О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

Как всех сближает общее горе! Не налюбуюсь… С. Шубин

      — Глаза болят. Это не из-за того амулета?       — Возможно, — Кризалис осторожно охватывает рожу белкопса хуфами. Смотрит. Валентин ничего не говорит, хотя кое-кто недавно этими ногами по полу ходил. Простите, по палубе.       Неловкое молчание прерывается опять Белкиным.       — Как у тебя получилось? Только не говори, что ты аликорн. Это и так все знают.       — Что именно? — подсевшая к Белкину Кризалис смотрит своими насекомскими глазищами. Облик чейнджлингов и вызываемые взглядом аримаспи мутации имеют общую природу? Что-то такое дремлет в каждом пони?       — Ты ведь наколдовала мне какое-то ночное зрение, нет? Что-то вроде лечащих заклинаний?       — Не совсем, — королева перевертышей явно не хочет говорить на эту тему. — Ладно, скажи свою версию.       — Ну, ты погасила свечи и раскачала мне магией чувствительность в сетчатке. И подсвечивала еще. Скорей всего… Как у вас называется свет, который еще фиолетовее, чем можно увидеть?       Кризалис назвала слово. Потом нехотя призналась:       — Не было там такого. Я бы смогла, пожалуй, идея не кажется невозможной, но вот не так, чтоб сходу. Там… Ты же знаешь, что мы эмоциями питаемся?       — Ну, имел опыт общения. Хотя не понимаю механизма.       — Это не совсем магия. Скорее, ее начало. Первый этап. Мы соединяемся с мозгом жертвы, чтоб она думала, вспоминала и чувствовала за двоих.       — То есть, все это время ты читала мои мысли?       — Нет. Только чувства. Эмоции. Мысли могу прочитать только самые примитивные. На уровне «хочется — не хочется». Сложное сообщение так не передашь.       — Я бы поспорил, — ухмыльнулся белкопес. — Тот же ваш телеграфный код…       Кризалис в который раз мысленно похвалила сама себя. Изощренная изобретательность Белкина будет ценным приобретением для ее нового улья. Улья размером с большую страну. И пусть в этом улье нет привычной полной иерархии чейнджлингов, а сама Кризалис будет королевой не в смысле биологии или пребывания над законами общества, а только в смысле профессии, но это и не важно. Знания превращаются в возможности. Возможности означают власть над событиями.       — В общем, я должна извиниться. Но тогда это выглядело единственным фокусом, который не распознают эти… Которых ты так ловко…       — Колитесь, подозреваемая! — усмехнулся Валентин, хотя было не смешно. Возможно ли, что Кризалис еще и свела какие-то свои счеты с теми пони, раз уж все так повернулось и сошлось?       — Ты почти не поддаешься магии. Но вот то, что пока еще не магия, на тебя кое-как действует. Но не только.       — Не люблю уязвимости, — Валентин говорил спокойно, хотя Кризалис все равно почувствовала нечто страшное, что способен явить шефанго из бездны своей ненависти. — Это у меня профессиональное. Но продолжай, пожалуйста. Что там со мной не так?       — Успокойся. Все с тобой так, кроме твоих самоубийственных наклонностей и ожидания внезапной беспричинной подлости от окружающих. Так вот, — Кризалис вздохнула, — эмоции у тебя берутся легко, ты неосознанно готов «поделиться» такой «радостью». Но есть что-то интересное. Найт Спирит чувствовала твои движения и едва сдерживалась, чтоб не повторить их. А ты реагировал на нее. Тогда, у Бастиона. Она мне рассказала. А дальше все просто. Кое-кто и кое-когда подсказал мне, что не очень частые яркие вспышки в темноте могут мешать ориентироваться. Слепят. Не дают сосредоточиться. И осталось повторить уже отработанный фокус, но на новый лад. Я «прицепилась» к тебе и начала колдовать одну серию вспышек за другой. Много вспышек. Видишь ли, когда колдуешь это, мозг как-то защищается от неприятных пульсаций. Не полностью, конечно, но сама я в это время почти все вижу.       — Задержка по времени? Усреднение в голове? Даже не знаю.       — Я тоже не знаю. Не суть. В общем, ты видел так, как видела бы я. Зрачки все равно не успевают реагировать, так что глаза у тебя теперь болят… Извини. Но оно должно пройти!       — А эти не могли начать стрелять просто в сторону источника света?       — Могли. И начали. Но я аликорн.       — Какое-то заклинание щита?       — Да. Срыв чужих заклинаний, щит, вспышки… Ну, там еще кое-что было… И не забывай, что рядом бегал просто какой-то кусок черного кристалла!       — Да ты, мать, сильна!       — Не очень. Скорее, тренирована. Кстати, я двигаться почти не могла. Догадайся, из-за кого.       Кризалис с содроганием вспомнила эти ломаные из-за мерцания движения. Прыгающая и какая-то плоская картинка белкопса появлялась в разных углах того подвала словно без промежуточных положений и сопровождалась парными выстрелами. Жуть. И ей тогда хотелось танцевать на задних ногах. Такой вот танец с оружием.       — Ладно. Ты более опытна в таких делах. Просто в следующий раз предупреждай, а то у меня мозг только один.       — Обещаю. И заканчивай тонуть в депрессивной злобе. Пожалуйста. Я не сделала ничего такого, чтоб…       — Крис.       — Да? — Кризалис едва заметно напрягается, словно не ждет от шефанго ничего хорошего.       — Надо как-то сказать Брайт. Она имеет право знать.       — И возненавидеть тебя?       — Да. Лучше так.       — Лучше ли?       — Честнее.       Помолчали. Валентин вздохнул испросил:       — Мы куда хоть курс-то держим?       — Залив у Кирин-Грэув. Потерянная Лагуна. Бывшая территория кэльпи. Там должен быть дирижабль. Тащить этот пузырь к Эквестрии было бы опрометчиво. Клюгетаун, конечно, жаль… Такая точка была удобная!       — Для чего?       — У нас есть странные полудирижабли. Ты тогда правильно догадался. Если одни делятся топливом с другими и сами возвращаются, то вторые могут хоть до Ванхувера добраться. Правда им пришлось бы падать на границе Вондеринг-Вудс. Или вот можно навестить аримаспи, а потом сесть в Клюгетауне. Там полоса есть. Была…       — И Селестия, сама того не зная, испортила вам схему налета с посадкой на сопредельной территории?       — Похоже на то. Вот и пусть теперь сама с этими одноглазыми разъебывается!       — Ты помогла Селестии с аримаспи?       — Отвлекла уродов.       — Магия?       — Нет. Мелкие зажигательные бомбы. Много. Две портовые тонны с каждого кораблика. Вроде, загорелось неплохо.       — Крис, я думаю, там сейчас у принцессок будет много секса и без аримаспи… Саутстоку конец пришел, как мне кажется. Да и Фоаледо, поди, переживает внеплановый фестиваль после нас. Но надо как-то пристроить Брайт.

***

      — Как ты? — черный аликорн сел рядом с юной единорожкой.       — Немного тошнит. А куда мы едем? — Брайт опасливо косится на Кризалис, хотя именно та ее пыталась подлечить магией. Белкин не так страшен?       — Пока к Потерянной Лагуне. Заправимся и посмотрим, — Кризалис явно не хочет начинать этот разговор.       — У тебя есть родственники в Коломбаке или еще где за пределами Эквестрии? — Валентин тоже садится рядом. Свободных мест в салоне почти нет, и чейнджлинги пересаживаются на освободившиеся места своей королевы и ее странной игрушки. Впрочем… Да, с этими своими пистоле он реально хорош, спорить никто не будет.       Единорожка отрицательно мотает головой. Если родственники и есть, она о них не слышала. Белкин попытался определить окрас единорожки, но подсветка салона тусклая, чтоб не мешать рулевому. За остеклением властвует почти весенняя ночь, прожектор превращает водяную взвесь в бриллиантовую пыль. Без фар кораблик может идти только в водоизмещающем режиме, а сейчас, как понял Валетин из объяснений Кризалис, он катится по воде на высокооборотном гребном колесе. Стабилизация происходит за счет заднего подводного крыла. Так что, без освещения тут никуда, погода свежая, в момент въедешь в подвернувшуюся волну. Вот и выруливают, добавляя к небольшой и какой-то дробной качке противные затяжные виражи. Кстати, у мелкой тоже какой-то схематический керосиновый фонарь черными линиями на Метке. Сидит, кутаясь в куртку Белкина, которую подобрал кто-то из чейнджлингов.       — Послушай… Мы дальше отправимся в город Грэйморн. Знаешь, где это? — Кризалис не сюсюкает, но слишком уж взрослый тон взяла. Завучем в нехорошей школе подрабатывала?       Настороженный взгляд в ответ.       — Крис, подожди, пожалуйста… Вариант с Эквестрией вообще не катит? Или ты опасаешься, что Селестия не справится? — у Валентина характерно устали глаза, ну, когда долго в полумраке сидишь. Трет руками-лапами.       — С уродованием памяти? Еще как справится! Или ты про…       — Да. Как бы там повсюду не началось.       — Ладно… Вариант с приютом, пока не найдется приемная семья? — у Кризалис ее псевдозрачки в глазах тоже расширены. Строение глаза вообще странное, как будто насекомый фасеточный глаз снабдили переделанной оптической системой глаза млекопитающего. Да, пони чужды. Пони тут вообще непонятно кто. А уж чейнджлинги…       Брайт вздрогнула. Задрожали губы.       — Послушай, — Кризалис опять не знает, как это сообщить, — конечно, чейнджлинги приняли бы тебя… Но у нас… другие эмоции, что ли? Мы не умеем любить. Заботу я тебе гарантирую, а… Ты же не нуждаешься в чужих эмоциях? Значит, ничего чувствовать не будешь. В общем, тебе будет трудно. Постоянно будет казаться, что к тебе холодно относятся. Забота как долг, а не как проявление симпатии…       — Крис… Хватит уже ходить вокруг да около. Начнем с начала, — странное двуногое существо вздохнуло. — Как ты попала в приют?       — Ну, я ждала маму из рейса, а потом мне сказали… сказали…       — Что с мамой случилось несчастье, а родственников у вас не оказалось?       — Где-то в Мэйнхеттене была тетя… Пэйл Айрис, кажется, — единорожка держалась, а может, уже все внутри перегорело.       — Ты сообщила про тетю этим? — на «этих» жутковатое создание напряглось.       — Да. Они пообещали отыскать…       — И вместо этого мы отыскиваем, а не они, и не тетю, а тебя. И не в Мэйнхеттене, а в подвале. В окружении странных пони. Не рановато в такие игры играть?       — Белкин, пакость ходячая! — Кризалис чувствительно ударила этого алмазного пса по плечу. — Ты еще мэйнхеттенское синема для взрослых тут вспомни!       — Не смотрел. Ладно, — напоминающий белку пес морщится, — давай-ка я тебе кое-что расскажу. Можешь не верить. И начнем мы с вопроса. Ты знаешь, кто такие аримаспи?       — Ну, они, типа, живут в горных лесах и… И не хотят ни с кем дружить, как бы. И у них один глаз.       — Крис, будь добра, попроси бумагу и карандаш.       — Королевы не просят, — покосилась эта лошадяка крылатая. — Сейчас.       Когда нашлось требуемое, а именно, вертикальная тетрадка в линейку и карандаши, Белкин принялся рисовать, вертясь, чтоб на бумагу хоть как-то попадал тусклый свет от лампочки, и что-то такое буркнув про «как у аримаспи в заднице».       «Неплохо», — подумала Кризалис, хотя опять хотелось надавать этому Белкину по башке.       — Примерно так выглядит лицо пони, который посмотрел в глаз аримаспи. А вот так, — существо со странным именем Белкин продолжало накидывать контуры и грубо штриховать, — выглядели пони после превращения. Видно? Хорошо. Началось это перед Днем Очага. Я ехал на поезде в сторону Ирвинда. Хотел сойти еще до Хантерс, но не суть. Там есть пара угольных станций еще до развилки к Ирвинду и к Фоаледо. Ну и третий путь, в пустыню. Как я понял, заброшенный.       Брайт смотрит. Не очень понимает.       — На второй станции, если помню, пассажиры поезда имели возможность наблюдать аримаспи за интересным делом. Тот козел одноглазый решил забодать паровоз. Но паровоз бодался лучше. А еще эта тварь ломала стрелку, ну, чтоб встречные поезда пропускать или еще что. Понимаешь? Поезд мог слететь с пути!       — И что случилось?       — Ну, все испугались и оставили этого урода там, даже не попытавшись оказать ему помощь, хе-хе. Стрелка оказалась не то не до конца сломана, не то просто в нужном положении ее заклинило… Мы поехали дальше. Хотели добраться до Ирвинда и послать сообщение с пегасом или еще как, что аримаспи на железной дороге безобразничают. Но они уже побезобразничали в Хантерс. Там были вот такие пони, как я нарисовал. И они очень хотели остановить поезд. Чтоб остальные пассажиры тоже стали такими. Но… Еще там была пони, которую звали Мелтинг Кэндл. Комбинезон машиниста, сама такая же желтоватая, хвост и грива — серые. Хвост еще какой-то тряпкой заматывала. Вроде, помощницей машиниста работала. Она спрыгнула с паровоза и перевела стрелку на разъезде, чтоб мы могли проехать.       — Она… Она осталась там? — со слезами спросила Брайт.       — Нет. Те превращенные пони ее не поймали. Но потом выскочил аримаспи. И посмотрел. Видимо, этой Кэндл досталось. Она стала превращаться. Небось, смотрела из окна паровоза, что с составом все в порядке…       — Нет! Она не могла! И… И ей бы помогли! Превратили обратно!       — Никто в поезде не мог ее превратить обратно. Никто. А она кричала. Видимо, ей стало плохо, и ее перенесли в купе начальника поезда или как там? Главный кондуктор? Ну вот. Такой смешной пожилой пегас. Я пытался найти доктора, спрашивал, могут ли единороги что-то сделать… А та пони… Она тогда и сказала, что ее зовут Мелтинг Кэндл, что у нее дочка в Фоаледо, по адресу Цветочная, восемнадцать… Кстати, что с домом?       — Его забрали.       — Не понял? Пришли, схватили, в карман положили? Как забрали-то?       — Какой-то земной пони привел других пони, из мэрии. Мама платила деньги за дом, а заплатила как-то не так…       — Путаница со счетами. И кто-то воспользовался формальной просрочкой платежа, хотя все было уплачено. Более того, биты все равно оказались бы в общей куче, просто по другой статье прихода, — без эмоций сказала Кризалис и гнусаво добавила. — Ой, это какая-то ошибка. Но ведь нипони не пострадал? И я уверена, что принцесса Селестия… Сплошное blyadstvo…       Мелкая на мгновение забыла о своем горе и навострила ушки на последнем слове.       — Ладно. Та пони… Она потребовала, чтобы я ее застрелил. Точнее, она хотела, чтоб просто быстро и не больно… Кричала, что… что-то жрет ее душу. Требовала смерти. Прости. Я не смог отказать.       — Вы убили мою маму? — прошептала Брайт.       Белкин кивнул. Еле выдохнул:       — Она очень боялась превратиться… Ты должна вырасти умелой и счастливой… И потом, вероятно, я попрошу тебя о подобном одолжении. Стрелять научу. Или сама научишься.       — Нет! — Криська взъярилась. — Ты мне что обещал?!       — Я помню. Просто, я постарею, стану больным и уставшим от всего этого… А ей… хоть какое-то удовлетворение. Брайт, помни, что я могу сдохнуть и раньше. Придется смириться с этим.       — Ей было не больно?       — Все было мгновенно. Я сначала не хотел, тянул время… Но она так просила…       — Почему? — Брайт плакала.       — Брайт… Решай уже. Или какие-нибудь родственники в Коломбаке, или приют в Грэйморне, пока семью тебе не подыщем, — Кризалис тоже смахнула слезу.       — А те пони в подвале? Что они хотели сделать? — какими-то постаревшими глазами посмотрела юная Брайт.       — Не знаю. Стереть тебе память, чтоб ничего не помнила? Заставить думать, что у тебя мамы не было?       — Белкин!       — Что?       — Хватит. Не этого они хотели. А такого, чтоб как в Саутстоке! Все эти подавители магии, которые жеребятам нельзя, амулетики, твою мать, интересные! И, если речь о травмирующих воспоминаниях, то почему в каком-то подвале, а не в клинике?       — Думаешь? Ладно, тебе виднее. Правильно тогда мы их… Что с мелкой-то делать?       — Я могу взять ее как ученицу, но на это очень косо посмотрит Главный Совет. Очень-очень косо. Эквестрийцам они не просто не доверяют, скорее, прямо ненавидят. И если к переезжающим отношение нормальное, то вот так… Впрочем, уговорю. Или вот! Тебя тоже надо будет как-то легализовать?       — Крис!       — Точно! — Криську понесло. — А давай впишем вас двоих временно как дядю и племянницу? Тогда можно будет сразу нормальное жилье подыскать! А работу найдем! И школа будет не приютская, а для переселившихся! С адаптированной программой! А…       — Ребенок, не слушай тетю, она не в себе. Хочет, чтоб ты со мной под одной крышей жила какое-то время… Хотя, у тебя будет шанс прирезать меня спящего…       Тут Брайт Кэндл разрыдалась в голос. Она орала, вцепившись в Белкина и пыталась что-то сказать сквозь слезы. Кризалис злобно зыркнула на белкопса и зажгла рог. Справилась с первой попытки.       — Все? Легче? — спросила Кризалис у всхлипывающей и кивнувшей Брайт. — Точно с этим придурком хочешь? Не вопрос ведь! Запишу хоть дочкой, хоть родной сестрой! Так, идем умываться…       Криська, уже вставая с сиденья, выхватила у Белкина тетрадку и с яростью выдрала изрисованный лист хуфами, а не магией.       — Талант, в небес душу и во все остальное! Чтоб они тебе снились!       Когда Кризалис и Брайт вернулись, Валентин уже начирикал новой всячины прежде, чем решил, что хватит ломать себе глаза. Что-то вроде гибрида «Каталины» и «Каспийского монстра». Такие же вынесенные на коротком крыле к самому носу двигатели, правда поменьше числом, разлапистое задранное оперение и основное крыло, переходящее в нормальное из широкой «экранной» корневой части. Конечно же, заметный подъем крыла в виде «V», чтоб не черпать воду.       — Дай сюда! — злобный аликорн опять отобрал тетрадь. — Так… Карандаш дай! Тут оболочку бы… Тогда и здесь… Это специально, чтоб очень плавно садился? Ага… Ты!       — Слушаю?       — Все, что нарисуешь, показываешь мне!       — А если это бред?       — Там разберемся, — Кризалис опять задумалась. — Дозаправляться с воды? От парохода?       Тут эта стреколошадь переключилась на мелкую:       — Не тошнит? Пожуешь что-нибудь?       Им принесли какие-то бутерброды с несъедобным для Белкина сеном.       — Ваше вели…       — Просто Кризалис. Если официально и среди пони, то называй советником Сворм. Ну, чего хотела?       — А принцесса Селестия знает про тех одноглазых? Это ведь все из-за них? — Брайт спокойна, но не апатична, видать, Криська в своем вампирском деле просто эксперт.       — Не просто знает. Она устроила аримаспи целую войну. И я бы надеялась, что она поубивала их там всех. Но сомневаюсь. Это ж защищающегося или доведенного до отчаяния пони прощать нельзя, а уродов — можно и нужно…       Единорожка, доев бутерброд, зевает, вертится, чтоб устроиться поудобней. Кончается тем, что устраивается на коленях у Белкина и Кризалис. Задними ногами на белкопсе. Криська решила, что так будет лучше, все-таки шефанго оттягивает магию, прислоняться головой единорогу должно быть неприятно. Впрочем, мелкой не повредит, тем более, когда ногами. Блокиратор на роге, что ли, дает последствия?       Валентин откинулся на высокую спинку сиденья. Они тут как в автобусе, только не пластиковые, а из пропитанного чем-то дерева и грубоватой ткани. Надо тоже поспать.

***

      — Кхрр...Кхриис…       — Что?       Кризалис смотрела, как выгибает белкопса. Задыхается? Зажгла рог, но что колдовать-то?       — Быстрее! — горячечный шепот и бегающие под полуприкрытыми веками глаза. — Скажи им, что такое магия!       — Многократный выбор несбывшегося из случайностей, — приходит Кризалис на ум что-то из не очень старой, но очень сложной книги одного теоретика магии. Кстати, тот был земным пони, что иронично просто дальше некуда.       — Спасибо, — белкопес расслабляется, сипло дышит. — У вас там кто-то пишет во сне?       Кризалис вздрогнула. Да, есть кое-кто, кто имеет Особый Талант делать подробные записи, не приходя в сознание при этом. Страшная тварь, хранящая дома коллекцию собственных горелых черепов, привлекаемая в качестве анонимного консультанта по разным вопросам, являющаяся перед Главным Советом с неизменным своим атрибутом. С болтающимся на поясе комбинезона слегка ржавым серпом.       — Да, — Кризалис не на шутку испугалась. — Что-то случилось?       — Обещают какие-то сюрпризы для Института релейной техники. У вас есть такой?       — Есть такой…       Белкин открыл глаза.       — Крис?       — Что у тебя опять? Все нормально? Вон, Брайт разбудил…       — Сколько у вас аликорнов?       — Я одна. Против трех с половиной ненормальных кобыл. Но они будут не в локусе.       — А ты?       — А я в тир ходила, — усмехнулась Кризалис. — Надеюсь, что подлость и жестокость победят грубую силу. А почему ты вдруг вспомнил про это?       — Так. Сказали не обнадеживать раньше времени.       — Поспал бы еще… Или?       — Угу. Где тут гальюн-то?       — А?       — Военно-морской туалет.       — Там, у двигателя. Увидишь.       «Там» на Белкина из зеркала посмотрела его рожа. Все никак не привыкнуть. «Кто я тут?» — подумал Валентин. Хрюкнул унитаз. Теперь мелкая раковинка и струйка воды. Соленая. Забортную берут? А соль на шерсти? Да и ладно. Кое-как отряхнув лапы-руки и застегнув комбинезон, Валентин вышел из этого закутка и побрел на место.       Поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, осторожно поправил лежащие на коленях задние ноги Брайт. Та дремала. Ночь прямо по курсу начала сереть, или показалось? Скоро рассвет? Часов не было.       — Крис?       — У?       — Который час?       — Не знаю. Около трех должно быть. Спи. С самого утра будем на месте.

***

      — Если честно, мне страшно.       — Я панику убрала, — морковная пегаска в комбинезоне с кучей карманов покосилась на спутника. — Что-то еще?       — Я про любовь. Обязательно ее забирать?       — Посмотрим. Так или иначе мне придется тащить чужие эмоции. Но лучше тянется у кого-то, кто хоть немного доверяет чейнджлингу. Собственно, для этого и превращаемся. И я бы советовала вспомнить наиболее ранящие эпизоды. Ну, несчастная любовь или страсть, окончившаяся разочарованием. Можно те чувства, за которые стыдно, если такое есть.       — Я забуду это?       — Нет, — немного раздраженно пояснила пегаска светло-серому единорогу с темно-кровавыми глазами, гривой и хвостом. — Оно просто станет блеклым. А уж забудете вы это потом или нет, я не знаю. Мы саму память не трогаем, просто заставляем вспомнить это для нас и переживать заново. А оно бледнеет, вот и все. И вообще, пользуйтесь возможностью!       — А… А выборочно можно?       — Попробую. Но тут лучше к королеве обращаться, — пегаска фыркнула, — но уже поздно! Ее величество изволили смотаться. А дома у нее очередь на три месяца вперед…       — Ладно. А вы точно не причините мне вреда?       — Постараюсь, — пегаска дернула крыльями. — Если что пойдет не так, просто остановимся. Это оно?       — Да. Только я не знаю…       — Доплатим за номер, только и всего. У меня есть некоторые средства.       — Нет-нет, не подумайте, что мне жалко денег… Но они могут подумать… Ну, пони, которые работники…       — Что? Вот что они могут подумать? Что манерный рогатый хлыщ склеил себе на продолжение вечера пегаску без комплексов?       — Да. Простите.       — Да пусть думают. Я тут насмотрелась, как действует одно напоминающее белку и алмазного пса создание… Ни разу, когда он находился среди пони, про него не подумали хорошего. И я просто уверена, что нипони не захочет вспоминать о его существовании даже на суде. Представиться мастером по ремонту туалетов, а? Причем, всем с одного взгляда понятно, что мастер этот — проходимец и недоучка, норовящий содрать за некачественную починку канализации или водопровода втридорога!       — Он еще вставляет в речь словечки на старогрифоньем? — наконец-то позволил себе улыбку Бон Вояж. — А его высказывания весьма оскорбительны для пони?       Найт Спирит вспомнила недавнее представление с пьяным морячком. Зябко передернулась.       — Да, вы правы. Это казалось бы забавным, если б… Знаете, наш общий знакомый будет поопаснее какого-нибудь чокнутого единорога.       — Не скажите, — тихо возразил Вояж. — Чокнутые единороги ныне начали собираться по подвалам… И что уж они там придумают…       — Королева сказала, что это какой-то орден имени Селестии. Был.       — Я не могу подтвердить или опровергнуть. Сам слышал про них только страшилки для жеребят или досужие враки. Но даже если правда, то почему?       — Что? Почему то, что внезапно придет в голову члену ордена имени одной из Принцесс, не знают и сами Принцессы?       — Ну, они тоже не всесильны…       — Ай-ай-ай! — покачала головой пегаска. — Такое про Принцесс! Кстати, мы пришли. Пожалуйста, постарайтесь не паниковать.       Ну конечно, Бон Вояж с таким уж невинным видом объяснил про гостью, которую ведет в номер, так засуетился, когда морковная пегасочка доплатила нужное количество битов за второго постояльца, так поддерживал вежливо-нейтральный тон, что все пони в холле гостиницы точно знали: собрался трахаться. Найт Спирит это немного развеселило, даже отпустил эмоциональный голод. А если и вправду? До начала весеннего безумия пара недель точно есть, а получить необходимую любовь можно по-разному. Тем более, тут не интрижка на чужой стороне, единорожек и впрямь с проблемами. Характерный такой привкус одиночества и надлома в чувствах. И застарелое ощущение заброшенности. Что ж, будем лечить? «Да и себя бы заодно вылечить», — подумала Спирит. Да. Кое-какая проблемка у нее была.       — Ну вот, мы на месте. Как это будет? — занервничал единорог. — И я даже не знаю… Вы поужинать не хотите?       — Давайте на «ты», — чейнджлинг оглядела недорогой и маленький, но довольно уютный номер.       — Д-да, конечно…       На обеде Вояжа не было, и ужин полагался так, уже в стоимости номера. Но пришлось договариваться и платить за Найт Спирит. Причем заранее, а не потом, когда не знаешь, приведут ли числа в принесенном счете к тщательно скрываемому вздоху облегчения или к обмороку. Традиция такая? Ну, город портовый, в кредит верить — себе дороже. Ищи потом того моряка…       — Возьми оладьи, — посоветовала Спирит, когда все было улажено. Без своего странного оставленного в номере комбинезона и с жеребячьим кошелечком на шее она выглядела простодушно и мило. Такая вот рыже-морковная пегасочка с черным силуэтом подковы на Метке.       —Даже не знаю, стоит ли. Плотная и сладкая еда на ужин?       — Мозг надо подкормить. И мне тоже.       Ели в напряженном молчании. Потом Спирит со вздохом сказала:       — Вояж, если ты думаешь, что я собираюсь ускользнуть ранним утром из окна, оставив в номере твой хладный труп, то ты ошибаешься. И мне немного обидно.       — Извини. Я и вправду что-то разнервничался.       — Не о том думаешь. Нам может не повезти с твоими клиентами. Когда они ожидаются? Завтра? Как раз начнется самый shurum-burum вокруг того строения. Гильзы не оставил?       — Нет. Я там пару раз и пальнул-то. И даже магией никого не зацепил, все чужую гадость отражать приходилось…       — Все, тихо, пока понибудь не услышал. Давай-ка хлебнем чаю покрепче, да и пойдем уже.       У дверей номера Вояжа несколько потряхивало. Спирит заперла дверь и посмотрела на единорога.       — И что… Что я должен делать? — тот старался быть спокойным, но получалось не очень.       — Не поверишь. Для начала нам надо помыться. Так все легче проходит. Нет ощущения испачканности, что ли? И еще, если хочешь, я приму удобный для такого общения облик.       — А… А можешь свой?       Полыхнуло зеленым. Реакцию пони на чейнджлинга предсказать не слишком трудно, обычно это паника или агрессия, но Бон Вояж, уже видевший сегодня перевертышей, вздрогнул и в ужасе выдавил:       — А почему ты такая красивая?       Спирит вздохнула и затащила жертву в душ. Единорог уже обжился, стеклянная широкогорлая бутылочка с мылом для шерсти и средства для гривы и хвоста явно не были гостиничными. Но… Быть можно очень дельным пони и думать, как сияет хуф.       — Э-м-м… А это не очень неприлично? — спросил намыливаемый единорог, сдувая пену с лезущей в лицо гривы.       — Да ну! Я ж перевертыш! Все нормально, — Спирит закончила со спиной, предварительно заставив Вояжа опереться передними ногами на стенку, и нацелилась на кьютимарки, из-за чего единорог поджал хвост.

***

      — Вот обязательно было трогать меня там?! Чувствую себя как жеребенок на врачебном осмотре!       — Возмущение и некоторое возбуждение лучше страха, — невинно ответила Спирит. — Так легче будет, честно. Чашка чистой воды найдется? А, вижу.       Единорог ожидал, что Спирит просто захотела пить, но та, воспользовавшись графинчиком с водой и чашкой с нарисованной на эмали эмблемой гостиницы, набрала воду в рот и выплюнула обратно, что-то попутно сколдовав.       — Фу, что это?       — Вода, моя слюна и немножко магии.       — И зачем эта скользкая гадость? — Бон Вояж, морщась, посмотрел, как Найт Спирит копытокинезом зацепила из чашки капельку чего-то прозрачного и склизкого и растерла по ближайшему к хуфу суставу, внимательно наблюдая за следом на бархатной черной шерсти и узоре углублений.       — Как ты заметил, оно скользкое… Кстати, если тебе не противно, я бы тебя поцеловала.

***

      — Ну, что не так? Плохо? Больно? Вот ты еще заплачь, храбрый жеребец!       — Нет, все в порядке, — Вояж не соврал, но и правдой это было частично. — Просто…       — Твое сердце принадлежит другой, о чем ты внезапно вспомнил уже после всего?       — Нет. Когда-то принадлежало, давно…       — Тогда в чем дело? Ну? Я, вообще-то, волнуюсь!       — Зачем ты… Зачем ты заставила меня… Ну, чтоб я тебя не пускал, когда ты вырывалась. Я чувствую себя каким-то…       — Так! Давай по порядку, а то запутаемся, — Спирит села рядом на кровать и приобняла единорога. — У меня есть некоторый комплекс. Был. Связан со страхом разоблачения. Когда перед оргазмом вдруг думаешь, что можешь потерять маскировку и начинаешь паниковать. И внезапно осознаешь себя куда-то бегущей. Сам понимаешь, тут не до нормального получения эмоций. В общем, чувствовала себя бесполезной. Опять же, меня королева приблизила, а я… Чейнджлинг, не умеющий брать любовь самым простым способом. Позор Улья. Вот я и попросила тебя, ну, попридержать меня. Чтоб я успела понять, что все хорошо.       — А… А ты успела? Просто я подумал, что вдруг тебе больно было…       — Немножко. Это, кстати, из-за твоих эмоций. Ты слишком осторожничал, при этом хотел сделать все хорошо и сомневался. Вкусная смесь. В результате — судорожные сокращения матки, прости уж за подробности. И не смей обзывать себя насильником или еще как! Понял? А то укушу, честное слово!       Посидели молча. Бон Вояж не утерпел и покосился на клыки чейнджлинга. Облизнул с внутренней стороны исцарапанные губы. Потом Спирит спросила:       — Озноб, головокружение? Было неприятно?       — Нет-нет, просто… Прости, это я сам виноват. Ну, когда уже…       — Вылился? — невинным тоном уточнила Спирит.       — Да. Скорее, не удовольствие, а облегчение. Как будто не я все это чувствовал.       — А вот это точно из-за меня. Собственно, я большую часть удовольствия и забрала. Вернее, тебе должно было быть хорошо за себя и за меня. Оно и поделилось. Полагаю, в последующие разы будет лучше, — Спирит подмигнула. — Но, знаешь, нам придется очень постараться, чтоб эти разы были. Мне не нравится твоя затея. Ладно, тащиться к Дискорду в задницу ради незнакомого жеребенка… Ну, спишем на патологически увеличенную честность. Жеребец слова и все такое. Но что ты дальше-то хочешь сделать?       — Тот пони в подвале. Единорог, которого вы убили последним. Он ведь был уже не пони?       — Да, — выдохнула чейнджлинг. — Я видела такое. В Саутстоке. И поездов оттуда и туда, вроде, не было? Кстати, ты опять нервничаешь.       — Я не следил за поездами. Слышал, что какие-то пони возмущались, да еще в местной газете что-то такое было. Да и только. Знаешь, а я ведь видел нечто подобное. У городка Хантерс. Там пони тоже превращались в… во что-то. В поезде наш общий знакомый Валентин сказал в качестве шутки, что это приход каких-то древних сущностей с изнанки ткани мира. Накидал схему на карте, вроде магической печати… Но там вместо кристаллов были события. Плохие события. И все они были связаны с Элементами Гармонии.       — Хранительницы натворили чего?       — Не обязательно. Просто… Каждое событие словно было извращенным Элементом. Щедрость была результатом жадности до чужих битов, Верность — двуличием и изменой. Смех стал издевательством, а Доброта… даже говорить не хочется. Жестокость и подлость в самом отвратительном виде.       — А Магия? И, вроде, Правду забыли?       — Правда оказалась в Кантерлоте… Сама понимаешь, какая в политике правда. А Магия… Что-то такое было в Бэдлэндс. Но я не знаю никаких подробностей.       — Зато я их знаю, — тихо сказала Спирит, вспомнив находку в Скверноземье.       Снова помолчали.       — Найт Спирит?       — Да?       — Мне кажется, что я догадываюсь, что надо сделать. Но для этого мне потребуется еще раз почитать одну книжку. И поездить по Эквестрии. Понимаешь?       — Нет. Ты говорил королеве, но я ничего не поняла, кроме того, что ты, по ее мнению, вовсе не хочешь дожить до старости.       — Надо найти такие события или магические предметы и так их расположить в определенное время и в определенном порядке, чтоб устранить действие извращенных Элементов Гармонии. И тогда, возможно, весь этот ужас постепенно прекратится.       — А ты уверен, что виноваты Элементы?       — Нет. Не уверен. Но что-то делать надо. А если ничего не получится, то я даже не знаю…       — Придется уехать из Эквестрии. Ладно, потом решим. А зачем тебе встречаться с твоими заказчиками?       — Деньги за консультацию по магии. Нам понадобятся средства для поездок.

***

      — Итак, слушаем тебя, принц Блюблад, — Селестия словно хотела поставить единорога на место и уточняла, что Луна тут тоже не просто так.       Зал подавлял. Блюблад, белый единорог с гривой и хвостом цвета не золота, а дешевой тусклой «золотой» краски, что уже было обсосано всем Двором в разных шуточках, подумал, что доклад выставлен аудиенцией неспроста. Не рабочий кабинет, а зал. Не столы и стулья, а два трона и собственные ноги для посетителя. Да и пусть. Блюблад знал, что, когда и в каких пределах может себе позволить. Или для маскировки своей настоящей должности, или… Да, чуточку наглея от собственной нужности. Сегодня дороженные обои и панно, повинуясь магии Сестер, приобрели насыщенно-синий цвет с небольшим уклоном в пурпур.       — Пленник, так любезно доставленный ее высочеством Луной на блиндированном пушечном составе, не сказал почти ничего нового. Ружья делались на продажу в Ааштетос, земли зебр и, конечно же, в Седельную Арабию. Малыми партиями. Продавали не сами, а через разных пони, что не в ладах с законом. Тут, полагаю, надо спрашивать Ночную Стражу, почему это происходит.       Луна, которой предназначалась шпилька, сохранила каменное выражение лица. Блюблад нарывался, но аккуратно. И до сей поры ему сходило с копыт. Вовремя соскакивал с опасного поезда. Поезда, что поопасней бронированного состава Луны.       — Малыми? — чуть подняла бровь Селестия.       — Мои утверждают именно это. Откуда пришли чертежи, до сих пор неизвестно. Ну не из Сталлионграда же, в самом-то деле? Они ж там все дикие и вообще не пони…       А вот это уже был валун в огород Селестии. На грядку, где росла даже не пропаганда, а незаметная поддержка нужных слухов и настроений.       — Давай без этих номеров, — со скукой в голосе попросила Солнечная принцесса. Стены зала поменяли оттенок.       Блюблад неосознанно поправил накладной воротник, носимый прямо так, без рубашек, сюртуков и прочего.       — Партии оружия через Кантерлот расходились по городам. Мэйнхеттен, Балтимейр, Ванхувер… Часть, что ушла в Ванхувер, к слову, предназначалась каким-то угрюмым земным пони. Род Пампкин, если не путаю, — принц позволил себе намек на улыбку. Ну конечно же, бывшие деревенщины с края Эквестрии сами себя назвали тыквами. Форма и содержание совпали.       — И что дальше? Ты так и смотрел, как подозрительные пони собираются учинить нечто непотребное и запасаются оружием огнебойным? — шевельнулась на троне Луна. А то как изваяние, честное слово.       — Подозрительные пони, ваши высочества, опасаются, что их придут убивать. И принимают меры. И ружья здесь только один штрих всей картины! — Блюблад мог стоически терпеть неудобства, создаваемые его тщательно продуманным имиджем во всем Кантерлоте, но вот обвинения в некомпетентности от самих Принцесс выводили из себя. — Известно ли вашим высочествам о вздорожании недвижимости в Касафланке? А о том, что пегасы, пролетая над северными лесами, видели следы деятельности неких пони?       — Блюблад, это лесозаготовки, — внимательно посмотрела на жеребца Селестия. — Я сама разрешала и даже подписывала документы. И кое-кто, желающий подзаработать на моих разрешениях, уехал инспектировать урожай мухоморов и желудей в Свит-Эйкорн-Орчард к лосям.       — Ой, простите, ваше высочество, — Блюблад склонил голову. — А я-то думал, что Свит-Эйкорн-Орчард — наш город. Город пони. А там, оказывается, уже Хайльберг заправляет… Но касательно лесозаготовок… Да, там штабеля этих кривоватых бревнышек, какие-то строения и горы опилок, пони иногда ходят… Одного только нет — дороги. По которой лес вывозят. И с какой целью, тетушка, позвольте поинтересоваться, все участки весьма осторожной и щадящей вырубки расположены Дискорд знает где в такой глуши, что за деталью для паровой пилы неделю пешком добираться? А распашка небольших полей тоже входит в проект лесопилки? Ну, раз уж вы разрешение давали?       — Что ты хочешь этим сказать? — спросила Селестия, подозревая, что Блюблад заработался или гонит чушь, например, в попытке выбить увеличение финансирования.       — Да бежать они собрались, эти пони! Не за границу, так в глушь, на необитаемые территории! И жилье себе там ставят! И огороды копают! — едва не заорал Блюблад. — А дорог нет для того, чтоб их не нашли! И хватит уже думать, что они только и видят, как попрутся всей толпой с ружьями на Кантерлот! Они — бегут! Все признаки налицо! А мы не знаем, от какой напасти они решили прятаться! И у меня пони не хватает все это раскапывать!       — Преувеличение сие глупое! — возразила Луна.       — Давай, дождись еще, что инженеры и ученые к грифонам эмигрируют, — «потерял берега» белый жеребец и, вишенкой на торте, манерно поправил тонкую прядку ухоженной в стиле царственной небрежности гривы, чтоб не лезла в глаза. — Птицекошки как раз в магии не очень, зато с военной техникой у них неплохо. Витранги и чокнутые кэльпи подтвердят. А будет еще лучше!       — Блюблад, ты забываешься, — холодно сказала Селестия. — Все привыкли к твоему облику высокородного сноба, но помни, с кем ты говоришь сейчас!       — Думал, что с правительницами, которые знают необходимость и тайных канцелярий, и шпионажа за «гостями», и пресечения оного в отношении нас… А не интригуют так, что немногочисленные соратники путаются и не понимают, какого навоза вообще происходит! Думаете, вы тут умнее всех в каждом деле? Вперед! Распорядитесь еще, как ремонт машины «Воли Диархии» правильно делать, а то что-то наш один оставшийся летающий пароходик долго в ангаре стоит!       Повисла пауза. Не то неловкая, не то обещающая грозу.       — Разрешите идти? Прошение об отставке подам в опечатанном конверте чуть позже. — Блюблад едва заметно вздохнул. — И я не знаю, кому передать дела.       — Это все? Все, что ты хотел сообщить нам? — Селестия лишь чуть изменила тон, но чувство опасности должно было уже захлестнуть принца. — Что ты не справился, вывалил кучу подозрений и даже не знаешь, кому передашь дела?       — Кому я передал бы дела сам? Или кому их придется передать, без рассмотрения мной компетентности этих пони, исполняя волю диархов? Или кому их передадут позднее, опять без моего ведома, и, конечно же, ничего никуда не утечет при этой дележке опасных секретов?       — Превыше аликорны опасностей возможных, пони обычных страшащих, ежели забыл ты оное, — усмехнулась Луна.       — Ну вот и славно, раз превыше, — Блюблад излишне церемонно поклонился. — Прошу разрешения удалиться.       — Ну, раз тебе больше нечего сказать, — Селестия вздохнула, возможно, уже принимая решение, куда принц Блюблад поедет. В голову лезли Радужные Водопады, где помимо красот самой природной магии наличествовали только полторы будки, водонапорная колонка и ветка железной дороги.       — В целом — да. Там мелочи остались, вроде массового убийства в Фоаледо…       Блюблад уже начал делать три шага назад, как положено, прежде чем развернуться. И попал в телекинетический захват. Дернулся, едва не скалясь, зашипел, давя в себе крик и ругань… Но разве аликорна переколдуешь? А тут их две штуки.       — Что? Что ты сказал? Я не ослышалась? — на Селестию было страшно смотреть. Особенно, если смотришь с такого близкого расстояния.       — Фоаледо. Подвал перестроенной в служебное здание старой башни. Убиты несколько пони. Шесть единорогов, один пегас. У двоих — сломанная ударом шея и подозрение на смертельную магию, трое были застрелены. Еще одного раненого пытались зарезать и потом добили выстрелами в голову, что было явно лишним. Пегас умер от пулевых ранений позже. Возможно, несколько пони ушли, если судить по кровавым следам. В Гвардию они не обращались, трупы обнаружены портовыми рабочими, собравшимися припрятать ящик контрабандного крепкого спиртного. На месте найден грифоний двуствольный штуцер, переделанный под хуф, но все обнаруженные там же гильзы — «отль» и «маль», не от штуцера. Первых больше, не менее трех дюжин. Множество тонких ароматических свечей для старой ритуальной магии или религиозных обрядов. И…       — Что? — севшим голосом потребовала Селестия, опуская Блюблада перед собой.       — Ваша кьютимарка на полотнище, ваше высочество. На стене. Все шито золотом… Не этих ли пони вы, ваше высочество, запретили мне трогать? И мне доставили пегасьей эстафетой несколько фотографических карточек… Но это ведь не так важно, раз я ухожу? Жаль только, что та длиннокрылая зря себе жилы рвала, чтоб до Балтимэйра побыстрей добраться… Лезла к самым облакам, а то и выше, как мне сказали. И еще…       — Говори, — тихо потребовала Селестия. В таком гневе и ужасе одновременно Блюблад принцессу еще не видел.       — Поверх изображения солнца нарисованы неровные круги. На лучах. Так, чтоб было похоже на какого-то осьминога с присосками. И надпись.       — Какая? — выдохнула принцесса.       Блюблад вздрогнул и тихо сказал, словно спрашивая:       — Ты этого хотела?

***

      — И ты, конечно же, не придумала ничего лучше, чем предложить мне снова остаться одной! Особенно сейчас, когда Элементы вот-вот заживут какой-то своей жизнью, и нам может понадобиться объединенная мощь всех аликорнов, пока мы не найдем новых Хранительниц!       — Я всего лишь предлагала создать дружественное Эквестрии государство рядом с опасными соседями. И чтоб у тебя не возникало мыслей, будто я планирую одним крупом сесть на два трона, — вздохнула Луна. — Причем, я пока не рассматривала свой уход всерьез, хотя для блага Эквестрии и готова…       — Лу…       — Что?       — А для моего блага? Для моего, — Селестия с трудом справилась с комом в горле, — ты не можешь просто быть рядом?       — Мне иногда кажется, — замогильным тоном призналась Луна, — что я тебе в тягость. И остальным пони — тоже. Так, упавший с луны реликт. Пройденный этап. Напоминание о временах вражды и кровавого объединения. Наверно, мне стоило отправиться куда-нибудь на край мира, жить на берегу моря, учиться общаться с местными пони, забыв Эквестрию, которой я не нужна…       — Нет, — сквозь слезы сказала Селестия. — Как Дневная принцесса, я запрещаю своей любимой сестренке даже думать о таком!       Собственно, обнявшихся аликорнов и обнаружил вошедший без стука в купе Блюблад.       — Оу… Вот я так и думал, что вся эта мораль — сплошное ханжество!       Селестия, даже не взглянув на гада, сверкнула рогом, и Блюблад ойкнул и подпрыгнул, получив электрический разряд в зад.       — Точно надо возвращать телесные наказания, Лу, ты права. Для аристократии — в первую очередь… Что у тебя, племянник?       — Мы же сначала посетим Замок Дружбы?       — Да, ты слышал.       — Полагаю, что ее высочество Твайлайт Спаркл могла бы отправиться с нами… Все равно уже…       — Что?       — Я объяснял, — раздраженно ответил жеребец, — что сразу обе правительницы не могут ехать разбираться с непонятным и откровенно попахивающим дельцем по соображениям безопасности и сохранения власти в стране! И не я один так думаю! Гвардия…       — Блюблад, если там не справятся аликорны со всей своей магией…       — Да, конечно, — неопределенно сказал Блюблад.       — Тогда причем здесь бывшая ученица сестры Нашей? — спросила Луна.       — Ее присутствие может дать дополнительную магическую поддержку, — сказал тот, кого считали при дворе кем-то средним между принцем и жестоким шутом. — А если нас там всех размажет, то ее высочество Твайлайт Спаркл уже хотя бы не наломает дров в Эквестрии. Ну, по понятным причинам… При всем уважении к вашим, тетушка, преподавательским талантам, ей пока те два стульчика великоваты будут.       — Я передам ей твои слова, — пообещала Селестия. — Или ты ей сам это скажешь. Но давай вернемся к цели твоего визита.       — Я вот только-только латал магией саквояж и отдал в починку плащ! Тут кругом какие-то торчащие железки!       — Увы, но состав блиндированный не для увеселительных прогулок предназначен! — фыркнула Луна. — Уже ль из-за такого уединение принцесс нарушено было?       — Согласен, ваше высочество, и про назначение поезда, и про… про. Но на дирижабле было бы комфортней и быстрее. А как мне рассказал недавно отправленный долечиваться домой Фэнси Пэнтс…       — Дорогой племянник, если б ты имел некоторое терпение, то знал бы, что вскорости у Эквестрии могут появиться небесные корабли с большим уровнем комфорта, чем это было допустимо для дирижабля из-за ограничений по грузоподъемности. И Твайлайт Спаркл, неуважение к которой ты так неумело маскируешь, обуянный мелочной местью за былые надуманные обиды, как раз занимается этим вопросом!       Блюблад поклонился и вышел, не зная, как и что сказать. Разговор не сложился. И тот пленник еще, которого Луна притащила с собой из Холлоу-Шейдс… Зачем группкам и кланам пони оружие? Ведь в Кантерлоте не нашли ничего! Все уехало в провинцию! Странно все это. Если б дело было у грифонов, то Блюблад начал бы искать лишних претендентов на трон Гриффонстоуна, наличие которых и заставило бы вооружаться остальных чисто на всякий случай. Но тетушка пережила всех внутренних врагов, и ничего такого в воздухе Кантерлота не носилось. Так, мелкая фронда у одних и неуемное желание вывернуть ситуацию особо хитрым способом у других, чтоб оказаться в фаворе у Селестии. А то и повлиять на принимаемые ей решения. Аликорны же были над схваткой, хотя мелькала крамольная мыслишка, что в устроителях этих азартных увеселений для знати тоже числились они.       Блюблад стоял у окна, морщился и вздыхал, выдыхая прямо в толстенное хитрое стекло окна. Ну, если эту дырку можно назвать окном. Там еще и броневая створка, да? Штабной вагон. И что? Идти в соседний вагон к легионерам? Да ну… Эти воняющие порохом, машинным маслом, табаком и обмотками для ног грубые пони хорошей кампанией не казались. Да они и думали-то, скорей всего, что Блюблада взяли с собой для пресечения какой-нибудь очередной выходки в отсутствие Сестер в столице. Или? Нет, не решил. Вагон особенно неудачно качнулся, и Блюблад тихонько выругался, приложившись рогом о железо. Наверняка тут будет ужасная еда, никакого комфорта, да еще и Принцессы… И мысль о ночевке на откидной койке приводила неженку-принца в ужас. Но ситуация в Фоаледо требовала незамедлительного расследования. И от произошедшего просто смердело. Да, бывало всякое, сходили с путей поезда, налетали на рифы корабли, портовые драки заканчивались увечьями и смертями, но такого пока не было. Явный плевок в лицо Селестии с этой надписью… И сам этот перебитый клуб по странным интересам… Зачем они собирались? Что хотели сделать? Кто их выследил? Почему неведомые пони решились на страшное и непростительное? Хотя, про непростительное он лишку хватанул. Все зависит от личности убийцы. Прикончи кого по дурости та же Твайлайт, ей бы все простили. И скрыли сам факт убийства, если возможно. Ну или наплела бы Твайке тетушка с три вагона, тендер и еще маленькую тележку про трагическую случайность или очень плохого пони, который сам виноват. А сам-то? Не оправдываешь ли себя, сваливая все на новую недопринцесску? И что? А ничего. Должность такая вот навозная.       Блюблад вздохнул, потер основание рога и пошел вдоль вагона, задевая боками стенки и торчащие железки непонятного назначения. Вспомнилась та ржавая развалина, что Сестры притащили из Бэдлэндс. Сталлионградская поделка времен Воссоединения? Нет, более поздняя. Но ясно же, что попытка наклеить левитирующие кристаллы на корпус парохода ничем хорошим у земных пони кончиться не может! Блюблад фыркнул. В странных чувствах заглянул в купе командира (или капитана?) состава.       — Чем могу быть полезен вашему высочеству? — крепкий земнопони в полной форме, включая штаны, сказал это так, словно полезен быть не хотел. Наоборот, хотел принести вред.       — Мы сможем при необходимости выдвинуться и дальше, к Саутстоку?       — Только по приказу Принцесс!       — Разумеется. Но меня интересует сама возможность.       — Заправимся углем и водой в Фоаледо, а там проблем не вижу.       — Из Саутстока нет поездов. И тревожные слухи.       Ага. Слухи. И беженцы, пребывающие в помрачении рассудка. И прибывающие сразу такими. Как бы город не оказался потерянным, как и Клюгетаун. Вот ведь! И никакого спятившего от магии злодея не понадобилось. Хотя… Шестеро. Да, шесть злодеек, творящих зло по глупости и под воздействием магических вещиц. Принц намекал тетушке, но та словно не слышала. Что-то не то было с Элементами. Что-то не то.       — Поезд устойчив к магическим ударам? — перевел тему Блюблад.       — Вполне. Думаю, не очень радужное настроение их высочеств вами замечено. Это как раз из-за свойств обшивки. Но точные данные я вам не скажу, они секретны. Что-то еще?       — Не горю желанием узнавать опасные тайны, — решил откланяться Блюблад.       Бронепоезд, пыхтя и дымя, шел к Понивилю.

***

      Ну конечно, нет-нет, да и поглядывали. Не то осуждали, не то завидовали. Единорог пребывал в весьма спокойном и благодушном настроении, что для всех означало одно: ночка у рогатика удалась. Спирит, опять в образе пегаски, едва заметно улыбалась, старательно делая вид, что все в порядке. Утром пришлось забрать панику у Вояжа, почти до стадии наплевательства, теперь Найт Спирит маялась тошнотой и не знала, что будет за завтраком. Не сблевать бы. А поесть надо. Крики и беготня Гвардии как начались с утра, так и не смолкали. Коллективный опыт чейнджлингов говорил, что лучше пока не суетиться. Но Бон Вояж не был чейнджлингом, а Спирит не была бездонной бочкой для плохих эмоций. Разумом-то единорог понимал, что сектанты сами постарались, чтоб никакой случайный пони там не оказался, следовательно, никто его не видел, но вот опыта в таком, конечно же, не было. Хотя… Чем это принципиально отличается от привычной работы морить магией невменяемых вредителей? Гадкая мысль. Точно из-за этой Спирит. И это ее отношение к сексу… Нет, не как к товару или услуге, а как к некоторому средству поддержки. Нечто среднее между коммуникативным инструментом и лекарством. Не поймешь.       Гостиница была не из самых дорогих, и завтрак особым выбором не отличался. Спирит осторожно расправлялась с глазуньей, накалывая на вилку кусочки хлеба, а Бон Вояж сосредоточенно ел кашу на молоке с цукатами. А вообще, это целое искусство, чтоб каша получилась одновременно густая, пропаренная, сладкая, но не приторная, без осклизлых молочных пенок и… и вообще! И чтоб кусок сливочного масла таял посередине!       — Кофе хочешь? С молоком? — Спирит сказала так задумчиво, словно кофе отпускался по рецепту. Впрочем, та содержащаяся в напитке дрянь могла приглушить тошноту.       — Не знаю. Они его так и варили на молоке, и теперь в нем эти пенки! — единорог дернул уголком рта.       Спирит рассеянно взяла бумажную салфетку. Понюхала. Чем ей не понравились настоящие тканевые?       — Учись, студент!       Вояж хотел возразить, что уже давно не студент, но пегаска-простушка без лишних мыслей пошла к сияющему боками баку, подставила чашку, накрыв ее салфеткой, и нацедила кофейной бурды. Салфетку отжала ложечкой и копытокинезом. Повторила операцию и вернулась с двумя чашками, грациозно переступая на задних ногах.       — Хочешь смешную историю? — Спирит отпила из своей чашки и ложечкой потрогала лежащий на блюдце бумажный комочек. — Смешную и поганую.       — Э-м-м… Расскажи. Она короткая?       — Да. И ты прожуй сначала. Все? Тогда слушай. Как раз про учебу.       Бон Вояж из вежливости не скривился. Про учебу было не смешно.       — Затопило в некотором городе канализацию. Понятно, чем. И вот, опытный в этих делах пони берет инструмент и ныряет туда, чтоб это все исправить. Молодой жеребчик стоит рядом, так сказать, на берегу, и подает следующий инструмент по требованию регулярно выныривающего мастера. Наконец, проблема устранена, старый пони вылезает из… ну, из. И говорит: «Вот, учись, студент! А то так всю жизнь и будешь инструменты подавать!»       — Фу. Как не стыдно! — возмущение Вояжу не удается, история реально смешная. — Такое чувство, что тебе эту пакость рассказал наш общий знакомый.       — Ну… Моя начальница тогда очень рассердилась, даже по башке кое-кому треснуть хотела, но вот что-то подсказывает, что…       — Что другие невинные пони будут коварно ознакомлены с этим шедевром туалетного юмора?       — Ты пей кофе. Вкусно.       — Зерна пережгли. И сорт называется «Само росло вдоль дороги».       — Эстет, — Спирит повела ухом на особо громкие вопли со стороны окна, сопровождающиеся руганью. — Ты знаешь заклинание, чтоб без вреда со стены спрыгнуть? Если что?       — Знаю, но не пользовался.       — Тогда я попробую взлететь с тобой. Должно получиться. Там и надо-то спланировать подальше. Так что, заканчивай с завтраком. Придется присмотреть посадочную полосу, чтоб в темноте в какой-нибудь сарай не влететь.       — Полагаешь?..       — Угу. Точно на воротах каких-нибудь подозревающих придурков поставят. А вот твои клиенты пусть сами как хотят выкручиваются.       — Но…       — Вояж, я за тебя отвечаю, а не за них. Все, идем.

***

      Уже выйдя из номера в одежде, Спирит повернулась к Вояжу:       — Нервничаешь?       — Не особо. Просто вся эта Гвардия…       — Значит, нервничаешь. Нет, забирать ничего не буду, но надо отвлечься.       — Как?       — Это не рояль там у них?       — Сама видишь. И наверняка расстроен.       — Проверим?       — А…       — Пуфик подай, джентльпони!       Спирит начала неумело, словно вспоминая. Сыграла пару гамм, потом встряхнула хуфы. Нажимать копытокинезом клавиши было непросто, лучшие музыканты получались из единорогов и земных пони. Первые дополнительно пользовались рогом, а у вторых магия хуфов часто компенсировала отсутствие нормального колдовства. Спирит же опять была в образе пегаски, чтоб не провоцировать пони на вопросы, и претензий по недостатку мастерства не предвиделось.       Наконец, разыгравшись, Спирит перешла к простенькой народной мелодии. Не то северные пони, не то вообще что-то грифонье. Бон Вояж не заметил, как Спирит запела чуть хрипловатым голосом. Что-то наивное и печальное про грифоньего риттера с родовым или заслуженным именем Мужественный. Грифон в песне встретил в горах прекрасную кириночку, и та стала предлагать ему по очереди и себя в жены, и еще кучу подарков, от служанок-кобылок до чудесного меча, мельниц и всякого разного. «Странно, — подумал Вояж, — про грифоньи городки Тило и Терно я никогда ничего не слышал. Или это речки?»       Песня закончилась ожидаемо печально: глупый и надменный грифон отверг любовь кобылки-кирина, сославшись на религиозные разногласия и видовые предубеждения.       — Унмёглихь! — встопорщился грифон в летах. Пернато-клювастая чета подошла совершенно неслышно, что несколько напугало Вояжа.       — Почему? Ведь грифоны весьма неохотно выбирают вторую половинку среди иных рас? — не поняла Спирит.       — Да! Требование рода! — важно провозгласил грифон, воздев к потолку когтистый палец. — Есть невозможно не это! Дас лиид мусс… должна быть грайфиш! Варум исполняйт пони, нихьт айн грайф? — от волнения грифон путался в словах.       — Дорогой, — грифина, прикрыв на миг янтарные глаза, шагнула вперед, — должны мы эту пони за исполнение благодарить!       — Йа! Но пони не может штатт грайфе ди лиидер унд гезэнге продуцирен!       — Полагаю, есть это возможно, — уголками клювастого рта улыбнулась грифина. — Ты слышал сам.       — Извините, это перевод, — смущенно сказала Спирит и попыталась ускользнуть с пуфика, поставленного вместо той полагающейся круглой табуретки на резьбе, как уж ее…       — Спирит, у нас около получаса есть… Сыграй еще? Что угодно! — попросил единорог.       — Но… А вдруг я мешаю постояльцам?       — Перетерпят! — заявила грифина и поправила шаль на покатых не совсем львиных плечах, которую несколько сбила крыльями.       — Несомненно! — подтвердил грифон.       — Не волнуйтесь, в номерах почти ничего не слышно! — заверила земная понька в свитере тонкой работы и с вывязанной эмблемой гостиницы в виде тележного колеса на старом пехотном щите.       Наврала. К тому времени, как Спирит сыграла про жеребца-дурака с минотаврьим именем Айвен, что пьяным неприкаянно бродил по родной земле, про волшебный калейдоскоп собственного ума, пузырящегося подобно хмельному сидру… Короче, там уже половина этажа собралась, вздыхая в такт словам еще одной плохо срифмованной песенки про чай из болотной мяты.       Закончив и оглянувшись, Спирит запаниковала.       — Извините, но нам пора, — сказал Вояж. — Честно, у нас дела.       — Но, может быть, вечером? — просяще предположила какая-то однотонная единорожка бисквитного цвета.       — Не знаю, — вздохнул Бон Вояж. — Пойдем, Спирит.       Уже на выходе чейнджлинг судорожно вздохнула.       — Сам видишь, плохой из меня инфильтратор. Никудышный. Палюсь на всем.       — Ну, никто ничего не заподозрил ведь? Кроме избыточной стеснительности и зарывания Особого Таланта в навозную кучу? — Вояж посмаковал странное выражение про «спалить себя». Как-то связано с иллюзией зеленого пламени?       — Я в принципе не должна была допускать такой оплошности.       — Это всего лишь песни. Да, очень странные, но песни!       — Если ни у какого пони не возникнет вопросов, откуда они, эти песенки…       — Ваши?       Спирит помолчала. Потом тихо сказала:       — Теперь наши.       — Ничего не понимаю, — вздохнул единорог.       — Творчество и искусство позволяют какое-то время обходиться без чужих эмоций, — пояснила Спирит немного невпопад, — или превратить плохие в суррогат хороших. А я… Вот чувствовала же, что что-то не то! И дождалась толпы!       — Успокойся, пожалуйста. Все ведь хорошо?       Спирит посопела и, не сбавляя шага, коротко поцеловала Вояжа в щеку.       — Куда нам идти-то? А то несемся…       — Мы уже пришли, — Бон Вояж осмотрел площадь. Сбоку торчал оговоренный бывший донжон, дыру от пушечного огня в котором столетие назад использовали для установки часов. Непонятно, как с такой стороны вообще попали, море в другом направлении. Но сейчас исторические курьезы Бон Вояжа занимали меньше всего. Следовало найти клиентов. А с учетом наводнивших площадь белых единорогов в доспехах и выпершихся под межсезонное солнышко фестралов, сделать это предстоит просто очень осторожно.       — Вояж, — вздрогнув, остановилась Спирит. — Надо бы зайти в лавку с одеждой.       — Что?       — Я уже была в этом комбинезоне. Кто-то мог видеть.       Однотонный розовый единорог с бородкой и чем-то намазанной гривой встретил удивленным взглядом.       — Простите, что отвлекаем, нам бы что-то немаркое и по погоде, — шмыгнула носом Спирит.       — Вам?       — Ей, — уточнил Вояж.       — Хм. Начнем с того, что не отвлекаете. А вовсе наоборот. Продолжим тем, что зря извиняетесь, лучше бы пожелали хорошего дня… Сами выберете? — единорог кивнул на ряды разнообразных деревянных кривулин, на которых висело готовое к продаже. — Или подобрать вещицы поэлегантней?       Спирит крадучись пошла вдоль тряпочной стены.       — Это. И это.       — Странный выбор… А, вам же по городу бродить! — кивнул сам себе единорог с ожидаемой Меткой, изображающей толстую иглу с ушком и продетой ниткой. — Обувь?       — Пожалуй, оставлю свою, — подумала и решила Спирит.       — Это правильно. Обувь в турне должна быть привычной.       Высокие боты с обрезанными носами Вояж бы не посчитал привычной обувью, но почему бы и нет, если Спирит их носит без проблем?       Спирит выбрала плотно сидящие по фигуре шерстяные штаны чуть не до середины живота, у которых сразу же подвернула штанины по краю обуви. Штаны переходили в эластичные лямки, которые пришлось натянуть крест-накрест, чтоб не мешали крыльям. Поверх пошел пегасий свитер с такой тканевой нахлобучкой на спине, что получались клапаны для крыльев и усиление одежды от непогоды. Свой комбинезон увязала хитрым узлом, получив что-то похожее на сумку, которую и перекинула через спину, продев переднюю ногу в завязанные в лямку штанины.       — Сколько все вместе? Шестьдесят пять? — Спирит смотрела на ценники, но вдруг?       — Да. Извините, но цена и так минимальна.       Бон Вояж молча сунул Спирит две десятки битов бумажками, поскольку денег у чейнджлинга было не очень много, если учесть предстоящие траты. Единорог мог бы заплатить всю сумму, но побоялся обидеть Спирит. Очень уж выразительно смотрела.       Попрощавшись с бородатым единорогом, Вояж и Спирит вышли из лавки. «Ей идет», — успел подумать Вояж, глядя на воровато поправившую хвост в прорези штанов кобылку, а потом Спирит толкнула единорога в узкий проулок сразу за лавкой. Оглянувшись, потребовала:       — Запоминай!       Полыхнуло без теней зеленым. И перед Вояжем стояла единорожка с недовольным лицом и тонким давним шрамиком в уголке рта. Такая же беленькая с уклоном в пепел, как и сам Вояж. Грива стала грязно-соломенной, а прическа не поменялась.       — А…       — Рот закрой, простудишься. И идем твоих клиентов искать.       — Да, идем. А какая у тебя сейчас кьютимарка?       — Красная пятиконечная звездочка, — буркнула Спирит. Вояж не понял.

***

      — И что, было не найти повозку и шестерку пегасов? Сто миль от столицы, и уже такое захолустье!       — Блюблад, ты несносен. А еще — нытик, — с намеком на улыбку ответила Селестия.       — Вам ли не знать, тетушка, что я готов…       — Да, в гулянках ты выносливей иного земнопони. И готов куролесить до утра. А сейчас что? Разомни уже ноги и считай это приключением, — беленькая из Принцесс прекрасно знала, что Блюблад участвовал не только в гулянках, но и в серьезных делах в интересах сначала монархии, а потом и диархии. Тем не менее, подколка напрашивалась.       — Мы теряем время, — раздраженно пояснил белый жеребец. — А могли бы долететь!       — Мы и сейчас можем, но решили, что следует составить тебе компанию в пешей прогулке, — Селестия переглянулась с Луной.       — Ежели истребовать у пони, здесь обитающих, жердь прочную с изгороди, могли бы бэтпони донести по воздуху преловко племянника Нашего, в пути изнемогшего…       — Спасибо, ваше высочество, но откажусь от столь сомнительной чести. И, надеюсь, не будет наглостью просить поумерить силу гласа вашего, пока весь Понивиль не услыхал, как меня хотят выставить… э-э-э… некоторой материей на палочке!       Луна фыркнула, а Селестия, вздохнув, сказала:       — Дорогой племянник, мы-то тебя ценим, но ты так здорово маскируешься под циничного повесу, каким-то чудом или нашим недосмотром еще не вылетевшего со двора без всяких крыльев, что многие пони всерьез считают… Короче, да. Не забывай, долго носимые маски имеют свойство прирастать к лицу.       — Про вашу, тетушка, спрашивать не стоит? — тихо и серьезно уточнил Блюблад.       — Именно.       Дальше шли молча. Блюблад не знал, под каким соусом Селестия подаст его появление в Замке Дружбы. Будет ли сам визит шоком для молодой принцессы? Или Солнечная принцесса, настоящая, а не это фиолетовое недоразумение, откроет маленький секретик про истинную должность «принца»? Или что-то еще? Возможно, планировалась некоторая «показательная порка», но чья задница пострадает? Отправленный на домашнее лечение Фэнси Пэнтс имел свое мнение, но что такое мнение получившего огнестрельные раны где-то на задворках Эквестрии порученца, когда Селестия ведет очередную партию своей тянущейся веками игры? Но дирижабли… А с другой стороны, не обвинит ли Принцесса прямо при ученице самого Блюблада, что не досмотрел, проглядел опасную для экономики и внешней политики ситуацию? «Как будто Легион не был создан специально, чтоб я не лез слишком сильно в заграничные дела», — подумал Блюблад. Да. Не Тайная Их Высочеств канцелярия определяет, куда следует сходить угрюмым пони с ружьями, пушками и чем там еще, а Принцессы посредством Легиона намечают тот участок, где пони Блюблада будут рыться. Ладно, сначала нужно дойти. Эти аликорны, похоже, вообще усталости не знают. Так нельзя не только говорить, а даже и думать, но они как нежить из страшных сказок, честное слово аристократа!       Вблизи замок поражал. Он словно был некой магической формой жизни. Многие восхищались, но Блюблада эта штука пугала. Да, были отчеты и фотографические карточки, но вот так, самому… Не доводилось досель. Как уж там этого чокнутого грифона-то звали? Непризнанный художник, предпочитающий в качестве инструмента переделанную бутылочку из под парфюма, такую, с резиновой грушей. Нет бы кистью пользовался! Но кистью так не нарисуешь. Кстати, фотографии и магические копии его работ в Эквестрии были негласно запрещены. Там тоже… извивалось, пузырилось и болезненно выгибалось разное тошнотворное и несоединимое. Как и этот Замок Дружбы. Неужели тетушки не видят? Или их все устраивает?       Наваждение пропало. Ну да, дерево. Кристаллическая форма жизни. Нити с прозрачными висюльками, вставленные уже потом нестандартные окна и двери. Вроде, внутри всегда было несколько прохладно, но никогда не было леденящего холода. Хотя, вон, дымок вьется. Камин?       Блюблад вздохнул. В тепло хотелось. Видеть Твайлайт Спаркл — нет.

***

      Твайлайт вздохнула, резко остановившись. Хотела что-то сказать, но мысль оборвалась. Молодой принцессе не хватило буквально полчасика… Вот-вот, и решение было бы найдено! «Перед смертью не надышишься!» — буркнул Спайк так, чтобы ее фиолетовое высочество не услыхало ненароком. А то будет выяснение, что это за книжка была, с такими выражениями, почему не из библиотеки… Ты еще вывески и объявления читать запрети! Да что вывески! Как будто пони только пишут разное, не зная стыда! В аптечном закутке где-нибудь в Кантерлоте вполне можно было найти резиновую вагину с ценником и описанием, что для Спайка было шоком, но не в смысле самого «изделия», а из-за противоречия с ситуацией, когда на одного жеребца приходилось по две-три кобылки. Кому эта штука понадобиться-то могла? Да еще с такой прихотливой и подробной этикеткой! Вот только имя «модели» осталось вписать, честное слово! И всем как-то поровну. А тут за языком следишь так, словно в жеребячьем саду работаешь. Мелькнула нехорошая мыслишка отправить Твай такую штукенцию по почте, когда удастся сбежать в Тротсильванию. Приклеить рог и пару перьев, веревочные ножки с хуфами-узелками, выкрасить все в фиолетовый и отправить в ящичке, проложенном ватой.       Процессия, тем не менее, приблизилась. Пора встречать. Спайк вздохнул, горячим драконьим дыханием убрав влагу с оконного стекла, и пошел вниз.       — Спайк?       — Добрый день, ваше высочество Селестия. Добрый день, ваше высочество Луна, — Спайк поклонился. — Добрый день… ваше высочество Блюблад?       — Просто принц, я ж не правлю и не аликорн, — холодно поправил Блюблад. — Да, добрый день.       — Спайк, а что же Твайлайт? Ожидает на правах хозяйки?       — Э-м-м-м… Да. Ее высочество Твайлайт Спаркл ожидает! — провозгласил дракончик.       Угу. Бегом по потолку она ожидает. Рэрити мялась и не хотела говорить, когда Спайк заглянул в бутик в Понивиле, но что-то там принцесска натворила. И как-то это было связано с дирижаблями. И теперь у принцесски нехорошо чешутся кьютимарки. А впрочем… Торт уже доставили, пусть и не такой роскошный, как ожидался бы в Кантерлоте, но Кейки свое дело знают туго. Чай? Полно. Возможно, Принцессы захотят и нормальной еды, а не десерта, так можно будет быстро сообразить что-нибудь из заранее приготовленного теста. Закрытый пирог с овощной начинкой, например.       Твайлайт мялась на входе. Встрепенулась, придала себе официальный вид и натужно улыбнулась.       — Привет, Твай, — загубила на корню все правильные слова Селестия, шагая навстречу и нарочито равнодушно, как так и надо, чуть коснувшись щеки новой принцессы губами. — Ну, показывай, как ты тут устроилась.       — Э-э-э...ваши выс...пр…       — Селестия и Луна? — невинным тоном подсказал Блюблад.       — Да! — неожиданно для себя самой выпалила Твайлайт.       — Торт-то хоть приобрели? — вздохнула Луна.       — Вот я как будто без торта… А, веди уже, — тряхнула гривой Селестия. — Спайк, а какой торт?       — Шоколадный, ваше высочество, — ответил дракончик.

***

      Сытая и довольная, Селестия решила, что хватит изводить ожиданием не находящую себе места Твайлайт, и прямо спросила:       — Ну, нашлось хоть что-то по дирижаблям?       — Я покажу! — подскочила Твай. — В библиотеке!       — Спайки, скажи, чтобы только сменили приборы, — попросила Селестия. У нее получалось попросить так, что пони и не только пони в холодном поту бросались выполнять. Спайк кивнул и нарочито медленно вышел. Возможно, Принцесс это забавляло, но в присутствии аликорнов любой эквестриец быстро понимал, что кроме тени чести и призрака достоинства у него не осталось ничего своего. Все отнимут. Все разрушат. Все переуродуют по своей прихоти. Спайк тоже понимал, как понимал и то, что он дракон. Пусть малорослый, имеющий проблемы с полетом и вообще, но все равно — дракон. Следовательно, должен сохранять достоинство. Особенно перед аликорнами.       Одна из этих аликорнов бросила быстрый взгляд на оставшуюся часть тортика и грациозно поднялась. Что ж, в библиотеке даже как-то стильней, что ли, будет… Если понятие стиля можно применить к ожидаемому неприличному спектаклю.       Луна едва успела войти в библиотеку, а Блюблад и вообще в дверях торчал, остановившись на положенном расстоянии от королевских крупов, как Твайлайт со скоростью картечницы пошла перечислять книги и другие материалы, что удалось найти и, конечно же, прочитать по два и даже три раза, как будто количество вот так сразу должно было перейти в качество.       — Впечатляет, — уважительно сказала Солнечная принцесса, когда у бывшей ученицы иссяк воздух в легких. — Вижу, что работа проведена всерьез. Давай уже результат, что ли… По расчету силового набора гондолы есть что-то?       — Я совершенно определенно пришла к выводу, что расчет корпуса парусно-колесного фрегата идентичен…       — На самом деле, нет. Мне некий Сноу Фрут все подробно рассказал, правда, я ничего толком не поняла, кроме того, что дирижабль следует считать по-другому. Угу. А потребный объем газа? С учетом машины? И нам надо знать, можно ли будет расположить паровую машину как-то иначе, а то мне докладывали, что в случае неправильного заполнения танков с земляным маслом баланс нарушается.       — И минимально необходимую толщину канатов бы, — вставил свои пять битов Блюблад. — А то я как-то имел неосторожность путешествовать на одной такой летающей развалюхе. Эти пони латали суденышко прямо на ходу, представляете?! И, насколько я понял, они меняли канаты совершенно избыточно! То самое необходимое равновесие между прочностью и грузоподъемностью было нарушено! Совершенно неприемлемо! Я был вынужден довольствоваться на борту душем! А между тем, изготовленная по специальному заказу походная ванная комната…       — А так же походный гардероб, походная малая гостиная, клавесин и походный винный погреб, — покосилась Луна, — все пришлось оставить!       — Неправда! — возмутился принц. — Стараниями тетушки Селестии брать с собой винный погреб ныне незаконно. Хотя я вот ну нисколько не собираюсь делиться содержимым…       — Мы поняли, — улыбнулась Селестия. — Но что же с принципом расчета? Там есть какая-то магия, с которой мы могли бы помочь?       — О, там используются зачарованные кристаллы, как для летающих повозок! — уцепилась за призрачный шанс Твайлайт. — Безусловно, любой умелый единорог…       — Это дирижабль? — кивнула на коллаж Селестия.       — Э-э-э...да! Я просто подумала…       — А паруса зачем?       — Но как же! Ведь можно будет сэкономить топливо! Или даже отказаться…       — С вашего позволения… Я имел неосторожность задать вопрос про паруса капитану того летающего недоразумения, — Блюблад прикрыл глаза и скорчил недовольную рожу. — Никогда не чувствовал себя настолько глупо… Неприятно вспоминать, хотя тот пони был отменно вежлив и внимателен даже с учетом своего низкого происхождения.       — Блюблад, о чем ты? — повернулась Селестия.       — Дирижаблю не нужны паруса. Они просто не работают. Единственный способ использования ветра — сбросить с кормы на тонком канате в воду такую штуку, напоминающую лодку с большим килем. Тогда дирижабль летит по ветру с учетом течений в море в этих местах. А с парусами или без, галсами эта штука не ходит. Нет той сопротивляющейся силы, что отличается вдоль и поперек корпуса, как у парусника. Короче, без паровой машины летающий корабль управляется так же, как и воздушный шар. Почти никак. Просто дрейфует по ветру. И лишние тряпки не помогают. Тем более, площади самого газового мешка хватает, чтоб даже не очень сильный ветер стал досадной помехой при маневрировании или помощью, когда он попутный на курсе.       Повисло неловкое молчание.       — Что-то еще? — спросила Селестия.       — Грифоны пытались построить дирижабль без левитационных кристаллов, — отвернувшись к окну, поведал жеребец. — Я получал донесения… Штуковина вышла размером с «Волю Диархии» и всего тремя или четырьмя штатными грифонами на борту. Больше она не поднимала. Тогда они решили заменить натуральный газ на водный элемент. Тот, естественно, просочился наружу прямо сквозь оболочку и так или иначе добрался до топки паровой машины. Больше подобных дирижаблей птицельвы не строили, хотя ко двору в Гриффонстоуне иногда приходят очередные изобретатели.       — И что же? — заинтересовалась Луна.       — Условия просты: построить машину за свой счет и облететь город по окружности. Тогда казна выкупит дирижабль и даже компенсирует сопутствующие затраты. То ли у грифонов денег нет, то ли боятся взорваться… И если я правильно мыслю, гондола дирижабля, способного сесть на воду, не слишком прочна для путешествий по воде, как уже упоминалось.       — Но… Но в книгах ничего про это не написано! — округлила глаза Твайлайт.       Принц задумчиво покачал головой. Что-то должно было произойти. И оно произошло.

***

      Позднее, вспоминая это поучительное и редкое событие, Блюблад пытался дать ему определение, но натыкался на недостаток краткости и емкости эквестрийской речи. Пожалуй, наиболее подходящим было бы словосочетание «принудительная рассудочная случка». Тетушка не повышала голос, не угрожала замысловатыми вариантами расправы, она просто спрашивала и уточняла. Даже не спрашивала, а так, интересовалась. Твайлайт же Спаркл была готова грохнуться в обморок от нарастающего осознания, что она не справилась. Не выполнила просьбу своей наставницы. Подвела. Да еще и попыталась замаскировать неудачу. Эквестрия осталась с кристаллами, но без дирижаблей, а виденные странные силуэты высоко в небе за пределами локуса Принцесс наводили на мысли, что кто-то решил все те задачи, которые Твайлайт даже сформулировать не смогла.       Блюблад мысленно переводил разговор на себя. Получалось, что выглядел бы он несколько лучше Твайлайт. Да, значительно лучше. Тем более, подобные разносы Селестия пыталась ему устроить. И отступала. Несомненно, тетушка обладала острым умом, непредставимым опытом и была подкована даже не в многолетних, а многовековых интригах, но аликорну не хватало некоторой подлости и мысленной разнузданности для обработки вроде бы малозначимых сведений. Это Блюблад отговорил посылать Легион на земли грифонов после очередной их выходки из-за странностей в сведениях о закупке железной руды, угля и минеральных удобрений. Как оказалось, птицекошки к чему-то такому готовились, что потом опробовали на витрангах. А Эквестрия, творчески переосмыслив опыт грифонов, заимела свой бронепоезд.       Впрочем, принц отвлекся. Твайлайт, уже с глазами на мокром месте, клятвенно обещала все исправить, веселя своей наивностью не подающих вида тетушек.       — Моя дорогая Твайлайт, — вздохнула Селестия. — к сожалению, многие вещи исправить нельзя. Они необратимы. Сотворенное зло, особенно приведшее к смерти, исправлению не поддается. Можно сгладить последствия, принять меры для недопущения такого в будущем, но не исправить.       — Но магия?!       — Приведет к еще большему злу. Но только в форме многочисленных мелочных и постыдных злодеяний, — Селестия подняла телекинезом одну из книг и им же полистала. — Впрочем, пора решить один вопрос, который уже нельзя откладывать, как бы мне этого ни хотелось…       — Принцесса! Простите! Простите меня! Я подвела вас, да?! Я не хотела! Но я и вправду не знаю, что пошло не так!       — Так, давай-ка, прекращай эту истерику. Ты ныне принцесса, и не забывай об этом! Луна, поможешь умыться моей ученице?       — Разве не говорила ты, сестра Наша, что закончено ныне ученичество сие? — Луна подошла и довольно нескромно приобняла Твайлайт крылом. — Идем-ка, деточка, умоемся.       — Один этап заканчивается, другой начинается, — сказала Селестия в пространство библиотеки.       Блюбладу становилось страшно именно в такие моменты. Осознавать, что ты подобен хитрому насекомому, обманувшему, вроде бы, всех, но с недоумением наблюдающему первые падающие с деревьев листья. А кто-то глядит из-за пелены холодных туманов, и в глазах этого кого-то отражаются давно прошедшие метели и капели, цветение трав и, возможно, иная форма созвездий. Еще страшнее становилось от того, что Блюблад понимал: даже такое древнее и мудрое существо не является наимудрейшим и наиумнейшим во всем и склонно регулярно косячить так, что расплачиваться придется целым поколениям. Впрочем, на фоне бодро скачущей к пропасти аристократии старой закалки аликорны были образцом благоразумия.       — Твайлайт, распорядись, чтоб снова подали чай. Ты тут хозяйка, как-никак, — встретила Селестия умытую ученицу. — Полагаю, тебе захочется многое рассказать, как и мне…       «Вот тебе и разговоры о любимчиках и разных отношениях, — подумал Блюблад. — Выпорола без единой розги!» Приотстав, принц пошел по гаснущему магическому отклику и добрался до двери туалетной комнаты, благо, замок был небольшим. Так, вывешенный на толстом стволе-основании особняк с кривыми и дурацкими башенками.       Мелькнула нехорошая мысль изобразить что-нибудь магией на зеркале, чтоб потом проявилось, но нет. Сначала ты в архаическом стиле принцессы Луны пишешь, что проживающая здесь принцесса Твайлайт Спаркл есть знатная дура со склонностью к однополым безобразиям и жестокости «ради науки», а потом всю твою оставшуюся и невеселую жизнь аликорны будут шутить шутки над тобой. Разрушенная судьба — это ж так весело! Да. В магии, как понял Блюблад, есть один изъян. Ты через какое-то время теряешь способность вовремя остановиться. Магия ради магии. У насквозь магических аликорнов этот изъян становится сутью их странной нескончаемой жизни. А потом тетушка удивляется, откуда у грифонов взялось высказывание: «Первейшим признаком врожденной неполноценности разума является нарост на голове». Или вот еще: «Полнейшей противоположностью грифона и воплощаемых им черт, от рыцарской чести и до воинской доблести, включая милосердие к поверженному благородному противнику, является пони». Интересно, жив еще этот дерганный философ? Помер? Но проблема с магией есть. А с другой стороны, Селестия правит уже за полторы тысячи лет, и Эквестрия жива, хотя пески и джунгли скрывают развалины, оставшиеся от других царств, коих было много. И, опять же, с третьей стороны, а не заведут ли аликорны всех пони в такую задницу, размер и конфигурацию которой не в силах представить одно поколение? Блюблад не знал ответа. А посему следовало уже догонять принцесс и присоединяться к чаепитию, благо поданный к столу закрытый пирог с обжаренными овощами и грибами был весьма хорош в своей провинциальности. А то Блюблад заглянул в котлы легионеров… Нет, похлебка еще производила на запах впечатление съедобной, хотя и выглядела серой мыльной водой с очень грязного пони, а вот основное блюдо… Разваренная крупа с чем-то. И, похоже, что это что-то относилось к животному миру, а не к растительному. Бр-р-р…       — Итак, Твай, давай припомним, а чему же я тебя учила? — Селестия с каким-то интересом оглядывала висящую в телекинезе ложечку. — Ты считалась моей ученицей, так? Ну? Что за дисциплины ты изучала? И чем должно было завершиться твое ученичество? Не волнуйся, тут все свои, даже наконец-то подошедший Блюблад. Проблемы с желудком?       — Я изучала магию! И Магию Дружбы! — умудрилась выделить буквоформы Твайлайт, косясь на что-то пробормотавшего принца, что все в порядке, просто умывался.       — Угу. С привычной магией у тебя все в хорошо, никаких вопросов. А что с другой магией? С дружбой? Явила ли она тебе свою чудесную суть?       — Я подружилась со многими пони! И… и…       — И-го-го, — улыбнулась Селестия, что-то вспомнив. — Твай, скажи своими словами.       — Дружба позволяет сделать то, что магией сделать затруднительно. Или пони просто не захотят этого делать. Конечно, можно и заставить их при помощи заклинания…       — То есть, проявить насилие того мерзкого свойства, что рождается от безнаказанности и пренебрежения жизнями магией не обладающих? Так?       — П-принцесса… я не хотела...То есть, я не это…       — Вот твой уже второй урок как аликорна и принцессы, а не как просто очень талантливой единорожки: магия есть власть, но и власть есть магия. И дружба есть магия того же свойства. Ты подчиняешься чужим желаниям по дружбе, и ты подчиняешь других, тоже по дружбе. Дружба заставляет переступать через себя. И пользоваться этим нужно не только умело, скрытно и в меру, дабы не разрушить хрупкое чудо, но и к пользе всех, а не только своей. Вот вы все шестеро ходили в Бэдлэндс, где на вашу долю выпали опасные испытания, и с дружбой все в порядке, но где же польза?       — Я… я не знаю. Это как-то связано с тем… Ну, — Твайлайт оглянулась на Блюблада.       — Ржавое корыто, притащенное по частям в тайные кузни Кантерлота? — жеребец позволил себе улыбочку с капелькой презрения. — Я знаю не все, но вот процесс доставки…       — Да. И благодарны Мы вельми за усердие явленное, — кивок с полуприкрытыми глазами в исполнении Луны для иного фестрала значил бы больше денежной награды. Оценил ли Блюблад? Кто знает…       — Это наше возможное спасение… Нет, не так. Это то, что сделает пони властелинами небес. Возможно. Именно поэтому я просила тебя разузнать все по дирижаблям. Машины, места установки левитационных камней и их размер, расчет корпуса на изгиб, кручение и что там еще… Применяемые способы обработки материалов, наконец! Да, это и моя оплошность, но все эти работы проводились в Клюгетауне, а мы расслабились, считая, что контроль над рынком магических кристаллов означает и контроль над знанием. Для выяснения ситуации я и направила вас в Клюгетаун. Заодно прибывший с вами Фэнси Пэнтс должен был разузнать, чем вообще дышит и живет город на границе пустыни и лесов Мистического Юга. Пока Хранительницы ставят на уши, прости уж, персонал контор и мастерских при ангарах надуманной проверкой, другие пони оценили бы объемы и характер грузов вообще. Да и подошли бы с выгодными предложениями к некоторым местным пони. Но вышло немного не так.       — Да, но Рейнбоу Дэш была уверена, что чейнджлинги…       — Твай, милая, да хоть король Сторм, — Селестия назвала неприятного персонажа на эквестрийский, а не грифоний манер. — Вы пришли в чужой город. По сути, вы были как гости в чужом доме. И что?       — Но там было такое!       — Послушай, а если я обнаружу на заборе в Мэйнхеттене надпись «Твайлайт — дура», мне стоит попросить вас шарахнуть Элементами по городу? Или сразу явить то, из-за чего мне как-то дали прозвище Дэйбрейкер? Воздушная линза размером с милю-другую плавит не только металл, но сам камень! И где тут, прости, будет дружба и гармония? Это третий урок, Твай. Думай, что творишь. И не позволяй чувствам под видом дружбы командовать тобой. Да и самой дружбе не позволяй. Ты стала аликорном, и силы твои будут расти. Сила же требует ответственности и ума, иначе кончишь как Тирек, если не хуже. Дружба, кстати, помогла справиться с разными злодеями, где бессильна оказалась магия. Вы же не попытались подружиться. Просто применили Элементы, а там Гармония пусть сама сортирует правых и виноватых.       — Но разве это не так?       — Ты видела, что стало с городом? В нем можно теперь жить? А что произошло с источниками воды? А разлив ядовитых минеральных масел? Твай, ты извини, но потом я покажу тебе некие списки. Как оно будет готово. И мы возвращаемся к первому уроку. Теперь ты принцесса. Пройдет какое-то время, и ты получишь земли под свое копыто, и станешь править. А правитель не может быть слабым и неуверенным. Тебе придется решать, кому жить, а кому и не очень.       — И следует власть свою употребить в каждом случае непреклонно и твердо, но не упиваться оной, ибо это путь к безумию! — веско обронила Луна.       — Но… Но как же пони? — ужаснулась Твайлайт.       — А она не безнадежна в плане эмпатии, как ты боялась, сестра, — грустно усмехнулась Луна. — Твайлайт, такие решения будут давить на тебя тяжким грузом, но ты не будешь иметь права не то, что предаться отчаянию, но даже оправдываться. И уж тем более, никаких публичных просьб о прощении. Иногда извинения могут быть переданы в письменной форме, но совершенно не так, как сделал бы простой пони с совестью и сердцем. Правитель не может показать слабость. Иначе найдутся беспринципные претенденты на трон, и земли твои запылают в пожарах войны.       — Луна, не пугай Твайлайт раньше времени. И давайте уже решим с дирижаблями, — Селестия магией сформировала продолговатое облачко пара над удерживаемой телекинезом чашкой с чаем. Как дирижабль.       — Купить несколько. Один из купленных измерить от и до, разобрать и скопировать вплоть до неприличной надписи на обшивке. Собрать свой. Провести испытания. Подробный отчет станет основой теории, — Блюблад нехотя подцепил небольшой ломтик торта. Так, просто попробовать и решить, стоит ли Понивиль своей славы.       — Хороший вариант, — решила Селестия. — Пожалуй, так и сделаем, как разберемся с нашими странными делами. Твай, может, какие-то мысли по Клюгетауну?       — Я не знаю. Эппл Джек или Пинки решили бы послать туда много извинительных пирогов и помочь отстроить город… Но…       — Договаривай, нам интересно.       — Это… Нет, понятно, что когда что-то страшное происходит на железной дороге, компания платит компенсацию родственникам тех, кому не повезло… Но им ведь именно не повезло, да? А тут… Они точно простят?       — Хорошо, вот аналогия, — Блюблад не то хотел помочь, не то поиздеваться над некоторыми психическими особенностями хозяйки Замка Дружбы. — Я, гоняясь за привидевшимися мне последователями Сомбры, случайно взрываю Кристальное Сердце, убивая Шайнинга Армора, Кейденс, их жеребеночка и обрекая жителей Кристальной Империи на страдания и даже смерть от холодов. Но ничего! Ведь я посылаю извинительные пироги, воздушные шарики и готов помочь расчистить завалы! И даже денег дам на похороны с потребными обрядами! А теперь вопрос: Твайлайт Спаркл, а куда вы мне запихаете магией все эти пироги за подобные извинения? Ладно, не отвечайте.       — Они не простят, — прошептала Твайлайт. — Но ведь нипони не погиб? Принцесса Селестия, скажите, что нипони не погиб!       — Вот еще один урок, — грустно улыбнулась Селестия. — Они не простят, но следующие поколения вполне забудут. Или не забудут. Как уж постараешься. Пони не властны над собственной памятью поколений, но только не аликорны, что живут долго и знают, как и на что влиять.       Блюблад как-то изменился в лице, но на долю секунды. Что-то он знал такое про аликорнов, живущих долго, и о его знании догадывалась Селестия. Но только догадывалась.       — Тия, а ты же хотела посмотреть Карту? Так пора бы уже прекратить сию экзекуцию над Твайлайт, что именуешь ты уроками, и узреть! — Луна подмигнула Твайлайт и допила чай.       — Веди, — предложила Селестия своей ученице.       И Твайлайт повела, несколько неудачно справляясь с желанием поджать хвост, словно ее и впрямь отходили по крупу.       Спайк, возглавивший уборку остатков трапезы, уже знал, что они там увидят, на этой Карте.       Да ничего.

***

      — Эти? — Спирит в облике блеклой единорожки повернулась к испуганной группке понек и обратно к Бон Вояжу.       Знакомый доктор-единорог, виновный в том знакомстве сливочно-кофейный пегас, какая-то земная пони с мутно-бирюзовой выцветшей гривой. Жмутся один к другому, поставив стульчики рядом, словно заслоняясь столиком от неприятностей. Все в местных вязаных шарфиках вырвиглазной желто-зеленой расцветки. Неприятности же ходили и бегали туда-сюда, орали что-то, грохотали накопытниками и приставали к прохожим… Потом как по команде побежали в сторону порта. Фестрал в летах и форменной куртке, но без нагрудника, что было не очень понятно, что-то пробормотал и едва сдержался, чтоб не сплюнуть. На Гвардию он смотрел ну очень неодобрительно. Как на навоз.       — Да, они, — Бон Вояж вздрогнул. — Что ж, сейчас все и выяснится…       — Не дергайся раньше времени, — Спирит вгляделась в нужных пони. — Я еще та специалистка, но они напуганы больше тебя.       — А вдруг они все это спланировали, чтоб…       — Ага, чтоб на следующий год у них урожай крысы сожрали? По причине их собственной кривокопытности, глупости и твоей отсидки? Не дури. Все в порядке. Идем.       Бон Вояж глубоко вдохнул и заставил себя сделать шаг.       — Вы тот доктор из Додж-Джанкшн, да?       — А вы привели ко мне вот этого пегаса, — кивнул единорог. — Да, это я. Чип Ресепи, если не помните.       — Бон Вояж. Извините, но не помню. Сложно запоминать детали, когда от тебя что-то требует какой-то алмазный пес.       — Помню. Белкин.       — Вы!       — Что? Что-то не так, мисс?       — Вы тоже его видели, да?! — заерзала на стуле земная понька, которую Бон Вояж, вроде бы, до этого не видел.       — Он сделал что-то плохое? — Вояж, если честно, пребывал в некотором удивлении. Если б Валентин действительно сделал этой пони что-то плохое, она бы уже или вообще ничего не спрашивала, или хромала на все четыре ноги, дышала половинкой легкого и имела проблемы с вынужденно укоротившимся после полостной операции кишечником. Криво заштопанные дыры от пуль вообще не считаем.       — Да он вообще ничего хорошего сделать не может!       — Успокойтесь, — доктор Ресепи, несколько нервно покосился, не заинтересовалась ли Гвардия. — Мисс Сэнд, если он вам так не нравится, то напоминаю, что его здесь нет. А уважаемый мистер Вояж не виноват, что оказался знаком… Да и вообще, плюнули бы на эту помесь белки и собаки!       — Он! Он… Я не знаю, — Сэнди, хоть и была умной пони, но вот совершенно не представляла, почему она готова расплакаться.       — Травмирующие воспоминания? — вопросительно глянула пришедшая с Вояжем бесцветная единорожка с тонким шрамиком на лице, после чего представилась. — Найт Спирит.       — Это Лайт Сэнд, тот пегас — Силк Винг, а я — Чип Ресепи, — представил всех доктор. — Какое-то скомканное у нас знакомство…       — Очень рада, — пробурчала земнопони. Пегас просто кивнул.       — Так что у вас за беда? — поинтересовался Вояж.       — Я не знаю, удобно ли прямо здесь… И безопасно ли?       — Гораздо безопасней, чем в помещении, — улыбнулся «специалист по магии». — Шум не дает возможности случайно подслушать. Просто не говорите того, чего нельзя говорить.       — А как тогда быть? — недоверчиво спросил пегас.       — Смягчайте формулировки, — вздохнул Вояж. — Ну и…       Он что-то такое сколдовал и поморщился, как от сильной головной боли.       — Все, если услышат, то не расслышат.       — «Купол тишины»? — удивленно спросил доктор. — Не очень-то похоже.       — На такую попытку закрыться от лишних ушей уже бежали бы все беленькие единороги в бренчащих жилетках, — невесело усмехнулся Вояж. — Это нестандартное использование бытового заклинания. Не советую повторять. Больно.       — Да мы не все и сможем, — несколько развел крылья Силк Винг.       — Ладно, что за проблема? И на мою ассистентку не коситесь так, я ей вполне доверяю.       — У нас у всех возникло некоторое недопонимание с представителями Шестерки или с властями. Это недопонимание носило характер выборочного действия закона, что ли…       — Док, чуть прямее, — поморщился пегас и пояснил сам. — Мы столкнулись с тем, что кому-то в Эквестрии можно почти все, а кому-то не возбраняется только умереть. Да и то под вопросом.       — Так это в письменном виде к Сестрам, — удивился еще раз Бон Вояж. — При чем тут магия?       — Все эти неприятные случаи были завязаны на магию. Словно магия стала сводить с ума ее обладателей, — тщательно подбирая слова, проговорил доктор. — Мне это трудно говорить, я тоже единорог, но вот… Неадекватное поведение некоторых кобылок из Шестерки, склонность к травле среди единорогов, неумение распознать застой в обществе, необъяснимые бессовестные поступки в ответ на сделанное добро. И наши подозрения, что оба трона такая ситуация устраивает. Словно какая-то сила потихоньку делит народ на тех, кто не будет способен защититься, и тех, кто не сможет остановиться.       Вояж покивал. Потом вдруг спросил:       — Доктор, а как вы оцениваете магическое могущество столичных родов?       — Ну, весьма высоко… А что?       — Приходилось ли вам для диагностики оценивать магические силы единорога или просить что-то наколдовать? — пепельный единорог с темно-кровавой гривой, не прекращая поддерживать свое заклинание, что доктор чувствовал, выдал нечто витиеватое, вроде десятка призрачных бабочек, что некоторые изучают еще в школе, но там и пару-другую сделать очень сложно. Всегда чего-то не хватает, контроля или сил.       — Если честно, то не совсем. У меня были случаи с некоторыми весьма знатными особами, но там проблем больше чем денег. Да и… Короче, они казались мне недоучками, выезжающими на семейных секретиках.       — Угу. А меж тем, простейшие заклинания поиска могут показать интересное. В поместьях и особняках есть что-то вроде локусов.       — Хотите сказать, что не только аликорны…       — Как раз только аликорны, — улыбнулся Вояж. — Но вот, есть и у единорогов. Чего не может быть.       — У всех? — спросила эта Лайт Сэнд.       — Нет. И я знаю ситуацию только по Филлидельфии и Кантерлоту.       — Ну тогда вы нас и проконсультируйте, что это может быть, — нахмурился Силк Винг. — Да что они все бегают-то?       «Они» бегали туда-сюда, потом попытались оцепить выход к порту, на что не хватило численности, и еще нацепляли на себя зевак.       — Покупайте «Герольд Фоаледо»! — голосил оказавшийся близко пегасенок бурого цвета в летных очках не по размеру, полукомбинезончике и курточке без сливов для передних ног. Залихватская кепка в клеточку с застегнутыми на макушке «ушами» норовила съехать набок.       — Может, что-то знают газетчики? — не понял суеты доктор Ресепи.       — Покупайте «Герольд Фоаледо»! Горячие новости! Свежайшие, только с огня!       — Угу, жареные, — покосилась Найт Спирит.       — Наикошмарнейший кошмар! Ужасное преступление! Портовые банды не поделили склад! Есть убитые!       — Эй, малой, дай-ка экземплярчик!       — Два бита, мисс!       — Сколько?! — возмущенно удивилась Найт Спирит. — Да твои газеты по десятку за бит идти должны!       — Мисс, цены устанавливаю не я! Тем более, где еще самые новые новости? Только у нас!       — Грабитель малолетний! На, и давай свою обертку для рыбы.       — Спасибо, мисс, вы очень добры! — пегасенок получил монетку, взлетел, запутался в сумке с газетами и едва выровнялся у самых дальних столиков, породив волну возмущенных возгласов от перекусывающих или греющихся пуншем и чаем пони.       — Точно, — сказала Спирит, развернув газету телекинезом. — Ну что за!.. Ограничивают вход и выход из города. А еще задерживают до особого распоряжения пассажирские составы. Уважаемые пони, вы приехали к самой веселухе! И отказаться от этой вечеринки у вас не получится!       Вояж перехватил газету (телекинез у чейнджлинга оказался слабенький) и вчитался. Подвал в постройке на основании бывшей башни в порту, предположительно, разборки банд и дележ сфер влияния… Шесть подтвержденных жертв.       Единорогу стало дурно. Спирит косо глянула, посмотрела на свой хуф. Испачкалась некачественной типографской краской? Сколдовала очищающее заклинание. И еще раз. И…       Дурнота отступила, но пришла звенящая эмоциональная опустошенность. Вояж рассеянно посмотрел на клиентов. Вроде, не заметили.       — Да на вас лица нет, что вы там такое прочитали? — док потянулся за газетой. — Ого! И куда Селестия смотрит?!       — Скорее, куда смотрят местные власти, — заглянул в заметку пегас. — А Принцессы и впрямь как бы не примчались. Не, я на это не подписывался, торчать тут неизвестно сколько.       Чип Ресепи, уловив некие нотки в голосе пегаса, подумал, что дело не в ожидании и не в Принцессах. Просто в Фоаледо может припереться и Шестерка. И как бы опять чего не вышло. Тем более, как переклинит голову у Винга, не знает никто. Запаникует и полетит прочь? Нарвется на патрули Ночной Стражи, начнет орать про чудовище в обличье пегаса и загремит в интересную больничку? Попытается напасть на мисс Бриз и угостить ее вкусным местным кирпичом? Чтоб только череп хрустнул… С бешеной Дэш он не справится, улететь от нее не сможет… Придется резать или стрелять еще одну Хранительницу. У него есть чем? В любом случае, Тартар потом покажется курортом, если сразу не убьют. Влезет и сама Селестия, раз такое дело. Конечно же, вскорости выйдут на дока. И понесется… Потом будет Сэнди, зацепят этого Вояжа… Короче, приехали. Во всех смыслах.       — Винг, вам лучше потихоньку улететь, — сказал док. — Надо закупиться провизией и водой и по темному времени с непогодой слинять вдоль берега.       — Ага. Там и возьмут за круп прямо в воздухе, — зло отшутился пегас. — Уж лучше тогда вдоль железной дороги. Авось, на угольной станции свои будут. Не выдадут. Вот только вы-то как же?       — Полагаю, это все решаемо, — влезла пришедшая с Вояжем единорожка. — Давайте уже вернемся к вашему вопросу.       — Пока я ничего не наконсультировал, так как мне рассказали о своих подозрениях, не больше, — сказал Вояж. — А я бы хотел честно отработать свои деньги. Извините уж за прямоту и явную финансовую заинтересованность.       — Да вопрос-то простой, — криво ухмыльнулся пегас. — Нам как, затихариться и переждать, уехать куда-нибудь к Хайльбергу или в Кристальную? Или вообще за океан бежать?       — Для начала расскажите все в подробностях. Каждый пусть изложит свою версию. Желательно, чтоб рассказывали по очереди и только мне. А потом мы решим, что следует делать.       Бежать.       Пони переглянулись. Наконец, Чип Ресепи сказал:       — Надо найти помещение. И поговорить.       — Есть такое, но оно за стеной. Выбраться сможете? — единорожка скептически осмотрела «клиентов». — Ладно, с пегасом проще, он тихонько слетит со стены. А вы?       — А вы разве не поможете? — как-то стушевался доктор. Видимо, он не очень представлял себе, что именно с ним произойдет такая неприятность. Хотя, Эквестрия же. С каждым может.       — А дальше? Просто уходим? — спросил Силк Винг. Ну да, он-то улетит. Вот только куда? Ближайший населенный пункт — Балтимэйр. А это миль четыреста по побережью. Чуток поменьше. Там, конечно, будут всякие рыбацкие поселки, еще что-то, но не слишком часто. Но при условии кормежки и отдыха за несколько суток добраться реально. Бон Вояж в Фоаледо доехал на вихлястом скоростном пароходике, но и то потратил около двенадцати часов, а машина отдыха не знала.       — А просто на поезд не сесть? — спросила Лайт Сэнд.       — Боюсь, никакие поезда еще долго ходить не будут, — сказал Вояж. — Полагаю, в этом газетенка не соврала.       — Товарные должны. Пара, как минимум, — вставил Силк Винг.       — Ехать на крыше? — хмыкнул пепельный единорог и посмотрел на другого. Док поморщился и сказал, что не так молод для подобных путешествий.       — Таких умников будут искать в первую очередь, — покачал головой Силк Винг. — Те же фестралы. Да и замерзнешь на крыше. Это можно летом или хотя бы осенью. Опять же, надо как-то забраться на эту крышу. Для меня проблем нет, но я и в вагоне персонала уеду… Упс!       — Что? — Бон Вояж начал подозревать какую-то гадость.       — Временная бригада. Ну, кто-то здесь живет и тащиться обратно не захочет. Можно разузнать. Я даже локомотив вести смогу на простых участках. А еще там надо кидать и сгребать уголь, осматривать вагоны, готовить еду…       — Я почему-то думал, что железнодорожные пони берут еду с собой, — пробормотал Бон Вояж.       — Когда рейс по времени на сутки, тогда — да, — пояснил пегас. — А тут пока поезд до Эпплузы дойдет… Иногда можно поесть на угольных станциях, но это при смене бригады. А так — просто некогда. А без нормального питания — тяжко.       — Что-то я и не подозревал, что все так сложно, — удивился Чип Ресепи. — Полагаю, не подойдем мы для этого.       — Медик, помощники кондукторов, сопровождение груза, проверка вагонов на целостность запоров и пломб… Там ведь не колеса обстукивать, ничего такого знать не надо. Идемте к станции.

***

      В Фоаледо над поездами главенствовал единорог, что было необычно. Силк Винг, представившись начальству без остальной компании, ожидающей в сторонке от небольшой толпы возмущенных пони, сказал, что надо бы вывезти с побережья пятерых пони, включая самого Винга. Естественно, не за так и не пассажирами, которых брать на грузовые составы нельзя, а с бумагами и по правилам.       — Так им еще платить надо будет! — вознегодовал почти черный единорог Фьюэл Ойл (чем думали его родители, когда так называли?), делая страшные глаза.       — Так по половинному тарифу, как стажерам! — парировал Силк Винг.       — Шеф, вместо Стим Валва кого ставить? — влез откуда-то земной пони в спецовке и чудовищно грязных накопытниках.       — Эту, как ее, Хай Стрим поставь!       — Да с ней никто кочегаром не пойдет!       — Черри Вайн?       — А… Ну ладно. А вагоны смотреть? Тоже ее? И это… Доктора бы.       — Один из стажеров — доктор, — подсказал Винг. — Именно доктор-единорог, а не сиделка или…       — Ты еще тут? Так, стой. Уголь кидать можешь?       — Если буду меняться с кем-то. А так — осмотр путей, состава, всякое подай-принеси. Могу доставить экстренную депешу, но если в ночь, то только по хорошей погоде, с грифоньим атласом и в очках.       — Понятно. Кто у вас там еще?       — Три единорога и одна земная. Ну и я.       — Дока возьму. Тебя. Ты отвечаешь, кстати, за них, понял? Если что — вылетишь с работы и никакой этот ваш Хот Бойлер не поможет!       — Погодь, какой Бойлер? Он уж год как ушел! У нас этот Расти Нат сейчас заправляет, чтоб ему сралось как елось!       — А ты и впрямь свой! Кого еще знаешь? — черный единорог одобрительно кивнул.       — Чарминг Коал сойдет?       — Он еще в рейсы ходит?       — Да что ему сделается! Недавно сверхурочные отпахал!       — Ладно. Двоих оформим.       — А…       — Дослушай. Сейчас Гвардия с какого-то перепугу как Селестией лично взъебанная. Такую компанию точно завернут. Да еще и задержать могут. Так что, если только остальных как-то подобрать за стеной. Например, у западной развязки. Бумаги выправим на всех, дальше вопросов не будет, но инструктаж проведешь сам, чтоб все как надо. И закупка продуктов на бригаду — за ваш счет.       — Спасибо, босс. А вопрос можно?       — Чего тебе еще?       — Я очень благодарен, но почему вы согласились нам помочь?       — Мне передумать? Гляди у меня! А так, — единорог вздохнул, — всякую работу должен делать опытный пони. Профессиональный пони, понимаешь? И мне не нравится, когда беленькие рогатики из столицы сначала вмешиваются туда, где ничего не понимают, а потом еще и делают меня виноватым в том, что расписание слетело, грузы вовремя не доставлены, еще там что… Оно ведь не первый раз уже! А уж как правительственный состав куда отправляется, так вообще просто труба от паровоза! Они же про сетку расписания принципиально слышать не хотят! А потом жалобы потоком! И я опять виноват! А эти, суки мэйнхеттенские, вообще ничего, кроме прибыли своей, не видят и видеть не желают! А, ладно… Сейчас зайдешь в контору, спросишь Пэйпер Трик. Она земнопони, такая бледно-зелененькая, с карандашиком на заднице. Скажешь, что и на кого оформить. Пусть мне по телефону бренчит, я у себя буду. Надеюсь.       Гул толпы за дверью и коридором как-то не давал особых надежд. Ни на то, что все удастся, ни что этот Ойл будет на месте, а не помчится что-то в очередной раз улаживать. Иногда раздавался зычный и усиленный магией голос гвардейца про сохранение спокойствия и диархию, в ответ с клекотом прозвучало нечто про «аршлекен» и Принцесс. Кто-то возмущенно заголосил, заплакал жеребенок. С грохотом нечто уронилось. Силк Винг глубоко вздохнул и ринулся на поиски той Пэйпер Трик.

***

      — Значит, завтра они подбирают нас у того сарайчика, что весь в рельсах, как паук в паутине?       — Странное сравнение, — Бон Вояж шел за Спирит. Позади сопела Лайт Сэнд. Как на самую выносливую, на нее нагрузили основной запас продуктов.       — Тут никого не должно быть, — Спирит потрогала хуфом висячий замок на решетке, закрывающей проход к возможно аварийному балкончику или бывшему окну, оставленному в качестве вентиляции. — Справишься? — Секунду, — Вояж сгрузил сумки и размял шею. — Попробую. Ага… Дерни его. Спирит резко рванула замок, и дужка отскочила.       — Как-то это…       — Ожидала иного? — единорог шмыгнул носом и снял суставом пальца красную капельку.       — У тебя кровь.       — Я знаю. Не очень я хороший маг, да?       — Пока — с самым изощренным колдовством, что я видела. Ладно, пойду проверю.       — И что дальше? — спросила Лайт Сэнд. — По веревочке спустимся?       — Посмотрим, — ответил Вояж.       — Все, там проход наружу. Но надо разведать, чтоб чего не вышло. Те же фестралы какие-нибудь… Давайте отойдем.       Зашли в темный и продуваемый коридорчик. Потом была комнатка. Ящики с инструментом, мешки с конкретной смесью.       — Идиоты.       — Кто?       — Те, кто это тут оставил. Закаменеет же. И мы идиоты, — Спирит вспомнила Бастион, но говорить про это не стала. — Ладно, приглуши свет.       Бон Вояж «убавил» рог, который использовал в качестве фонарика. Бесшумно разлилось зеленое пламя.       — Не увидят?       — Нет. Это кажущееся. Чтоб увидеть, надо смотреть на меня. Я пошла. Будьте готовы.       — Мисс Сэнд, с вами все в порядке? — единорог оглянулся на скулящую земную пони.       — Ты!       — Что?       — Она чейнджлинг!       — Я знаю. Зато она может летать и поможет нам…       — Не подходи!       — Э-э-э… Да как скажете. Только учтите, Гвардия, которую вы собрались звать, с воплями несясь по коридорам стены, начнет спрашивать именно вас, кто да что.       — Никого, — с сухим треском сложила крылья вернувшаяся Найт Спирит. Вся под цвет ночного неба, она производила странный эффект в глазах, когда ты видишь что-то, но мозг отказывается на этом фиксироваться. В полете ее и впрямь пропустишь, хотя при внимательном разглядывании сквозь размытые темные пятна просвечивала одежда.       — Ты! Тварь…       — Сама ты тварь! — Спирит не думала, что ответить, и не собиралась оправдываться или успокаивать поньку. — А еще — дура!       — Не ссорьтесь…       — Вояж, — Спирит глянула на единорога. — Тебя несу первого. Потом возвращаюсь за продуктами. Эта пусть остается, если хочет. Или сначала продукты отнести? Да, пожалуй так. Скажи ей, чтоб подождала, когда я за тобой вернусь. А потом может проваливать. Хоть Гвардию искать, хоть саму Селестию.       — Почему ты так решила? — Вояж просто чувствовал, что сейчас произойдет самое худшее: он окажется в центре кобыльего скандала и будет во всем виноват, и в результате они потеряют время и нарвутся на Гвардию или Ночную Стражу.       — Если я понесу тебя, эта сбегает за гвардейцами или насыпет строительной смеси в продукты. Ну, как крыс травят. Ты должен знать. А так… Ты же с ней справишься, если она нападет? Просто не подходи к ней и в случае чего колдуй свое замедление падения или что там…       — Спирит.       — Тут хоть и высоко, но там песок…       — Спирит!       — Что?       — Тебя Белкин покусал? Заразилась? Что ты несешь-то? — жеребец гневно раздувал ноздри, что в исполнении изящного единорога смотрелось скорее забавно, чем страшно.       — Белкин? Что вы с ним сделали?! — земная пони готова была броситься на чейнджлинга.       — В основном его приходилось лечить. То от совершенно страшных ожогов, то от ранений крупной дробью, — холодно сказала Спирит и, видя ужас в глазах этой Лайт Сэнд, припечатала. — И мне интересно, почему он всегда оказывался при смерти именно после встречи с вами, эквестрийскими милыми понечками!       — Это неправда!       — Правда!       — Извините, но не могли бы…       — Что?! — одновременно рявкнули на единорога обе кобылки.       — Вы сейчас дооретесь, — спрогнозировал Бон Вояж. — И я уже устал светить.       — Ладно, — Спирит нервно хлестнула хвостом. — Кто первый?       — А что надо делать?       — Подойди сзади и ляг на меня. И держись.       — Я как-то не уверен, что получится…       — В номере у тебя отлично получилось. Давай уже, — Спирит шагнула к проему, из которого несло холодом.

***

      — Началось-то все с нелепости: смылись с деньгами два урода. Солт Винд и… забыла второго. Да какая разница? — Найт Спирит зло скривилась. — И нашлись они в Бэдлэндс. Под песочком. Королева от удивления и радости чуть на задних ногах не сплясала. Сказала отдать половину обещанной суммы тем, кто их так уработал, если умельцы сыщутся.       — Половину? — удивился Бон Вояж.       — Ну, она сама нашла трупы, так что имела все основания заграбастать вторую половину.       Лайт Сэнд расплакалась.       — Все, хватит уже! — Спирит и сама была не в своей тарелке. — Их больше нет!       — Зато другие есть! Вы все одинаковы! Все! У вас ведь это развлечение такое, смотреть как пони истекает кровью!       — У нас сейчас другие развлечения. А вот у вас точно ничего не поменялось! Всей толпой преследовать и кидать камни! А чтоб жертва не смогла бежать слишком быстро, сломать ей ногу, да?! Кантерлотские забавы, ебать ваших принцесс!       — О чем ты? — Бон Вояж даже про чай забыл.       Они сидели в том вечно закрытом магазинчике, где еще недавно королева перевертышей показывала Белкину магию. Чувствовалось некоторое запустение, словно надуваемый из пустыни песок. Было прохладно, очаг еще не успел прогреть помещение. Пахло керосином из лампы. Тени выгибались на стенах. Пепельный единорог с гривой цвета темной крови и такими же глазами, морковно-оранжевая пегаска, которая не совсем пегаска, и земная пони светлых песчаных тонов с невнятного цвета прической.       — У королевы был спор с Селестией. Если мы бескровно захватываем Кантерлот, она принимает нас как… Даже не знаю. На правах автономии, что ли? Если не получается, то мы уходим. Или становимся обычными подданными диархов, насколько тех разноцветных уродов можно назвать обычными. Выбрали дату, чтоб было что вспомнить… Признаю, не самая удачная шуточка… Ми Аморе Каденза, поди, до сих пор ногами топочет. Захват дворца, дебоши в ресторациях… Ну, немного разврата тоже было. Но не на окраинах, где живут обычные пони-трудяги. Там просто началось что-то среднее между войной и загонной охотой. Понимаешь, Вояж, мы ведь старались не трогать обычных пони. Про воровство любви — глупость полнейшая. Нам эмоции как таковые нужны. Конечно, лучше брать приятные вещи, то же чувство влюбленности очень хорошо подходит. И аристократия в этом плане куда как более удобна, чем простые пони. Единороги часто пресыщены… Пегасы тоже со своим вечным влечением хорошо чувствами делятся. И все довольны. А у горбатящихся на фабриках земнопони какие эмоции? Им свою половинку-то трахнуть сил нет… И тут такая звериная ненависть. Радость от жестокого убийства. Предвкушение. Я помню фотографические карточки… Нас учили. Это смертное удивление в глазах… И рана от камня сбоку на голове… Наставник сказал, что когда гвардейцы начали выяснять, кто кидал камни, то… Никто не кидал, понятно? С неба свалились! Все отворачивались, что-то бубнили, но никто не кидал! Никто не забивал палками и копытами, не поджигал магией, не резал… Все само! И всегда в тех кварталах, где чейнджлинга до этого даже на картинке не видели! И каждый раз рядом был единорог, чтоб жертва не превратилась в кого-нибудь и не сбежала! И тогда я поняла, что с эквестрийцами дружить невозможно. Пошла писать письмо королеве. Но она и сама все знала гораздо лучше той наивной старшеклассницы, которой я была тогда. Мы ушли. За море. И выяснилось, что Селестия уже успела нагадить и там! Но те пони поддавались излечению. К ним постепенно возвращались и честь вместо чванства, и доброта вместо раболепства, и холодный рассудок вместо тупой радостной злобы ваших «маленьких пони»! Не, там тоже навоза полно было, не все так радужно, но все равно. А теперь нам надо просто спокойно восстановить обретенную страну. И подготовиться.       — К чему? — спросил Вояж.       — Полагаю, что Селестия не остановится. Не сможет. И тогда нам придется ее остановить. К тому времени она постарается сделать так, чтоб нас ненавидели все эквестрийцы. И не только они. Нам придется вразумлять целые народы. Народы, которым мы ничего плохого не сделали. Одни решат, что мы заняли их земли, другие — что мы просто плохие сами по себе. Еще некие пони обвинят нас в какой-нибудь мерзости, к которой сами и склонны. И всем придется показать их неправоту.       — И как же? — скептически посмотрел единорог.       — Не знаю. Убеждать — глупо. Бесполезно. Что тогда? Дождаться, пока кто-то решит, что ему все можно… И сжечь их города. У нас уже были конфликты с витрангами и грифонами. А птицекошки вообще с нами только в одном месте границу имеют. Но вот… Мы им чем-то мешаем. Какие-то деревянные городища были за Астер-Рилл еще в такие времена, когда грифоны каменные наконечники только-только к стрелам приматывали, но нет! Мы ведь уже тогда отняли у них плодородную, blya, тундру и пышно цветущую тайгу… Знали бы вы, как вы нам всем надоели!       — Да? А тут? Тут ты что делаешь?! — закричала Лайт Сэнд. — Вы только и лезете к нам! Шпионите! Сидели бы в своей Тротсильвании!       — Вообще-то, я гражданка Сталлионграда, а не Тротсильвании. А тут я по приказу моей королевы пытаюсь сберечь жопу и голову одного очень хорошего пони, который так влипает в неприятности на ровном месте, что даже дело свое на этом открыл.       — Отвратительная похвала, но спасибо, — смутился Вояж. — Но ты ведь не только из-за меня?       — Что-то происходит. Крис наткнулась на это еще в бытность канцлером, когда архивы разгребала. Некая дрянь заменяла собой пони. Изнутри. Чаще всего поражались единороги. И начиналось это все с неких закрытых клубов, тайных обществ… Что-то они там пытались увидеть за пределами реальности. Сначала все валили на излишнее увлечение магией и разными веществами, но потом увиденное вдруг стало лезть в настоящее. Хорошо так лезть. И Сталлионград тогда выслал экспедицию. Авантюра чистой воды. Был у них такой летающий пароход на магических кристаллах. Вот, воткнули пару пушек и картечниц на полагающиеся места и решили, что этого достаточно. Почти так и оказалось, да вот что-то с магией там происходило. Она как наматывалась на невидимую ось. И корабль упал. Но все, вроде бы, закончилось. Потом, когда Крис…       — Крис?! Прости, что перебил…       — Белкин так называет ее величество. Какой-то нож с островов… Или просто имя сокращает. Что ни ляпнет, то прилипнет. Так вот, мы добрались до Скверноземья. Нашли ржавый остов, хотя, казалось бы, песок один вокруг… Документы, может, какие были… И с удивлением узнали, что ничего там не закончилось! Оно еще продолжалось! Само!       — А потом?       — Нас словно начали преследовать неудачи в лице Селестии и Шестерки. Был план посидеть в Клюгетауне, чтоб потом поискать чего в Сомнамбуле. Да и базу можно было оборудовать. Но началось нечто вообще невообразимое. И сообщения от агентов о странном существе, которое лихо скачет в сторону западного побережья… Додж-Сити, Эпплуза. Потом внезапно сразу Ирвинд… Как будто на запах шел. На запах падали.       — Он говорил, что ищет связь между магией и событиями у него дома, — сказал Вояж.       — Как вы познакомились? — спросила Спирит. Земная пони ревниво зыркнула, но промолчала.       — Ехали на поезде. Я — в купе, а Валентин — на площадке последнего грузового вагона. А потом появился аримаспи.       — И что?       — Одноглазый козел попал под поезд, так и не доломав стрелку. А Белкин как-то почуял… Хотя, экстренное торможение и удар о такую тушу сложно не почуять. Эта пакость уже умирала или просто Валентину так повезло… Застрелить такое из обычных пистоле? Не видел бы сам, вовсе бы не поверил. Выскакивает какой-то гибрид алмазного пса и белки из Эверфри, достает пару этих своих…       — Ты врешь! У него оружие в одном экземпляре было! — опять вскипятилась Лайт Сэнд.       — В двух.       — Подтверждаю, — зябко поежилась Спирит. — И он очень хорошо ими пользуется.       — Так вот, оказалось, что смотреть в глаз аримаспи весьма плохо для здоровья. Валентин тогда потерял сознание. Мне пришлось договариваться, чтоб неучтенного пассажира разместили в моем купе. Сначала к начальнику поезда отнесли, а потом…       — Богато путешествуешь, — буркнула земная пони.       — Работа должна приносить деньги, а не болезни и мысли о вечном, — парировал Бон Вояж и продолжил. — И мне тогда показалось странным, что существо с простыми манерами и повадками легионера немного разбирается в землеописании Эквестрии, много — в электричестве и так себе еще в некоторых вещах. Однако, те вещи, что мы знаем про Эквус со школы как доказанное мыслителями древности, он выводил логически, выдавая знакомство и с основами небесной механики. По-нашему он говорил с акцентом, но правильно. Постоянно вворачивал медицинские термины и что-то совсем техническое. Знает какой-то старогрифоний диалект, но, как я понял, плохо. И сталлионградские словечки, конечно же.       — И где вы расстались? В Ирвинде? — подсказала Спирит.       — Именно. До этого было чудовищное происшествие в Хантерс. Извините, но не хочу вспоминать. Одна пони потом даже… Она попросила, чтоб Белкин ее убил… Извините, — Вояж что-то такое вспомнил, даже кружку с чаем не сразу взял. — Эта пони… Она превращалась… Заживо… Нет, я не могу. А потом в Ирвинд прибывает Шестерка. И зачем-то активирует Элементы, если я с заревом правильно угадал. Я тогда был уже на корабле…       — Я так поняла, что Принцессы хотели сделать так, чтоб все забыли про этот Хантерс, — Найт Спирит вздохнула. — Мы тогда специально не искали этого белкопса, случайно наши агенты наткнулись. А он сказал какую-то белиберду и вспыхнул. Просто начал гореть! Потушили, принесли в больницу… Магия почти не помогала, задействовали саму королеву. Ну и медикаменты, конечно же. Он, когда приходил в себя, несколько раз пытался умереть, причем все какими-то жестокими способами. Королева не знала, как с таким контакт налаживать, он просто всех ненавидел. И самого себя. Она тогда в сердцах и выругалась по-сталлионградски… А тот внезапно в разум пришел. Так вот и… Кризалис видит в нем какой-то потенциал, а я так и не поняла ничего. Вот экзекутор из него отличный. И дурному учит просто на ходу. И все вспоминал про эту единорожку, которую от тех придурков спасли.       — Спирит, ты не обижайся, но спасители выглядели еще страшней, чем злодеи.       — А хуже нет, чем респектабельно выглядящее зло. Ты ожидаешь от него хоть какого-то милосердия, понимания, любых цивилизованных поступков и рассуждений, а получаешь… И при всем этом сразу не можешь точно утверждать, что это зло, и надо бы бить первой… Нет, точно что-то со мной произошло. Вроде, не целовалась я с ним… Спали вместе? Из-за этого?       Вояж и Лайт Сэнд нехорошо засопели одновременно.       — Так опять же, ничего не было. Может, Крис и пробовала, но я не настолько чейнджлинг, чтоб… Спасибо, эмоции у вас просто замечательные! Все?       — Ты специально!       — Хватит уже в комочек сжиматься. Одна в собственной ненависти тонет, второй все какие-то детские обидки вспоминает…       — Это были не обидки, Спирит. Но да, уже хватит. Что нам теперь делать?       — У тебя же хронометр с будильником? Заряжай на утро, как договаривались. Потом идем спать. Перед сном рекомендую вспомнить все, что нам наговорил Силк Винг. И еще…       — Да?       — Если у вас есть снотворное, примите немного. Чтоб не снилось ничего такого.       — Я как-то обходился. До твоих слов.       — Как вариант, можно удалить эмоции. Белкину помогало.       — Нет! — мгновенно отказались единорог и земная пони.       — Тогда надо идти спать. Завтра будет насыщенный день. И, может, поведаешь свою версию того, что происходит, ну, что ты в гостинице рассказывал? Правда, я не поняла почти ничего, — Спирит встала, чтоб подлить себе чаю. — Сэнди, тебе еще?       — Нет, — Лайт Сэнд вздрогнула. Все как-то не укладывалось в голове. И чейнджлинги, живущие в Сталлионграде, тоже не укладывались. Эта Найт Спирит, пребывающая теперь в облике пегаски морковного цвета, чтоб Сэнди не паниковала, сказала «мы» про сталлионградцев. Замечательная оговорочка.       — Как ложиться будем? — единорог заоглядывался. — Есть кровати?       — Есть какая-то раздолбанная еще предыдущими владельцами. А еще там пара спальных мешков есть. И старый ковер на сложенных ящиках. Один спальник расстегнем и постелим, а вторым накроемся. И я в своем облике буду, как хотите.       Ночь сияла снаружи половиной неба. Вторая половина показывала, как оно, вне локуса Принцесс. Мглисто и темно. Но пони лежали под крышей. Вояжа разместили в центре, эта Спирит как-то совсем уж по-хозяйски приткнулась к единорогу. Лампу задули. В печке почти невидимо горел уголь, булькал бак отопления, но к утру все погаснет, если никто не встанет и не подкинет, и надо будет растапливать печь заново, трясясь от холода. Или не растапливать. Им все равно уходить.       — Будем считать это страшилкой на ночь, — сказал Бон Вояж в едва проглядывающийся потолок. — Когда я ехал на поезде… Зашел у меня с Валентином разговор о последних приключениях Шестерки. И это создание в качестве злой шутки сказало, что Хранительницы скоро наберут комплект деяний, которые можно трактовать как извращение Элементов Гармонии. Противоположность, что ли. Так, Магия обернулась магическим бессилием в Бэдлэндс. Смех едва не привел к трагедии в семье Пай, причем на Каменной Ферме. Да, Пинки Пай, извиняюсь, не могла вымазаться хуже, чем у нее получилось… А я тогда подумал, что этот комплект и без Хранительниц вполне наберется. Ну, помните тот случай с лопнувшим финансовым обществом в Мэйнхеттене? Там еще укравшие все деньги негодяи устроили дорогую вечеринку с показом мод?       — Щедрость, — пробубнила Лайт Сэнд. Она была умной пони.       — Потом Валентин сказал про какого-то грифона.       — Его звали Годрик Пфайль, — снова подала голос Сэнди, неосознанно прижимаясь к единорогу, что лежал на спине, хотя сама Сэнди предпочла бы спать на боку или на животе, что для пони удобно. — Он хотел жить в Эквестрии, а то ли Принцессы, то ли Твайлайт Спаркл… В общем, предложили ему мгновенно «изучить» эквестрийскую речь при помощи совершенно безопасной магии. А грифон вскоре начал сходить с ума. И когда понял, в кого его превратили, в Дымных Горах свел счеты с жизнью. Кстати, если вы кому расскажете об этом, вам Принцессы тоже память поправят. Вояж, у тебя есть из чего застрелиться?       — И что это? Извращение Доброты? — невесело усмехнулась с другой стороны едва заметно вздрогнувшего единорога Найт Спирит.       — Оно самое, — вздохнул Вояж, у которого было, из чего можно застрелиться. — Магия, Доброта, Щедрость, Смех… Тогда Валентин сказал, что не хватает еще одной точки на севере. Он даже на карте начал эти случаи отмечать. Такая, вроде атласа для туристов. Говорил, в депо прихватил. Что?       — Ничего, — успокоилась резко завозившаяся Сэнди, которая поняла, как именно слинял из Додж-Сити белкопес.       — И что за точка? — спросила Спирит.       — Кристальная Империя. Шайнинг Армор не имел права жениться на Кейденс. Такой носитель секретов и вдруг уезжает за границу? Или он предал Принцесс, или Селестия на пару с Луной задумали подгрести под себя еще и кристальных пони и подсунули поближе к трону своего жеребчика. В любом случае, это…       — Измена. Предательство. Поругание Верности, — зло прошептала Спирит.       — И осталось только изгадить Правду, — снова вздохнул единорог. — Валентин решил, что это просто какое-то политическое событие в Кантерлоте, так как политика есть воплощение лжи. Мы нарисовали это все на карте, и получилась кривая звезда. Белкин потом начертил в центре какой-то глаз и пришедшийся на Запретные Джунгли хвостик. Сказал, что это знак Древних.       — Кого? — не поняла Спирит.       — Каких-то существ из-за пределов реальности.       — Твою мать, — необычно выругалась чейнджлинг. — Все совпадает.       — Нет, — сказала Сэнди. — Я переводила кое-что для каких-то странных пони, с кем вот совсем не хочу знакомиться. Интуитивное письмо драконикусов. Подобных событий можно насобирать много, но это без толку, а чтоб все свелось в схему, надо…       Дабы выпал плод из чрева.       — Договаривай уж, — подбодрила Спирит.       — Требуется смерть невинного существа. Не обязательно в какой-то определенный момент, но в срок обряда. И это должно быть… Я не буду говорить про такое.       — Селестия и Луна посещали Кристальную? Ну, после свадьбы? — напряженно спросила Спирит.       — Вроде бы, не одновременно и… А что? — не понял Вояж.       — Если я вам скажу, вы меня в соседнюю комнату выкинете.       — Не думаю. А Лайт Сэнд и так…       — Вот спасибо… Ладно, сами виноваты. Если коротко, то все почему-то забыли одну вещь…       — И какую же?       — Нельзя родиться аликорном. А если ты уже аликорн, то тебе не зачать.       — Да? — земная пони даже приподнялась. — А как же Кейденс?       — Вот именно, — с ужасом в голосе сказала Спирит. — А как же Кейденс?