Скромное начало апокалипсиса
7 июля 2021 г., 01:35
Примечания:
Вот оно и началось.
Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела. Откровение святого Иоанна Богослова
Древние были, есть и будут... Аль-Азиф
— Прорыв будет в каком-то дереве. Тут есть такое? — Иней в голове внезапна и оглушительна. — Что? — Есть… Пожалуйста, говори тише. И не управляй мной. — И не собиралась. Это неосознанно. А что случилось? — страшное существо, которое запросто перекрашивает себе гриву раз в две недели лютой воняющей нюхательной водой алхимией, слушает вместо музыки шум кузниц и мастерских и управляет большим самокатом с паровой машиной (вообще не паровой?), «отпустило» ноги Найтмер, но зато оглянулось. — Кокатрис. — Кто? — удивилась Иней. — Куролиск. — Никогда не видела. Поймать хочешь? — Скорее, прячусь. — Ты? — Иней не просто удивлена. Это уже недоверие и ирония. — Тебя это удивляет? Кокатрисы являются опаснейшими тварями из-за своей природной магии! — Да? А я думала, что опаснейшей тварью является искусственный микроорганизм, вызывающий смертельную болезнь и устойчивый к лекарствам… А этот куролиск чем опасен? — Парализует жертву взглядом. Эффект настолько сильный, что можешь успеть задохнуться, пока в себя приходишь. Если сможешь хоть куда-то там прийти. А вот эта тварь вполне добежит до тебя и разорвет тебе сосуды на шее. И будет хлебать кровь. Твой труп частично объест, а оставшееся использует для кладки, если дотащит. У него в слюне какая-то дрянь, чтоб сухое гниение вызывать. Такой вот источник тепла для яиц. — Да уж… А тебе-то чего бояться? — Иней снова частично перехватила управление и осмотрела призрачный хуф, повертев передней ногой. — Тебя тоже парализует? — Временно. На пару мгновений. И это очень больно. Куда ты смотришь? — Это не он? Найтмер бесшумно отпрыгнула в тень от стены. Силуэт огромной курицы с тянущимся на весу хвостом дракона вряд ли с чем-то спутаешь. — Найтмер? — Тихо… — А магией его? — вселяющееся в голову Найтмар существо напряженно предложило вариант. — Какой? Птичкой из мусора напугать? Погоди… Иней ждала, пока Найтмер закончит заклинание. Потом призрачная Лунная Пони выдохнула и мысленно сказала: — Кажется, ушел. Тварь действительно напоминала огромную, в метр ростом, мультяшную курицу с зубастым клювом и стереоскопическим зрением. Летать, во всяком случае высоко и продолжительно, гадина не умела, хотя перепончатые крылья вполне могли занести эту тварь на ветку дерева. — Он может причинить тебе вред? Ранить? — у Иней в голове опять замелькали какие-то картинки. Свои кокатрисы, но голенастые, чешуйчатые, с редкими хохолками и перьевой опушкой на кончиках хвостов. Летать не могли, но имели страшные когти на не совсем птичьих лапах. И, вроде, они все умерли так давно, что и облик их пришлось угадывать по отпечаткам от костей в камнях. — Нет. Просто очень больно от его взгляда, — Найтмер ответила, а сама подумала, как папоротник может превратиться в дерево. Это бывает? — Тут что? Витраж был? — взгляд снова перескочил. Нет, с этой гостьей в голове Найтмер точно сама не своя. — Тут их полно было. До сих пор крупные осколки найти можно. Зачарованное стекло, — Найтмер подняла не столько хуфом, сколько магией ближайший осколок. Ветра и влага сточили острые края и сделали стекляшку матовой, но в песок за тысячу лет кусочек витража не превратился. — Можешь сколоть край? Например, о камень? — попросила Иней. — Могу магией, — Найтмер Мун зажгла рог и отколола кусочек стекла. Иней опять перехватила управление, повертела стекляшку в хуфе и царапнула голый одеревенелый стебель плюща. — Острый. И прочный. — Ожидаемо. Что ты задумала? Сделать наконечник для копья? Так мне все равно придется смотреть на куролиска… — Как вариант. Можно для стрел, но я из лука стрелять почти не умею. Только из… э-э-э… Так что, с копьем сама думай. Мысленная картинка лезвия была отчетлива и понятна. Кривой вытянутый многогранник. Сколы на режущей кромке с одной стороны, а остальное обмотано веревкой. А вот какой-то упомянутый «автоматон» так и остался загадкой. Как и несерьезное воздушное ружье с нарезным стволом и пружиной. Впрочем, о ружьях Найтмер знала неимоверно мало, полагая это уменьшенным пушечным стволом из дерева и металлических обручей, что привязан к палке. Что-то такое было в ее время у киринов. — Обойдемся без веревки, — буркнула Найтмер и огляделась в поисках подходящего осколка. Уже было ясно, что поиграть в гляделки с этой пернатой дрянью придется. Магией удалось найти нужное в перегнившей куче листьев. Призрачная пони вздохнула и зажгла рог. Хруп! Хруп! Приходилось останавливаться и прислушиваться, не топочет ли та гипнокурица где поблизости. — Эта штука прочная? — Достаточно, — вторую кромку Найтмер решила не делать. На режущий край самодельного ножа было неприятно смотреть. — И что теперь? Направить магией эту штуку… Иней повертела в хуфе стеклянное лезвие. Как-то слишком уж умело повертела. — Не мешай, пожалуйста. «Ей так привычно?» — подумала Найтмер, когда ее очень мягко, как-то просяще заставили подняться на дыбы. Пара каких-то танцевальных па на задних ногах, болезненный хват лезвия хуфом и внезапный разворот. — Запоминай. Если меня вдруг парализует, попробуешь сама. — А если не выйдет? — замысел Иней стал понятен, но Найтмер все никак не могла поверить. — Попробуешь копье. Такая жертва считается? — Вполне. Если не убить на месте, а тяжело ранить… Смертельно, — Лунная Пони решила, что ничего не теряет. Медленно сходить с ума и гаснуть здесь в лесу? Или попытаться хоть что-то сделать? Тем более, кокатрис не шибко умен, и в куриную голову вряд ли придет, что жертва только притворяется жертвой. — Тогда идем искать курочку? Искать особо и не пришлось. Кинули пару камней в кусты, эта Иней из гадких побуждений залепила куском облицовочной плитки в остатки витража… Куролиск выскочил с кудахтаньем. — Иней! — Найтмер дернулась, чувствуя, как боль разъедает онемение. Слишком медленно. Взгляд пернатой мерзости выворачивал разум наизнанку. И почти ничего не видно из-за каких-то переливающихся разводов. — Я… смогу… — Активность мозга изменилась. Замедление сердечного ритма. Рекомендуем срочное возвращение! — Подожди. Ее так и парализовать может. Или с памятью проблемы будут. Как у тех, до нее. — У нее уже проблемы! Поменяйте режим магнитов! Стоп! Она стабилизируется. — У объекта рвота. Купируем. — Дыхание в норме. Падает сахар. Сработала санитарная система. — Подкормите и вымойте. — Объект просыпается. Э-э-э… — Что? — Снова заснула. Что-то там делает. — Там? В капсуле? — Нет. Во сне. Чуть повернулась голова. Так, видеть нахохлившуюся и быстро подкрадывающуюся тварь только боковым зрением. Неприятно и неправильно пошевелился хуф, держащий лезвие. Эта Иней стояла боком к куролиску, поднявшись на задние полусогнутые ноги. Неровно. Поза напряженная, левый передний хуф самой кромкой касается камней. Зацокали когти. Тварь подошла поближе и тошнотворно вгляделась в прикрытые глаза какой-то неправильной жертвы. Полупрозрачная пони не шевелилась, но была чем-то странным. Кокатрис подошел еще ближе. Еще. Примерился к шее жертвы. Напрягся и… Инстинктивно куролиск забил крыльями и подпрыгнул, выставляя когти. Жертва как-то отпрыгнула, хотя бросок был по-птичьи молниеносен, да еще и посмела хлестнуть ногой на опережение! Проскочив пару метров, монстр нелепо развернулся в прыжке, снеся хвостом призрачную Найтмер, и недоуменно дернул головой. Закашлялся, пытаясь злобно закудахтать, но кашель перешел в бульканье. По-куриному разинув зубастый клюв, кокатрис заозирался и вдруг забегал кругами. Упал, продолжая дергать ногами и хвостом, вращаться и заливать камни под собой красным. — Давай, колдуй! — закричала Иней в голове. Лунная Пони, ошеломленная сначала взглядом твари, а потом жестокостью гостьи, зажгла рог. Ритм, нужные секвенции и проекции воли по цепочке забытых символов вспомнились сами. Самая темная магия, которую уже никто не помнит. Нужного кристалла не было, и Найтмер потратила заканчивающуюся жизнь куролиска на создание магического якоря в самодельном ноже. Плохо. Стекло аморфно. Но опять помогла забытая ритуальная магия. Предмет, отнявший жизнь, обретает новые свойства. Да, почти всегда злые свойства. Темные. Раньше подобное могли провернуть в битве сумасшедшие единороги, залечивая себе мелкие раны и восполняя силы после очередного убийства, но не магией, а специальным оружием. — Ты! — Что? — Иней тоже пострадала от взгляда чудовища, но как-то быстро пришла в себя. Да и кто тут настоящее чудовище? Дохлый кокатрис? Призрачный аликорн? Или сущность в разуме призрака? — Во-первых, тварь все равно дотянулась до моей шеи! — Ты призрак. Что еще? — гостья-паразитка посмотрела на лезвие и на исходящий падающими вверх нереальными снежинками труп куролиска в середине кровавого узора, нарисованного самой магией в процессе обряда. Собралась свежевать? — Не совсем призрак! Во-вторых, то, что я тут наколдовала, может кто-нибудь почувствовать! — Кто? — Да та же Селестия! Или Луна! — А в-третьих? Все получилось? — Да. Получилось. И в-четвертых… — Да? — Послушай, я понимаю, что странно слышать такое от древнего существа, которое прилично побезумствовало в свое время… Но откуда в тебе такая жестокость? — Как научили. Я больше почти ничего и не умею. Разве что, немного стрелять. Какой смысл, если появляюсь только внутри тебя? Кстати, а ты не могла убить тварь магией? — Как? Кинуть камнем? На поток пламени меня не хватит! Да и в любом случае, надо было бы смотреть на цель. — Ослепить? Остановить сердце? Усыпить и прирезать? Свернуть кровь? — Нет. Они устойчивы к такому. Потому и опасны. И магией плохо обнаруживаются. Так что, шумела ты не зря, — Найтмер отошла подальше от красной лужи. — Ладно. Что дальше? — Дальше? Я, вообще-то, тоже могу бродить по снам пони! Вот и посмотрим, кто спит наяву. — Хорошо. Тогда я бы хотела вернуться к деревьям. — Туда? Или ты про… — Твои Древние, типа, полезут из какого-то дерева. — Древние… Почему из дерева? Из какого именно? — Найтмер, оглушенная событиями, не понимала. — Не знаю. Хотела спросить у тебя. — И я не знаю. Хотя, есть тут какая-то магическая пакость ближе к этому их Кантерлоту. Надо же! Ведь в мое время там была навозная деревушка под горой, ну и башня на самой горе! Даже не крепость и не замок! — А… Найтмер, меня возвращают. До встречи? — До встречи, — тихо произнесла вслух Найтмер Мун. Но Иней уже не слышала. Найтмер Мун побродила вокруг высохшего до костей трупа куролиска. Перья почему-то начали истлевать. Из-за магии? Даже пахло чем-то паленым, а не кровью. Опомнилась и положила стеклянное лезвие на замусоренный пол. Камень потрескался, искрошился и почти всюду покрылся мусором. Что-то сносило ветром. Что-то расчистила сама Найтмер Мун. Зачем? Сложно сказать. Мысли вернулись в какому-то дереву. За Понивилем чувствовалось нечто чуждое. И самоповторяющееся, словно ветви дерева. Как там сказала эта Иней? Древние? Найтмер усмехнулась. Вряд ли многомерный извивающийся ужас выплеснется из странного каменного древовидного замка. Нет. Но эта явленная магией штука откроет врата. Или уже открыла.***
Они тащили эту штуку через Додж-Сити по частям. Снятая для облегчения обшивка. Целая паутина веревок, строп, канатов… Искалеченная небесная рыба в ловчих сетях… Пони суетились вокруг. Единороги, заряжающие левитационные кристаллы. Пегасы, тянущие остов страшного корабля в нужном направлении. Расписание поездов было изменено для отправки паровых котлов и образцов набора в Кантерлот. Странная пульсирующая антимагия Бэдлэндс не дала единорогам вытащить летающий пароход целиком. Прятались внутри, разбирали и упаковывали самое по их мнению главное. Земные пони везли на телегах части к проходу. Подгадав время, единороги сумели перенести выпотрошенный корабль севернее. Переждали магический выворот в темном железном нутре. Потом еще раз. И еще. Пока небо не перестало внезапно превращаться в эфемерную туманную пустоту, раздваивающую светила и заставляющую истекать магией, крича от боли. В Додж-Сити прибыли Принцессы. Встречать. Смотреть. Составлять мнение. Хранительниц в этот раз не было. Разместившись в гостинице, аликорны на следующий день отправились встречать экспедицию из Бэдлэндс. Гвардия и Ночная Стража заполонили городок. Как уже упоминалось, Лайт Сэнд была довольно умной пони. И ежедневно жрала таблетки. Половинку она глотала утром, а еще половинку — ближе к вечеру. О необходимости приема напоминали возвращающиеся чувства. А так Лайт Сэнд ощущала только опаску и равнодушие. Не те вещи, которые мог бы почуять аликорн среди эмоций других пони. Таблеток было уже мало, но Сэнди рассчитала, что к тому времени, как останется две штуки, Принцессы покинут город, разобравшись с находками. Поезда какое-то время не ходили, тупик у депо так и был занят охраняемым составом Принцесс, но потом к расписанию вернулись. Вслед за пассажирским составом шел пустой грузовой, который загоняли на запасной путь, там грузили на платформы и в товарные вагоны странные огромные железки, паровоз по специальному пути в виде петли прогоняли дальше, пока через стрелку он не выходил на основной путь, но уже в обратном направлении. Затем задним ходом подавали к составу, и грузовой поезд убывал обратно в Кантерлот или куда там. Пассажирский состав разворачивали целиком на той же петле, чтоб не менять нумерацию и привычную последовательность вагонов. Чарминг Коал, с которым Сэнди знакома не была, в который раз за эти дни, поморщившись для виду, соглашался на дополнительные смены, пока это разрешалось. На отдых уходил к себе домой, ни с кем не встречался. Пони думали, что Коалу нужны деньги, и он решил подзаработать, пока здоровье позволяет, а начальство из-за аврала и занятого удобного тупичка радо любым рабочим хуфам. А Коал просто не хотел даже случайно столкнуться с Принцессами. Если ты не вымотан донельзя, ты будешь не просто спать. Нет, ты можешь видеть сны. А в сон может кое-кто заглянуть. Нет уж. А вообще, по мнению Чарминга Коала, это все равно, что подглядывать за пони в туалете. Пованивающий такой поступок, говорящий интересные вещи о любителе этого дела. А сны… Во сне мог встретиться тот пугающий временный помощник, отлично перематывающий уплотнитель на цилиндрах странной паровой машины, что не монтируется снаружи у колес паровоза, а находится внутри, практически в тендере. Про машину Принцессы тоже не знали. Впрочем, рецепт вымотаться и забыться был так себе. Пони в основном числе не умели контролировать сны. Даже та пони (или уже не пони?), что делала вид, будто не только полноценно умеет, но и имеет право на контроль чужих снов. И при этом не видит, что происходит на железных дорогах, которые тоже с молчаливого согласия сестры взяла под опеку. Своеобразное цеховое братство железнодорожников сказалось и тут: никто не побежал жаловаться Принцессам на некоторое своеволие начальства, легкое пренебрежение инструкциями или еще что. Так, свидетельство найма какого-то алмазного пса пришлось бы искать в кипе разовых договоров, где он числился вообще грузчиком, а не помощником машиниста. И уж тем более, никуда он по бумагам не ездил. Нет, если начать копать… Тот же Сильверстар из Эпплузы сказал бы, что у Оранж Гэш куда-то пропал двуногий постоялец, с ее слов, но оба упомянутых пони находились именно что в Эпплузе, а не в Додж-Джанкшн. Там же пребывал и Брейберн Эппл, которому было совсем не стыдно за трактор, но портить себе репутацию жеребец не хотел. И тоже лишнего не болтал, как подсказала ему собственная хитрожопость. А так проверка бумаг ограничилась бы сличением суммы на налоговом квитке с положенной по закону и легким нагоняем за то, что тот пес не расписался в широченной книжище о проведении какого-нибудь инструктажа. Или расписался, но не в той графе. Или в той, но залез на поля. И кляксу посадил. Силк Винг упорхнул на проверку путей. Чип Ресепи, вспомнив участие Селестии в той истории, из-за которой единорог и оказался в глухой провинции (рельсы оканчивались петлей у депо или дополнительным тупиком, где ныне пребывал состав Принцесс, дальше пути не было, что доктор хорошо знал), мрачно напился дома, вывесив табличку, что временно не принимает. Ага, к Принцессам pizduyte, они ж в медицине лучше разбираются. Клэй Кап наконец-то напинала круп пегасу Вайру Твистингу, и тот, позвякивая лампочками в сумке, оперативно менял перегоревшие осветительные элементы в холле гостиницы и перед дверьми, несколько опасливо взлетая, будто с похмелья. На этаж к Принцессам его не допустила Гвардия. А освободившаяся от эмоций умная пони Лайт Сэнд вдруг вспомнила про письмо. Не просмотрят ли почту бэтпони принцессы Луны? Не притащится ли в Додж-Сити тот специалист? Как раз на беседу с Принцессами на тему Магии Дружбы. И, самое страшное, а не притащила ли Селестия свою ученицу, у которой хватит навоза с червяками в голове, чтоб вспомнить, как некая пони-археолог совсем недавно умудрилась не только сделать так, что новая принцесса сама себя почти nahuy poslala путем телепортации, но и сумела немножечко поиздеваться при помощи гостеприимства. «Специалист, даже если прибудет, увидит, что здесь творится, и укатит обратно, — подумала Лайт Сэнд. — В крайнем случае, наврет, что хотел увидеть Принцесс вживую». Это да. Это, судя по количеству гостей в городе, сойдет за правду. Кстати, а почему Сестры не остались в вагонах? Там наверняка гораздо комфортнее, чем в гостинице, разве нет? Внутренняя политика? Типа, показать свое расположение и довольство уровнем провинциального сервиса? Перевести захудалый гостевой дом в приличный отель самим фактом своего присутствия? Или Принцессам мерещится после дороги, что вагон все еще тихо движется? Да какая разница? Сэнди видеть Принцесс просто не могла. Воротило. Она понимала, что любой правитель совершает ошибки, а еще вынужден действовать в интересах всех пони, а не только избранных любимчиков, но оказаться в сомнительном списке тех, кем пожертвовали, как-то оно не то. И ведь дело не только в тех чейнджлингах, когда изнасилование и попытка убийства были бы забыты лет на сто до подходящего случая что-то там кому-то вспомнить. Собственно, саму Сэнди забыли бы напрочь. Но нет, мало того, что Сэнди случайно оказалась не в том месте и в неправильный момент. Еще была и ученица Селестии, что с ясным взором идиотки предложила стереть память. И кому? Археологу, который не может полагаться только на книги и справочники! Который вынужден пользоваться опытом и знаниями, что и есть концентрированное выражение памяти, поскольку библиотеку с собой в Скверноземье, Тайга-Рэндж или за Нигогорский водопад не притащишь. Или следовало согласиться? Найти непонятную пакость, те же следы пребывания там перевертышей… И очнуться не в Додж-Сити, а в Кантерлотской клинике для душевнобольных. И не понимать, что произошло. Не помнить. Ведь магия затронула бы все, и выбор пути археолога, и получение Метки… Сэнди, которая и есть Сэнди, земная пони Лайт Ада Сэнд, просто перестала бы существовать. Осталась бы оболочка с намазанными изнутри на стенки остатками собственной сути. Так, голем из сказок, мертвая неупокоенная кобыла, не помнящая себя и потому постоянно совершающая зло. Эти сказки, к слову, тоже раскопала Сэнди. В Кристальной Империи. И была выпнута оттуда под аккомпанемент паровозного свистка. Типа, сказка содержит мерзкое вранье злодея Сомбры. Ну да, злодей был первосортный. Но ведь не врун? А если и врал, то не врал ли как всякий властитель, больше недоговаривая и выпячивая правду, чем выдумывая очередную ложь? И не так ли лгут Принцессы? Не тем же способом? И вот, среди недомолвок Сэнди раскапывает еще несколько. И понимает, что именно искали Хранительницы в пустыне. Корабль. То, что не успела найти Сэнди. Интересно, а что соврут в газетах по поводу находки? Но у Сэнди были еще и переводы. Страшные. Невозможные. Смертельно опасные, подобно запрятанному дневнику Годрика Пфайля. Дневнику, в котором он описывал чудовищные вещи, которые большинству пони чудовищными бы не показались. И свое окончательное решение в отношении себя же. Но переводы оказались страшнее всего. Сэнди еще не приступала к расшифровке символов на рисунке Дерева, да и не надо бы такое делать, пока Принцессы не за триста миль от тебя, но ведь потом придется. Белкин искал это? Воплощенную магию, которая зрима, вещественна, чужда и… И отвечает слепым злом на попытку ее исследовать? Странный белкопес искал это? Или бежал от этого? Сначала искал, а потом бежал? «Белкин, — мысленно сказала Сэнди, — где бы ты ни был, не останавливайся надолго. Ибо Тартар идет за тобой. Пусть он тебя не догонит». Да что уж там! Догонит. Рано или поздно. И можно ли загнать потустороннее обратно? Не пропустить? И из каких ворот оно лезет? Йог-Сотот и есть Врата. Или уже поздно? Труп, сущий вне пространств. И что делать такой умной, но такой запутавшейся пони по имени Лайт Сэнд?***
— Ну как? Впечатлилась? — Селестия спрашивала с едва заметной издевкой, но знала, что сестра не обидится. — Воистину! Даже отдельными частями и без брони своей многопрочной корабль летающий заставляет Нас благоговеть! И восхищаемся Мы умом и усердием тех пони, что когда-то подняли это в воздух! — Ты понимаешь, что будучи на ходу эта штука опасней «Воли Диархии» раза в три? — Истинны слова твои, сестра Наша! Токмо магия многочисленных единорогов или аликорна одолеть способна с машину сию! Да и то… — Собственно, осталось привезти, — перебила Селестия, — собрать и зачаровать кристаллы… И грифоны утрутся. — С механизмами разобрались? — Луна была довольна, но следовало убедиться, что все пойдет как надо. — Я так поняла, что нет, но можно заменить паровые машины эквестрийскими. — Привлеки Твайлайт. Вдруг что сообразит. И я не шучу. Ей давно уже пора учиться не только бегать по окраинным землям с очередной проверкой подготовки к нелепому празднику… — Твайлайт сейчас немного занята, — позволила себе полуулыбку Селестия. — Но касательно корабля… Ты ведь понимаешь, что эта штука пересекла не только море имени меня, но еще и земли витрангов и грифонов до этого, а потом добралась до Бэдлэндс и там погибла не в бою, а рухнула только из-за нарушения магии в тех местах! А если у Сталлионграда таких кораблей было бы десять? Грэйморн стал опасен. И мне пришлось… — На пути к силам тяжким те пони совершили ужасное? — грустно спросила Луна, подозревая, что ответит сестра. — Они могли! Имели возможность! — Мы тоже имеем возможность сотворить немыслимое зло. А ты и реализовывала такое. Да и я хороша была. И я не про свою ссылку. Помнишь Объединение? Что тогда творилось? Но поздно сожалеть! Ныне подданные наши все силы приложить должны, чтоб Эквестрия два флота имела! Флот на воде и флот над водой! — А вдруг те пони тоже… — Там есть полог? — спросила Луна, хотя и сама опять знала ответ. — Нет. Но к чему это? — Значит, там нет крупных жил самоцветных камней, для колдовства пригодных. У нас вполне может быть преимущество в летающих кораблях, если мы преуспеем в изучении доставшегося. — А если… Грифоны или еще кто? — Эта штука провалялась в пустыне пару-тройку дюжин лет? И с тех пор ты так и не увидела силуэтов, подобных этому, над башнями Кантерлота зависших и солнце затмевающих? Не услыхала гром орудий огненных? — Нет. — Значит, не в силах Грэйморн повторить подобное? Или как? Полосы высоко в небе. Лесной пожар у аримаспи. Луна спросила и сама же задумалась. Могли некие пони сделать дирижабль без магических кристаллов? Большой, но хрупкий и вынужденный забираться на неимоверную высоту, где уже почти нельзя дышать? Но как? Совершенно без магии? Утешало, что сколь-нибудь мощных пушек такой корабль нести не может, а попасть пороховой бомбой с такой высоты в воздушный броненосец просто невозможно. И это обнадеживало. — Послушай, сестра Наша, — Ночная принцесса вдруг вспомнила о причине того, что летающий корабль лежал в песке столько времени, — а что заставило его упасть? Стражи не разбираются в магии так, как это делают единороги, но они говорили о каких-то странных явлениях… Пугающих явлениях. Твои что-то нашли? — Нашли. Нечто под Кантер-Крик как-то меняет магию. Она… — Что? — Перестает откликаться. Становится какой-то мертвой. Вот мы чувствуем магические потоки, хотя бы гривой. — Да. Невидимые ветра возможностей развевают нам гриву и хвост, восхищая пони. — Знаешь, что бывает, когда магии вокруг нет? — Эффект ослабевает. Но мы и сами источаем магию, разве нет? — Да. Но что будет, если магия будет… Противоположностью себе? Как отрицательные числа противоположны обычным? — Там нечто такое? — Да. Там нечто такое, если не хуже. Что-то нарушило Гармонию. — Ты про Элементы? В природе нередко нарушается верность ради инстинкта, правит ложь в виде мимикрии, магия несет страдания и смерть, а смех предваряет крики ярости. И дружба длится только до дележа добычи или самки. И никакой доброты. Но жизнь продолжается. И не в этом ли Гармония? — Нет. Я про Гармонию Магии нашего мира, и не выставляй Хранительниц животными. Вот есть Эверфри. Источник. Место, когда магии столько, что это уже не совсем магия. — Известно Нам сие, — сухо сказала Луна, видимо, подозревая, что ей сейчас опять напомнят о Падении. — Магия рождается там. Дикая, бесконтрольная… На определенном расстоянии она становится… понятной? Место для Кантерлота выбрано не просто так. Да и Понивиль, если уже знаешь, славен не только особенностями рассудка жителей, — Селестия легко улыбнулась. — Зап-яблоки? — Луна благосклонно прикрыла глаза. Фрукты были хороши. Так хороши, что становилось понятно, что природное часто превосходит результат любых потуг что единорогов, что пегасов, что земнопони с их бездарным в плане магии усердием. Но там поработала та самая дикая магия. — Да. А с недавних времен еще и Замок Дружбы. — Он в стороне. — Ой, там все не слишком близко одно от другого, но все в ауре Эверфри! Но если есть источник магии, то где сток? — Разве это единственный источник? — Нет. Магия свойственна миру. Но без Эверфри, без наших локусов, что мы могли бы? Чуть более сильные, чем умелый и талантливый единорог? — Единороги тогда могли бы чуть больше, чем ярмарочные фокусы этой твоей Беатрикс… — Трикси Луламун? Ну да… Возможно, ты права, — поморщилась Солнечная принцесса. Ты вовремя осознала, что запросто может появиться кто-то талантливей тебя? И что остается делать такой пони, если к таланту формировать магию не прилагается нужной силы ее творить? Пони начнет реализовывать себя при помощи ископаемого зла. Да, из опасения, что появится сильный от природы маг, вроде Шторма, ты организовала Школу Одаренных Единорогов, чтоб возглавить то, что хотелось бы уничтожить, но страшно. Ну да, не прошло и полутора тысяч лет, как сообразила. Потом до тебя дошло, что значит само название этой школы, пришлось подсказывать Клаудсдейлу про Академию. И только у земных пони ничего такого не было. Да и само слово «Вондерболт» для них означало нечто другое. «Чудесный болт». Для арбалета. Тогда союз ненавидящих враг врага единорогов и пегасов уже давно оформился. Потому что земнопони. Бездарные и бесталанные грязедавы, посмевшие быть сообразительней повелителей магии и повелителей ветра! Это ведь против них были придуманы кристаллические наконечники для слишком легких и тонких болтов, которые пучком выстреливались из самострела со специальным стволом при помощи деревянной пробки. Помнишь? А теперь ты удивляешься, что у земных пони появился Грэйморн? Который ты захотела разрушить, но испугалась прямой войны и решила расправиться по-другому? Заразила их бессовестностью? Жадностью? Стремлением унизить других? Чванством? Не боишься, что все это перекинется на Эквестрию в тех же объемах? Или… Что те пони уже справились с недугом? И захотят расплатиться? — Она хотела реализовать свой потенциал… И обратилась к тяжкому наследию Раздора, — тихо сказала Луна. — Мы все обратились не к тому… Селестия тактично промолчала. Сестра все еще испытывала это чувство вины. А сама Селестия? Что чувствовала она? Если память Луны и оценка своих поступков оказались мучительно зациклены бесконечными однообразными лунными пейзажами в глазах призрачной проекции, которая делала вид, что дышит, чтобы просто не сойти с ума, то что можно сказать про саму Селестию? И кому это вдруг стало можно из пони? И когда оно стало нельзя? И забыла ли Селестия о собственном чувстве вины? Или мучилась до сих пор, держа лицо? Солнечная принцесса вздохнула: — Оставим в покое бедную и уже наказанную Трикси и вернемся к магии. Итак, мы разобрались с источником, но где сток? — Сливное отверстие для магии? — позволила себе смешок Луна. — Полагаю, одним таким отверстием является Кристальное Сердце, — улыбнулась краешками губ Селестия. — И нашей Кадензе стоит в будущем поменьше своевольничать и побольше прислушиваться к советам мужа. Стареющего мужа. — Возможно, — почти согласилась Луна. Не то с тем, что представляет собой Сердце, не то с заочным пожеланием Принцессе Любви. — Я бы выделила еще несколько второстепенных стоков, — продолжила Селестия. — Это Каменная Ферма, Клаудсдейл, Холлоу-Шейдс, Радужные Водопады… Ну и Бэдлэндс, конечно же. — А остров короля Шторма? Источник? — Принцесса Ночи задумалась. — Возможно. Но у нас есть нечто непонятное сразу за Клюгетауном. — Мистический Юг? Странные и страшные горы посреди леса? Оставим это на потом. Мне не нравятся две вещи: эта магическая дырка в Бэдлэндс и подаренный якобы самой Магией домик для нашей новой принцессы, — Луна могла, когда хотела, говорить четко и без «завитушек». — Почему нет? Уход магии в одном месте породил ее зримое проявление в другом. Разве требуется другое объяснение? — Магия такого уровня — это разрыв реальности, — убежденно сказала Луна. — Найтмер Мун постоянно обдумывала это там, на луне, но я уже не хотела ее слушать… Эта ее бредовая идейка с Вечной Ночью… Не скрыть солнце от пони, но заставить пони научиться уходить туда, где солнца не видно. — Под землю? Превратить моих милых пони в подобие алмазных псов или белесых червей? — Нет… Речь шла об уходе далеко от Эквуса, если я правильно поняла эту безумную Лунную Пони. Чтоб солнце казалось звездочкой. — Одна из составляющих частей Гармонии — Магия! — воскликнула Селестия. — А там… Там нет никакой магии! Значит, нет Гармонии! — Там есть магия. Редкая и чуждая нам эфирная магия, — тихо возразила Луна. — Не скажу, что овладела ей в полной мере, но что-то стало получаться… Я находила даже некоторое извращенное удовольствие в этих противных естеству аликорна опытах… Отдавала контроль за призрачным телом Найтмер Мун и наблюдала, как она сначала полирует годами два стекловидных камня, потом сдвигает их так, чтоб они касались… А камни склеиваются сами по себе. Тогда эта чокнутая, снова что-то уловив из-за грани реальности, пытается проверить быстроту света в исчезающе малом промежутке между склеившимися каменными зеркалами. Не знаю, что она там хотела увидеть… — Она безумна, — мягко сказала Селестия. — Ты правильно делала, что не слушала ее. Я… Солнечная принцесса расплакалась. — Все ведь уже позади? — тихо спросила Луна. — Или я что-то пропустила? Не успела увидеть? Когда я вернулась, ты показалась мне… Прости… Ты… Показалась чудовищно властной. Нипони не видит, но ты словно мысли не допускала, что можешь признать ошибку, отказаться от каких-то своих планов из обычной глупой жалости… И это твое увлечение Элементами… Мне стоит опасаться? Вдруг тебе покажется, что я излишне много вспоминаю Лунную Пони? А она действительно была безумна. Словно злой дух может быть и сам одержим чем-то или кем-то. — Лулу… Я никогда! Слышишь? Никогда! — Селестия схватила сестру и прижала к себе. Собственно, на этом осмысленный разговор Принцесс закончился. А вот в Саутстоке один земной пони накупил неимоверное количество сладостей и креветок, зашел в подвал своего домика и там все это сожрал. Он бы умер, но не успел. Этот обладающий Особым Талантом слушать морскую глубину пони просто лопнул, превращаясь в трехлучевую морскую звезду с неопределяемым количеством гибких хлыстов, растущих из середины и заканчивающихся крючками. Тварь замерцала, просачиваясь из подвала сквозь пол и оставляя в месте прохода прогнившие доски. И прогнившие камни. В узорах на теле гадости повторялось искаженное лицо земнопони и его Метка. Спиральная раковина.***
— Что им тут надо? — тихо спросил Валентин. Гвардейцы зорко оглядывали толпящихся на улице понек. Ну или делали вид, что все такие недреманные, зоркие и собранные. В тени дома белкопес заметил фестрала. Не просто фестрала, а в некотором подобии доспеха. Днем. Н-дя… — Не знаю. Не нервничай. Вряд ли это тебя ищут, — Кризалис спокойна. Не впервой? — Надеюсь. Мы в порт? — Валентин втянул носом воздух. Пахло морем и холодом. — Попробуем. Но там многовато белых единорогов, наряженных в железяки. Вдруг кто-то что-то заподозрит. Кружился легкий снежок. Мелкий, как пыль. Замерзала сдуваемая с моря влага? Светло-коричневые, бежевые и серые фахверковые домики заставили бы поверить, что ты где-то в исторической части города в Западной Европе, но вот вывески на странном слоговом языке и витражные составные окна… Такое чувство, что попал в творчество Миядзаки или его последователей. И пони, конечно же. Которые вовсе не мелкие лошадки, а… Да хрен их знает, кто они! — Тогда остается поезд. Как ты уже знаешь, дирижабль не подходит, — грустно усмехнулся Валентин. — Смотря какой… Но пойдем к станции. Мне сказали, что билетов полно. — Странно, — белкопес морщится и поправляет шейный платок. — Что? — Необходимое количество вагонов и самих составов должно определяться по потоку пассажиров, чтоб поезда впустую не гонять. А ты говоришь, что билетов полно. Все, кто обычно уезжал, внезапно передумали? — Хм… И что делать? — белая рослая единорожка, которая и есть Кризалис, внезапно останавливается, из-за чего у Белкина в глазах рябят ее «текстуры». — Набрать достаточное количество пассажиров, чтоб не отменили поезд. Или достаточное, чтоб устроить скандал, если все равно захотят отменить. — Думаю, всех наших и посадим. — Кстати, почему дирижабли не идут из Фоаледо? — Они теперь, боюсь, ниоткуда не идут. А раньше что-то летало. Но от Саутстока до Коломбака ближе. — Разве дирижабль не быстрее поезда? — Быстрее. Но лучше доставить скоропортящееся из-за моря до ближайшего порта, там засунуть в холодильный или еще как заколдованный вагон и спокойно отправить все по рельсам. — Такой большой поток грузов из-за моря? — Да не сказала бы. Скорее, трудности причаливания этой дуры. Да и пегасы со своими повозками постоянно против. А грузы… Ткани. Фрукты. Кофе в Абиссинии весьма хорош. Арабийский лучше, на мой вкус, но очень уж дорого. Еще пряности из Пантеры. — А туда? — Кристаллы. Для тамошних единорогов. В том числе и левитационные, на воздушные повозки. Есть там такой бзик у местных правителей и богатеев. Магические снадобья, разрешенные к продаже Селестией. Знаешь, сколько стоит омолаживающий эликсир? — А он хоть помогает? — Белкин подозревает очередное шарлатанство. — Да. И не за счет сокращения жизни. Но следующая доза должна быть больше. И еще больше. А потом эта штука тебя просто убьет. Или старей. — Меня, полагаю, эта штука убьет сразу. — Или отделаешься расстройством желудка, — Кризалис даже не хихикнула. — Но разве этого всего не мало? Какой-то перекос по тоннажу выходит. — Не задумывалась, — «аликорн под прикрытием» осматривает улицы. Маяк уже прошли, теперь надо решить, ловить что-то в порту, какой-нибудь каботажный кораблик, или двигаться к станции. — Порох? — предположил белкопес. — Вряд ли. Да там и свой есть. Горы имеются, птиц полно… А в том же Шанхэе, по разговорам, все очистительные сооружения снабжают «сырьем» селитряные ямы. И даже какой-то план по навозу у них есть, — Криська фыркнула, — кому сколько навалить за месяц, что ли? Белкин посмеялся. — Кстати, а чего маяк погасили? — Профилактика? Кристалл сгорел или лопнул? — Электричество? — Ну, кабель тут есть, но маяк традиционно светит магическим кристаллом. Его специальные единороги регулярно заряжают. Почетная обязанность. Деньги, опять же, — Кризалис в образе все той же рогатой дылды с ромашкой на жопе делает неопределенное выражение лица. — А кабель откуда? — Не поверишь. Остров Черного Черепа. Постоянная вулканическая активность, но как-то очень уж аккуратно. Там и стоят паровые машины с дармовым подогревом. Догадаешься, кто и откуда притащил туда генераторы под видом эквестрийских от «Филлидельфийской основной электрической компании»? А еще кабель, выдерживающий соленую воду? — Коррупция погубит эту страну, запомни мои слова… Кризалис хихикнула и мечтательно подняла глаза к небу: — Или сначала магические слюни чейнджлингов, что входят в состав изоляции, внезапно потеряют свойства. Ох, Селестия кому-то вставит за обесточенный город! — Злая ты. — Не очень. Но… Что, Хели? — не то королева помнит маскировку каждого, не то как-то видит сквозь магию перевертышей… Но конкретно тут все проще: Хелицера, как и всякая полукровка, не меняет облик полностью. Скорее, «ретуширует» до типично пегасьего. Хелицера спланировала откуда-то из-за крыш и остановилась в паре шагов. Зло сморщилась и сообщила: — Порт полупустой. Все куда-то делись. До Фоаледо вообще никто не идет, но есть места в Коломбак. — Белкин… — Та единорожка… — Твою мать, да вот сейчас бы уже половина проблем решилась! — Крис… Так нельзя. — Валентин, ты всерьез думаешь, что когда тебя будут пытать Сестры, твое благородство они как-то примут во внимание? Кризалис зло засопела и повернулась в сторону. О чем-то задумалась, но махнула передней ногой. Хелицера непонимающе семенила следом. Какой-то странный вздох-крик раздался со стороны порта. — У Ртутных Озер! — сообщил им вывернувшийся из переулка безумно улыбающийся жеребец из земных пони. — Да! Поспешим же на Праздник Преображения! — Порт — все, — тускло сказал Белкин, провожая взглядом безумца. У того, похоже, и жопа не вытерта была. Весь в каком-то говне, зубы как неделю назад чистил. — Значит, к станции, — Криська почти бежит, оглядываясь на Валентина. — Только побыстрее, а то мне это все не нравится. Так и до беспорядков дойдет. И, соответственно, до Гвардии. Добежали. Кризалис с разбегу забурилась в уличное кафе. Крыша есть, дощатые мореные стены до уровня окон, а сами окна позабыли. Такой вот не то крытый загончик, не то пристроенный к дому облагороженный сарайчик без стен. — Посиди тут. Закажи чего-нибудь. Спирит, ты мне нужна. Хели, собирай всех. Хелицера кивнула и стартовала в воздух с порога. — А мне что? — спросил Скоуп, поставив тяжеленькие сумки с инструментом. — С «мастером», — сказала Кризалис. — Будь рядом, но не отсвечивай. Я — за билетами. Белкин посмотрел вслед. Потом оглядел кафе. Блядь! Фестрал… — Ду мусст айне бадарматурен зеен! — сообщил Белкин Скоупу. — Брать ты инструментен ум айн лек цу репарирен! Показывайт мне, хаст ду айнен муфф? Муфта, болван! Подать сюда инструментен! — Вот, мастер! — Найт Скоуп чуть ли не на стол херакнул грязный ящик. — А какая муфта? А то тут разные… — Решайт на место! — Белкин сделал вид, что рассматривает что-то в ящике и тихо добавил. — Soberi oruzhie i zovi menya po gotovnosti. Скоуп кивнул. Подхватил эти баулы с железяками и зашел в само кафе. Тоже столбы вместо одной стены, но проемы закрываются опускающимися плотными ставнями. — Эта… Мастер спрашивает какая идио… в смысле, это у вас протечка кранов в туалете? — Скоуп в облике земного пони даже нос передней ногой вытер и сделал глупое лицо. — А хто ж тада оплатил-то? Не вы? Угол Жеребячьего переулка и Торгового тракта? — Наверно, это кто-то из клиентов, — моментом сообразила выгоду земная понька за стойкой. — Вон там! — Ага, — Скоуп зашел за дверку, открывающуюся в обе стороны. — А чо тута темно как у… — Вон, рычажок на стене! — пряча улыбку, сообщила пони и пошла к странному посетителю. Вздрогнула, поскольку едва не столкнулась с фестралом. Фестралкой. — Вам чего-нибудь принести? — спросила кобылка, косясь на бэтпони. Оттенки бежевого и оранжевого у пони, как заметил Валентин, встречаются чаще всего. — Дайте меню, — попросил с акцентом белкопес в излишне надушенном шейном платке, что не гармонировал с рабочей одеждой. — Боюсь, тут нет особых блюд для хищников, — подмигнула бэтпони, уже усевшаяся напротив и покосившаяся на уходящую от столика поньку. — Хотя я бы рассчитывала на некий десертик. — Я не понимаю, — Валентин сделал деревянную рожу. — Никогда не пробовала таких, как вы, — томно сообщила мышекрылая и показала в улыбке клыки. — Как насчет поцелуя в шейку? Вы ничего не почувствуете. — Отказано! — Да ладно вам! Не будьте как пугливые жители Кантерлота! А спорим, я укушу вас, и вы ничего не заметите? У нас есть особая магия, останется только крохотное пятнышко! — Я нарушаю собой заклинания, — Белкин, рискуя, посмотрел в глаза фестралке. — Значит, у меня будет хлестать кровь, что не заткнуть, а ты испугаешься того, что натворила, и сбежишь. Оставив меня медленно умирать от кровопотери. Так? — Ой, да не выдумывай… — Ты. Сейчас. Уйдешь, — Валентин сидел расслабленно и слегка повернулся, демонстрируя презрение и постукивая пальцами по столу. Сам же дотянулся другой рукой до кармана. Рукоять ткнулась в ладонь. В живот? Ниже, чтоб разнести мочевой пузырь и устроить нетранспортабельного раненого? В ноги? — Мастер! Билеты есть! — Кризалис еще не забежала в кафе, как начала размахивать билетами на золотисто-коричневой плотной бумаге. — А это еще одна клиентка? Стульчак навозом забился? — Найн! Если я правильно понимайт, дизе пони хочет майн блут. Кровь. И так, чтоб мне цу штербен. Умирай… — Свалила, — с тихой злобой приказала Кризалис и зажгла рог. — Иначе твоя кровь внезапно выпадет в осадок прямо внутри тебя. — Ты угрожаешь ночному стражу? — взъерепенилась бэтпони, прижав смешные ушки с кисточками. — Не вижу доспеха и амулета Луны. И надеюсь, что через секунду не увижу здесь и тебя. — Вы ничем не лучше тех деревенщин! — зло выкрикнула фестралка, поднимаясь. — Только и разговоров о дружбе! А сами каплю крови жалеете! А у нас это акт доверия! А вы… — У-у-у-у! — протяжно раздалось с улицы. Дальше на площади в непонятной туманной дымке взметнулись выше крыш хлысты. Рухнули. Кто-то закричал. Выскочившие уже на звуки скандала пони из служебных помещений замерли. Звонко разлетелась уроненная тарелка. Скоуп, пряча собранное ружье за ящиком с инструментами, застыл в дверях туалета. — Фхтагн! — булькнул земнопони в поварском колпаке. И голова его расцвела мясным цветком. Зашевелились в центре тычинки с крючочками. Пони рухнул на пол, выламывая суставы, и пополз к выходу, скользя в луже чего-то непотребного. Одуряющий гнилостно-сладкий аромат разлился в воздухе. И вонь нечищеных зубов. — Твою мать! — Кризалис звякнула рогом, застонала и замотала головой, разбрызгивая радужные искорки. — Как там, что ли? Валентин скользящим шагом приблизился к мерзости. Два раза грохнул пистолет, перешибая потусторонние ароматы запашком сгоревшего пороха. Неестественная и какая-то не столько красная, сколько красно-оранжевая жидкость с серебристым оттенком толчками выплескивалась из шеи бьющегося на полу искаженного тела. Присоски на том, что только что было ногой, выдрали с пола плохо закрепленную отполированную каменную плитку. — Ты крови хотела. Подойдет? — страшный пес указал оружием на то, что было жеребцом. Бэтпони, в ужасе кусая копыта передних ног, сидела на крупе и мелко мотала головой. Вертикальные кошачьи зрачки расширились в круги. — Так, давай двигать на станцию. Надо как-то уговорить машинистов отправляться, — Валентин, повернувшись к Кризалис, откинул стволы и заменил два патрона. — Скоуп! Собери второе. Протяжный вой раздался ближе. С хлюпаньем что-то лопнуло на улице. И еще раз. Выглянув наружу, Кризалис увидела заполошно взлетевших птиц и пегасов. Вроде, мелькнул еще и грифон. Найт Спирит, зашедшая вместе с Кризалис, кинулась помогать с ружьем, но Скоуп просто отдал ей уже собранное. — Он ходил на эти сборища! — истерично завопила понька-администратор и навернулась в обморок. — Крис? — Сейчас, — Кризалис отошла подальше, с опаской зажгла рог и телекинезом отправила упавшую поньку на диванчик, одновременно сдвинув наискось столик. Глухо упала на скатерть вазочка с бумажными цветами. — Кто командует до поезда? — белкопес походил туда-сюда, что-то вспоминая, с хрустом и морщась размял лапы. Остановился. Странный, немного нелепый. Опасный. Не напоминающий больше того «туалетного мастера». — Вот гадство! — Кризалис обдумала ситуацию. — Ты — мной, Спирит и Скоупом. Я — остальными. — Идет. Следует ли пристрелить гадину? — Валентин достал и второй пистолет. Нехорошо и многообещающе крутанул пушку на пальце. — Оставь, — Криська повернулась к бэтпони. — Сука, ты еще здесь? Пискнув, бэтпони сорвалась с места, перепрыгнула стенку-загородку и, оттолкнувшись от доски карниза задними ногами, взмыла в воздух. Опрокинулась еще одна вазочка и задралась скатерть на столике. — Эти? — Белкин глянул на персонал. Земные пони сплошь. А, нет! Единорог какой-то. — Если не будут отставать, — нехотя сказала Кризалис и добавила, — и выполнять все, что им скажут. — Мы заразу в другой город так не затащим? — Не думаю. Они бы уже… Хлюпнуло где-то в техническом помещении. — Скоуп, Спирит, — назвал имена Валентин и кивнул в сторону кухни. — Аккуратнее там. Спирит поднялась на задние ноги сбоку от дверей, хуфом отжала створку с окошечком. Скоуп на трех ногах зашел и скользнул в сторону. — Мы теряем время, Валентин, — сказала Кризалис. — Поезд может уйти. — Если только Древний заберется в здание станции и начнет там отплясывать, — белкопес скептически скривился. — Пони слишком привыкли к тому, что происходит разная магическая дрянь. Потом появляются Хранительницы или Принцессы, и все становится замечательно. Во всяком случае, о погибших и изуродованных никто не помнит, значит, ничего и не случилось. — Не говорите так о Принцессах! — завозмущалась одна из понек, со смешной и наверняка малопонятной Меткой в виде колбасного среза. Из глубин кафе раздались три выстрела. И четвертый. Пони заткнулась. На подгибающихся ногах вышли Скоуп и Спирит, прижимая к себе ружья как драгоценность. Скоуп вообще на задних шел и оглядывался. — Керосин и пустые бутылки есть? — спросил Валентин ту самую поньку с колбасой. — Есть, — встрял единорог кремового цвета с белой гривой. Метка изображала завязанную узелком с бантиком пеструю веревочку. — Угу. Идем. — Я… бутылки пока вымою? — Нет. Если они сухие, то ничего не мой. А еще лучше — найди с десяток пыльных и без всяких ваших зачарований на прочность. Пони принесли знакомый плоский бак с керосином. Варочной поверхности с горелками не было, но ушки для болтового крепления и заткнутые пробками отверстия присутствовали. — Я пару сделаю, и бежим к поезду, — сказал Белкин, дергая ушами на звуки с улицы. — Там разольем остальное. Бутылки где? — Вот, — единорог пролевитировал сумку с разнокалиберной стеклотарой. — Что-то еще? — Тряпку. И приведите в чувство ту, на диванчике.****
Это была странная процессия. Перебегающие от угла к углу пони. Земной пони со странным ружьем, алмазный пес, рослая единорожка, то и дело подгоняющая разных жителей города. Какая-то вооруженная аналогичным ружьем пегаска кружила наверху. Путающийся в собственных ногах и нервно оглядывающийся единорог левитировал побулькивающий плоский бак. Бак в моменты этих оглядываний проседал до земли. Пес поотстал, что-то высматривая, протянул в сторону рослой единорожки бутылку из-под сидра. Дылда не глядя сверкнула рогом, и у бутылки чадно загорелась вставленная вместо пробки тряпка. Бутыль тут же отправилась куда-то за угол, где звонко разбилась. Нехотя вздохнуло пламя. За крышами взлетело в воздух что-то вроде очень длинной удочки и рухнуло сквозь дом. Лопнули стекла в окне, хотя на стенах не осталось следа, кроме кое-где отскочившей штукатурки. Процессия добралась до станции. Длинноногая единорожка и алмазный пес переглянулись и направились туда, где ожидался начальник станции. Пару раз спросили персонал, что недоуменно переглядывался, нервничал, но никуда не торопился. Начальник имел кабинет не в глубине помещения, а дверью наружу. Выбегать и ругаться? Табличка на двери подтвердила, что в помещении должен (обычно) находиться уже упомянутый земнопони Биг Слипер. Находилось же там нечто непотребное, растянувшее себя по всем углам помещения. Белкопес вздохнул и потянул из безразмерного кармана новую бутылку за горлышко. — Эй, мисс! Это нормально? Он у вас всегда такой? — Вы о чем? — желто-зеленая крылатая понька в фуражке, вышедшая из служебного туалета, подошла к двери, заглянула и истошно завизжала, забив крыльями. Взлететь не получилось. Длинная единорожка вздохнула и отошла на несколько шагов. Тренькнула рогом, поджигая протянутую бутылку. — Кто старший после… него? — кивнула на начинающийся пожар и бьющееся внутри нечто единорожка. Взгляд у нее был ну очень нехороший. — Погоди, — пес схватил брыкающуюся пегаску и крикнул. — На меня смотри! — А-а-а-а! — пони гарцевала на задних ногах и лупила крыльями. Еще немного, и получилось бы взлететь без какой-то там магии. — Смотри на меня! — пес оскалился. — Это по всему городу! Надо собрать уцелевших и уезжать! Сейчас! Ты не ходила на их сборища? Пегаска вдруг расплакалась. — Как тебя зовут? — И-и-и-и… — На меня смотри! Имя? — Лауд Белл… И-и-и-и! — Мне ударить ее? — спросил пес у единорожки. — По щеке, чтоб в себя пришла? — Не надо, — длинная опять зажгла рог. Щелкнула электрическая искорка, прямо на носу пегаски. Та подскочила и затрясла головой. — Надо отправляться. Дополнительные вагоны прицепим? А то в городе повсюду вот это, — пес отвел пегаску подальше от разошедшегося пламени и отпустил. — Сможешь собрать персонал и эвакуироваться? Идеально было бы вторым служебным составом, а этот забить пассажирами. — Ма-ма-маневровый… паровоз, — всхлипнула пегаска. Откуда-то из депо с криками выскочили пони. — Nu, zaebis, — зло вздохнул пес и достал из карманов какие-то грифоньи пистоле. Нервно мотнул хвостом. — Белкин! Нет! Стой тут! Оно там в помещении запуталось, — единорожка вгляделась и снова повернулась к пегаске. — Готовь поезд, хорошо? — Я… Да, но… Как же? Без расписания? — пегаска сообразила, что произошло нечто кошмарное, но никак не могла взять на себя ответственность. — Кто будет отвечать? — Вы какой-то поезд сейчас ждете? — спросил пес, почему-то напоминающий не то белку, не то мантикору. — Встречный? — Нет, почтовый уже пришел, а… — Вот как какую-нибудь пакость сделать, так у вас, пегасов, энтузиазма — хоть отбавляй! Дискорд обзавидуется! — единорожка подумала и полыхнула зеленым огнем, превращаясь в черного аликорна. — Вали все на меня. Типа, злая Кризалис тебя силой заставила. Ну, ты так и будешь стоять? Пегаска не стояла. Она напрягла крылья и завалилась набок. — Ебать твою принцессу! — Кризалис опять полыхнула зеленым, возвращая сброшенный облик. — Как вы надоели со своими заскоками!***
— Блядь, чудо какое-то, что уехали! — Валентин вздохнул. — До сих пор не верю! Сегодня же не четырнадцатое вьюжного? — Нет, позавчера было, — Кризалис в облике блеклой рогатой дылды вздохнула. — А что? — День Валентина. — Там, у вас? — Да. У нас. Вагонов первого класса в составе не было, ехали в общем. Скамеечки. Чейнджлинги под маскировкой. Пони, которых удалось нахватать вокруг станции. Некоторых только-только выпутали из коконов. Пришлось временно упаковать, чтоб не дергались и не разбегались. Хелицера выбралась на крышу и написала позаимствованными у какой-то мелкой рогатульки мелками фразы «в Фоаледо» и «садитесь на крышу». Пару раз кто-то приземлялся. Пегасы и нахохлившаяся молодая грифина, зыркающая по сторонам и прижимающая к груди когтистыми лапами узелок. В скатерть, что ли, покидала всякое, что успела? Когда только отъезжали, Белкин с содроганием вспомнил увиденный пожар на стоянке дирижаблей вдали. Как-то быстро там закончило оранжево и яростно полыхать, превращаясь в обычный столб дыма от деревянных конструкций. Метан сгорел, и все? Дотлевает гондола? — А у нас День Сердец и Копыт, — Криська зло фыркнула. — А я, дура, еще и внимания не обратила! Обычно ажиотаж, все бегают, прянички там в виде сердечек, конфетки в соответствующих коробках… — А тут даже маяк погасили, — Белкин поежился. — И атмосферы праздника почти нет. Я только один раз эту розовую сахарную жопу в витрине увидал. Робко подошла та пегаска со станции. С рисунками колокольчика на полужопиях. — К-к-криз… — Кризанттемум. Или Голден Дэйзи, чтоб язык не ломать, — кивнула Кризалис. — А вы… Вы нас отпустите? — Да. Только давай-ка ты доведешь поезд до Фоаледо, а? А потом… Пегаска затряслась, глядя на задумавшуюся королеву перевертышей. — Я никому не скажу! — Ну и зря, — Криська скептически глянула на пегаску. — Сначала ты должна побежать к местному начальству и в присутствии Гвардии или еще кого заявить, что в Саутстоке какой-то кошмар, потребовавший немедленной эвакуации жителей. Они попытаются телеграфом или… Ну? — Телефоническая связь. У начальства. — Угу. Молодцы. Так вот, думаю, начальству вашему никто из Саутстока не ответит. Ни мэрия, ни еще кто… Валентин фыркнул. Ну да, телефон-то сгорел, небось, в кабинете чудовища. — Но меня спросят, почему я не осталась следить за порядком! — Скажешь, что потеряла сознание на случайно возникшем пожаре и очнулась в поезде. Да, тебя отстранят от работы… Не хнычь раньше времени! Так вот, будет разбирательство. Гвардии говори чистую правду, что тебе привиделась сама Кризалис. Ну и про своего начальника… После всей волокиты и на фоне случившегося в Саутстоке, тебя по-тихому восстановят в должности. Но не скоро и, скорей всего, где-нибудь на угольной станции рядом с Галопинг-Гордж. Чтоб к твоим рассказам относились как к бреду пьяной кобылы, — Криська вдруг посерьезнела. — Родные в городе были? Пегаска кивнула. — Тогда надейся. Изо всех сил надейся! Что с ними все хорошо, и что Селестия не потрет тебе память. И присматривай за поездом. «Мы тут все изо всех сил надеемся», — подумал Валентин. Пришел еще один перевертыш в облике пегаса. — Да, Брут Форс? — Криська устало потерла глаза. — Мы не оговорили конечную точку путешествия, — мускулистый пегас невнятного цвета пасмурного неба покосился в сторону, раздумывая, стоит ли добавлять «моя королева». — А что не так? — Фоаледо — город вокруг большой крепости. Земнопони строили еще. И станция располагается внутри этой крепости. Он, — чейнджлинг кивнул на Валентина, — портит магию. И если что, по воздуху мы его не вытянем. — Город может перейти на осадное положение? — спросил Валентин. — Без прямого приказа Принцесс? — Они как-то могут телепортировать свиток с приказом. Не уверена, что на такое расстояние, но вероятность есть, — задумалась Кризалис. — Сойти раньше? — Если поезд остановится. Уговорить эту Лауд Белл? — Как вариант. В крайнем случае, спрыгну в подходящем месте в пригороде. А вы и так улетите. — Вариант. — Можно наведаться к машинистам, если задурят, — сказал Брут Форс. — А Смолл Энжин остановит состав. — Это уже эксплойт, — вздохнул с усмешкой белкопес. — Будем надеяться, что уговорим эту Лауд. — Будем надеяться, — повторила Кризалис. — И что тут чай подают — тоже.***
Стыдно признаться, но единорог Бон Вояж тайно читал дома детскую книжку. Дул сырой выстуживающий ветер с моря, скрипели и пощелкивали оконные рамы. Чуточку мерцала и зудела электрическая настольная лампа. Исходила паром кружка с чаем на краю стола. Что ж, прочитал, долго ходил по комнате, поперся на кухню к холодильному шкафу. От эмоций на единорога напал жор, пришлось сделать себе сэндвич с сыром, салатом и тонкими прозрачными ломтиками соленой рыбы. Жуя на ходу и телекинезом дергая рычажки электрических «замочков», Бон Вояж вернулся в полумрак комнаты. Лампа освещала стол. Массивных бюрократических чудищ Бон Вояж не признавал, стол был относительно легким, из тщательно выкрашенных железок и панелей светлого дерева. Единорог уселся на стул, скрипнувший плетеной спинкой, откусил еще кусок от бутерброда и задумался, держа извлеченную изо рта гибкую и не острую, но прочную рыбью косточку. Покрутил ненужное между пальцем и кромкой хуфа, обсосал и положил на стол. Да. Книжка. Отец к подобным шуткам склонен не был. Шутил, конечно, но без подсовывания лишней и бесполезной работы. И если первый слой прикола был в том, чтоб сынок подумал, что его дурят, заставляя читать детскую литературу под видом запрещенной, то второй слой напрашивался такой: как бы так небрежно ткнуть возмущенного Боньку носом в некий абзац, из-за которого Селестия и запретила книжку к свободной продаже. Про остальные «этажи» шуточки думать было лень. Ладно, почитаем второй раз и вдумчиво. Книга знакомила малолетнего читателя с магией кристаллов. Рассчитана была на единорогов, но кое-что могли почерпнуть для себя и пегасы с земными пони. Например, вот тут в качестве примера приведен узор, в котором по-другому себя ведет телекинез. Наклей на обложку учебника или на крышку пенала крошечные кристаллики в определенном порядке (многие из них не требовали и предварительного зачарования), и ушлый единорог с соседней парты не утянет твои вещи магией, но запросто свалит свои или вообще горшок с цветком с окна. Еще забавная шуточка была с ведром, где на дно снизу приклеивалась часть узора, а часть оформлялась на полу или стенах. С высокой вероятностью попытка пронести телекинезом ведро с водой через зону узоров, чтоб покрасоваться перед одноклассницами, приводила к падению ведра. Причем, как-то учитывалось, что в ведре будет вода. Еще были узоры, накапливающие статическое электричество, если рядом колдуют. В кабинете магии такое просто срывало урок. Бон Вояж усмехнулся. Можно было бы налепить кристаллики на картонку, а картонку — на нижнюю часть столешницы парты, где сидит заносчивая рогатая отличница! И весь урок упорную дуру будет щелкать крохотной молнией! Или под стул учителя такое! Узоры были не очень сложные, и не всегда хулиганской направленности. Конденсатор воды для полива одиноко стоящих растений, временная и не очень хорошая замена черного песка для магических практик, еще там что, навроде превращения простейшей перьевой ручки почти в автоматическую за счет держащихся на основании пера каплях чернил. Удивляло следующее: у узоров не просматривалась система. Точнее, Бон Вояж догадался, что как-то расположение, цвет и насыщенность магией этих мелких камешков соотносятся с секвенциями соответствующих заклинаний, но как именно? Количество кристаллов и нот тоже не всегда совпадало. Единорог отодвинул книжку и полез в ящик стола за тетрадкой. Заодно достал цветные карандаши. Почему-то влезла в голову мысль, что здесь мог бы помочь тот странный пес Валентин. И этот повторяющийся во многих схемах узор-основа для некоторых вещей… Теории магии книжка не то, чтобы противоречила, нет, она словно находилась в стороне. И автор, некий Секонд Джокер, издевательски не объяснял, как это все работает. Каждый конкретный узор разбирался на уровне понимания школьника, но общей системы не складывалось. «Кристаллы канвы следует приклеивать на выбранную поверхность, строго соблюдая порядок», — прочитал Бон Вояж. В книге было приведено две канвы для последующих узоров, причем по магическому отклику недоделанной канвы выбирался следующий кристалл по цвету и месту. Таблица занимала больше половины страницы. Бон Вояж нарисовал на листе в столбик цветные кружочки, как цвета были перечислены в таблице. Начал подставлять рядом с кружочками значки магических нот. Результаты? Тут — глупость, тут — кусок составной ноты, а так — вообще нельзя, оно сорвется… А вот так? Здесь помогли уроки отца и Дэйли Хелп. Вояж узнал в нотно-рунной грозди старое и уже никем не используемое даже не заклинание, а… Это было то, что предваряет волшбу. То, что позволяет коснуться рогом и самим своим существом магии. Секвенция гармонизации. Обращение к магическому потоку внутри себя и приведение этого потока в такое состояние с внешними, что изменение снаружи начинали сказываться внутри и наоборот. Сейчас такое не использовалось, новые секвенции были проще и гибче, а еще быстрее кастовались, но старая тупая и долгая схема работала тоже. Последний столбик рун и закорючек как раз и показывал предварительную последовательность для приведения себя в нужное состояние. Запись содержала лишнее и вообще была как будто самоучкой придумана, да еще и в стародавние времена, когда не умели учитывать темперамент единорога, масть и Метку, но оно хоть как-то работало. «Интресно, — подумал Вояж, — но какая тут связь с магическими печатями и ритуальной магией?» Найденное в книжке «открытие» увлекло, единорог даже достал из другого ящика стола коробку с кристаллическим ломом и попробовал что-то повторить. Проще всего оказалось с кварцем и спонтанной электризацией. Схема против левитации норовила схлопнуться в кучу, расползтись по столу или все разом. Приклеил на отыскавшийся свечной воск, выровнял, но работало только против левитации кусочка бумажки. Разбираться в деталях не хотелось. Бон Вояж зажег рог и подогрел магией остывший чай. Зашевелились кристаллики в коробке, отклеилась часть узора на столе. «Печать — это узор?» — подумал жеребец. Мысль была странной. И что-то подсказывало, что вся эта возня с полудрагоценными камешками связана с ритуальной магией. Этот выбор следующего кристалла по магическому отклику недоделанного узора… Ритуальная магия, действительно, большей частью творится до самого ритуала, до завершения узора? Но какой узор можно сплести из событий, а не предметов или, пусть будет так, явлений? В голове всплыл разговор в купе. И эта пугающая уверенность, с которой странный пес держал карандаш в лапе. Бон Вояж словно не хотел признавать, что алмазные псы тоже что-то могут помимо рытья нор. Но Валентин не был настоящим алмазным псом. Как уж он назвался? Шефанго? Негодяй из ям? Филлидельфия не шумела ночью так сильно, как это делал Мэйнхеттен. Можно было расслышать гул воды в трубе. Или это гудели хитрые водяные колеса электрической станции? Низкий едва заметный гул, что проще почувствовать, а не услышать. Поставив книжку в шкаф, Бон Вояж решил лечь спать. Как-то незаметно вечер перешел в ночь, причем, просиди еще немного, и за окнами, которые со стороны моря, появятся робкие признаки рассвета. Что там и зачем колдуют Принцессы, чтоб солнце казалось выпрыгивающим из-за горизонта «по свистку», Вояж не знал. Отец еще что-то говорил про другое небо за пределами Эквестрии… Нет, спать! В ванной комнате вспомнилось письмо. Что вот на такое ответишь? И что это вообще было? Газеты смаковали очередной скандал с железной дорогой, и как теперь ехать в Додж-Джанкшн, единорог не представлял. Хотя, там какая-то дурь с поездом из Саутстока упоминалась. Не по расписанию пришел целый состав, полный безбилетников. Репортеры изгалялись в домыслах, но ни одного интервью не было. «А если?» — мелькнула шальная мысль. Назначить этим троим из Додж-Сити встречу в… Так, Кантерлот отпадает. Если это ловушка, устроенная хитрыми пони, работающими на Диархию, то нечего встречаться с «клиентами» в городе, где у ловцов будут все ресурсы. Приглашать к себе в Филлидельфию тоже не стоит. На конверте указывается номер почтового ящика, а где уж он расположен, обычные пони знать не могут. Не то, чтобы это как-то помогло остаться неизвестным при облаве, если примутся всерьез, но время убежать будет. Балтимэйр? Мэйнхеттен? Можно, но что-то внутри даже не протестовало, а просто не хотело. Ну, уж точно не Эпплуза. У этих пони, не до конца осознающих, в городе они живут или в большой деревне, там все свои. Все повязаны. Одинаковыми подковками подкованы. Ага, еще бы Понивиль предложить, где половина населения из одной и той же больницы. Ванхувер? Далеко, аж у Дискорда на рогах, как и этот Ирвинд, из которого уносил ноги… А если Фоаледо? Сорвется сделка, так хоть про того жеребенка узнать можно будет. Точно. Фоаледо. Только были бы билеты. А хотя… Тут быстрее на корабле. Или вообще купить место на каботажном дирижабле.***
«Началось», — прошептала Найтмер. Иней больше не приходила, но сейчас было не до нее. Потом потоскуем, если будем живы. Лунная Кобылица гнала от себя мысль, что свершенная кровавая магия могла оказаться той малостью, что помогла потусторонней мерзости если не вылезти в мир, то просунуть достаточное количество разных отростков и конечностей. Сейчас главным было дождаться ночи. Принцесса Луна умела пролезать в сон пони благодаря магическому пологу, но Найтмер умела проникать в не-сны. В особые сумрачные состояния искаженных кусков рассудка тех пони, кого не могла вылечить даже магия аликорнов. Искалечить могла, а вылечить — нет. И нужные пони нашлись. Дело осталось за малым: накидать по дороге магических якорей, по которым можно будет пропрыгать до нужного места. И в этом ей помогут птицы и звери! Ожидаемо, когда начинаешь оглядываться в поисках живности, никого не находишь. Тот куролиск всех сожрал или перетаскал к гнезду? Кстати, надо бы найти, где у него «домик». Или не надо? Яйца эта пакость отложила бы весной. Хотя, оно уже совсем скоро. Дальше в глубинах Эверфри, как чувствовала Найтмер, водились медведи. Не очень много, хотя рыба, идущая каждый год из морей по рекам на нерест к Кантерлоту, создавала приличную кормовую базу. Но Найтмер не очень разбиралась в биологии. Только последнее время ей в голову начали приходить странные мысли. Иней повлияла? Тысяча лет на луне? Что-то еще? Нет, лунная ссылка. Именно там до Найтмер дошло, что она, увидев странные вещи, вроде испаряющегося насухую льда, пористых камней или беззвучно взрывающихся песчинок (один раз услышала ногами относительно близкий удар и сходила посмотреть на кипящую лунку), прилетающих неизвестно откуда, даже не знает, как проверить то, что она видит. Почему происходит именно так? Опыт жизни в теле ей почти не помогал, Лунная Пони все забыла, кроме основных навыков и наполовину ложного ощущения, что она это уже видела. Опыт, не превращающийся в знание… И сколько лет она была призраком до встречи с принцессой Луной? «Посмотри на небо! Посмотри в эту невероятную пустоту! — говорила Найтмер Луне. — Ваши игры во власть — война жуков за шарик навоза в бескрайней пустыне! И даже жуки умнее вас, ибо умеют почувствовать надвигающуюся песчаную бурю и спрятаться, а нас рано или поздно всех сдует с навозного шарика невообразимый ветер!» Найтмер видела тогда этот ветер. Чувствовала его. Поражалась. И не знала, что это такое. Даже подступиться к изучению этого странного не то ветра, не то света не могла. Не хватало знаний. В голове Иней, как вспомнила Найтмер, мелькали какие-то странные образы, которые были вызваны обликом кокатриса: некие ходящие на двух ногах бескрылые драконы в перьях. Тоже мало чего боялись, тоже были хозяевами суши… И все, что они оставили после себя, было просто отпечатками. Где-то отпечатался и окаменел след, где-то в слоистых камнях нашли контуры костей и зубов, а где-то это было следом от запекшегося в лаве и окаменевшего навоза тех созданий. Пони шли по той же дорожке. Когда останется только камень, что раньше был навозом. Вечерело. Где-то орали вороны, почуявшие весну. Поймать магией одну? Нет, пока рано. Но посмотреть, где они там прыгают по деревьям, готовясь к ночлегу, уже можно.***
Ночью, когда полог над Эквестрией еще не успокоился от ежесуточных фокусов Принцесс, Найтмер Мун сотворила немножко темной магии. И теперь она знала, где искать себе тело. Для той единорожки с поврежденным когда-то рогом вторжение чужого разума можно было назвать благодеянием. Ведь своего разума у той пони уже не было. Какие-то жалкие остатки памяти, неясные ощущения и нелепые поведенческие последовательности. Но не разум. Не рассудок. Только каша из неотделимых чувств и ощущений. Далеко. Страшно далеко даже для подсказанного гостьей способа. Но… В примитивных мыслях ворон мелькало нечто странное. Без Иней, пожалуй, Найтмер пропустила бы этот интересный вариант: движущиеся по соединенным в длиннющую лестницу железным брускам фургончики. А, вагончики же! Большие… И тянет это все какая-то дымящая штука. Странно, но в мыслях Иней, когда гостья увидела остатки витражей и бывший ранее гладким каменный пол в руинах, возникла другая картинка: одинаковые вагоны-фургоны, сияя магическими фонарями, с воем вылетали из темного зева подземелий, останавливались, открывали раздвижные двери, что-то пища, и принимали в светлое нутро… Тут должны были быть те создания, к которым относилась Иней, но в мысли лезли пони. Странно и слишком просто одетые. Заходящие внутрь этих повозок, садящиеся на обитые неизвестной грубой тканью лавки или стоящие, держась передними ногами за тонкие гнутые колонны. Читающие что-то с магических зеркалец. Двери закрывались после ритуального предупреждения, и вереница вагонов улетала в черную нору. И тут до Найтмер дошло, что если существа с Изнанки так и пойдут по этому миру, страшные, извивающиеся и не имеющие определенной формы, чуждые настолько, что даже не представить эту чуждость, то никаких пони в вагончиках уже не будет. Никогда. Возможно, какие-то мелкие лесные создания снова видели странную картину. Как воет от отчаяния призрачная пони. Как дымятся, не долетая до лесной подстилки, призрачные слезы. Но в прошлый раз Найтмер выла от одиночества и ужаса. Ужаса осознания, что она чужая в изменившемся мире, а изменившийся мир непостижимым образом остался прежним. Ничего и не произошло как будто бы на этой земле за тысячу лет. Просранное время. А теперь уже поздно. «Нет, — решила Найтмер, — пока я осознаю себя, еще ничего не решено». Да. Она подчинит своей темной воле птицу или ту же белку, заставит животных путешествовать на крыше вагончика, чтоб не тратить сил. И пусть бросают в нужном месте зачарованные стекляшки. И Найтмер дотянется до безумной пони. Обретет тело. И попытается сделать хоть что-то.
Примечания:
Возможно, кто-то узнал что-то из своих комментариев? :)
