Сюрпризы апогелия
27 марта 2021 г., 22:30
В действительности всё не так, как на самом деле. С. Е. Лец Чужая душа — потемки. Пословица
Тронный зал Кантерлотского замка. То место, куда мечтают попасть многие (экскурсия не шибко дорога, но то желающие увидеть зал пони заняты своими делами, то сам зал используется по назначению), а еще туда ходят чаще, чем хотелось бы, послы из разных земель. Причем, сложно сказать, кто более недоволен, гости или хозяйки зала. Кто только не топтался на мозаичной полировке пола! Грифоны, недовольно косящиеся друг на друга из-за религиозных разногласий пони из Истанбулла и Ааштетоса, витранги и лоси… Пару раз тут были земные пони из Сталлионграда. Как раз в то время, когда Сталлионград превращался из раздражающей Селестию реальности в такие же раздражающие легенды. Было за полдень. Луна отсыпалась, а Солнечная принцесса, установив магией теплые оттенки стен в довольно прохладном помещении, готовилась принять Хранительниц. Клюгетаун не радовал известиями, а капитан «Воли Диархии» что-то не договаривал. Не скрытничал, а не хотел вводить свою принцессу в излишние раздумья необоснованными догадками и разными недостаточно продуманными предположениями. Тем более, капитану надо было возвращаться за Фэнси Пэнтсом. — Что с городом? — прямо спросила Селестия. — Не знаю, ваше высочество. Был на борту, — намекнул на переработку Сноу Фрут, уже намотавшийся с Шестеркой, письмом и снова Шестеркой. — Но, судя по выпученным глазам гвардейцев, доставивших к трапу Хранительниц Элементов, что-то пошло не так. — Возьмете пегасов и летающую повозку, мой дорогой Сноу Фрут, — Солнечная принцесса сделала вид, что не заметила вольности про выпученные глаза. — Постарайтесь обойтись без посадки в Клюгетауне. Пэнтса надо вытащить. Координируйте свои действия с гвардейцами, что прибудут на зафрахтованных дирижаблях. И готовьтесь, возможно, помотаться туда придется еще несколько раз. — Корабль потребует обслуживания уже после следующего прилета, ваше высочество, — капитан «Воли Диархии» смотрел прямо. — Значит, так оно и будет. Но я надеюсь, что процесс не затянется. Теперь ступайте, вам надо отдохнуть и приниматься за дела. Жеребец склонился. Планы у Селестии были грандиозные. Клюгетаун давно следовало взять под свое крыло. Но магические неурядицы последних десятилетий не дали сосредоточиться на прокладке рельсового пути до вольного города в пустыне. А мерзавцы из Сталлионграда продавали рельсы как раз за такую цену, чтоб эти железные дрыны стало невыгодно делать в Эквестрии. А потом рельсы кончились. Как назло. Какая-то сотня-другая миль… И там пустыня, не сады вокруг Эпплузы, занятых в этом деле пони вокруг с комфортом не разместишь, все надо везти с собой, даже воду. А Сталлионград закрылся. Перебирающиеся оттуда пони живописали разные ужасы про погоду и произвол властей, что было правдой, наверное, и обратно никто не шел, а послов прятали по каким-то развалинам и пугали очередной войной между местными князьками. Но это означало, что и сведения не подтверждаются из других источников. Так ли там плохо, как… Как тебе хотелось? Что ж, с этими следует разобраться позже, когда от воспоминаний о мощи государства пони без аликорнов не останется надежно подтверждаемых свидетельств. А потом Селестия просто выдумает им новую историю, какая удобна Эквестрии. И все будут довольны. Про то, как ржала до слез и едва не каталась по полу Кризалис, когда насекомому советнику и канцлеру объясняли способ «наименования» послов, но не от слова «имя», а от слова «наиметь», Селестия не знала. Серьезно, даже какая-то инструкция была для этого дела, написанная таким корявым языком и с такими лютыми канцеляризмами и вторыми смыслами, да еще и отпечатанная на машинке с выцветшей лентой, что дочитать это для заграничного пони было решительно невозможно. Впрочем, спектакль с криминальной войнушкой затянулся, стоило уже и прекращать номер, и Кризалис тогда стала думать, как еще помочь эквестрийцам и дальше видеть приятную только им картинку. Выдумывалось поначалу плохо, но потом появилась Лапка… Про эту тварь Селестия знать могла, но Лапка проходила у Солнцежопой по разряду магических курьезов. Была. Видели. Ушла. Нет, ничего не пропало, за исключением ржавого серпа и старого сушащегося одеяла, годного лишь на тряпки. Все. Тогда Селестия просто выбросила дурь из головы. Не аримаспи с этой своей ночной вазой, да и ладно. Сейчас же Солнечная принцесса осматривала зал, вспоминая недавние для аликорна события. Зал сиял. Цена магически активной краски на бумажной основе была невероятна, но оно того стоило. Зал преображался синхронно со звоном и свечением рога Ее Солнечного Высочества. Послы разевали рты и клювы. Послы трепетали. Послы осторожничали. Хранительницы же… Ну, одна трепетала от осознания въебанных на это дело сумм, не более того. Вторая, сама уже почти принцесса, как-то не обращала внимания. Заклинание она примерно знала, а про «ответную часть» на стенах просто не думала. Да и понимание красоты у Хранительницы Элемента Магии было несколько того-с. Так, сравнение с одобренными Селестией меметическими образцами, как сказало бы то курьезное существо с серпом. Еще одна молча робела. Четвертая не понимала, о чем там вообще речь может идти, Вондерболты же не нарисованы! Вот нарисуйте, и будет круто! А если еще и радужное свечение от спонтанного магического срыва на крыльях одной пегаски изобразить, то будет на двадцать процентов круче, чем просто с Вондерболтами! Пятая старалась не пялиться по сторонам, чтоб ее не посчитали деревенщиной. Без шансов. А каким видела убранство зала шестая, временами не могла описать и она сама. Все-таки, совать в рот иногда выпадающие из гривы таблетки было затеей не очень, особенно, учитывая и так-то пораженный и дисфункциональный разум. Принцесса сошла с трона и двинулась навстречу. Царственная и прекрасная. — С возвращением, мои храбрые маленькие пони! Положенные поклоны. Точный и сухой у Рэрити. Немного неуклюжий у Эппл Джек. Пинки старается и чуточку переигрывает, как будто отхлебнула за дверью для храбрости. Запоздалый и торопливый у засмотревшейся на что-то Рэйнбоу. Флаттершай опять пытается спрятаться за крупами подруг и провалиться сквозь пол. Твайлайт до сих пор кланяется как божеству. С восторгом и готовностью внимать. Радость ментального рабства, самого страшного. Фанатичный восторг сектантки. — Думаю, церемонии излишни, — Селестия поворачивается и идет в сторону, где поставлены кружком семь пуфиков. — Пожалуй, я поспрашиваю вас по очереди и в несколько неформальной обстановке. И прошу прощения, что не предлагаю вам чай и сладости, но в ваших покоях все это будет, а вечером, когда проснется моя сестра, мы отужинаем в узком кругу, по-семейному. Рэрити склонилась еще раз. Глядя на нее, спохватились и остальные. Твайлайт замешкалась и едва не запаниковала, когда Селестия дружески ей подмигнула. Но говорить при всех, что Твайлайт может не кланяться, не стала. Не при подругах указывать новой принцессе на ее ошибочки. Да и для Твайлайт поклониться лишний раз своей бывшей (бывшей ли?) наставнице не будет чем-то из ряда вон. — Ваше высочество… Солнечная принцесса тихо рассмеялась. — Твайлайт, успокойся. И ты не будешь возражать, если начнет мисс Даймонд?***
Рассказ Рэрити, в противоположность ее привычке устраивать драму на грани трагикомедии из-за торчащей ниточки с изнаночного шва, был сух. Да, мисс Даймонд слишком много внимания уделяла второстепенным деталям и недостаточно останавливалась на главном, но чему-то подобающему вышибленную в Понивиль аристократочку родня научила. И даже сентенция о том, что от взрывов у беленькой зефирной чистюли «совершенно испортилась прическа», больше говорила Селестии о попытке скрыть возвращающийся страх, чем о неумении выбирать приоритеты. — Спасибо, Рэрити, — Селестия неформально сидела на пуфике, небрежно закинув хвост на то, что некий персонаж назвал бы коленями. — Пинки? Вы применили Элементы? — Да, ваше высочество! И они ка-а-ак жахнули! Видели бы вы лица этих пони, когда у них постройки в какие-то ломаные аттракционы попревращались! — А вот будут знать, как перевертышей прятать! И в гостиницах селить! Да еще на нас ловушки ставить! — Оу! А там точно были перевертыши? И что скажет Торакс? — Солнечная принцесса продолжала легко улыбаться, повернув голову к Эппл Джек. — А ведь он скажет! Мне. И хорошо, если только мне, а не репортерам… — Ну, я больше чем уверена, что там были эти черные чейнджлинги, — стала о чем-то догадываться Твайлайт. — Да! Которым мало было, как мы им врезали на свадьбе! Это уже Дэш. Блядь, ну вот кто еще-то? Но, опять же, и сама Селестия не удосужилась выучить хоть что-то на сталлионградском, пусть даже ругань, и момент назвать вещи своими именами с нужной экспрессией оказался упущен. — Перевертышей понибудь из вас видел? — Селестия нахмурилась, имитируя беспокойство за жизни своих маленьких Хранительниц. — Э-э-э… — Нет. Определенно, нет, — с кивком выдала Рэрити, словно в суде свидетельствовала. Осталось только вместо «ваше высочество» ляпнуть про «вашу честь». — Ну, мне показалось, что… Кто-то сказал, что в гостинице, не в нашей… Ну, мы возвращались в свою тогда, а кто-то кричал про шесть собак, самок… Мы подумали, что там чейнджлинги были… Ну, превратились… В смысле, они, — Твайлайт растерялась, пытаясь вспомнить, видела ли она в Клюгетауне хоть одного перевертыша без маскировки, — в собак превратились из-за магии Элементов. — А кто еще мог написать такое про Вондерболтов! Точно чейнджлинги! — Фэнси Пэнтс говорил, что паутина, которой поранилась Флаттершай, была сделана из шелка магией. — вспомнила Рэрити, не обращая внимания на очередную мыслю чудовищной глубины от голубенькой пегаски. — Многократное выглаживающее заклинание… — Интересно, что за негодные пони додумались до такого… Даже странно, — Селестия внутренне похолодела, так как простота и внешняя безобидность магической гадости, пока не вляпаешься, не вязались с глубокими знаниями о поведении структурных частиц вещества. — Флаттершай, солнышко, ты в порядке? Все зажило? Флаттершай благодарно пискнула в ответ. Тебе приходилось лишать несчастных животных загнивших конечностей, чтобы спасти никчемную звериную жизнь. Да, будь честной хотя бы с собой, признай, что жизни животных для тебя важнее жизней пони. А попади волшебная ниточка по суставу крыла, и ты бы безумно смотрела в никуда, как та птичка. Ты ведь помнишь птичку? Ее попытки улететь на одном крыле? И чем все закончилось? Позволила бы подругам перевязать себя? Или просила бы не подходить, чтоб успеть умереть от кровопотери? Дэш и так в обморок хлопнулась, когда увидела. Повторно. Подозрительно спокойно повела себя Джеки, эта яблочная пони. Видимо, ей не впервой подобное. Ну, голову курице оттяпать или еще трепыхающуюся рыбу выпотрошить и разделать… Твайлайт ничего не соображала и проморгалась, когда чихающая от черной пыли Эппл Джек, шатаясь, уже подхватила тебя и бросилась искать хоть кого-то. Помогала перевязывать. Магии Рэрити после черной пыли хватало только на приостановку кровотечения. Интересно, а больница, в которой вас бесплатно лечили, тоже превратилась в нечто развеселое? Раз, и вместо операционной у нас шутейная душевая с торчащими отовсюду лейками душа в виде медных подсолнухов! И незашитый пони хрипит и задыхается от боли, дергаясь на груде самокатов с треугольными колесами, что только что были операционным столом. Или Дискорд с ней, с больницей, главное — магия Элементов? Почувствовать себя всемогущей? Не сомневаться в собственном праве уродовать и стирать из реальности? Знаешь, Флатти, кто-то вас определенно ненавидит. Всех шестерых. И это не очередной король Шторм или кто-то еще, чьи магические силы велики подобно его безумию. Нет, это обычные пони, которым вы поломали судьбу. И вас не простят. — Флаттершай, мне кажется, ты не в себе, — сказала Селестия. — Все хорошо? Давайте-ка вы все отправитесь отдыхать, а? Я распорядилась подготовить гостевые покои. Кстати, королевские термы тоже в вашем распоряжении, только сперва покажитесь, пожалуйста, доктору. Выслушав нестройные благодарности и выражения восхищения, Солнечная принцесса отпустила Шестерку. И тут же что-то вспомнила: — Твайлайт, милая, задержись. Нам надо посекретничать о принцессиных делах, — Селестия продемонстрировала глупое и одновременно озабоченное выражение лица, сопровождавшееся беспокойным взглядом. Пинки хихикнула, снисходительно ухмыльнулась Эппл Джек, буркнув про «ох уж эту политику». Рэрити смолчала. — Твайлайт к вам присоединится, это ненадолго, — пообещала Селестия. Когда двери за подругами закрылись, Твайлайт немного испугалась. — Ваше высочество… — Твайлайт… Полагаю, я перестраховываюсь, так как очень беспокоюсь за вас всех, но… Как сработали Элементы? — Ну, они как-то неохотно откликнулись, а потом их было не остановить. Мощь текла через меня, и я даже испугалась, что не справлюсь. Они словно зажили своей жизнью… — Это ожидалось. Все-таки, Элементы — это воплощенная живая Гармония… Но раз ты говоришь, что отклик сначала был неохотный… Твайлайт, скажи, а кому бы ты доверила свой Элемент Магии? Так, вот чтоб снять и отдать? И быть спокойной при этом? — П-принцесса… Ваше высоч… Мы подвели вас? Что-то сделали не так?! — Твайлайт испугалась до наворачивающихся слез и дрожащих губ. — Твайлайт, милая моя! Я по-прежнему доверяю тебе и твоим подругам! Но ты теперь принцесса, и круг твоих обязанностей будет таков, что редко тебе представится возможность героически спасать Эквестрию от очередной напасти! И Элементы это чувствуют. Ты не растеряла чье-то там доверие и не отошла от Гармонии, просто ты уже переросла ту немного наивную единорожку, которую я сделала своей ученицей. У тебя появились крылья. И диадема. А возможно, появится и корона, если пони по соседству с Эквестрией примут тебя. А с твоими талантами это «если» превращается в весьма скорое «когда»! — Ой, я же совершенно не готовилась! Принцесса, что мне делать?! — Продолжать учиться. Учиться быть принцессой. Быть аликорном, — Селестия мудро улыбнулась и подумала: «Ведь если Элементы сведут тебя с ума, то даже я опасаюсь представить последствия. И боюсь подумать, что мне придется сделать». Однажды Элементы уже отработали не так. Не очистили душу Луны, но заключили сестру во внешнем атрибуте. Был бы это замок, да хоть горный хребет, и что-то можно было еще сделать, но небесное тело это нечто иное. С трудом укладывающийся в голове размер. Чудовищная масса. Неимоверная сложность наслоений фоновой магии. И невозможность отменить заклинание, сформированное Элементами. Они тоже тогда жили своей жизнью. Селестия лучше бы вечность страдала от негласного обвинения в жестокости по отношению к одержимой сестре, тщетно оправдывала себя необходимостью, чем призналась бы, что заклинание заключения в атрибуте ее заставили выбрать магические висюльки. Признаться в таком было невыносимо. Немыслимо. Божество, побежденное бижутерией… Два божества. И теперь нечто подобное тенью падает на недавние события. «Только не с Твайлайт! — с ужасом подумала Селестия. — Небо, только не с моей Искоркой!»***
Дом встретил холодом, хотя и не уличным. Сэнди, умывшись с дороги ледяной водой (при неработающем котле другой и не было), пошла вдоль стен, выискивая возможные лужи, но вода в трубах парового отопления если и замерзла кое-где, то не критично. Кобылка вздохнула и, проверив задвижку на дымовой трубе, запалила горелку котла. Придется переходить на дрова, чтоб к весне не остаться с неработающей плитой? Керосин сам по себе чего-то в баке не прибавлялся. Но возиться с дровами не хотелось. Вовремя подкладывать, пытаться отрегулировать подачу воздуха, потом выбрасывать золу... Горелка зафырчала, бак начал пощелкивать, расширяясь. Да, тут ждать еще долго. Свитер снимать не стала, а вот шарф отправился на вешалку к пальто. Разбирать сумки было лень, как скинула их в прихожей, так и подходить не хотелось. Казалось, что вещи воняют ночлежкой. Чайник — под струю воды и на плиту. «Диван», — подумала Сэнди. Да, здесь спал Белкин. Конфорка на плите прогрелась, и пламя поменяло цвет и тихонечко зашипело. Вскоре зашипел и чайник. Настоящей страшной зимы в Кантерлоте и даже чуть севернее не было, спасибо погодной службе. Так, карамельные снегопадики и сахарные метельки. Дальше на север вымораживало знатно, но тоже без того белого ужаса, что творился где-то за линией Радужных Водопадов. Но там из пони мало кто жил. Городки железнодорожников были не в счет. Иногда у Сэнди мелькала мыслишка, что рельсовые пути на карте рисовал паутиной пьяный паук. Все от центра и как попало, без привязки к ландшафту. Нет, конечно же, какая-то система была. Тем более, на другой континент рельсы можно было проложить только по узкой насыпи недалеко от Троттингема. Говорят, иногда волны захлестывали вагон до окон. Врут, скорее всего. В шторм поезда там не ходили вовсе. Стылый дом нагонял тоску. Квитанций на полу ожидаемо не было, Сэнди не так много нажигала электричества, чтоб это выходило за объем ежемесячной платы. Но если забудешь заплатить, отключали молча. И молча же включали, если принесешь деньги. И ори сколько влезет про протухшее содержимое холодильного шкафа. Тем не менее, срок оплаты подходил. Опять деньги. Зайти к Стронгу? Пегас вполне мог уже «пристроить куда надо» рисунок белкопса и получить вознаграждение. Понятно, что пара битов прилипнет к хуфам мистера Клауда, но пегас никогда не «залетал в туман», чтобы хапать себе большую часть. Куда и кому там дальше отправлялись схемы, рисунки и найденные образцы, Сэнди не знала. Вряд ли грифонам, судя по опыту с предыдущими находками. Скорей всего, крупные компании оформляли это как свои или выкупленные изобретения. Во втором случае — почти правда. Только выкупали не у тех. Возможно, там крутились какие-то свои большие суммы, но Сэнди не намеревалась туда лезть. Белкин и так помог с тем неудачным походом. Опять этот Белкин. Он ведь не просто так пришел искать странные магические явления. Он… Он ушел! Сбежал от нее, как от бешеного животного! Как от весенней кобылы с окончательно закисшим мозгом. Второе вернее, так как в бешеных животных белкопес предпочитал стрелять. Сэнди поднялась со стула, не опускаясь на все ноги, дошла в два шага на задних до шкафа. Достала жестянку с успокоительным. Половинки хватит? Вполне. А еще весна впереди, опять захочется. В прошлые разы Сэнди чередовала аптечный релаксирующий сбор с поездками в тот же Балтимэйр. Колор Флорес вполне ориентировалась в жизни города, чтоб культурный вечер превратился в некультурную ночь без последствий. Да и аптеки в крупном городе были побогаче на контрацептивы и разные медикаменты, чтоб маточный жор сдержать и мозг на место вправить. Но кого-то цеплять здесь, в маленьком городке? А потом в школу идти работать… «А мой папа с вами в гостиницу ходил!» Не, не надо такого! И так что только про нее не думают. Небось, и Белкина ей в сезонные кольтфренды записали. Кстати, Сэнди, смогла бы с белкопсом? Сэнди ничего себе не ответила, но почему-то захотелось плакать. Тоже знак плохой. Чайник поменял тональность, потом засвистел. Все, теперь заварить чай. В доме холодно, остынет быстро, и можно будет запить успокоительное. Еще надо зайти к мистеру Паунду за хлебом и на рынок, хотя на рынке уже, поди, никого и нет. Не в лавку же к этой Айс Кэнди топать? У нее там только сладости. Мысли возвращались к Балтимэйрскому Археологическому Обществу. Что-то там не то. Или у одной кобылы уже началась интересная мания? Но Флорес точно чокнулась, если это была она. И эти «находки». И внезапная Музыка Гармонии не по сезону. С помешательствами. И Замок Дружбы. И, что уж там, интерес Короны к Бэдлэндс. Ни одной из Шестерки в голову бы не пришло просто так пойти в Скверноземье покопаться в песочке. Нет, их попросили. А кто их может попросить, кроме диархов? Кто вообще, кроме Принцесс, рискнет связываться с одержимыми вешалками для магических украшений? У них же по восемнадцать выходных на неделе, у этих отлюбленных в голову неведомой силой… Вроде, та Джек еще как-то и в каких-то границах пребывает, да и показавшаяся дурой и недоучкой Рэйнбоу Дэш тоже всего лишь дура, хоть и опасная. Но вот ее заумное недовысочество Спаркл вообще чужих жизней не видит. Скорее всего, реагирует на какие-то слова и ситуации, как Селестия ей в голову вложила, но и только. Ради своих — да если бы своих! — целей и личность тебе изгадит или и вовсе сотрет. А что такого? Никто же не умер! И даже не пострадал! Вон, эта пони улыбается, значит, все в порядке. Что? Стоит так уже сутки и улыбается? Ну, я уверена, что это просто какое-то недоразумение… «Пристрелить бы вас, всех шестерых», — подумала умная и в принципе добрая пони Лайт Сэнд. И испугалась своих мыслей. Налитый в чашку чай остыл недостаточно, но Сэнди, слегка обжигаясь, запила половинку таблетки. Скачущие мысли замедлились и стали четче. И мысль показаться доктору Ресепи тоже стала четче. И мысль пристрелить кое-кого, включая ученицу Селестии, тоже стала четче? Оформилась? Додумывай уж, пока оно не приснилось из-за попытки загнать это вглубь себя. А если оно вдруг приснится, то где уверенность, что твой сон видишь только ты? Вернулся озноб. Все, надо топать за хлебом и прочей едой. И сготовить себе горячего, если купить не выйдет. И надо поторапливаться, пока там только прошлогодний собачий член на прилавке не остался. «Интересно, а у Белкина какой размер? Как у обычного жеребца?» Сэнди зарычала на себя. Нет, точно надо доктору показаться.***
— Можешь говорить, Хранительницы знают о проблеме, — Селестия благосклонно кивнула вошедшей пегаске и поставила чашку на блюдечко. Потребная пища, пусть и простоватая для Принцесс, была подъедена, подали чай и сладости. Луна только-только проснулась и должна была подойти чуть позже. — Развалины недалеко от Кантер-Крик. Там внизу что-то есть. Что-то, что сматывает магию на невидимую ось. На четырех милях высоты эффект все еще присутствует, хоть и начинает размываться. Выше я пока не забиралась. — Ха! Да я… Вошедшая безразлично посмотрела на Рэйнбоу Дэш. Так садовник смотрит на кучки прошлогодних листьев и всякого мусора, равнодушно запоминая, куда идти с тележкой, а где и смести несколько кучек в одну выйдет, чтоб потом убрать по пути. — Ты не пострадала? Мне докладывали про упавших рядом с аномалией бэтпони, — взгляд аликорна выражал легкое сочувствие. Принцессы не паникуют и держат лицо, поэтому сочувствие будет выглядеть легким. Или после стольких лет жизни им насрать на других. — Я прошла довольно близко на снижении. Тестовые кристаллы разрядились, а я отделалась незначительным магическим истощением. Пришлось отлететь далеко, к самому лагерю. Кристаллы здесь, — пегаска дернула бедром, отчего глухо звякнули упомянутые кристаллы в пристегнутой сумке. — Лететь? Без полетной магии? Принцесса, она врет! Ведь даже я… Вошедшая плавно раскрыла крылья. Во всю чайную комнату. Суставчатые настолько, что хоть анатомию изучай, эти слишком большие для пегаса конечности напряглись, слегка качнувшись и едва не сдув салфетки со столика. Ровные сразу после раскрытия, нелепо длинные, они почти уперлись подрезанными, склеенными внахлест и залакированными кончиками перьев в противоположные стены. Нет, конечно же, но всем так показалось, будто странная пони просто перегородила всю комнату. — Ты просто планировала? — догадалась Селестия. Пегаска с утвердительным поклоном упаковала переразвитые крылья по бокам. Жилистая и тонконогая, она не очень походила на мускулистую Дэш. Так легионер не слишком сходен со спортспони. — Кристаллы, ваше высочество, — напомнила гостья. — Если можешь, отдай вместе с сумкой. — Конечно, ваше высочество, — скрипнув странным летным комбинезоном, летунья ловко отстегнула сумку, привстав на мгновение на задние ноги, и почти передала ее принцессе, просто уронив в магический захват, ориентируясь по свечению. — Да, прежде, чем ты сможешь идти… Тебя разместили? Требуется ли помощь медиков? — Я уже остановилась в гостинице, ваше высочество, — снова аккуратно поклонилась странная гостья. — Благодарю за заботу. — Хорошо. Возможно, мне понадобится поговорить с тобой. Где тебя искать? — В «Сбитой Подкове», ваше высочество. Пусть спросят Бриттл Вэйв. — Клаудсдейлская зазнайка, — буркнула Рэйнбоу Дэш, когда странная длиннокрылая пегаска вышла. — Думаю, не стоит сердиться на тех, кто и так от рождения натерпелся от окружающих, — Селестия услышала бурчание, но продолжила знакомиться с содержимым сумки. — О, тут еще и фотографические пластины! Ну ладно, на досуге посмотрю повнимательней… Дорогая Рэйнбоу Дэш, ты же понимаешь, что пегасы с такими крыльями частенько подвергаются насмешкам из-за некоторой неуклюжести при взлете. Она просто такой родилась, и теперь, познакомившись с до сих пор печалящими меня нравами некоторых пегасов, ожидает неумных или злых шуток от любого пони. Даже от меня. — Принцесса, да она пользуется этим! Ну, что она такая! И может взлететь туда, куда нормальный пегас и не полезет! — Дэш, да ты никак завидуешь? — улыбнулась Селестия. Дэш опустила взгляд. Она не завидовала. Нет. Это… Вот вы, допустим, самый-самый пони в гонках на парусных лодках во всем каком-нибудь заливе. И спокойно выходите в море, когда другие опасаются. И лодка самая красивая и ухоженная. И еще что-нибудь. А потом мимо проходит пароход океанского класса. Просто спокойно проходит с ленивым гудком. Понимаете? Другой уровень. Просто другой уровень. Как Твайлайт, которая училась-училась колдовать, а потом — раз! — и она аликорн. И уже может перемагичить профессора в этой своей единорожьей школе, хотя всех профессорских заумных заклинаний и не знает. И годы, потраченные этим единорогом на изучение магии, перекрываются тем, что у одаренной ученицы внезапно появляются крылья. И все. Рэйнбоу Дэш всегда в таких случаях, когда кто-то что-то умел лучше, чем она, говорила, что это не круто по сравнению с полетами и Радужным Бумом. Но тут какая-то пришлая была лучше именно в полетах. Да, всего лишь в полетах на большой высоте и на громадные для пегаса расстояния. Но она была лучше самой Дэш. Потому что просто другой уровень. Солнечная принцесса не планировала такую шуточку, чтоб Верность почувствовала себя не никчемной, упаси Небо, а просто не самой-самой. Случайная импровизированная проверка, останется ли Дэш верна настолько, чтоб пересилить себя. Верность себе или делу? Про верность долгу как-то и упоминать не стоило… Да, это не задумывалось, оно получилось само. Но у аликорнов многое само получается. Вошла Луна. — Не все унесли? — Нет, что-то осталось, — Селестия улыбнулась. — И доброго вечера. — Доброго, сестра. Рада видеть Хранительниц во здравии телесном и душевном! — Луна оглядела стол. — А вставать и кланяться не обязательно, мы не в Тронном зале. То ли спросонок Луна туговато соображала, то ли научилась от сестры, но не вставать и не кланяться она разрешила, когда уже Дэш и Эппл Джек загрохотали отодвигаемыми стульями. Пинки и Твайлайт нелепо зависли, как будто в общественном туалете присесть испугались, Флаттершай стекла на пол и зажмурилась, а Рэрити, уже совершив положенные телодвижения, взглядом предложила Ночной принцессе подвинуть стул. Не по этикету, но подобное допускалось. Луна изобразило лицом такое, будто разрешала нечто не очень приличное и муху сгоняла одновременно. Стул ей Рэрити подвинула, при помощи салфетки подала тарелку и приборы. — Мисс Рэрити Даймонд? Ныне вам разрешается подавать испрашиваемое Нами силой магии, — холодно сообщила Луна. — Сядьте же и разделите трапезу Нашу хотя бы чаем, ежели насытились прежде Нашего появления. Рэрити снова поклонилась и тихо заняла свое место. Все молчали. Кто неловко, а кто и с намеком. Селестия смаковала ситуацию, упомянутая мисс Даймонд не подавала вида, что рада такому холодноватому доверию принцессы Луны, а остальные… Ночная принцесса не упустила возможность выставить креатур сестры в нелепом виде. — Итак? — фаршированные икрой яйца остались почти целыми, для пони это было как-то слишком, но не для аликорна, что Луна и показала одновременно с вопросом. — Э-э-э… Принцесса Луна, мы подозреваем, что в Клюгетауне обосновались чейнджлинги! — совладала с собой Твайлайт, непроизвольно возвращаясь взглядом к неприятному кушанью. — Возможно. Ну, мы так думаем. — Отчеты, протоколы опроса жителей? — Луна мазнула бумажной толщины хрустящий хлебец сливочным маслом, звякнула ножиком, отрезая кусочек утиного яйца с насованными вместо желтка яйцами рыб (желток пошел на завитушки густого горчичного соуса), сделала паузу, прожевывая и оценивая степень посола. — Собственные наблюдения? — Н-нет… Устные свидетельства… — Эти пони хотя бы трезвые были? — Ночная принцесса попеременно нахмурилась в сторону чайника и Рэрити. Та, помогая себе магией, налила чай в чашку и обратно подвинула кивнувшей Луне. — Думаю, что да, — Твайлайт взглядом поискала поддержки у подруг. — Луна, полагаю, подозрения не были беспочвенными, раз сработали Элементы, — Селестия своим странным нечитаемым взором окинула сестру. — Какие-то перевертыши вполне могли там прятаться, на самой окраине Эквестрии. — За окраиной, — без эмоций поправила Луна, расправляясь с остатками яйца и несколько недоуменно рассматривая сиротливо прячущиеся под довольно большой сверкающей серебром крышкой спагетти. — Хм… Ну, если всемером их ели… Но все равно, такую бадью? Мисс Даймонд, будьте так добры, пролевитируйте соусник. — Приказать, чтоб доставили еще? — Селестия позволила намек на улыбку, проигнорировав замечание сестры про окраину. — Столько же? — Нет, здесь достаточно. Тем более, для меня это аналог завтрака, много не съем… И Элементы изгнали чейнджлингов? Или что? — Это выяснится довольно скоро, — несколько напряженно сказала Селестия. — Еще чаю? Салатик? Выпечку? — Салат, пожалуйста, — Луна задумалась. — Ты снова послала туда «Волю»? — Да. — Хорошо. Там сейчас кто? — Фэнси Пэнтс, Гвардия и несколько твоих. — Советую воспользоваться заклинанием драконьей почты и послать письмо с инструкциями, чтоб поискали следы пони вдоль леса, — «насоветовала» Луна, с виду правильно. — Пока это невозможно, — с ноткой недовольства пояснила Солнечная принцесса. Угу. Только такого «совета» и не хватало, чтобы начать объяснять Шестерке, что вне локуса письмо можно отправить только аликорну. И то не всякому и не сильно далеко. А их, как бы, что всяких, что не очень всяких, мало. А еще придется как-то выкручиваться, какого сена кое-кто объявляет территорией Эквестрии земли вне локуса Принцесс. Нет, так или иначе, Шестерка проглотит любой вариант внешнеполитического произвола, но Эппл Джек… И беленькая пони из рода Даймонд… Ладно, если просто подумают, а то ведь ляпнут где-нибудь. — Ну хорошо, — Луна взялась за сахарницу. — Сестра, ты хотела обсудить что-то без меня? — Нет. С тобой. И если все наелись… Ты ведь отпустишь Рэрити? — Да. Мисс Даймонд, Мы довольны и дозволяем удалиться… Рэрити встала и поклонилась в который раз за этот день. За ней поспешили остальные. Твайлайт вовремя спохватилась и превратила поклон в глубокий кивок. — Идите, мои маленькие пони, вас проводят. Билеты до Понивиля уже куплены, завтра отправитесь домой, а пока советую заночевать в выделенных вам покоях, дабы отдохнуть с дороги.***
— А если они опять наворотили какого-то непотребства? — Луна внимательно посмотрела на сестру. — Мы пока не знаем. — Пока. Ну как, Тия, будешь сообщать своей ученице про все странные и неожиданные эффекты этих аляповатых украшений? Как бы, пора уже. — Повторюсь, что мы не знаем, что там было. И как сработали Элементы. Пусть едет домой, в Замок Дружбы. Спайк уже заждался. — Угу. Рэрити он заждался. Как, впрочем, и ее кошка. — Кошки больше привязаны к дому, а не к хозяйке. — А дракончики? Импринтинг должен был сработать на Твай… Но я ведь тогда на луне была, подробностей не знаю. — Не твоего уровня шуточки, а? — Ладно тебе. Но если Элементы и вправду выстрелили криво? Разрушить город, где умеют придумывать дирижабли… Это сильно. Как раз то, что нам надо! С грифонами-то! И регулярно дуреющими лосями! — Не думаю, что городок так уж пострадал. Но если и впрямь, мы что-нибудь придумаем. — Что? Попросишь ее высочество принцессу Твайлайт Спаркл рассчитать силовой набор? Рогом… — Мало ли… Кстати, мне и самой интересно, справилась бы она или нет? — Ну вот и пошути в своем стиле. — Хм… Это будет хорошим уроком Дружбы. Но только в том случае, если ты, сестра, окажешься права. — Пожалуй, четвертый раз за эту зиму мне хочется ошибаться. — Напомни первые три… — Подозрение, что Элементы опасны. И особенно — для Хранительниц. — Пока позволь не согласиться. Далее? — Аримаспи и секты в приморских городах как-то связаны. — И тут не соглашусь. — Сталлионград не простит. — Если честно, мне уже все равно. Надо познакомить тебя с докладами и отчетами дипломатов… И я по-прежнему считаю, что была вынуждена пойти на такое. — Ружье помнишь? — И что? Не слишком удачная последняя разработка с Падения, которую попытались обратить в деньги. Револьверные ружья твоих легионеров ничуть не хуже, сама же слышала. — Знаешь, сестрица, мне внезапно очень захотелось вытащить твою белую задницу на стрельбище. Истребуем ружья, патроны… И побабахаем. Если что, синяк залечишь. Как тебе такие планы на выходные? — У нас нет выходных, сама знаешь… — Ничего, мы даже не на весь день. Я распоряжусь. — Луна! — Тия, я вполне серьезно. Развлечемся и заодно выясним, что там и где удобнее. И дешевле. — Я… Я подумаю.***
Приступ начался внезапно. Слепота, тахикардия и чувство, что задыхаешься. Найт Спирит, которая хотела сказать Белкину что-то неприятное, припомнив разговор на башне, испугалась и позвала королеву. — Копия? Живой? — Пока да. — Все еще в дурке? — Нет, выписали… Сматываюсь к побережью. И ты теряешься. — Плохо, если теряюсь. С проекциями завязать придется. Слушай, что может быть недостающими узлами для дерева дробной размерности, если в узлах проставить случаи ментального заражения? — Это ты там у себя Петровичу шабашку делаешь? — Угу. Кстати, коэффициенты комплексные. Вот что это может быть? — Что угодно. Хоть сам Баобаб Дружбы отсюда к вам прорастает. Чем тебе не дерево? Но я не смогу проверить. — Ты там как вообще? — Все бы ничего, но… Компьютера не хватает. А уж про интернет вообще молчу. Я тут без него как дайвер в пустыне. Нелеп и смешон. — Да уж… Ладно, меня опять будят, пока не сдох. Не исчезай там. — Как Рыська? Надеюсь, ты ей не говорил? — Пока нет… Хотел, но секретность… — Не говори. И… — Все, до связи. Мне уже что-то совсем поганое влили, просыпаюсь. — Что? — белкопес ошалело крутил головой. — Тебя надо спросить, какого сена тут происходит, — мрачно отозвалась Кризалис. — Упал, дыхание редкое, что-то шепчет… Глаза под веками бегают… — Я… Что-то странное было, — Валентин покосился на испуганную Спирит. — Не уверен, что готов рассказать. — Хм… В каюте расскажешь. И я кое-что расскажу. — Ладно. — Вставай потихоньку. Давай, помогу, — Кризалис протянула переднюю ногу. Словно руку. Белкин не стал корчить из себя крутого. Отметил в который раз силу пони и способность непривычно выворачивать суставы. Впрочем, для кого непривычно? Для земной лошади или наблюдающего это действие белкопса? Пескоход качнуло, будто проехался по большой пологой яме. — Где мы? — Скоро будем на месте. Где-то к полудню. И это, я тебя за руль больше не пущу с такими обмороками, понял? — Да уж, симптоматика нехорошая. — Все хотела спросить, а как ты эквестрийский выучил? Да еще с большим количеством медицинских терминов? Тебя ведь какой-то врач заколдовывал? Но ты странно антимагичен… Или заклинание из-за этого криво и легло? — Врач. А почему криво? — Ты не очень-то демонстрируешь дружелюбие. Я бы сказала, вообще идешь поперек всего. Или ты там был бешеным разбойником, а тут хоть на разумного стал похож? — Нет. Там я был программистом. Думающие машины. Ну, по сути, это электрические арифмометры неимоверной сложности. А вот заклинание было каким-то нестандартным. Не тем, которым иммигрантов и гостей обрабатывают. Подозреваю, тот единорог теперь, видя школьников, думает, что это не просто жеребята, а экземпляры класса… Да, шутка неудачная, — Валентин посмотрел на нехорошо сопящую королеву чейнджлингов. Раздражает непонятный профессиональный юмор? — Белкин… Ты совсем больной? Это заклинание опасно! Ты вообще умереть мог! Стоило то сохранение особенностей мышления такого риска?! — Ну, я и умер, можно сказать. Здесь. Потом спроецировался повторно. И да, риск был оправдан. А некий Годрик Пфайль посчитал, что и смерть оправдана. А он-то умирал по-настоящему… — Прости… Я как-то уже начала забывать, что у существ вокруг меня просто может не хватить времени исправить такое… Да и аликорну хватит ли времени? Даже не представляю, как бы отреагировала сама, если бы кто-то так нагадил мне в мозг… Хотя, те, кто сделал аликорна из той Кризалис, расплатились хорошо. Дошли до каюты. — Ты бы полежал, — Кризалис кивнула на кровать. — Вались прямо так. — Думаешь? — Белкин аккуратно лег. По пескоходу он шастал босиком, пряча ботинки в ящик для разных ботов и накопытников Криськи. — Ну, что у тебя приключилось? — Крис, тот настоящий Валентин Белкин попытался спроецироваться. Но почему-то у него получается только сказать мне пару фраз. На всякий случай, ты бы поведала мне, о чем я должен спрашивать свой оригинал в первую очередь… — Спасибо, но парой фраз тут не обойдешься, — Кризалис усмехнулась и уселась на кровать у Валентина в ногах. — Что от тебя Найт Спирит хотела-то? — Думаю, по лицу мне настучать она хотела. За Бастион. — За жестокость? — Не совсем. Я там про нее и про Скоупа подумал плохо. Вслух. Ну, я всерьез подумал, будто они остались проконтролировать, что я точно умру. Кризалис молчала. Потом заговорила: — Белкин, я понимаю, что застрять в чуждом мире и врагу не пожелаешь… И пони тебе попадались не самые лучшие. Так? — Да. Я был вынужден внезапно убегать даже от старшеклассницы. — А она-то чем тебя напугала? Повернулась и хвост задрала? — Криська шутит, но как-то так. — Я подозревал, что она хотела попасться со мной на глаза местным пьяным жеребчикам. Типа, чтобы эти придурки бросились спасать ту… как уж ее… Клементин от непонятного алмазного пса. Ну, в расчете, что меня искалечат или вообще убьют. А потом они все вместе пошарят в снятой мной комнате на предмет… разных предметов. — Н-да-а-а… Ты хоть просто убежал? — Да. Не трогал никого. Оружием не угрожал. — Я про другое. Ты ведь не ляпнул все это школьнице? — И что? Она теперь будет лучше притворяться со следующим чужаком? Из-за того, что ее рассекретили? — Валентин приподнялся на локтях и посмотрел на Кризалис. — Странные у тебя эмоции… Недоумение, любопытство… Еще настороженность и ожидание чего-то плохого, — королева перевертышей так и не ответила, почему нельзя было говорить той поньке, что ее гнилая задумка не сработала. — Слушай, а ты хоть что-то еще чувствуешь? Что-нибудь теплое? «Пока не обоссался, чтоб теплое чувствовать», — хотел сказать Белкин, но неожиданно для себя выдал: — Ничего я больше не чувствую. Одну только ненависть. Кризалис странно посмотрела на белкопса. — Крис… Прости, но это правда. Я не умею ожидать хоть чего-то хорошего. — И какой подлости ты ждешь от меня? — Ты правительница. Королева. И не имеешь права на привязанности и какую-то принципиальную честность, если это непосредственно угрожает твоему народу. И я боюсь, что ты забудешь предупредить меня, когда и при каких обстоятельствах решишь меня израсходовать. И особенно отвратительно ожидать такого после того, как ты зачем-то дважды спасала мне жизнь. Я в долгу у тебя, а вынужден ждать… решения в интересах народа. Ты ведь предупредишь? Или как? — Я предупрежу. Это обещать могу, — Кризалис говорит тихо, уставившись в стенку каюты. — Мне стоит уйти… Дальние ячейки свободны. — Нет, лежи. Ты все правильно говоришь. Такие вот правильные гадости. Просто иногда очень хочется понимания. Не жалости, а понимания… И я бы попросила тебя не напоминать мне о моем долге лишний раз. И вот тебе тема для размышлений: а скольких чейнджлингов я готова послать на смерть ради тебя? И почему? — Кризалис как-то по-человечески опустилась на кровать, закидывая передние ноги за голову. «Локти» у нее сильно не торчали, анатомия пони здесь напоминала таковую у земных животных, хотя и со странностями в суставах. — Я не знаю… — Вот и подумай. И подвинься. — Крис, ты не очень обиделась? — Очень, — с предвкушающим намеком ответила эта лошадь. — Пожалуй, я тоже подумаю, что с тобой за это сделать… Не дергайся и не измысливай про меня разные непотребства! Рано пока. Да что они там, специально по оврагам ездят?! Зашипели пневматические тормоза песчаного транспорта. Мигнуло освещение. В глубине машинного отделения фыркнул клапан.***
— Прикажи погасить свет! Крис, пожалуйста! — я уже догадываюсь, что там, за лобовым стеклом пескохода. То, что сгубило экспедиции пони и грифонов в эти земли. Даже кирины не «были здесь», как они, по разговорам перевертышей, любят заявлять. — Слышали? Выключайте освещение, — Кризалис поворачивается ко мне. — Фары тоже? Мы сидим в темноте и почти в тишине. Наблюдаем. Что там? Рой ядовитых насекомых? Бешеные саблезубые зайцы? Доисторический трехэтажный «кенгуру» с экскаваторным хавальником? Спонтанная смертельная магия? Вроде, ничего подобного в Клюгетауне не замечали. Вздыхает двигатель, иногда фыркают клапаны, выводя лишний воздух из цилиндров. Там и так просачивается через уплотнения поршней, но клапаны присутствуют. Стирлинг без высокого давления в цилиндрах маломощен. За окном — стоячая утренняя хмарь. Уходить в сторону песков опасно, могут заметить пегасы. Да и Криськина заимка располагается, как ни странно, в лесу. В этом перекореженном Пайн-Нидл-Барренс, в полусотне километров от юго-восточного берега. С берега, вроде бы, в хорошую погоду видна гора Арис на вулканическом острове. — Оно? — киваю на пейзаж, в котором скользит нечто перекрученное. Но теперь вовсе не призрачное. Щупальца и хлысты с крючьями, наборы черных бусин глаз, словно выстроенные в группки капли жидкости на ядовитом грибе. Это нечто фрагментарно исчезает и появляется, выворачивается само из себя, напоминая визуализированную многомерную математику в цветах воспаленной плоти на экране компьютера. Пилы растущих где попало зубов пересекают гротескные морды и лица, на мгновение проступающие на поверхности, шевелится червивая бахрома. У воплощенной нечистоты есть дыхательные щели меж кольцевыми ребрами и многосуставчатые произвольно изгибающиеся опорные конечности. Суставов в «ногах» столько, что самих костей между ними словно и нет. Смотреть на все это тошно. Нет, не фигура речи. Я всерьез. — Небо пречистое, высокое… Единственно уповаем… Я не знаю, кто пытается молиться, рулевой Ронг Степ, увязавшаяся за королевой Найт Спирит или заведующая оружейной комнатой понька-перевертыш с забавным именем Хелицера. Сама Криська молчит. — Приказывай всем покинуть рубку, — шепчу этой растопыревшей в испуге крылья лошади, — только тихо. Гадость перетекает куда-то в туман, Криська поворачивается, словно видит эту хуйню сквозь стены транспорта. Что-то щелкает в топке, и с шорохом и непонятным едва слышным хрустальным хрустом чем-то проводят по стенке. Чейнджлинги замирают у двери, беззвучно плачет от ужаса Спирит. — Огонь, — выдыхает Кризалис. — Его привлекает огонь? — Файеры? — приходит мысль. Тихо ломимся в оружейку. Хелицера не может попасть болтающимся на цепочке у нее на шее ключом в замок. — Без магии! — шепотом уточняет Криська. Тусклые лампочки выхватывают ряд револьверных ружей. А вот и парочка тех самых, из Бастиона. Хелицера достает из ящика огромные «спички», я беру четыре штуки. Как мы оказываемся на крыше пескохода, я не помню. Помню только страх, превращающий мышцы в кисель. И холод палубы. Я как последний дурак не обулся. Вот сейчас придется покидать разломанный чудищем пескоход, и капец ногам. — Где оно? — шепчу по-русски. — Хуй его знает, — оглядывается аликорн. — Ушло? Я зажигаю файер, скрутив и сдернув плотный лакированный колпачок. Сразу же закидываю эту штуковину, рисующую огоньком в воздухе спиральную кривую, в лысоватые кроны сосенок, что пониже и поближе. Пиротехническое изделие ударяется о ствол, пару раз кувыркается, разгораясь в целый фонтан искр… И тенью прошивает пространство бесформенная туша. Ног у нее, блядь, три с половиной, что ли… Какая-то не совсем осесимметричная, словно изуродованная морская звезда. Один из хлыстов, не задевая ветки, проходит сквозь крону и обдирает ударом ствол. Это невозможно, но… У твари свои отношения с пространством. — Зажги и подкинь, — командует Криська. Я «скручиваю башку» еще на одном цилиндре. Кидаю вверх. Эта кобылень звякает рогом, и файер улетает как уфигаченный огромной теннисной ракеткой. Даже звук какой-то есть, как от ударившегося в синтетические нити предмета. — Второй! Зажигаю и кидаю второй. На самом деле это третий. Снова «звяк», и пиротехника стартует за предыдущей, но еще дальше. И последняя «спичка» улетает на кочку посреди крохотного болотца, что едва угадывается в тумане. Нехотя дымит влажная травяная гниль, занимаясь от порохового состава с какой-то металлической добавкой. И болотце взрывается грязным фонтаном. Проявившаяся пакость теряется, хлещет отростками, срубая тонкие мертвые стволики деревьев. Молча. Исчезает и снова проявляется, расплескивая болотную жижу. Потом с каким-то вздохом вспыхивает болотный газ, слегка обдавая пламенем монстра. Мерзость как будто не замечает, что местами горит, но проявления после «мерцания» все реже. Кризалис отходит от меня, что-то колдует, но потустороннее нечто на сей раз ушло, оставив только грязь и быстро рассеивающийся дым. Молча спускаемся в нутро пескохода, Криська хуфами, а не магией, запирает дверь. Ей никак не ухватиться, приходится помогать. — По местам! Немедленное отправление! — голос напуганной королевы жалок. Впрочем, мой, небось, не лучше. — Белкин! — Кризалис поворачивается ко мне. — Что это было? Это ведь не та дрянь, что в Бэдлэндс… Я рассказывала? Я мотаю головой. Потом, оглядев суету в рубке и схватившись за традиционное для понячьих кухонь «перильце», выдавливаю: — У нас там один писатель жил… Вот у него нечто подобное и мелькало. — Как это у вас называлось-то? — Кризалис нервно усмехается. — Это мелькающее? Пескоход трогается. Нам теперь пора сворачивать южнее, через лес по едва различимой среди кривых сосен «дороге». — Великий Древний, — почти шучу я в ответ, замечая, как теряют чувствительность ноги.***
Приклад у ружья почти не регулировался, как тот бэтпони и говорил. Селестии было несколько неудобно, а Луна, имея меньший рост и, соответственно, длину конечностей, приноровилась неплохо стрелять по металлическому хламу, бывшему ранее деталями доспехов. Попадала, хоть и не каждый раз. А вот Селестия как-то пока не блистала. — Сестрица, ты так и будешь моргать при выстреле? — Признаться, эта штука меня немного пугает, — Селестия тщательно целилась, помогая себе магией, но результаты все равно были скромные. — Теперь ты понимаешь, что внимательный и непрестанный контроль за пороховым оружием просто необходим? Смотри, я попала! — Положи ружье стволом к мишеням, — Луна чуть подалась вперед и телекинезом зацепила грифоний шлем. Солнечная принцесса вняла совету и аккуратно положила оружие. С облегчением встала на все четыре ноги, поднявшись с гимнастического мата. Лежать на холодном грунте было бы совсем некомфортно. Если Луна стреляла и лежа, и сидя, и по-легионерски стоя на задних ногах, то ее сестра освоила только первые два варианта. Луна уже тихонько намекнула, что кое-кому позаниматься надо. Ответом был фырк. Шлем оказался пробит в паре уязвимых мест и нес несколько глубоких отметин от крупной дроби. — Ну как ощущения? Кстати, ты вполне могла бы показать неплохой результат, если попрактикуешься. — Сомневаюсь, что мне это пригодится. — Мало ли. А по поводу контроля, — Луна усмехнулась, — пожалуй, даже соглашусь. Но мне кажется, ты не уловила разницу между просто ружьем и этой поделкой. Позволишь немного покомандовать твоими? — Это будет интересно, — Селестия звякнула рогом, подзывая гвардейца и указывая взглядом на сестру. — Ответствуй, страж сестры Нашей, совладаешь ли с оружием сим? — Ночная принцесса подала ружье. Не телекинезом на этот раз. — Да, ваше высочество! Селька, конечно, любительница оградить пони от «лишних» знаний, но Гвардию ознакомить с новой игрушкой успела. И когда только? Луна задумалась, пока магией расставляла импровизированные мишени. — Ваше высочество, — гвардеец встал смирно, — осмелюсь просить еще несколько мишеней. — Вот как? — Луна зажгла рог и быстро сляпала из песка и снега несколько блямб размером со старый щит. Гвардеец посмотрел на мишени, повернулся к маячившему рядом «инструктору», который объяснял аликорнам правила обращения с оружием, для удобства чего был принесен еще и старый столик из казармы. — Сэр, необходима дополнительная обойма. Инструктор, еще один белый единорог, отцепил обойму от второго такого же ружья, шагнул в сторону и скомандовал: — Зарядить оружие! Гвардеец, сверкнув на солнышке поздней зимы шлемом «под золото», споро зарядил обе обоймы патронами из коробки, предварительно вытряхнув пахнущие серой и гарью гильзы на стол и аккуратно сдвинув их в кучку. Магией себе почти не помогал, все хуфами, из-за чего пришлось присесть. Луна подумала, что в современной моде перетягивать хвост посередине черной лентой есть своя привлекательность. А белый жеребец вставил одну обойму в ружье, а вторую сунул за край кирасы. Вышел на позицию. — К стрельбе готов! — Приступить к упражнению! Шесть выстрелов к ряду. Прицеливание быстрое, с пружинистым шагом вправо-влево на задних ногах. Шлемы, умбоны и какие-то непонятные бронированные гульфики бренчат и катятся. Замена обоймы, во время которой едва успеваешь понять, как звенит в ушах от грохота стрельбы, и еще шесть выстрелов. Снежно-песчаные мишени крошатся и разваливаются от попаданий. Да, не всегда в центр, но задеты все. — Стрельбу закончил! — железка извлекается из ружья одновременно с докладом. — Оружие к осмотру! — пони-инструктор вышел к огневому рубежу и вгляделся. — Чисто… Селестия догадывалась, что так можно. Наверно. Но скорость неприятно впечатлила. Можно не успеть выставить щит и, следовательно, хорошенько получить. Как бы не насмерть. Всплыли воспоминания о переговорах с грифонами. Тогда Селестия обрушила своей магией стену замка, предварительно расправившись с сильно досаждавшими пушками и потеряв кучу гвардейцев, и остановилась. У нее вдруг оказался очень тяжело ранен еще один гвардеец. Пулей. С почти запредельного для ружья расстояния. Собственно, если бы не магия аликорна, ранение было бы летальным. И Принцесса остановилась. Предложение перемирия противник воспринял настороженно, но с неким хорошо скрываемым облегчением. Гриффонстоун далеко, а здешние дела в свете кое-чьей избыточной самостоятельности могут закончиться разрушенным замком и кучей мертвых птицекошек. Но столица, конечно же, отреагировала, хоть и резковато. А Селестия еще раз напомнила, что она аликорн. После взаимных угроз, собственно, начались переговоры. На оных переговорах представители Гриффонстоуна согласились не отмазывать разбойников, не вводить внезапных пошлин для путешествующих по рельсовому пути, не… Много там было этих «не». Селестия же обещала не появляться без приглашения на землях грифонов. Она была вынуждена пообещать. Выточенная из целой трубки гильза продемонстрированного патрона как-то располагала к сговорчивости. Размер остроконечной пули тоже внушал, правда, не калибром, а длиной. И Селестия вняла таким доводам. Правда, ведь можно послать Хранительниц, и Музыка Гармонии заиграет во многих головах, зачем же воевать и так рисковать собственным крупом? Пробный визит Шестерки, к сожалению, разочаровал, но разве нельзя послать Хранительниц в гости к птицекошкам еще раз? И еще? Но грифоны подождут, а самовзводные ружья… А ружья уже здесь. — Сестра, эти вещи не просто опасны. Они опасны для нас. — Ага, про маленьких пони уже не говорим? — Луна ухмыльнулась. — Да, это опасная вещь. Но так и твою ученицу можно посчитать «опасной вещью». Как ты посчитала меня, сестрица. Не желая даже выслушать. Впрочем, тогда я была не в себе, сознаюсь. Да и не смогла бы я объяснить пони про Вечную Ночь. Сама не понимаю до сих пор, зачем Найтмер Мун собиралась лишить Эквестрию… Нет, не солнца. А того естественного полога, что защищает нас от вида настоящего ночного неба. Защищает от безумия. Ведь там, где магия эфирна и так редка, ничего толком и нет, кроме ядовитого света и невообразимых расстояний, измеряемых в числах, которым даже астрологи киринов не придумали названия. И что такое Принцессы пред настоящей Вечностью? И как наши пони смогут стоять на клочке материи посреди Бездны? А ведь Эквус и покажется этим клочком. Я хорошо помню, каково это, один на один с чудовищным небом. Я тысячу лет пыталась не смотреть в Бездну. Тысячу лет. И черное небо смотрело на меня. В меня. Пони до сих пор верят, что я двигаю звезды. Эх, знали бы они, что такое каждая звезда! Даже Дискорд замолкает, а потом меняет тему разговора, когда речь заходит о звездах. О том, как пламя хаоса упорядочивает само себя. И мы совершенно не представляем, что там может так гореть. Впору вспоминать древних мыслителей, считавших огонь не процессом, а неким первоэлементом. И сколько еще продлится неведение пони? И зачем? И как объяснить сестре, что ее пони, которые для нее как дети, рождаются и старятся поколение за поколением, отравленные «счастьем» спокойствия, даруемого незнанием? — Луна, вот Твайлайт тебе чем не угодила? — усталый вопрос Селестии вернул к… реальности? Какой реальности? — Склонностью к одержимости любой внезапной идейкой? Или тем, что она одна из Шести? — Луна посмотрела на расстрелянные мишени и понизила голос. — Не возмущайся. И вот тебе еще тема для размышлений, пока ты не начала запрещать и прятать направо и налево. Как думаешь, можно ли под малый патрон сделать небольшую картечницу? Чтоб обычный пони мог справиться? — Луна! — Селестия огляделась. Нет, только гвардейцы. Эти не ляпнут где-нибудь. А в представлении Селестии уже скалилась злобная зебра с помесью ружья и будильника в хуфах. — Да я уж сколько лет Луна… Итак, ныне Мы выяснили, что некие негодные пони изготовили ружья самовзводные числом премногим для продажи тайной! — Ой, не ори так! — Селестия вздохнула. — Иначе «негодные пони» услышат даже в Ванхувере и разбегутся или попрячутся. Ищи их потом. — Полагаю, если Ночная Стража и Гвардия сосредоточатся на поиске «ремесленников» и их покупателей, то преступники, устроившее такое в Бастионе, найдутся сами собой. — Я подумаю…***
— Извините, это как-то не очень прозвучит, но вы когда освободитесь? — Упс… Мисс… Лайт? — Лайт Сэнд. Я еще раз извиняюсь, но это не приглашение на свидание. Просто… — Вы явно плохого мнения о пегасах и о ситуации с соотношением полов, — Силк Винг усмехнулся. — Что-то случилось? — Помните, я рассказывала вам… Ну… — Вы про ту помесь белки, мантикоры и алмазного пса? — Д-да… Не подумайте, что это какой-то нездоровый интерес… — Послушайте, мисс Сэнд… — Сэнди. — А? Хорошо, Сэнди, — Силк Винг дернул крылом и странно сгримасничал до желваков на скулах. — Я, как уже намекал в тот раз, весьма обязан этому существу и не хотел бы… — Я просто волнуюсь, понимаете? — Сэнди почувствовала, как у нее задрожали губы, а на глазах навернулись слезы. — Я очень за него волнуюсь. И тут еще такое произошло… Такое… Вы бывали в Балтимэйре? — Бывал. Все больше на железнодорожной станции, но бывал. И что? Сэнди мялась. Потом сформулировала мысль: — Я готова рассказать вам в присутствии доктора Чипа Ресепи, почему так волнуюсь за того пса. — А он пес? Или еще кто? — У доктора. — Хм… А почему вы не заявите в Гвардию? — А вы? — Мой случай как-то плохо соотносится с Магией Дружбы. Гвардия не поймет, — пегаса ощутимо передернуло. — Мой случай тоже идет вразрез с внутренней политикой. — А если обратиться к Ночной Страже? Негласный поиск — их профиль. — Нет уж. Впрочем, давайте встретимся у доктора. Или у меня. Но лучше у доктора, если он согласится. — Почему именно у доктора? И как-то вы без него этот вопрос решаете… — Соседи. Если некая Лайт Сэнд поперлась к доктору Ресепи, это просто сплетня про срамную болезнь или застуженную во время очередной поездки дырку. Не более того. А вот если доктор с каким-то пегасом тащатся к Лайт Сэнд, это, извините, уже что-то интересное! Необычное! — Слушайте, вы где такому научились? Подозрения пополам с бесстыдством… — Был тут один… И вы его знаете. Ну? — Договаривайтесь с доктором. И я все равно не представляю, чем смогу вам помочь. — Вы работаете на железной дороге. Вдруг кто-то видел выходящего из вагона неправильного алмазного пса? Пегас хмыкнул. Ага, из вагона. Скорей, из паровозной будки, раз Коал и впрямь решил взять двуногого в рейс. Но тогда Чарминг не сказал ничего, по-тихому с начальством договорился и укатил на паровозике. А теперь и Силк Винг промолчал. Он вообще изменился в последнее время, этот Силк Винг. Указы Сестер и политику не обсуждает, только ухмыляется недоверчиво. К пони стал относиться как-то настороженно. И отдалился от друзей. Но Сэнди этого не знала. Вот взгляд у этого Винга какой-то нехороший, это кобылка отметила. Как у Белкина. — Хорошо, я поспрашиваю. А вы договаривайтесь с доктором, — пегас, пока не наобещал лишнего, обошел Сэнди и поспешил по своим делам. Или домой. Взлетать не стал, что и ожидалось после неоднократного облета путей на десятки миль или срочной доставки какой-нибудь маленькой, но очень нужной хрени для паровоза.***
Единорог Бон Вояж, стыдно сказать, до сих пор жил почти у родителей. В смысле рядом расположенных домов. С общим заборчиком. Светло-серый камень особнячка смотрелся стильно. А сам особнячок размером не превышал иных домов с отделкой попроще, что уж там говорить про дома богатых деловых пони. Домик Бон Вояжа стоял впритык и сначала казался не то частью дома родителей, не то вспомогательной постройкой. Веранда, камень попроще, мореное дерево и фонарик со стеклянными стенками разной толщины. Нелепый, но рабочий, просто ставь свечу внутрь и зажигай. Бон Вояж раньше ставил надтреснутый магический кристалл, пока не украли, а переделать на электрическую лампу все хуфы не доходили. Но вообще, район был тихий и почти престижный. Высотные здания, в том числе и с огромной бетонной головой основателя города, были видны хорошо, а вот вантовый мост через канал оказался заслонен деловым центром. Вояж заскочил домой, чтоб забросить саквояжи (они парой вешались на специальные ремни и носились подобно седельным сумкам), и пошел к родителям. Вечерело, и мелькнула мыслишка, что ужин ради него устроят пораньше. — О! Господин Бон Вояж! Добрый вечер! Как путешествие? — Привет, Дэйли Хелп! Родители дома? — Хозяин дома, а у хозяйки ныне посещение маркета. Следует ли мне доложить о вашем визите? — единорожка странного бежевого окраса с кьютимаркой почему-то в виде вопросительного знака рассмеялась и уступила дорогу, пошире распахнув дверь. — Тетя Дэйли, вам еще не надоело строить из себя прислугу в доме обнищавших аристократов? — усмехнулся Вояж, проходя в дом. — Положение обязывает, — притворно вздохнула Дэйли. — Какое положение? Географическое? — Именно! Район с претензиями… Хотя, до домиков на Буковой Аллее нам, хвала Селестии, далеко. — Тьфу на них пять с половиной раз! — манерно высказался Бон Вояж. Дэйли Хелп фыркнула и сообщила: — Не знаю, что там и для чего накупила хозяйка, но ужин почти готов. Так что, моем ноги и лицо, юный господин, и идем к столу. — Скоро тридцать лет уж стукнет, а все юный… — Я вообще уж забыла, когда к вам устроилась, а все «старательная девочка, толк будет», — передразнила родителей Вояжа Дэйли. — Ты говорила, что окончила какие-то курсы после школы. — А что я еще могла окончить? Домоводство, основы делопроизводства, бытовая магия… Еще учет в лавке вести могу. Не тех кондиций моя семья, начиная с наследственности и заканчивая наследством, чтоб в Единорожью Школу идти. А на одном старании высот не достигнешь. Разве что, глубин. — Главное, чтоб эти глубины не в Тартаре были… А если честно, теть, половина моих знаний и умений в магии — твоя заслуга. Дэйли Хелп смущенно отвернулась, делая вид, что осматривает дом на наличие пыли. Пожилой единорог с седой бородкой и в халате отбросил газету и вскочил с кресла. — Бонька! Привет! Как сам, как поездка? — Привет, пап. Сам — хорошо, а вот поездочка… — Что? С оплатой проблемы? — Нет, скорее, непредвиденные траты. Думаю, надо немного передохнуть и поискать еще один заказ, только не на другой стороне Эквестрии. Сейчас рассказывать, или мать дождемся? — Да уж пора бы ей… — Сами-то как тут без меня? — Да как… Все те же дополнительные занятия по землеописанию, на которые ходит две пары пони со всей Филлидельфии. Я уж и книжку в издательство снес… — Ну, образуется. Гонорар-то выплатили? — Часть. Вторая часть — процент от продаж. Чувствую, дождемся одного бита и через год. — Ну, на подобную литературу спрос должен быть… — Сын, если ты еще раз сравнишь научно-популярную книгу с этим многосерийным туалетным чтивом про Дэринг Ду, я обижусь! — Не сравню. Хотя и не понимаю, почему тебе так не нравится юмористическая литература? Там же просто одна жемчужина за другой! Начиная с того, что автор меридианы с параллелями путает! — Ох, сын… Когда глупости и невежества слишком много, это уже не смешно. Но это так, старческое брюзжание. Покинувшая Бон Вояжа и его отца Лонг Вояжа единорожка Дэйли Хелп поспешила на шум открывающейся двери. Мать Бон Вояжа, тоже единорог, тоже светлой масти и с гривой и хвостом «под Селестию» (задрали уже всякие придурки, хоть перекрашивайся) вернулась с покупками. Даже не умывшись, Фэйри Травел прогалопировала в комнату, которую называла курительной, хотя ее муж не курил. — Ой, Бонюсечка вернулся! — Ма-а-ам! Взрослого жеребца Бонюсечкой обзываешь… А если бы я с какой кобылкой был? — И что? Кстати, ты когда сподобишься? — Я… Я не знаю. — Все ту Лайлек забыть не можешь? — Зато она, похоже, быстро смогла. Ну да ладно! — Бон Вояж несколько вымученно улыбнулся. — И чем же попотчуют усталого путника в сем доме? — Шедевр кухни далекой Пантеры, — встряла появившаяся с коробками в дверях Дэйли. — На их наречии звучит как «навалили-шри». А если серьезно, то легкий томатный суп со специями и кое-какое усовершенствованное грифонье блюдо.***
— Мам, пап… Вы мне доверяете? — Естественно! — Сынок, что за вопросы? Ты куда-то влип? — Нет, поездка была на удивление… законопослушной, что ли. И несколько бестолковой, — младший Вояж вздохнул, отодвинув тарелку (суп был хорош). — Просто я, как мне кажется, увидел лишнее. — Сын, если ты думаешь, что мы тут же бросимся ябедничать Селестии… — Ну, я так и понял. Если говорить о самом заказе, то все оказалось смешно: мы поймали каких-то школьниц, что портили рыбацкие сети из-за «спасения креветок». Никаких невменяемых вредителей там не было, как с теми фруктовыми вампирами. — И что? Тебе не заплатили? — мать почуяла скандал. — Заплатили, хотя и не полностью. Тут не придраться. А вот дальше… И перед этим… — Я могу выйти, если это какой-то секрет, — сказала Дэйли. — Это не секрет… И я ничего не подписывал и никому не обещал. Позаботься о жеребенке. — Тогда что там произошло? — отец задумался. — Как вы знаете, я сначала собирался в Додж-Джанкшн. Местную кукурузу повадились объедать какие-то непонятные хомяки. Там… не к столу. Но если коротко, то я справедливо получил свои деньги от благодарного и злорадного заказчика и сел на поезд до Ирвинда. Пришлось пересаживаться в Эпплузе. Пересел очень удачно, одно купе было свободно полностью. И… — Бонечка, что? — мать подалась вперед, через стол. — Вы знаете городок Хантерс? — Бон Вояж обвел всех нехорошим взглядом. — Так, большая деревня на краю леса… — Это куда недавно Легион на учения ездил, если верить газетам и слухам? — спросил отец. — И что? Несчастный случай? Какие-то пони пострадали? — Можно и так сказать. И у меня два варианта, — Бон Вояж зло усмехнулся. — Я могу промолчать и сделать вид, что все хорошо, а потом за мной придет Ночная Стража… После всего меня отпустят, так как вины на мне нет, но психически и телесно нездоровый единственный сын… Я не доверяю Принцессам. Нет, мама, это не глупое бунтарство. Я не бунтую, я прячусь! — А второй вариант? — сухо спросил Лонг Вояж. — Я советуюсь с вами. Все рассказываю. И Стража может прийти за всеми. — Дэйли, дорогая, неси уже чай, — вздохнула Фэйри Травел. — И мы послушаем. А что касается Ночной Стражи, Гвардии и всяких Легионов… Тем и отличается род Вояж от всех остальных, что всегда верно служил Эквестрии, но и куда сбежать при необходимости… — Да сынок, мы не воины, что уж тут. Зато отлично представляем, как Корона «договаривается» с витрангами, лосями, грифонами… Да хоть с морскими пони или яками! И как обычно готовы к разговору все перечисленные, — отец усмехнулся. — Одним секретом больше или меньше… Да и тот же Сиднейф не самый плохой город на свете. Это если Коломбак недостаточно далеко. — И кем мы там будем? В этом краю ядовитой живности? — А кем мы станем тут? Сын, ты же понимаешь, что не просто так наш род не многочислен как Эпплы, не знатен как Даймонды или Дримы… И не так богат как Койны или Ричи. Мы часто отдавали себя Короне. А Корона отдавала нас как плату за политическую выгоду… — Эпплы? Они из земных. Если я хорошо учился, то это, вроде как, был единственный клан земнопони, что присягнул Селестии… — Там очень давняя история. Еще до падения Луны. Клан Гнилое Яблочко… Но сейчас это не так важно. А важно, что путешественники и первопроходцы Эквестрии больше не нужны. И Принцессы не особо заплачут по нам. А вот на краю света… Сын, ты ведь не выбирался за пределы Эквестрии? — Пока нет, а что? — Пора бы уже и съездить куда-нибудь. — И что там такого? — Говоришь словно обычный пони, а не Вояж. А из «такого» там, пожалуй, небо. Я рассказывал.***
— Простите за выражения, но этот навоз начался еще в Додж-Сити. Какой-то на редкость неправильный алмазный пес попросил меня помочь задыхающемуся пегасу… — И? Ты ведь помог? — Да он бы и сам справился… Но я помог. Оттащили болезного к местному докторишке. — Что, недоучка в провинции? — Нет, специалист очень неплохой, насколько я могу судить, просто выглядит простовато, и методы у него… Но помогает же! — Тогда что не так? — Пострадавший сказал, что его пыталась убить магией пегаска. И не абы какая, а Хранительница. Флаттершай Бриз. — Пегаска? Магией? Может, это был чейнджлинг? — Насколько мне известно, чейнджлинги не умеют вызывать паралич дыхания приказом. Высосать эмоции и оставить жертву валяться в слезах и с нежеланием жить — могут. Впрочем, это и некоторые единороги… В общем, версия того пегаса кажется правдивой, так как… Угадайте, кто совершал доблестный поход в Бэдлэндс? И откуда? — Погоди, там же… Шестерка? В газетах еще писали. — Именно! А дальше оно и понеслось! Я разобрался с делами и сел на поезд до Эпплузы. Там местный шериф на станции прохаживается, мордой по сторонам водит. Пропал какой-то постоялец, комната оплачена, а самого нет. Я и значения не придал. А потом после Макинтош-Хиллс у самого края пустыни под паровоз попадает аримаспи. — Ох ты! Он не пострадал? — мать испуганно прижала хуфы к губам. — Он, как бы, немножко умер. Его хорошенько приложило локомотивом, с которым он побежал бодаться, не успев сломать стрелку. — Небо! Куда Принцессы смотрят?! — не сдержалась Дэйли. — Не знаю, — Вояж тяжело усмехнулся в который уже раз за вечер. — Аримаспи еще шевелился, но тут выскочил тот самый алмазный пес. Или не пес. Белку рожей напоминает. И хвост длинный. С кисточкой. Так вот, этот двуногий достает из карманов рабочего комбинезона пару каких-то «пистоле» под грифонью лапу и… Печально, но тут-то одноглазый козел и скончался. — Сынок, как ты можешь так?! — Мам, он ломал стрелку. Поезд мог слететь с пути! А в вагонах и жеребята ехали! — И что дальше? — отец спрашивает как-то задумчиво после неловкой паузы. — У аримаспи, оказывается, есть какая-то магия. То недоразумение в виде белки и собаки упало в обморок, просто посмотрев козлу в его глаз. Расстрелял с двух лап, прошел к локомотиву и свалился. Мне пришлось разместить хищника в своем купе. Он, как я понял, без билета на крыше товарного вагона ехал. — Сын, это смелый и благородный поступок, но ты не боялся… — Боялся. А вот он не боялся. Да такую тушу из пушки не сразу застрелишь! Опять пауза. — Он откуда взялся-то? Этот стрелок? — Лонг Вояж в свое время попутешествовал основательно, но описываемых сыном псов не встречал. С другой стороны, а мало ли всякого водится на Эквусе? Пес и пес, просто подвид другой. — Не знаю. А свои догадки пока оставлю при себе. Существо не может колдовать, но впитывает и меняет магию. Как черный кристалл. Характер — скверный и благородный одновременно. Хорошо говорит по-эквестрийски. Но вернемся к… Бон Вояж, едва не расплескав, отпил остывшего чая из дрожащей в хуфе чашки. — Все в порядке? — начала вставать Дэйли. — Да. Извините за такую слабость… Мы почти прибыли к Хантерс, когда это существо потащилось к начальнику поезда. И не напрасно. Кто-то неправильно перевел стрелку на станции. И… Знаете, как у пегасов проявляется магический крак? Ну, облезающие крылья, искажения черт лица, опухоли? Там нас ждало нечто похожее. И я не уверен, что те… измененные пони… Я не уверен… — Боник, успокойся! — вскочила мать. — Дэйли, неси капли! — Думаю, я уже наговорил тут на магическую коррекцию воспоминаний, если не на тюрьму… А вы наслушались на нее же! — Бон Вояж взглядом попросил еще чаю, чтоб запить привкус настойки. — А ты думал, почему Селестия путешественников не любит? Они приносят не только новое знание, но и чужую правду. Рассказывай дальше, — отец тоже встал. — Только погоди, я за халатом схожу, а то зябко что-то. Нет, Дэйли, отопление, думаю, в порядке. Бон Вояж успел сделать еще пару глотков и даже ковырнул ложечкой купленное матерью пирожное, когда вернулся в халате отец. Зубами по-простонародному дернул пробку из принесенной бутылки. — В чай. По ложечке. Вместо капель. Фэйри, не возражай! А ты рассказывай! — Одно из… То, что раньше было пони… Оно бросилось на паровозную будку. Этими костями вместо крыльев пробило дверь. Кто-то выстрелил. Прямо в голову этому ужасу. Наверно, тот пес. Он потом спрыгнул с паровоза и побежал к стрелке. Поезд едва катился. А они… Из темноты… Но он их всех… Уворачивался и стрелял. И та земнопони… Машинистка… Она помогла со стрелкой. И… Опять аримаспи. Белкин… Пса так звали. Валентин Белкин. Какое-то имечко как у грифоньего худородного риттера… Он опять посмотрел… А я понял, что смотреть нельзя… Дэйли, помните вы колдовали, чтоб курица лучше готовилась? — Э-э-э? Так это, вообще, для рыбы… Я просто другого заклинания не помню. — Неважно. Для аримаспи тоже подошло. — Как? Его магическая система должна была сбросить… — Я ему глаз сварил. Вслепую. «Смотрел» рогом. А слетевшее заклинание отвел на того пса. Меня теперь будут искать. — Так, успокойся! Что с твоим попутчиком? — Да ничего! Он как черный кристалл! Проблевался и пошел. — Вы оставили его там? — Нет. Я помог ему забраться в вагон. Доехали до Ирвинда. И буквально на следующий день прибывают Хранительницы. Мы расстались. Тот неправильный пес помог мне с заказом, я получил деньги и обменял их на дорожный чек. Купил место на кораблике. Я боюсь. Там были чейнджлинги. И они они могли сделать что-нибудь плохое. А я сбежал… И еще Хранительницы… Извините. Я, пожалуй, пойду к себе. — Уверен? — Да. И капли тоже заберу. Они ведь относительно безобидные? — Да, но зачем тебе? — Этой ночью мне лучше не видеть снов. Когда Бон Вояж ушел, единорог Лонг Вояж поправил халат, посмотрел на жену и давно ставшую своей дальнюю родственницу и произнес: — Если что, куда срываемся? — Ну уж не в Сиднейф! Край мира! — Орниттия? Это поближе. И тоже берег. — Ты еще в Мэйнилу предложи. На Филлиппинах. Чтоб еще и местные пони на эквестрийском не говорили! — Тогда Коломбак. Но жилье надо присматривать уже сейчас. — Там тоже жулик на жулике. А если в другую сторону шарика? — Куда? В Ааштетос не пустят, в Дженнифе надо родственников иметь, да и молятся там непонятно кому, а ты чуть что Сестер поминаешь. И ко всему… Я не доверяю местам, куда этот Легион может дойти по суше. Так что, Касафланка отпадает тоже. Тротсильвания? — Ты бы еще Грэйморн предложил… Такие расстояния, а податься некуда. — Мы родились на этой земле. Были здесь нужны. А теперь, мало того, что всерьез обсуждаем эмиграцию, хотя Бонька ничего такого не совершил, так еще и выясняем, что одна из Принцесс успела натоптаться грязными накопытниками почти повсюду, где не круп мира. — Подумай еще про Касафланку. Ну не дойдет твой Легион! Ног не хватит! — Доедут на поезде до входа в Тартар за Вайт-Тэйл-Вудс. А там берегом. Хотя… Ладно, я подумаю. Похоже, Касафланка подойдет. Вот только бежать оттуда, если что, будет уже некуда. Там единственное приличное место — Ромор. К киринам. Но идти через земли Зебрабве… — Знаешь, дорогой, я полагаю, торопиться не стоит. Нашего мальчика могли взять за круп уже много раз. И до сих пор ничего не произошло. А это значит, что Принцессам до нас дела нет. — Я мог бы написать в Кантерлот знакомым. Узнать обстановку. — Простите, что лезу, — Дэйли Хелп нахмурилась, — но почему ничего не слышно, никаких известий из того же Ирвинда? Хранительницы там были, а зачем? Новая принцесса знакомится с владениями? Но, чувствую, Селестия ее в ту же Касафланку и запихает, чтоб не на эквестрийцах править тренировалась. Тогда что это было? — Надо как-то узнать, применялись ли там Элементы. И для чего. Твайлайт Спаркл и одна могла съездить, если вся задача — заикаясь, наговорить чуши и что-нибудь сколдовать. Или показать, что Селестия не забыла своих пони, но немножко занята. Как с теми Играми в Кристальной, — задумался Лонг Вояж. — Там были не ее пони, как бы, — уточнила Дэйли. — Ладно, подумаем завтра, — решила Фэйри Травел. — А пока предлагаю сидеть на крупах ровно и не делать лишних телодвижений. Есть у меня одно подозрение, и если это правда, то никто про нашего Бонюсика там и не вспомнит. В прямом смысле.***
Бон Вояж проколобродил до раннего-раннего утра, пока усталость не взяла свое. Пугался любой тени. Электричество тратилось всю ночь. Не люстра, так торшеры и бра. Лишь бы не было темно. Хотя, какая разница, в темноте или при свете к нему вломится Ночная Стража? Лампа в торшере стала помигивать, пришлось выключить. Тогда и увидел, что ночь теряет насыщенность. Магический полог над Эквестрией не давал понять, в какой момент наступит рассвет, всегда это было внезапно и не всегда это было когда ожидалось. Селестия не делилась мыслями с подданными, как она составляет план рассветов. Без плана рассвет намекал, что там есть какая-то магия. У пони возникали лишние вопросы. Но — что-то было видно и так. И Бон Вояж решил, что можно поспать. Если честно, он боялся не уснуть. Уснул. Или, вернее сказать, забылся. Еще одна доза успокоительного и горячий душ не оставили ничего, кроме усталости на грани апатии, поэтому уснул. И ничего не снилось.
