О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

      — Ну и что будем делать? — Рэрити обвела всех холодным взором. — Предлагаю отправиться в гостиницу, по дороге перекусить…       — Мы еще вернемся!       — Нет, Дэш, мы сюда не вернемся. В ближайшее время — точно.       — Пока эта история не забудется, — хихикнула Пинки.       — Эй! Они жульничали!       — Кто? Или что? Те ящики с рычагом, в которые ты просадила выданные нам на прокорм и проживание деньги? — белая единорожка даже не улыбалась. Так, усталая ирония.       — Они их специально настроили, чтоб было не выиграть! — несколько помятая Рейнбоу Дэш все не могла успокоиться. Ну еще бы! Впрочем, Лас-Пегас не тот город, где будут смаковать, как земнопони и минотавр при магической поддержке единорога выкинули из заведения саму Хранительницу Элемента Верности. Тут многих вышвыривали. Кое-где могли бы и Принцесс попросить на выход, даже зная, что потом придется закрыться (хорошо, если самих не закроют), и уже прикидывая, как получить выгоду из этой истории.       — Это казино, — вздохнула Рэрити, — место, где несдержанные или недостаточно удачливые расстаются с деньгами. Впрочем, это касается и меня, хотя я умудрилась остаться при своих.       — Ты что-то выиграла? — удивилась Эппл Джек.       — На бит меньше, чем потратила. И решила, что удовольствие получено, а судьбу искушать не стоит. Кстати, у кого как в итоге?       — Я в плюсе! Двадцать битов! — подпрыгнула Пинки. — Было тридцать, но…       — Но ты вовремя остановилась. Понятно. Я даже завидую. Джеки?       — Минус двадцатка. Не скажу, что они мухлюют с картами, но что-то там не так!       — Сойдет. Хоть шляпу не заложила. Твай?       — Ну, я несколько проигралась. Минус сто. И они там зачем-то выложили пол плитками с антимагическими свойствами… Мне было просто не сосредоточиться.       Рэрити вздохнула, но ничего не сказала. Как можно подправить шарик магией, она и сама прекрасно знала. И как на сосредоточение влияют бесплатные бокалы с шипучим вином, тоже знала. Вообще, спорная была идея тащить подруг в игорное заведение. Но быть в Пегасе и не попробовать? Ее бы родные и знакомые просто не поняли. Тот момент, когда тайные осуждающие взгляды и перешептывания косвенно подтверждают твой статус. Твой и твоего рода. Да и расслабиться надо было после Сомнамбулы.       Та пони отвела их к зебре. Зебра же, в силу возраста и длительного употребления странных зелий, почти не ходила. Но тут поднялась. И повела к Пирамиде. Оказывается, в этом каменном чудовище был тайный ход. Как минимум, один. Вел ход в небольшое святилище, которое не определялось магическим поиском. Ни ловушек, ни древних злобно скалящихся мумий, просто прямой ход с немного сужающимися к потолку стенами и заваливающимся вдаль полом… И странная комната с неслышно свистящей через тонкие щели в камне вентиляцией. Там зебра, которая так и не назвала своего имени, показала древние, как сам Эквус, фрески. Кто-то регулярно обновлял масло в похожих на заварочные чайнички светильниках, но вот кто? Еще в святилище находился сложный бронзовый механизм, напоминающий грифонью астролябию и механический кодовый замок одновременно. На странной бронзово-золотой штуковине не было места изображениям аликорнов, двигающих светила, зато при ежедневном, из года в год и из века в век, вращении специального отполированного касаниями колеса на нужное количество делений, по совпадению групп значков можно было предугадать рождение аликорна. Если, конечно, верить выжившей из ума полосатой, что бормотала нечто про еще Хранительниц, но уже не пользовательниц. Твайлайт отнеслась к механической головоломке с прохладцей, поскольку механизм не содержал магии, а вот Рэрити не на шутку перепугалась. Он. Не. Содержал. Магии. И в то же время, эта штука была воплощением самой тайной и сложной магии, самого черного колдовства. Как если бы швейная машинка у Рэр дома в Понивиле сама спонтанно вышивала самопроизносящиеся заклинания значками киринов. Каменные скрижали на стенах несли на гладкой поверхности кривые коричневые письмена. Выбитые петроглифы тот же неизвестный кто-то регулярно или не очень подновлял, заполняя выемки краской. Как мазки запекшейся крови. Как умершие из-за врожденных дефектов кривые личинки. Как следы от раздавленных москитов, напившихся крови смертельно отравленного животного. Кровь, дерьмо и фимиам.       Пахло какой-то горящей древесной смолой от светильников, над головой раскинулась искажающая естественные электрические и магнитные поля каменная призматическая пустота невообразимой тяжести. Пирамида.       — У них неплохие шансы, — проскрипела зебра, мелко и неслышно смеясь. Старый и весь в трещинах хуф невесомо постучал по углу камня с закорючками.       — У кого? У аримаспи?       — Нет, о заново рожденная. Не у Одноглазых. Не у них, нет… Не у тех, чьи жизни тоже будут выплеснуты в Темные Колодцы. Но у тех, кто желает воплотиться!       — Ничего не понимаю. Где воплотиться? Как? — Твайлайт верила только в магию Школы Для Очень-очень Одаренных Единорогов. Ну еще в Магию Дружбы, но там все сложно. Пока Твайлайт не разобралась, как именно Магия Дружбы вызывает то чувство ложной вины, придуманного долга и избыточного значения сопричастности какой-нибудь глупости, что и позволяет аликорну крутить окружающими без затрат магических сил.       — Неправильные вопросы, — зебра что-то поправила в механизме, передвинув пару бусинок на золотых проволочках. — Правильно будет спросить по-другому.       — И как же? — усмехнулась в нос Эппл Джек.       Зебра посмотрела на земнопони. Стриганула ушами, звякнув золотыми кольцами сережек. И спросила правильно:       — Воплотиться вместо кого?       — Рэр! С тобой все в порядке?       — А? Задумалась, — Рэрити оглянулась на двери храма мотовства и азарта. Позолота, стекло, размытый музыкальный шум от мелодий и тонкого звона битов, игральных машин с их железными одинаковыми шариками и булавками, тройными колесами и рычагами, а еще стук и шорох фишек. Ну и, конечно же, другой шарик, бегущий по желобу… Бр-р-р… Нет уж, хватит.       — Думаю, нам пора перекусить, — Твайлайт попыталась начать командовать. — Я помню, что видела неподалеку…       — Ты про вон ту ресторацию? — Рэрити кивнула на витрину в полусотне скачков. — Забудь. У нас нет средств на это.       А некоторых туда еще и не пустят.       — Эй!       — Дэш, тебя никто не винит, — Рэрити вздохнула. — Нет, Пинки, и не прыгай, жрать непонятный навоз с лотка мы не будем. Тем более, тот пони уже ушел, и, стало быть, резь в желудке и понос отменяются. Идемте. Я знаю одно хорошенькое недорогое местечко, если оно еще не закрылось насовсем.       — С чего это? — спросила Джек. — Плохо работают?       — Нужной публики мало. Это раз. Сбивают задранную цену разным уродам, чем злят последних. Это два. Нет лишних денег на взятки пожарной инспекции, например. Это три. Нет блюд для грифонов или наоборот. Это четыре.       — Так есть или нет? — не поняла Пинки последнее.       — Пинки, все же просто, — Рэрити говорила уже на ходу. — Если блюд нет, можно подать жалобу, что грифонов обижают.       — А если есть? Что это пугает и обижает пони? Так, что ли? — недоверчиво высказала версию в вопросах Правда, пока Смеху было не очень понятно.       — Именно, дорогуша. И давайте побыстрее. Там по дороге почта была, я еще письма хотела отправить.       Все замолчали. Кто-то и знать не хотел родню, кто-то позабыл… Кого-то почти позабыла родня.       Лас-Пегас шумел и сверкал. Магические огни и иллюзорные полотнища в неестественных цветах, новомодное (которое десятилетие) электричество и манерные газовые светильники. Время к полуночи. Почта работала допоздна, как и отделения банков. Все ради того, чтоб деньги с одних счетов перетекли на другие. С моря дуло прохладой на разгоряченные азартом и винными пузырьками лица. У встреченной ухоженной белой пегаски блеснула тонкая золотая нить на шее и колечко на хвосте. И запах. Странный парфюм, в котором Рэрити узнала возбуждающий аромат. Ну да, не без этого. Удовольствия должны быть разнообразными. Только плати.       — А что за письма? — подпрыгнула Пинки, когда Рэрити вышла из дверей почтового отделения.       — Родным, что у меня все в порядке. И небольшая юридическая консультация по переписке. Ответить должны в Понивиль.       — Да! Пусть посмотрят и скажут, что нельзя делать такие ящики, что даже мне не выиграть!       — Дэш… Уймись. И, кстати, нам везет: наша таверна открыта.       — Как салун, что ль?       — Не совсем.       — Кондитерская? Магазин сладостей?       — Нет. Это такой салун, что почти ресторация. Но ближе к кондитерской, а не к «пьяному сараю».       — Та… таверна? Это ведь грифонье слово? — Твайлайт остановилась на границе гладких цементных плиток авеню и выпуклой брусчатки переулка. Другие не обратили внимания.       — Возможно. Не знаю. Твай, просто не заказывай незнакомое и с рисунком косточки рядом с ценой.

***

      — Для начала следует тебе, сестра Наша, мысли и чувства свои успокоить! Признай же, что не все выходит по-твоему, особенно, ежели до поры сей дела недостойные сотворяются тайно, Гвардией невидимые!       — Луна! Там неслыханное произошло, а ты мне нотации на староэквестрийском читаешь! — Селестия нервничала. Это был тот самый редкий случай, когда Солнечная принцесса прибежала к Ночной.       — Тия, приди в себя, — Луна зажгла рог и вопросительно посмотрела на сестру. — А потом мы подумаем вместе…       — Да что там думать!       — Тия! Прыгать пока не надо!       Селестия остановилась в бессмысленных метаниях с нерегулярными вставаниями на задние ноги с заламыванием передних. Раздраженно кивнула.       Луна вздохнула и завершила заклинание, озарив комнату в синих тонах магическим сиянием.       — Все? Успокоилась? А теперь давай-ка истребуем чаю и подумаем, что там стряслось.       — Убийство там стряслось! Жестокое и… и…       — И-го-го. Не смотри на меня так. И не надо этого «мои маленькие пони!» и прочего. Там зебра, грифина и такие пони, что… Тебе Гвардия справку представила? Ах, нет ничего? Ну-ну… Сестренка, послушай, охрана общественного порядка или разгон дуреющей толпы — дело важное, как и охрана наших персон, но вот некоторые делишки обычно вершатся в темноте. Тебе ли не знать. И давай уже ты начнешь доверять сведениям Ночной Стражи?       — Я доверяю, — белый аликорн, тыкающий пуфик копытом, прежде, чем сесть, смотрелся бы странно, но Луна подобное уже видела и не раз.       — Оно и видно. Итак, что у нас? Гвардия и представители Стражи при Легионе обнаруживают близ городка Дефендерс несколько трупов. У всех тяжелые огнестрельные ранения, собственно, и приведшие к смерти. Так?       Селестия кивнула. Хотелось вскочить и лететь в этот Дефендерс, бросив все… Нет, надо послушать Луну.       — Еще найдена несколько занесенная песком летающая повозка, довольно дорогой кристалл на месте, — Ночная принцесса звякнула рогом, а появившаяся на это служанка только кивнула и снова исчезла.       — Лу, я читала этот документ.       — Не сомневаюсь. Но давай двигаться дальше. Задержан некий перепуганный пегас, житель Нью-Хэвен. На ментальном допросе выяснилось, что этот, по его словам, «курьер» и не курьер, и в Нью-Хэвен житель не очень давний. И что работал он на некоего единорога по прозвищу Папаша Хорни. Найден этот «отец» в паре-тройке десятков скачков от Бастиона, где все и произошло. Это тот самый Бастион, что рядом с Дефендерс.       — Я знаю это место.       — Но постаралась забыть. Ладно, не будем ворошить былое. У найденного тела песчинки в правом глазу и дыры в основании шеи, боковой части грудной клетки и рядом с бедренным суставом. Стражи определили, что раны нанесены пулями, что и подтвердилось. Магический фон искажен, и определить, что там колдовалось, уже невозможно. Кстати, единорог опознан еще раз. Крукед Трэк, судим, подозревается в организации незаконного бизнеса, разыскивался в Лас-Пегасе и Ванхувере. Метка магически изменена. Была.       — Лу, повторюсь: я читала доклад, — Селестия на миг отвлеклась и подалась назад, чтоб перед ней поставили чашку на низкий резной каменный столик.       — Угу. И про зебру без имени, но с прозвищем Класп ты тоже читала, — Луна продолжила, едва дождавшись, когда исчезнет за дверью эта ее Мист. — Хотя, там сложно сказать, она это или нет. Каких-то «говорящих» украшений на ней не было, а Метки у зебр ну очень абстрактные.       Луна умолчала, что головы у зебры тоже не было, а было нечто ну очень абстрактное. Сестру и так трясет и подкидывает.       — Что по грифине? — Селестия не столько смирилась, сколько приняла умом, что произошло нечто чудовищное. Непоправимое. Теперь надо разбираться в причинах и деталях, дабы не допустить повторения.       — Ранение в живот. Смертельное. Стреляли сквозь деревянную крышку лаза наверх. Умирала долго и плохо. Дальше. Земнопони. Жеребца расстреляли сверху. Неумело, но старательно. Четыре попадания и магически обнаруженные в песке пули. Ну и гильзы. Они там много где. Земнопони опознан как некий Красавчик Гиря. Настоящего имени пока не установили.       — Это все?       — Нет. Единорог Старлайт Шейд. Оба легких навылет. Найден на первом этаже Бастиона.       — Родственник Старлайт Глиммер?!       — Если я правильно поняла, то такой родственник, что Глиммер его кобылкой стать могла бы. Троюродная лесопилка нашему забору. Был слушок, что этот Шейд имел дело с разными травками из Зебрики. Но Стражи еще работают. И там твоих надо будет подключать.       — Зебры хотят, что мы называли их страну Зебрабве… Кто еще? Был упомянут пегас. Флотинг Дроп, кажется? — Селестия услышала, что опять надо выделять кого-то из Гвардии, но не сказала про это. Знакомое дело. Как и с этими аримаспи.       — Пегаска. Именно Флотинг и именно Дроп. Числилась в розыске. Принимала какие-то порошки, чтоб снов не видеть. Я еще не разбиралась, мне Ночная Стража сообщила. У нее обнаружен при себе такой кошелек с бумажными конвертиками. Разовые дозы. И обрезанное ружье на картечный егерский патрон. Из ружья стреляли.       — Она?       — Скорей всего. Но ей не помогло. Получила в основание крыла и в затылок сбоку. Найдена в той же башне. И кой-какой интересный момент…       — Что? — упавшим голосом спросила Селестия. Злодейство не укладывалось в голове.       — Следы крови.       — Да уж неудивительно!       — Там кровь не только пони, а еще какого-то непонятного существа. Фестралы не смогли определить. А они, как бы, специалисты в таком. Ну и бинты еще, тканевый тампон… Ткань зачем-то полили керосином, запах остался. И почти пустой фонарь.       — Кто-то неизвестный расстрелял моих пони и скрылся?       — Оставив все, включая запрещенное к продаже самовзводное оружие редкой конструкции под патрон для револьверного пегасьего ружья, деньги, золотишко… Только воду взял.       — Погоди! Там брошено ружье?       — Там этих ружей две дюжины ящиков! По четыре в каждом! И еще патроны! И все без маркировки, кроме указания калибра! Кстати, подобные штуки иногда использует Ночная Стража на границе с грифонами. Это я сообщаю, чтоб ты лишнего не подумала.       — Я не собиралась.       — Ага. Кстати, мои перепончатые сообщают, что такие ружья придуманы в Сталлионграде.       — Опять эти?! Ты и сейчас скажешь, что я с ними жестко обошлась?       — Ты с ними подло обошлась, уж прости за откровенность. Теперь не удивляйся. Впрочем, давай-ка дождемся специалиста с образцами. Я же сказала, что ружья подобные, а не те же самые.       — Кто там мог стрелять? Чейнджлинг? Минотавр? Витранг? Или вообще алмазный пес?       — Неизвестно. Меня смущает разный «почерк». Умелая засада на грифину, но попали плохо, единорога грохнули как опасного зверя в Эверфри, а в самой башне вообще что-то невероятное… Ладно, прекращаю.       — Негодяев могло быть несколько?       — Их и было несколько. Просто кого-то нашли валяющимся, а кто-то ушел. Один-то вот пегас успел вовремя смыться, но был пойман за круп пегасьим патрулем. Выпиши своим премию, не забудь. И дирижабль.       — Что? Там и дирижабль, ко всему? Какой дирижабль? И точно, что дирижабль?       — Нет, это не то, что твои бешеные носительницы магических украшений обнаружили в Бэдлэндс. Просто фестралы из патруля видели обычный летучий корабль, идущий в сторону Клюгетауна в неурочное время.       — Мог опоздать.       — В любом случае, он шел бы высоко. А в рапорте было про набор высоты.       — Как они определили? — недоверчиво спросила Селестия.       — Опытный пегас или бэтпони определит это по изменению видимого размера и угла над горизонтом.       Опытный. Умеющий ориентироваться ночью. Луна могла сказать, что Селестия за тысячу лет понаворочала с магией лишнего, но не стала. Болезненные воспоминания. И не сама ли участвовала в этом начинании, чтоб всякие разные там больше не могли держать курс над землями Эквестрии по светилам без воли и разрешения Принцесс в пределах локуса? Тогда это казалось элегантной военной хитростью. Теперь же… Хоть грифоньи учебники по астрономии выписывай. Флот, правда, имел свои наработки, что водный, что воздушный… Ну да, им приходится бывать вне локуса Солнцезадой. Локус, покрывающий почти всю Эквестрию. Реально, то немногое, что у сестры больше ее крупа. Впрочем, а сама-то?       — Думаю, надо посетить этот городок, — Селестия поставила чашку. Помогала себе магией, чтоб не выбить дрожащим донцем дробь по столику.       — Ты про Дефендерс или про Клюгетаун? Посмотрим. Не уверена, что мы что-то там найдем. Вон, своих ненормальных пошли. Под видом инспекции производства дирижаблей и соблюдения каких-нибудь правил какой-нибудь безопасности.       — Мне кажется, ты напрасно переносишь неприязнь к Элементам Гармонии на их Хранительниц.       Луна промолчала в ответ. Хотела напомнить про Амулет Аликорна и результат его ношения, но не стала. Ночную принцессу вдруг посетила мысль, что зло способно возникать на ровном месте.       Луна копытокинезом прилепила к хуфу конфетку из вазочки. Сахар, мука, высушенные и перетертые лимонные корки. Что может быть безобиднее? Если ты, конечно же, не покрываешься пятнами и волдырями от лимонов и апельсинов, расчесываясь в кровь и чихая. И если не падаешь без сознания, когда съедаешь много сладкого. Зло во всем? Просто надо внимательно понаблюдать?       — Так что будем делать? — нарушила молчание сестра.       — Подождем специалистов. А потом уже будем искать убийц. А пока расскажи, что ты собиралась делать с культами.       — Какими культами?       — Разнообразными, какими же еще?       — Лу, ты же сама, как объект поклонения, должна понимать, что для пони свойственно верить в разные вещи! Иногда совершенно нелепые.       — Тия! — Луна сердито посмотрела на сестру. — Не надо мне рассказывать сказки! На ночь глядя…       — Я… Я не знаю, что это. Оно пока не проявляется плохим образом. Может, оставить все как есть?       — Я наблюдаю это в Пространстве Снов. И должна сказать тебе, что наблюдается там мало. Размыто все. Только тени и остаточные цвета снов. Обрывки. Но это… Если бы у снов был запах, то я бы сказала, что так же пахли недосны аримаспи. Характерный такой запашок. Я понимаю, что сейчас все твои мысли заняты произошедшим у Дефендерс, на краю Боун-Драй, но потом мы вернемся к этому разговору.       — Надо ли? Я бы попросила тебя пока не вмешиваться.       — Мы почти натолкнулись на какие-то странные игры «твоих пони». И как бы не вышло, что играют они, а проиграем все мы.       Луна сказала это и тоже задумалась. Судя по запасу мешков с каким-то сеном, в Бастионе собирались устраиваться надолго. И постель, и еда на крайний случай. И эти ружья. Контрабанда? Например, в вечно неспокойную Седельную Арабию? Или в Зебрику? Кто платить готов, тому и груз. Но Ночная Стража не отметила аналогичный по стоимости поток нелегальных грузов через территории грифонов. Разве что, кристаллы провозили. Но тех мало. Так они новый воздушный броненосец век собирать будут. Да и было бы кому. Единорогов в Сталлионграде было мало, а земнопони… В них Луна не верила. Сами грифоны? Эти могли. Тем более, какой-то уголь в горах был, паровые машины тоже у птицекошек имелись. Правда, не роторные, а обычные.

***

      — Ну?       — Ничего, — новую «психонавтку» трясло. — Она плачет, ей больно и грустно. На этом все.       — Ей?       — Да, ей. Дайте чем-нибудь прикрыться, — агент Иней попыталась отлепить один из датчиков. Она не особо-то стеснялась, поскольку не воспринимала сотрудников этой изуверской конторы как имеющих пол. Или вообще не считала их людьми. Но стоять практически голой было неприятно. Да и холодно.       — Сейчас и оденешься во что-нибудь, и в душ сходишь… Просто пока не выветрилось, — некто Сергей Петрович неопределенно помахал рукой, — надо бы повспоминать.       — Говорю же, ничегошеньки. Темнота как в заднице. И эмоции. Хотя…       — Что?       — Развалины какие-то проступали. Ощущение скрытых во мраке стен. Старое все. И лесом пахнет. Не нашим.       — Ладно, дуй на осмотр, потом в душ и… Трясет?       — Я этому вашему Стерху…       — Не упоминаем!       — Хорошо, — Иней приняла и сразу накинула халат, каким-то чудом одновременно отдавая пластиковые «трусы» с резьбовыми соединениями санитарной системы.       Домой? Нет, переночует у Белкина, раз уж числится на больничном. И нежно покрутит кой-кому яйца за такое «я договорился»… Но вот ведь интересное дело: обмороки отступили. Здешняя наркота помогла? Иней резко выдохнула, не понимая, хочется ей покашлять или нет. Что там в потустороннем хотели увидеть ее глазами? Ничего?

***

      Белкопес чистил оружие. Разобрал одну пушку, протер механизм. Тонко смазал колесо с пружинными молоточками машинным маслом, раз уж ружейного не было, стер лишнее, собрал и отщелкал шесть раз. Кризалис завороженно смотрела на движения пальцев.       — Отвратительно, — нейтрально сказал чужак.       — Что? Механизм? — черная жукопони оторвалась от лап шефанго.       — Моторика, — Белкин размял пальцы, поопиравшись ими на стол. Сплел с хрустом, заставив сидящего чуть сбоку аликорна вздрогнуть и поморщиться.       — В смысле?       — В смысле точности движений и чувствительности, — Валентин поморщился, показав клыки в подобии улыбки, — как не свое все.       — Знаешь, многие земные пони твою ловкость за счастье посчитали бы, а они всю жизнь без телекинеза, — Кризалис заинтересовалась просовыванием тряпки сквозь стволы при помощи карандаша, склонившись и повернув голову, словно наблюдала нечто естественное, но неподобающее, вроде спаривания улиток, — и натренированы так, как единорог и рогом не сделает. А тебе, значит, отвратительно… Кстати, что за металл?       — Титан.       — Мне название ни о чем не говорит, — теперь дырявая лошадь смотрела на свои конечности, но у нее нормальных отверстий не было, все вскользь по странным покровам, напоминающим мелкопористый и мягкий черный хитин.       — Поройтесь в Бэдлэндс, там должен быть.       — В Бэдлэндс сейчас пони роются. Не подойдешь, — Кризалис опять пригнулась, теперь имитируя большую кошку, увидевшую на столе нечто вкусное.       Валентин дочистил ствольные каналы и соединил обе части. Проверил работу экстракторов, а то что-то там не нравилось, и снова закрыл стволы. Толкнул пистолет по столу, не жалея светлое полированное дерево. Королева перевертышей по-кошачьи прихлопнула пушку хуфом. Подняла оружие как приклеенное, повернула и вывесила над подушечками этого своего «копыта». Копытокинез в действии, так сказать. Снова схватила и положила на стол. Мелко затрясла конечностью, пытаясь избавиться от следов масла.       — Рогом, — посоветовал Белкин таким тоном, словно хотел сказать: «Членом».       Аликорны, оказывается, могут колдовать не глядя, да еще и недовольно сверкать глазами. Близость антимагического существа критической помехой не является.       — Если наигралась, то я бы зарядил. И тогда будет просьба лишний раз заряженные не хватать.       — Да, конечно. А можно мне?       — Рычаг сбоку.       — С какого?       — С любого. Угу. Теперь пихай патроны и закрывай. И без магии, пожалуйста.       — Хорошо. Забавная вещица. А из железа такую сделать можно?       — Сталь? Можно. Но не нужно. У вас же револьверы есть?       — Эта штука проще.       — И металлоемкость больше. Получится тяжеленная колдобина. Земным пони?       — Как вариант. Или попробовать бронзу. На подобное оружие получена привилегия?       — Где? В ином мире? Или у вас?— Белкин усмехнулся. — Нет, но эскизы, возможно, уже где-то ходят по Эквестрии. Так что, поторопись.       — Это дело не слишком быстрое…       — Тогда сфотографируй в разобранном и готовом варианте и срочно запускай нелегальное производство.       — Зачем?       — Ну, напакостишь Селестии. И заодно тому рогатому умнику, что захочет прибрать к рукам не им придуманное.       — Ру… рукам?       — Я это по-русски сказал?       — В смысле, по-сталлионградски? Да.       Помолчали. Белкин уже заканчивал со вторым пистолетом, можно было бы браться за ружье, но ружье пребывало у кого-то из чейнджлингов. Вытребовать не получилось. Криська рычала, шипела и говорила, что и имеющегося хватит.       — Кризалис…       — М-м-м? — если бы не понимание, что «хищное» поведение свойственно этой черной стрекобыле, Белкин решил бы, что Криська с ним заигрывает.       — Ты кричала во сне.       — Я? — вряд ли не верит, скорее, не хочет признаваться.       — Ты. А у меня из одежды только комбинезон. Прибежал в твою комнату в одних пистолетах…       — Маленькие пистоле? Занятное слово, — королева подмигнула, явно подумав похабщину.       — Крис, я серьезно! Ну что у тебя стряслось, что аликорна кошмары мучают? Тебя Спирит успокаивает, а я тут как дурак…       — Я не хотела бы вспоминать.       — Это не Луны работа? Не?       — Мы вне ее локуса. И она сейчас должна быть в Кантерлоте.       — Кризалис…       — Ну что?!       — Ты ведь королева, у тебя долг перед чейнджлингами… А ты…       — Так, все! Я это рассказывать не буду! Справлюсь, не маленькая кобылка. А ты…       — Да?       — Спасибо, что тебе не все равно, — королева почти всех жукопони смотрит своими странными глазами мультяшного богомола. — Но ты тут ничего не сделаешь. И давай тему сменим.       — Хорошо, — Белкин зарядил второй пистолет, рваную пачку патронов, подумав, убрал в ящик стола. Незачем пока с собой таскать.       Кризалис молчала. Валентин посмотрел в окно и спросил:       — Как получилось, что ты оказалась в Сталлионграде?       — Я тебе говорила, что в Улье война была?       — Да. На палубе.       — Угу. Давай начнем с самого начала. Видишь ли, в противоположность слухам, королева чейнджлингов — не королева у пчел или муравьев, хотя аналогии прослеживаются. Это просто королева. Да, мы живем долго, но мы не бессмертны, а возраст приносит некую усталость от жизни, что для чейнджлинга необратимо проявляется признаками старения. Да и что та жизнь? Жизнь вора и паразита? Но молодые полны идей и надежд… И вот, юная Кризалис, еще не аликорн, проявляя организаторские и командные способности, бегает в чужом облике по Касафланке, собирая эмоции для Улья, а потом добирается через территории лосей к самой Эквестрии и начинает кое-что понимать…       — И что же?       — Что если ты взаимодействуешь со многими пони или еще кем, то тебе не надо воровать любовь для себя. Хватает фона. А добровольно отданные эмоции насыщают так, что «жертву» иногда приходится останавливать. Но юную Кризалис не хотят слышать. Зато хотят реализовать свой давний план получить в свое распоряжение аликорна, который будет воспитан нужным образом.       — И у тебя возник вопрос, кому этот образ нужен?       — Не у меня, — Кризалис говорит отрешенно. — Они выбрали себе на роль фальшивой, управляемой королевы юную и несколько наивную кобылку. Ее звали Кризалис. Да-да, именно так. Как меня. Обманули, что надо проверить магические способности… Обряд аликорнизации убивает оригинал. Копия, если все правильно, не вспомнит, что ее образец умер. Или подумает, что умерла и воскресла, изменившись. Но ведь можно и догадаться… Логику-то никто не отменял. Я догадалась.       — Что было дальше?       — Дальше? Я была старательной юной королевой. И вникала в планы тех, кто сделал меня из той Кризалис. Умудренные годами и даже веками воровской и шпионской жизни паразиты не смогли увидеть то, что увидела я. Они думали, что смогут тайно править сначала Касафланкой, а потом и городами Эквестрии, получая от пони все, начиная эмоциями и заканчивая всем остальным, от еды и до предметов роскоши. Не производя ничего, кроме горя и безумия. Не учась тому, чему начали учиться пони. Знаешь, у них бы получилось. Наверно. А потом умные и скрытные пони пришли бы к Селестии якобы с какой-то ерундой. И рассказали о найденном. И чейнджлинги исчезли бы. Нас начали бы искать и загонять, по ошибке пролили реки крови, озлобились… Перевертыши стали бы пакостить и устраивать внезапные убийства, чтоб запутать и запугать эквестрийцев…       — Терроризм? Вещь, которую почти невозможно победить полностью, но которая обычно и не достигает целей. Если, конечно, цель не сама война.       Кризалис внимательно посмотрела на белкопса и медленно кивнула. Продолжила:       — Я поняла, что к тому времени мы начнем разлагаться как общество да еще и потеряем способность отслеживать опасные направления. Здорово, да? Шпионы, способные влезть куда угодно, но не способные уразуметь, что именно они обнаружили… Мы бы зарвались так, что… Не хочу об этом. Ну, ты видел таких в Бэдлэндс. И мы оба знаем, чем это закончилось, — Кризалис кивнула на Белкина. На пистолеты.       — И как ты выкрутилась?       — Да уж не дружбомагией! Подыскала умных и талантливых, организовала заговор…       — Я не ослышался? Монарх организует заговор?       — Естественно! У любого правителя найдется, кого надо бы лишить необоснованных привилегий, а то и совсем того-этого… И чаще всего приходится иметь дело с целыми бандами и преступными сообществами, которые почему-то называются великими домами, родами, кланами…       — И что дальше?       — Дальше-то? Восстание. Я была очень зла из-за судьбы моего оригинала. Понимаешь, мне… то есть, ей могли все объяснить, что такие вот дела, жертва необходима… Да смертников-добровольцев нашлось бы с сотню! Но они решили, что могут поиметь само Небо. Что все с них сойдет водой, даже кровь соплеменницы!       Белкин молча и вопросительно смотрел.       — Я не щадила. Результат был ужасен. Жертвы? Естественно. Много. Но больше было страха. Потом я с трудом налаживала мирную жизнь, давила недорезанных аристократов и просто невменяемых. Предотвращала голод. В кои-то веки чейнджлинги начали работать не только на обустройстве Улья, но и для обмена товаров и услуг на эмоции пони. Да, я запретила рабство. Всех тех пони я не отпустила, но позволила выкупиться с условием стирания памяти. Кто-то согласился и ушел к пони , а кто-то остался у нас. Подыскивали себе пару, создавали семьи… Рождается все равно либо чейнджлинг, либо полукровка с особенностями. В Эквестрии таким так запросто не погуляешь… Было трудно, часть народа все равно пришлось отпустить. Заодно я посмотрела на реакцию пони. Но мы справлялись, даже увеличились числом…       — А что со свадьбой?       — А, ты про это… Так или иначе, но как-то взаимодействовать с пони было надо. И желательно на моих условиях, а не Селестии. А то быстро бы получились еще одни фестралы времен до возвращения Луны. Собственно, тот Торакс, что решил, будто он самый хитрый, это и получил. Но это было уже потом. А тогда я подумала, что надо показать силу, но очень аккуратно, чтоб Принцессы не решили, будто от меня надо избавляться любой ценой. Наивная… Учти, законодателем мод в технике тогда для нас была Эквестрия, мы не умели строить паровозы и зачаровывать кристаллы на уровне единорогов. Ничего толком у нас не было, кроме врожденной магии смены облика. А хотелось. В общем, я подвинула в очереди на аудиенцию некую пони. Запугивание с демонстрацией и последующей передачей тугого кошелька сотворило чудо, хотя и накладное финансово. А дальше… Все почти получилось, Каденза до сих пор рычит, когда меня рядом вспоминают. Это я еще умудрилась не трахнуть ее женишка, хотя мысли были…       — И хорошо, что остановилась. Вот этого бы тебе не простили.       — Ой, да ладно? Она б и не узнала. Но вернемся к свадьбе. Вернее, к тому, во что все превратилось.       — Тебя раскрыли, победили и турнули?       — Скорее, сама сбежала. Используя твои выражения, Твайлайт оказалась совсем yobnutaia, — переход на сталлионградский вызвал какой-то смешной диссонанс в голове белкопса, а Кризалис без улыбки продолжала, — она лепила направо и налево смертельно опасными заклинаниями, как так и надо. Это ее Селестия еще настоящей убивающей магии не учила, вроде свертывания крови, шуточек с перепадами давления воздуха… Или там алхимические превращения внутри тела жертвы… Хотя, может, Селестия и сама не все умеет? Зачем ей?       — Сила есть — ума не надо?       — Вроде того, — Кризалис нахмурилась. — Нет, она должна знать. И ума у беленькой полно. Просто, как сейчас выясняется, не доверяла она своей ученице.       — Элементы доверила, а военному колдунству не научила?       — Да, странно выходит, — Кризалис улыбнулась на «военное колдунство». — Но вот что интересно: так или иначе, Селестия если не контролировала применение Элементов напрямую, то давала санкцию. И частенько это происходило где-то…       — V yebeniakh?       — Почти, — черный насекомый аликорн издал смешок. — Надо как-нибудь на эквестрийский перевести. Смешно и на удивление точно.       — Ладно, со свадьбой вышло неоднозначно. Что дальше?       — Я еще пару раз тайно встречалась с Солнцезадой… Типа, торговалась, пыталась намекнуть на второй шанс… А сама уже засылала инфильтраторов в Сталлионград. Скажу честно, было трудно.       — Речь? — про «язык» Белкин помнил.       — Да. И не только. Поведенческие… образцы? — Кризалис благодарно кивнула на подсказанные белкопсом «паттерны». — Дошло до того, что начала вербовать пони в самом Сталлионграде. И засовывала туда полукровок. Типа, их в Эквестрии обижают. Кто-то велся. Кого-то подкупила. Этих брала на заметку как продажных. Иных запугивала или долбала им по мозгам магией. Некоторых вообще убить пришлось, и не смотри на меня так!       — Что там творилось-то?       — Они начали оправляться от произошедшего. Снова развивали торговлю между своими землями, приступили к восстановлению железных дорог. Купили пару дирижаблей у Клюгетауна. Но они смирились, понимаешь? Смирились! — последнее слово Кризалис зло выкрикнула.       — И?       — Смирения я им простить не могла. Себе бы не простила. Поэтому судьба тех, кто воспринял меня как возможность нахапать и убежать, была в результате грустной, хотя и не очень богатой событиями. А я, как подготовила инфильтрацию, начала захват. Повторила фокус со свадьбы с последующим внезапным разоблачением. Приперлась на заседание их совета в Грэйморне, приклеила всех к стенам и потолку и начала ментальный допрос. По очереди. Знаешь, их это шокировало еще больше, чем само пленение… Вот некая пони кричит от страха и омерзения, когда я колдую, а вот уже плачет, когда страшная Кризалис зачем-то открывает свои мысли и заставляет смотреть. А потом кобылку или жеребца освобождают и усаживают за стол…       — И что вы хотите, ваше величество? — голос пони дрожит, а эта тварь, видать, смакует эмоции.       Испуг. Недоумение. Растерянность. Неверие в предложенное.       — Хочу жить у вас. В Сталлионграде.       — Сталлионграда больше нет. Почему вы все не можете оставить нас в покое?! Что мы вам сделали?!       — Кому сделали? Селестии? — королева подменышей скалится. — О, вы сделали очень многое: железные дороги, собственные дирижабли, стальные мосты и электростанции без магии… А самое главное, вы сделали себе свою страну, шли своим путем. Правильным или нет, я не знаю. Но — своим. А не тем, по которому гонит свое стадо одна беленькая дылда с солнышком на заднице. И на своем пути вы начали обретать силу. Что, с точки зрения Сестер, совершенно непростительно. И они не оставят вас в покое.       — А ты решила помародерствовать на развалинах? Или думаешь, эта сила заключалась в очередном сборнике заклинаний одного бородатого выжившего из ума единорога?       — Нет, моя храбрая пони, — Кризалис подходит, а заклеенная магической слизью кобылка-земнопони начинает дергаться. — Я видела эту силу. Силу машин. Силу инженерии. Силу, которая должна стать моей!       — Не выйдет. Даже если вы высосете у сталлионградцев все эмоции, кроме страха, ничего не выйдет, — подает голос единорожка с другой стороны зала заседаний.       — Ты так думаешь? — насекомый аликорн поворачивается. — У нас до-о-олгое время были пони-рабы… И все они делали то, что им прикажут. Или умирали отвратительным способом.       — Все развалится, — убежденно говорит единорожка, хотя в голосе отчетливо слышен страх на грани паники. — Сила, о которой ты мечтаешь, обретается на нашем пути, а перевертыши по нему не пройдут!       — Почему? — Кризалис делает несколько шагов к единорожке, готовой разреветься от ужаса. Магические искры бестолково срываются с рога.       — Потому что вы никогда не захотите пойти нашим путем, — вставляет жеребец-земнопони в летах. — Ни ты и твои оборотни, ни Сестры. Потому что там надо раздавать найденную силу всем.       — Мы уже сделали первый шаг, — спокойно говорит Кризалис. — Не я одна. Мы.       — Так чего ты хочешь на самом деле?       — Я же сказала, — Кризалис поднимает магией тяжелый опрокинутый стул, садится. — Я хочу получить силу и власть.       — Над нами?       — Над вероятностью событий. Я хочу обрести новые возможности. И я не остановлюсь.       — Кризалис, — жеребец нервно усмехается, — скажи, а то, что не только ты умеешь принимать чужой облик, а все чейнджлинги, дает тебе новые силы и возможности?       — Естественно. К чему ты это?       — А как ты непрерывно контролируешь превращение каждого?       — Никак. Да и зачем? Возможности Роя — мои возможности тоже. Достаточно возможности использовать, а контроль избыточен.       — Наша сила имеет похожую природу, только без магии. Мы были сильны именно так. Крепкая обувь помогает одному воину, но стократно она поможет, когда будет на задних хуфах каждого. Ружье позволит выиграть схватку, но тысячи ружей — путь к победе в войне. Ты не сможешь контролировать это. Окружающие будут обретать опасные для тебя способности. Не только ты.       — И что не так?       — Вы другие. Привыкшие только брать, — опять подает голос единорожка. — А тут раздавать надо.       — Рот закрой, — косится Кризалис. — Много ты знаешь!       — И как ты видишь свой путь? — горько продолжает жеребец. — Это же не выучить заклинание один раз, это непрерывный процесс…       — Селимся у вас. Те же права и похожие обязанности, но с оговорками. Учим вашу речь, выбираем себе занятия по необходимости. Чейнджлинги будут соблюдать ваши законы. Но приоритет для них — мои приказы. Вы ничего особо не теряете, но приобретаете аликорна. Упомянутый аликорн, — Кризалис шутливо поклонилась, прямо сидя на стуле, — получает себе возможности Сталлионграда. Пусть не все безусловно и не сразу…       — Сталлионграда больше нет, — вздыхает кобылка-земнопони, переглядываясь с жеребцом и единорожкой.       — Значит, будет! — зло шипит Кризалис. — Лучше! Сильнее! И без вашей дурости с надуманными правилами!       — А вы, стало быть, видите себя королевой оживающей страны? — единорожка переходит на «вы». Ей страшно.       — Нет, — Кризалис снова успокаивается. — Хотелось бы, но не потяну. Мы в технике не очень. А это будет почти самым главным. Но и просто гражданством не ограничусь. Мне нужен определенный уровень власти, чтоб не дать вам просрать страну повторно.       — И мы можем вам верить? — единорожка не унимается. — Вы же сама суть обмана!       — Можете, — Кризалис встает, по пути к единорожке зажигает рог. — Думаю, проще будет показать.       Пони кричит. Надрывно и неимоверно жалобно.       — Прекратите! — кричит жеребец. — Ей же больно!       — Не очень, — голос колдующего аликорна едва слышен. — Ей больше страшно и противно. Как и мне. Но я-то терплю.       Пытка прекращается внезапно. Еще одна вспышка, тонкий звон, и единорожка валится из рассыпающегося пылью слизистого кокона на подхватывающую ее королеву.       — Ты видела? Видела? Скажи им! Всем скажи!       Та только кивает сквозь рыдания. Она видела. Королева Кризалис не врет.       Появившиеся чейнджлинги уводят первую жертву магии разума. Умываться и вообще приводить себя в порядок. А жертва номер ноль поворачивается к остальным.       — Следующий?       Через час-другой, она начинает называть имена и должности, раз уж со всеми «перезнакомилась» путем «ментального секса». Останавливается. Названы все, кроме тех, кого по результатам мозгонасилия уволокли чейнджлинги. Пусть посидят взаперти, подумают. Позже разберемся. Вернувшаяся единорожка всхлипывает. Кризалис ее хорошо понимает: голова кружится от магии и последствий.       — А просто было не договориться? — спрашивает сквозь стон жеребец-земнопони Хэви Стамп. — Залезла, устроила разгром, всех перепугала, Вайт Чоклет обидела…       — Вы бы еще месяц телились, — бурчит Кризалис, поправляя принесенное для нее мокрое полотенце на голове, — как яки со своим сыром. То ли продать, то ли самим съесть, то ли вообще в набег идти… А кого я тут обидела… По-моему, это терпимо, да и процесс обоюдный… И мне гораздо хуже, чем вам. Как будто взвод Гвардии над моей головой надругался…       — Все равно! — не может успокоиться та земнопони Биттер Плам. — Вот как вас называть после такого?       — Советник Сворм? — пугаясь собственной храбрости, говорит кто-то. Нервная шутка, в которой доля шутки.       — Это должность и имя семьи, которой у меня нет, — аликорн поворачивается. — А место работы?       — Министерство миграции.       Кто там и куда должен мигрировать, не уточняют. И так понятно. Шпионаж, вывоз недовольных в обоих направлениях… Кризалис кивает.       — Предложение! — доносится с другого края стола. — На ближайшие три года назначить советника Сворм канцлером.       — Свирепо ты с ними, — Белкин и Кризалис спускаются по лестнице. Черными шуршащими тенями присоединяются чейнджлинги.       — Нормально. После обеда медикам покажешься.       — Швы?       — И швы тоже.       Перевертыши кидают на Валентина опасливые взгляды. Но на пути уже гостеприимно распахнутые двери обеденного зала, и чейнджлинги разбиваются на пары и тройки, показывают болтающиеся на шеях ключи от номеров. «Как в супермаркете», — думает Валентин. Только вот каждый здоровенный треугольник-брелок помимо номера апартаментов еще имеет обведенную в картуш цифру. Количество спальных мест. Минотавр при входе сопит, раздувая ноздри, и бегло отсчитывает черных стрекозоподобных пони. Гостиничный сюртук на этом быке топорщится и вообще сидит как на бревно напяленный. Штаны темно-пурпурного оттенка тоже как с клоуна сняты. У минотавров и так ноги коротковаты, а тут плюсом такие бриджи… Сука, еще и копыта покрыты черным восковым лаком и старательно, хотя и неумело, что уж там, напидорашены тряпочкой или чем похожим.       — Со мной, — поясняет Кризалис.       Минотавр кивает сквозь недовольство. Но молчит, так как королева сняла почти весь этаж, и теперь хоть взвод с собой приведи, а цена уже все покрывает.       Белкопес удивленно принюхивается к запахам еды. Наблюдает некоторое оживление чейнджлингов… Да ну?       — Кризалис?       — А?       — Это курица?       — Местная порода. На удивление тупые. Ты разве не хищник?       — Вроде бы, всеядный, как и вы.       — Тогда ешь и не придавай значения. Умные птицы несут яйца и живут до своей глубокой птичьей старости, а из безмозглых делают еду.       — А все пони?..       — Нет, не все. Но тут не Эквестрия.       Закуток с раковинами напомнил школьную столовую. Валентин усмехнулся, увидев болтающееся мыло на веревочке, когда мыл лапы. Мыло было ароматизированным, но грубой фактуры. Вода с минеральным запашком, течет из бронзовых скрипучих кранов плоховато. Экономят?       — Лапу подай, — потребовала Криська, тоже вымыв передние хуфы и не желая опускаться конечностями на пол. Перевертыши поступали кто как. Некоторые шли на задних ногах, а большинство копытокинезом прилепляли к чистым конечностям кругляши из грубого картона. Стопки лежали здесь же. «А я уж думал, это у них такая суровая туалетная бумага», — мысленно пошутил Белкин.       — Слушай, я почему-то ожидал, что тебе воду для копыт к столу подадут. А тут умывальники и одноразовые тапки! — Валентин скалится и машет хвостом в сторону ряда раковин за стенкой-перегородкой.       — Хозяева гостевого дома кто? Минотавры. Двуногие. Так-то номера для всех, но вот некоторые моменты…       Кризалис говорит это так, что у Белкина возникает стойкое ощущение, будто он ведет под руку манерную, но умную фифу. Было как-то по работе. Неформальная часть переговоров в малоизвестном ресторанчике на предмет вроде бы легального набора скриптов… Там детали технического задания в официальную бумагу ну никак не лезли, ибо директорам еще на свободе походить хотелось. Рыська потом смеялась, что «Валик подрабатывает эскортом». Но тут, скорее, ведет под ногу. И не фифу, а непонятное практически бессмертное существо. Хотя, ощущение вот прям московское.       — Ясно. Отдельного стола тебе тоже не будет?       — Потребую — будет. Но я не потребую.       — Слушай, Кризалис… Два вопроса…       — Ну?       — Во-первых, что ты делала в Бэдлэндс? А во-вторых… У тех двоих безутешные и мстительные родственники, случаем, не где-то рядом?       — Во-вторых, те двое были объявлены вне закона. Мной. И безутешные родственники пусть…       — Молчат громче?       — Именно! Но тут еще момент: психология чейнджлингов. Родители довольно быстро теряют привязанность к взрослым детям. Короче, мести не жди, но и спасибо не скажут. А по первому вопросу скажу так: я кое-что искала. Да, наобум, но… Нашла. Кстати, Хранительницы нашли эту вещь тоже, и я теперь в некоторых раздумьях… Валентин, как у вас защищаются от атак с воздуха? — Кризалис кивнула на стул, Белкин помог королеве сесть. От повязывания салфетки Криська отказалась, кинула на «колени», но протянула белкопсу снятую с передней ноги резинку для волос. Тканевый складчатый бублик с тонким резиновым кольцом посередине, не плетенка.       — Смотря от каких. Раньше использовали зенитные пушки. Теперь больше внимания уделяют управляемым ракетам и артиллерии малого калибра. — Белкопес вопросительно посмотрел на Кризалис.       — Vot gadstvo… У нас пока с этим плохо. А уж сажать смертника в ракету и вовсе не выход, — про дистанционное управление и всякие вещи вроде радиокомандного наведения, по отраженному от цели сигналу, тепловой сигнатуре или еще как Кризалис не слышала.       — А в чем дело? Дирижабль уязвим, как и разные пегасы, — белкопес увязал гриву аликорна в хвост. Заметил забавную вещь: волосы росли ровно, потом после определенной длины загибались, а потом опять начинали расти нормально. В результате в гриве имелось несколько замятий и целых сквозных ходов, как будто Криська с плойкой не совладала.       — Помнишь про левитационные кристаллы? — королева перевертышей указала на место напротив. Распоряжалась она как-то естественно, словно старшая сестра. Вроде бы, командует, но меру знает и на разные королевские заморочки плюет.       За стол, предварительно коротко поклонившись, молча сели Найт Спирит и Найт Скоуп. Косятся. Скоуп вообще рядом с Белкиным оказался.       — Помню. Кстати, вам чего-нибудь принести?       Спирит и Скоуп переглядываются. У Спирит из ее коричневой гривы неведомые «стилисты» попытались сделать каре, и теперь жесткие «насекомые» волосы топорщатся среди мягких. Скоуп просто щеголяет «ежиком» на голове и щеткой вдоль шеи. Опять общего у мультфильма с этой странной реальностью столько же, сколько у плаката времен фашиствующей Европы с реальными красноармейцами.       — У них там овощи гриль мелькали… Спирит, деточка, тебе что, омлет с грибами и местный хлеб? Скоуп? Сам возьмешь? — черный аликорн задумчиво морщится. — Белкин, все слышал? Мне овощи и соус какой-нибудь.       Ну, сходил с подносом, набрал всякой всячины, напоминающей заказанное. Себе взял какую-то зерновую кашу на молоке. Скоуп застрял у бака с каким-то грибным супом. Пахло хорошо, но местные грибы Валентин пробовать побоялся. Нашел взглядом Скоупа и кивнул на столик королевы.       — Так вот, — Кризалис едва дожидается, пока белкопес и чейнджлинги разберутся с принесенным с общих столов и стеллажей, а то на отдельные столики заранее подали только куриные конечности под крышкой и странный травяной настой с цитрусовыми в кувшине, — про кристаллы… Если Сестры изыщут средства и время, а они могут, то у Эквестрии появится летающий бронированный пароход с пушками. Да, броня будет тонкая, а пушек много не воткнешь, но и в таком виде это проблема на грани ультимативного оружия. И мне хотелось бы знать, что от такой напасти придумано человеками. Причем, если единороги могут испортить наши кристаллы, то у нас с этим сложности: мало единорогов.       Скоуп и Спирит опять переглядываются. Но молчат.       — Наколдуй что-нибудь от подслушивания, — Белкин морщится и мешает ложкой свою молочную кашу. Вкусная, хотя молоко надо было брать коровье, а не козье. Но цукаты маскируют запашок.       Кризалис звякает рогом, вызывая давление в ушах. Сама кривится, словно колдуется у нее через силу. Ну, ожидаемо.       — Так что…       — Зенитные пушки. Средний калибр, длинный ствол, порох на соединениях… безжизненный газ? Забыл, основа для воздуха, которой дышать нельзя в чистом виде?       — Азот?       — Да, — Валентин вспоминает названный эквестрийский аналог. Ну, доктор! Недоучка хренов!       — И что с порохом?       — Растительное сырье как-то обрабатывают азотной кислотой в присутствии серной. Есть у вас такое?       — Кислоты? Или ты про ту гадость, которую у нас добавляют в порох? Из этого еще дорогую пленку для фотоаппаратов раньше делали?       — Возможно. Я тут на пороховом заводе не работал, сама понимаешь. Кстати, снаряды надо делать с выставляемым перед выстрелом дистанционным подрывом. Еще понадобится дальномер, кассетное заряжание…       — Погоди. Потом зарисуешь или запишешь. Но у броненосца будет преимущество в высоте, нет? И стрелять он сможет дальше?       — Зато он заметен. У вас есть радио без магии?       — Испытывается. Но успехи так себе. Мы, собственно, для радио нелегальные кристаллы и покупаем.       — Передача картинки освоена?       — Издеваешься?       — Ладно, начнем издалека… Что у вас есть по электричеству? Точно должны быть генераторы, электрические моторы… Лампы я видел.       — Вентильные элементы на электрических магнитах. Выпрямительные приборы из меди. Там еще какой-то налет обязательно должен быть… Катушки. Многослойные бумажные и слюдяные накопители с осаженным металлом. Чего тебе еще?       — Мда. Негусто. Усилительные лампы?       — Я что-то слышала, но технология считается утраченной. Возможно, оно всплывет в Эквестрии, туда много ушло, когда грабили Сталлионград, но пока не появлялось.       — Ладно, буду думать. Кстати, как ты меня домой отправить хочешь?       Кризалис вздохнула.       — Скоуп, Спирит, прогуляйтесь за десертом.       Чейнджлинги синхронно отложили кто вилку, кто обгрызаемое куриное крылышко (у Белкина были подозрения, что анатомия курицы здесь имела незначительные отличия от земного аналога, а про генетику даже думать не хотелось) и встали из-за стола.       — Вам что-то принести, моя королева?       — Смотри сама, милая, — жест у Кризалис получается из разряда «порадуй еретика», словно недоеденным куриным бедром во время поста благословляет.       Белкин посмотрел вслед удаляющимся перевертышам. Те терялись на фоне коричневого бархата и темного дерева. Зимнее солнце било в высоченные окна, но не полого. Звякали приборы, чейнджлинги создавали странный двуязычный шум. Естественно, магический купол слетел.       — Твой дом теперь в Сталлионграде. Я просто не смогу вернуть тебя. И никто не сможет.       — Это из-за аримаспи?       — А что с ними?       — Помнишь ту пони? Мелтинг Кэндл? Я тоже посмотрел…       — Белкин, там почти весь Хантерс посмотрел… Я до сих пор в себя никак не приду. Ты полагаешь, что… Хм. Возможно. Но тогда…       — Почему ты решила, что мне будет лучше у вас? — Белкин решил не возвращаться к больному.       — Речь. Способ мыслить. Отсутствие опасной магии в хуфах разных там…       — Которые с расслоением тканей мозга, ампутированной совестью и весьма избирательным сочувствием на фоне злонамеренного энтузиазма?       — Как точно! — Криська шкодливо улыбнулась, смотря на белкопса сквозь зубцы вилки, будто прицеливалась. — Но авторство лучше скрыть…       — И чем я буду у вас заниматься? Грядки полоть? Еще электриком смогу.       — Найдем. Тебе понравится.       — Работу по специальности найдете? Ну-ну… А разве тут нет такого, что учись и тренируйся хоть всю жизнь, но обязательно рядом окажется пони с соответствующей кьютимаркой, который за здорово живешь будет уметь все это лучше?       — Талант еще не мастерство. Это тебе кто-то из моих такое ляпнул? — королева нахмурилась.       — Нет. Это в Додж-Сити. Пегаска одна. Клэй Кап, кажется. А потом мне это на железной дороге подтвердили. Типа, такова жизнь.       — Знаешь, — Кризалис покосилась в сторону выбирающих вкусняшки Спирит и Скоупа, — очень хорошо, что в Эквестрии так думают. Просто замечательно. Для нас. Так что, не волнуйся, работу тебе найдем. И кобылку.       — Вот уж не надо. Я сомневаюсь, что и на самку своего теперешнего вида отреагирую, а ты мне пони подкладываешь.       — Ну, можно же попробовать? Хочешь, попрошу кого-нибудь? Ту же Найт Спирит? М?       — Не надо. Прошу, просто забудь об этом. И, в качестве формального отказа, а она разве не с Найт Скоупом?       — Нет. У нас довольно сложный механизм определения привлекательности…       — Моя королева? — упомянутая Спирит держала тарелку телекинезом и боялась подойти. Белкин был даже благодарен этой жукопони за избавление от неприятной темы.       — Ага! — Кризалис, повернувшись на стуле, подхватила принесенное хуфами. — Отлично! Я как раз… Сайлент Спарк?       — Сообщение для королевы, — еще один подошедший перевертыш косился на стол. Понятно, что дежурил у приемника, пока все ели.       — Давай, все свои.       — Дирижабль. Пришел к Кантерлоту с запада, на земле побыл только-только обслужиться. Идет на юг. Как бы не к нам.       — Кто сейчас у аппарата?       — Дэйзи Каттер, она опытная.       Кризалис недовольно взглянула на резко выдохнувшего белкопса.       — Что смешного?       — Потом расскажу. И это не смешно, уверяю.       Кризалис помолчала. Отпила из чашки того гибрида чая и компота, что обретался в кувшине.       — Скорей всего, Солнцежопая решила нас навестить… Ладно, Спарк, упади где-нибудь и пожуй, пока время обеденное, а я подумаю.

***

      После обеда пришлось-таки идти снимать швы. Заживало хорошо, без нагноений, но шрамы были несколько припухшие и болели. Выбритая кожа вокруг ран реагировала на любое прикосновение. Какие-то странные ощущения горячего и холодного. Медик Шарп Скиннер говорил, что все нормально. Трогал, осмотрел снятую тампоном капельку сукровицы. Попытался дополнительно помочь магией и потерпел фиаско, что твой братан. Сколдовал для пробы на себя, и все вышло более-менее, а как на белкособаку эту, так надо просто каким-то аликорном быть… Валентин не стал говорить, что некоторые единороги могут колдовать в присутствии белкопса. Скиннер, все-таки, чейнджлинг, а эта братия хоть и поголовно единороги, но только чуть-чуть. Не более, чем пегасы.       Получив и спрятав в карман слегка наркотический и очень укрепляющий (по словам доктора) порошок в вощеном бумажном конвертике, Белкин отправился в номер. Надо было найти Криську и отпроситься помочь с обслуживанием пескохода.       Кризалис нашлась на крыше гостевого дома. Там был такой балкончик с перилами, сделанными из старых бронзовых водопроводных труб и пенькового каната, чем-то многократно покрашенного. И нахохлившийся аликорн на краю крыши. Как гаргулья на соборе. Белкин протопал по кровле и сел рядом. В двух шагах.       — Что-то не так?       — А сам как думаешь? — Кризалис покосилась на белкопса. — У доктора был?       — Был. Все почти нормально. Воспаление спадает, нарывов нет, а боль перетерплю. У тебя-то что?       — У нас. Я не понимаю, как она это делает… Никаких контактов, никаких следов, только наблюдение издали… Tvoyu mat`, да в том же техническом оснащении мы уже немного лучше! — Кризалис что-то погоняла во рту языком и не по-королевски сплюнула вниз. — Никаких утечек или предательств, в башку чуть не каждой и каждому перед миссией залезла, сама проверилась, а такое ощущение, что мы этой Солнцежопой сами все рассказываем!       — Ты про дирижабль?       — Ты временами очень догадлив! — Криська зло посмотрела на Белкина. — Сядь ближе.       — Кораблик может лететь, например, в Эпплузу за какими-нибудь яблоками?       — Нет. Селестия не настолько нюх потеряла. У нее все всегда распланировано. Луна могла бы, если какое-то внезапное посольство или еще что, сгонять хоть пароход за креветками, хоть бронепоезд в Кристальную за новой посудой, но вот так? Это явно после твоего «концерта» в Бастионе.       — Думаешь, уже донесли?       — Иначе я была бы разочарована. А до этого момента Селестия не разочаровывала.       — Знаешь, мы там, конечно, не осторожничали, но специально наследить не пытались. И уж на стене я не рисовал всякое «здесь был Собакобелкин». Раненых не оставили, а слинявший пегас меня видеть не мог.       — Трупы не в счет, да? — Криська хмыкнула.       — Тогда у меня есть версия, — Валентин вздрогнул, когда Кризалис крылом попыталась придвинуть белкопса к себе. — Какие-то негодяи убили бедных несчастных пони и одну птицекошку, натащили груду мешков с маковой соломой, навертели из консервных банок и собственного навоза ружей и, страшно хохоча, бросили все это и ускакали в пустыню на дирижаблике. Не иначе, в Клюгетаун!       — Не смешно. Она, скорее всего, так и подумала. Что такой груз не бросают, ей и в голову не придет. Селестия умна, но здесь нужен специфический опыт…       — Она не пересекается с грязью работы нижнего звена Ночной Стражи?       — Именно. В Эквестрии разное случалось, Гвардия тоже не просто так, чтоб только на парадах кирасами сверкать и изображать статуи… Но каждый раз вопиющие случаи, к слову, раскрытые при участии Гвардии, заставляли нашу Тию срываться с места и куда-то там лететь. Тогда еще в повозке или самой. То, что подобные вещи должны доходить до нее в виде отчета о завершенном расследовании или как сводка из суда, ей и в голову не приходит.       — Система не резистентна к подобным явлениям?       — Скорее, пони отвыкли от того, что подобное бывает. А оно никуда и не исчезало, просто вытеснено на окраины Эквестрии. Кстати, как и в твоем случае.       — И что она хочет тут найти? И как? Вот представь, приехала она на поезде в тот же Мэйнхеттен, вышла на перрон и завопила: «А подать мне сюда всех жуликов и аферистов!» Ну и кого ей вытолкнут из опешившей толпы? Забулдыгу, не отдавшего пару битов дружкам или в баре?       — Валентин, ты правильно рассуждаешь, но смотри чуть дальше! — Кризалис вздохнула. — Селестия прилетает сюда, запрещает отлеты дирижаблей без ее разрешения, Гвардия таскается по складам, вынюхивает, проверяет документы на груз, расспрашивает всех… И тут ей кто-то по дурости сообщает, что в городе гостят чейнджлинги. Не цветные, как в Эквестрии, а классической масти, так сказать! А у тех чейнджлингов, кстати, пескоход с разобранным движком стоит! И специальная полоса хоть еще строится, но уже интересные дирижабли принимать может!       — Какая полоса? Взлетно-посадочная?       — Валентин… Язык у тебя… Да, у нас была возможность пригнать сюда кое-что летающее без кристаллов. Летать не боишься, кстати?       — Нет. Тогда понятно. Меня с кем-нибудь сажают в samolyot, а остальные едут на пескоходе вдоль леса к Саутстоку. Там закапывают транспорт в сухом и неприметном месте, проведя какую-нибудь консервацию, а сами, поменяв облик, тупо садятся на пароход.       — Типа того. Или на поезд до Фоаледо и потом подсесть на дирижабль до Кирин-Грэув. А там на следующем или том же самом до Тротсильвании и на пароходе домой. А теперь всем придется уходить в лес, под облачный слой, — Кризалис поежилась. — Белкин, это не тот поход, в который следует идти разумным пони. Там…       — Хищники?       — Если бы. Там какой-то… Я не знаю, как сказать. Чье-то незримое присутствие. Ни одна экспедиция, направленная к Южному Централу, не вернулась в полном составе и в здравом рассудке. Отчеты похоронены в архивах Кантерлотского замка.       — Куда, прости, экспедиция направленная???       — Южный Центральный Пик. А что?       — Нет-нет, ничего. Но на карте еще какие-то леса значились?       — Злые Леса. Викед-Вудс. Тоже странное место практически без зверья, но с огромным количеством непонятных инфекций и паразитов. Вот что они там жрут, друг друга?       — А…       — Это если с берега идти. И недалеко. Аналогично в свое время пони и грифоны зашли и в Пустоши. И больше не ходят. Пайн-Нидл-Барренс. Там даже пытались основать какой-то форт или что-то подобное, но все бросили.       — И мы туда попремся? В брошенный форт? Как с Бастионом не получится?       — Нет, — Кризалис усмехнулась, — это можно гарантировать. Там чужие не бродят.       — Ага, не хватало их еще… А с берега?       — Далеко. А на юге вообще Базальтовый Пляж кое-где на сотню миль от моря.       — А что эти исследователи в Викед-Вудс забыли?       — Дерево. Тут произрастает какое-то легкое и прочное дерево. Для дирижаблей.       — Крис…       — Что?       — А если Селестию чем-то отвлечь?       — Что это даст?       — Время. Мы пересоберем движок и ночью свалим к Саутстоку вдоль твоих страшных лесов. Там можно хоть как-то вылезти для сбора топлива?       — Возможно. Будем сушить собранное в машинном, порциями. Ладно, хватит рассиживаться, — Кризалис упруго по-тигриному поднялась. — Поможешь моим с пескоходом. Если доберемся до Саутстока, там будет проще, все-таки, портовый город, какой только пакости не шляется.       — Хорошо, — Валентин тоже поднялся, глянул вниз. — Если оставить в стороне, кто считается пакостью, то остался один вопрос: чем отвлекать Селестию, если это она к нам летит?       — А кто еще? — Кризалис наклонила голову. — Ебать твоих принцесс… Белкин, а если там эти дуры? Все шесть штук? Эти еще опасней ввиду непредсказуемого попадания мочи в то, что у них вместо мозга. И как прикажете их отвлекать?       Белкопес вздохнул и с какой-то тоской оглядел горизонт, насколько это было возможно среди грибовидной и ржавого цвета архитектуры Клюгетауна. Помялся и спросил:       — Крис, а они тебе очень нужны живыми и здоровыми?

***

      Проблема заключалась в том, что реальность просто дала трещину. Не конкретно реальность Бон Вояжа, а вся реальность, в которой помещалась Эквестрия. Такие вот интересные приключения, тянущиеся сквозь жизнь. И в жопу такую приключенческую литературу с собственным участием, по словам того белкопса. Но лопающаяся реальность имела свое мнение на виды средств гигиены. В результате единорог отлеживался в относительно недорогом мотеле, пытаясь забыть полное паники бегство из Ирвинда, когда только чудо (нет, но у страха глаза велики) и погода позволили разминуться с паровым фрегатом Эквестрийского флота. Морской болезнью Бон Вояж особо не страдал, но укачало все равно знатно. Зимние свежие морские погоды какой-то лаской к путешественникам не отличались, хотя и помогли добраться до Лас-Пегаса. Косой парус их суденышка просто выгибало, машина работала почти просто так, «для запаху». Добрался, но техническую пристань помнил урывками. Через почти сутки единорог заставил себя выйти из комнаты, а примерно через неделю созрел для похода в банк. Надо было снять немного с депозита, а то премия за разборки с предполагаемым креветочным вредителем махнула хвостом на прощание. Собственно, тогда он их и увидел.       — Что-то не так, мистер Вояж?       — Я что-то хотел узнать про начисление процентов, но совершенно вылетело из головы…       — У вас расходный счет? Без гарантированного срока вклада?       — Да, сами понимаете…       — Тогда вы вправе рассчитывать на полпроцента в год, — служащая пони-единорожка, представившаяся как Литтл Койн, позволила себе намек на улыбку. — Вклад с гарантированным сроком дал бы один процент.       Он Голден Койна уработал!       Вояж вздрогнул, внезапно вспомнив. Скомкано поблагодарил и вышел из банка. Вытер пот со лба, порадовавшись зимнему холоду. Впрочем, что это за холод, если снег сменяется дождем, а лужи только иногда замерзают к утру.       Шестерки не было. Умом единорог понимал, что никто из этих безумных кобыл его не знает, что все его бывшие клиенты предпочтут помалкивать, как им удалось вывести с поля грызунов, избавиться от птиц, обжирающих сады, решить проблему с параспрайтами и прочее… Вот только за разумом кривлялся страх. Страх школьника, которого едва не изнасиловали старшеклассники, страх перед принцессой, которой очень хотелось, чтобы пони разучились защищаться… Или нет? Но чего ей тогда хотелось? Ведь частные школы у знатных единорогов практиковались испокон веков, едва ли не с восстания Найтмер Мун… Или это так и тянется сквозь тысячелетие, как отголоски криков замученных в подземельях и убитых на поле брани, как въедающийся запах протухшей крови, которую не принимает земля? А то, чем занимается сам Вояж? Что это за игры в сохранение видимости дружелюбия путем убийств разных животных? Это ведь не насекомых потравить! Рано или поздно, но Вояж доиграется. В городе, где разрешены азартные игры, эта мысль тянула на сценическую шутку среднего пошиба. Но опасность доиграться была. Стоит только взять заказ у болтливых пони, имеющих кого-то из Шестерки в дальних родственниках или просто подозрительных соседей, и придется бежать из страны. Если успеешь. Переиграть коронованных аликорнов можно было только одним способом, подохнув раньше, чем они про тебя узнают и… заинтересуются.       Сходив на вокзал, Бон Вояж узнал, что поезда снова ходят, а перерыв был связан с работами на железной дороге. Ага, конечно. Была мыслишка попросить рассчитать день отправления для того, чтобы якобы вовремя встретить родственников из Хантерс, но было откровенно страшно. На Кантерлотском направлении билеты именные, могут попросить представиться. Соврать? Отказаться и уйти? Нет, просто не будем рисковать. Достаточно того, что сам Бон Вояж знает о произошедшем.       Странный пес, необычно вскидывающий оружие. Ощущаемый нутром, а не ушами рев аримаспи. Звон рога, химически пахнущий нездоровый пот этого пса со странным именем Валентин. А еще брызги крови на стенке и окне в служебном купе. И забрызганный этой же вонючей кровью Белкин. И пони, та самая пони, которая требовала ее убить, потому что нечто жрало ее душу.       «Надо позаботиться о жеребенке», — прошептал единорог. Ветер с моря притих, и посыпался легкий снежок. Снежная пудра.       В Лас-Пегасе единорог в результате пробыл еще пару-тройку дней. Питался как попало, выбирая подешевле. Спал. Причем, спал он днем, ночью выходя прогуляться под электрическим и газовым светом ближе к центру, где все и крутилось. Посетил синематограф, где наблюдал чудовищно сляпанные модели дирижаблей и разворачивающуюся якобы на борту (могли бы и получше декорации сделать) криминальную комедию с любовной линией. Во время сеанса даже не порвалась лента, мотаемая с одной катушки размером с тележное колесо на другую. И звук был разборчив на фоне громкого стрекота аппарата. Смотреть было больше нечего. В другие заведения заходил только послушать музыку. Тут с этим просто изобилие. Ночь звенела, бренчала и тренькала на все лады. Ночь шумела голосами пони и кого-то еще. Ночь позволила случайно услышать фразу «спящий хозяин моря». Единорог не помнил, как добрался до мотеля. Запер дверь. И заклинил заколдованным кристаллом. Потом закутался в одеяло и неопределенное время сидел и трясся. А ночь продолжала шуметь вдалеке несуразным натужным весельем. Карнавал под принуждением. Хуже только на Гранд Галопинг Гала. Ощущение катастрофы затопило сознание.       Поезд в Кантерлот отходил следующим вечером. «Стойла», как их называли, отгороженных спальных мест, сопящие пони и неугомонные жеребята, видимо, с окраин Лас-Пегаса, раз уж центр был полностью занят игорными заведениями и теми вещами, что обслуживают игрища. Кто-то храпел. Тусклое электрическое освещение меняло яркость соответственно скорости состава. Бон Вояж смотрел в почти черное окно. Проехали едва различимую надпись «Эпплвуд», что подсвечивалась полумесяцем сквозь дымчатые высокие облака. С другой стороны расстилались равнины пригорода. Магические тучи изливались снегом на поля и сады. Агросектор Лас-Пегаса должен был обеспечивать не только жителей, но и приезжих. Этих — особенно. Дорога уходила на север, до Вайт-Тейл-Вудс, и только потом железный путь поворачивал на восток, к Кантерлоту, но не доходил напрямую, а нырял сквозь горы и врезался в Понивиль. Чокнутый городишко. Хорошо бы сойти там, но до ветки, ведущей к Филлидельфии и Балтимэйру пришлось бы сотню миль хреначить через Рэмблинг-Рок-Ридж. И через край Эверфри. «Таким образом, пони не нуждаются в паровых омнибусах!» — мысленно передразнил Бон Вояж какого-то высокопоставленного придурка, напечатанного в газете. Ну да, вон тому семейству через перегородку только летающую повозку и заказывать, если что. И маленьких жеребят по такой погоде на этих санках по воздуху катать. Или топай пешком. Как эта ненормальная Луламун по всей Эквестрии таскалась? Ладно, сено с ней, с этой фокусницей. Надо спокойно доехать…       Не смотри им в глаза! ...до Кантерлота, никуда не уходить с Центральной Станции, сесть на свой поезд и просто приехать домой. Пусть это будет небольшая передышка, время осознания. В конце концов, его война еще не проиграна.       Бон Вояж поймал себя на странной мысли. Какая еще война? Против кого? Ответы маячили где-то на краю сознания темными тенями хищных океанских рыбин. И очень хотелось домой.