Сумасшедшие деньки
19 января 2022 г., 02:18
Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Всё любопытственнее и любопытственнее! Алиса Лидделл
Иногда деревья кричали. Начинаясь с тихого стона, крик разрастался до плача, а потом рвал небо многоголосым воем. Уничтожение цивилизации носило асимптотический характер в условиях завитого сужающейся спиралью времени, и это означало непредставимую продолжительность распада и умирания. Ярко-синий снег сменялся летящими листьями золотых и багряных оттенков, и не было никого видимого на многие мили вокруг. Только стон и крик деревьев, когда кто-то невидимый и страшный наступит на вздувшиеся вены корней. Иногда стволы вроде бы беспричинно лопались, обильно сочась кровью. Та долго не сворачивалась, натекая лужами и обрамляясь фибриновой коркой вокруг красной выпертой наружу древесины. Кем они были, те превращенные в деревья разумные, что в ярком и тягучем сне шли к дымке на горизонте, за которой манил отблеском башен приморский город Селефаис? Какой путь указывал им Хастур? И только когда невидимый Древний наступит на полные застойной крови корни или развалит ствол ударом многомерного хлыста, визжащее от боли нечто вспоминало, что была такая страна как Эквестрия, что правительница этой страны не олицетворяла собой город грез, придуманный не пони и не в мире пони, и что больше ничего нет, кроме ожидания длительной и отвратительной смерти в виде кровоточащего куска древесины, почему-то умеющего кричать. И снов, конечно же. Где-то за горизонтом, в других временных слоях неуверенно переступали искаженными копытами пугливые и одновременно жестокие создания. Они повторяли слова, смысл которых потерялся на предыдущем витке спирали времени. Никчемные сами по себе, эти животные составляли всей массой Легионы Младых, порождаемые и пожираемые массивом леса, где ничего не происходит и происходит многое и сразу. Трехрогая гора, нарушающая всякие представления о свойствах материи, возвышалась над замершем в жестоком сне горным лесом. Озеро-глаз между рогами плавно меняет узоры глиняной мути в воде. Озеро-глаз смотрит на кольца злых звезд. И все, что происходит со странными потерявшими разум созданиями, происходит тут. И происходит так, словно не происходит. Здесь рождаются и умирают только для того, чтобы быть фоном, декорацией, средой даже не обитания, а намека на присутствие тех, кто был и будет, кто дал когда-то разным видам изменение облика и свободу от разума. И это звалось Шуб-Ниггурат. Если же пройти по времени немного наискось, смещаясь в сторону от потока, то лес превратился бы в серый и усеянный рыбьими скелетами берег. Берег постепенно поменял бы оттенок, пока тонкий посвист ветра не принес столько страшной вони со стороны застывшего слизистого моря, что нельзя было бы дышать. А впрочем, и некому. Темные монолиты неестественно громоздились бы на горизонте, а призраки или тени бывших обитателей обреченного мира ходили бы бесконечным безумным хороводом вокруг города с лающим названием и без единого обитателя, кроме того, кто раскинул мокрые рудиментарные крылья на кривой башне. Тот, кто заперся в самоповторяющемся пространстве сна всех умерших, посреди тухлых застывших волн, в лабиринте кривых углов и нарушений свойств пространства, ибо какие свойства сохранятся в безумии сна? Ненавидящий и боящийся тех, кого он привел… Одноглазый Меч, смотрящий на свой удел, тем не менее, множеством глаз. Тот, кто Почивал Мертвым, но проснулся внутрь чужого сна. Сна тех, кого или нет, или не будет. И перетекающий из формы в форму ужас, животная плоть и плоть растений, торжество самопаразитизма, не имеющая постоянных свойств дрянь, воплощение того, что бурлило на планете бесчисленные эпохи… Им не было числа, и сами боги мерзости боялись их. Древние. Кризалис заметалась, резко села на кровати и расплакалась. — Опять? Позвать кого-то? — пьяно поднялся белкопес, безумным взглядом уставившись куда-то сквозь аликорна. — Нет, все в порядке… — Угу. Которую ночь уже. — Нет, правда, я справлюсь… Просто… Я видела, что они хотят сделать с нами. — Варианты противодействия? — Что можно, уже сделано или делается. У нас. Процесс небыстрый, но этот потусторонний навоз тоже действует столетиями. Время пока еще есть. И у нас, и вообще. А вот с Эквестрией придется распрощаться, — Кризалис слезла с кровати и пьяной походкой пошла в туалет. Белкин зевнул и повалился на кровать. За круглым окном чуть светало. Сам домик, стоящий на коротких сваях, был небольшим и походил на гладко сплетенное гнездо. Несмотря на некоторую щелястость, толстые стенки из сплошного переплетения пропитанных чем-то веток давали достаточно закоулков для воздуха, чтоб даже в сильный ветер тепло не выдувалось. На этом достоинства хибары заканчивались. — Кэльпи строили? — спросил у вернувшейся и укладывающейся Криськи. — Да. Но под сильным влиянием витрангов. — Что тут вообще? Очень похоже на своеобразный отель. — Так и задумывалось. Места живописные… Эквестрийцы не очень любят путешествовать, а вот мы бы вполне пользовались. — Не получилось? Изъян в бизнес-плане? — В головах у них изъян… Чуть не утопили жеребенка и объяснили это народным развлечением. Традиция у них такая. Потом повторилось с грифонами. Те пообещали прислать военный корабль и разнести все на берегу. Как уж это замяли, не знаю. Возможно, близость логова драконов и виверн сказывается? Те с крылатыми кошками как-то не очень дружат. — Разве корабль не подставляется? Намотают какую-нибудь сеть на винты или колеса… — На ходу? Нет, корабль должен встать на якорь не так далеко от берега. А далеко в море кэльпи не заплывают. Боятся. Кто уж их там ест, ума не приложу. — Погоди, ты тогда на кораблике сказала, что это бывшая территория кэльпи, нет? — Уже не совсем. Обитают здесь редкие кэльпи и более многочисленные кирины. Даже часть леса так названа. Ну и пони до кучи. И витранги. — Олени решили хапнуть новые территории? — Олени решили избавиться от несогласных на своей территории. Вот и получилось аморфное нечто с названием Хафлингер Грэув и разными народными затеями, от которых в дрожь бросает. — А вы как с затейниками договорились? — Им деньги были нужны. И лекарства. И всякие электрические штуки, чтоб воды не боялись. Много чего. Согласились. И через какое-то время начали опять свои песни про неприкосновенность их берега и попранную святость лагуны. А я пообещала, что в случае чего привезу разной отравы с заводов. И вылью тут это все. И будет им и купание, и рыбалка, и вкусные водоросли… Плохо. — Что плохо? — уточнил Белкин, вспомнив, что дома использовалось на заводах по добыче, например, золота, и как оно действовало, попадая в организм. — Что они по-другому не понимают. — А они нужны вам, если честно? — Все бы пригодились… — Сама же говоришь, что по-другому не понимают. Стоит ли тратить время и ресурсы? Кризалис не ответила. Белкин, не соображая, что делает, дотянулся до хуфа аликорна. Не то пожал, не то погладил… — Не отпускай, — сонно попросила Криська. Ну да, ей надо магию потихоньку сбрасывать. Интересно, а Селька с Лунькой как выкручиваются? Никак? И избыток магии приводит к появлению некротических узелков в коре мозга? И в древесине, ага… Или они через хвост и гриву излишки сбрасывают? Но если развевающаяся грива намекает на могущество, красоту (для кого?) и неимоверный пафос, то развевающийся хвост… Да, магический пердеж! С этой смешной мыслишкой Валентин снова заснул.***
«Сходил за хлебушком», — подумал Валентин, оборачиваясь. Хряснувшая в стену половинка кирпича пролетела как-то совсем уж близко от головы. Этот упившийся или чем-то угашенный тип молча кинул кирпичиной в затылок. Просто так. Стоит раскоряченно, как стоят пьяницы в стадии неудержимого поиска приключений. Расхристанный, в засаленной куртке нараспашку и в бесформенных ботинках. Кирпичного цвета рожа «под тон» одежде. Глаза же… Как у поросенка. Причем, уже мертвого поросенка. Ничего человеческого. Стрелять? Попытаться заговорить? И тут Валентину пришла в голову шальная мысль. — Что ж так недружелюбно-то? Дружба — это когда разум! — Дружба — это магия! Понял, ты?! Магия! И она для мня! А не для всяких, сука, как ты! — И где она, твоя магия? — Белкин встал боком. Рука — в распоротом кармане. — У нас! А у вас — не будет! — Да что ты? — Да! Чо, не понял? Щас поймешь! «Кольца?» — еще мелькнуло в голове Белкина. А потом пистолет хлестко толкнул в ладонь. Этот неприятный хруст при откидывании тупой башки назад почудился? Но да, кольца… Позвать охрану из магазина? Нет, лучше звякнуть Петровичу. Пусть разбирается. Неприметная машина подъехала в сопровождении сияющего словно новогодняя елка «бобика». — Нахрена нас-то дергали? — вышедший какой-то совсем уж молодой служитель закона в форме несколько не по размеру брезгливо смотрел, как надевают наручники на едва шевелящееся невменяемое тело. У тела странно по-веревочному подгибались отказавшие ноги. — Положено, — Петрович тоже морщится. — Да и вам сподручнее его везти. — Опять туда? — Угу. — Не наблевал бы нам в машине. — Лейтенант, ты б лучше посмотрел, чтоб застегнули качественно. Наблевал… Они иногда себе вены перегрызть норовят. — А чего без врачей, если это псих? — Того. Впрочем, на месте врачи будут. — Да я видел… Прошипела рация. Лейтенант ответил, а «да, опять эти» отошли к машине. — Маринка у тебя? — Петрович, похоже, зол и косится на блюстителей закона. — Нет, у родителей. — Плохо. Позвонишь ей или напишешь, чтоб дома сидела. Завтра заберем. И тебя тоже. — У нее работа. — Блядь, Валентин, тебе мало?! Отгул возьмет! — Петрович действительно зол, но как-то запланированно зол. — До утра из дома — ни ногой, понял? Чуть что — звонишь мне. — Да, понял. А как он меня нашел-то? — Хер его знает. Что-то вроде ментального запаха. Я не говорил, что у подобных ребят с мозгом? Ну и дальше не знай, оно спокойней. — Вы как будто ждали чего-то подобного. — Похоже, у них там началось, и началось оно не так, как было задумано. Даже не знаю, твой слепок постарался или еще что… И тут такое дело… Помнишь про космическое помешательство? — Угу. — В лесу в дупле угукать будешь… Так вот, особо одаренные в плане брызганья говном в интернете стали вообще исходить на пену. Соответственно, выставили себя отбитыми неадекватами. Там еще наши подсуетились… Короче, на этом фронте у нас тоже не все так плохо. И новые случаи реже пошли, хотя и злее, что ли. Вот как с тобой. — А эти, зомби подвальные? — Находим. Извини, но подробности не для тебя. И там уже не зомби, а растения. Знаешь, мы, похоже, сорвали этой хуйне какой-то график. И теперь ожидается ситуация как с нарушением превращения куколки в бабочку. Все, иди домой. И незнакомым дядям со слюной до пола дверь не открывай.***
За ними прилетела «манта». «Ласточка» не умела садиться на воду, а эта штука плюхнулась недалеко от берега и довернула к дощатым мосткам причала, где уже реденько, чтоб не провалить настил, стояли бочки. Мелкая и частая рябь за летающей штукой выдавала работу каких-то реактивных двигателей. — Все, идем. Летать не боишься? — Кризалис усмехается. — Аэростатическая разгрузка? — Белкин смотрит на транспорт, отмечая малую осадку. — Да. Там внутри почти все место пузырями с натуральным газом занято. Да, это что-то вроде самолета с секционным надувным крылом большой толщины. Крыло очень широкое в корневой части и с тонкими законцовками, а два выдающихся вперед корпуса с перемычкой переднего оперения делают самолет похожим на ската. «Рот» конструкции несколько поднят над водой, там не то два, не то три двигателя. — Турбореактивный двигатель? — Прости? — Компрессор с кучей лопастей, второй компрессор, камера сгорания и турбина в струе раскаленных газов, чтоб, собственно, и крутить это все. — Нет, — Кризалис мнется. — На борту скажу. Внутри тесно и как-то длиннокоридорно. Да, это не совсем самолет. Ну и минимализм обстановки. Дура размером с пассажирский лайнер, и это если упустить выдающиеся объемы для газа, берет на борт всего полсотни рыл и компактные грузы. Брайт Кэндл испуганно таращится по сторонам и жмется к Валентину словно собака. — Там с бочками помочь не надо? — Нет, без тебя справятся. Не отходи от меня. К моменту, когда Кризалис начинает терять терпение, раздается голос по внутренней связи. Валентин скорее догадался, чем понял, что надо занять места и пристегнуться. Так и сделал. Помог пристегнуться Брайт, поскольку та вообще не поняла, что надо делать. Кризалис замешкалась, подгоняя ремни под себя. Шипение двигателей стало гулом, а потом и воем. Волны часто застучали где-то внизу по днищам двух корпусов, потом пришла тряска, а потом транспорт словно закачался на резиновом полотнище. — Паровые турбины замкнутого цикла представляешь? — аликорн косится и, вроде бы, слегка улыбается. — Не встречал. — Такая штука с водой внутри. Если ее греть в определенном месте, она начинает крутиться в одну сторону, а ее вал — в другую. — Но ведь должна быть зона охлаждения? — У лопастей винта. Пар становится водой и из-за вращения откидывается обратно в корпус турбины. По сути, это вращающийся паровой котел. — И этого хватает? — Чтоб взлететь? Нет, конечно же. Там еще компрессор и специальная топка… Вот так. Реактивный двигатель с паровым приводом компрессора. Небось, и с высокой степенью двухконтурности. Зачем тогда Криське тот рисунок? Или ей хочется не только неполноценный траспортник, но и хищно вытянутый бомбардировщик-гидроплан? Самолет-дирижабль тем временем совершил пару глубоких кренов. Подскочил незнакомый чейнджлинг из экипажа, так вот сноровисто, что выдавало опыт. — Моя королева! — Что? Чего так крутимся? — Эквестрийский фрегат. Идет под машиной и парусами. Далеко, но лучше отвернуть. — Забавно… Селестия точно ничего не знает, где мы, кто мы есть и что делаем, но умудряется создавать нам трудности даже за пределами Эквестрии. — А на месте? — да, Белкин не страдает паранойей, а нагло пользуется ей. — Нет. Там она не имеет никакой власти. — Нас заметили с фрегата? — Скорей всего, — Кризалис хорошо представляет размеры этого «дирилета». — И что? — А что они сделают? — Кризалис ухмыльнулась. — Сообщат Селестии. Та пошлет своих упоротых на кораблях, и местные кэльпи и кирины внезапно воспылают любовью к диархам и ненавистью — к тебе. Базу потеряешь. — Это она может, — аликорн продолжает улыбаться, хоть и не так весело. — Знаешь, тогда местные кэльпи, кирины и кто тут еще будут очень обижены на нас. Ведь мы ушли, и они остались без денег и товаров. Впрочем, политический идиотизм должен быть наказан. — Тут есть что-то вроде обзорной палубы? — Валентин огляделся в поисках иллюминаторов. — Потом покажу, а пока не наберем высоту, придется посидеть на месте, чтоб не мешать экипажу. Все скажут. В свете электрического освещения переливаются глаза чейнджлингов. Кто-то достал книжку на эквестрийском в мягком переплете, кто-то опять возится с магическим приемничком и пытается поймать что-то уже по эту сторону океана. Вроде, звучит каркающая речь, чем-то напоминающая земной дойч. Ага, вот пошел излишне жизнерадостный марш. Криська неодобрительно стрельнула глазами, но ничего не сказала. Двигатели поменяли тональность. Опять кто-то сообщил по внутренней связи, что теперь можно отстегнуться. — Маршевый режим? — белкопес повел ухом. — Я не знаю, — Кризалис освободилась от ремней и чуть сменила позу. Смотрится это как будто мультяшный жеребенок пытается сидеть как девушка. Ну и пропорции отличаются от лошадиных. Белкин уже устал твердить себе, что здешние пони к лошадям имеют весьма отдаленное отношение. — Обороты? Возможно… — Валентин, потом спросим… Скорей всего, просто уменьшили подачу топлива во вторую топку. Это она про камеру сгорания? Возможно. Если предположить, что легковесная турбина дает сил триста-пятьсот, то с компрессором второй ступени и камерой сгорания будет навскидку под тысячу. И таких движков штуки три. То есть, скорость ожидается как у неплохого бомбера начала и середины второй мировой, под четыреста километров в час. Не слишком. Да, может помочь продуманная аэродинамика, но тут много не накумекаешь с этими гибкими оболочками и их стремлением принять эллиптическую форму. Что пескоход, что кораблик на суперколесе и подводных крыльях, что теперь это чудо… Постоянно возникает такое чувство, что «я его слепила из того, что было». Но подобные коньструкции жизнеспособны тогда, когда уже есть теория для продвинутых вариантов. Ну и вычислительные мощности, конечно же. Тогда кто считал это понькам? — Мелкая, в туалет надо? — Кризалис повернулась к Брайт. Та отрицательно мотает головой. — Тогда пойдем на облака посмотрим, — аликорн поднимается с сиденья. — Валентин, посиди пока. Можешь подремать. Или книжку одолжи у кого. Светильник — над тобой. Порисовать тоже не хочешь?***
— А где еще трое? — Да откуда я знаю?! — какая-то градиентная от голубого к насыщенному синему сердитая пегаска, несколько сливающаяся со своим мундиром, зыркнула из-под козырька фуражки. — Вас испугались, получили нервное расстройство и не пришли! Фестрал в форменном нагруднике с амулетом Луны под расстегнутой курткой издал неопределенный звук. Чуть позади сделал вид, что закашлялся, гвардеец с несколько неуставным цветом гривы. Впрочем, не Кантерлот. — Так… Силк Винг… — Вон тот пегас. — А… Чип Ресепи? — Док, выгляни! — Что, простите? — единорог телекинезом и хуфами приподнял раму вагонного окна, что норовила перекоситься в пазах. — У меня обработка помещения… — А… — Да пусть уже едут, — подал голос жеребец в кирасе под золото. — Не усугубляй их вечные проблемы с опозданиями. Поезд дал свисток. И еще один. — Вайн! Все ноги из крупа растут, да? — вызверилась синенькая пегасочка и вспорхнула на подножку дернувшегося состава. Поезд медленно почухал к открытым воротам. Белый пар и темно-серый дым, едва слышно скрипнувший семафор, закашлявшиеся уже по-настоящему гвардейцы у ворот. Из белых они стали каким-то чумазо-серыми, но закрытие ворот проконтролировали. Состав, бренча и посвистывая, шел уже снаружи Стены. Пара поворотов, короткая остановка, и потом сутками напролет потянется однообразный пейзаж: справа будет стоять зеленой стеной лес, а слева раскинется пустыня, разбавляемая высоченными куполообразными холмами из плотного песчаника. И ветра, конечно же. Здесь всегда ветрено в начале весны. Пока утро было по-зимнему неприятным, но к полудню должно распогодиться, хотя пегасы погодной службы сегодня не летали. — Эти? — Хай Стрим указала свернутым флажком на сиротливо переминающихся с ноги на ногу пони. Светло-пепельный единорог с темно-красным хвостом и такой же гривой, его серенькая тонконогая рогатая спутница с грязно-соломенной прической и земная пони. Тоже по виду не с фермы, хотя окрас как у поспевшего корнеплода. Светло-песочная такая с мутной бирюзой гривы и хвоста. Все одеты, но практично. Та однорогая вообще в штанах в дополнение к пегасьему свитеру. — Итак? — Хай Стрим смотрит на троицу. — Продукты взяли? — Дробленая пшеница, овес, сахар, соль, сушеные овощи и… ну, — смутилась единорожка, — куски рыбы в стеклянных банках. И яйца. — Сойдет, — Стрим несколько недоверчиво оценила объем сумок. Пони пожрать любили. — Куда это все? — В вагон. Не на паровоз же. Сейчас пройдем стрелки, и объясню ваши обязанности. Земная пони напряглась и заоглядывалась, но Хай Стрим, дождавшись, пока все залезут, сказала: — Нужны горячие плотные обеды для меняющихся кочегаров и кофе для машинистов. Никаких изысков, просто сытная жрачка не со вкусом опилок. — Ой… Кофе маловато… — У нас свой. Просто всегда должен быть готов свежий. Поисковые заклинания знакомы? Это она уже Вояжу. Тот кивнул. — Регулярно будешь проверять ситуацию за поворотами. Их не так много, и тебя позовут. Если что, поменяешься с этой. «Эта» кивнула. Бон Вояж, конечно, сомневался, что чейнджлинг сумеет нормально колдовать, но что-то Спирит могла, пусть и слабенько. Вагон был переделан из общего. Лавки, превращенные в кровати, закуток для начальника поезда и еще один под кухню. Да, «особые услуги» тут оказывать просто негде, а то Сэнди, зараженная белкособачьим способом думать про всех гадости, едва в ступор не впала. Поезд набирал ход. — Пока спокойно распаковывайтесь, а потом понадобятся единороги, чтоб посмотреть пути, — Хай Стрим как-то не оправдывала скандальную репутацию пегасов, а наоборот, говорила по делу. — Там целые башни из песчаника, иногда что-то валится на рельсы. Спирит про это знала. Магия и многовековая деятельность колоний насекомых. Тоже магических. Но спросила: — А если единорога нет? — Тогда пегас летит проверять, — хмыкнула Стрим. — Все, некогда мне. И еще, баки с говном — на тех, кто не готовит. — Готовишь хорошо? — спросила Спирит, внимательно и с издевкой глядя на Вояжа, которого несколько покоробило совсем уж бранное обозначение навоза. — Э-э-э…***
— Чего ждем-то? — брезгливо осматривающий себя Бон Вояж глянул в окно. Вода, пусть и солоноватая, была набрана в баки, уголь он перекидать тоже помог, сдвигая магией кучи искрящегося черного минерала в нужную сторону к углеподатчику. Даже сбегал и просветил магией пломбы на сдвижных дверях вагонов на предмет нетронутости. Теперь троекратно очищенная заклинаниями роба (все равно воняет?) висела на месте, с собой была только фуражка, без которой было ну никак нельзя. Даже когда мылся, она рядом на крючочке пребывала. Паровоз тоже заправили водой, правда, уже очищенной и умягченной какой-то ядовитой алхимической гадостью. И смазки. Это ужас, но едва ли не с десяток разных видов смазки! Спирит, снимая фартук и со вздохом облегчения опускаясь на все четыре ноги, вышла из-за перегородки, откуда вкусно пахло. Действительно, вкусно, а не так, как от съемного бака под вагоном. Хорошо еще, его на железных колесиках по специальным направляющим скатить можно было. В месте регулярной «подкормки», где баки опорожнялись и засыпались химикатами и песком, буйно перла колючая пустынная трава. Так, глядишь, через десяток лет и оазис будет. — Что? — Не отправляемся почему-то. — А… Черри Вайн! — Да? — откликнулась мускулистая темно-красная земная понька с другого конца вагона. — Долго стоять будем? — Состав пропустим и поедем. «Кто тут еще?» — подумал единорог. Пассажирский? Грузовой? Смешанный, как тогда, от Эпплузы в Ирвинд? Ну не Принцессы же на своем произведении искусства с огромным белым паровозом? Успели поесть и распределить вахты, Чип Ресепи осмотрел еще какого-то желтого окраса пони, вроде, Пайн Эппл его звали, на предмет потянутой спины, когда соизволил появится встречный поезд. Засвистели и заныли колодками колеса, гулко фыркнул посередине состава какой-то коробчатой формы паровоз, весь в заклепках и со слепыми щелочками вместо окон, шевельнулся на первом вагоне некий вычурный оптический прибор, пустив солнечный зайчик. Поезд лязгнул, останавливаясь. Грохнулись о песчаный грунт сходни. Резкие команды, беготня вооруженных пони, и вот Аликорны, недовольно чуточку морщащие носы от запахов, безмятежным взором бессмертных уже оглядывают унылый пейзаж. Смотрелись Принцессы среди легионеров в буро-зеленой «мягкой» пластинчатой броне несколько чуждо. Пони с ружьями моментально заполнили станцию, оказавшись и у водяной колонки, и у стрелок, и даже у угольного короба. — Так, давайте-ка не на Принцесс пялиться, а обедать, кто еще не ел! А то не успеем! — прошлась по вагону Найт Спирит. Паника у Бон Вояжа сменилась ощущением комка грязного льда в груди. Похожее почувствовал и Чип Ресепи, вышедший из технического вагона, где у него был «кабинет», в жилой. Лайт Сэнд, умная пони, внезапно и как-то против своей воли вспомнила чувство сильной усталости, а потом неспешно подошла к своим вещам, вытащила из переметной сумки жестяную коробочку и что-то оттуда схрумкала. Леденец? — Угостишь? — тихо спросила Найт Спирит, пока пони отлипали от окон и, оглядываясь, садились за стол. Кофе, кстати, был сварен сильно заранее и уже перестоял, превращаясь из ароматного напитка в бодрящую бурду. Сэнди молча сунула чейнджлингу половинку таблетки. Принцессам надоело зря тратить магию, чтоб не мерзнуть, и они, с небрежной грацией развернувшись, поднялись в железное нутро блиндированного вагона. — Рассказать кому, так не поверят, — буркнул как раз не успевший поесть Пайн Эппл, размешивая ложкой густую крупяную похлебку с солонущей консервированной зеленью поверх. — Так и не рассказывай, — нейтрально посоветовала подошедшая Хай Стрим. Она по очереди вытянула крылья со своим переливающимся словно темная пленка машинного масла оперением до болевых ощущений и снова сложила. — А то ее высочество Луна приснится и пообещает язык укоротить. И еще что-нибудь. Жеребец хотел возразить, но заткнулся под взглядом невыспавшейся пегаски и неосознанно свел задние ноги, слегка задев кого-то хуфом под столом. — Вот сено! Они весь уголь сейчас выгребут! — глянула в окно Черри Вайн. — Не твоя забота, — сказала Стрим и крикнула в сторону. — Спирит, ты идешь? Или уже наелась, пока готовила? — В туалете, что ль? — буркнул Пайн. — Не слышит? Спирит не слышала. Она наколдовала купол тишины и едва успела склониться над чашей, когда ее вывернуло. Желудочным соком с химическим привкусом разжеванной таблетки. Но медикаменты и сложное заклинание сделали свое дело: тошнота стала проходить. Почему-то пришла мысль, что у диких племен полуразумных мустангов проблемы с рвотой, как писали в книгах. Типа, им трудно. «Глупости какие», — решила Спирит и сколдовала очищающее заклинание на воздух. Чуть не брякнулась в обморок от внезапной головной боли. Отмотала бумажку, подожгла магией и помахала. Кинула в набирающуюся внизу воду. И снова очищающие заклятие, но на поверхность стен. Все. Теперь смыть огарки и умыться. И на выход. — Вы чего? — чейнджлинги умеют держать лицо и притворяться, но сейчас Спирит практически и не играла. — Ты бы еще дольше в туалете сидела… — Э-э-э… Я что-то пропустила? — Там принц Блюблад и новая принцесса Твайлайт Спаркл о чем-то беседовали. И мы почти все съели, — виновато улыбнулся Пайн Эппл. — Ну что-то осталось? Н-да… Ничего, на половину миски хватит, — почти белая единорожка с тонким шрамиком в уголке рта заглянула в кастрюлю. Да, хватит. Тем более, ей больше и не пойдет. Свистнул еще раз за окнами вагона бронепоезд. Лязгнул сцепками и тяжеловесно покатился. Смешные бронеколпаки пушек и картечниц напоминали плетеные конические шляпы пони из Хо-Ши-Мэйна.***
«Словно шляпы тех пони из Хо-Ши-Мэйна, — подумал Блюблад, вспоминая форму орудийных башен. — А интересно, тетушке понибудь сможет припомнить то, что натворили ее гвардейцы там? Сама-то она клялась не забыть то, что сделали с единорогами. А вот за что это сделали, она помнит?» Мысли лениво прыгали, словно объевшиеся пташки с ветки на ветку. Понятно, что для блага Эквестрии можно пойти на все, но если ты уже начинаешь творить непотребства с пони? С эквестрийскими пони? Что тогда? Оправдаться, что это для их же блага? А потом самому-то не предложат сдохнуть, конечно же, для «твоего же блага, Блюблад», а? Да, тетушку как-то надо будет останавливать. Понятно, что уговорами и нехорошими примерами. Силой аликорна не заставишь, это воплощенная безумная мощь, да и отреагируют Принцессы на подобное как на попытку дворцового переворота. Нет, отпадает. Тогда что? Опять проблема мятежника, что оказался лояльней самих правителей? Принц вышел в узкий коридорчик. Выделенное ему купе предназначалось для младшего командного состава и вспомогательного персонала. Как уж тут можно было ехать вдвоем, он не представлял. Эта нависающая словно второй потолок верхняя койка! Ужасные вертящиеся круглые табуреты вместо кресла! Пожалуй, только электрическая лампа над откидным столиком была приемлемой. Но и тут оттенок свечения был не такой, какой любил Блюблад! Да, попытка поговорить с Твайлайт Спаркл провалилась. Принц покосился в сторону штабного салона, занятого Принцессами и… новой принцессой? В полумраке коридора корячились кривыми тенями все магические ужасы, что способно явить Эквестрии ее новое не совсем высочество. Кстати, что там эти аликорны делают-то? Предаются секретному магическому разврату? Тетушка говорила, что магия аликорна поддерживает состояние тела на определенном уровне, отменяя возрастные изменения каждую минуту. Значит ли это, что аликорны имеют проблемы с запоминанием? Вроде, нет. Регенерация? Ну, тут сложнее все, но тоже получше, чем у обычных пони. А… И на этом моменте Блюблад гаденько усмехнулся. Итак, что мы знаем про кобылок? То, что некоторым из них немного болезненно заниматься сексом в первый раз. Анатомические особенности. И если аликорнья магия старается все вернуть как было, то… Поздравляю, Твайлайт! Жеребцы теперь не про тебя! Но да, разговор же… Точнее, попытка поговорить во время технической остановки, когда паровозу пополняли запас угля и воды. — Если честно, я не поняла, почему для магической поддержки взяли только меня. Ведь известно, что Элементы… — Зачем вам Элементы в этой поездке, ваше высочество? — принц покосился на принцессу. Ненастоящий принц на ненастоящую принцессу. — Э-э-э… Ну, там ведь что-то случилось, в этом Фоаледо? — Да. Но это не очередной злодей с амулетом вместо мозга. Точнее, там было и это, но уже не так важно. Вы, ваше высочество, собираетесь проводить расследование, собирать улики, вести расспросы и допросы, а также формулировать доказательства при помощи Элементов Гармонии? — Блюблад позволил себе намек на улыбку, хотя смешного в том деле не было. — Ну, я уверена, что Элементы… — Ой, попробуйте как-нибудь зажечь свечу выстрелом из пушки. — Для этого есть магия, вообще-то, — попробовала «в юмор» Твайлайт. — Так и наоборот: есть работающие методы для расследований, и применять следует именно их, а не то, что перекорежит весь город и превратит жителей в радостных идиотов. Кстати, вот поэтому вас, ваше высочество, и забрали. Чтоб шестерка Элементов не сложилась. И у кого-то не было бы возможности превратить Кантерлот в причину смерти от зависти для Дискорда. — Вы специально так говорите! — Спросите уже Селестию, ваше высочество, — устало прервал так и не склеившийся разговор Блюблад, — просто спросите Селестию.***
— Ну вот и разминулись, — сказала Хай Стрим. — Все, я — спать. Разбудите, если что. — Да уж, — тихонько подтвердила Спирит, — разминулись. Колеса стучали на стыках, Силк Винг уже слетал на осмотр путей и, чихая и кашляя, снова запорхнул в тамбур вагона. От пегаса пахло дымом. Вайн и Пайн поменялись с двумя другими земнопони, вроде того здоровяка звали Литтл Кеттл, а второго — Бирч Лиф, что с паровозами вот никак не вязалось. Разогнались хорошо, миль сорок за час делали. Почти «Кристальный Экспресс». Тут Спирит позволила себе усмешку. У Сталлионграда были поезда, развивающие скорость до ста миль в час и чуть выше. Да, специальные пути, все еще мало маршрутов, но они были. Ученые пони говорили, что достижима скорость и в двести миль за час, но следовало идти на компромисс между скоростью, ценой и технологичностью. Не грифоний же «Пушечный поезд» повторять? Тот и состоял-то из двух вагонов и двигался только в трубе с частично откачанным воздухом, затормаживаясь в конечной точке по восходящей спиральной траектории внутри горы. Королевская семья так добиралась из одной резиденции в другую. Ну и курьеры его величества тоже туда-сюда катались. Вроде, в планах у грифонов было проложить такие пути вдоль всей их длинной страны, благо, подходящих туннелей уже нарыли, но остатки феодальной вольницы все тормозили. То охотничьи угодья затронуты будут (ага, внутри горы), то не получить согласие на строительство электростанции, то дайте право устанавливать внутри марки свою цену на билеты… Впрочем, после конфликта с витрангами у грифонов наметились какие-то подвижки в сторону концентрации власти исключительно в Гриффонстоуне. Причин Спирит не знала, да ей и не требовалось. Текущей задачей было просто доехать до Эпплузы, получить деньги, пусть и смешные, от, так уж вышло, самой принцессы Луны, хоть и опосредованно, и потрясти одного единорога на предмет дальнейших действий.***
— Крис… — Да? — Кризалис глянула на Валентина. Брайт снова ускакала в носовую оконечность правого корпуса, чтоб пялиться на проплывающие внизу облака. Естественные облака. — Что я буду делать там? — А в Эквестрии ты что делал? Или ты про последовательность необходимых действий? Жилье, необходимые экскурсии, медицинский осмотр, получение подъемных, курсы речи… — Меня на этом осмотре не попытаются изувечить или убить? Типа, взять у живого образцы тканей мозга или еще какую дрянь сделать? Проверить предел магического сопротивления? Забрать слишком много крови? Еще там чего… Они ж такие затейники, эти светила медицины… И никто не виноват! Сам подох! — Заткнись, пожалуйста, — Кризалис вздохнула. — Нет, они так не сделают. Иначе они будут вынуждены сделать всю твою возможную работу, как планируемую, так и придуманную мной. И они не справятся. Я ведь тоже затейница… И поедут светила прокладывать железную дорогу куда-нибудь от города с говорящим названием Тундра к Хо-Ши-Мэйну. Пока не отработают причиненный вред. То есть, навсегда. Полагаю, здоровья это им не прибавит, хотя приключения в стиле «придавило секцией полотна» я почти гарантирую. — Они все равно попробуют. У всех пони что-то такое в голове… — Это у тебя в голове неизвестно что! Белкин, я уже жалею, что согласилась доверить тебе жеребенка! — Поздно. Она начала привязываться ко мне. Кстати, случись что со мной по вине местных придурков или слишком умных, это будет для Брайт ударом. — Вот и побереги себя. И, раз уж мы на пути домой, могу сказать: осматривать тебя будут те, кто уже имел опыт с тебе подобными. И со мной, — тут Кризалис оскалилась. — Так что, не бойся. — Это не страх. Просто обидно подохнуть от чужой подлости, когда думал, что все, ты уже среди если не друзей, то хотя бы не врагов и не серийных убийц. — Мы тут пока единственная пара серийных убийц. Начинай уже оценивать окружающих по делам, а не по возможностям. — Так я и пытаюсь. Кстати, по поводу убийств… Я защищался и защищал других. И в Бастионе, и в Фоаледо. Как ни странно. — Не странно, — Кризалис подалась в сторону. — Эй, Скоуп! — Да, моя королева? — Слу-у-у-шай… А ты «водички» раздобыть не сможешь? Вдруг тут есть у кого? Ну, есть же? — Я не знаю, но… Конечно, я попробую, моя королева! Просто… Ну, ваше распоряжение про алкоголь на борту не в медицинском отсеке… — Ой, жеребчик, ты не понял, — Кризалис улыбнулась. — Мы домой летим!***
— Моя Госпожа! Четверо в двух летающих повозках, еще четыре пегаса, что их тянули, и еще восемь пони пытались пробраться на поезд! К сожалению, ушли два парусно-колесных судна. И есть подозрение, что могли уйти парусные лодки в сторону Саутстока. До дюжины. И… что делать с задержанными? — Переписать как зовут, кто такие, после проверить кьютимарки, облик да имена по связи телефонической, — голос Луны был мрачен, — не числятся ли таковые в розыске, да и отпустить сих пони, ежели ни в чем ином не подозреваемы они! — Но… Но как же… — А что ты им предъявишь, страж? — Невыполнение требований Ночной Стражи, Гвардии и мэрии! — О сем слуги расторопные сестры Нашей позаботиться должны! Вы же передадите оным бумаги нарочитые, на пони хитроумных да неудачливых составленные, дабы опустошение в их кошелях сестрица Наша произвела преизрядное! — О! Как будет угодно моей Госпоже! — фестрал искренне поклонился, оценив коварство. — Иди же! И ежели встретишь принца Блюблада, сообщи, что жду с докладом его! — Ночная принцесса снова напустила холода в голос. Теперь осталось ждать результатов. Луна вспомнила, как в ужасе и недоумении застыла Твайлайт, когда ей сообщили, что произошло. Блюблад хотел стаскать Твай в морг городской больницы, но Тия почему-то пресекла инициативу. Сходили без Твайлайт. Сестра вообще сначала хотела одна идти, но Луна внимательно посмотрела на Селестию, и та уступила. Что ж, как и докладывали. Тела. Извлеченные пули, все от патронов «отль» и еще несколько от гражданского револьвера, что вообще было бы характерно для Мэйнхеттена, а не здесь. Ну и пара расплющенных пуль от штуцера… Вот это уже серьезней. Сам штуцер нашли, и Луна своей властью инициировала расследование, откуда ружьишко. Не ставя в известность сестру. Сюрприз будет. Вскрывавший тела флегматичный единорог Файнел Леттер (догадывались ли его родители о стезе сына, когда придумывали имя?) сообщил, что некоторые пули, скорей всего, шли через магические щиты. Глубина проникновения уж больно отличается. — Возможно сие, — изрекла Луна. — Или использовали ружье с укороченными стволами, — поморщился Блюблад, поминутно обновляя заклинание от запахов, хотя специфической алхимией воняло не слишком. Потом осмотрели тело с развороченной головой и ножевыми ранами. Блюблад, изобразив вселенское страдание пополам с отвращением, попросил патологоанатома оттянуть веко уцелевшего глаза. Всмотрелся. Селестия коротко глянула и отвернулась. Она уже видела это. В Хантерс. И как-то совсем давно, несколько столетий тому назад. — Как звали-то? — Блюблад выразительно глянул на Селестию. — Этого, с непонятным количеством глаз? Санни Флер? — Я просила тебя не трогать эту тему, — устало сказала Солнечная принцесса. — Все равно пришлось. «Все равно пришлось», — повторила про себя Луна, прокручивая в голове события дня. Сестра сортировала данные по свидетелям и задержанным, пытаясь быть непосредственной участницей расследования. Луна же пока решила не вмешиваться. Пусть поработают профессионалы. Потом начнутся допросы, и вот тогда понадобится проницательность аликорна. Пока же картинка совсем безрадостная и непонятная: некие пони, из числа пользующихся благорасположением сестры, проводили неизвестный магический обряд. И это с учетом того, что ритуалистика себя не оправдала вообще, кроме тех случаев… Да, у аликорнов свои маленькие секреты. Как бы то ни было, неизвестные негодяи ворвались в подвал на середине ритуала и, видимо, бросив все магические силы исключительно на срыв защитных заклинаний, открыли стрельбу. Опять вспомнился Блюблад, брезгливо рассматривающий какую-то дрянь в запечатанной банке с отравой. Что-то вроде куска червяка. Наверно, банка как-то преломляла неровный яркий свет от электрических ламп, раз этот кусок на миг показался самоповторяющимся, словно узор в калейдоскопе. Банку сестрица изъяла и заперла в сейфе в вагоне бронепоезда, наколдовав нечто совсем уж несусветное. Блюблад же только хмыкнул. Кстати, вот и он. — Что нового? — хоть Луна терпеть не могла этого «принца», но его полезность признавала. — Какой-то ритуал призыва, как мы и думали. Тут бы нашей Твайлайт порыться в закрытых разделах… Но это уже в Кантерлоте. — Как она? — Увидела тела на фотографических пластинах и стала с интересом разглядывать. А потом ее отвели в подвал посмотреть на кровавые пятна. Завалилась в обморок. Кстати, кьютимарку тетушки на ткани изрисовал очень сильный маг. — Чей почерк? — Луна нахмурилась. — Опять же, выясним в Кантерлоте. Если выясним. Можно послать пегаса с фотографией, но пока доберется… Да и куда уже спешить именно с этим? — Найдены виновные должны быть всенепременно! — Там вопрос, кто еще виновный-то. Не нравится мне что-то вся эта история. Кстати, раз уж доблестная Гвардия так занята, ваше высочество не выделит десяток-другой из Ночной Стражи, а? — Блюблад сделал умильно-просительную рожицу. Знал ведь, что рано или поздно нарвется, но иного способа не дать аликорнам окуклиться в своей «божественности» не видел. Здание гостиницы, где разместились Сестры, находилось в одной из башен фоаледской Стены. Ну и пристройка, конечно же. Чопроно, мрачно и бедновато. Недостаток качества предметов обстановки пытаются компенсировать количеством. Не Кантерлот, да. Хорошо еще, позолоту всюду не наляпали. — Тебе зачем? — Так участников тех событий брать! — удивился принц. — Одну — в частной клинике, другого — даже не знаю где, он из этой подпольной лечильни уже слинял, но отлеживается где-то в городе. — Сны выдадут сего пони! — Ему, скорей всего, очень больно после операции, особенно к ночи. И этот единорог ест снотворное с обезболивающим такой кучей, сколько на хуфе умещается. Боюсь, сны у него даже не оформляются! — Ужель сомневаешься ты в могуществе Принцессы Ночи?! — Нет-нет! Как можно! Просто немного знаком с могуществом специфической алхимии… — Дошутишься. Но стражей выделю. Что-то еще? — Пропала заведующая приютом для жеребят без родителей. Но это, полагаю, вопросы Гвардии. — Разумна мысль твоя. Сообщи же потребное сестре Нашей! Блюблад, поклонившись, вышел. Какое-то наитие повело его к номеру Твайлайт сразу после постановки задачи присланным бэтпони. Но да, Твайлайт же… Что она со своими скорбными разумом подружками нашла в пустыне Скверноземья? И еще эта операция в Хантерс, к которой Блюблада не просто не подпустили, нет, ему было напрямую запрещено приближаться к тому месту. Хм, как будто не существует такой вещи как анализ разнородных источников…***
— П-принц? — Могу войти, ваше высочество? А то как-то мы умудряемся разминуться последнее время. — Что? Но зачем… В смысле, наверно… — Хорошо, поговорим через дверной проем, — Блюблад даже не вздохнул на сей раз, ибо бесполезно. — Вы ведь были в Бэдлэндс? — Это секрет! — Ладно, спросим жителей Додж-Джанкшн. Они-то уж точно все видели. Особенно конкурс единорогов «Подними пароход магией». Твайлайт нервно дернулась и заоглядывалась. — Вы можете не отвечать на те вопросы, которые, — Блюблад наклонил голову вбок, — нежелательны, так скажем. — Э-э-э… Ну, думаю, на некоторые вопросы ответить я смогу. Но я все равно должна буду сообщить принцессе Селестии! — Разумеется, — Блюблад кивнул и, подумав, уселся прямо на ковровую дорожку. — Итак, уже понятно, что вас послали искать летающий корабль. Там было еще что-то? — Э-э-э… Нет, ничего такого! Только многоножки! «И врать не умеет», — пришел к выводу жеребец. С тоской подумал, что зря тогда этот, как уж его… Балк Бицепс? Нет, кто-то другой. Был же какой-то курьез, когда дурную сиреневую единорожку чуть не наебнули телегой. Ну почему судьба так несправедлива? Вот был бы тот пони ну чуточку поточнее! И не сидел бы сейчас принц Блюблад как собачка перед дверью! Ноги уже вовсе не держат с этой беготней по всему Фоаледо! Интересно, она издевается или и впрямь ничего не смыслит во взаимодействии между пони? Асоциальна? Или мямлит, или с именем Селестии на устах ломится вперед, вынося двери и даже стены магией и одержимостью? — Почему упал корабль? Не выясняли? — Я больше чем уверена, что все дело в неправильном расположении левитационных кристаллов! — И что? — Блюбладу даже стало на миг интересно, как корабль с неправильным расположением кристаллов добрался до Бэдлэндс. — Ну, произошло кросс-взаимодействие структур заклинаний… — Угу. И вы все оказались в больнице. — Это из-за другого! Ой! В смысле… — Хорошо, я понял, что это секрет, — Блюблад взлохматил гриву, голова уже соображать не хотела. — Там еще что-то было? Для чего этот пароход летел в Бэдлэндс? Аж из Сталлионграда? — Я не знаю. Но из Сталлионрада он долететь не мог. Газеты писали, что заморские пони недостаточно цивилизованные, и вряд ли они смогли бы… — Угу. — Кстати, моя подруга Рэрити считает так же, а она… «Ну ебать же вас всех четверых, что никак не сдохнут! Еще и эту мне тут вспомни!» — подумал принц и снова угукнул. Да, есть такая Рэрити Даймонд, и она там что-то считает. Тряпки и стразы на них. — Останки пони? Следы деятельности? Может, раскопки, выемка грунта? Руины? — Нет, ничего такого. — Я даже не знаю… Что-то пытались вывезти на этой штуке? Может, убили кого? — последнее Блюблад ляпнул в сердцах. — Секрет! — Ладно, видимо, так половину ночи гадать можно. Извините за беспокойство, ваше высочество, — жеребец поднялся и направился к себе. Думать. Один свидетель все равно уже есть, пока пусть в кутузке помаринуется, на злых фестралов поглядит… Вот только надо будет успеть допросить раньше тетушки, а то мало ли, какая внезапная потеря памяти там приключится. Блюблад похолодел от внезапной мысли, что и ему Селестия могла разок-другой «поправить» воспоминания. Так, у грифонов были какие-то наработки, как это выяснить без магии. Все, конечно, жутко засекречено, но если выйти даже не на агентов, а на тех, кто попал под действие Элементов… Или их не применяли там? Нет, Элементы работают даже тогда, когда их просто собирают вместе. Вопрос лишь в том, как и на кого они работают. А пока можно будет… А что именно? Если просто стерт небольшой эпизод, то это и не обнаружишь. Память и так-то весьма своенравная штука. Следы магии? Даже не смешно. А вот если поспрашивать своих пони, были на их памяти дела, которым не дали ход? Есть ли отметки в делах и досье? Тетушка как-то привыкла полагаться на магию и опыт и несколько недооценивает каталогизацию. Во всяком случае, слухи о бессмысленных книжных перестановках в Понивиле это подтверждали. Взять ученицу, засунуть на практику в библиотеку и не научить ничему сложнее сортировки по именам авторов и общим направлениям? Да, тут явно не ловушка для шпионов и не многовековая интрига. Аликорны забывают еще хуже, чем запоминают, и в лишних напоминалках могут и не нуждаться. И тогда так легко поверить, что твоя память почти абсолютна, век пони — недолог, системной передачи новых знаний следующему поколению у смертных не существует, а опыт аликорна — всеобъемлющ. Сена вам! Уже в номере, помывшийся (душ, так как в ванну ложиться побрезговал), облаченный в пушистый халат и мрачно наливающийся крепким чаем из принесенного чайника на спиртовке Блюблад был почти выведен из себя требовательным стуком. Не доходя до двери, магией открыл замок, благо, там простейшего телекинеза достаточно. — Ну? — Пони. Снаружи, у южных ворот. Требуют впустить. Много! — поведала запыхавшаяся пегаска, приданная Блюбладу от Легиона в качестве курьера. Как уж ее? Сильвер Арроу? — Откуда они взялись? — Пришли вдоль железной дороги. Значит, из Саутстока, — пегаска задумалась и добавила, — сэр… — Понятно. Придется будить Селестию. Луна, полагаю, все равно не спит. Ладно, будешь при мне. Я пока соберусь, а ты… Чайник видишь? — Да, сэр! — Хлебни. Может, взбодришься. Благодарности слушать не стал, сбросил халат в кресло и пошел одеваться. То, что было неясными подозрениями в дороге, стало оформляться в проблемы. Грифоны дурят? Морские пони с островов? Так там рядом только Черный Череп и этот Арис с одноименной высоченной горой. Катаклизм если какой? Блюблад вздохнул в который раз за этот сумасшедший день. Все как-то не удавалось разминуться с неприятностями, чтоб встречать их по очереди.***
— И что делать? Их тут пара тысяч, — Блюблад мелко дрожал на холодном ночном ветру и думал, что зря мылся. Так и простудиться недолго! — Можно сказать жителям, чтоб взяли себе домой по одному пони! — предложила Твайлайт. — Если б это было на одну ночь, — не совсем настоящий принц посмотрел на не совсем настоящую принцессу, — оно бы получилось. Но тут понадобится много добровольцев, да и пришедшие не захотят разлучаться с родными, по одному рассовать не выйдет… И местные жители не очень жалуют чужаков. — Собрать пони сих на площади. Мы же явим магию великую, пологом волшебным укрыв их от непогоды! — На краю локуса? — покосился Блюблад уже на Луну. — Но идея неплоха. Туалеты на площади есть, еду можно сготовить в местных ресторациях… С помывкой, правда, будет не очень. И спать на камнях — не лучшая идея. И если магии вашего высочества хватит до утра… Полог нормально воздух пропускает? А то тут паровозы… — Как-то я не подумала, — смутилась Луна. — Сестра? — Сначала хотелось бы услышать нечто продуктивное от Блюблада. Не думаю, что наш принц может только выискивать недостатки… Блюблад даже в лице не изменился. Ждал шпильки? Или имел свои соображения? Последнее вернее, тетушка! — Разузнать, есть ли пустые склады в порту. Они большие, может, все и поместятся. Аккуратно разломать старые ящики и поддоны. Раздать молотки, гвозди и всякие скобы. Запас тут просто обязан быть. Один пони показывает, как быстро сколотить кровать, остальные повторяют за ним. В портовых конторах должны быть душевые комнаты для работников. И даже, чем Дискорд не шутит, что-то вроде терм. Мыться будут по очереди. Еду пусть подвезут из рестораций, но придется заплатить. — А как спать на деревяшках?! — подскочила Твайлайт. — Принцесса Селестия, я совершенно точно уверена, что… — Пенька. Тут ее горы. Сырье для корабельных канатов. Еще должно быть навалом сена для укладки хрупких грузов. Накидать, постелить сверху распоротую парусину, из нее же наделать загородок, если надо… А вот кобылок с маленькими жеребятами придется распихивать по гостиницам. Но тут проблемка есть. — И какая же? — Селестия заинтересованно посмотрела на жеребца. — Я города не знаю толком. Куда кого посылать? — Дело сие Страже Ночной надлежит исполнить! — возвестила Луна. Блюблад подумал, что наконец-то фестралы займутся чем полезным. Еще понадобится найти медиков. А под шумок поспрашивать кой-кого уже задержанного на предмет пациентов с телесными скорбями от пуль. Селестия и Луна тем временем уже распоряжались. Как-никак, опыт организации дел в Кантерлотском Замке у тетушки был, сена вам в задницу, просто многовековой. Считай, тысяча лет! Твайлайт восхищенно внимала. Училась. Про то, что идея-то не ее наставницы, недопринцесска тут же забыла. Да и… ладно! Ночка обещала быть интересной. Внезапно сквозь ту дорожную усталость, когда все никак не можешь выспаться в купе, каюте, номере гостиницы или еще где, проступило чувство тревоги. Блюблад, сам маг не из последних, находился рядом с могущественнейшими существами Эквестрии, да еще его готовы были защитить вооруженные пони, без лишних моральных терзаний привыкшие пускать в ход ружья, на запасную ветку вообще было отогнано железное чудовище с пушками, но чувство тревоги зудело в голове. «Как будто я не в своей стране», — подумал принц. Хотелось бежать сломя голову, затаиться в глуши в заранее подготовленном домике, нет, броситься к Селестии и умолять ее вернуться в Кантерлот, эмигрировать… Вокруг все было знакомым, но каким-то чужим. Словно твой дом — не твой. И настоящие хозяева в нем — страшные существа, представить которых не хватит никакой фантазии. — Тетушка, — Блюблад вздохнул, унимая дрожь, — нам понадобится осмотреть всех прибывших на предмет магических изменений.***
— Грэйморн, — кивнула Кризалис на россыпь огоньков, тускловато выделяющихся на фоне начавшего темнеть неба. Пустого неба без магии. — А там? — Валентин указал на «созвездия» поменьше и подальше. — Станции железной дороги, пригороды, фабрики… Вон та нитка — водяная электростанция. — Думал, столица будет освещена побогаче. — Эм-м-м… Видишь ли, мы решили не искать предлога, чтоб вытурить посла Эквестрии. Надеемся, что и так отзовут за ненадобностью. — Не понимаю, если честно. — Грэйморн днем выглядит немного непривлекательно, — Кризалис хитро скривилась. — А вечером огней ровно столько, чтоб казалось, что мы стараемся как-то украсить эти мрачные кривые постройки, но у нас не очень получается. — А самим-то как? — Нормально. Тем более, все самое интересное происходит не на поверхности. Такое вот культурное влияние чейнджлингов. — А посол не выходит из посольства? И состояние города он оценивает только из окна? — Она. Но да. А если пару раз украсть табличку с ворот посольства, навалить мусора у ограды, петь пьяные песни половину ночи и предлагать через персонал сомнительные развлечения, то через некоторое время эквестрийская кобылка перестает замечать нестыковки. Мнение у нее сложилось, и менять его она не намерена. — Зачем это? — Чтобы нас оставили в покое. Чтоб Принцессы пребывали в благодушном неведении о результатах своей подлости. Чтоб потом для них внезапно стало поздно. — Полагаешь, оно сработает? — Ты опять забываешь, кто я. — Аликорн, — вздохнул белкопес. — Королева чейнджлингов, вообще-то. Рядом сопела Брайт Кэндл. Беседа главной злодейки Эквуса и специалиста по жестокому спасению единорожек из копыт сектантов ее не очень занимала, но огней было побольше, чем в Фоаледо. Интересно, а у них водопровод в домах есть? А теплые туалеты? А… Ну, электричество точно есть. Звякнул сигнал, чужая, но неким чутьем понятная речь пощекотала уши. Настоятельно предложили занять свои места и пристегнуться. — Идем, — мотнула головой Кризалис, — во время посадки лучше сидеть. Заодно подготовишься. — К чему? — К возможному культурному шоку. — Настолько все чудесно или отличается от Эквестрии? — Нет. Просто предполагаю некоторое болезненное чувство узнавания. Валентин внимательно посмотрел на черного аликорна. Что она знает? Заглядывала в реальный мир из этого мерцающего сновидения? Сомнительно. — Идем, — повторила Крис.***
«Манта» умеет садиться на подготовленные полосы, не только на воду. Колеса ажурные, видно, для снижения веса. Шины, похоже, не накачиваются, что для меня представляется сомнительным решением. Вещей у меня мало, все по карманам, а Кризалис явно собирается воспользоваться своим служебным положением. Да ей и рады помочь с возможными баулами и переметными сумками. — Куда теперь? — спрашиваю. — Служебная гостиница? — Служебные апартаменты, — фыркает Криська в ответ. — В Грэйморне. — Тут ходит поезд? — Да, но мы на нем не поедем, — Кризалис крылом легко прижимает к себе Брайт, чтоб не пугалась. Над продуваемым всеми ветрами летным полем с рокочущим свистом проходит пара бипланчиков. Лобастые, без пропеллеров, стоек и расчалок, самолетики скоренько скрываются из вида. К передним стойкам шасси нашего транспорта медленно пятится приземистая желтая машинка, вся в крышках лючков и без особых шумовых эффектов. Незнакомые пони уже достают какую-то здоровенную треугольную штуку с зажимами. Зацепят самолет за носовые стойки и отволокут в ангар, что возвышается горой на краю поля? — Куда идти? — Никуда. Не отходи от машины. Я смотрю, как выгружаются и кучкуются чейнджлинги. Метет мелкий снежок, обтекаемая форма «манты» играет злую шутку: за этой надувной хренью не спрятаться от ветра. Я заметил, что постепенно перевертыши сместились всей стайкой за стойку шасси. Но помогает это слабо, да и самолет развернут почти носом на ветер, что для штуковины с частичной компенсацией веса подъемным газом можно считать необходимостью. Крис явно начинает терять терпение, все выглядывая кого-то сквозь пустое пространство летного поля. Наконец, подъезжает довольно большой трехосный грузовик.***
— Что стоим? Грузимся! — Кризалис подходит к грузовику, а Белкин только сейчас понимает, что страшилище с боковым расположением какого-то огромного радиального двигателя превращено в вахтовый автобус. Покрашено это все в зимний камуфляж из белых, черных и зеленых пятен. Кабина смещена в сторону, как на некоторых карьерных самосвалах. Двигатель часто пыхтит, слышно гул пламени в топках, на парные задние колеса идет два вала, по одному на левую пару колес и на правую. — Советник Сворм? — Из кабины выпрыгивает жеребец в форменном комбинезоне. — Куда едем? Сначала в «контору»? — Естественно, у меня ж «улов», — Кризалис покосилась на Белкина и Брайт. Внутри были ряды сидений с трубчатыми дугами, чтоб держаться. Сумки, у кого были, перевертыши покидали в проход ближе к задней части. Машина вздохнула двигателем и покатилась. Динамики нет, подвеска жесткая… И фары тускловаты. Зато проход из салона в кабину сделали. — Сейчас вас запишем, — Кризалис через проход поясняет дальнейшие действия, — получите документ гостя. Вне дома носить на шее не снимая. — Все так строго? — Нет. Просто это для вашей же безопасности. Кроме того, многие пони смогут быстрее вам помочь, если что. — А почему на шее? — бесцветно спросил Валентин. — Чтоб не потерял. Белкин, ты не первый будешь с этой штукой и с подобными вопросами. Хотя, признаю, больше приходилось выпроваживать отсюда туда, чем наоборот. Валентин пожал плечами. В салоне тускло и тепло. Можно поскрести когтем обивку сиденья и удивиться ее похожести на дешевый дерматин. Неловко повернувшаяся рядом Брайт чуть не отдавила хвост. Смотрит в окно. Ну да, там стоит пара аэростатических самолетов в окружении машин с большими бочками, суетятся пони. Вот под чехлами прикорнули маленькие самолетики-бипланы. Здоровенный бочкообразный нос, тонкие и коротковатые плоскости, угадывается под грубой тканью смещенный назад и приподнятый фонарь кабины и мотыльковое оперение несколько избыточной площади. Это что у них что, сопло? Турбореактивный биплан? Или опять компрессор с приводом от парового двигателя? Показалась башня с характерным граненым остеклением наверху. Приземистые здания с покатыми крышами, вооруженные пони. Оружие явно автоматическое, напоминает ППШ с удлиненным стволом, рукояткой для зимы, ну, когда стрелять придется в варежках, и регулируемым прикладом. Интересно, что за патрон? — Револьверный, аналог эквестрийского, — догадавшись, поясняет Кризалис. — Тут больше подошел бы твой любимый «отль», он помощнее, но эти бумажные трубки вообще нормально из магазина не подаются. А штуцерный для караульной службы избыточен. — Знакомо, — вспомнил Белкин историю промежуточного патрона в своем мире. Что там на очереди? Командирская башенка? Да, смешно, пока сам не попал. — Что на этот раз? — аликорн чуть наклоняется в проход. Валентин мысленно ругнулся. Все забывает, что находится рядом с эмпатом. Их «автобус» остановился, чейнджлинги зашевелились, но к сумкам не двинулись. — Выходим, отмечаемся, ждем меня, — Криська интонацией напоминает какую-то вожатую в детском лагере. Внутри встретили хмурые пони в зеленом, причем, обоих полов, тонко пощелкивающие и едва слышно зудящие трубчатые лампы с синеватым светом и неистребимый дух военного комиссариата. «Да не годен я!», — мысленно взвыл Белкин. Хотя, здесь-то его белкособачья тушка вполне может оказаться здоровой. Промурыжили недолго. Перевертышей быстро отметили по журналу, на Кризалис едва глянули, а у Брайт и Валентина записали имена. — Имя, возраст? — устало спросила земная пони кирпично-бурого окраса. — Брайт Кэндл, двенадцать. — Так? — понька показала написание имени эквестрийскими буквоформами. — Да. — Хорошо, — эквестрийский у этой пони был с неуловимым акцентом. Не родной. Полыхнул вспышкой фотоаппарат. — Жди. Теперь ты, существо. — Валентин Белкин, возраст не определен. — Биологически ему двадцать — двадцать пять, — пояснила Кризалис удивленно нахмурившейся поньке. — Как имя правильно пишется? Оно грифонье? — Разрешите? — Белкин указал на нечто вроде тонкого фломастера, удивляясь собственному несколько заниженному возрасту. Пони подвинула желтоватый бланк от чего-то, используемый как черновик. — Ва-ле-н-тин? Бе… Бел-э-кин? Белкин? — Правильно. Или так, — повинуясь хулиганскому наитию, Валентин печатными буквами изобразил имя на русском. — Так бы сразу и… Ой, а это тоже не по-нашему? А как я прочитала? Ладно, — пони долго не рефлексировала и записала имя по-сталлионградски, — делаем фото. Опять вспышка. Фотоаппарат тут большой, но не ящик с гармошкой. А вот вспышка работает от сети. — Так, а как ты называешься? — вспомнила понька, что у Брайт она вписала расовую принадлежность, а это вот существо и вовсе непонятное. — Ты не алмазный пес? — Нет. Шефанго. Записать? — Да уж будь добр, — буркнула пони, причем, на местном наречии. Белкин, написав на том же бланке свой нынешний вид двумя вариантами, тоже запоздало осознал, что говорил-то, вроде бы, по-русски. — У них тут фотолаборатория круглосуточно работает? — удивился Валентин уже в коридоре. — Почти, — Кризалис изобразила намек на усмешку. — Фотосъемка с воздуха — основное задание в мирное время. В Эквестрии подобным занимаются пегасы с некоторыми врожденными особенностями. Но у нас понятна цель, мы железные дороги восстанавливаем и подробную карту страны составляем, а что эти длиннокрылые там у себя снимают, даже не представляю. — Зоны формирования магических туч? — Запросто, — Кризалис повернулась к чейнджлингам. — Не галдите. Сейчас вклеят фотографии, и мы поедем. И не разбредайтесь по коридорам.***
— Теперь сразу к тебе? — Валентин тоже поглядывает в окно, иногда ловя себя на мысли, что едет где-то дома. Но отличия есть. Мало машин, почти все — грузовые или автобусы. Легковушки не разглядеть, все куда-то успевали свернуть. Кстати, автобусы превращены в подобие снегоходов. Две лыжи впереди и близко посаженные мягкие здоровенные задние колеса под острой приподнятой задницей. Там же, у колес, опять этот радиальный двигатель по левому борту. Группки домиков под купольными крышами, хвойные деревья, круглые будочки невнятного назначения с гномьими колпаками крыш. В сумерках цветное зрение у собакобелок, похоже, отказывало, Белкин словно смотрел черно-белое кино высокой четкости с там и сям подкрашенными деталями и местами. Их «автобус» остановился, вышли Сайлент Спарк и Хайтин Вил, искренне поклонившись своей королеве и попрощавшись. Со стороны водителя флегматичный единорог (Валентин не мог оценить всю прелесть выражения «единорог-водитель» без пояснений) буркнул что-то одобрительное. Дверь захлопнули снаружи, на военной машине, видимо, всякие приводы для двери, а не для тяжеленной бронированной крышки считали излишеством. Пригород Грэйморна несколько напоминал американские субурбы, но на какой-то родной манер, словно город давал метастазы поселками городского типа и промышленными зонами. Пару раз пересекали железную дорогу, такую же узкоколейку, что и в Эквестрии. Здешние пони, видимо, не отличали понятия «прочно» и «красиво», но все эти аляповатые и «толстокожие» семафорчики и светофорчики, изоляторы, словно между проводами было полмиллиона вольт, хотя Белкин подозревал, что это сделано для невозможности шальному пегасу коснуться провода и мачты одновременно, все оно было как в каком-то щемяще-грустном мультфильме о просранном будущем. Валентин даже поддался этому чувству, но продолжал помнить, что хороших государств не бывает. Бывают не самые плохие для определенной категории населения, вот и все. И хуже только отсутствие всякого государства в условиях недостаточного научного и морального развития общества. Анархию, как это ни прискорбно, следовало принимать маленькими порциями. Душа протестовала, но разум… Да, вот и наступай на горло собственной песне. Как Маяковский. Чем у него там кончилось-то? — Белкин, мы выходим, — Кризалис встала и пошла за вещами. — Брайт, ты никак дальше ехать собралась? Чуждость пригорода была на той грани, когда от нее не отрешиться. Все очень знакомо и все не так. Даже вывески, что со второго раза интуитивно читались, царапая рассудок «неправильными» слогами. — Нам куда? — спросил Белкин, поудобнее устраивая на плече норовящую сползти Криськину переметную сумку и поправляя улетающий вбок документ на тесемке. — На станцию. Дальше поедем на поезде, как ты хотел. Вон, видишь здание? Здание, все в какой-то кафельной плитке, спроектированное так, что казалось рассевшимся, словно изба богатого купца без малейшего вкуса, навевало мысли о советском санатории и водолечении, но не о поездах. Блин, ну реально, словно лошадь проектировала! Впрочем… — Я предупреждала, — Кризалис подмигнула белкопсу. — И вот, ты растерян, но весьма уверенно двигаешься. И даже на красный остановился! Осторожно, тут скользко. Мимо как раз по укатанному чуть ли не в лед насту прошипел передними лыжами странный автобус. — А… — А смысл чистить дорогу со здешним количеством снега? Правда, осенью и весной все равно приходится, но тут уж ничего не поделаешь. — Интересное решение. Автобусы переобуваете с лыж на колеса? — Омнибусы? Ага. Пару раз встретились тепло одетые поньки. Весна в Сталлионграде словно и не намечалась. Вспомнилась странная орбита Эквуса. — Крис, а летом у вас кошмарно жарко? — Нет. Приходят холодные массы воздуха с севера. Зима там лютая, но это помогает не свариться здесь летом. Поньки приостанавливались и искренне кланялись, хотя это больше походило на кивок. Кризалис милостиво кивала в ответ на все эти «экс-канцлер», «советник» и даже «ваше величество». Ну да. Обратная сторона бессословного общества. Королева тащит сумки на станцию местной электрички. То, что это будет именно электропоезд, Валентин уже догадался. — Как это устроено? Туннели? — белкопес кивнул на здание. — Не совсем. Тут местность слегка холмистая, можно проложить конкретную трубу так, чтоб не заливало грунтовыми водами, и мешать не будет. А кое-где и по поверхности рельсы идут. Здание было снабжено знакомыми по Земле дверями-вертушками. Темное дерево, бронза… Монументальщина! Но меньше не сделать, понькам придется вставать на задние ноги при проходе. А они и так встают. — Постойте вон там, я вам жетоны куплю. У вас же карточки нет… Королева, стоящая в очереди… Но Криську узнали и пропустили, чтоб она оказалась третьей. Не второй. Почему? Что за обычай? Белкин решил оставить это на потом. Жетоны следовало бросать в прорезь. А карточку, толстую, словно блокнот, нужно было на секунду опустить в специальный бронзовый кармашек. — Бесконтактная передача сигнала? Что за протокол? — Белкин, какой тебе протокол? Там набор магнитов, которые должны быть намагничены в определенном направлении или размагничены вообще. Тот короб это как-то чувствует, я даже разбираться в этом не хочу. Каждый месяц схему намагничивания меняют. — Сомнительное решение. Проблем с нечитаемостью не возникает? — Да постоянно! Но за бит проверят и восстановят. Белкин не стал говорить, что ломануть подобную систему труда не составит. Но нужна ли тут избыточная стойкость? Брайт снова испуганно жалась к Кризалис и Белкину. Вертела головой. — Брайт, куда ты опять смотришь? Упс! Нет, давайте подальше пройдем, там мне больше нравится. «Забегаловка в метро. Дожили», — подумал Белкин. Кстати, биты здесь какие-то свои, биметаллические и другого размера. Интересно, бумажные деньги тоже есть? Или опять некий аналог банковской карты с книжку размером? Вообще, некие анахронизмы поражали. Нет, светофоры могли сделать на Земле и в конце девятнадцатого века, если не в середине, странные стирлинги тоже можно списать на особенности пути развития, но вот свести все вместе люди не могли. Не было концепции обретения не прав, а возможностей за счет отказа от ненужных привилегий. Криська постаралась? Или вынужденный аскетизм полувоенного общества чейнджлингов удачно наложился на сдающую позиции и подкошенную Селестией идеологию Сталлионграда? Мелькнуло опасение, что подобное общество Белкину будет трудно выносить из-за примата общего над частным даже в мелочах, но… Да ну, оно бы уже вылезло при общении с перевертышами. — Белкин! — Да? — Вот вывеска, выбери еду. И не думай всякие гадости. — Я не… — Оно и видно. Так, мелкая, что будешь? Учти, вот эта штука — с рыбой! А пить? Чай? — Кризалис повернулась к земной понечке, с восторгом и ужасом глядящей на саму великую и, соответственно, ужасную советницу Сворм. — Два городских сэндвича с рыбой и овощами, один — с омлетом и тоже с овощами, три стакана сладкого чая. И упаковку картошки. Да, одну на всех, полагаю, нам хватит. Белкин сидел на круглом мягком стульчике, смотрел на проходящих за толстым стеклом понек и приводил в порядок мозг после заказа Кризалис. Почти ничего не понятно, но после прокручивания в голове сказанного еще пару раз, внезапно всплывает смысл. Запахло картофелем фри. Картошку тут в масле не жарили, ее в нем пропитывали и так хранили в замороженном виде. А потом высыпали из упаковки в странный аппарат в виде двух конформных электрических сковородок, прижимали и ждали звяка механического таймера. Глупо, примитивно, но действенно. Соскребали металлической лопаточкой. «Почти как дома», — грустно улыбнулся Валентин. Некстати вспомнилась Марина. Кризалис, тварь такая, снова почуяла и дотянулась до руки или лапы белкопса. Но промолчала. А вообще, все носило некоторые следы преодолеваемого упадка. Словно город поправлялся после странной и опасной болезни. Поев и отдав стеклянные стаканы из-под чая, странная компания направилась дальше. Приземистый состав, сверкнув искоркой на токосъемнике, открыл двери. Белкин думал, что придется пригибаться, но высоты потолка хватило. Опять едва не задевает кисточками на ушах теплые плафоны. Пассажиров было немного, и удалось сесть. Брайт совсем перепугалась, но быстро пришла в себя, относясь к поездке как к аттракциону. Ехали прилично, потом Кризалис позвала на выход. Валентин встрепенулся и с усилием оторвался от мучительных ребусов, которыми казались названия на схеме линий и объявления. Новые подземелья отличались странным шумом и мрамором. Да, куча указателей, от букв на которых разъезжаются глаза, а боковым зрением вдруг можно «увидеть» слово. Догадаться. — Нам туда, — Крис указала на проход. Тут Валентин вспомнил, что ему напоминал шум. Машинки в парке! Такие, ездят по металлическому настилу, искрят удочками контактов и толкаются! Здесь машинка вмещала десяток пони. Стоять в ней было уже затруднительно, но оно и не требовалось. — Трое! — заявила Кризалис. Земнопони в форме за ограждением кивнула. — Сейчас этих отправим, и со мной поедете. Машинка, напоминающая помесь микроавтобуса и вытянутого пикапа с очень уж коротким кузовом, задвинула дверь и неправильно отъехала от «причала», выкрутив передние ведущие колеса в невообразимую сторону. Блеснули металлические вставки на шинах. Контакты? Торчащая как антенна рыбы-удильщика штанга с каким-то роликовым башмаком токосъемника наверху чиркнула по питающей сетке. — Все, грузимся. Учтите, у третьего моста остановки нет, — пони обошла свою машину и забралась на место водителя. Опять этот сербский идиш в исполнении помора, Валентин даже головокружение почувствовал. Машинка резковато стартовала на зеленый огонек под козырьком, пошла по размеченному коридору. Замелькали столбы крепи с какими-то кабелями и трубами. Потом короткая остановка у зева перегона, боковые ролики пружинят по исчирканным стенам, и пони-водитель бросила рулевое колесо. Коротко ответила в хрюкнувший что-то неразборчивое динамик с манерной решеточкой. Белкин попытался оценить скорость, но не преуспел. Выходило от шестидесяти до восьмидесяти километров в час. Прилично. Потом были две остановки. Подсели единорожка и чейнджлинг, тут же оба попытавшиеся подскочить. Кризалис укоризненно посмотрела на перевертыша. Белкин уже устал реагировать. Мозг перегрузился за этот сумасшедший день. Как выходили и шли через миниатюрный парк, вспоминалось фрагментами. Стемнело уже совершенно, лишь тусклые вывески некоторых магазинов и дежурных аптек намекают, что город не спит. Так, дремлет. Подошли к нужному дому. Серая безликая башня с цепочками окошек, просторный и гулкий подъезд в пастельных тонах, лифт и обычная квартира за штампованной дверью словно для промышленных помещений. Если квартиру такой площади можно назвать обычной. Ну да, начал искать глазами телевизор, едва разувшись и пройдя в просторную до ощущения приплюснутости комнату-студию. И нашел. — Моем ноги! — возвестила Кризалис. — А полностью? — Пожалуйста. Только не засиживайся там. Потом мы пойдем. Сейчас, найду тебе что-нибудь… Нашла короткие летние форменные штаны, которые обычно предпочитающим ходить в одной сумочке и шляпе понькам были нужны как рыбе зонтик. Точно, бывшая часть формы. Белкин справедливо опасался, что скроенные под четвероногую походку шорты соберутся кучей складок на жопе. Это ширинка? А, прорезь для хвоста… Взял штаны, огромное полотенце и пошел в ванную. Секунду стоял и тупил, разглядывая плоское и низкое фигурное корыто ванны. Так, тут у нее мыло. Шампуни? Да хрен с ними! Мылом обойдемся. После всего, что случилось за эти дни, пусть подождет и поиск работы, и даже одежда. И эти Древние тоже подождут, они и так миллион лет ждать могут! Никуда ничего не денется. Он почти сыт, уже моется и будет ночевать на нормальной кровати. И он почти дома. Когда вышел, на ходу подворачивая эти шорты сверху по причине избыточно высокой талии, то увидел, как Кризалис роется в шкафу. Какие-то плоские коробки сортирует. Пластик? Пропитанный чем-то картон? Вот, нашла нужную. — Брайт, иди мыться. Тебе помочь? Ну, сама, значит. Когда юная единорожка скрылась в ванной и включила воду, Кризалис помахала коробкой: — Устроим сеанс синематографа! — Хм… А надо ли? — У мелкой перевозбуждение. Если ее сейчас спать уложить, будут кошмары, истерика или еще что. Пусть перед экраном заснет. — Там у тебя магнитная пленка? — Сдурел? Обычная прозрачная, с кадрами. Вот тут на торцах два окошка, чтоб свет проходил! — Ну, тоже вариант. А как картина-то называется? — «Дэринг Ду и Тайный Залив». Для жеребят. Там все по-эквестрийски, а то… Ну, сам понимаешь. — Этот агрегат и нужен для показа? — Именно. А что, первый раз такое видишь? — Именно такой? Да. А новости по нему не передают? — Нет, и не думаю, что это будет возможно в ближайшие лет десять. — Ну… Да, не стал обнадеживать и пугать. — Кстати, ты наелся? Или еще? Но мне тогда придется идти в дежурную лавку… Жилье пустовало, ничего, кроме печенья и джема в банке, нет. — Чай есть? — Пошли, заварим, — Кризалис положила «кассету» на диван. — Со… Советник Сворм! — раздалось от двери в ванную комнату. — Помогите, пожалуйста! — Брайт, мы на улице? В толпе? — Криська притворно рассердилась. — Тогда почему так официально? Полагаю, можешь вполне звать меня тетей Кризалис. Что тут у тебя? Белкин даже смотреть не захотел, что там у них. Стоял посреди типичной понячьей кухни. Но кое-что отличалось. Ага, вот чашки, как с нормальной ручкой-дужкой, так и с «ухом». Чайник со свистком. Бак с лампочкой на стене должен быть бойлером. Плита. Не виденный ранее керосиновый агрегат, а злая такая электроплита. Понятно, что не индукционная, но с каким-то быстрым разогревом. Резонанс токов в тепловыделяющих элементах? — Освоился? — заглянула Кризалис. — Чай слева от тебя, в узком шкафчике, такая желтая жестянка. Все, бесчинствуй, а я мыться пошла. Чайник как раз стал закипать, когда Кризалис вышла. В каком-то халатике, с полотенцем на голове. На рог наматывала? Брайт свое сняла, мела по столу сыроватой гривой. Ладно, теперь заварить и немного подождать. Жуткое ощущение, что вокруг сплошная опасность, медленно отпускало. Он был в чужом и совершенно незнакомом городе, не умел быстро и с первого раза читать вывески на местном наречии, не знал даже, сколько тут вольт в розетке и как точно выглядят здешние деньги, но все равно. Рядом сидит едва ли не самое опасное существо с непонятными планами, еще одно должно ненавидеть Белкина и желать ему смерти, бежать можно только в неизвестность и без особого толка, а он, видите ли, в безопасности. «Да, — подумал Валентин, когда чай был выпит, аппарат вовсю стрекотал, прокручивая немного халтурно раскрашенную пленку в той кассетище, Дэринг Ду с нехваткой частот в голосе вещала пафосную чушь с палубы якобы пиратского парусно-колесного кораблика, изображение имело нескомпенсированный клин снизу, а Брайт уже засыпала, снова придавив белкособачий хвост и привалившись к плечу. — Да, я почти дома!»
