Депрессивное
24 августа 2021 г., 00:34
Мне придется обойтись Без синих сумрачных птиц, без разношерстных ресниц, Да переправить с утра, что не сложилось вчера, Оставить грязный вагон и продолжать перегон По неостывшей золе на самодельной метле, Раскинуть руки во сне, чтоб не запнуться во тьме… Я. Дягилева, «Берегись!»
Неизвестно, что такое приключилось с этими дирижаблями, но в Филлидельфии их просто не осталось. Даже знающие пони не могли сказать, что произошло. Летал иногда один небольшой, у которого на оболочке была очередная реклама мыла, щеток для шерсти и гривы, зубного порошка с магическими блестками, да и все. Насколько Бон Вояж мог судить по справочникам, в том же Троттингеме стоянка была так себе по сравнению с полями на побережье, но почему-то все дирижабли шли туда, как объяснили на летном поле. Причальные мачты торчали сиротливо, словно деревья зимой. На паре, правда, наблюдались поднятые ни для кого погодные аэростаты. Пришлось потопать в порт, если это скопище пирсов, летом облепленных лодками и птицами и почти пустых сейчас, можно было так назвать. Но называли. — Вот, ебать твоих принцесс, еще работу я в таком возрасте не искал! — зло сплюнул мимо утоптанной и посыпанной очень крупным песком дорожки через поле пегас, зябко пряча крылья под клапанами, прикрывающими вырезы в форменной темно-синей куртке. На дурацких шерстяных штанах серо-синего цвета в тон куртке в паре мест торчали петлями нити пряжи, отмечая факты встречи с крепежом, занозами и углами. Сам пегас тоже был какой-то тусклый, словно пасмурное зимнее небо. — Может, образуется? — выдохнул облачко пара единорог-погодник в длиннополом сером пальто не по форме. — Был же один борт недавно. Не позавчера ли? — Был, — усмехнулся пегас, зыркнув на приятеля. Единорог тоже был и тоже цвета неба, но неба вечернего, сине-фиолетового. Грива напоминала золотые лучи только-только садящегося солнца. — Уважаемые, — Бон Вояж в несколько скачков догнал работников, — а что случилось-то? — А тебе не объяснили? — жеребец с крыльями покосился, но грубость и наглость пегасов всеми пони воспринималась как нечто должное. — Мне сказали, что по какой-то причине дирижабли начали менять порт приписки. Но что с рейсами? — Капитаны и владельцы опасаются ареста судов, — смерил оценивающим взглядом один единорог другого. — Рейсов не будет. — Но с чего? Не могут же они все быть замешаны в контрабанде? И даже если так, то экономические интересы... — Не помешали Принцессам разгромить Клюгетаун, где большинство судов и собрано! И обслуживалось! — А разве?.. — Четыре штуки на всю страну! — единорог в пальто повернулся к пегасу, потеряв интерес к несостоявшемуся пассажиру. — Включая «Волю»! — Может, тогда следует повременить с поиском работы? Цены на воздушные перевозки раздуются и взлетят не хуже дирижабля, любые специалисты будут востребованы, — задумался пегас. — Сена сраного! Вот те, кто умеет оболочку латать, знает, в каких местах можно или нельзя сверлить несущие балки, да как паровую машину обслуживать, те без работы не останутся! Подзаработают знатно! А остальные, кто вроде нас тучки над полем гоняет… Пегас хотел что-то возразить, но повернулся к Вояжу: — Уважаемый, идите в порт. Там, может быть, какого-то пони и найдете, кто зимой вдоль побережья швыряется. «Что происходит-то?» — недоумевал Бон Вояж. До порта было далеко. Пляжи, перемежающиеся пристанями для яхт, лодок и корабликов каботажного плавания, тянулись в обе стороны от города, но просто до берега все равно далековато. Да и не факт, что быстро сыщешь готовую к плаванию посудину. Как бы не пришлось тащиться за насыпи. Насыпи эти, кстати, были с обеих сторон от сливной трубы электростанции. Это чтоб никакие глупые пони не решили там искупаться. Ага, конечно! Это сейчас никто купаться не захочет, чтоб не проболтаться в воде до середины весны в виде кубика льда, а летом прыгали в специальных пробковых или надувных жилетах для яхтспони. Эти штуки даже хотели начать продавать только по факту подтверждения возраста и профессии, когда несколько жеребят покалечилось, но передумали. До кого-то в городском совете дошло, что тогда прыгать начнут в самодельных или вообще так. И станут тонуть. Крутило у трубы знатно. Но если ты в хорошем жилете, не запаниковал, когда тебя потащило ко дну (задержи дыхание и молись Сестрам, чтоб выкинуло на поверхность побыстрее, до того, как закончится воздух), не попал головой в какой-нибудь якорь, то жилет тебя вынесет наверх живым. Бон Вояж и сам прыгал, когда учился в старших классах, правда, в чужом жилете и не у самой трубы. Так, чтоб не убиться самому, и чтоб не прибили родители. Получить веником по жопе и не получить десяток битов было вполне реально и казалось катастрофой. Если не вспоминать, как тебя выперли из частной школы. И как то, что хуже смерти, два раза прошло мимо тебя. Это не катастрофа в твоей жизни, случаем? А ведь ты старался не вспоминать. И врал одноклассникам, что не знаешь точного значения своей кьютимарки. А теперь ощущение катастрофы просто не отпускало. С самого Ирвинда. Или все случилось еще раньше, когда под поезд забежал аримаспи? Бон Вояж с содроганием подумал, что было бы, если б пони пошли смотреть на тюкнутую паровозом тварь. До того, как страшный гибридный пес, скалясь, выскочил со стороны последнего вагона со своими пушками. Небу было угодно, чтоб Вояж воззвал к состраданию напуганных жестокой расправой пони. Небо даровало им Валентина, способного догадаться о сути происходящего. За размышлениями кончилось поле, единорог пересек железную дорогу, идущую куда-то к складам. Хуфы глухо отстучали что-то по мокрому дереву настила. Что теперь будут делать пони, ранее переносящие грузы с дирижаблей в вагоны и наоборот, Вояж не знал. Как-то по-особому задул ветер, заставив пожалеть, что к пальто не надел штаны. Впрочем, было терпимо, гетры на всех четырех ногах спасали. Полы пальто прикрывали живот и круп, а то пришлось бы защищать хвостом самое ценное для жеребца. Над городом пегасы что-то сделали с магической облачностью, но ветер это не отменяло, а с моря неслись в вышине грязные и какие-то рваные серые натуральные облака. Эквус опять приближался к солнцу в своем ежегодном цикле, весна была где-то рядом. Хотя, она всю зиму где-то рядом. Температура редко опускалась до точки замерзания воды, пропущенный пегасами снег подтаивал. Над Запретными Джунглями вообще воздух пустыни смешивался с ветрами моря и северного полушария. Плюс магический полог и погодная магия. Там было промозгло и туманно, но не очень холодно. Тем не менее, насекомая нечисть предпочитала прятаться в лесной подстилке, а не буйствовать. Начались дорожки города. «Соль», — поморщился жеребец. Ноги дома придется хорошо отмыть, чтоб не было раздражения. Вот зачем насыпали? И так мороза нет, а снежные тучки согнаны к полям и «выдоены», пока их не унесло. Пегасы умели собственной магией спровоцировать осадки и из обычного облака, но таскались по небу только мелкие магические. Единорог снова посмотрел на небо. И на дорогу. Кристаллы неприятно кололи копыта. Надо было обуться или подковы привязать. Но их завязывать долго, да еще подкладка вечно отклеиться норовит даже без соли, или ремешки внезапно порвутся от соленой влаги. И что лучше? Грохотать потом дома как Гвардия на обыске, пытаясь развязать эти штуки хоть магией, хоть как, или хромать на улице с железкой в кармане? Вопреки Метке, с подковами отношения у единорога не задались. Через деловой центр Бон Вояж не пошел, топал по спокойным пригородам, где здания редко имели больше трех этажей. А то и вообще ограничивались одним. На окраине Филлидельфии пони как-то не жаловали островерхие крыши и мансарды с потолком в стиле «сойди с ума». Ветер сдувал лишнее, уклон требовался небольшой, а городской «модерн» каким-то неизвестным магической науке способом настраивал всех жителей на одобрение домов-коробок. А вот здания складов и промышленные постройки должны были иметь куполообразный или сводчатый верх. Типа, тут кругом дирижабли строят или обслуживают. Дообслуживались уже. Бон Вояж помотал головой, не веря услышанному на летном поле. Топал дальше, со странными эмоциями разглядывая дома и домики. Иногда попадались лавки с остатками специфических товаров ко Дню Сердец и Копыт с завлекательными надписями «полцены» и «скидки» на бумажках. Некстати вспомнилась Лайлек. «Что ж, — подумал Вояж, отворачиваясь от ветра, так и норовящего вышибить слезу, — будь счастлива с другим». Впрочем, не слишком ли много жалости к себе? Или это слишком много уважения к кобылкам, которые весьма расчетливо гарцевали и рысили по жизни (и по чужим жизням), надышавшись пьянящим воздухом Филлидельфии? Город молодых и дерзких… Берущих от жизни все и знающих, чего они хотят. А чего хотелось молодому единорогу с гривой и хвостом цвета запекшейся крови? Любви? Признания? Или просто тепла? Там много чего хотелось в разное время, но безусловным было только несбыточное желание избавиться от страха. «Я знаю, что в некоторых вещах я разбираюсь лучше других пони. Тогда почему к чувству собственного достоинства постоянно примешивается ощущение неполноценности, понимание своего бессилия и какая-то отстраненность от любой радости этих других пони?» Показалось море. Вояж, спустившись по деревянной лесенке с длинными словно веранда и выбитыми на краях коричневыми ступенями, шел по холодному и кажущемуся серым песку пляжей. Местами торчали дрожащие от ветра вышки спасателей и просмоленные столбики без сетки. Летом здесь парами играют в волейбол, это когда надо не дать упасть мячу на песок в пределах поля. Отбивать мяч приходится передними ногами, часто вставая на дыбы. Сложная штука, Бон Вояж как-то брал уроки и даже пробовал сыграть. Получалось неплохо, но быстро уставал. Вдали толкались у пристаней крытые тентами лодки, яхты и редкие паровые катера. Покачивались мачты. Было одновременно светло, пасмурно и уныло. Ветер намекал на весну.***
— Вам чего, уважаемый? — желтый со светло-коричневой короткой гривой пегас в спецовке приподнялся на дыбы чтобы вытереть хуфы передних ног тряпкой. — Я, собственно, искал хоть кого-то, кто может отвезти меня в Фоаледо, — единорог в некотором недоумении оглядывал занавешенный толстой и плотной тканью эллинг. Вроде бы, там чинилось некоторое уже не просто прогулочное суденышко, а что-то вроде яхты с демонтированной мачтой. — Вокзал. В Кантерлоте пересядете. — Я… Побыстрее бы мне. Поезд идет дольше трех суток. — А вам прямо сейчас, что ли? — усмехнулся еще один пегас. Этот был светло-серым, почти как Вояж, а грива и хвост — пыльно-желтые. И тоже в спецовке. — Нет, мне как раз пару дней на дела… — Летающая повозка? — первый пегас небрежно засунул тряпку в карман. — Далеко, — Бон Вояж не стал уточнять, что частные повозки над Хэйсид-Свомпс не летали по приказу Селестии. — А дирижабли… — Мы в курсе, — осклабился пегас с тряпкой. — Просто поездом очень долго, а мне бы к определенному времени… — Запрещенное потащишь? — усмехнулся второй крылатый пони. — Нет, что вы! Только кристаллы! Оба пегаса заржали. — Ищи дураков! Тебя Селестия в болота и укатает. Не на всю жизнь — нет, что вы! — только на сто лет! Не, лучше езжай поездом! Оно и спокойнее! — несколько неестественно развеселились пони в рабочей одежде. — Вы не понимаете! Они мне для работы! Примерно вот такие! — Ага, Гвардии расскажешь. А потом — судье. Или Принцессам! Говорят, насекомые в джунглях как раз примерно вот такие! — Я… Мне очень надо быть в Фоаледо. Деловая встреча. — Ты потеряешь те же три дня, пока мы еще только готовим корабль к спуску. — Я напишу письмо. Просто… Всем известно, когда приходит поезд. — Слышь, — один пегас повернулся к другому, — а может, его Гвардии сдать? То у него встреча, то кристаллы… — Извините. Я пойду. Честное слово, я не задумал ничего плохого, но… Они обязательно не так поймут и не захотят слушать. Пожалуйста, не пытайтесь меня остановить, — Бон Вояж коротко сверкнул рогом. Он отошел уже скачков на сто, когда сзади и сбоку зашелестели крылья с некоторым странным звуком. Море шумело, и единорог не обратил внимания на «жестяные» оттенки. Но крылья услышал и повернулся, подсвечивая себе и тому пони рогом, вроде, из вежливости. — Слышь… Короче, — пегас развернулся, чтоб приземлиться против ветра, — триста пятьдесят, если решил. В обе стороны — пятьсот. — Это… Это очень дорого. Я ж не пароход фрахтую! — Пароход — от тысячи, — усмехнулся пегас. — И только по заранее согласованному маршруту. Можешь узнать цены на фрахт в Балтимэйре из газет, если не веришь. Там еще цена от массы и размера груза, сколько попутчиков… — Но это и вправду дорого! — Топливо. — Да за такие деньги баркас можно углем доверху нагрузить! — поскольку свой дом у Вояжа был, цены он представлял. — Примерно так и будет. — Я пока напишу нужные письма и соберусь в дорогу. Получается, дней через пять смогу быть на месте? — Как пойдет. От погоды сильно зависит. Очень сильно. — Ладно, попробую снять там номер в гостинице, — Бон Вояж решил, что пока до Фоаледо добираются клиенты, можно разузнать все про эту Цветочную улицу. Какой там дом-то? Восемнадцать? Скорей всего, следует просто удостовериться, что жеребенок под присмотром, да и все. Но стоимость транспорта, гостиницы… И выкатывать за свои услуги такую сумму? Там битов на шестьсот будет, чтоб просто при своих остаться. По двести с каждого клиента? Да и нечего тут! Такого специалиста требуют! — Через два дня приходи с утра. Поможешь кое с чем, — пегас расправил крылья, собираясь взлетать. — И к тому времени реши точно, надо тебе в Фоаледо или нет.***
— Как вы себя чувствуете, дорогой Фэнси Пэнтс? — в голосе Солнечной принцессы можно слышать сочувствие и ужас перед произошедшим. — Гораздо лучше, ваше высочество, — единорог со смешными усиками сипло дышал и пробовал подняться, — доктор даже разрешил сидеть, но не тревожить… Ну да, получить пулю в круп было не только очень неприятно, но и как-то нелепо. А вот задетое легкое к простым неприятностям не отнесешь. Но пуля предварительно прошла магический щит, а то было бы вообще все печально. — В голове не укладывается… Да как они посмели?! — Я мало видел, ваше выс… — Просто принцесса. Думаю, Луна тоже согласна. Ночная принцесса царственно кивнула. — Я мало видел своими глазами, принцесса, но слышал кое-что от команды дирижабля. Город даже не разрушен, он превращен в какие-то недоделанные или сломанные аттракционы из парка для урс и гидр. Изуродована вся центральная часть. Из скважин начала хлестать соленая вода. К тому же, почему-то тухлая. Пресная куда-то делась. Прямо на улицах вылезли из грунта какие-то кости ископаемых исполинов… Постоянный плач. Где-то ломали стену… Я… — Успокойтесь, Наш дорогой Фэнси Пэнтс, — Луна почувствовала сильное волнение единорога и поспешила вмешаться. — Принцесса Луна… Они ломали стену не для грабежа… Там после применения Элементов плотно закупорилось какое-то помещение… Жеребята уже задыхались… Я не знаю, получилось у тех пони и алмазного пса или нет… Он еще рычал и ругался так, что… И какой-то грифон… Орал, чтоб катили пушку… — Разве не справится Гвардия с какой-то стеной? — не могла поверить Селестия. — Гвардия не могла справиться с разъяренными жителями. Забаррикадировались в гостинице. Потом уже подошли дирижабли с подкреплениями. Почти сразу же взлетали. У некоторых хватило совести сесть в стороне и принять уходящих из города жителей. Конечно же, Ночная Стража пыталась помешать… Тогда и началась стрельба. Держаться в пустыне без воды? А мы решили переместиться на юг, к предгорью, туда же пришла «Воля Диархии», чтоб в тумане относительно безопасно сесть и забрать кого можно. Знаете, что такое идти ночью через разрушенный город, полный жаждущих убить тебя жителей? Шли быстро, двумя группами. И постоянно держали магический щит. Плохо так говорить, но если бы горожане не были заняты разбором изуродованных зданий, на нас бы начали охоту. Часть Гвардии и Ночной Стражи осталась там, на границе Клюгетауна. Заняли неизвестно чьи склады, хижины и заводик по перегонке земляного масла. Если не ошибаюсь, еще лесопилку какую-то… Пока бежали до подлеска, я и получил. Ваши высочества, вы же спасете их? Только, ради всего святого, без Элементов! Чтоб никаких больше Элементов! Это зло, самое настоящее! Принцессы молчали. — Да? — Селестия повернулась к вошедшей земной пони в накинутом халате. — Ваши высочества, вам срочные сообщения! Селестия телекинезом подхватила оба свитка и притянула один к себе, а второй вывесила в воздухе перед сестрой. Сестры развернули почту и переглянулись, бегло прочитав. — Дорогой Фэнси, если вам что-то надо, то просите сейчас, ибо нам надлежит посвятить себя неотложным делам, — Селестия прикрыла глаза и доверительно продолжила. — Эти доктора вечно все запрещают! Фэнси Пэнтс задумчиво посмотрел наверх. Потолок. Белый. Светло-кремовые стены с растительным орнаментом поверху. Изящные светильники на электричестве, чтоб и земные пони могли управлять освещением при помощи шнурка с кисточкой. Единорог, ничего больше на потолке не обнаружив, оглянулся и выдавил виноватую улыбку. Что тут еще? Тумбочка с разной письменной ерундой и бутылочкой воды. Дверь в персональный санузел? Вот только-только перед Принцессами почти сам туда дошел. — Думаю, мне и так предоставлено все необходимое. Сожалею, что не могу вернуться к своим обязанностям… — Отдыхайте и выздоравливайте, — голос Селестии дрогнул. — Надеюсь увидеть вас совсем скоро в добром здравии! Принцессы тихо удалились, и телесно скорбящий единорог не услышал, как за дверью Селестия почти без выдоха нейтрально высказала: — Полагаю, пора бы договориться с Як-Якистаном насчет постоянного посольства… Шесть кандидатур как раз есть. Или… Какое там самое адекватное племя в Зебрабве? — Оно за полгода и перестанет быть адекватным, — фыркнула Луна. — Что за дурь с этим поездом из Саутстока? Мне написали, что персонал отстранен от работы, Стража совместно с Гвардией пытается найти разбежавшихся пассажиров… А состав, ушедший по расписанию из Фоаледо, в Саутсток или не прибыл, или там еще что стряслось… — Угу. Связи с мэрией нет. Ни магическим телеграфом, ни этим телефоном. Почта тоже не приходила. И нам еще одну больницу посетить придется. — Что там случилось? — Пегасий патруль, отправленный в Саутсток вдоль путей с ближайшей угольной станции, вернулся не в полном составе. И сейчас пегасы помещены в лечебницу для душевнобольных. С одинаковыми психозами. Магия почти не помогает, в ход идут сильнодействующие успокоительные препараты. Ну, если я еще могу доверять моему секретариату. — Волнения в Мэйнхеттене, — Луна помахала свитком, кивком отвечая на поклоны персонала в коридоре. — Какого рода? — Непонятного. Я жду доклада о странных культах, а тут вдруг в газетах появляется всякая грязь. — Про нас? — Нет. Про земных пони, которые хотят слишком многого, а сами во времена Раздора были против тебя. Потом выходит бред про нападения фестралов на пони. Якобы кто-то видел обескровленные трупы, представляешь?! А затем пегасы оказываются в сговоре с владельцами дирижаблей, чтоб распылять над Эквестрией какую-то отраву, которую тайно делают на погодных фабриках Клаудсдейла. — Действительно, бред какой! Крылатые только-только лет сто перестали смотреть куролиском на летающие корабли. Даже тот конфликт с лосями не очень их вразумил, когда дирижабли сказали свое слово. — Сто лет — вся жизнь пони, — грустно возразила Луна. — Но все равно — бред. — Все или еще что? — Селестии даже стало интересно. — Ты не задумывала никакой денежной реформы? — Нет. Зачем? — Естественно, чтоб ограбить всех честных трудовых пони и загнать их в нищету и долги, а потом заставить их работать за гроши или вообще просто так! — Какая замечательная фантазия! Лет на двадцать в Тартаре. Или пусть в болотах фантазеры поработают? — В Хэйсид-Свомпс, кстати, тоже что-то странное происходит. Ты бы комиссию направила, а? Вышли из здания. День разгорался, орали в предчувствии весны птицы в парке. — Давай сначала соберем весь материал. — Ты собирай. Я спать буду, — Луна расправила крылья. — Ну, летим? Зрелище было интересным. Невозможная для живых царственная грация летящих аликорнов. Принцесс. Пони на улицах, кому повезло увидеть, искренне кланялись. Селестия подумала, что ее сестра начнет гадать, как же Солнечная принцесса вплетет свой пролет над столицей в интриги. Луна в этом и не сомневалась, она уже обмысливала, как Селестия вплетет в интриги заметивших и не заметивших ее пони. Как лягут в схемы сестры и факты, и восторг, и даже чувство вины слишком занятого и поздно поклонившегося единорога или земного пони? Впрочем, больше беспокоила ситуация с Саутстоком. Плюсом шел Мэйнхеттен. Еще одна телега навоза из Балтимэйра или Филлидельфии, и дело пойдет к объявлению военного положения. И дирижабли. Вернее, их отсутствие. В голове Ночной принцессы мелькнула мыслишка устроить Шестерке принудительный показ того, что они натворили. Сначала отшлепать, хотя телесные наказания Селестия давненько запретила, а потом привести посмотреть синематограф. Злые лица пони, потерявших дом или работу, покалеченные с их вопросами «за что?», интервью с медиками, но без имен… И чтоб смотрели стоя. Им одно сено не сесть будет. Потом должно быть самое вкусное: они пойдут исправлять ситуацию. И не смогут. Твай опять предложит какую-нибудь магическую дрянь, по сравнению с которой выходки Глиммер покажутся относительно безобидной школьной шуткой. Пинки тоже отличится… Но пока рано. Ведь ожидается и реакция Рэрити Даймонд. Там два варианта: она фыркнет, высокомерно поморщится и сведет все к откопанному в залежах протоколов юридическому казусу времен Раздора или просто сухо кивнет и… Яд? Вскроется? Нет. Смелости не хватит, а вешаться аристократке позорно. Достанет всеми правдами и неправдами револьвер или пистоле с двумя стволами для ношения в жилетном кармане? Похоже на то, но проверять не хотелось, является ли представительница рода Даймонд аристократкой в смысле чести или в смысле скотского отношения к остальным. Тогда что? Дождаться, когда глупые кобылы окончательно перестанут думать головой и начнут делать это побрякушками? А исправить тогда можно будет хоть что-то? Если многое уже сейчас не исправить никак? Правда, сестра уже намекнула, что в снежный даже летом и горный даже всегда Як-Якистан может отправиться некое посольство на долгий срок, но не будет ли поздно? Башни приблизились. Флаги развевались на почти весеннем ветру. Все казалось таким хорошим и надежным… Но где-то там на юге Клюгетаун из досаждающей занозы в крупе превращался в гангрену.***
Перед тем, как отправиться спать, Луна выслушала доклад Ночной Стражи. — Что-то странное, Госпожа! — Ивнинг Вортекс выдержал взгляд своей повелительницы. — Ружья собираются, проходят проверку работы механизмов, подгонку, а потом разбираются вновь! И детали, вроде, одинаково маркируются. — Вы отследили почтовые отправления? — Да, Госпожа! — И? — Касафланка, Сирс-Холлоу, Ванхувер, Лас-Пегас… Это на западе. На востоке — Мэйнхеттен и Балтимэйр. Единороги «просмотрели» ящики магией, но никаких ружей там не было. Просто железки и деревяшки, из которых мебель собирается. Не могут же они отправлять оружие в разобранном виде?.. — Готовьте операцию, — Луна вздохнула. — Будете брать всю ночную смену на этой фабрике. Если начнут стрелять, приказываю не сдерживаться! Стреляйте в ответ и ни о чем не думайте! Но не свирепствовать! Никаких военно-полевых судов и расстрелов у ближайшего забора! И оказать возможным раненым всю необходимую помощь, ясно?! — Будет исполнено, Госпожа! — Понадобится транспорт… Ну как они не вовремя со своими Элементами! Так, приказываю занять два состава. Один — блиндированный, поедем на нем в Холлоу-Шейдс. Да, я еду с вами! А то наворочаете там, что меня сестра не опять на луну, так в болота точно отправит! — Как скажете, Госпожа! А второй… — Второму составу придется идти в Клюгетаун. Я знаю, что туда пути нет! Сколько там до него от конца дороги? Миль сто? Сто пятьдесят? — Около двухсот, Госпожа. И по пустыне. Я бы предложил… — Что? — Луна скептически посмотрела на фестрала. — Нью-Хэвен. Там один дневной переход до края Викед-Вудс. Вода. Топливо. А расстояние до Клюгетауна — такое же. Но вдоль леса пройти будет проще. — Да, ты прав. Так и сделаем. — И еще одно, Госпожа… — Слушаю тебя. — Стоит ли отправлять блиндированный состав в Холлоу-Шейдс? Нужное количество Ночной Стражи и гвардейцев ее высочества Селестии могло бы прибыть и обычным выделенным поездом, а не на символе войны или прогресса на службе разрушения. — Ивнинг, а ты не подумал, зачем на мебельной фабрике делается столько оружия? Уже ль нажива от продажи тайной запретного на уме у кого? Или ждут пони негодные момента подходящего для мятежа супротив Диархии? — Какой-то активности грифонов замечено не было… — Иль замечали плохо? Но медлить ныне не будет нам позволительно! И силу необоримую явить следует, дабы устрашились злодеи, а пони благонамеренные успокоить мысли могли! — Как скажет моя Госпожа. Лишь бы не возненавидели. Интересно, заметил ли Ивнинг Вортекс, как Ночная принцесса вздрогнула?***
Многоуважаемый Чип Ресепи! Раз уж письмо пришло мне с Вашего адреса, беру на себя смелость предположить, что упомянутым в письме единорогом являетесь именно Вы. Впрочем, даже если это и не так, то и земная пони, и даже пегас должны быть Вам знакомы. Убедительная просьба передать тем достойным пони, кто собрался просить меня о деликатном деле с магией, что я планирую быть в Фоаледо числа двадцатого, но не ранее. Давайте же условимся, что три дня с указанной даты я буду искать ждущих моей помощи пони на площади рядом с ратушей в полдень и немного позднее. Это бывший донжон центральной крепости в Фоаледо. Там есть, где приличные пони могут посидеть и погулять. Прошу не выискивать меня, а просто иметь в числе прочей одежды, которая в Фоаледо понадобится, ибо зимой и даже весной в любом городе на берегу весьма промозгло, например, одинаковые клетчатые шарфики. Сразу сообщу, что желаемая мною сумма за консультацию и возможные магические действия будет составлять шестьсот битов. Не обязательно выплачивать все и сразу, я весьма терпим к рассрочкам и благосклонен к разнообразным банковским векселям, чекам и переводам.Искренне, тот самый нужный единорог.
***
— Вот это. — Хорошо, мистер, — та же крапчатая пегаска, дожевывая на ходу сенбургер с торчащим вялым клевером (под лампой растили?) и рассыпчатым незрелым як-якистанским сыром, взяла конверт, — это у вас просто письмо? — Да. — Ладно, не буду взвешивать, — пегаска, тем не менее, взвесила конверт на хуфе и даже чуть приподняла копытокинезом. — Это все? — Да. А… — Бесплатно. Можете идти. Вы же марку наклеили, как я вижу? Вояж кивнул на конверт. — Дополнительная оплата только для ценных писем, посылок или за срочность. Вам не надо? — Ой… Я как-то забыл. Мне купить другой конверт? — Не-а! Четыре бита. Или десятка, если пегасьей почтой точно адресату в хуфы. — Хватит обычного варианта. У меня пять. — Вот, держите, — коричневая крылатая понька с дурацким зубчатым силуэтом марки на кьютимарке подала через конторку монету в один бит.***
— А, пришел… — Да, я… — Сейчас кораблик на воду спустим и поможешь бочки таскать. Пегасы выглядели как будто немного не так, как в прошлый раз. Все в тех же рабочих комбинезонах, но вот то ли оттенок шерсти утром казался другим, то ли еще что… Открыли ворота эллинга, проверили лебедку. — Помоги сдвинуть! Бон Вояж зажег рог. Поднять эту покоящуюся на тележке с обрезиненными колесами штуку магией? Нет, он не Твайлайт Спаркл. Но можно сделать кое-что еще. — Осторожно там, я попробую трение убрать. Кораблик чуть сдвинулся, и Вояж подумал, что ничего не получилось, но второй пегас треснул по основанию тележки молотом, и трос натянулся. Дальше было все просто. Один пегас крутил лебедку, а другой — командовал. — Стой! Теперь помалу! Стой, говорю! Вбок поехало! Двигали тележку лебедкой туда-сюда, ругались. Один из пегасов схватился за гудящий словно толстая струна трос, но вроде бы, не испачкался, хотя промазан трос был неплохо. Мало-помалу кораблик шел к воде. Тонкая медь обшивки днища гармонировала с красноватой пропиткой бортов. Только тут Вояж понял, что его смущало. У корабля под длинным носом почти посередине корпуса торчало гребное колесо. Пароход? Интересно, где такой сделали? Почему-то единорог был уверен, что сделали здесь, в Филлидельфии. Стало понятно, что это испытания. Возможно, никакого разрешения на постройку этого пароходика никто не получал и не выдавал. Но это же Филлидельфия, жеребчик! Тут не спрашивают разрешения на подобные вещи! Просто делай осторожно, чтоб Селестия не запретила. Кораблик довели до воды. Один из пегасов слетал на палубу и вернулся с концом каната. Намотал на миниатюрные кнехты на пирсе. Для яхт и лодок других не требовалось. — Что стоишь? — второй пегас указал на бочки под тканью. — Выкатывай по одной и кати на пирс. И аккуратнее со своей магией! Там керосин! — Керосин? — Да. Не очень хороший, но нам сойдет. — Да, — вернувшийся первый пегас часто дышал. — Тебе и сойдет. А мне потом опять форсунки чистить. Пароход на керосине? Бон Вояж задумался. Да, появлялась возможность отказаться от кочегара. Ну и отсутствие угольной гари. Но почему гребное колесо, да еще такое странное? Разве винт не лучше подходит для испытываемой игрушки для богатого пони? Или планируется использование суденышка на мелководье? Так примерно Бон Вояж и спросил. — А? Ну да. Типа того. И не только, — неопределенно ответил один из пегасов. Понятно. Винт им было не сделать. Даже парусно-паровые корабли ее высочества имели гребное колесо на корме, хотя винт считался более прогрессивным. Но военные консервативны. Да еще есть возможность это самое колесо приподнять из воды, что очень хорошо, когда корабль идет под парусами. Тут, правда, колесо не поднимешь, если Бон Вояж разглядел правильно. — А корабль без парусов? — Вот машину сломаем, достанем мачту и парус, — хохотнул один из пегасов. Второй неодобрительно посмотрел и сказал единорогу: — Поможешь с помпой, а потом надо будет пустые бочки в эллинг закатить. А пока покрути лебедку. Когда тележка показалась из воды (теперь стал понятен смысл чудовищного слоя смазки), этот же пегас попросил обсушить ее магией. Вояж молча зажег рог. — Нормально. Закатывай дальше, — пернатый пони упорхнул на пирс. Бон Вояж крутил кривую железку, чуточку помогая себе магией, и думал, куда там вмещается такой объем керосина. Цена поездки становилась понятной. В эллинге, кстати, вернулось опасение, что вся эта поездочка какая-то незаконная. — Слушайте, а нас точно не?.. — Что? — оба пегаса повернулись к подошедшему единорогу. — Ну, а так можно? Взять и доплыть, — Бон Вояж прямо почувствовал, что для страха нет никаких оснований, просто вот совершенно зря паниковал. — Извините, я глупость сказал. Мне еще бочки катить? — Чуть позже. Сейчас попробуем запустить машину. Не торопишься? — Нет, а что? — Там маховик тяжелый. Иногда надо крутануть, а это лучше магией делать, чтоб без хуфа не остаться, — один из этих безымянных пегасов открыл какой-то кожух. Стали видны ребристые цилиндры странной паровой машины. Цилиндры, вроде бы, располагались по кругу. Сам паровой катерок напоминал карикатурную быструю промысловую рыбу с нахмуренной мордой из-за длинного носа и обратного наклона стекол ходовой рубки. Рубка от салона не отделялась. Бон Вояж походил по палубе, спросив разрешения, а потом остановился у машины. — Глянь, там керосин не выступил? На второй круг цилиндров смотри! — один из пегасов высунулся из открытого окна рубки. Ну не иллюминатором же это называть? — Внизу, на таком железном блюдце, — Вояж опасливо заглянул в дырчатые и ребристые недра круглой штуковины, усаженной в два ряда по окружности цилиндрами. Воздух, похоже, должен был обтекать первый круг ребристых горшков и идти в топки второго круга. — Ага. Щелкнула искра. Безрезультатно. — Зажечь можешь? А то тут батареи того… Вояж сверкнул рогом. Керосин загорелся охотно, закоптил, облизывая языком пламени пластины цилиндра за хитрым дырявым кожухом. — И что дальше? Эй, у вас там и остальные загорелись! — Сейчас посмотрю, — пегас вышел из рубки и перепорхнул к двигателю. — А, все нормально. Теперь ждем. — Извините, а как к вам обращаться-то? Так и не представились, — единорог поморщился и аристократично чихнул от керосиновой гари, которую даже ветер не успевал сносить. — Дарк Симбэл. А тот — Винглет, — назвал пегас странноватые для пегасов имена. — А я — Бон Вояж. — Угу. Керосиновое коптящее пламя зашипело и перестало коптить, двигатель начал поскрипывать и пощелкивать. — Винглет, ты давление сбросил? — А? — Hrena! Давление в цилиндрах какое? Движку не провернуться! — Да нормально все там! Крутани! — Попробуй магией, — Дарк Симбэл повернулся к планируемому пассажиру. — Вот это колесо в середине, куда шатуны от цилиндров идут. Колесо пошло легко. Стало останавливаться, но его словно подхватило. — Все, — этот «Темный Символ» закрыл кожух, в специальном канале которого сразу же загудело, — теперь можно нагнать давление обратно. — А… — Для мощности. Иначе с места не сдвинемся. Сейчас машина сама себя едва крутит. Вояж дернул ушами. Для мощности? Ну, пусть будет так. В паровых машинах единорог не разбирался. Тем более, в таких, где почему-то нет, собственно, парового котла. — Помоги с топливом и иди в рубку. Прокатимся немножко, — пегас прислушался к работе машины и кивнул сам себе. «Интересно, зачем им кроме руля еще и такие плавники? Только как подражание рыбе?» — подумал единорог, вспоминая странные и кажущиеся лишними детали на корме. Плавники, ныне пребывающие в воде, и впрямь были странные. Они напоминали сегменты узкой перевернутой двускатной крыши. Смысла в этих штуках Вояж не видел, но спрашивать не стал. Он и с паровой машиной дурак дураком. Бочки были тяжелые. К тому моменту, когда последняя полная была выкачена на пирс, а пустые — убраны в эллинг, Винглет устал качать помпу. Дарк подменил товарища, бросив единорогу, чтоб пока отдыхал. — Послушайте, если я не особо нужен, то… — Как знаешь. Тогда завтра с утра, если кататься не хочешь. — пегас не стал настаивать на пробной поездке. — Мы будем ждать. Много багажа не бери. — Хорошо, складной походный рояль с собой не потащу. Пегасы фыркнули и стали отвязывать канат. Бочку, похоже, решили так и оставить на пирсе. Солнце, окончательно распрощавшись с морем, лезло куда-то за тучи. Утренний холод сменился дневной промозглостью. Горел день.***
— Твай, тебе письмо! — косолапой походкой вошел Спайк. Вздохнул. Разгром в библиотеке в этот раз был просто феноменальный. Ее как бы высочество вывернула вообще все, от копытописного старья еще на свитках и до альманахов с цветной печатью. Превзошла, сено ей в жопу, сама себя! Даже подшивки журналов распотрошила. На стену магией и при помощи клея были поналеплены какие-то изрисованные страницы. Раскрытые или заложенные чем попало, от бумажек до писчих перьев, книги не в странной, а уже откровенно безумной системе располагались на полу, на пирамиде из стульев и на сдвинутых полукругом столах. И в середине этого застывшего книжного урагана сидела всклокоченная Твайлайт Спаркл и одуревшим взглядом смотрела сквозь стену. Стена привычного для Замка Дружбы фиолетового цвета взгляду не поддавалась. Не удивительно. Странные волокнистые и ветвящиеся кристаллы, способные исправлять повреждения, не поддавались и магии, не только взгляду. — Твай… — Погоди, Спайк, я немного занята. — Ты уже сутки так занята, — дракончик с неодобрением посмотрел на огрызки бутербродов, разложенные там и сям. — Что ты пытаешься прочитать на стене? — А? — На стене что-то есть? — На стене? Точно! Это может быть на стене! В храме! В Запретных Джунглях! Тем более, что… — Твай… — Нам надо немедленно собираться в дорогу! — Твай! — Я не могу подвести принцессу Селестию! И я не подведу! — Да Твайлайт Спаркл, три подковы тебе в жопу!!! — закричал Спайк. — Остановись и послушай меня, пока ты точно не подвела принцессу! — А? Что? — Письмо. От Селестии. Полагаю, она хочет сообщить, что твою возню с дирижаблями следует отложить. И ты отложишь. Потом вернешься к этому вопросу, если он еще будет важен. Хорошо? — Но я… — Не спала больше суток. До этого бессмысленно разорила встреченные книжные магазины Кантерлота. Те, которые не встретила, думаю, бегом закрылись и заколотили двери досками. Устроила безобразную сцену в депо. Опять разгромила библиотеку. И каков результат? — Она отправит меня в первый класс… Учиться заново… — Сначала приди в себя, отдохни и прочитай письмо! Или мне почитать? Прямо сейчас? — Спайк! Ты что?! А вдруг там что-то очень секретное? — Твайлайт будто не мыслила, а реагировала на фразы установленным образом. — Вот сама и читай свои очень секретные письма. И пойдем уже, тебе поесть надо. И поспать. Твайлайт покорно пошла за драконом. Смотрела на кончик его хвоста, мотая головой словно вряд ли виденная самой единорожкой полудикая лошадь с пустошей у Стратусбурга. Хуфы шлепали по полу. Пол был из полированных деревяшек, поскольку в момент образования Замка вся внутренняя архитектура напоминала какие-то, простите, кишки и складчатые внутренности моллюсков. Архитекторов, присланных Селестией и Луной привести помещения в порядок, чуть удар не хватил. Кого-то и стошнило. Но деньги и усердие сделали свое дело, и Замок приобрел внутри некий растительный мотив, перестав быть пособием для древнего грифоньего гадания на рыбьих потрохах. Двери тоже навешивали, ибо островерхие арки с висюльками до закругляющегося пола тоже напоминали нечто анатомическое. — Садись, — дракончик указал на стул в гостиной. — Сейчас принесу. — Можно было бы на кухне. — Здешняя кухня не предназначена для принятия пищи. Только для готовки. Как в ресторации или во дворце. Присесть некуда. И персонал пялиться будет. Селестия о чем думала, когда своих специалистов сюда посылала для обустройства? Впрочем, она и не знает, поди… — Селестия! Письмо! — Уймись. Потом отдам. А то начнешь читать и сбежишь, пока я тарелки несу. — Я… я не голодна. — Тебе кажется. И не голодная, и не устала… И в стену не смотрела с утра и до обеда! — крикнул Спайк уже из коридорчика. Замок не поражал воображение размером. Скорей, вычурностью. Некоторым пони такой стиль не нравился, даже плевались, но Твайлайт была твердо уверена, что у этих кобыл и жеребцов просто проблемы с Магией Дружбы, и никакая это не «тошнотворная потусторонняя дискордовщина». Кухня, как ни странно, была не где-то в подвале, и Спайк быстро вернулся, неся супницу с надетыми сверху на крышку перевернутыми мисками. — Вот. Основные блюда тебе бы сейчас не надо, поешь жидкого, — дракончик ловко поставил фарфоровую бадью на стол и снял миски. Вообще-то, это были глубокие тарелки, но как они правильно назывались, и что там из них и чем надо есть, знали только замшелые грифоны с неимоверной родословной, дальние разбойные предки которых из столовых приборов предпочитали, небось, кинжал и собственные когти. И мятые серебряные кубки. Так что, пусть будут миски. Себе Спайк тоже налил, взял заранее принесенную ложку, но отложил и потянулся к принесенной с супницей банке, напоминающей огромную солонку. Насыпал себе в суп немного крупного песка из полудрагоценных камней. Минералы и микроэлементы. Про драконов мало что было известно, а вот не совсем живой Спайк нуждался в такой подпитке совершенно точно. Что-то с обменом веществ. Но то ли недодракон смирился с собственными особенностями, то ли злая магия, явленная тогда Твайкой на этом издевательском экзамене, сделала свое черное дело… Спайк на памяти Твайлайт не интересовался, чем и как он отличается от других драконов. Один или два раза это даже едва не привело к неприятностям. Впрочем, странное существо в комбинезоне, способное разъяснить летающим ящерам на пальцах, что с ними может быть, если позволить всяким экспериментировать с драконьей биологией, было далеко и чем-то занято. — Что это? — Овощи, — Спайк помешал ложкой суп с консистенцией почти пюре. — Морепродукты. Сливки и сыр. Ты ж теперь аликорн. — Я и раньше… А у нас разве есть свежие овощи? Магия? — Замороженные. Ешь уже. — Но можно было просто разморозить и подать к столу! — иногда Твайлайт посещали такие внезапные идеи, что Спайк подозревал у полупринцесски тайную нетерпимость к чужому мнению. — Они тогда станут вялыми и осклизлыми. Лучше в суп. Честно. — Я и не знала, что у нас есть зачарованные холодильные шкафы. — Ага. И зачарованные тоже, — как работают эти штуки на электричестве, Спайк не представлял. Впрочем, про магию можно сказать то же самое. Какое-то время ели молча. Потом Твайлайт спохватилась: — Письмо! — Ты наелась? — Э-м-м-м… Пожалуй, — Твайлайт прислушалась к себе. — Чай? — Не знаю… — Тогда пунш. Без алкоголя. Просто ягоды и специи. И сахар. — Ягоды тоже замороженные? — Естественно. — Ну, просто есть заклинание стазиса… — Я не единорог, чтоб не видеть ничего, кроме магии. И это заклинание, вроде бы, портит структуру живых тканей так же, как и заморозка. Держи. Я пока принесу пунш, — Спайк протянул свиток, вынув его из кармашка висящего на стуле фартука. Хвост мешал, и стул приходилось ставить боком. А пони как-то умудрялись. Дракон же опять едва не опрокинул стул, вставая и разворачиваясь. С табуретами было проще. Но табуретки погорели к Тирековой бабушке вместе с Дубом. Заказать новые? Но в замковой гостиной они бы смотрелись как страшные деревянные кружки с грифоньим бирре и подносы с вяленой пересоленной рыбой на Гранд Галопинг Гала. Неуместно, хотя и… нужнее? Твайлайт хотела окликнуть пошедшего за пуншем дракончика, так как внезапно вспомнила, что… Или нет? Ей показалось? Не мудрено. Или было? Нет, Спайк не мог так грубо выругаться, да еще на принцессу, не говоря уж, что Твайлайт была для дракона… А кем? Твайлайт помотала головой и, сломав издавшую магическую трель печать, развернула свиток. Да, там была «моя дорогая Твайлайт», там был извилистый стиль, напоминающий подкрадывающегося по широкой дуге океанского хищника, там был замаскированный под просьбу и обстоятельства приказ. Но приказ не прибыть, явиться и отвечать, нет. Принимать Принцесс у себя. Хотела ли Селестия показать, что у Твайлайт даже замок пока не свой? Или проверяла еще что-то? Молодой принцесске было пока не до анализа текста. Твайлайт подумала, что можно было бы попытаться отмазаться письмом. Таким вот отчетом о дружбе. И поняла, что не сможет этого сделать. Не в данной ситуации. — Что делать? Они увидят все и поймут… Я не справилась! И ничего нет, чтобы… Спа-а-а-айк! — Я уже иду, — дракончик принес кувшин и две кружки. Звонкая глина и глазурь. Пунш казался еще вкуснее именно из таких. — Спайк! Принцессы прибывают к нам! А у меня… А я… — Спокойно! Предупредим персонал, закажем торт у Кейков… Чай у нас пока еще в достаточном количестве. — Но… Но я же… И пока никаких результатов! — Знаешь, я бы на твоем месте отвел их в библиотеку и показал эту картину разгрома в борделе, что ты там сотворила. — Спайк! — А что? Принцессы увидят, что ты старалась. Может, что и подскажут. Хотя, если честно, у меня большие сомнения в способности мудрого и опытного аликорна справиться с этой задачей для простых пони. Вот тебе и поручили для проверки теории. — Спайк! Как ты можешь?! Такое?! — Твай, если б аликорны умели абсолютно все, другие пони были бы им просто не нужны… — Про… Про дом для продажной любви! Кто тебе это рассказал?! — Твай… По эквестрийским законам я давно уже совершеннолетний. — Оу! — Твайлайт смущенно уставилась в поданную кружку. — Я как-то не думала… Ты постоянно это делаешь. Как-то не думаешь. — Успокойся. Лекция о пестиках и тычинках не требуется. Особенно, когда в библиотеке есть анатомические справочники, вроде тех, что ты в свое время так стыдливо листала и все равно не ставила на место. А также примеры в картинках проявлений и последствий разных развеселых заболеваний. И чтобы не вгонять тебя в краску, вернемся к Принцессам, ага? Кстати, зачем Селестия хочет тебя навестить? — Она… Она что-то хочет увидеть на Карте. Или кого-то. — Мне собирать всех? — принимать в гостях этот дурдом на выезде хотелось еще меньше, чем Принцесс. Разве что, поить чаем Рэрити… Но было подозрение, что чаепитие пройдет в молчании. Нет общих тем для разговора. — Нет. Это касается только меня, — Твайлайт смутилась, — как новой принцессы. Спайк хотел что-то сказать про тайные степени посвящения в дела Гармонии, но вовремя прикусил язык. Случайные исторические детективы, прочитанные в библиотеке Замка Дружбы, могли привести не только к несвоевременно высказанным вслух аналогиям, но и к излишнему интересу Принцесс к своей особе. Да еще эта книга про классификацию снов… Припрятанная книга, если честно. Книга, которую не хотелось никому показывать. Не хотелось даже упоминать. Не из-за чего-то страшного и жестокого, не из-за мерзкой трактовки истории, нет. Просто если ты читал эту книгу… Не так. Если ты читал эту книгу именно в Эквестрии и после возвращения принцессы Луны… Да. В отличие от бредней единорогов древности, а также заумных современных теорий, где одно и то же получалось трактовать совершенно разными способами и с противоположными выводами, старая, но не древняя книжечка содержала деление снов по основным неочевидным классам и давала общие и очень странные рекомендации по разгадыванию. По самостоятельному и более никакому иному разгадыванию, что было очень важно. И то, как в книге делили сны, тоже было странным. Странным до сладкого ужаса. Сны-реликты из младенческого восприятия мира. Сны-воспоминания о том, чего не было, наполненные символикой культуры и архитектурными формами. Сны про ожидание откровения. Пугающие, частенько становящиеся кошмарами и почти неразрешимые. И сны-увлечения. Когда привычные вещи выворачиваются и распускаются новым тайным знанием. И, конечно же, медитация. Простая вещь, неожиданно давшая результат. Удивительный и странный набор фраз для многократного повторения и не связанных с ними мысленных упражнений, типа представления запаха дыма или кидаемых в воду камешков. У одного из ста пони эта практика, если верить книге, помогала закрыть свои сны от всякой дряни, навроде вендиго или… Луны? И у одного из одного не совсем живого дракона это сработало тоже, если судить по косвенным признакам, что были в той же книге. Впрочем, Спайк не собирался обсуждать успехи или еще как откровенничать на эту тему. Особенно с Принцессами. Тем более, что принцесса Луна, возможно, и так не могла шастать по драконьим снам. Но… Пусть будет? Такое вот получается недоверие к диархам. Да и условные «подруги» Твайлайт могли воспринять факт сновидческой непроницаемости или попытки обретения этой самой непроницаемости как нечто, что нужно обязательно знать кому-то кроме самого Спайка. А уж Дэш с мозгами, отбитыми чуть менее, чем полностью, и вовсе посчитала бы это преступлением. Или нет? Она ж к Луне с опаской и недоверием относится? Подозревает? Но не ляпнуть аликорну что-то вроде «я слежу за тобой!» остатков разума хватило. А то следила бы где-нибудь за косяками рыбы и криля на южных берегах Северного океана Луны. Или за погодой над морской железнодорожной насыпью за Троттингемом. После того, как кости срастутся. Следилка перьевая… — Твай, я вот что подумал, — Спайк допил пунш и налил себе еще немного. — Селестия и впрямь может спросить, как у тебя дела с этими дирижаблями. Покажи ей все, что нашла. Не надо садиться строчить водянистый отчет на свитке в милю длиной, паниковать или что-то еще… Просто покажи, что нашла. Пусть оценит старание. — Но… — И иди спать. Я подготовлю все необходимое к приему Принцесс. Не думаю, что Селестия захочет видеть тебя ошалелую и с дергающимся глазом. — У меня что?.. Ой! — Именно!***
Разгром и бардачину Спайк убирать не стал. Осторожно походил в эпицентре взрыва активности одной помешанной на магии особы, полистал книги, уделяя внимание заложенным страницам и кладя все обратно с подозрительной и выдающей маниакальный опыт точностью. Куда-то новую принцесску начало заносить не туда, если судить по «списку литературы». Спайк бы сначала собрал все по дирижаблям, классифицировал, выделил основное, а потом уже, зная, что надо сделать, стал бы искать, как именно это делается. И кто может это сделать. А у этой даже в книжке про Дэринг Ду какие-то закладки! Дэринг Ду, вашу поняшу! Ах да! Еще ведь коллажик! Твайлайт старательно вырезала ножницами и магией газетные фотографии паровозов, парусников и воздушных шаров, что-то неумело дорисовала, выдав опыт в черчении магических схем и бездарность в иллюстрировании, потом наклеила все это на лист бумаги. Дракончик посмотрел на результат еще раз и вздохнул. Плеваться в библиотеке не стоило. Тем более, огнем. Хотя и захотелось. Спайк быстро вышел из библиотеки, чтоб подальше от бумаги и парпируса, и резко рыгнул. Подобрал еще один свиток. Эта способность дракона «прожигать» магией что-то вроде исчезающе кратковременного портала в пространстве вокруг небольшого предмета уже не казалась замечательной. Особенно, когда некая тортиковая прожора не знает меры в использовании заклинания драконьей почты. Попробовала бы она так с каким другим драконом! А впрочем… Спайк, нехорошо хмыкнув, поднял свиток. Письмо было ему. «Дорогой Спайк! Зная немного свою ученицу, очень прошу быть с ней рядом и отговорить ее от необдуманных действий до моего визита. И от излишне обдуманных — тоже. Селестия». «Ладно», — подумал дракон. Он вернулся в библиотеку, выбрал лист побольше, хоть карту Эквестрии рисуй, надеясь, что Твай их не сосчитала, взял карандаш и написал мелким убористым почерком в уголке, что Ее Высочество Селестия может совершенно не волноваться и всецело положиться на Спайка. «Письмо» сложил в увесистый ком, аляповато перевязал нашедшейся бечевкой для подшивки журналов и газет, заклеил полузасохшим и пованивающим клеем, притиснул палец вместо печати на клеевую блямбу и, сосредоточившись на сигиле Селестии (руны и магические фигуры в контурах ее кьютимарки) до появления особого драконьего чувства, сжег это безобразие зеленым пламенем. Отдышался. Подумал, что хорошо бы погрызть еще кристаллов и съесть чего-нибудь сладкого. По пути на кухню дракона снова настиг приступ внезапной тошноты. Спайк рыгнул и уронил еще один свиток. Селестия сообщала, что и не сомневалась в Спайке. А сам Спайк подумал, что перешутить аликорна может слишком дорого обойтись здоровью. Тут кое у кого почти две тысячи лет опыта в издевательствах. Интересно, поняла ли она намек, что не всеми возможностями нужно пользоваться по первому своему желанию? Скорей всего, да. Откажется ли она от привычки выстилать себе ковровую дорожку, образно говоря, из чужой шерсти, состриженной иногда вместе с кожей, только внимая голосу разума и совести? Скорей всего, нет. «Тут, конечно, мало что сделаешь, — прикинул хвост к носу Спайк, — а вот если внезапно уехать? С концами?» Деньги были. А что? Сесть на поезд до Кантерлота, наврав, что необходимо договориться о поставках продуктов или еще там что… В Кантерлоте тут же купить билет до Балтимэйра. Там пересесть на пароход или даже на дирижабль, что так некстати и беспричинно занял все место в голове Твайлайт, и очутиться в Коломбаке. А оттуда и вообще куда-нибудь в Тротсильванию рвануть. Купить на месте домик в горах, работать курьером или почтальоном… Чисто, чтоб не заржаветь и не разлопаться. Да, лет через десять написать письмо Твайлайт, что все в порядке. Прислать чего-нибудь дешевого и странного в качестве сувенира. Но не местное. Что-нибудь из Дженнифа в Зебрабве или из Пантеры. И, конечно же, только драконьей почтой. Или нет? Поехать с оказией или для развлечения куда-нибудь аж в Таббитаун и перед самым отправлением обратно и послать? Пришла в голову ужасная и липкая мысль, что Твайлайт может попытаться вернуть дракона насильно. У Шестерки достанет коллективной дури придумать такое. Потом, правда, эквестрийские послы вылетят из разных земель без всяких там крыльев или дирижаблей, но у Сестер может хватить опыта как-то исправить ситуацию, попахивающую войной. Можно ли будет исправить поврежденный магией разум одного дракона, не уточняется. Твайлайт получит по жопе, конечно же, но будет уже поздно. Или? Рвануть? Бросить все и всех и смыться? То, что Спайку когда-то нравилась Рэрити, перешло в разряд второстепенных эпизодов. Она и сейчас ему весьма симпатична. Но это ведь не значит, что дракон хочет чего-то большего в отношениях? У него была возможность. Но он, даже спроецировав однажды неведомым образом свои мечты о настоящем облике дракона и раскурочив этой проекцией половину Понивиля, так и не догадался трахнуть Рэр по ходу пьесы. То ли тело само знало, что рано, то ли инстинкты правильно определили, что самка не того вида. А потом подростковый цинизм Спайка перешел в цинизм молодежный. Чувства никуда не исчезли, они просто несколько угасли. Подернулись пеплом. За драконами частенько остается вздымаемый крыльями пепел. А еще драконы весьма хитры от природы. Весьма. И долго и безнаказанно крутить собой не позволят никому. «Ладно, — решил Спайк, составляя пока в голове список для приема Принцесс, — мне платят, есть крыша над головой и необременительные обязанности без особой ответственности». А потом он просто исчезнет. Точно. Намекнет, что мысли его захвачены миграцией драконов, выждет, вспомнит про заканчивающиеся в Замке Дружбы продукты, а сам свалит на пароходике. Мы, сено вам в жопу, тоже шутить умеем. И избегать шуточек, когда кто-то уже никаких краев не видит. Но не сейчас. Надо еще понять, где же и как умудрилась обделаться и наплести узлов дражайшая Твайлайт Спаркл, ее высочество за ногу и в окно! А то так набегаешься вместе с Шестеркой в тщетных попытках что-то исправить, что и сбежать сил не останется. Тут дракона посетила мысль, что его беглого может регулярно доставать заклинанием драконьей почты Селестия. Что ж, придется решать и это. Для начала можно снюхаться с Зекорой на предмет зелий. Мы ей чешую в качестве редкого ингридиента, а она нам — противорвотную бурду или вообще снадобье для выключения из магического потока мира? Что-то подсказывало, что шаманка согласится помочь. И сможет, что характерно. Она хоть и относилась к чужой жизни философски до наплевательства, целостность личности ценила. Быть самой собой до самой смерти для зебры, испытывающей свой мозг на прочность разными веселыми отварами, казалось очень важным. Ей вообще много чего казалось после очередной «волшебной» растительности. А еще были некоторые приятные подозрения, что плату за зелье одинокая зебра возьмет сексом. Разница в возрасте? Ой, не смешите! А Рэрити… «Разузнать, есть ли у строителей свой праздник, и не забыть поздравить Рэр при случае тематической почтовой карточкой», — постарался запомнить Спайк, хмурясь от мысленного усилия. Персонал кухни вопросительно глянул на дракона. Звякнула крышка кастрюли. Дракон вздохнул и попросил попить чего-нибудь сладкого. Например, еще пунша. Во рту как ящерицы ночевали после этой Селестии…***
Утром штормило. Бон Вояж сосал уже третий леденец и зеленел лицом сквозь шерсть. Пальто сначала расстегнул, а потом и вовсе снял, не боясь, что приобретенный пятиствольный дорожный пистоле под куцый гражданский патрончик увидят эти двое. «Смотрите! — разливался совсем недавно продавец, не понимая, что подозрительно хмурящийся покупатель где-то мог видеть подобную пушку. — Ширина как у трех стволов, но сбоку есть еще два, и они почти не увеличивают толщину оружия! Удобная кассета! Стрельба только самовзводом для безопасности! Последнее слово в оружейном деле от компаний, привыкших смотреть вперед!» — Смотреть вперед, говорю, не пробовал? — повернулся от штурвала Винглет. — Сядь на второе место. Вояж, оставив пальто с оружием и кошельком, послушно пересел. В круп ткнулась пряжка странного ремня, пришитого прямо к креслу второго рулевого. Маленький круглый штурвал слегка поворачивался туда-сюда. Мелкий противный зимний дождь и брызги от тяжелых свинцовых волн немного отвлекли накатившим чувством озноба. Гудело и стучало лопатками по воде колесо. Гудела где-то позади топка. Что-то фыркало. — Батарея должна была зарядиться, — Дарк Симбэл вытянулся, чтоб посмотреть на стрелку прибора. — Попробуем выскочить? Чего зря керосин жжем, а сами едва ползем? Вояж бы не согласился. Кораблик весьма резво бежал, хотя на таком волнении было не очень заметно. Но пассажира не спрашивали. — По такой волне? — Винглет довернул суденышко носом на очередную волну. — Смотри, там небо видно! Распогодилось немножко. Сейчас волны поутихнут… — Нет. Рано. Вот на течение выйдем… — О чем вы? — нашел в себе силы спросить и даже повернуть голову Бон Вояж. — Давай на рябь! — Дарк внезапно указал крылом куда-то от берега, игнорируя единорога, а передними ногами ухватился за перильце вдоль остекления рубки. — Там больших волн нет! Винглет щелкнул поворотным тумблером, чуть толкнул вперед рычаг на полукруглой штуковине со шкалой и, выждав театральную паузу, дотянулся задней ногой до неудобной педальки. Колесо взвыло, хотя машина негромко чухала себе и дальше, просто чаще. Потускнели редкие лампочки. Нос кораблика задрался, единорогу показалось, что кто-то большой и невидимый ухватился за корму, не пуская пароходик вперед. Взгляд вбок заставил вцепиться в сиденье. Вода ушла вниз чуть не на скачок. — Все, корма на крыле, отключай! — Дарк Симбэл озабоченно глянул на прибор, где стрелочка пошла обратно. — Двигатель не раскрутился. Погоди! — Посадишь батарею, будет тормозить! Плюхнемся! — Я ее отключу, — Винглет дождался изменения тона двигателя и щелкнул еще чем-то. Кораблик чуть просел, но по-прежнему с дурной скоростью курьерского поезда катился на гребном колесе по воде. А дальше началось самое интересное. Чтобы не влететь носом в волну, Винглет, высунув от усердия язык, начал «объезжать» водяные холмы. Бешеный пароходик наклонялся на поворотах и вообще вел себя как разболтанный самокат. Бон Вояж забыл про тошноту, чувствуя, как шевелится на голове и шее грива. — На колесе и крыле идем, корпус весь над водой, — пояснил Дарк. — Сопротивление воды маленькое, и движка кое-как хватает. А вот разгоняться на электрическом моторе приходится! — А кто-нибудь знает? — пассажир спрашивал про необычный способ плавания, но пегасы поняли по-другому. — Не думаю. Мы так или ночью, или по свежей погоде катаемся. Ну и подальше от берега, чтоб не углядели. «Они мне еще что-то про Гвардию говорили!» — возмущенно подумал единорог в перерывах, когда не заходилось сердце.***
— Ну? Обратно-то тебя ждать? Единорог помотал головой. — Не знаю. — Ну, смотри. Мы тут дня два-три побудем, пока керосин достаем. Так что, сам понимаешь, можем и подождать. Пятьсот больше, чем триста пятьдесят. — Я не уверен, сколько я здесь пробуду. И спасибо, что довезли. Бон Вояж посмотрел на центральную крепость Фоаледо, темнеющую на фоне заката. Что ж, добрались. Пегасы, меняясь, гнали свой бешеный водный самокат до входа в Залив Подковы. Там отошли подальше в море и, почти теряя берег из вида, пошли на юго-юго-запад. Сразу за Хэйсид-Свомпс волнение перешло в небольшой шторм, сбросили скорость, пока не въехали в волну, и в водоизмещающем режиме (у моряков в Эквестрии точно есть такой термин?) пошли вдоль Джунглей. Тоже на значительном расстоянии, чтоб не увидели пегасьи патрули, болтающиеся над каторжным лагерем и берегом. Но пегасов не ожидалось. Их, как с ухмылкой сообщил готовящий на раскаленном кожухе дымоотвода горячие бутерброды с грифоньим соусом и разной маринованной растительностью Дарк Симбэл, в такую погоду сдувает. Тут и дирижабль сдует куда-нибудь. Винглет косо глянул от штурвала и уточнил: — Смотря какой. — А если это «Воля Диархии»? — блеснул знаниями Вояж. Пегасы фыркнули. Что за дирижабли способны уделать по мощности машин и скорости хода саму «Волю», Бон Вояж не знал. К качке единорог так и не привык, мутило. Уже не помогали ни совет смотреть вперед, ни открытый боковой иллюминатор, из-за которого салон кораблика быстро выстудился, ни леденцы. Тошнота несколько отступала, как назло, когда кто-то из пегасов внимательно смотрел на горе-путешественника и предлагал медикаменты или крепкое спиртное. Вояж отказывался. Все-таки, мутные личности. Не то контрабандисты, не то нелегальные изобретатели. А вернее всего, они эти работы совмещали. Потом снова вышли «на колесо», Винглет в военные бинокуляры всматривался в летящую хмарь над морем, но кораблик был как монета, катающаяся по одеялу, укрывающему молодую парочку, и что-то рассмотреть не очень удавалось. Тем не менее, оплавленные рифы края Блэк-Хуф-Бэй оказались замечены вовремя, а потом углядели и маяк. В заливе плюхнулись на днище и сделали вид, что пароход. Паровой катер, если точнее. Волна стала частой и относительно небольшой. Патруля тоже не было, но ушлые пони морщились, а Дарк Симбэл даже сходил на палубу. Вернулся мокрый и покачал головой. Приставали среди всякой мелочи, Дарк вышел с Вояжем и сбегал в небольшое каменное здание очень официального и глупого вида с идиотской башенкой над крышей. Типа, тоже маяк такой, только в детстве, когда еще был керосиновой лампой, много болел. И вот, Бон Вояж, поплотнее запахнув пальто и подняв воротник, стоит на пристани из местного темного конкрета и смотрит на покачивающийся Фоаледо. В темное море уходят пирсы на здоровенных сваях-быках и с настилом из таких же темных плит. Плиты имеют закрытые частыми решетками вырезы, чтоб самые злые волны могли вырваться и не могли поднять и скособочить всю конструкцию. Железо покрашено раз так уже в сотый. Но тонкие извилистые линии ржавого цвета намекают, что соленая вода найдет себе путь. Саквояжи прицеплены на специальный ремень и перекинуты через себя, во внутренних карманах пальто обретаются похудевший кошелек и пятиствольный тяжеловатый пистоле (ну почему у Валентина больше и легче?), а впереди встреча с клиентом и поиски дочки той бедной пони. Цветочная, дом восемнадцать? Идти придется в саму крепость, там должны продаваться карты города. Заодно и гостиница найдется. Бон Вояж не был в Фоаледо с детства, все могло поменяться. Хотя, основное в Эквестрии не меняется. Даже если пора. Как подтверждение этому, облака окрасились бело-желтым. Ритуал подъема луны? Как Селестия закатывала солнце, Вояж пропустил. Да и не всегда ежедневные чудеса в исполнении Принцесс были видны здесь, на окраинах. Ирвинд, Сивард-Шолс и Ванхувер с одной стороны, а Фоаледо — с другой. Вроде бы, Саутсток уже жил под другим небом. Жил. Единорог хмыкнул. Как будто с городом в Эквестрии могло что-то произойти ни с того, ни с сего. Хотя, могло. И как раз в Эквестрии. Магическая нечисть всех мастей словно мухи на… на мед слеталась к Кантерлоту, по дороге устраивая панику и разрушения. Пригород у Фоаледо был так себе. Но хоть не качался. А все движение, составляющее дыхание и кровоток города, происходило за высоченными стенами. Да это и не стены были вовсе. Башни вмещали административные кабинеты и государственные службы, департаменты Гвардии и Ночной Стражи, охраняемые склады с оружием и прочее. Ну, конечно же, еще страховые конторы, мелкие мастерские, офисы и лавки, жилые апартаменты с несуразной ценой за такую конуру и прочее, и прочее. Стены, кстати, тоже давно были не стенами, а массивами зданий. Такое устройство имело смысл при осаде: сделав магией или артиллерией пролом в стене, осаждающие попадали в лабиринт коридоров, лестниц, пандусов, всевозможных тупичков и разных там площадок. И оно все простреливалось с разных точек и углов. Грифоны, наверняка веками лелеявшие планы нападения на Фоаледо с целью грабежа или создания форпоста, заранее считали потери и отказывались от авантюры. Даже если ты перелетишь через стену, проблема тяжелых городских боев никуда не денется. Внутренний город, окруженный стенами, являл собой историческую часть и набор всяких гостиниц, рестораций, лавочек, таверн и офисов для экскурсионных групп. Те же пони из Коломбака, грифоны или жители центральной части Эквестрии вполне могли заинтересоваться историей. Или ее трактовкой. Еще в кольце стен располагались кварталы для зажиточных пони. Ну и представительства иностранных компаний. Их внутрь стены пускали неохотно. В самом центре города возвышался маяк ратуши. Вроде, в Саутстоке было такое же архитектурное решение. Ворот в части города, примыкавшей к порту, не было. Да и зачем? Высаживай десант, врывайся в город и оказывайся в огневом мешке. А пушки небольшого и среднего калибра, но зато с длинными стволами, прекрасно заряжаются вязанками с картечью, если ты такой летучий и собрался влететь без приглашения и потом упорхнуть не попрощавшись. Стемнело окончательно. Установленные на башнях ветровые колеса дали электричество для фонарей с отражателями. В результате Вояж оказался в болезненных для глаз сумерках на площади перед портом, с некоторым удивлением отмечая у себя несколько теней. — Что-то ищете, уважаемый? — из тени выступил фестрал в легкой летной сегментной кирасе под расстегнутой форменной курткой. Глаз-амулет, как показалось единорогу, уставился на карман с оружием. — Гостиницу, — Бон Вояж постарался отнестись к представителю Ночной Стражи спокойно. Хотя, расслабились они тут, похоже. — Поприличней или?.. — Приличную, но не гранд-отель, если можно, — ответил единорог. Бэтпони подумал немного и кивнул в глубины Фоаледо: — Вывеску с тележным колесом видите? — Да. — Туда идите. Только… — Что? Буйные постояльцы? — Буйные паровозы с утра. Там ветка до портовых складов рядом проходит. Лязг и свист. — Полагаю, перетерплю. Спасибо, — Бон Вояж изобразил поклон-кивок и двинулся в указанном направлении. — Да не за что, — буркнул бэтпони, отступая в тень. Он честно выполнял свою работу, искренне и с уважением здоровался не только с разными почти незнакомыми пони, но и с животными. Те же коровы были поставщиками не только молока, но и сырья для препаратов крови. И заслуживали уважения. А вот блюда из сырой соленой рыбы в ресторации оставались без уважения, оно все уходило шефу, умеющему нарезать филе прозрачными ломтиками и солить так, чтобы обеззаразить рыбу, но не превратить ее в хрустящий продукт длительного хранения, перед употреблением вымочить и все такое. Страж вздохнул и пошел за единорогом. Или заблудится по ночи этот хлыщ столичный, или пристанет кто. Какая-нибудь чокнутая бэтпони и пристанет с целью поразвлечься и куснуть… А потом навещай этого придурка в больнице, улаживай скандал… Жалобы, суд, конечно же. Госпожа будет рвать и метать. Но хуже всего — газетные писаки. Такого наплетут, что… Останется бежать из Эквестрии. Но присяга? А что присяга? Беги или стреляйся, предварительно пристрелив идиотку. Нет, лучше сходить и проследить, что все в порядке. Времена ожидались неспокойные, прямо в воздухе чувствовалось. Община фестралов уже собиралась закупать оружие. Выбор был небогатый: дробовики под «аук» или револьверы под гражданское недоразумение. Первый калибр, когда в ствол проваливается битовая монета, был разрешен фестралам для охоты на неразумную лесную нечисть. Второй был разрешен почти всем. Еще имелся в условном доступе этот пегасий патрон, как его обзывали грифоны, «для охоты пони на пони», но если какой-нибудь единорог мог себе такое позволить, то бэтпони пролетали. В смысле, пользуйтесь крыльями, чтоб избежать опасности. Как страж, фестрал имел армейский револьвер, но это как страж. А община? Наблюдаемый одним глазом единорог благополучно дошел до гостиницы, покрутился у входа, дергая половинки дверей, нашел открытую и скрылся внутри. Обратно не вышел. Значит, комнату ему подыскали. Что-то вроде ресторации при гостинице было, готовых же на всякое пегасок рядом не наблюдалось, они почему-то предпочитали очень дорогие или откровенно дешевые отели. Мысли фестрала скакнули на другое. А зачем вообще этот рогатик приехал? С недавних пор пони приличных родов повадились собираться по ночам на какие-то странные действа. Вроде как негласный культ Селестии для богатеньких. Но Селестия с морем связана не была и звалась именно Селестией, а имя Селефаис никогда не носила. Впрочем, у богатых свои причуды. И единорог вполне мог приехать поучаствовать в каком-нибудь развратном обряде с воскурениями и возлежаниями. Но вот витало что-то такое тягуче-будоражащее, некий цветочный аромат страха. Ну, бывают такие цветы в тех же Запретных Джунглях или в Боун-Драй, что тухлятиной воняют. В воздухе разливалось нечто подобное. «Старею, что ли?» — подумал фестрал. Полог в небе опять сократился, раздвоенная луна подмигнула из-за туч. И снова все привычно, все хорошо, и Госпожа чутко караулит спокойный сон пони. Но там, в море, там звезды совершенно другие. Настоящие и недостижимые.***
— Крис, а что такое магия? — мне не дает покоя это самое здешнее колдунство, хотя голова об этом должна болеть у того Валентина Белкина, который человек. Но он теперь не может спроецироваться, если я не окажусь от точек возможных проекций слишком далеко. Или не умру. И вот, я в дежурном режиме продолжаю ленивые безнадежные поиски. — Способность пони непосредственно влиять на мир изменениями в своих мыслях. — Это как? Внезапные желания исполняются прямо на ходу и за так? — нормально поняхи устроились, у меня в голосе что-то даже мелькнуло. Не зависть, а какое-то возмущение. — Проще показать, — Кризалис вздохнула и сверкнула рогом, вставая из-за стола. — Спирит, Скоуп. Оглашенные вошли. Мы теперь в каком-то пригородном магазинчике. Магазинчик наш для взгляда пони закрыт уж сто лет как, но мы почему-то внутри и накормлены. Сдвинутые к стенам пустые полочки, этажерочки и стеллажики, голый прилавок и доски на боковых окнах. Не то ремонт, не то кто-то распродается. Окно-витрина демонстрирует какой-то хлам вроде сборников нечитаемых понячьих нот, деревянных прялок и коробок из-под мыла, конфет и прочего. Сойдя с поезда, мы попетляли по пригороду, иногда доходя почти до стен, а потом оказались в этой заброшенной лавке. В город незаметно войти трудно, Фоаледо оказался такой вот вещью в себе. В собственных стенах. — Возможно, будет больно, — предупредила Криська, передней ногой двигая ко мне солонку по столу. — Ты хоть и магический насквозь, но с использованием магии совсем не дружишь. Смотрю на эту насекомую кобылу. Обустроились мы без затей, просто поставив стол в середине помещения. Перевертыши вымотались и, кто не ушел в город на разведку, достали откуда-то припрятанные спальные мешки и завалились. Разведка завалилась позднее. Я же все сижу за столом. И Кризалис. Тоже ждет чего-то. — Насколько больно? — У всех по-разному, — неопределенно отвечает черная крылатая лошадь и подходит ко мне. — Подержите его. Не так! Просто не давайте встать и размахивать лапами. Одну вперед пусть вытянет. Сойдет. Белкин, смотри на солонку. Это действительно очень больно. Что-то подобное было, когда Бон Вояж «сбросил» в меня неправильное заклинание у Хантерс. Когда мы пытались остановить аримаспи. И потом. Когда я горел. — Смотри на солонку! — голос Кризалис плывет и искажается. В глазах тоже все плывет. Солонка… Фарфор, сложность молекулярного состава. Суть формы. Оно все дрожит в каком-то придуманном потоке чего-то тягучего, стремительного и неподвижного. Так у нас пытались представить несуществующий эфир. Образ солонки, сотканный из боли, горит где-то в голове внутри этого потока, выворачивающего душу, как ветер пытается вывернуть из рук зонт. И «мысленная» солонка поворачивается, осторожно отпускаемая с одной стороны. Одновременно противоестественно опрокидывается и снова встает на место настоящая солонка на столе. Круги чего-то почти видимо расходятся в воздухе. Цепляют поверхность стола, резонируют с потолком. Я вдыхаю образы чейнджлингов и предметов вокруг. Боль заливает сознание. И все заканчивается. Почти все. Резко и странно сводит руку или лапу, которой я показывал на эту фарфоровую фиговину. Как будто отлежал себе конечность. Кристаллики соли танцуют в воздухе и вдруг с шорохом падают. Волшебство закончилось. Чейджлинги отпускают меня и переводят дух. — Это… — Белкин, сукин сын, я как будто магией вагон по мокрому песку двигала! — Криська вымотана и без спроса цепляется к моим чувствам, заставляя мозг как-то прокручивать их еще и еще для этой лошади с замашками ментального паразита. Краем сознания отмечаю апатию. Но и часть фантомной боли Криська забирает тоже. — Крис… — Ну? Понял? — Да. Вы становитесь единым целым с предметом в потоке времени и вероятностей. Но если я буду представлять любые действия с той же солонкой, — киваю на стол, — то результат будет нулевым, как я ни напрягаю мозг. — Сопутствующие ощущения помнишь? — Боль? — Ну, в твоем случае и боль. Скорей всего. У единорога это слияние с сутью предмета получается почти само и довольно легко. Особенно, если не думать, что ничего не понимаешь в этой увиденной сути. Фиксация, гармонизация и восприятие. А потом уже идет мелодика заклинания. Белкин… — Да? — Забудь, — голос Криськи глух. — Просто не думай. Так будет легче. — Что именно? — Ты попробуешь вспомнить, нащупаешь, как тебе покажется, это ускользающее ощущение… А оно не получится. Вообще. И ты будешь переживать, пытаться снова и снова… Прости. Какая-то спонтанная или врожденная магия есть почти у всех, но вот этот опыт… Это только для единорогов. — А чейнджлинги? — я решил, что попытаюсь, но усердствовать в бесполезном не буду. Рога у меня нет. А у перевертышей он есть. — Как довольно слабый единорог, — поясняет Найт Спирит и невинно, даже как-то стерильно целует меня в щеку. — Бытовая магия, школьный уровень. Ну и еще наша специфика. Перевертыши уходят отдыхать, а я смотрю на Кризалис. — Есть идеи? — стреколошадь по очереди расправляет и складывает крылья. — Какие именно? — Как в город тебя провести. Если окажется, что эта Цветочная внутри стены… — За стеной? — Внутри! А, я ж тебе еще не рассказывала!***
— Внутри! А, я ж тебе еще не рассказывала! — Кризалис усаживается на низкий табурет, ерзает задницей на деревянной поверхности. Похоже, эти штуки использовали в качестве такой лесенки в одну ступеньку. — Про Фоаледо? Или про Цветочную улицу? — белкопес своими непроницаемыми глазами смотрит на королеву чейнджлингов. — Про Фоаледо, — Криська намекающе косится на чайник. Валентин встает, справляясь с мгновенным головокружением, взбалтывает чайник и, убедившись в нужном уровне воды, зажигает страшной зажигалкой примус. Тоже на керосине. Тут у них все на керосине, блин. Осталось найти машинку «с карасиновым двигателем» и поехать на ней до городу Парижу. Пескоход сойдет? Интересно, а хрустальный мост «анжинерной конструкции» в Эквестрии есть? Или это «оптический обман зрения»? — У них тут просто исторический курьез. Во времена Раздора в то место, где сейчас залив Черного Копыта, да, Блэк-Хуф-Бэй, если на магическом наречии, грохнулся прямо с неба огромный камень. Как гора! Что ты смеешься? — Гора… Двадцать ваших скачков в поперечнике. Летел с удачного направления, если Эквестрии нашлось хоть какое-то место после удара… Крис, а у вас тут случайно в это время затяжной зимы не было? — Вроде, была, но хроники во времена Раздора… Думаешь, от камня? — Думаю, тут это не первый раз. Вспомни подозрительно круглую форму Бэдлэндс. — Тут я не знаю. Но наш камень, вроде, утопил чей-то там флот. Не витрангов ли? — Сомневаюсь, что утопил. Скорее, испарил. А утопил он что-нибудь на другой стороне моря одной интересной волной. — Запросто. Кстати, чайник кипит, — ее аликорнистое величество с каким-то странным удовольствием смотрит на хлопочущего белкопса. Слить старье и выкинуть растительность из заварочника, вымыть, ополоснуть кипятком, насыпать чай, просыпать и выругаться… Когда чай разлит по кружкам, Кризалис продолжает. Пьет она, кстати, без сахара. Но тягает из блюдца засахаренные и высушенные лепестки каких-то цветов. Белкину это приторно. — В общем, пони разбили тех, кто уже высадился и успел уйти подальше от берега, поскольку резать обгоревших и контуженных труда не составило, и построили форт. — На костях и пепелище? — Ну, тогда пони были проще в нравах. Потом форт им сожгли какие-то другие пони, но поставили на этом месте крепость. После пришли еще пони и все повторилось. Поставили крепость побольше, но единороги Селестии выжгли все внутри круга стен. Стены уцелели. Их нарастили, сделали проходы. Селестия уже подгребла под себя все до Боун-Драй и могла бы остановиться, но тут выперся Сомбра. — А он не на севере бегал? — Да, на севере. Но оставлять с другой стороны город с кучей враждебно настроенных единорогов, пока идет война во льдах, было опрометчиво. Город Селестия потрепала, но не взяла и стала договариваться. Золото, предательство… Часть пони сбежала южнее. Там сейчас Саутсток. Был. А стены нарастили еще раз. И спрятали внутрь еще часть построек. В общем, к тому времени, как грифоны пушками со специальных большущих кораблей снесли стену со стороны моря, город ничего уже толком кроме стен и не имел. И с тех пор весь Фоаледо так и упакован в собственную стену. Это уже не стена, а связанные воедино форты и бастионы, которые со временем превратили в дома. И, как ты понимаешь, просто так лезть в этот муравейник… — Да. Рискованно. А что с теми грифонами? — А… Селестия решила проверить, чем птицельвы смолят корабли. Оказалось, какой-то горючей пакостью. — Понятно. Крис, я предлагаю начать с плана города. Возможно, в саму стену лезть не придется. — Да. Пожалуй. Если все пройдет как надо, ты подождешь здесь. Что?! Тебе напомнить, как и откуда мы приехали? — Крис, до сих пор никто не почесался, кто и в каком числе приехал на нашем поезде. Ты ведь посылала разведать обстановку Брут Форса, Сайлента и Хелицеру? И что? — Валентин, тут одна ветка железной дороги до Саутстока. С дирижаблями, если я все правильно поняла, теперь плохо. Обычно их за день пара-тройка появляется, а я ни одного из окна вагона не заметила. Значит, будет поезд. С гвардейцами или даже Легионом. И прежде, чем эти пони с ружьями поедут в Саутсток, они попробуют найти хоть кого-то, чтоб узнать, что там происходит. И если найдут, то им наверняка расскажут про странного алмазного пса, ага? — Но ведь еще никого не было? Можно действовать на опережение. Поезд пойдет со стандартной скоростью, остановки пропускать будет через одну, ибо уголь и вода сами не появятся, а на летающей повозке… — Дирижабль. Помнишь, такой белый с синими и золотыми узорами? Если, конечно, его обслуживать не пора. Многих не привезет, но нам и двоих пассажиров хватит. Так что, сиди тут. Мои разберутся, где там эта Цветочная. — Хорошо. Хотя и плохо. — Что опять? — Город не посмотрю. — Я скажу, чтоб тебе почтовых карточек купили. Плесни еще чаю, да и спать пойдем.***
Вылезшей на почти весеннее солнышко крупной белке в лесу Эверфри вдруг захотелось посетить Руины. Свое желание животное объяснить не могло, но вот что-то тянуло. Чутью белка привыкла доверять. Значит, надо там порыться. Возможно, какая-то другая белка делала среди этих камней запасы на зиму. Найти немножко лесных орехов или высохших ягод было бы кстати. Найтмер Мун, почти невидимая днем, смотрела с фрагмента стены на плотный и тяжелый лес. Без листьев там доставало свободного места для света, еще можно было что-то разглядеть. А летом… А дожить бы до этого лета.
