О городах
20 февраля 2022 г., 17:35
В городе этом сказки живут, Шалые ветры с собою зовут. Р. Рождественский
Раз уж Марыська плотно засела дома, Валентин принялся за творчество. Понятное дело, что просто так сразу ничего не выйдет, но неудобство вытаскивания «маленького пистолетика» напрягло настолько, что с этим надо было что-то делать. Итак, что мы имеем? А имеем мы помесь «маузера» товарища Дзержинского и пневматического молотка. А хотелось бы иметь нечто не сильно больше дерринджера. Но в той штуке пара стволов, а в нашей — шестнадцать или даже двадцать трубок-патронников в съемном магазине на манер велосипедной цепи. Реально же для внезапных уличных пострелушек «нелетальными» поражающими элементами хватит пяти-семи зарядов. Револьвер? Можно, но он нифига не плоский. Аналог тех титановых шестиствольных страшил, с которыми он тренировался? Не, только если не будет получаться что-то другое. Вариант «Удара»? Уже ближе, но там вместо нормальных патронов маломощные картриджи. Или делай гильзы с толщиной стенки в пару миллиметров. Тут вспомнились пистолеты времен Бородино. И револьверы Дикого Запада. У всех этих исторических и почти доисторических образцов наблюдалась изогнутая клюкой рукоять, которая… Валентин подвинул блокнот поближе, набросал пару линий, потом вывел контуры пистолета. Так, пусть у нас будет плоская обойма в виде сектора кольца с насверленными по хордам каморами. Вот она вся в рукоятке, а вот лезет под действием пружины вверх. Но обойма у нас — не кирпич, она гнутая, и ляжет вдоль ствола. Да, прицельная линия высоковато над стволом окажется… Да и хрен бы с ней? Не матчевый пистолет делаем. Что-то стало вырисовываться. Валентин беззастенчиво передрал спусковой механизм с выданного страшилища, добавил дульное устройство для защиты от затяжного выстрела. Да, пожалуй, можно нарисовать в подходящей программе и отдать Петровичу. Но урод тот еще вышел, хоть и компактный. Семь выстрелов, как в револьвере Нагана, блин. Валентин усмехнулся. Чем он, вообще, занимается? И насколько полезны оказались бредовые сведения о магии, полученные из мерцающего мира? Но отступать нельзя. Маринка, как выяснилось, чувствительна к этой потусторонней дряни. Так что, хоть собакобелкой там, хоть подвальным сталкером тут, но будь готов, юный пионер. Там ты уже сдох один раз при обучении и едва не сдох после, а тут… Тут тоже. Накатила черная волна усталости и ненависти. Как обычно. Привык. Звякнуть Марыське? Не, поздно уже. Валентин пошел на кухню. Включил чайник, а вот свет включать не стал. Шипение пузырьков и светодиодная подсветка. И фонари за окном. Снега сегодня не было, замерзающего на любых поверхностях дождя — тоже. Был город в предчувствии весны. Был темно-оранжевый кирпич зданий, миниатюрные панели в декоративной плитке, лысые деревья. Силуэт запоздалой вороны. Вывеска круглосуточного магазинчика. И странный ментальный недуг у случайных жителей. Ночные приступы, когда кажется, что тонешь в океане гнили, стали чаще, но купировались уже просто усилием воли. Привык? Или вся эта движуха с поиском подвальных обитателей дала плоды? Петрович говорил, что Белкин пока в подвалах не требуется, но надолго ли? И как точно спецслужбы смогут своими ферритовыми антеннами обнаруживать места «обитания» этих зомби? На таких-то сверхнизких частотах… Валентин не сомневался, что пострелять еще придется. Найти чувствительного к этой потусторонней хрени человека, чтоб еще и вменяемым оставался, было задачей не из легких. Значит, Контора вцепится в Валентина прочно. Уже вцепилась. Чайник щелкнул и выключился. Что ж, пора включать свет, заваривать, вспоминать про половинку шоколадки в холодильнике. Возможно, нечто интересное мелькнет по телевизору, хотя Валентин как-то последнее время этот ящик игнорировал. Поставить себе приставку, в которой будет сотня-другая каналов через интернет и даже нормальный браузер? Пожалуй. Город шумел за окном. Да, не сама Москва, хотя, еще десять-пятнадцать лет, и можно будет считаться москвичом, живущим в непрестижном районе. Или как? Неважно, все равно придется подождать, чтоб узнать ответ.***
— Так, сейчас капсулу подготовят, подожди пока, — Петрович куда-то спешит, весь нервный. Марина кивнула. Охранник с цепкими и холодными глазами указал на ближайший стул. Села, больше от ощущения зябкости чем от стеснительности придерживая выданный халатик. Дальше по коридору кого-то вели, о чем-то говорили, в разговор влез Петрович, что-то выдав на русском командном и махнув рукой в сторону Марины. К шагам начальства приплетались какие-то «шлеп» и «тук». Шлеп. Босая нога. Тук. Резиновая подошва бионического протеза. Воспаленная по кругу кожа, где титановая палка уходит в культю на середине голени. Сморщенные застарелые ожоги по половине тела, если судить по ногам и руке. И лицо. Видно, что хирурги превзошли себя, и воистину, божья благодать, в которую не верила Марина, была с ними, но есть вещи уже просто за гранью возможного. — Я Анна, — шелестящим голосом представилось это чудовище. — Марина. — Ты там кто? Прямоходящая хищная белка с львиным хвостом? — Нет. Я там шизофрения одной странной особы. Реально, я голос в ее голове. — Там нет ничего реального, — Анна опустилась на соседний стул. Шорты из бежевой ткани, немного натянутая на груди мужская майка, сквозь которую выступают соски, темные сине-зеленые следы на локтевых сгибах. Короткая прическа какими-то клоками. — Трудно поверить, когда оказываешься там, — скептически заметила Марина. — Да. Ты сама согласилась? — Нет. Уговорили. — А у меня это что-то вроде эскапизма… И совмещается с гаданием по наркотическим снам, — невесело усмехнулась Анна, качнув искусственной ногой, и вдруг перескочила на «соседнюю» тему. — Предметы умеешь туда закидывать? — В сон? Смеешься? — Если хорошо знаешь предмет, то он может появиться там. Обычно нужен ящик… Я так нож, компас и фонарик туда закидывала. И бинты. Еще можно одежду запихать, но это сложнее… — Мне не говорили. Да и вряд ли для меня это актуально. — Ну-ну. Короче, слушай. Я не знаю, где ты там появляешься и что делаешь, но после всего тебе будет нужно попасть в место Аур-Таун. Так и называется, не удивляйся. — Наш город? — Да. Только одним словом и ударение на «наш». Нашгород. В этом городке попросишь, чтоб тебя переправили в Сталлионград. Это такая страна за морем. Пока не доберешься до города, с местными не общайся. Вообще. Тем более, ты их язык… — Речь старую экви разумею в малости, — едва не калеча связки, произнесла Марина, чувствуя, как накатывает обморочное состояние. Общение с Найтмер даром не прошло. Анна внимательно посмотрела и настояла: — Вот поэтому и не общайся ни с кем. Какой-то доисторический конский диалект. Кстати, в Нашгороде некоторые говорят на неком подобии словио, как и в Сталлионграде. Если медленно и со второго раза, то почти все понимаешь. — Бред какой-то… Сидим и обсуждаем общий глюк. А с чего ты решила, что… Анна снова усмехнулась. — С того, что через какое-то время ты там влипнешь. Ну или твой носитель. Хозяин. — Эк ты меня в паразиты ловко записала! Впрочем, да. Она влипнет. — Так, — снова появившийся Петрович быстр и решителен, — Иней, идешь дальше по коридору, тебя проводят. Фрейя, переодеваться и домой! Машина уже ждет. Марина кивнула на прощание и пошла по коридору. Угу, ее дверь. За дверью находилась еще одна, как в бомбоубежище. Охранник помог переступить неудобный порог и указал глазами на ширму. Ну да, санитарная система в виде извращенских пластмассовых трусов. Персонал уже звякал контейнерами и кюветами, готовил шприцы. После характерного чирканья с тупым звуком отломилась головка ампулы. — Сдохну как-нибудь от такого обилия… — Не должна, — медсестра в маске ловко вколола в плечо какую-то пакость, — и даже наоборот, замечен незначительный эффект фиксации возраста… Если, конечно, все правильно и без пропусков. Так, вот это — разжевать и проглотить. Запей. — Как в тот раз? — Да. Ждешь появления эффекта эха и идешь укладываться. — А задание? — А тебе не сказали? Вечно бардак какой-то! — медсестра махнула охраннику, чтоб принес планшет с заданием на экране. — Запоминай. — Ага. А зачем? — Та сущность может являться ключевым персонажем. Если грубо и примитивно, то кошмар побеждают кошмаром, — пояснил Петрович. Как он тут-то уже оказался? — Сомневаюсь. Это как побеждать строительство концентрационных лагерей новым проектом фабрики смерти. — С ядерным оружием такой подход прокатил, — Петрович внимательно посмотрел на Марину. — Вам виднее. И у меня началось. — Тогда иди в капсулу. Сейчас подключим, — с многочисленной реверберацией сказал кто-то, но Марина уже потеряла источник голоса. Пленка просто взорвалась шуршанием, опять неприятно потянули волосы этой резиновой шапкой с контактами и кучей катушек. — Руки в петли… Вытащи. Хорошо. Снова засовывай. Кодовая фраза? — Оттепель прошлого года. — Еще раз… Молодец. Все, инъекторы установлены, санитарная система в норме, надеваем маску и закрываем. Дыхательная смесь в норме… Объект засыпает. Отсчет перед подачей тока на обмотки. Три… Два… Один… Ноль…***
— Приветики, Найтмер! — Иней! — Ага. Так, что тут у нас? Ну, отпусти! Я только оглядеться! — Насмотрелась? — Найтмер не любит, когда перехватывают контроль над телом, пусть это теперь всего лишь наполовину призрачное тело вендиго. Но терпит. — Вполне. Железная дорога, но только один путь. Почему? Руду или лес на фабрику возят? — Я видела, что подобия фургонов или дилижансов движутся по сим полосам, влекомые огненной машиной без магии. Марина сосредоточилась на образе паровоза. — Ты же мои мысли читаешь? — Не все, но… Да, оно похоже, но есть отличия! Ладно, если Найтмер страдает перфекционизмом, можно подкинуть других картинок. Маневровый тепловоз, электровоз, пригородная электричка. — Нет, самая первая машина, что дымит нещадно. Просто в твоих мыслях все как-то… Ну никакого изящества! И хоть близок мне черный цвет, но красить в оный машину… — Так, погоди. Они тут что, паровоз в розовенький покрасили? С пурпурной ноткой? И окошки в виде сердечек? — Иней еще что-то мысленно сказала, но Найтмер не поняла, хотя и догадалась про какую-то иномировую безобразную брань. — Что же возмутило тебя? — Розовенький! — на этот раз сила возмущения ментального паразита была такой, что Найтмер встала на задние ноги и воздела к небу передние, призывая само мироздание в свидетели позорища. — О! Кстати! — Что? — воплощение кошмара само как-то стало побаиваться милую Иней. — А ты и днем вполне появляешься, не только ночью? — Иней осмотрела передние ноги, отмечая некоторую их полупрозрачность. — Да. И если ты уже обратила внимание, мы далеко от руин Замка Двух Сестер. — Обратила. И нож у тебя на шее тоже заметила. И ты хотела найти себе тело. — Я нашла. Теперь надо добраться до него. Полагаю, надобно пойти вдоль железного пути до города Додж-Джанкшн, ежели правильно уловила я название во снах пони… Оттуда двинуться предстоит на север, и путь будет длинным. Я полагаю, что белки и птицы помогут мне, разбрасывая стекло заколдованное. — Стоп. Давай не будем торопиться. Поезда проходили в обе стороны? — Да. Но какое… — В них все бодрствовали? Никто не спал? — Что ты задумала? — Узнать, куда движется состав. — Это и так мне известно. Путь железный огибает Эверфри и проходит через Понивиль. Далее к Кантерлоту он стремится! — Ну вот и прокатимся. Там поближе будет, если я правильной стороной карту держала. Сможешь стать невидимой? — Смогу, но стану и бесплотной. Нож потеряю, а это мой магический якорь ныне. — Да на крышу вагона забросила, и готово! Или нет? Упадет ведь. — Не упадет, — Найтмер решительно топнула передней ногой и двинулась к рельсам. — Не оставляю следов на снегу-у-у! — пропела в голове Иней. — Бардов преступных Селестия и тогда не терпела, а ныне и повывела всех, не иначе, — призрачная пони покачала головой. Тоска последних зимних дней, когда то кажется, что зима не закончится, то вдруг думаешь, что весна и ранее была не для тебя, отступала. Чудовище в голове было чем-то таким… Словно разрезающий облака солнечный луч. Найтмер, хоть и воплощала ночь, день тоже любила. Страшная сияющая неисчислимыми звездами Вечная Ночь за тонкой пленочкой небес слишком выматывала своей жестокой красотой. На луне Ночная пони даже воздвигала себе «жилища», чтоб солнце отражалось от стен. Понятно, что не было стекол в окнах, не кружились в воздухе пылинки за неимением последнего, но что-то такое вспоминалось. Еще из материальной жизни. Когда юная кобылка любила позабытых ныне родителей, боялась злых врагов из других племен и родов, удивлялась миру… И изучала магию, чтоб однажды коснуться наследия драконикусов, как и многие до нее, и умереть. Так появлялись аликорны. Так они безумствовали в силах тяжких, пока почти не убили всю магию тех мест. И стали умирать. И не могли умереть. И переродились в духов зимы, когда Эквус в очередной раз содрогнулся от упавшего с небес камня. Тогда Найтмер Мун решила уйти за море, где магия бурлила живой кровью, куда устремились тайно собравшиеся в древнем капище представители всех трех рас пони. Киринов за пони не считали. Витранги и грифоны тоже шли по разряду второсортных. Да, пони, боясь проиграть больше зиме, чем врагам, устроили исход. Тонкий перешеек меж континентами еще не скрылся под водой. Кстати, есть ли он сейчас? — Что грустим? — Прости, задумалась. Вспоминала прошлое. Почти никаких подробностей… Странно, да? И я бы хотела сказать… Ты не думай, что я как-то хочу сбить тебя с пути или еще что… — Найтмер, — от Иней идет тепло, хотя имя у странного духа совершенно зимнее, — еще неизвестно, кто кого плохому научит! — Не слишком ли ты самонадеянна? — фыркнул призрак аликорна. — За мной весь опыт немагической цивилизации! — утробно возвестила Иней. — И дурости ее неисчислимы! А! Раз уж такое дело, это не паровозный дым? Как это бывает на провинциальных направлениях, к пассажирским вагонам был прицеплен товарный. Марина не помнила, допускается ли такое в родимой РЖД, но в другом мире и правила другие. Найтмер почти пропустила поезд и со слабым свечением рога выстрелила себя на крышу последнего вагона. Мягко прошлась, морщась от ощущения ненадежной поверхности под ногами. И дым. Это просто неописуемо. Видимо, в трубе была какая-то магическая приблуда, что окрашивала дым в неестественные сине-зеленые тона. — И где тут прятаться? — Глянь, там проем в крыше. Возможно, есть место… — Невместно самой Ночной Кобылице ехать подобно лакею на запятках кареты! — с этими словами Найтмер просунула нож через почти развалившийся грибок вентиляции и сама провалилась сквозь крышу. Сразу же магией подхватила свой «якорь» и повесила на вновь ставшую материальной шею. Огляделась. — Что ж, расположимся хотя бы на этих мешках. Знаешь, я ведь была лишена и этого, — Ночная Кобылица осмотрелась в пыльной и щелястой полутьме вагона. Тоненько аристократично чихнула, что было удивительно и для нее самой, и вовсе растеряла ауру ужаса. Чихающий и прикрывающий рот краешком хуфа кошмар. Ух, страшно-то как! — А лунная пыль? — не унималась Иней. — Горячая сверху и ледяная чуть глубже и в тени. Ну и на ощупь словно порошок, которым пони шлифуют и точат инструмент, — Найтмер потыкала крайний мешок копытом и улеглась на кучу. — А тут? В руинах можно было нагрести листьев и разжечь огонь… — Я разводила огонь, даже очаг из камней сложила. Да, моей магии не хватило бы на пламя, но зажечь пучок сухой травы получалось. Странно… Могла запрыгнуть на стену, пробежаться словно ветер по тонкому льду, чувствовала животных… Даже сны пони ощущала! А вот огонь… Только если маленький огонек, чтоб потом запалить что-то от него, словно обычная земнопони. — Ладно, не ужасайся так. Главное, что на нож магии хватило. А теперь будем надеяться, что в этом твоем Понивиле наш вагон не отцепят! Вдруг все эти грузы туда едут? — Сомнительно сие. Тут разное зерно, ткани, шерсть овечья да козья, да еще конфитюр какой-то в стеклянных горшках, — Найтмер рогом просветила тюки и ящики. — Точно этот груз Кантерлоту предназначается! Ибо могут меняться времена и нравы, но одно неизменно: знатные единороги любят поесть и принарядиться!***
«Выспаться не удастся», — смирился с волей реальности Блюблад. — Ладно, продолжим. — Я… я уже все вам рассказала! Позовите доктора! Мне плохо! Блюблад поморщился и зажег рог. Единорожка, перебинтованная поперек туловища, закричала. — Не орите вы так, а то подумают, что мы вас пытаем. Сейчас пройдет. Все, легче? Судорожные но осторожные кивки в ответ. — Итак, уважаемая Шугар Сноуфлэйк, вы подтверждаете, что состоите… состояли в Селестианском Ордене… сено с ней, со степенью посвящения… И вы прибыли в Фоаледо с целью?.. Ну? — П-провести магический обряд. Но мне сказали, что это совершенно безопасно! — Что? Что безопасно? Блокиратор на рог жеребенку? — принц покачал головой. — Тяжкий вред здоровью или вообще покушение на убийство особо жестоким способом. — Что теперь будет? — в глазах поньки стоят слезы. — Даже не знаю. Стандартно был бы суд. Если бы в похищении жеребенка вы не участвовали лично, то, проявив снисхождение, бла-бла-бла… Лет десять в болотах, но не Тартар. Конечно же, поражение в правах для вас и вашего рода. Почему вы плачете? Вам все еще больно? — Пожалуйста! Неужели ничего нельзя сделать?! Я не хочу в Тартар! Принц уже собирался позвать доктора, но остановился. Не так уж ей и больно. — Что должно было получиться в результате обряда? — Я не знаю! Вроде, магическая сила юности должна была помочь достучаться до тайного проявления Принцессы, до ее духа. Нам говорили, что у Селестии есть второе тайное имя… — Селефаис? — Да! И чтоб Принцесса явила… — Ой, погодите вы! А другой обряд вы проводили? — К-какой? — не поняла единорожка, решившая, что ей в дело шьют еще что-то. — Тоже ритуальная магия. Берется бумага подороже, конверт, магией наклеивается марка, но можно и просто лизнуть… И пишется заклинание: «Дорогая принцесса Селестия! Спешу сообщить...» Что вы замолчали и так на меня смотрите? — Пожалуйста… — Понятно. Да, плохи ваши дела. Очень плохи. И все из-за вашей глупости. Но есть один вариант! Слушайте внимательно и решайте. Можно потребовать суда у Принцесс, надеясь на их снисхождение и веря в силу своей искренности. Судить вас будут, понятное дело, непосредственно сами Принцессы, а не злые пони в мантиях и париках. Но и обжаловать их приговор вы не сможете, тем более, что и адвоката вам не предоставят. Тем не менее, все может окончиться ссылкой или направлением в какое-нибудь торговое представительство в Ааштетосе. Так сказать, с глаз долой. Видите ли, для аликорнов жизнь жеребенка важна, но это всего лишь одна жизнь жеребенка из многих. И они рассмотрят ваше дело более трезво. Не как пони. Тем более, вы и так достаточно пострадали. Понятно, что непомерный штраф, запрет приближаться к чужим детям, но хоть кормить москитов в Запретные Джунгли не поедете. Я уж не говорю про Тартар. Рискнете? — Да! Что нужно делать? — раненая засучила ногами, словно уже собралась бежать сдаваться Принцессам. «Во всяких сомнительных делах не участвовать!» — хотел сказать Блюблад, но снова лишь вздохнул. — Расскажите, что произошло дальше. Еще раз и под запись. — Но я… — Еще раз, — настоял Блюблад и повернулся к фестралу. — Отметьте, что подозреваемая согласилась на сделку со следствием. Детали не указывайте. Итак… — Я готова! — Сначала небольшое отступление. Как вы вообще оказались в Ордене? — Это… Это из детства. У меня в семье случилась трагедия. Старший брат… Они… Кто-то подсунул молодым жеребцам дурманную траву из Зебрики. — Зебрабве. — Что? — Ничего, продолжайте. — Ну, вы же знаете, как у них все в таком возрасте… Принцесса далеко, и ей не до разных шалостей малолеток, Гвардия или ничего не узнает, или родители помогут… Жизнь прекрасна и удивительна, короче. Ну и вот. Накурились и спровоцировали неуправляемый магический выброс. Сердце. И мозг. Братик еще долгое время жил в больнице, но… В общем, не так давно его не стало. Понимаете? Из-за каких-то навозных пони, которые ради прибыли готовы подсунуть дурманное зелье школьникам! И я решила, что подобное надо пресекать! Вот только никому не было важно, что там решила какая-то пони, пусть и из древнего рода. В Гвардии сказали, что дело давно закрыто, а чиновники Принцессы намекнули, что раскапывать это не стоит. Что оно может бросить тень на мою семью. Вроде, по результатам сбора сведений, мой братик… Что это у него был не первый раз, понимаете? В общем, как мне сказали, история давняя и откровенно тухлая, и я уже отчаялась добиться хоть чего-то, хотела даже забыть обо всем, но не так давно ко мне обратились единороги из Селестианского Ордена. — Угу. Что хотели? — Напомнили о брате. И сказали, что есть способ сообщить Принцессе истинное положение вещей в обход негодных пони из канцелярий и без контакта с придворными лизоблюдами. Магией. Тайной магией древних единорожьих семейств, которая была дарована Селестией в незапамятные времена, когда Эквус был молод, а по лесам еще бродили драконикусы! — Я вас разочарую. Сестры тогда еще не родились. Им меньше двух тысяч лет, а вы мне тут про пятьдесят тысяч лет говорите, наверно. А по лесам ваши драконикусы бегали еще до обретения своего псевдоразума. То есть, речь, как бы, о совсем доисторических временах. Знаете, сколько лет показывают заклинания времени, если применить их на дольменах в местах обитания драконикусов? Сто тысяч лет! А есть следы построек возрастом в полмиллиона лет! Да, это все может быть не так, заклинания и врут частенько, а сама постройка напоминала огромную каменную скамью, не более того, но суть вы уловили. Ладно, мы тут не ваше образование обсуждаем. Меня интересует, что именно произошло в момент обряда. Собственно, почему мы вас и нашли в частной клинике с огнестрельным ранением. Нет уж, не мотайте мне тут головой! Хотите избежать суда? Тогда вспоминайте! И без магии, сами! — Я… я не смогу. Все сумбурно… — Ничего, полагаю, справимся. Итак, вы поставили единорожку в центр, понатыкали свечек в тазики, эту штуку с кьютимаркой ее высочества еще развернули… Что дальше? Почему мелкая не убежала? — Она… Я не знаю! Это какое-то заклинание, но я просто была там, ничего такого не делала! — Отметим, — Блюблад внутренне напрягся, ведь подавляющие волю заклинания были не слишком распространены и почти всегда подсудны. — Ну хорошо, жеребенок стоит, и все смотрят на, так сказать, сцену. Что дальше? — Мы начали обряд. Там какой-то призыв того, кто есть ключ врат, хранитель и сами врата одновременно. Потом что-то должно было воплотиться в той, которая из приюта. Вроде как дух Принцессы. В смысле, дух того, как пони представляют Селестию. Понятное дело, что временно. Она бы просто ничего не помнила, как мне сказали. И тут кто-то спросил, что происходит. Какой-то пони. Сильвер Дрим решил, что этот пони может помешать обряду и… А тот… Он сорвал аккордовое заклинание, что просто невозможно, и выстрелил из чего-то. — В кого? — Просто в потолок. А… — Кто стрелял из штуцера? — перескочил на другой вопрос Блюблад. — Я не видела. Возможно, Дрим и стрелял. — В того пони? — Я не знаю. Очень испугалась. — А потом? — Потом вдруг погасли свечи, стало темно. И неприятное мерцание. Просто смотреть невозможно. Ну, такое еще молодежь на своих танцах иногда устраивает. Кто-то крикнул… — Что? — Имя. Не полное. Балкинг… не помню. Да, что-то вроде «Балкинг, всех!» было. — Балкинг? Упрямый? Возможно, прозвище. Хорошо. Что было дальше? Не тряситесь! — Он… Он просто всех! — Кто?! — повысил голос принц, чтоб отвлечь единорожку от пережитого ужаса. Помогло. — Алмазный пес. Странная порода. Тощий. Рожей похож на белку. Два каких-то пистоле в передних лапах. Ходил только на задних. Потом… Не помню. Только в-выстрелы и к-крики… Я… Ничего не могла сколдовать. А потом в меня попали. Я упала. Было очень больно. И шаги. Мягкие шаги. — Что потом? — Меня ударили прямо в основание рога. Доктор сказал, что обошлось, трещин нет, но надо будет поберечься. Я тогда потеряла сознание. Очнулась, когда зажигали свечи. Что-то говорили, но я боялась открыть глаза. Кто-то еще сказал, что хватит крови. — Дальше? — Блюблад видел, что поньку трясет, но продолжал допрос. Сама виновата. — Магия. На меня что-то наколдовали. На рану. И я опять потеряла сознание. Но мне показалось, что… — Что? — Это были чейнджлинги! — закричала эта Шугар, задергавшись. — Чейнджлинги! — Зовите дока, — вздохнул Блюблад. — Пусть успокоит, а то наша подопечная подпись поставить не сможет. Протоколы размножить магией, два экземпляра мне, по одному — Луне и Селестии. Да не морщитесь вы так! Не до титулов… Эту надо бы спрятать до окончания следственных действий. Что значит, от кого?! Да от Принцесс!!! Чтоб память ей не стерли, собственный навоз под ковер заметая! Да, так своей Госпоже и передай! Но потом, как все выясним. — Их высочества будут в гневе, — тихо сказал фестрал. — Я знаю. Но достанется мне. Вас всех попытаюсь выгородить. Вот сено! Ну знал же, что не просто так они меня одного сюда тянут! У меня тут и… Ладно. Где там док-то? А то про чейнджлингов уже все вокруг услышали. Навоз был полнейший. Всеобъемлющий. Перевертыши, выкашивающие Селестианский Орден? Нет, если б сама Кризалис это спланировала, то вполне… По одному, осторожно, заменяя убитых и похищенных придурков «копиями»… Но не со стрельбой. Не так нагло и... жестоко? Нет, скорее, свирепо. Не ее стиль. Где триумф удавшегося обмана? Или решила отыграться за поражение на свадьбе? Типа, тоже умеет играть по-жесткому? Мстила за погибших тогда? Не ее стиль, опять же. Да еще нанять «специалиста» такого уровня. Где только откопала-то, скаламбурил про себя Блюблад, мысленно усмехнувшись образу Кризалис, роющей норы совместно с алмазными псами. С другой стороны, эффективность подхода налицо. Просто не дай единорогам колдовать, и все. Остальное сделает алмазный пес. С учетом сумеречного зрения этих подземных собак выходило правдоподобно. Возможно, стрелял не только этот «специалист», но это уже не столь важно. Но что за обряд был сорван? То, что допрашиваемая пребывает в заблуждении, Блюблад не сомневался. Интересно, это как-то связано с событиями в Хантерс? Почему кто-то тайно распустил слух, что был лесной пожар, в котором погибли почти все пони городка? Газеты ограничились ничего не значащим «мы продолжим следить за событиями», словно их всех покусала Рэйнбоу Дэш. Та тоже кому только не сказала, как она будет следить. Пожалуй, только Луна и сама Селестия от нее угроз и обещаний слежки не слышали. А было бы забавно посмотреть на прибытие хромающей на все четыре ноги и поджимающей хвост и обгоревшие крылья Дэш в каменоломни. Или на болота. Впрочем, Принцессы вполне бы ограничились специальным магическим ошейником. И летай, пегасочка, но не дальше мили-другой от каторжного поселения. Погода, сбор дождевой воды, доставка сообщений и срочных грузов… Там, сука, свой Радужный Бум и покажешь всем местным, включая лягушек, москитов и мантикор, если начальство разрешит. Подошедший док хлопотал над задержанной, вроде, та додергалась до того, что повязку надо поменять. Повезло. Пройди пуля чуть выше и в сторону, и выворотило бы кишки. А так сектантка отделалась страшным шрамом и лопнувшим ребром. Даже относительно слабый патрон с такого расстояния может натворить чудес. Трупы в мертвецком отделении местной городской больницы это очень даже подтверждали. И все-таки, что за «специалист» их так уработал? И почему забрали ту единорожку? — Давай-ка отойдем, — принц поманил фестрала за собой. Вышли в коридорчик этой частной больнички, что выполняла в Фоаледо назначение дежурного отделения местного госпиталя. Тот располагался совсем в Стене, а вот этот самостоятельный филиал с непонятным юридическим оформлением торчал у правого края. Заодно и портовых рабочих тут обслуживали, у кого не так все серьезно, чтоб потребовалась госпитализация. Светло-зеленые матовые стены должны были намекать на тепло и весну с ее нежной зеленью, но только устраивали неприятное ломящее чувство в глазах. Гладкий пол со специальной «липкой» краской отдавал некоторой безжизненностью. Словно это место не совсем в стороне живых. Образ самого себя. — Да, принц? — Напрягитесь сами и в Гвардию тоже сообщите, — Блюблад говорил излишне размеренно, что выдавало усталость, да косился на сбоящий световой кристалл на потолке. — Надо найти ту, из приюта. Она кирин, вдруг в местной общине что-то знают? Но я сомневаюсь. Второго нашли? — Ищем. — Ищите. Нам нужен кто-то, кто подтвердит или опровергнет бредни этой… И… Что там по пришлым пони, которые с Саутстока? — К полудню выясним. — Сделайте милость. А то вдруг и впрямь надо Элементы готовить.***
— Сестра Наша! Проснись же и внемли! — Лу! Что ж ты орешь-то так? — Селестия заозиралась спросонья, не совсем соображая, почему она не в своей спальне, а в каком-то вагоне. — Трижды Мы избавляли пони от кошмара ночью сей! И небывалое увидали! — Что там? Очередной Грогар с заворотом рогов и застрявшим в крупе колокольчиком? Звать Хранительниц? — Если бы… Тебе лучше увидеть самой, я не понимаю, что там, — Луна закрыла глаза и выдала целый каскад заклинаний. — Закрой глаза. — Лу, ну вот обязательно так? Словами не объяснить? — Нет. Готова? Что видишь? Что могла видеть Селестия с закрытыми глазами? Так она и хотела спросить, но внезапно отчетливо увидела пульсирующую точку. — Пятнышко. Мерцает. — Угу. Пятый тон возьми. И начало гаммы внутреннего взора. Нет, мысленно, рог не зажигай. — Оно само… Ой! — Ну? — Бегут к вокзалу. Кошмар в том, что нет ни одного поезда? — голос Селестии неотчетливый, словно она спит. Так и есть. Пограничное состояние. — Смотри. Дальние дома. — Не видно. Все в тумане. Что за?.. Лу! — Солнечная принцесса резко открыла глаза. — Сколдуй еще раз, я проснулась. — Хорошо. Готова? Тебе тот же или другой? — Давай другой. — Готово. Пятно видишь? Пятый тон. — Угу. Я вижу. — За угол загляни. — Это где кафе на площади? А, вот кто-то бежит. Какая-то пони. Дом трещину дал, — Селестия комментировала увиденное. — Собственно, пока напоминает налет параспрайтов, и… — Не просыпайся. Я рядом. Наблюдай. — Небо! Что это?! — Мне показалось, или ты и впрямь видела такое ранее? Все, Тия, проснись. И давай поговорим. — Я не… — Да. Ты сама, без всякого магического воздействия расскажешь своей сестре, что это такое. И где ты с подобным познакомилась. — Уверена, что… — Тия… — Это… Давно. Лет четыреста назад. Я тогда применила портал на солнце. Сожгла это, а заодно и… Знаешь, что самое страшное? Меня никто не упрекнул, что живьем сгорели многие пони. Я не могла открыть портал рядом с этой… этой штукой. Только сильно в стороне. Оно наматывало всю магию на себя… Открыла портал, чтоб поток огня шел на… на это. Потом долго болела. Выглядела как принцесса-мумия из пирамиды Сомнамбулы… Вся в бинтах. Облезала как лишайная и мочилась с кровью. Держалась только на магии. — Где? — требовательно спросила Луна. — Да все там же. В Бэдлэндс. Там сначала рыцарский орден обосновался, потом они что-то исследовать начали… Ну и доисследовались. Я надеялась, что все уже, но потом это происшествие с летающим пароходом… Лу! — Селестия смотрела на сестру полными ужаса глазами. — Что нам делать? — Все, что понадобится. И, полагаю, Элементы тут не помогут.***
В шапке Белкин выглядел совсем по-идиотски. Но другой у Кризалис не было, а гонять подчиненных… Валентин отговорил. Комбинезон, многострадальная куртка, которую еще раз очистили от алкоголистической вони, боты. И шапка. Да. С помпоном. Кризалис еще нашла свои старые зимние накопытники для передних ног, с вывязанным пальчиком. Почти подошли, если не обращать внимание на ощущения, будто варежку не на ту руку надел. Морозец с утра словно и не знал, что зима доживает последние деньки. Белкин подозревал, что придется как-то прятать хвост под полы куртки, но было терпимо когда прикрыто хотя бы основание хвоста. Еще был шарф, который пришлось повязать под куртку. Для Брайт тоже нашли всякую всячину из Криськиных запасов, но там пришлось подворачивать и даже кромсать. Кризалис лихо совмещала все это, говоря Белкину, где отрезать, магией сплавляя ткань и вязаную шерсть, словно это какая-то синтетика, и заворачивая край, чтоб не торчал безобразный шов. Вышли из дома, спустившись с шестого этажа по лестнице. Лифта с его задорно ощелкивающимися черными кнопками на пружинках Брайт почему-то опасалась и уговорила всех спуститься так. Встречались на улице разные пони, по большей части земные, иногда попадались чейнджлинги и единороги. Пару раз куда-то пролетели пегасы и даже гиппогриф. — Крис? — Да? — рассеянно ответила Кризалис. Такое ощущение, что слегка пьяная. Соскребает излишки эмоций с прохожих? — Те пегасы… — А что с ними не так? — Они летят напряженно. Как утки. Стараются держать высокую скорость, словно им тяжело. И планируют как-то… Как обычные птицы? — Тут нет такого магического фона. Не Эквестрия. Днем Белкин и в Эквестрии не особо замечал, что небо неправильное. Только ночь устраивала трип. А так… небо как небо. И здесь почти такое же. Чуть белесое от почти весеннего морозца и бездонное. Выцветшая синева. В парке были ели, которые не земные ели, хотя очень похожи. Но шишки другой формы. Вчера не рассмотрел как-то. Голые ветви странных берез, вместо штрихов — поперечные кольца. А внизу кора темнеет и растрескивается как у земных. Внимательные птички, чем-то напоминающие привычных синичек. И кованые электрические фонари с неработающими по светлому времени суток лампами. Вчера они светились странным голубоватым оттенком и немного гудели. Какой-то земной пони меланхолично тащил трещащую тележку, из которой сыпалась соль. Плавился снег на серых плитках. Опять накатило ощущение неправильности всего вокруг и потерянности себя в этом. — Белкин. — Да? — Все будет нормально, успокойся. Серые безликие дома-башни, казалось, касались неба, ярусы пешеходных дорожек и путей для этих омнибусов шли кругом, словно город был выстроен на горе. Строго. Чисто. Бедно на вид. Кое-где улицы пестрели вывесками, впрочем, выполненными в едином стиле, но чуть за угол, и ты опять словно на территории промышленного комплекса. Где-то шумела машина, оставляющая за собой плотный слой прессованного снега и две цепочки дырчатых следов на нем от каких-то «панцирных» шин. Видать, переобувать омнибусы каждый день не улыбалось, поньки решили использовать снегоходный вариант до последнего. — А почему все фасады так странно расположены? Где нормальный город, а где — крепостная стена или какое-то здание зернохранилища. Словно вы все прилично выглядящие улицы от кого-то прячете, — белкопес оглядывался, пытаясь в голове составить план города. Выходило что-то вроде многоярусной крепости в кольце каналов и с фрагментарными стенами, роль которых играли все те же тусклые высотки с нечастыми небольшими окошками. — Так от эквестрийских послов и прячем! Они по улицам не ходят, мы ж их напугали преступностью и разрухой, а вывески и иллюминацию разрешено располагать так, чтоб с посольства ничего не увидать было. — А пони как это восприняли? — Да нормально. Ты не представляешь, насколько вырастает сознательность и следование долгу у здешних пони, стоит только вовлечь их во всенародную пакость. — Хм. Ладно, мы куда сейчас? — В клинику. Осмотр, анализы, все дела… — А без этого? — Извини. Закон, — как-то просто и легко ответила Кризалис. — Если я сдохну от чего-то безобидного даже для новорожденных жеребят? Что делать будешь? — Я уже говорила. Не нагнетай. Тем более, я всегда буду рядом. Слышишь? — А ты медик? — Курсы проходила. А еще я аликорн. — Я помню. — Вот и хорошо. Нам туда, — Кризалис указывает передней конечностью на открывающиеся в обе стороны двери из толстенного зеленоватого стекла в раме из металла и дерева. — Кафе? — Белкин даже приостановился. — Мы не завтракали. — Я думал, ты специально, чтоб анализы натощак сдавать. — Обойдутся. В кафе тепло, неказисто и уютно. Разбитная грифина с пестрым оперением по-доброму ругнулась, что надо днем приходить, когда лосось на решетке готов, а не по утрам, когда одна растительность для травоядных. — Тут со вчера куриные крылышки остались, будешь? — Кризалис заказывает себе названное, чем вызывает уважительное бурчание грифины, бросившейся разогревать, мазать соусом и еще как-то колдовать. — Брайт, ты как к мясу относишься? Мелкая в ужасе мотает головой. Только для того, чтоб потом неосознанно коситься в тарелку черного аликорна. — Да попробуй уже! — Кризалис подвинула посудину. — Вон, салфеткой возьми и обгрызай. И не жалей ее, она была глупой, жадной и летать не умела. — Сомнительный аргумент, — усмехнулся Валентин, которого больше заинтересовала сама тарелка. Звонкая глина, глянец глазури, частичка души и нарочитая неумелость. Местный стиль? Или Криську так все любят? — А ты заканчивай манерничать! Что за минимализм? Всерьез полагаешь, что разоришь меня? Белкин, заказавший какие-то смоченные молоком и обжаренные тосты с вареньем и крепкий чай, удивленно посмотрел на Кризалис. Той как раз принесли крохотную чашечку кофе. Брайт, наделавшая себе красные усы томатным соком, примеряла образ кровожадной хищницы, пугливо откусывающей от вчерашней добычи. Образ, короче, примерялся плохо. — Доедаем и идем, — снова начала распоряжаться Кризалис. — Там пара остановок на подземке, если схему и названия запомнишь, будешь потом сам ездить. Деньги дам. — Угу. Спасибо. Я уже подозреваю, что потом расплатиться с тобой не смогу. — Белкин, это моя работа, — Криська не то шутит, не то и вправду работа у нее такая, что потом не расплатишься.***
В принципе, если б не четвероногий персонал, все было бы как в знакомой поликлинике. Даже унылые разлапистые темно-зеленые растения в ведерных горшках на лестнице и в углах! Крис честно ждала, пока Белкин и Брайт то выйдут из туалета с крохотной баночкой мочи или, простите, говна, то успокаивала мелкую при взятии крови из вены и из основания пальчика на хуфе. У Белкина не сработало магическое просвечивание, пришлось вставать в рассчитанный на пони аппарат, который загудел, завонял озоном и сломался. Полетела лампа. Но снимок, вроде бы, получился. Один. Медсестра, крылатая понька цвета шоколадного печенья с Меткой в виде лампы накаливания, поморщилась, но решила, что сойдет, хотя что там можно было разобрать кроме полос ребер, Белкин не знал. Потом был процедурный кабинет. Брайт получила свое в обе половины задницы и в район лопатки, а Белкина попросили подождать, причем, у кабинета главного врача. — Доктор? — Кризалис заглянула в дверь, куда пригласили Белкина. — Извините, что лезу, но это очень важно! Я про помеченные листы. — Да зайдите уже вся, советник, — земной пони с седой бородкой и гибриде халата и комбинезона листал толстенную книжищу, всю в каких-то вклейках. Стетоскоп на шее и этой слуховой головкой, или как там ее, в кармане явно был не просто так. Рядом на столе находилась тощенькая книжонка Валентина. — Просто тут такой вопрос… — Нда? — доктор поверх очков посмотрел на аликорна. — Данный… э-э-э… не пациент же? — Проходящий осмотр. — Да. Так вот, — Кризалис говорила спокойно, но напряжение чувствовалось, — при любом нанесенном ему ущербе он может отказаться сотрудничать. А это… Это очень плохо. Для всего Сталлионграда. — Так уж и для всего? — Это наше отсутствующее дополнение к Лапке, чью историю вы сейчас листаете. А та является консультантом Главного Совета. И тоже не подарок. — Все так серьезно? — Более чем, — убежденно отвечает Кризалис, со страхом вспоминая выданный как-то белкопсом термин «терроризм». Отказ от сотрудничества кажется уже не самым плохим вариантом. — Крис, извини, что вмешиваюсь… А вот те листочки с черными пометками, — Белкин говорил по-эквестрийски, но доктор, кажется, понимал, — это отчего ваша Lapka чуть не умерла? То есть, еще какая-то несчастная застряла тут на мой манер, а вы ее раз двадцать едва не замучили? Экспериментики ставили, yobany v rot? Крис, я тебе, вообще-то, верил… Но, видать, пони все одинаковы, да? — Вы… Он что, тоже неизвестно откуда? — доктор даже приподнялся со стула. — Ой, не кричите, а то за разглашение сойдет, — Кризалис вздохнула. — Ну конечно же! Твою мать! Белкин! Ты что, оружие протащил? — Я только один. Кстати, кто за Брайт следит? А то вдруг она уже свалилась в коридоре? — Она на месте, — Кризалис повернулась и телекинезом открыла дверь. — Брайт, зайди, пожалуйста! Извините, док, но тут особый случай. Совсем особый. — Это… Это возмутительно! — Угу. Такое количество, — Белкин кивнул на книжку. — Сколько вы над ней издевались? Или я ошибаюсь? — Нет, ты не ошибаешься, — Кризалис сколдовала купол тишины. — Перед каждым возвращением или за определенный срок до него Лапка получала вакцину от наиболее распространенных болезней, крохотную дозу не очень хороших лекарств, на которые у пони бывает реакция, или разные варианты питательных растворов внутривенно. Еще тестировались всяческие заклинания. Чаще всего это были обезболивающие или погружающие в сон. Черные пометки — потенциально опасные воздействия или вызывающие разные нехорошие последствия. И она сама согласилась. Причины согласия не раскрывала, а я теряюсь в догадках, зачем она вообще на это пошла. Тем более, когда она появляется, почти все прививки надо делать по-новой. И уши прокалывать. — Боится застрять здесь, — предположил Валентин, пряча поглубже пистолет. — И заранее готовится. Пробует, что ей можно, а чего нельзя, пока есть возможность не умереть по-настоящему. — Слушайте, я в эти ваши тайны и лезть не хочу… — И не надо, доктор. Просто никаких образцов спинно-мозговой жидкости, никаких специальных зондирующих заклинаний на мозг, ничего такого, ага? Док, я серьезно! Вот случится с этим придурком хоть что, и со всем персоналом в ответ случится нехорошая статья. И это не я тут такая выдумщица. Отправят меня до скончания веков расписание поездов составлять, а вас — класть для тех самых поездов рельсы, вот и похохочем. — Извините, советник Сворм, но вы и вправду думаете, что имея, — доктор в негодовании потряс книжищей, — вот такой негативный опыт, тут кто-то способен продолжать сомнительные эксперименты?! — А вы появление Лапки вспомните! — Тогда это ваша недоработка как министра миграции! Ваша, если не все негодные пони мигрировали куда подальше от врачебной практики вместе со своими идейками тиснуть статью в «Кантерлотском медицинском вестнике» за счет здоровья пациента! — Ну, пока ведь рецидивов не было? — Признаю, ваша жестокость тогда оказалась к месту, — доктор закончил листать «дело» и написал пару строк на листочке бланка. — Ладно, давайте закончим перепалку. Что там осталось? — От ящура, сезонная от гриппа и еще по мелочи. То, что у предыдущей пациентки не вызвало проблем. И желательно, чтоб не все сразу. А! Пусть зайдет в лабораторию и образец семенной жидкости сдаст. — Вынужден отказать. И хоть бы ее постеснялись, — странный белкопес мотнул головой в сторону сидящей на стуле Брайт. — Но почему? Что такого-то? — Крис, не обидишься? — Валентин просительно улыбнулся, хотя знал, что аликорн чувствует его черную злобу, и улыбкой Криську не обманешь. — Да куда уж больше-то? Тем более, тебе еще башку проверять… Вдруг выяснится, что на тебя обижаться вообще нельзя? — Ладно. Итак, как вы знаете или догадываетесь, генетический материал может быть использован для совершенно гнусных целей! Это попытка выращивания химер, анализ на уязвимости с дальним прицелом изобразить биологическое оружие избирательного действия, а то и просто использовать, так сказать, «выделения» как подложную улику, если вдруг не захочу делиться чем-то или еще как взбрыкну. А так — или работай и делай, что скажут, или будь готов к тому, что внезапно уже изнасиловал четырех несовершеннолетних пони сразу, да еще и не приходя в сознание! — Это что-то новенькое! — восхитилась Криська. — Этому я даже названия не подберу! Ты точно с Селестией не встречался? — Типа, я ее ученик? — Типа, ты ее консультант! — рявкнула Кризалис. — Молодой жеребец, — вздохнул профессор. — Тут дело всего лишь в проверке совместимости с пони… Ну, чтоб точно знать, что… — Что не родится нежизнеспособная химера? Или, наоборот, нечто живучее и страшное, что палкой не убьешь? Но как вы это выяснять-то собрались, на какой глупой кобылке? А если оплодотворение возможно, то что? На каком сроке беременность прервете? А мне предложите совершенно безболезненную кастрацию? Типа, для моего же блага? А то ведь моего слова тут не хватает, это только я должен всем верить… Впрочем, я не пони, никаких прав не имею и благо для себя определять не могу… Кстати, а вот ее, — Белкин указал на книжку, подразумевая неведомую Лапку, — тоже не жалели? Так, забавное животное… — Белкин, выйди в коридор, пожалуйста, — попросила Кризалис. — Брайт, ты тоже. — У него очень нужный нам талант, — вздохнула черная бессмертная пони, когда за белкопсом и единорожкой закрылась дверь. — Говорить такие гадости, что жить не хочется? — невесело усмехнулся доктор. — Такой у него талант? Особый? Знаете, если б не мой опыт и некоторая возрастная усталость, я бы уже впал в депрессию и считал, что жить незачем. И много у него еще таких талантов? — Нет, это исключение. А так он по технике… Не буду вдаваться в подробности. А то не только клинику негласно охранять придется… Хотя, вы тоже правы. Но это он настоял, чтоб мы начали искать эту единорожку. И мы едва успели. Там… совершенно гнусная история, как некие пони посчитали, что им все дозволено. — Брайт Кэндл? Кто она ему? Не родственница же? — Да почти. В Эквестрии творится нечто странное и страшное, а Принцессы не чешутся. Знаете, а так им и надо! — Советник, так нельзя говорить! — Это вам нельзя, доктор. Врачебные клятвы и все такое… А я насмотрелась… И вот еще… Я приношу вам самые искренние извинения за… — Ой, да бросьте! Этот еще вменяемый, хотя и хочется прописать ему ударный массаж… Кстати, что за оружие он упоминал? — Пистоле под «отль». Или вы про другое? — Из спермы. — Забудьте. Мы пока не готовы. Это вещь, которую следует разрабатывать лишь для нахождения способов защиты от подобного, не более того. И, кстати, оно не из половых клеток делается, если я правильно все понимаю. Там наследственные искажения возбудителей смертельных болезней исследуются. Ладно, пойду я, пожалуй. А то этому еще на уколы надо. И простите нас. — Идите, советник, удачного дня!***
— Ты что устроил, придурок! — Кризалис пытается надавать Белкину подзатыльников, но получается не совсем точно, лупит куда попало. Белкин, с обколотыми плечами и жопой, сопротивляется вяло. — Крис, есть вещи, на которые я пойти не могу! — Какие? Да что такого-то? У вас, жеребцов, это никогда ценным ресурсом не было! Разбрызгиваете где попало и в ком попало! Брайт навострилась. — Нет, — Валентин серьезен. — И мне вдруг вспоминается наш давний разговор, когда ты предлагала мне ту же Спирит! Тогда, значит, никого моя совместимость не интересовала? — Кобылки не могут забеременеть произвольно. Есть сезонная привязка к… готовности. Ну и контрацептивы никто не отменял. Сам понимаешь, что и как приходится делать перевертышам, — Кризалис садится на стул в коридоре и хлопает хуфом по соседнему. — Присядь. Так что, вряд ли что-то грозило любой из… Кстати, там интерес к тебе чувствовался, но не у Спирит. Просто я подумала, что она к тебе привыкла… После Бастиона. — У вас нет неизлечимой дряни, что передается исключительно через кровь или половым путем? — Есть. Но она излечима, хоть лечится очень долго и с применением магии. Так сама не пройдет. Очень редкая вещь. Так что, не думай, что ты с момента появления здесь уже чем-то таким болен. И это… — Что? — Прости, что поколотила. Давай-ка, поколдую. Кризалис зажгла рог, ругнулась, отстранилась и снова зажгла. Сколдовала нечто, ощущаемое как прохладная волна. — Все, пойдем к специалисту по душевным расстройствам… И на сегодня закончим это. — Не упекут? — Нет. Брайт, тебе бы тоже показаться.***
— Ну? Что скажете? Не совсем больной? — Больной! — жизнерадостный кремового оттенка единорог с разлохмаченной сиреневой гривой заполняет изрядно потолстевшую книжку белкопса. — Но не совсем! — То есть? — Опасных прогрессирующих недугов нет, хотя сложно судить не о пони. Мышление ясное, не просто тяготеет к логическому, а вообще является таковым, но без упрощения. Слегка склонен к социопатическим… — Слегка?! — Не стремится избегать общества, просто держит дистанцию. Иногда — оскорбительно большую. И есть кое-какие профессиональные деформации личности, но я не понял, с чем это связано. Его, такое ощущение, кто-то обучал быть подозрительным негодяем. Старательно так обучал, с теорией и практикой, даже с ответами на вопросы. — Вы угадали. Что-то еще? — Знает некоторые эквестрийские медицинские термины, еще у него явные провалы в общественных науках, странная терминология и похвальная глубина в точных, но тут я могу ошибаться. Предложенные задачки по арифметике решил моментально, а вот таблицу квадратов чисел помнит плохо, за исключением двух, четырех, восьми, шестнадцати и так далее. Не разбирается в магии, но неосознанно выдал системность знаний по электричеству. Он не шпион с дальнего края Эквуса? — Почти, — ухмыляется Кризалис. — Это все? — Все. Честность отклонением не считается, хотя в данном случае… — Да, в его случае все покажется ненормальным. А что с Брайт Кэндл? — Ну, тут я бы понаблюдал. Замкнутость, апатия, — единорог возвел очи к потолку, словно там было что-то написано, — подозреваю психологические травмы. И с магией не все гладко. Незначительное недоразвитие рога, следы магического выгорания, хотя это бред, чтоб у жеребенка… Специалисту пусть покажется. — Да, конечно. Прослежу. Кризалис, будучи королевой чейнджлингов, пусть это теперь и не то, что означало раньше, до сих пор не могла нормально взаимодействовать с пони на эмоциональном уровне. Так уж научили. Могла прикидываться, запугивать, путать и подталкивать в нужным решениям, но вот не возиться с подростками. Нет, такой опыт тоже был, и не сказать, что безуспешный, но летний лагерь есть летний лагерь. А чейнджлинги и полукровки Сталлионграда отличаются от юных понек Эквестрии. И теперь Кризалис была рада, что Белкин так вот согласился присмотреть за Брайт. Да, той не будет хватать любви, но Валентин научит Брайт всему. А уж любовь и аликорн обеспечит. Так! Научит всему?! Тут Кризалис, уже попрощавшаяся с несколько безумным доктором (а вы что хотели?) и вышедшая к ожидающим Брайт и Белкину, вздрогнула. — Белкин! — Что? — Вот только попробуй научить Брайт какой-нибудь пакости! — Хорошо, не буду. И мне понадобится немного азотного удобрения, сахар, плотная бумага и спички… — Белкин!!!***
— Что теперь? — идут расслабленно, не торопясь, и Валентин осматривает город. Кстати, довольно много деревьев и разных кустов, но по предвесеннему времени это только добавляет серой краски. Усталость от зимы. — Пообедаем где-нибудь, а потом пойдем за документами. Все сегодня не оформим, но хоть что-то. — Крис, а ты всегда так с приезжими возишься? — Когда как. Чаще всего назначаю куратора из чейнджлингов. Знаешь, к нам не очень охотно едут. Можно и самой повозиться для разнообразия. Улица не стала уже, просто высокие дома пошли двумя стенами, подвесные многочисленные лампы давали нужное количество света и создавали какое-то послевкусие прошедших праздников. В Фоаледо было нечто похожее, но там побродить внутри Стены не особо удалось. Забежали и выбежали. А тут… Вывески лавочек и магазинчиков, стеклянное полотно витрины маркета с видимыми за стеклом странными тележками, которые можно было не только толкать, но и тащить, свирепого вида бронзовые таблички контор и лаконичные надписи аптек, аж две штуки. Гул поездов вдали. — Если не считать самих пони, то здесь как-то комфортнее, чем в Эквестрии. — Рано радуешься. И как ты собрался отделять пони от их же города? — Полагаю, достаточно поменьше общаться. — Не выйдет. Работа, знакомые, соседи… Брайт пойдет в школу. Ты, кстати, тоже. — Зачем это? Курсы яз… речи? — Да. Возможно, от каких-то занятий тебя освободят, но это в школе решат. И ты там не один такой будешь. — У меня не очень светлые воспоминания о школе. — Все было плохо? — Нет. Нормально. Но в конце школы у меня появились первые симптомы. А потом… Да, я уже и высшую школу закончил, когда свалился… В общем, школа для меня теперь синоним просранного времени и бессмысленных надежд. Старательно учился, переживал, что не смогу поступить в выбранную высшую школу, поступил и снова переживал, увлекался тем, что поможет найти профессию… И все зря! Природа и случайность приговорили меня к мучительной смерти. Просто так. Странно, да? Лишний кусок мозга мне успешно убрали, а лишние мысли начали заполнять образовавшуюся пустоту. — Что у тебя было? — Какое-то новообразование в голове. Не то последствия травм, не то наследственность. Или еще от чего. Последствия лечения дали один интересный эффект. И вот я тут, а настоящий я — там. И… Хоть это утешает. — Белкин… — Да? — Все будет хорошо, — в который раз сказала Кризалис. Снова спустились в подземку. Работал эскалатор, правда, скрипучий и с очень широкими ступеньками. Чтоб у пони жопы выше головы не оказывались? К поездам не пошли, опять завернули к веселым электрическим машинкам. — Насколько мы глубоко? — На уровне воды в каналах, не глубже, — Кризалис покосилась на Белкина. — Не было смысла совсем закапываться. Что ты так головой качаешь? — Крис, если честно, это просто дурость какая-то. У нас такой аттракцион был, ездишь и толкаешься! — Белкин прочитал что-то на подсвеченной изнутри табличке, даже перевел как «Цветочная Аллея» и «Парк Сталлиона», но решил не насиловать мозг. Потом разберется. Ощущения, словно попал в альтернативную временную ветку. Растерянность. Узнавание. Нахождение отличий. И если вдуматься, а куда он попал? — Аттракцион? А не опасно? — Кризалис проводила глазами искрящий башмак токосъемника, чиркнувший по питающей сетке под потолком. — На большой скорости… — Да ну тебя! Там чуть быстрее, чем шагом. Это здесь они как бешеные. Как вы до такой штуки додумались-то? — Лапка принесла идею подземного транспорта. Сказала, что удобно. Мы начали считать, во что обойдется, и получилось, что вагоны на некоторых направлениях будут слишком тяжелые, по готовым подземельям не пустишь, укреплять все надо. А это время и деньги. Ну она в шутку и сказала, что пусть… как уж там… marshrutki под землей бегают. Кстати, очень удобно увеличивать или уменьшать количество транспорта на линиях. Единственная трудность — нужен опытный диспетчер. — Решаемо, — туманно ответил белкопес, и тут же перепрыгнул на другую тему. — А инструмент? — Какой инструмент? — Всякий, включая электрический. Есть у вас такой? — Есть, хотя пони не очень его любят. Типа, души в нем нет и тепла дедовских хуфов. — Бытовая техника? — продолжил вспоминать необходимое Валентин. — Тебе домашнее синема надо? — повернулась Криська, дробно переступив всеми ногами по очереди. — Однако! — Стиральную машинку, холодильный шкаф, электрический утюг, настольные лампы и… пока все. Возможно, отдельная электропечь нужна будет. И измерительные приборы! — Линейку дать? — Измеритель напряжения и тока лучше дай, как уж он тут у вас называется… А вообще, я не понимаю, где и как мы будем жить. Не у тебя же постоянно гостить? — Я все время забываю, насколько ты привык к разным немагическим штукам… Ладно, решим вопрос с жильем, а там получишь подъемные и сам разберешься. Хотя я не понимаю, для чего тебе инструмент. — Мелкой мебель нужна будет. И верстак какой-нибудь, чтоб одежду там подгонять, ранец чинить, на котором она, например, с горки съехала… — Я так не делала! — подпрыгнула Брайт. — Верим! — хором сказали Белкин и Кризалис. Помолчали. Валентин проводил взглядом завывающую электрическую маршрутку, стартовавшую от другой платформы. Посмотрел на настенные часы. Сюда бы табло, сколько до следующей машинки. Но чего нет, того нет. — Крис… — Ну что там у тебя опять? — Кризалис снова покосилась, перетаптываясь уже у края железного пути. — Ничего. Просто спасибо.***
— Принц, вы опять всю ночь напролет занимались неизвестно чем? — Селестия держит непроницаемое выражение лица, и не поймешь, будет ли едва заметная смешинка предшествовать жестокому решению или выльется в очередной опус своеобразного юмора бессмертной Принцессы. — Напротив, известно Нам, чем принц Блюблад ночами занят бывает! — поддержала наезд Луна. Твайлайт безмолвствовала. Блюблад был готов поклясться, что новая почти принцесска даже не злорадствует в глубине души, а просто безусловно одобряет выходки своей наставницы как явленные элементы мастерства внутренней политики. Да и есть ли там какая-то глубина души? И есть ли сама душа? — Полагаю, если протоколы допросов уже доставлены, то ваши высочества и впрямь знают, чем и как я занимался. Ведь на сведениях от одних только соглядатаев вся сцена не сложится. «Вот так. Поищи теперь, Луна, кого там я рассекретил!» — подумал Блюблад. Вслух же добавил: — Ну, или это какая-то магия аликорнов, за которую обычных пони сгноили бы на каторге. Или еще что сделали. Но к чему вопросы, если теперь вашим высочествам известно содержимое моей памяти? Фраза «ведь некоторым, я погляжу, и не такое можно» не прозвучала, хотя и подумалась. — Излишние умения способны далеко завести, — с намеком не то парировала, не то подтвердила Селестия, а Блюбладу показалось, что она вздрогнула. — Тогда вернемся к нашим пони, — согласился Блюблад. — Если возможно, я бы хотел узнать, не проявилось ли во сне нечто, так напугавшее жителей Саутстока. — Пока рано об этом говорить, — с видом эксперта ответила Луна. «То есть, ничего ты не увидела, любительница подглядывать?» — снова мелькнуло в голове Блюблада. Опасные мысли. — Ваши высочества! — подскочил гвардеец, которого принц не знал. — У южных ворот собираются еще пони! И часть подходит по железному пути со стороны Саутстока! — Идем разбираться? Или мне одному? — Блюблад научился провоцировать Принцесс на что-либо невинными фразами. Или думал, что научился. Тут никогда не узнаешь правды. — Полагаю, всем нам выступить следует, — царственно раскрыла крылья Луна. «Как они не мерзнут? — подумал принц. — Хоть бы шарфы в собственных цветах намотали!» Да, было ветрено и холодно. Немного наметало какой-то снежной пыли. Блюблад по погоде приоделся в манерное длиннополое пальто, даже Твайлайт нацепила какую-то попону режущего глаз фиолетового оттенка (да, да, лавандового, все, отстаньте), а Принцессы дефилировали с голыми крупами. Впрочем, им же не рожать. И не родить, как подозревал принц. Пони жались к воротам, требовали, чтоб их впустили. Пони боялись. В тряпках и нелепой одежде, со скарбом и так, они напоминали остатки бегущей от места поражения армии. Немногочисленные пегасы, прибывшие с земными пони и единорогами, уже перелетели через стену и теперь задерживались фестралами Ночной Стражи, хотя и был день. — Что привело вас сюда, мои маленькие пони? — вопросила появившаяся Селестия. Солнце вставало над морем, а южные ворота оставались в тени. Косые тени от построек перечеркивали железную дорогу, а коричневый камень и темный конкрет Стены словно покрылись золотой пудрой. Облака не мешали, но рваными клочьями неслись над башнями. Шумело близкое море. — Принцесса! Ваше высочество! Спасите! Оно там! Нам страшно! Они идут за нами! — загудела толпа. — Тихо! — гаркнула Луна. — Ежели помощь вам нужна, вставайте у ворот. А кто важное готов поведать, приблизьтесь же к Нам, дабы не смущать остальных и не гневить суетой Сестру Нашу! Ну да, всем внезапно понадобилась помощь. Осталось несколько пони, что посчитали долг важнее страха. Блюблад едва заметно кивнул. Организация размещения прибывших не требовалась, Стража и Гвардия вполне справятся, а вот послушать, что там произошло… И вдали шли еще пони. Странно шли. — Племянник, разве не пойдешь ты контролировать оказание необходимой помощи всем этим несчастным пони? — Безусловно, тетушка, — чуть поклонился жеребец, — отправлюсь сразу же, как выясню, что это за новые пони спешат сюда. Вдруг и им нужна помощь? Что именно в подходящих поньках не нравилось принцу, он бы не сказал. Некоторая деревянность их походки? Целеустремленность, которой не было у предыдущей толпы? Или нервная реакция на грани паники у тех понек, кто остался рассказывать Селестии и Луне о случившемся? А новые персонажи словно и не шагали неизвестно сколько времени от Саутстока. А там как бы не все двести миль! Или что-то еще? Принц повернулся к сопровождающему его фестралу. — Приготовьтесь. Если что, тащите Принцесс за ворота. Фестрал сделал вид, что не услышал. Еще бы! Кто-то пытается командовать им! Да в присутствии Госпожи! Тонко и кротко улыбнулась Селестия, которая тоже услышала, и теперь Блюбладу, знающему о последствиях таких улыбок, оставалось только догадываться, как именно тетушка взгреет «принца». А Луна… Да Дискорд ее разберет! Ночная принцесса помнила те времена, когда аристократ мог приказать телохранителям, чтоб те жестоко и подло убили его самого в определенных ситуациях. И эти пони не смели ослушаться. Что уж тут про конфликт обязанностей вспоминать? А тогда… В плен тогда лучше было не попадать. Пришедшие на новые земли единороги и пегасы, потомки клявшихся в Зале Единства забыть распри и помогать другим пони, очень быстро позабыли все, что там и кто сдуру понаобещал, испугавшись затяжной зимы. Тем более, если обещали это не они, а их предки, вот с них и спрашивайте. На территории нынешней Эквестрии тогда кто только не обитал, от разных полудиких племен бизонов, мустангов, алмазных псов… и до земных пони. Земли были обширны и зелены, но не слишком плодородны. Плодородными они стали, когда их из года в год и из века в век удобряли кровью и мертвой плотью. Одни кирины вовремя просекли тему и смылись за границы магического истечения, источник которого был в Эверфри. Уставшая жить цивилизация путешественников и, как ни странно такое, кочующих земледельцев. Тех, казалось, ничто не выведет из себя… Пока съехавшие с катушек единороги не решили заново открыть секрет бессмертия. Пример вендиго рогатых колдунов не научил ничему. Побочным результатом стало появление чейнджлингов. А секрет бессмертия… Что ж, он оказался прост, хотя и требовал неимоверных магических сил. Надо было просто заставить магию постоянно проецировать из отстающего времени требуемое состояние тела пони. По образцу. Образец готовился из живого пони и, очень желательно, самим пони. То есть, требовался единорог. Запущенное заклинание копировало в магическую структуру подсунутую тушку вместе с содержимым башки, а оригинал при этом… э-э-э… того-самого. Собственно, это и останавливало безумцев древних времен. Они сами хотели жить очень долго, а не наделять непристойно большим сроком жизни кого-то, кто всего лишь твоя не совсем полноценная копия. Хотя, в чем-то и получше оригинала. Рог. Крылья. Предельная магия. Блюблад не знал всего этого. Пока. Но из просто презрительного отношение к Твайлайт как-то само стало презрительно-осторожным. Принц, хоть и доверял тетушке, но сомневался, что если из пони сложной пространственной магией сделать лужу булькающего фиолетового говна в центре пятна копоти, контурами повторяющего кьютимарку убиенной, то это говно станет обратно той же пони и даже аликорном. Тогда кто стал им? Кто забрал себе память умершей от собственной магической ошибки ненормальной Твайлайт? Опасные мысли. Да. Или и впрямь есть какой-то секрет? Пони приближались. И не собирались останавливаться. Принц зажег рог и выставил щит. Большой щит, хоть и слабый. И пони уперлись. Пони хрипели и размеренно шаркали ногами по шпалам, пытаясь идти дальше. — Что случилось? Куда вы так спешите, о мои маленькие пони? — спросила Селестия, практически без свечения рога доливая мощи в проседающий щит. Что-то начала подозревать, не иначе. — Войти! Надо войти! Скорее! Сел… Селефаис! Пусти нас! Пусти-и-и-и!!! И тут Солнечная принцесса охнула, когда вся магическая сила аликорна словно полетела в канализацию. Голова дальнего пони взорвалась мясным бутоном, обнажая отвратительные тычинки в центре и бисер косо наляпанных зубов на «лепестках». Тело несчастного странно вспучилось, словно его надели как накопытник слишком маленького размера на совершенно не подходящую для этого конечность. Грохнул выстрел из штуцера. Вывернувшееся из пони нечто рывком свернулось, упав набок, захлестало щупальцами, что вот только что были ногами, от злой разлившейся антимагии со стоном выперло в сторону рельс. По второму железному брусу, словно выплеснутые, рассыпались глубокие ржавые язвочки. Та пони, что очень хотела войти, тоже забугрилась, покрываясь зубчатыми присосками. Хрустнул череп, чтоб дать место пучку глазок. Второй выстрел был не таким удачным, пуля попала в сустав, с кошмарным звуком и брызгами подломив переднюю ногу превращающейся пони. И когда Блюблад уже замер от ужаса, не в силах что-то сколдовать, шагнувшие вперед аликорны явили себя, выдав поток потустороннего пламени. Изморозь пятном проявилась на поверхности Стены вокруг ворот, а воздух перед Принцессами, наоборот, задрожал от жара. Блюблад огляделся, посмотрел, как новоявленный иней плавится и стекает росой, чтоб снова застыть на холодном ветру, потом поднял голову. — Эй, стрелок! Ответа не было. Запоздало сорвались с места фестралы и забегали белые единороги в дурацких шлемах, раздалась ругань. Если Блюблад все правильно угадал, стрелял кто-то из легионеров. Но кто провел его на нужное место? Или это был пегас? — Полагаю, следует немедленно заняться восстановлением пути, — Блюбладу изменил голос, сказать получилось с паузами, козлиным блеянием и покашливанием. — И готовить блиндированный состав к походу. Пусть проверят орудия и доложат вашим высочествам, сколько имеется снарядов к оным. И патронов к картечницам. Я пока пойду проверю прибывших. Принц развернулся и пошагал. Какой-то потускневший и ссутулившийся, словно проигравший решающее сражение полководец. Даже про этикет забыл. Лишь оглянулся на приданных фестралов, которые молча глубоко поклонились Принцессам и тоже поспешили за этим кантерлотским клоуном, что оказался даже не тайным советником, а целым тайным министром, не иначе. Госпожа от данного дела не освобождала, следовательно, они все еще в распоряжении принца. Блюблад прошел арку двойных ворот, даже не глянул на вытянувшегося испуганного гвардейца в нише, споткнулся о шпалу и поискал глазами, куда там могли пойти пришедшие пони. Где-то снаружи раздавались голоса Принцесс, давая эхо, кто-то топотал, а еще икнула и с размаху села на задницу очумевшая Твайлайт Спаркл, на глазах которой странные пони превратились в жирную губчатую копоть. Но принц был в своих мыслях.***
— Что же узнал ты в Фоаледо? — Селестия посмотрела куда-то сквозь принца. Под бронепоездом стонали рельсы. Замена участка пути, где необъяснимая коррозия сожрала металл, заняла весь день. Странную железную гниль Селестия выжгла магией, А Луна, используя какое-то не менее странное заклинание и свойства света, отраженного от выглаженного тяжелыми колесами железа, выяснила, что дальше путь в относительном порядке. И закованный в панцирь состав катился на юг вдоль моря. Вот уже зажгли электрические фонари на вагонах, лучи скользили вдоль полотна, шарили вокруг. Опять же странно светился дымовой хвост из паровозной трубы в лучах фонарей. Скоро должна быть остановка на угольной станции, и Блюблад боялся этого. Или чего-то другого? — Сбежала пони, заведующая приютом. — Плохо, что малодушие явила она, но можем ли мы винить ее? — Из этого приюта и был забран жеребенок для обряда. Единорожка. — Для обряда? — Да. Они ожидали, что в бедняжке воплотится ваш дух, тетушка. Вы же читали! — Мой?! Мой дух?! Они с ума сошли? — Теперь уже не узнать. А вы точно не имеете тайного имени? Как уж там? Селефаис? — Блюблад! — голос Селестии заледенел. — Не забывайся! — Ни в коем разе, — Блюблад сидя изобразил полупоклон. — Но ваша кьютимарка на полотнище… — Злая шутка? Еще более злое заблуждение? — Не знаю. Уцелевшая пони говорила о чейнджлингах. Те привели наемного убийцу высокого класса, создали ему своей магией условия для «работы» и… — Магия перевертышей слаба. Сколько же их было, чтоб справиться с единорогами? И почему не в облике чужом предстали они? Ведь будь иначе, та пони не смогла бы их опознать! — Полагаю, чтобы тот пес отличал своих и чужих. И я от вашего имени заставил местную Гвардию разрыть все бумаги по этому приюту. Может, что-то найдется. Надо бы самому, но… события… — Это подождет! Что по преступникам? Если это были чейнджлинги, то чего они добивались? — Месть? — пожал плечами принц. — Или кровавый обряд? — Ритуальная магия не работает, — напомнила Селестия общеизвестную истину. Если обряд проводит не аликорн. Блюблад позволил себе удивленно двинуть бровью. — А жеребенок? Куда делась та юная кобылка? — Племянничек, ты спрашиваешь меня? — Селестия улыбнулась. Вагон в этот момент качнулся, и Принцесса недовольно сморщилась. — В Гвардию и Ночную Стражу обращений не было. Чейнджлинги забрали жеребенка? Зачем? — Блюблад уже приобрел некоторую индифферентность к улыбочкам Селестии и просто продолжал рассуждать вслух. — Возможно, ваша царственная сестра… Ну, если держат на снотворном и куда-то везут… Вдруг? — Луна занята. У Твайлайт шок, могут быть кошмары. Принц вздохнул. Ну да. Какое может быть дело до неизвестной похищенной пони, когда тут у целого Твайликорна событийный диссонанс в голове приключился. И то, что Луна вынуждена сидеть рядом с Твайлайт, намекает на непроницаемость стенок вагона для сноходческой магии. — Ты выяснил, как ее звали? — снова «наехала» Селестия. — Брайт Кэндл. Мать — Мелтинг Кэндл, погибла пару-тройку месяцев назад. Несчастный случай на железной дороге. Поезд шел к Ирвинду. — Пожалуй, я возьму это дело на свой контроль, раз уж ты постоянно думаешь о чем-то еще… Блюблад вздохнул. И еще раз. И еще. Встал и с трудом удержал равновесие, чтоб не убежать боком из-за шатающегося вагона. Поклонился и церемонно выдал: — Ваше высочество! Прошу временного разрешения на вопиющее нарушение этикета и возможное оскорбление вашего высочества словом. Причина, заставляющая желать неподобающих действий, — последние события. — Это даже интересно… Пожалуй, я разрешу тебе высказаться, — Селестия привстала и села на краешек диванчика, на котором и возлежала. Хотя, если честно, это для нее данный предмет мебели был диванчиком, а тот же Блюблад вполне бы мог на нем и развалиться. Но да, аликорны крупнее пони. Та же Твайлайт как-то быстро выросла из своих немногочисленных вещей, и не в ширину, как это чаще всего и бывает, а пропорционально. — Итак? — Селестия несколько игриво наклонила голову вбок. Блюблад вздохнул еще раз и выдал: — Дражайшая тетушка! У тебя, сено тебе в жопу, война намечается! Война, понимаешь?! И мы, ебать это все, на нее едем! На бронепоезде! Там город, поди, уже пал! И вот такие же твари по руинам прыгают! А ты тут развела навоз джемом! Ах, кто ж убийца, ох, все ли я засекретила, ух, как бы еще Блюблада на непрофессионализме подловить! Тебе предстоит отдавать приказ стрелять в пони! Из пушек и картечниц! А ты… Блюблад осекся. Вспомнил, что хотел подать рапорт. Типа, прошу освободить от занимаемой должности и заебавших обязанностей. Вот навоз! Она ж и память тогда ему сотрет, дылда крылорогая! Передать бумажки с оказией, а самому уже быть на пути в Пантеру? В Касафланке или Коломбаке и сыскать могут, а вот если подальше… Плюнет и сделает вид, что забыла. Но на родне отыграется. — Легиону уже приходилось стрелять в пони. Да, тот самый городок Хантерс. А в Ирвинде Хранительницы применили Элементы для коррекции воспоминаний. И не смей где-то ляпнуть про это. — Как вы объяснили им? Ну, что… вот так? — выдавил через пересохшее горло Блюблад. — Сезонное обострение душевных недугов. Там достаточно крупная клиника для… для пони с проблемами. Элементы должны были это исправить. Заодно. Да и сам город стал… позволять себе лишнее. — А Клюгетаун? — Недоглядела. Доволен? Блюблад демонстративно оглядел вагон. С узкими окошками за толстенным стеклом и почти корабельными шпангоутами, замаскированными под декоративные игривые арки. Поморщился. — Нет. Не доволен. Могли бы и лететь, а не ехать. — Поезд едет без магии, — пояснила Солнечная принцесса. — И это еще один фактор безопасности. Дирижабли могут быть уязвимы к влиянию тех тварей из-за наличия левитационных кристаллов. — Дирижабли позволили бы перекинуть куда надо остальную часть Легиона, — возразил принц. — Да и Гвардия бы не помешала. — Подтянем на пароходах из Балтимэйра и Филлидельфии. — Долго. Я… — Что? — Прошу разрешения удалиться, — снова поклонился Блюблад.***
Оставшись одна, Селестия задумалась. В картине наползающего ужаса присутствовало нечто инородное. Ладно, с перевертышами и так все ясно, что ничего не ясно, но что это за специалист? Ведь до этого нипони не был замечен в работе на чейнджлингов вот так. И тут вдруг какой-то алмазный пес. Рапорты и доклады остались в Кантерлоте, но там, если не изменяет память, тоже мелькал некий пес, что был замечен с рыбаками на самодельных катамаранах рядом с Ирвиндом. В самом городе теперь вряд ли понибудь вспомнит про чужака, но пригороды могли и не… Не пострадать от действия Элементов? Как-то плохо сформулировалось. До этого страдали только злодеи. А тут? Население Эквестрии в злодеи запишешь? И эти странные образцы крови в Бастионе. Опять же, схожий почерк быстрого расстрела. Одинаковые патроны. И в тот раз тоже пропали пони. Да, если честно, Селестия собиралась сделать с ними не очень-то хорошие вещи, но эти пони хотя бы остались живы. А сейчас? Живы ли они? Да, живы! И заражены! Сидят пока по подвалам в Кантерлоте и молятся на изрисованную стилизованными присосками твою кьютимарку! Принцесса вздрогнула. А потом внезапно пришло понимание, что она думает не о том. У нее что-то произошло с городом, неведомые твари лезут изнутри пони, опять дело может кончиться применением портала на солнце, а она тут в детектива играет! Заскрипевшие и засвистевшие тормоза заставили вздрогнуть еще раз. Глухо хлопнула тяжеленная дверь наружу. Блиндированный состав останавливался для пополнения запасов угля и воды. Без магии.
