Убегая от себя и к себе
15 декабря 2020 г., 19:51
Я рождаюсь за пять минут до начала мира, Я умираю за пять минут до конца света. Но в эти пять минут мир молится за меня!
Р. Неумоев. Альбом "Смертное"
Лайт Сэнд считала себя не самой глупой пони. В принципе, она была права. Но вот когда Сэнди возвращалась на поезде из Балтимэйра в Додж-Сити (длинный путь, через Кантерлот, но по-другому никак), причины сомневаться в собственном уме были. Начиналось все неплохо. Почти неплохо. Не совсем погано. На остатки денег было куплено место на речном пароходике, что имел размер какого-то, Сестры свидетельницы, парового катера. Мягкая зима не давала замерзнуть большинству рек, навигация продолжалась круглогодично, составляя конкуренцию не только пегасьим крылатым повозкам, но и железным дорогам. Да, эта самая навигация шла не в полном объеме, но она продолжалась. И когда один кораблик вытаскивали на берег, другой, уже подлатанный и подкрашенный, плюхали в темную ледяную воду. И так до весны, когда все это начиналось уже в других объемах. Кое-где берега желтели сухой травой. Кое-где — снег, разрезаемый почти черной лентой реки. Пристани, где можно сбегать в туалет или хотя бы за заснеженный куст. Экипаж из капитана-земнопони, молчаливого алмазного пса, почти не вылезающего из трюма, где гудела топка, и пыхала паром машина, и пегаски с недолеченной травмой крыла иногда варил какое-то месиво, пользуясь заранее кем-то оставленными запасами хвороста на отмелях. Пару раз встречались обвисшие под снегом гнилые рыбацкие сети на рогульках. Сэнди зачерпывала «рагу» ложкой, стараясь не думать, какие слои осадочных пород и окаменелостей можно найти на стенках кастрюльки, которую использовали вместо котелка. К кастрюле прилагались два кирпича, чтоб ставить емкость на огонь. На воде вместо костра использовались раскаленные части паровой машины. Еще какая-то земная пони почти не принимала участие в ужине. Манерная, она грызла свои крекеры с пряностями, но от «чая» не отказывалась. Чай был горячий, что являлось несомненным и единственным достоинством напитка. А дальше опять была река. Навес кое-как защищал от снега и делал вид, что сохраняет тепло. Сэнди была пони с высокой социальной ответственностью, она предложила извлеченный из переметных сумок плед второй пассажирке, чтоб греться вместе, но та сделала вид, что не заметила. Вот и вся ваша дружбомагия… Вышли в Залив Подковы. Сэнди, присев на задницу, поплотнее запахнула пальто, закрывая на пуговицу полу, чтоб прикрыть живот. Подняла воротник. Мягкая зима означала свирепый промозглый ветер в море. С гребных колес срывались брызги, дымящий трубкой как собственный пароход жеребец-земнопони старался побыстрее дойти от устья реки до пристаней Балтимэйра. Сумки были собраны, плед, который Сэнди, выходя на палубу из-под навеса, оставляла второй пони, надеясь, что разум победит неизвестные предубеждения, тоже пришлось упаковать. А по сути, они и так были на палубе всю дорогу, если честно, трюм был занят машиной, углем и грузом, сами пассажиры лежали или сидели на части не поместившихся внизу тюков. Город светился огоньками под вечер. К моменту, когда пришвартовались на самом неудобном месте, трубка погасла. Пегаска из команды перенесла по воздуху портовым земнопони канат. Сэнди заплатила вторую часть и попрощалась. Пошатывало. Реку понька перенесла нормально, а в заливе начало укачивать. Поймать такси-пони? Не, с битами туго. Да и пройтись надо. Город жил остатками Дня Очага, кое-где не сняли гирлянды из мелких кристаллических лампочек. Светились магией и электричеством вывески. В далеком парке фальшивил оркестрик. Мокроватый мелкий снежок, гонимый соленым ветерком, обещал, что вспучившиеся или начавшие ржаветь инструменты заиграют еще интересней, но мало кто оценит. Балтимэйрское Археологическое Общество было недоступно до завтра. Следовало где-то переночевать. Сэнди увидела будку. Еще один бит? Их и так-то маловато осталось. Да, Белкин, да! Ты должен отдать мне все деньги! Я ж такая тварь, по твоим словам и поступкам, которая ни во что не ставит нужды других! — Будьте добры, два-три, сто пятнадцать, — сказала Сэнди в тяжелую бронзовую трубку, сглотнув слезы. — Район два, зона три, абонент сто пятнадцать? Соединяю. Сэнди ждала. Сэнди снова была готова расплакаться. И снова неведомая телефонная пони влезла: — Абонент не отвечает. Попробуйте позже. Ага, еще один бит выкинуть. Был ли запасной вариант? Был. Но означал неудобства и затраты. В Балтимэйре было не принято пускать на ночевку незнакомых пони. Вещей и денег не досчитаешься. Хуже только в Мэйнхеттене. В высотных зданиях продолжали светиться окна. От первого этажа и до какого-нибудь аж двадцатого. Гремели повозки, засвистел паровой трактор, что-то там тянущий. Ладно, что теперь торчать на улице? Надо искать ночлежку. Публика там была та еще. Странные жеребцы с тяжелым всех подозревающим взглядом, мамашки с жеребятами, дом у которых отняли за долги, пьяницы… Вот тебе и забота о каждом пони. Нет, помереть не дали бы, было куда засунуть на полдня жеребенка, пока работаешь на посменной и, скорее всего, грязной и тяжелой работе. Часть заработка сразу шла на оплату ночлега. И оставшегося хватало лишь на еду и разные мелочи. Потом от мелочей приходилось отказываться, начиналась покупка лекарств. Казенный детский сад с десятком сломанных игрушек на всех и липкой невкусной кашей? Знаете, а ведь это благословение Сестер. Серьезно. Ты хотя бы знаешь, что жеребенок под присмотром и почти накормлен. Но ощущение всепоглощающей безнадеги в этих норах… Сэнди не любила ночлежки. В Мэйнхеттене у нее была комнатка, совмещенная с кухней и чуть ли не туалетом. Там была та же ситуация, что у самой Сэнди в Додж-Сити: временный съем жилья, пока хозяева не явились. Раньше Сэнди получала письма или телеграммы, что ее жилье занято еще на неделю. Иногда приходили незначительные деньги, если жильцы умудрились не нажечь электричества и натурального газа больше обычного. Арендная плата, собственно, состояла из оплаты земли, принадлежащей городу, оплаты обслуживания всего доходного дома, оплаты воды, газа, канализации, электричества, самих проводов, налога на радио, обязательной платы за обход Гвардией, платы за «место», платы за владение («растянутая» форма налога) и еще кое-чего. Вся эта фигня все равно выходила неизвестным постояльцам дешевле, чем просто снять подходящие комнаты, поскольку Сэнди вот никак не жаждала платить еще и налог на ренту или на неиспользуемое жилье. Выход был прост: пусти постояльцев за цену, равную всем расходам и еще десять процентов, и Селестия сделает вид, что поверила в твою честность. И вместо расходов ты получишь маленький такой доходик. Ну еще бы! Те же грифоны не понимали такую систему, когда вместо исчисляемого каким-нибудь их княжеством на год налога надо было чуть-чуть отдавать за каждый чих. Но, если Сэнди правильно догадалась, с таким количеством этих «растянутых» налогов терялась нужда в декларациях. Впрочем, крупные компании что-то такое заполняли раз в несколько лет, устраивая бешеные скачки и полеты по коридорам разных пони с портфелями и кипами постоянно разлетающихся бумаг. За этими мыслями Сэнди добралась до места. Вздохнула. Опять этот запах мочи, туалетного антисептика, некачественной еды и нестираных носков под тяжелые боты для задних хуфов. Плач, ругань из-за картонных стен… Звук катающихся бутылок. Понибудь обязательно нассыт на лестнице. Дверь звякнула уродливым колокольчиком, сделанным из куска водопроводной трубы. Видимо, чтоб не украли. Шибануло в нос так, что Сэнди даже сперва присела на задние ноги. Сумки съехали. — Вам чего, мисс? — старая облезающая грифина ковырнула когтем в клюве. Что-то нашла? — Комнаты есть? На день-два, точнее узнаю завтра. — Платить надо сразу, — пернатая карга недовольно зыркнула на пришедшую пони, — а то знаем мы вас… «Я пока за день», потом начнется «ну я как всегда», а потом и в долг вас поселяй! Или свинтишь завтра, за день не заплатив. — Нет, что вы! — Сэнди замотала головой. Отсчитала деньги. Напялив на клюв очки, грифина, природная дальнозоркость которой к старости превращалась вообще в подзорную трубу, а вблизи все размыто, пересчитала монеты, сгребла их в запираемый на ключ ящик стола-бюро за своей перегородкой и, встопорщившись, полезла в засаленную тетрадь. — Щас посмотрим, где поприличней… Во, есть койка в комнате. Там пони с жеребенком. — Эм-м-м… Я, наверно, покажусь бестактной… Но мне бы отдохнуть после дороги… — Видать, не так уж и устала, раз жеребенок ей мешает! Ладно, — птицекошка перевернула страницу, всю в каких-то пометках поверх записей, — Во! Есть комната. Но там через стенку туалет, и комната угловая, холодновато в ней. — Ничего, — Сэнди решилась, секунду поразмыслив. Угловая комната означала, что шуметь будут из-за одной стены, а не со всех сторон. Туалет рядом? А в него кто-то ходит? Судя по запашку, арка и угол дворика, где угольная куча, пользуются большей популярностью, чем какой-то там туалет. — Как знаешь. Кран на трубе не трогать, теплее не сделаешь, а сломается запросто! Жеребцов не водить! Не вздумай разводить камин, он там просто так, и труба заложена давно. Постель сейчас выдам… Перед тем, как пойти за одеялом-подушкой-простыней, грифина заперла свою конуру, задвинула засов на входной двери и только тогда пошла к кладовой, звеня огромным кольцом с разнообразными ключами. — А если придет кто? — А вот нечего! Подождут! — грифина топорщила перья на шее и подволакивала заднюю лапу. Выронила небольшое перо из крыла. Белье оказалось чистым и пахнущим какой-то алхимией, навевающей мысли о растворителе для краски и прочих вещах, получаемых из земляного масла. Неестественная фруктово-лавандовая отдушка только усиливала впечатление. Простыни лохматились по краям, полотенце застирали так, как будто им до этого кто-то задницу вытирал, и требовалось любой ценой вернуть чистоту. Подушка в номере пахла отравой. Если распотрошить этот комковатый тканевый мешок, наверняка оттуда высыпятся дохлые клопы. Но хорошо, если не живые. Сэнди содрогнулась. В результате кровать была отодвинута от стенки, ножки намазаны скользкой гигиенической помадой (стерла почти всю) в надежде, что твари поскользнутся, а вместо подушки улеглись переметные сумки. Сверху было брошено здешнее полотенце. Туалет оказался пуст и чист той чистотой, которая обещает безжизненность грязи, а не ее отсутствие. «Ладно, бывало и хуже», — подумала пони. Вода в кране была только холодная, а в номере присутствовал один только сиротливый выключатель, запитывающий тусклый гибрид бра и ночника. «Спокойной ночи, Сэнди», — сказала кобылка сама себе.***
Сэнди не сказала бы точно, когда из неприятностей все перешло в какой-то иррациональный ужас. А она с наивными глазами продолжала вляпываться все сильнее. Утро началось погано. Кто-то мелкий не хотел в садик и орал, какая-то пони, теряя терпение и со слезами в голосе объясняла, что маме надо на работу. Остальное Сэнди слушать не захотела, она быстро умылась, предварительно поморозив теплую попу на ледяном ободе стульчака (ебать твоих принцесс, от мочи пар шел!), условно расчесалась и стала собираться. Взяла деньги, напялила извлеченный из сумок несерьезный свитер, накинула пальто и повязала шарфик. Обулась в нечто, напоминающее шерстяные носки на подошве из шершавой резины. На передние ноги напялила аналогичное, но с «пальцем» позади и кожаной заплаткой вместо резины. Еще эти варежки не закрывались спереди, чтоб можно было хуф просунуть и что-нибудь взять. Вышла в коридор, едва не шарахнувшись от захрипевшего из туалета наполнившегося сливного бачка. Плед и сумки с вещами остались заперты в «номере». — Эм-м-м… Я, скорей всего, на весь день ухожу… Мне потом заплатить или сейчас? — Конечно сейчас! — осоловелая грифина опять распушила перьевой воротник. — Ищи тебя потом! Или плати, или комната считается свободной! — Ой, у меня там вещи! Вот, — понька отсчитала биты. — На улице не очень холодно? — Не замерзнешь!***
Идти было далековато. Сэнди перебралась через железную дорогу по ажурному мостику, как раз застав поезд и получив из трубы угарным угольным дымом, прокашлялась, стала спускаться и увидела изучающую фонарный столб знакомую пони. — Флорес? — О! Да это ж наш «Песочек»! Привет, моя хорошая! А я как раз иду и думаю, чего это давненько не видно нашу Сэнди? — Э-э-э… Ну, — Сэнди хотела сказать, что Флорес никуда не шла, а пялилась в столб, но выдала дежурное оправдание, — дела же. Вот, приехала разбираться, что там с моей статьей, а то с этим боданием по переписке битов еще год не увидишь. А ты как? — Все хорошо! Все просто замечательно! Ты даже не представляешь… — Фло, я тебе вчера позвонить пыталась поздним вечером… — Ой, ну тут такая история… — Флорес, если у тебя появился жеребец, то так и скажи! Он красавчик? — Тут немного сложнее… Но у меня все хорошо! Пойдем со мной, поговорим, я знаю место, где можно плотно перекусить, причем бесплатно! Сэнди смотрела на Флорес. Та поворачивала голову, а глаза подруги словно не успевали. Флорес раньше не мыслила выйти куда-то без каких-нибудь бусинок на одежде, цветной заколки или еще чего. А тут… Выцветшая. Заношенная. И неестественно радостная. — Фло, мне зверски надо в Археологическое Общество. Может, договоримся, где встретимся вечером? — Да-да, конечно! «Чейнджлинг!» — ужасная мысль ввергла в панику. Тут-то бы эмпату-подменышу и нестись прочь, чтоб затеряться среди все прибывающих на улицы пони, но Флорес шла рядом. Зачем? Хотят узнать судьбу тех двоих? Но как они нашли ее? Почему не явились в Додж-Сити? — А ты не поверишь, я ж с лекции! «Ночью слушала? Прости, но я тебя еще по колледжу помню. Ты и днем-то спала на ходу», — засомневалась Сэнди и удивленно посмотрела на подругу. Или не подругу. — Это так интересно! Мы слушаем учителя, потом поем, потом общаемся… Нам даже еду и питье приносят! Учитель, конечно, недосягаем в своей мудрости! Единорог, но не сноб, что ты! — И как его зовут? Вдруг слышала? — Ну, мы зовем просто учителем. Он очень умный! Вот прямо как Принцессы! — Что за лекции-то? — О! Это надо слышать самой! Он рассказывает нам, как достичь полного счастья за девять шагов! Я уже на третьем! — А вкратце? — Нет! Что ты! Лекции нужно слушать самой и полностью! Кому нужно? Хрипловатый голос белкопса внутри головы Сэнди на какой-то миг снял наваждение. Повисла пауза, когда одна пони ждала вопросов, а вторая их не задавала. Этого хватило, чтоб впереди показалось здание Балтимэйрского Археологического Общества. — Фло, они уже открыты, а мне не хочется, чтоб понибудь нужный слинял на второй завтрак, в банк или к кобылкам-жеребцам, пока я не вытрясу из них биты за статью. Ну, говори, где встречаемся вечером, и я побежала! — Да! Обязательно надо встретиться, пойти послушать лекцию… — Так где? — Ну, знаешь бывший рынок? Подходи туда, там все наши будут! — Хорошо, я побежала, — Сэнди быстро чмокнула Флорес в щечку и рванула по гранитным ступенькам. Встав на задние ноги, потянула на себя тяжеленную створку двери. Белкин сказал бы, что как кот, решивший обнести холодильник. Но Белкина рядом не было. «Сходить, что ли? Гляну и послушаю, чем там этот учитель их пичкает. Не заметут же меня за это Стражи? Да и про каких наших она говорила? Проверить надо», — решила Сэнди, наконец-то проговорившая с третьего раза свое имя недоверчивому вахтеру-земнопони какой-то странной масти, что даже названия не подобрать. — Есть такая, — пони сдвинул фуражку и пожевал морщинистыми губами, кося одним глазом в книжищу, а другим на названную «Лайт Аду Сэнд». — Проходите! «Как-нибудь тебя так и заклинит!» — мелькнула у Сэнди нехорошая мысль. Пони скорым шагом поднялась по лестнице, дергая ухом на стрекот пишущей машинки. Где-то мерзко забренчал телефонный аппарат. Ковер в коричневых тонах глушил шаги, а прижимающие его дурацкие бронзовые штыри позвякивали в петлях-проушинах. Пройдя два пролета, Сэнди подошла к окнам, поднялась и оперлась ногами на подоконник, выглядывая наружу из-за маскировки в виде некоторым образом облезлых растений в горшках. Злой зимний ветерок менял направление по графику, составленному самим Дискордом, и шуршал мелким снежком. Перед ступеньками стояла и улыбалась земнопони Колор Флорес в своем пончо и вязаной шапке в виде лихо загнутого колпака. Что-то говорила сама себе. Про девять шагов? Сэнди помотала головой. Бледно-изумрудная пони с белой крапчатой гривой и таким же хвостом просто стояла на улице, никого не замечая и не чувствуя холода. «Что с ней? — подумала Сэнди. — Какая-то злая магия? И что я могу сделать?» — Мисс, вам чего? — коричневая пегаска с уложенной в плотный пучок гривой и гладким хвостом, перетянутым черной лентой, придерживала на спине крыльями стопку машинописных документов. Метка изображала не то клавиатуру машинки, не то кусок гармошки в обрамлении крыльев. — Я Лайт Сэнд, присылала статью по археологии, но мне письмом сообщили, что… — Что? Что статья нам не подходит по уровню проработанности? Милочка, возвращай… — Что возникли вопросы, — договорила Сэнди. — И утрясать их надо с мистером Фар Серчем. — Мистер Серч будет позже, — сухо сообщила осаженная пегаска и умотала в недра здания на первом этаже, лихо прогарцевав по лестнице. Сэнди выглянула в окно. Фло стояла. Вот шарахнулся какой-то земнопони. Пройдя немного по коридору, удалось обнаружить незапертую дверь. Несколько раз прозвонил телефонный аппарат, но никто не подошел. Сенди была, в принципе, доброй пони. Не злой. И достаточно умной. Трубка выдала в ухо угольный треск. Чудовищно повезло, что телефон выходил «наружу», а не на внутренний коммутатор, а то бы примчались уже… Как же, разорились они от одного звонка! — Слушаю вас? — Будьте добры, соедините с отделением Гвардии. — Что-то серьезное? — Надеюсь, что нет. — Соединяю, — равнодушно сказала телефонная пони, а телефон странно зазудел в ухо. Сэнди похолодела, когда услышала шаги по коридору, но неведомые пони зашли в неизвестную дверь и там застряли, двигая стулья, открывая шкафы и шурша бумагами. — Гвардия, второе Балтимэйра. — Здравствуйте. Тут такая ситуация… Дежурный гвардеец, поди, опять подумал про застрявшую на дереве кошку… — Что там у вас? — Кольт-авеню, Историческая площадь. Какая-то земная пони стоит у здания Археологического Общества и почти не шевелится. Мне страшно! Вдруг с ней что-то плохое случилось? Вдруг это какая-то злая магия? — Приметы? — Окрас бледно-зеленый, грива и хвост белые в крапинку. Метку под одеждой не видно. Молодая. — Хорошо, — усталость в голосе того единорога (он же белый единорог, как положено?) прямо льется из трубки. — Ваше имя? — Колор Флорес, — сказала Сэнди и положила трубку. Аккуратно вышла в коридор. Про «что там у нас, очередная психичка?» она ничего не услышала. Или пони «стучат» на представителей иных рас из любви к этому делу? Для души, так сказать? «Прости меня, пожалуйста, Фло, но с тобой явно что-то не то. Я просто хочу помочь», — Сэнди поискала стул глазами и решила дойти до рекреации. Ноги не держали.***
— Дорогая мисс Сэнд, — полноватый единорог Фар Серч вздохнул, — Я не сомневаюсь, что ваша классификация схожести традиционных узоров лосей и витрангов имеет место быть. Вы также не делаете в статье поспешных выводов, что делает вам, такой молодой исследовательнице, честь. Иллюстративный материал, правда, требует доработки, но я готов мириться и с этим… — Тогда что не так? — Сэнди говорила бесцветно. Ей было очень обидно. Тренькнул телефон. — Да? Серч слушает. Нет, давайте потом. Мы перезвоним! — единорог насыщенно желтого цвета (весь, кроме темно-фиолетовых глаз), да еще не однотонно, а крупными пятнами, кинул трубку на аппарат и повернулся к Сэнди. — Вот зачем вы приплели миграцию яков в доселестианские времена? — Но как же! Судя по залеганию образцов… Мне же прислали черепки из Галопинг-Гордж, я ж не сама все это выдумала… И фотографии срезов почв… — Дорогая мисс Сэнд! Поймите, вам надо было написать научно-популярную статью, простым языком объясняющую важным пони, почему они должны выделить нам средства! Вы же состряпали научный труд. Да, вызывающий кучу вопросов, но хоть без откровенного бреда. Но это для специалистов, которые хоть немного представляют истинную историю Эквестрии. А для важных богатых пони до Сестер не было ничего, даже самого Эквуса. — Позвольте, но ведь у Принцесс тоже были мама с папой, ну, до аликорнизации… И род Платины насчитывал, если верить легендам, множество поколений… — Мисс Сэнд, эти пони живут своими представлениями о реальности. И если эти представления так или иначе позволили им накопить такие капиталы, то, полагаю, даже археология должна прислушиваться к их мнению! — И… И что мне делать? — Сэнди совсем расстроилась. — Давайте так: вы подготовите нормальную статью, — единорог Серч так сказал это, как будто все, чему училась Сэнди, было зря. — А эту вашу работу… Даже не знаю. В принципе, есть один пони, очень хорош в поиске разных залеганий, но вот с теорией у него… А Общество требует, чтоб пони его уровня имел некоторый вес в научном обществе. Вот и отдадим ему вашу статейку, вдруг получится напечатать. — Я должна числиться хотя бы в соавторах. Я все понимаю, но это мой труд и мое имя. Пусть хоть мелким шрифтом среди списка разных привлеченных студентов и помощников. — Да не вопрос! — Фар Серч подозрительно быстро согласился. — Так какие-то деньги будут? — Не знаю даже… Вот если бы вы, мисс Сэнд, помогли кое с чем разобраться… — С чем? — Вас отведут в хранилище, — единорог поднял трубку телефона. — Отом Стрим мне… Нет, пусть сама придет! Нда, а вот тут был свой коммутатор с какой-нибудь пони. Ага, пони с вечно усталой и презрительно сморщенной рожей. Через пару-тройку минут, когда Серч ознакомился со статьей еще раз, вошла та пегаска, виденная в коридоре. — Стрим, отведешь эту пони в хранилище образцов, что не классифицируются. Да, ту ерунду пусть посмотрит. — Понадобится доступ в библиотеку, — сказала Сэнди. — Ой, да хоть в закрытую секцию, лишь бы не в раздел магии. Да и не очень-то хотелось. Земная пони Лайт Сэнд колдовать не могла по определению.***
— А, вы этот, как его… — Силк Винг, доктор, — пегас кофейно-молочного цвета дернул крыльями, складывая их. — Что-то опять не так? — зимний день заканчивался, такой же тускло-оранжевый, как сам Чип Ресепи. — Я… У вас есть что-нибудь успокоительное? — Зачем вам? Последствия? — Долго рассказывать. — Пройдите в кабинет, — единорог вздохнул. — Надеюсь, сестру звать не придется. — Док, тут такое дело… Я же работаю на железной дороге, — начал пегас, топая за доктором. Крылатика основательно потряхивало. — Ну, хорошая работа. И что? — Один машинист, Чарминг Коал, вы его не знаете… — Может, знаю? — доктор Чип фыркнул и полез в шкафчик за успокоительным сбором. Что-то этот Силк Винг совсем нервный какой-то. — Он поезда водит. И к Эпплузе, и в сам Кантерлот… В общем, туда-сюда. — Ну? А вы-то, уважаемый, с чего такой нервный? — Хантерс. — Простите? — Его знакомые недавно водили состав до Ирвинда. Сплошь Гвардия в вагонах. Потом обратно. И… Они утверждают, что городка Хантерс больше нет. Просто нет. Там все оцеплено и какая-то стройка идет. Ни одного дома, все перекопано. — Нет, ну что вы так сразу? Может, что-то нашли интересное или опасное, жителей переселили… Может такое быть? — Не знаю. А еще я не получал известий из Ирвинда. Ну, наша пегасья почта… — Вы не нервничайте так. Давайте-ка, я успокоительный сбор заварю. И себе тоже. Уверен, что у Принцесс все под контролем… — Док, а когда я задыхался, это тоже у Принцесс под контролем было? — пегасу изменил голос. Доктор ничего не ответил. Он ведь в свое время пытался написать апелляцию… Самой Селестии бумажку строчил, что пациент жив, это самое главное, а методы лечения не так важны… Селестия благосклонно прочитала и оставила решение на совести этой, тюк сена им в сраку, комиссии! Ах, неправильное использование наркотических средств! Ох, какие-то знахарские рецепты! Ай-ай, неодобренная методика! Чип Ресепи вздохнул и полез еще и за спиртом.***
— Вы предполагаете, Принцессы решили скрыть какое-то страшное событие? — Да ничего я не предполагаю, док. Просто когда тебе с детства «ах, Принцессы!», а потом цепные собачки этих Принцесс тебя, по сути, убивают гадким способом… И не втирайте мне про ошибку. Намеренно это было сделано. Убью гадину. Силк Винг пришел в себя, немного даже осмелел, что можно было списать на чайную ложку спирта в стакане с чаем. Чип Ресепи несколько снисходительно наблюдал за пегасом, но он и сам отхлебнул хорошо. Что-то творилось в Эквестрии. Что-то непонятное. И еще эти тревожащие письма. Как будто твои родственники стараются тебя уверить, что в Кантерлоте все-все-все в порядке. Чип Ресепи пожалел, что не выписывает какой-нибудь «Вестник психиатрии». Вот уж где странные вещи вылезли бы. А что касается этого Винга, то явно он хочет решиться на нечто злое. Но что можно противопоставить Хранительницам? Хм, вообще-то можно. У того же Стронг Клауда таких вещей полно. Но потом разбираться с тобой будут уже аликорны.***
— И кто там прибыл? — белкопес пялился в окно и морщился, как будто зуб болит. — Фэнси Пэнтс. Официальный голос богатеев Кантерлота и неофициальный посланник Принцесс, — Кризалис тоже поморщилась. — Сейчас будет трясти звонкими битами. Наймет все дирижабли на рейс до Кантерлота, пока Шестерка тут разбирается… — А обратно прилетят части Гвардии? — Хм… Запросто. И все, побыл Клюгетаун вольным городом, и хватит. — А точно все согласятся на рейс? — Тут такой контингент… Покажи достаточно большую сумму, и все. Если только Витгофт Моргенштерн в позу встанет… Но он где-то в Коломбаке, если вообще в Катскиллс не упорол. Пряности возит из Абиссинии. И кофе. — Слушай, Крис… А сколько тут этих дирижабельных специалистов? — А что? Думаю, не очень много. — Часть посадить на любое корыто, часть — на пескоход. Вывезти к Саутстоку. А дальше — в твой Коломбак. Или вообще в Сталлионград. — Они не согласятся, — Кризалис задумчиво ухмыльнулась, — мой хитрый мятежник Белкин. Да и не нужны нам эти специалисты, за исключением парочки. Но я запомню. — Базу жалко. — Хм… Думаю, потом мы снова обустроимся тут. Место поганенькое, не будут тут обычные пони жить. А полоса… Поди, догадайся, для чего она нужна. — Тогда остается нейтрализовать Шестерку. Крис, скажи, тут можно достать порох, краситель для шелка и черный песок? — Песок — не проблема, порох — тоже. Краситель какой нужен? — Желтые кристаллы такие. С небольшой прозеленью. — Немного, думаю, достану. Что еще? Динамит? — Я не собираюсь их убивать, хотя стоило бы. — А смог бы? — Заманить в ловушку, взорвать пару мешков с черной кристаллической пылью, потом самодельная бомба с гайками, а потом просто выйти и перестрелять оставшихся? — Белкин… Возможно, я как-нибудь обращусь к тебе с подобной просьбой. Это ведь не перебить их поодиночке, с чем и мои справятся, нет, это, — Кризалис на миг задумалась, — это как будто и нет никаких Элементов. И ничего их навозная магия не значит! Ну, Валентин! Специалист, за хвост тебя! Что тебе еще надо? — Провода, выключатели, несколько этих ваших ламп с нитями внутри. Инструменты. Изоляционная лента. Прибор для измерения напряжения есть? — Найду. Это такой со стрелочкой? — Угу. Со стрелочкой. И понадобится батарея или подключение к городской сети. Ну и самое главное… — Что? — Захламленное помещение со сквозным проходом и возможностью наблюдения. — Тут полно такого. Еще что? — Эм-м-м… Немного качественной муки и мелких металлических опилок. — Хорошо. Когда достать? — Прямо сейчас. И чейнджлинги должны будут хорошо засветиться у того помещения после того, как я все подготовлю. Двигатель успели перебрать? — К ночи все будет готово. — Крис, так может, просто свалим по темноте? Никого не трогая? — Нет. Я бы и рада, но надо исключить преследование и применение Элементов. Про пескоход эти чокнутые узнать не должны. Тебе, кстати, помощь нужна? — Да. Пару-тройку твоих ребят. — Тогда Сайлент Спарк, Спирит и Скоуп.***
— Ну-с? И что произошло с Героическими Героинями всей Эквестрии? — Фэнси Пэнтс смотрел с брезгливой жалостью. — Ну, мы узнали, что там были чейнджлинги, — начала Твайлай Спаркл. Чихнула, бабахнув искрами из рога в потолок палаты местной больнички и оставив там еще одну отметину. — И что? — Ну как же! Как… Апхчи!!! — недопринцесса хлестнула крыльями в чихе, сбросив одеяло и устроив еще один фейерверк. — Они же чейнджлинги! Вдруг они что-то задумали? — Надо будет распорядиться, чтоб Гвардия вас под арест посадила, — сказал единорог с усиками и подал скинутое одеялко. — А вдруг вы тут что-то задумали? — На каких это основаниях? — начала Рэрити и осеклась. Дошло. Нет, эти пустыни точно плохо на нее влияют. Тоже начинает думать рогом, а не мозгом. Но хоть не жопой, как Дэш. — Ладно, что было дальше? — важный господин Пэнтс вздохнул. — Дальше Рэйнбоу Дэш увидела эту надпись и сошла с ума… — Пинки! Вот как ты… А-а-апчхи!!! — Твайка опять влезла, когда не надо. — Эй! Они там написали такое! — Дэш почти кричала, отчего остальные морщились и прядали ушами. Видимо, слух к пегаске вернулся пока не в полном объеме. — Угу, что «сраным Вондерболтам» вход запрещен. Или как-то так, — Рэрити тоже тонко чихнула в платочек и выбросила несколько искр. — Дэш кинулась сквозь двери, а там что-то взорвалось. — Гвардейцы проверят, — пообещал Фэнси Пэнтс, хотя уже догадывался. — Что дальше? — Ну, мы перепугались, забежали внутрь и увидели лежащую без сознания Дэш. — И ничего не без сознания! Просто это было внезапно и… — И подло! — подсказала Эппл Джек. — А вы думали, только вам все позволено? — тихо спросила Рэрити, но Дэш услышала. — Эй! Да мы… — Успокойтесь, дамы, — единорог Фэнси подкрутил усики. — Что было дальше? Хотя, я, пожалуй, угадаю: как только вы все туда забежали… — Мелкий черный песок. Почти пыль, — Рэрити снова чихнула и посмотрела на платок с ненавистью. — В мешках, видимо, были заряды. Я даже щит поставить не успела, как уже нахваталась. Твайлайт, вон, вообще всю обдало. — Я ничего не почувствовала, — сообщила Пинки. — Не было ни дергающейся ноги, ни чешущегося носа или хвоста… И это была какая-то дурная шутка. Не смешно. — Что дальше? Почему мисс Бриз вся в порезах? — Там был проход наружу и какая-то штука в виде башни… Или труба из металлических полос. Когда все прекратило взрываться, оттуда раздался мерзкий смех. Издевательский такой. — И? Вы хотите сказать, что мисс Бриз бросилась разбираться? — Ну, на нее иногда находит… Она закричала, чтоб не смели обижать ее подруг, — пояснила Пинки Пай, — и взлетела к тому окошку наверху… — Что там было? — Паутина там была. Очень прочная. Флатти вся порезалась, — сказала Эппл Джек. Флаттершай, вся в бинтах, молчала. До нее никак не могло дойти, что на нее расставили ловушку, вполне способную оказаться смертельной. За что? — Угу, — Фэнси Пэнтс сморщился как от лимона. — Контузия и баротравма, антимагическое поражение, шок, опять контузия… И ловушка с проверкой на мозги. — Это почему еще? — не поняла Джек. — Животное или откровенно безмозглый пони стали бы метаться и зарезались насмерть. Думаю, это была не паутина. — А что же? — Шелковые нити после специфической производственной магии. Мисс Рэрити Даймонд никогда не упрочняла нитки рогом? — Только иногда. Постоянно так делать — дурной тон, — пояснила Рэрити, но единорог с усиками хоть и не был далек от моды, но в тонкости не вникал. — Ладно, лечитесь, — Фэнси Пэнтс поднялся и направился к выходу. — Будем думать, что сказать их высочествам. Пинки показалось, что за дверью тихонько прозвучало слово «обосрались», но в ушах до сих пор звенело. Могло и послышаться.***
— Мистер Пэнтс? — прибывший с Шестеркой фестрал смотрел желтыми пронзительными глазами. На нагруднике дергался магический глаз. Похожий на глаза самого бэтпони. — Да? — Какого Дискорда ее, так сказать, высочество Твайлайт Спаркл отослала дирижабль? — Что? Когда? — Вот полдня как уже! Со срочным пакетом! — Она в местной больнице! После того, как на каком-то складе вся их банда повзрывалась! Какой еще пакет? Замолчали оба. Все ясно. Чейнджлинги. Не иначе. — Когда придут нанятые мной дирижабли? Дня два-три? Больше? — Фэнси Пэнтс что-то прикидывал. — Ну, не менее того. Сначала туда, там обслужиться и взять пассажиров из Гвардии и Стражи, потом обратно… — Нас переиграли. Аляповато, нагло и с минимальной подготовкой. Вот только чего эти неведомые пони или даже чейнджлинги добивались? — Время? И у нас нет сейчас сил задержать хоть один оставшийся корабль. — Применить Элементы? — Фэнси Пэнтс поморщился. — В таком состоянии Хранительниц? А если эти ваши Элементы тут все изуродуют? Ни Селестия, ни даже моя Госпожа потом не заставят здешних пони строить дирижабли. А вот где-нибудь в Касафланке, Коломбаке или в Гриффонстоуне… — Можно и заставить этих пони силой! — Ага. Нас Селестия за тысячу лет не заставила служить ей. Попробуем теперь неудавшийся фокус с обычными пони? — фестрал сказал это с затаенной злостью. — Вдруг получится? Деньги, любезнейший Фэнси Пэнтс, еще не все. И, тем более, угрозы. Особенно, когда пострадали родственники этих очень нужных пони. А вот желание отомстить у специалиста часто носит незаметный характер с долгими-долгими последствиями. Сколько у нас бронепоездов? Один? А у грифонов? Пять только известных? И это при их полной неразвитости железнодорожной сети! — Ну, бронепоезд из шахтных вагонеток… — А без разницы! Лишь бы гаубицы таскал с одной стороны горы на другую! И вот вам еще кое-что для понимания! — бэтпони извлек из-под крыла какую-то ржавую жестяную банку из-под консервированных бобов или томатной пасты. Уже и не разобрать. — Что это, милейший? — Бомба. Нашли в том помещении. Не пугайтесь, она не настоящая, а так, игрушка. Вместо динамита положены бумажные кульки с песком. Но фитиль как взаправду. И гайки. Как на подбор. Ржавые гайки среднего размера. — Но зачем? — Готовые поражающие элементы. Спросите кого-нибудь из Легиона при случае, — фестрал ухмыльнулся. — Но какой смысл готовить то, что является всего лишь имитацией? Тем более, расписываясь в готовности творить такое зло? — Предупреждение. Полагаю, это просто предупреждение.***
Это были камни. Зеленоватые, с красными неприятными прожилками. Тестовый кристалл не реагировал на камни в первый раз, но слабо срабатывал на второй и все последующие. Все камни, если мысленно убрать сколы, имели форму кривых звезд с разными количествами загнутых лучей. Еще были какие-то спиральные структуры, вроде отпечатков раковин доисторических моллюсков. «Подделка?» — подумала Сэнди. Напоминающие иероглифическое инстинктивное письмо древних драконикусов значки внутри ячеек древних головоногих? Откуда? Но видно, что снят слой осадочных пород, а письмена уже были внутри. Снято неаккуратно, но на имитацию не похоже. Что-то древнее. Поискать расшифровку в библиотеке? Ну, справочник Сэнди оттуда уже уволокла, клятвенно обещав вернуть. Оно не читалось. Вообще. Надписи драконикусов приходилось переводить, продираясь сквозь слои смыслов и угадывания эмоций давно померших и не совсем разумных существ, думающих даже не при помощи магии, а самой магией. Хуже самых упоротых единорогов, что встречались Сэнди. Почему-то вспомнилась новая принцесса. Но, похихикав и вернувшись к расшифровке, наша пони снова посерьезнела. Оно не расшифровывалось. Просто случайные образования? Следы от паразитов? Но так похоже… И не читается. Можно подобрать хоть какой-то смысл, заменить явно поврежденные значки на похожие по написанию, но тогда все еще хуже. Чушь какая-то. Мертвый-Спящий Кутулу просыпается (гниет) при городе (гробнице) Рльех. Моли Древних богов о быстрой смерти. Кутулу просыпается, когда Рльех увидит (увидят?) звезды. Чушь просто полнейшая, даже времена не согласованы. Да и богов таких никогда не было ни у кого. Кутулу фхтагн. Сэнди помотала головой. Совсем уже заработалась. Пожалуй, хватит на сегодня. И оставшиеся деньги пусть отдадут. У Ртутных Озер. Фу, ну точно какая-то ошибка. И принесение в жертву беременных явно неправильный перевод, который она тут сама себе сдуру наплела. Такую мерзость всерьез никто и не придумает. Обрести силу Трупа, сущего вне пространств. Дабы выпал плод из чрева. И найдут уже его кости, и расщепят их, извлекая цилиндры. Ибо только Труп вечен, а живущие суть скот для его питания. И убил свою дочь, и кровью ее накормил дающую ответы от Трупа. Лайт Сэнд была достаточно умной пони, чтоб понять, что она заработалась. Еще немного, и такого напереводит, что потом спать не сможет. Хоть Луну призывай. Она заложила справочник по письменам драконикусов клочком бумажки, собрала образцы по ящикам и пошла на выход. Заметки и черновики оставила на месте, как уговаривались. Полуподвальное помещение давило. Да и темно уже снаружи. Скоро Селестия приблизит солнце, станет посветлее… Да, Сэнди знала про эллипс орбиты Эквуса, но сказки тысячелетнего возраста все еще давали ощущение волшебства в душе. Вот только не сейчас. Это было какое-то злое волшебство не от мира сего. Что-то, разъедающее само прошлое мира, саму его историю. Как брошенная в огонь фотографическая карточка что-то стирает в памяти и в самой душе. Неправильные переводы как будто ломали реальность. Явная бессмыслица значков, случайно похожих на письмена драконикусов, этих предков и пони, и грифонов, расшифровывалась уставшим и воспаленным разумом в невообразимую дурь и мерзость. Такого просто не могло быть. Собственно, это и надо будет сказать этому мистеру Серчу. Навоз ему какой-то нашли, а Сэнди роется в этом как последняя дура. Сэнди накинула пальто, но не застегивала. — Ну, все? — пожилая земная пони забрала справочник и бросила на тележку. — На сегодня все. Не убирайте книгу далеко, ладно? — У нас, вообще-то, свои правила действуют! Вот же грымза! Жди завтра, пока она растележится! Сэнди сделала просящее лицо: — А… — Вот, — грымза брякнула на стойку конверт. Именно брякнула, так как в конверте были монеты. М-дя, Сэнди ожидала большего, вообще-то. Ассигнаций точно нет? Вот суки жадные! Коридоры были пусты, свет почти всюду повыключали. «Лайт Ада Сэнд», — сказала Сэнди вахтеру. Он уже и дверь, твоих принцесс мать, закрыл! У него свидание, что ли, с этой библиотекаршей? Пока искал ключ, Сэнди застегнулась. — До свидания! В ответ буркнули: — Угу, иди давай. Ходят тут до самой ночи… Дверь закрылась и лязгнула ключом. Балтимэйр шумел, бросившись в глаза стоявшей на каменных ступеньках Сэнди. Перетопталась, поправив варежки на передних хуфах. Почти ночь, в карманах позвякивают выгрызенные с таким трудом биты (часть суммы заплатят только завтра), банк, куда на депозит поступали средства за всякие странности, закрыт. Можно было бы посидеть в кафе, но дорого. Балтимэйр, да… Но что-то съесть надо. Сэнди вспомнила про портовую забегаловку. Там было и сытно, и относительно недорого. Пьяных тоже не держали, а выпроваживали. Могли и Гвардии сдать, если буйный. А то и просто били морду на месте. Да, решено! Сэнди пойдет туда, а потом и в свою ночлежку. В голове царапалась мысль о судьбе Флорес. Может, зря она так с бывшей подругой? Да, уже бывшей! Молодчина, Сэнди! У тебя ж подруг как грязи, можно и не беречь! Сэнди вздохнула. До порта было далековато, но полученных битов на ресторацию точно не хватит, а кафе в центре низкими ценами тоже не отличались. Да и не кофе с пирожными сейчас нужны. «Но ведь ей помогут? Должны помочь?» — билось в голове. А если это был перевертыш? Сэнди не замечала, что плачет. — Эй, цыпа, ты не заблудилась? — присвистнули из темноты. — Нет. Я в порт, там у вас забегаловка очень дешевая. Так что, грабить меня бесполезно, сами понимаете, денег всего ничего. — Да не, мы тут по своим делам, — сделал вид, что смутился, какой-то пегас в исцарапанной летной куртке. — Ты поспеши, а то мадам Форк закроется к сену, будешь под дверью скулить. Сэнди поспешила. — Эй, цыпа! Бутербродов пару не захватишь? Нет, ну вот что ты будешь делать? Хоть как, но ограбят. Даже бутербродами! Но это точно не грабители, скорее, нелегальный груз встречают. Преступлений против личности в Эквестрии было не так много. Большая часть свершалась единорогами. Самая же гнусь, как теперь подозревала Сэнди, творилась аликорнами. Спасибо, Белкин, научил! Да она и сама хороша, если честно. Сэнди поймала себя на еще одной крамольной мысли, что при всем согласии с необходимостью наличия власти, к самим Принцессам она испытывает смесь страха и глухой застарелой ненависти. Точно влияние этого белкопса. Научил, все-таки. Забегаловка встретила гомоном пропахших морем и потом жеребцов и подобных жеребцам кобыл. Сэнди удостоилась секундной паузы, и гомон возобновился. Официантка не подошла, по столам просто передали захватанное меню. — Ну? — пробасила, перекрывая гомон, розоватая единорожища из-за прилавка. Сама мадам Форк? — Похлебку, травяной чай, морковный салат… Кусок сенного хлеба еще… — Входит в стоимость остального, — презрительно сообщила Форк. Перед Сэнди поставили корзиночку с хлебцами, чай, в котором плавали какие-то травяные и даже древесные фрагменты, и положили грубую салфетку. Сэнди сняла пальто, оставшись в тонюсеньком, но теплом свитере с неправильными снежинками. С моря лихо задувало, и пони не пожалела, что взяла лишнюю одежду. А в забегаловке было тепло, хотя Сэнди еще дрожала. — Так, а ну по биту со стола! — распорядилась мадам Форк и, повернувшись к Сэнди, пояснила. — Кроме тебя. Эта пара битов означала крохотный стаканчик, где плескалось что-то темное с чайную ложку объемом. — В один глоток и не вдыхая! — приказала Форк. Сэнди выпучила глаза. Сэнди закашлялась. Сэнди подумала, что сейчас задохнется и помрет на месте. Мерзкая микстура сделала горячо в желудке и шибанула в голову. Пришлось запить чаем и заесть хлебцем. Перед носом брякнулась шипящая чугунная миска на доске с горяченной похлебкой с четвертушкой яйца, чем-то рыбным и насыпанными по широкому краю доски овощами, призванными изображать морковный салат. Овощи были так себе, но зимой лучше не найти. Сэнди зачерпывала ложкой месиво, дула, чтоб не обжечься, хрустела овощами и хлебом, лениво вслушивалась в разговоры. Обкладывали по матушке музыку Гармонии. — Сука, опять эти новенькие все как обдолбанные чем! — Да ладно, надо просто вовремя использовать дурной порыв! — Да я до конторы добежать не успел, они уже мягкое и легкое в трюм перекидали и сверху тяжеленными ящиками и бочками закладывать начали! И, шлюха-мама, никто про центр тяжести не подумал! Вообще никто! Как будто не объясняли им ничего перед сменой! — Твою, принцесс и всех остальных мать! — Ну, я так и сказал! А как все по правилам перекладывать, так у них, шлюхиных детей, музыка в голове уже кончилась, им никак, они, сука, устали! Сам впрягался… И еще платить им, козоложцам… — Да я и сам так влетал. Помнишь, пятый пирс «починили»? По хлебальнику бы съездить, кто эту членотню гармоньскую придумал! — Аликорнам не съездишь… Эх, самих бы их заставить сначала этими одуревшими командовать, а потом переделывать половину! — Ой, не говори! Вон, Стампинг Стоун напоролась… Чуть в море груз не перекидали. Сначлала что-то пели, потом разное «у-лю-лю», а потом глаза у всех в разные стороны и какое-то «клу-ту-лу в фонтан» орать начали. Некоторых водой даже облить пришлось. Естественно, отправила всех сушиться и приходить в себя. А разгрузка-погрузка сорвана! Кутулу фхтагн. Сэнди едва заметно вздрогнула. «Не, точно надо Селестии общее письмо писать, а то допрыгаемся с этой ее сраной Гармонией, — донеслось от дальнего стола. — Совсем никакой работы, а дальше и жизни не станет, все пропляшешь и пропоешь, Дискорду в жопу!» Жизни не станет. Труп, сущий вне пространств. — Ну? Пятерик с тебя. Или еще чего хочешь? — подозревающе высказалась мадам Форк, когда Сэнди подошла к прилавку. — Пару бутербродов дайте с собой, — Сэнди отсчитала шесть битов. — Только с рыбой! — недовольно сказала мадам Форк, но бутерброды отмахала такие, что ужас. Теплые, большущие, с луком, дешевым обжаренным фаршем из трески и старым засохшим тертым сыром, такие сытные даже на вид, что Сэнди ощутила приступ жадности, хотя наелась хорошо. Форк звякнула кассой, пряча монеты. На выходе упруго дуло с моря. Что-то темное торчало на горизонте за Заливом Подковы. Тучи? Что-то еще, проецируемое из-за всех пространств? «Надо отдать бутерброды», — уговаривала себя Сэнди, чтоб ноги не подкашивались от ужаса. Она добежала до штабелей ящиков у самого начала частной пристани, где бултыхались и скрипели набором, а еще хрустели ледяной корочкой на бортах небольшие суденышки. — Эй, вы еще тут? А бутерброды? — Сэнди это едва пропищала. Было пусто, темно и страшно. — О, цыпа! — удивленно донеслось с другой стороны. — Принесла?! Да ты ж моя прелесть! Крюк, держи! С рыбой, как ты любишь! Ох, цыпа, ну хоть женись на тебе! — Да ты хоть на морской пони женишься, а потом сбежишь! — буркнул коренастый земной пони неопределенного цвета в брезентовой штормовке. — Не слушай его, мисс. Тебе не помочь чем? — Если доведете до освещенного места… — Крылатый, метнись. И возвращайся, понял? Мне с поставщиком одному объясняться не с копыта! А ты, мисс, не думай, ничего шибко незаконного. Даже наоборот. Просто пошлины чего-то того последнее время… — Удачи, — искренне пожелала Сэнди. Пегас довел до цепочки газовых рожков и канул в темноту. Что, Сэнди, сняла бы его на ночь? Чейнджлинг. Вот именно, не сняла бы. Всякий жеребец может оказаться перевертышем. Обколдует, изнасилует, напьется эмоций и убьет. И будет смотреть, как агонизируешь. Сука. Тварь поганая. Чтоб вы все сдохли! Все, до единого! В яму вас! И керосином полить! Сжечь! Сэнди остановилась. Трясло. Да, конечно, это от холода… «Белкин бы смог», — подумала пони. Да, он бы смог. Как тех двоих.***
Ночью, уже почти к утру, Сэнди проснулась в слезах. Было холодно, кто-то ходил этажом ниже. Показалось, что она слышит голос Фло. Что-то про девять шагов к счастью, ебать твоих принцесс! В Эквестрии частенько творилась разная непостижимая непотребщина, но тут словно все покатилось в огромную яму. Утром не удалось снять деньги. Вшивые сто битов. Типа, сумму надо готовить. В другом банке было всего ничего, и эти двадцать пять Сэнди положила в карман. В Археологическое Общество не пошла. Просто не смогла себя заставить. В голове постоянно крутились отвратительные фразочки неправильных переводов. Напридумывала себе всякой ерунды, а потом вот такое. И эти разговоры в забегаловке. И… Нет, домой в Додж-Сити. Вон, билет с пересадкой в Понивиле купить подешевле и первым же поездом! Принцессам в круп эти археологические шуточки! Тем более, если это что-то такое, что Сестры не хотели бы показывать всем пони. У Сэнди не было опыта, когда в ее сны лезла коронованная тварь, но она знала, как некоторые жеребята-подростки в ужасе просыпались и бежали блевать от ощущения кого-то чужого в голове. Или мочились прямо в постель. Точно, не оставят ничего, все отнимут, даже сны. Лайт Сэнд была умной пони и осознавала, что это уже за гранью нормальности, но она не могла находиться рядом с пони и не подозревать чейнджлинга. Она не могла восторженно смотреть на Принцесс, а не пытаться убежать в ужасе и омерзении куда подальше. От портретов в газетах тошнило и мутнело в глазах. Она не могла говорить с грифонами, ей чудился след того заклинания, после которого Годрик Пфайль разнес себе башку. «Белкин, тварь такая, что ты сделал со мной?» — прошептала Сэнди. Что-что… Спас от смерти. К полудню земная пони Лайт Сэнд садилась в поезд. В конце концов, зимний отдых заканчивался, и можно подработать в школе. Факультатив по археологии для старших классов, лепка для младших (опять глиной измазюкаются, и надо еще воск будет достать), когда кособокие чашечки отправлялись в печь в школьных мастерских, а приглашенный из депо жеребец в фуражке, спешно заменяя на ходу неприличные слова, рассказывал про обжиг и колдовал с печью. Чудо без магии. Сэнди кивнула самой себе. Да. Домой. В крайнем случае, она переберется в Мэйнхеттен, уведомив квартиросъемщиков магической телеграммой или скорым письмом через пегасов, чтоб успели подыскать себе жилье. Вспомнила родню из Ванхувера и Толл-Тэйл. Они как-то давали понять, что Сэнди с ее раскопочными заморочками им не интересна. Отрезанный кусок хлеба, как говорят в Эпплузе и Додж-Сити. Яблоко из отдельной корзинки. Сэнди, пославшая подальше и семейное дело, и саму семью, теперь оказалась одна. Ну кто мог бы подумать, что археология, даже не совсем законная, приведет к такому? Все ведь было хорошо. Земная пони Лайт Сэнд искала то, что представляло чисто научный интерес, получала свои гроши. Писала статьи. Опять получала гроши. Находила вещи времен противостояния с Сомброй и становления Сталлионграда. Получала побольше. Первый тревожный звоночек прозвенел, когда в материалах, найденных в Кристальной Империи, что-то нашлось такое, что не такое. Каденза лично все позапрещала, а Сэнди села в вагон и покатила обратно. Как оплеванная. В Балтимэйре ей тоже намекнули, что не стоит копаться в темном прошлом злодея Сомбры. Чтоб не раскопать могилу своей карьере. И сейчас опять похожее. Что-то происходит, а Сэнди в страхе бежит. Даже ничего не разузнав. Свистнул паровоз, за окнами клубы пара скрыли провожающих. Показалось, что где-то там мелькнула дурацкая шапка Фло. Сэнди чувствовала себя гадко. Состав дернулся и покатился.***
Подъезжая к Понивилю, Сэнди увидела сквозь заоконный ландшафт Замок Дружбы. В виде дерева. И закусила хуф, чтоб не завизжать от ужаса. В контурах «дерева» повторялись закорючки драконикусов. Из тех времен, когда не было еще никаких драконикусов.***
Снова сидели на палубе. Разгоралось утро. Золотистый свет пробивался через хмарь на краю Злых Лесов. Шли самым краешком, подминая редковатый кустарник. Блестел иней на клочковатой реденькой почти черной траве. Слева — пустыня, справа — кусты и редко торчащие толстые стволы. Дальше направо — невидимое зло. Пескоход качало, гудело керосиново-нефтяное пламя в топках. Интересно, Шестерка нашла полосу и начирканные на ней черные резиновые следы? Догадаются? Нет. И пустые бочки из-под нефтепродуктов им не скажут ничего. Они живут магией, видят только магию, магия запакостила им мозги, они не догадаются. — Наслаждайся пока, а то ночью выходить нельзя, — Кризалис невесело усмехнулась. — Тут что-то происходит? — Белкин мельком глянул на аликорна-чейнджлинга. — Никто не знает, что именно. Но происходит. Нечто отвратительное. — Крис… — Да? — Почему ты в меня так вцепилась? Я же просто случайный пришелец. — Ты наш шанс. Да, не единственный, но еще один хорошенький такой шанс, — Криська говорит даже не поворачивая головы. Смотрит вперед. — На что? — На выживание моего народа. — Чейнджлингов? — Чейнджлингов. И пони. И киринов. И даже грифонов. Зебр вот только у нас почти нет. Белкин молчал. Сзади разгорелось зарево. Белкопес с удивлением оглянулся. Мелькнула мысль, что надо хватать Криську в охапку, падать на палубу за трубу и ждать ударной волны. Но светилось с переливами и не слепяще. Тоненькая шерсть на роже и руках не дымилась. И вообще, не похоже это на атомный взрыв. Тогда что? — Хранилище топлива? — Белкин прикидывал, могла ли нефть так полыхать. Нет, там черный дым до небес. — Да ну тебя! Элементы это. Хорошо, что мы далеко. — А что вообще делают эти Элементы? — Меняют вероятности явлений. Другими словами, необратимо искажают реальность в условную пользу применившего эту дрянь. — А живых как? — Исчезают или меняются и получают свою несвязанную линию прошлого. Накрыло бы, так и оказались бы тут вместо нас гибриды стрекоз, кошек и еще чего среди неизвестно откуда взявшихся высохших останков кита с приделанными к нему квадратными колесами и старинной печкой внутри костяка. — Элементы могут даже такое сделать? — И не такое. Судьбы эта дрянь уродует вообще на раз, хуже войны. — Кризалис опять выпростала крыло и потянула к себе белкопса. — Сядь ближе, мне эмоции нужны. И не бойся ничего. Это нам обоим полезно. — Как выяснили? — Белкин мотнул головой на сияние. — Наблюдение. Опросы. Некоторые из перевертышей тоже попали под действие Элементов. Потом их нашли. С трудом опознали. — Это все как-то систематизировалось? — Слабо. Мы больше пока накапливали информацию. Свои заморочки с войной были. — Откуда вообще эта хрень вылезла? Ну, Элементы? Не Селестия же их из навоза слепила? — Нет. Просто появились в незапамятные времена. Типа, нашлись. Требуют определенного уровня мыслительной деятельности для использования. — Один аликорн равен пяти психопаткам и недоаликорну? — Ха… Может быть дело не в том, а в устойчивости психики применяющего? — Разделить негативный эффект на шестерых? — Да кто его знает… Белкин, тут дело не в этих Элементах Искажения, почему-то обозванных Элементами Гармонии. Тут дело в том, что кто-то дал глупым жеребятам умное и коварное оружие. Оружие, безобидно выглядящее, но смертельно опасное. А твой талант… С тобой у нас есть даже не шанс нейтрализовать Элементы, пусть эти шесть дур припрутся хоть в Грэйморн с заранее надетыми цацками, нет. У нас появляется уверенность. Белкин, если бы все в Сталлионграде знали о твоих талантах… Они бы молились за тебя. Тем более, в такое время. — Какое же? — Какое-какое… Меньше с ожогами валяться надо! А если честно, то все эти аримаспи, странные культы в приморских городах, магический выворот в Бэдлэндс… Час до полуночи мира. Все это явления, как мне кажется, одного происхождения. И оно будет нарастать и нарастать, а ответ у Сестер только один. — Долбать Элементами? — Да. Сейчас, если я правильно догадалась, Селестия начнет менять выбывших по причине безумия Хранительниц на других и исправлять ситуацию Элементами повсеместно. И разрушит саму реальность в Эквестрии. — На другие земли не перекинется? — Не знаю. Возможно, останется в пределах их локуса. Но мы должны иметь возможность защититься. — Как? — в комбинезоне было холодновато и Валентин осторожно прислонился к Кризалис. Та не возражала, прижалась в ответ. — Найду смертника, готового стать аликорном. Плюс я сама. Мы будем сдерживать магию этой потусторонней дряни, пока технологии не разовьются достаточно. — Насколько достаточно? — Достаточно для исхода с планеты. Нас не миллиард, корабли можно построить на всех. — Медленные огромные корыта? — Да хоть какие. Лишь бы потихоньку уйти от планеты, если что. — Лет сто для получения всех необходимых технологий. Перенапряжение экономики. — Мы продержимся. Обязаны. Белкин помолчал. Ну, может, Криська не повторит ошибок Виссарионыча в погоне за развитием. А дружить с эквестрийцами нам нельзя. Ни с простыми пони, ни с аликорнами. Обманут и разрушат тебе жизнь. Или вообще убьют. Для твоего же блага в их понимании. Нет уж. В Нюрнберге ваш казенный дом. На веревке ваше будущее. — Я слышал, что с магией на высоте какие-то проблемы. — Тогда я останусь, — Кризалис поежилась. — Что делать? — Крис… Я не знаю, появится ли у меня шанс вернуться, но пока я тут, я буду с вами. Кризалис кивнула. Зарево позади пыхающего мотором и хрустящего колесами пескохода гасло. Где-то там, в Клюгетауне, случилось непоправимое. В очередной раз.
