О заговорах и последствиях
8 апреля 2022 г., 01:25
Здесь происходит то же самое, что с чахоткой: врачи говорят, что в начале эту болезнь трудно распознать, но легко излечить; если же она запущена, то ее легко распознать, но излечить трудно. Так же и в делах государства: если своевременно обнаружить зарождающийся недуг, что дано лишь мудрым правителям, то избавиться от него нетрудно, но если он запущен так, что всякому виден, то никакое снадобье уже не поможет. Никколо Макиавелли
Пушки грохотали просто оглушительно. Звонкие болезненные для ушей удары выстрелов сопровождались падением латунных коротких гильз на стальной пол вагона. На полу были закреплены грубые циновки, и гильза сначала с глухим и почти неразличимым звуком вылетала на самый край такого плетеного коврика, но потом подпрыгивала на рифленом железе. Надсадно кричали командиры расчетов. Чувствовалось, как вздрагивает вагон, когда в другом конце бронепоезда так же громыхала пушка. Бродящую кругами «по колено» в воде тварь порвало прямым попаданием, и туша на неопределенном количестве странно изогнутых ног завалилась, с характерными резкими щелчками хлеща гибкими отростками. Вот один из хлыстов проволочиной взлетел вверх и в сторону, уже отделенный от тела. Была ли там кровь? Скорее, какой-то неприятный оранжевый туман. Стрельба стихла внезапно. Опять раздались крики наблюдателей, наводчиков и так далее, по цепочке до штабного вагона. Это была уже вторая тварь. Воздух пучился от ощутимых границ соединения магии и антимагии, причем границы эти странно и выворотно менялись от точки наблюдения. Но найти на бронепоезде специалистов по геометрии с измерениями больше трех было проблематично, чтоб они сказали, на что это похоже. Может, оно и правильно. Тут стрелять надо, а не теории теоретизировать. Твайлайт сидела в штабном вагоне и вздрагивала при выстрелах. Одного взгляда через перископ на ковыляющую гадость оказалось достаточно, чтоб ее новенькое высочество понесло в туалет, где из Твайки вылетел легкий немудреный завтрак. — Картечницы готовы, ваши высочества! — вытянулся командир блиндированного состава. — Мы выходим, — кивнула Селестия. Да. Останки лучше сжечь. Вода вокруг упавшего ужаса была покрыта слоем уже тухлой органики толщиной в половину копыта. И запах. Непередаваемый запах, чем-то отдаленно напоминающий запах нечищеных зубов. — Твайлайт! — Селестия глядела своим светлым взором богини, и в глазах Принцессы не было снисхождения. — Милая Твайлайт! Пересиль себя, ибо мы нуждаемся в твоей помощи. Не очень-то два аликорна нуждались в помощи третьего. Но подстраховка не помешает. Снаружи с Твайки потекло. Не радужный водопад, как в той пустыне, но заметно. — Секвенцию гармонизации, будь добра, — попросила-приказала Селестия, поднимаясь в воздух. — И когда я скомандую, колдуешь заготовку для сферы силы, как на уроке. Рядом взмахнула крыльями Луна. — И-и-и… Начали! Зашипела вода. Что там делали Принцессы, разобрал бы только какой-нибудь профессор-единорог, но эффект был. Изорванная туша Древнего начинала словно разлагать сама себя. Призрачное пламя завивалось жгутами и мертвая гнусь истаивала, оставляя растрескавшиеся кости невероятных форм. — Что ж, завершена сия часть, — Луна плавно опустилась на песок. — Твайлайт, разомни же крылья! Летала новая принцесса отвратительно. Как контуженная ворона. Но облетела по кругу состав и даже выдала что-то похожее на планирующий полет с гашением скорости у земли. — Полагаю, Рэйнбоу Дэш долго смеялась бы, — отдышавшись, сказала Твайлайт. — И вывалила бы кучу эпитетов. — А она, случаем, не обещала научить тебя прилично летать? — невинно поинтересовалась Селестия. — А-а-а… Э-э-э… Обещала, кажется. — И каковы успехи? — улыбнулась Солнечная принцесса. — Твай, полагаю, тебе надо будет спросить у своей подруги, собирается ли она выполнять обещанное. А то как-то нехорошо выходит, особенно для Верности. Да и обманывать принцессу… — Безусловно, мы найдем и пегасов из Клаудсдейла, про коих молвят, что родились они в воздухе, если надобность такая будет, — поддакнула Луна, — но не станет ли чувствовать упомянутая Рэйнбоу Дэш, будто пренебрегли ей намеренно? — Ой, я даже не знаю, — смутилась Твайлайт. — Вдруг она подумает, что мы не считаем ее лучшей? — Ладно, пойдем в вагон, — Селестия еще раз глянула на перекатываемое волнами нечто. Кости. Островки вареной тухлятины. С грустью подумала, что нагло пользуется неполноценностью психики своей ученицы. Обычные пони до сих пор орали бы как резаные или валялись в обмороке, поскольку то, что вот только-только бродило по мелководью, противоречит даже не всему жизненному опыту, а пониманию реальности вообще. А эта… Ну, была бы рядом Селестия, а там пусть хоть родные валяются в грязных размываемых прибоем воронках. И это для правительницы хорошо. Не станет тосковать. Ни по родителям, ни по подругам. Научить ритуальной и механической дружбе юное магическое дарование оказалось возможно, а большего и не надо. Принцессы не дружат с подданными, и это правильно, хотя порой хочется выть и лезть на стену. Твайлайт же избавлена от такого самой природой. В вагоне подали чай. Тонко звякали ложечки и чашки, пару раз сползли по стенкам чашек капли, когда вагон качался особенно ощутимо. Фарфор чашек казался с серыми полосами из-за своей почти бумажной толщины. Селестия не знала, что одна чашка треснула, и теперь персонал боится сообщать об этом. Но комплектовали бронепоезд дополнительным хламом впопыхах, вот и не подумали, что тут все будет подпрыгивать и натыкаться на торчащие железки. — Ваши высочества, — позволил себе нарушить молчание капитан этого рельсового корабля, — Расход снарядов не выше нормативного, но если мы будем встречать по такой штуковине каждые десять миль, то к Саутстоку прибудем без боезапаса! — Ваши предложения? — Селестия телекинезом подняла чашку и сделала глоток. — Телеграфировать в Кантерлот, чтоб немедленно прислали состав, — влез Блюблад. — Заодно пусть берут медикаменты, одеяла и палатки. И запас провизии в виде круп и прочей сухой всячины. И инструменты, конечно же. Подозреваю, что будет необходимо оборудовать временный лагерь для убежавших из города пони. — Поддерживаю предложение принца. А пока попробуем обойтись картечницами.***
— Ну вот, — неопределенно сказал Бон Вояж. Они все стояли у служебного здания на станции в Эпплузе. Силк Винг, Лайт Сэнд и Чип Ресепи. А еще Найт Спирит и, собственно, сам Бон Вояж. — Если честно, я думал, что будет больше, — сказал доктор. — Да ну, за неполный рейс? Это еще нормально! — пегас Силк Винг лучше знал расценки, поскольку работал как раз на железной дороге. — Мне даже как-то неловко, — пробормотал Бон Вояж, вспоминая запрошенную в письме сумму в шесть сотен. Как-то по-новому пришлось взглянуть на работу и ее оплату. — Давайте решать, что делаем теперь, — нейтрально предложила Спирит. — Отсюда, как я понимаю, можно добраться до Додж-Джанкшн или даже до Кантерлота, кому куда надо. — Если честно, я бы передохнул, тем более, поездов до утра не будет, разве что, грузовой пройдет, — сказал Силк Винг. — Тут есть служебная гостиница, если не закрыли ее еще… А потом уже решим, как разбегаться будем. И, если я все верно понял, консультации по магии отменились сами собой? — Обстоятельства непреодолимой силы, — хмыкнул единорог с темно-кровавой гривой. — Тем не менее, считаю себя обязанным ответить на интересующие вас вопросы. Если смогу. — Тогда идем в гостиницу, — вздохнула Спирит. — Если места есть. — В служебной? Должны быть, — Силк Винг посмотрел на сияющее невероятными синими переливами ночное небо. Почти полночь. А выехали с утра. Пони двинулись со станции. Винг, налетавшийся с этим осмотром путей, тоже не желал шевелить крыльями и устало шел впереди, показывая дорогу. Впрочем, далеко не ушли. — Кто такие? — жеребец-земнопони в дурацкой шляпе торопливо загородил дорогу. Вояж зажег рог, освещая компанию. Станционные фонари остались позади, и видно было плоховато. А еще из этого стандартного заклинания можно было выкрутить такое, что… Да, Вояж упал бы, задыхаясь от боли. Но этот пони упал бы тоже. И больше не встал. И сена сраного ты разберешь, от чего он подох. В дрожащем магическом свете блеснула звезда на синей жилетке из плотной парусины у этого, который в шляпе . Метка, кстати, повторяла значок. — Бригада с поезда, не видно, что ли? — неприветливо ответил Силк Винг. — По дополнительному договору… — Шериф, надоел уже! — подошедшая сзади изящная земная пони стального окраса недовольно вздохнула. — Я их только что рассчитывала за рейс! Лучше бы проверил, из чего в салуне пойло делают! — Кхм… Там… Там согласно обычаю! Принцесса Луна… — Вы в гостиницу? — понька обратилась в Вингу, игнорируя потуги шерифа что-то сказать. — Да, в служебную. Она работает? — Должна, — пони в накинутом кителе работника железной дороги и с фрагментом рельсового пути на кьютимарке снова повернулась к шерифу. — Сильверстар, проводил бы? Раз уж тебе заняться нечем по ночам. Пойдут ведь мимо салуна, а там наши придурки… Пони со звездочками и с накрашенными в радикальный черный цвет усами, хотя грива была кофейного оттенка, засопел и выдал: — Лонг Рэйл, я и без тебя разберусь со своей работой! А ты как-нибудь загремишь в кутузку за непочтительность к представителю закона! Упомянутая Рэйл промолчала, так как знала, что ее прямая манера высказывать собеседнику правду и впрямь доведет до нехорошего. А на языке так и вертелся вопрос, а когда квасят в салуне, это по закону или по доисторическому обычаю? И ее темнейшее высочество Луна, как бы, не возрождала этот обычай своей волей. И тем более, не оформляла пьянку в виде закона, что было бы ну совсем затруднительно, учитывая негативное отношение Селестии к любым вещам крепче сидра. Хотя, поговаривали про опыт Сестер в распитии дорогих грифоньих вин, но Лонг Рэйл при дворе была только в детстве. Да почти каждый жеребенок был. Дошли быстро, раз уж этот пегас с поезда знал дорогу и не надо было постоянно оглядываться. Пегасов шериф не очень любил. Подозревал в склонности к бегству от правосудия по воздуху. В салуне этой ночью не буянили, наливались тихо, но, судя по звукам, кто-то отливал ранее налитое и переработанное за углом. Шериф как раз хотел высказаться про повод для ареста, но торопливый заплетающийся топот возвестил о бегстве правонарушителя вполне привычным способом при помощи ног. За салуном шла еще одна кривенькая улочка, и вот на ней-то располагалось здание гостиницы. — Вот. И не шастайте тут особо, у нас чужаков не жалуют. — Ага. Спасибо, — Силк Винг приостановился и повернулся к шерифу. — А чего тогда принцессе Луне письмо не напишете? Она ж по железным дорогам теперь самая главная! — Зачем? — Ну, с чужаками… — И что она сделает? Запретит вам, приезжим, безобразничать? Оно и так уже запрещено! — Она может приказать перенести по вашей рекомендации гостиницу к станции. Или вообще, — Силк Винг махнул ногой, показывая направление. — И огородить территорию, чтоб не шатались где попало. И никаких конфликтов и проблем местных с приезжими! — Самый умный? — проворчал Сильверстар. Но идея была интересной. — Извините… — А может, оно и правильно. А то или набедокурит кто, или вообще постоялец пропадет! Ищи его потом! — последнее шериф тихонько буркнул себе под нос. Пони уже скрылись за дверью и явно оформлялись внутри, перепугав наплывом эту, как уж ее, Оранж Гэш, когда шериф обнаружил ошибку. — Тьфу, умник выискался! А как тогда яблочные пироги продавать, если все пассажиры будут только вокруг вагона за забором ходить? Лавку там ставить? Одну на весь состав? — Сильверстар презрительно фыркнул. Все у этих приезжих наперекосяк, никогда ничего до конца не продумают!***
Когда записывались, Силк Винг хотел что-то такое спросить и уже начал открывать рот, но умная пони Лайт Сэнд, оказавшись рядом, стукнула шутника по ноге. — Что? — покосился пегас, когда миссис Гэш повела их к комнатам на втором этаже. — Я тоже такие шуточки люблю, — Сэнди сказала это так, словно не любила шутить, и никакого тонкого издевательства над самими Хранительницами не было, — но все должно быть в меру. Пегас не стал забивать себе голову. Ну, пошутил и пошутил. А вот Сэнди задумалась. — Известно стало ныне Нам, что пони, Эпплузу проезжающие, в загоне за оградою время проводят, дабы не могли оные город посещать, покуда паровоз углем да водою снабжают! — Что? Но почему? Это точно? — Не любят в Эпплузе приезжих и подозревают огульно в желании непотребство учинить на землях обширных, Эпплам принадлежащих. — Кому, прости, принадлежащих? Эпплам? Или, все-таки, НАМ?! Да, Селестия в гневе страшна. Земля в Эквестрии принадлежит Принцессам. Пони ее только арендуют. Иногда аренда носит условный характер, типа одного бита в год, но свободного рынка земли в Эквестрии нет. Есть всякая субаренда, включая многоступенчатую, что стало одной из причин появления высотных зданий Мэйнхеттена, Балтимэйра и Филлидельфии, есть передача земли в собственность некоторым единорожьим семействам с ограничениями на продажу, что тянется с давних времен, есть еще что… Но торговли землей нет. Как-то была, но Солнечная принцесса быстро это прекратила, когда ушлые менялы чуть не стали лендлордами пару сотен лет назад. Конечно, все знают, Эпплы на особом счету и с особыми привилегиями, но это их сады на земле Принцесс, а не сама земля! И если этот шериф, поговорив с местными не страдающими, а наслаждающимися ксенофобией умниками, напишет нечто такое юридически запутанное в Кантерлот, то… Хранительница Элемента Правды точно не порвется пополам, разрываемая правдой закона и правдой рода? Как-то уж щедро этот Винг дурными мыслями делится, надо бы присмотреть. Для ответов на вопросы решили собраться перед сном внизу. Заодно выработали бы хоть какую стратегию, что им теперь делать дальше. Бон Вояж подозревал, что доктор и его спутники отправятся домой, сама Сэнди не знала, как поступать, но склонялась к мысли, что путешествие почти окончено, а эта Спирит собственного мнения в таком вопросе вообще не имела… Большая кухня-гостиная пустовала, и постояльцы без зазрения совести заняли помещение. Миссис Гэш пошла отсыпаться, а последить за гостиницей часик-другой вызвалась ее дочка Клементин, у которой был выходной. Впрочем, он тут почти у всех был, кроме тех, кто на железной дороге. — Итак? — Бон Вояж обвел всех своими страшными глазищами. — Может, стоит задавать вопросы по очереди? — Погодите, — доктор положил на стол и раскрыл принесенную тетрадку. — Предлагаю записать все известные нам факты и начать сводить их вместе. — Это как? — не понял Силк Винг. — Если связь явная, то проводим линию. Если же связь возможна, то рисуем пунктир. — Подходит, — сказала Спирит. — Но я бы после проведения линий перерисовала все еще раз на новом листе, чтоб все явно связанное было рядом. — Вот и пишите, милочка, — доктор подвинул тетрадь и карандаш. — Хорошо, — Спирит по очереди повернулась к Вояжу и Сэнди. — Остальным следует знать, кто я? — Да хоть чейнджлинг, — буркнул пегас, для которого хуже Флаттершай Бриз никого не могло быть. — Превращаться не буду. — А… Тут Силк Винг замолк, так как зашла Клементин. — Э-э-э… Вы чай будете? — Не откажемся, — ответил доктор. Он все неосознанно косился на бледную единорожку со шрамиком в уголке рта. Спирит вздохнула. — Док, что вы чувствовали тогда, на угольной станции? Ну, при той внезапной встрече двух поездов? Испуг, а потом? — Я понял, — теперь Чип Ресепи косился на Клементин, хотя Спирит говорила тихо. — Пожалуй, я даже благодарен вам. — Ладно, давайте уже приступим, — Бон Вояж указал хуфом на раскрытую тетрадь. — Проявление зла под видом доброты, — тихо сказал Винг, вздрогнув. — Угу, — Спирит написала «Ф. Бриз» и обвела имя в картуш. Подумала и вписала рядом имя пегаса. — Мне хотели стереть магией память, — тихонько сказала Сэнди, после чего кивнула на потолок и добавила. — Новенькая из них. — Угу. Теперь рядом красовалось обведенное имя «Т. Спаркл» с припиской «Л. Сэнд». — Напишите, в чем мы их обвиняем, — тихо подсказал док, снова оглядываясь на колдующую с заварочником Клементин. — Но мне кажется, они просто не… не поняли? — Зло по недомыслию, — сказал Вояж. — Спирит, поставь какой-нибудь значок и подпиши его в легенде. Флаттершай. Твайлайт. Потом вписали Селестию. — Бездумное применение, хм… военной бижутерии? — нервно улыбнулся Вояж, вспоминая зарево над Ирвиндом. Спирит бросила короткий взгляд на единорога, и тот несколько расслабился, кивком поблагодарив. Тихонько сказал, что еще вот привыкнуть не хватало. — Оно подходит, — Спирит зашуршала карандашом, вписывая остальных с пометкой «Ирвинд» и добавляя такую же надпись к Твайлайт и Флаттершай. — Стойте, — помотал головой Вояж. — Ирвинд тогда лучше вписать отдельно, как событие. И линии провести. — Не вопрос, — Спирит написала название города отдельно. — Клементин? — А? — Ты стирательную резинку не одолжишь? Юная Гэш пошла за учебной принадлежностью. — А она не… — Она недовольна, что ее оторвали от книжки. И хочет спать, — усмехнулась Спирит. — Так что, она — «не». Тем более, мы для нее работники железной дороги, сочиняющие новое расписание или что похожее. Кстати, чтоб уж сомнений не было… Пока Клементин не видела, Спирит распахнула крылья, отчего поплыла маскировка. — Надо же, — несколько нервно пробормотал Чип Ресепи. Вернулась Клементин. — Вот, — юная кобылка протянула потертый ластик. — А что это у вас? — Расписание с учетом занятости Хранительниц, — недовольно сказала Спирит. — Как будто не могут все вместе в одном вагоне ехать, как раньше! Расписания юную пони не интересовали. Своих хватало в школе. Поэтому юная кобылка хмыкнула и ушла дежурить за стойкой. Ну или делать вид. Книжка про Дэринг Ду сама себя не прочитает. Спирит потерла лишнее у имен, подумала и написала «пренебрежение жизнями пони» в рамочке. Провела линии. От Селестии. От Твайлайт. От Флаттершай. Туда же протянула линию от Ирвинда. Потом еще подумала и соединила в паутину Принцессу и Хранительниц. — Yob tvoyu, — в испуганном изумлении прошептал доктор Ресепи, глядя на схему. Сэнди и Спирит одновременно посмотрели на доктора. Вояж не понял, как и Силк Винг, в чем тут дело. А Спирит нарисовала еще один овал и вписала туда «Клюгетаун». Снова провела линию к «пренебрежению». — Это точно? — спросил Бон Вояж. — Да. Город, где строили дирижабли, похоже, накрылся. Сэнди была умной пони. И недоверчивой. — Да ну, тогда бы… — Мисс Сэнд, в Филлидельфии не осталось ни одного дирижабля. Все упорхнули за океан, — печально поведал Вояж. — Я имел разговор с наземным персоналом. — Но почему?! — Сэнди не могла понять, как так вышло. Она знала, что все совершают ошибки, даже Принцессы. Но это… Это не укладывалось в голове. Разрушить город и лишиться воздушных перевозок? Что дальше? Уронить Элементами Клаудсдейл? — Потом расскажу. Возможно, это и моя вина, — помрачнела Спирит. — Но не уверена. Это уж совсем надо всякую связь с реальностью потерять, чтобы… Пони молчали. — Еще случаи? Ну? — Спирит обвела всех нехорошим взглядом. — Интересно, это как-то связано с… — С чем? — С… — Вояж, не тяни пони за хвост! — С тем, что в Фоаледо… — Превращения? — Да. — Давайте чаю попьем, — предложила Спирит. — А то потом не полезет. Эй, Клементин, тут к чаю можно что-то приобрести? Пока Клементин, оторванная от чтения книжки за стойкой в коридоре, искала печенье и сахарницу, Спирит вписала на схему пункт «Бастион». Провела кривоватую линию от Ирвинда. — Хантерс, — подсказал Вояж. — И Саутсток, — согласилась Найт Спирит, дописывая названное. Подумала и добавила событие. Превращение. Пунктирная линия от Клюгетауна. Линия от Саутстока. Линия от Хантерс. И от Фоаледо. — Клементин, мы помоем чашки, — робко улыбнувшись, сказала Спирит. — Скажи, куда поставить. — Вот сюда, на полотенце. Я потом уберу. Печенье и сахар оставьте прямо на столе, все равно завтра… уже сегодня на завтрак пойдете. — Тогда запирай входную дверь и… Кто-то должен ночью дежурить? — А? Не, гостиница служебная, а до утра никаких поездов уже не будет. Я пойду? — Ага. Как тебя позвать, если что? — Да я наверху буду, самая крайняя дверь. — Что за превращения? — не понял доктор, проводив поворотом уха уходящую Клементин. — Пони превратились в какую-то пакость, — ответил Вояж. — В местечке Хантерс, рядом с землями аримаспи. И в Фоаледо один случай, но я не вглядывался. Да, Спирит, ты не могла бы? — Саутсток. Массово. И недалеко от Клюгетауна видели подобную форму, — добавила Спирит, зажигая рог и поворачиваясь к Вояжу. — Смотри, пожалуйста, на кончик моего уха. Ага. Все. — Отлично. И в этот момент Эквестрия остается без дирижаблей, — нервно усмехнулся доктор, с профессиональным интересом наблюдая, как чейнджлинг аккуратно отбирает лишние эмоции. — Слушайте, я это уже рассказывала… Или нет? — Сэнди задумалась. — Но между превращениями пони и Хранительницами тоже может быть связь. Пунктирная. — Они косвенно виновны в этом? — уточнила Спирит, вспоминая ночной разговор в пригороде Фоаледо. — Не только. — О чем речь? — не понял Чип Ресепи, осторожно отпивая из немного надтреснутой чашки. — Мы выяснили, что действия Шестерки и Принцесс укладываются в схему магической печати, — пояснил Вояж и тоже потянулся к чашке. — Это такая странная разновидность магии кристаллов. Если коротко и просто, то каждый Элемент Гармонии может быть использован как собственная инверсия. И это составит некоторый магический рисунок для… Для чего-то. — Для того, что жаждет вылезти в наш мир из антипространства, — прошептала Сэнди, грея чашкой хуфы. — Я читала про это. Попадалось всякое. Какие-то сомнительные хуфописи и прочая дрянь. Возможно, подделки «по мотивам». Но там было это указано. Обряды, будучи свершенными в определенном месте и в определенное время, открывают врата. Не шибко умные сказки для жеребят, короче. А потом я нашла подтверждение этому в слепках от спиральных раковин. Символами драконикусов. Вы знаете, что Замок Дружбы несет на себе похожие закорючки? Нет? Я видела. Из Понивиля неплохо видно, если найти место. И пока все идет по этим сказочкам. Сначала — принятие Ползучего Хаоса. Его эмиссары готовят магов для… для того, что будет дальше. Потом начинаются проявления потустороннего. К этому моменту обычно уже нипони не замечает, что происходит. И завершается это обрядом, что… даже не открывает врата, а… делает их хлипкими. И оно вырывается. Так было в этих переводах. И я нашла структуру заклинания на Дереве нашей новой принцессы. Оно… оно должно помочь тем тварям… — И что должно вылезти? — спросил Силк Винг. — И чего оно хочет? — Помесь хищной орхидеи, сухопутного осьминога и чего-то еще, — сказала Спирит, вздрогнув. — А хотят эти штуки одного: быть вместо нас. Вот кто бы у меня самой эмоции убрал… — Хм, а я видел превращение пони в одноглазую пакость с кривыми спицами вместо крыльев, — уточнил Бон Вояж. — В этом были замешаны аримаспи. — Древний народ с туманной историей, — сказала Сэнди. — Но не хватает еще хотя бы одной силы. Одноглазые уроды со спицами, осьминоги и кто еще? Нашествие идет не менее чем тремя потоками, если верить тому, что я прочитала на раковинах, его дополнительно возглавляют и направляют, но тут только два проявления. — Я не уверен, что стоит дожидаться третьего, — нервно усмехнулся Бон Вояж. — А что мы можем сделать? — с нотками паники спросил Винг. — Убежать, — предложила Спирит. — Как крайняя мера. — Крайней мерой будет самоубийство, — припечатала умная и весьма начитанная пони Лайт Сэнд. — А мы должны попытаться… Надо разрушить эту магию. Но как? Если уж и сами Принцессы могут быть запачканы в этом… — Что вы все на меня смотрите? — Вояж заерзал на стуле. — Простейшим способом будет… — Что? — Я думаю. — И как? — В общем… Магия волшебных узоров предполагает изменение кристаллической печати за счет собственной противоположности, если просто разрушить не получается. Оно как бы нейтрализуется. Ну, если я располагаю естественно намагиченные кристаллы или с заклинанием внутри в определенном порядке, то получаю некий эффект. А если рядом будет подобная схема, то эффект становится непредсказуемым, но чаще всего… почти никаким? Доктор, вы когда еще в школе учились, вам на уроках магии объясняли про коробку с кристаллами? — В которой всегда творится какая-то сложная магия? — Да. И которая постоянно отменяет саму себя. Но не до конца, поскольку каждое спонтанное заклинание словно уходит в прошлое, оставляя гаснущий след в настоящем. — И что надо сделать? — спросил пегас. — Полагаю, надо в разных точках Эквестрии сделать нечто, что будет противоположностью лжи, смехом из печали, щедростью среди жадности… — Верностью посредством предательства? — уточнила умная пони Лайт Сэнд. — Добротой, порожденной злом, — добавила Найт Спирит. — Обретением магии из бессилия? — несколько несерьезно завершил вопросом доктор. — И это все должно быть завязано на нас и на Хранительниц. Но как? — Вояж покрутил в хуфе карандаш. — Ирвинд. Бастион. Доброта и забота, рожденные из жестокости и ненависти. Я была там! И Хранительницы там были! — подпрыгнула на стуле Спирит. — В смысле, в Ирвинде. Про Бастион мне не известно. — Что-то еще? — Бон Вояж положил карандаш и снова взял. Чтоб в хуфах хоть что-то было. Нервничал. — Клюгетаун? — подсказал доктор. — Нет, не подходит, — Спирит поморщилась. — Там их спровоцировали. Дурная шуточка с ложным покушением и демонстрацией… достаточной злобы и решительности, чтоб пойти на крайности? В общем, Хранительницам показали, что их можно запросто подловить на их же собственной дурости. Видимо, обиделись. — Да, это не подходит. Но вот в Фоаледо… Верность слову, если я все правильно понял. Или нет? Но мне кажется, в Клюгетауне тоже замешан один наш приятель? — Бон Вояж оглядел всех пони. — И знаете что? Мне надо подумать. Что-то такое вертится в голове. Может, заварим еще чаю? — Не, я спать хочу, — помотал головой Силк Винг. — Док? Мисс Сэнд? — Да, мы, пожалуй, тоже пойдем, — доктор зевнул, прикрыв рот хуфом. — Денек был сложным. — Я посижу с тобой, — вызвалась Спирит. Покивала уходящим спать пони. Уставилась в ночную темень за высоким окном. — Интересно, откуда тут электричество? — Кабель с Понивильской плотины. Которая на самом деле почти у Кантерлота. Там каскад горных озер и электростанция. Естественная магия в Кантерлоте, кстати, интересная. Частые туманы, а вода выжимается на склоны горы. Собственно, Селестия, когда место для замка подыскивала, это и заметила. Удобно с точки зрения фортификации. А потом и город вокруг замка нарос. Спирит кивнула. Оглядела эту кухню. Бежевая краска стен, наклеенная у потолка бумажная полоса с растительным орнаментом для украшения. Следы мучного клея на стекле. Видимо, отмывали после традиционных снежинок и согревающих очагов из бумажных салфеток. Весна скоро. День Уборки Зимы и все такое. Дома тоже праздновали, но там это больше дорожных служб касалось. — Городок не кажется большим. Как уж им кабель-то кинули? — Тут яблоневые сады. И консервный заводик. Джемы, сушеные дольки, половинки в сиропе, яблочное суфле… Возможно, те же Эпплы дали взятку. Или просто Принцессы так решили, — единорог зябко поежился и спросил. — Спирит, а что произошло в этом Бастионе? — Ладно, ночь длинная, — тоже поежилась Спирит и оглянулась на чайник. — Я расскажу, но сначала хотелось бы узнать, что ты помнишь про тот подвал. — Были крики. И стрельба. Сильно пахло порохом, воском и кровью. В Бастионе было нечто похожее? — Да. Если кратко, то я видела танцующую смерть. Потом мне даже сама королева эмоции убирала. Но давай по порядку…***
— Вот смотрите, что получается, — взлохмаченный единорог постучал по схематичной карте карандашом. — Ты где это взял? — спросила Сэнди. — Он ее на стойке свистнул, — сдала Вояжа чейнджлинг. — Мы теперь там бит должны. И, кстати, наш герой до сих пор не ложился. — Ты тоже! — парировал Бон Вояж. — Так что вы нашли-то? — зевающий Чип Ресепи попытался вернуть беседу в конструктивное русло. — Печать. Простая, затрагивающая почти все аспекты наших злоключений. Несколько избыточная, но там многое уже сделано. И мне потребуются черные кристаллы. — Извините, что отвлекаю, вам завтрак готовить? — подошла Оранж Гэш. — Нет-нет, ничего дополнительно платить не надо! Пожалуйста! — Мы атлас рельсовых путей у вас взяли, — пояснила Спирит причину предлагаемой монетки. — А что вы так нервничаете? Проверки? Буйные машинисты с вмятинами от рычагов и вентилей на голове? Так мы паровоз не вели. — Если бы обычные проверки… Тут был не так давно один постоялец… Алмазный пес. Вроде, помощником машиниста работал. И он пропал! Шериф все перерыл, а того как и не было! А вдруг что-то плохое случилось? А на меня подумают! Я… Я не хотела, правда! Но тут особо не разбогатеешь, с этой гостиницей, да еще и в Эпплузе, а он сам вызвался помочь с тем трактором! И просто не вернулся в оплаченный номер! Почти ночью! На меня теперь шериф косится! Что это я виновата! Но я… Я ему ужин сготовила! А он… — Высокий, передние лапы тоньше задних и пропорциональные по длине, хвост с кисточкой? — спросила Спирит. — Да. У него еще взгляд был неприятный. Пустой. Мертвый. Словно… Словно это я во всем виновата! — Успокойтесь, полагаю, с ним все в порядке, — Спирит коснулась передней ноги поньки и перевела тему. — А что на завтрак? — Яблочный открытый пирог. Вы не думайте, он очень просто готовится, примерно как блины! Я быстро! — А давайте! Мы пока на крылечке посидим. И вы бы не торопились. Когда вышли наружу, забрав изрисованную схемами и табличками тетрадку, атлас и почти невменяемого от недосыпа Вояжа, Спирит спросила: — Лайт Сэнд, а у тебя все в порядке? — Сэнди. — А? — Не зови меня полным именем. Не надо. Такое чувство, словно я на чем-то попалась или денег должна. — Хорошо. Просто ты какая-то нервная. Нет? — Спирит повернулась к Вояжу. — Итак, что с печатью? Расскажи уж всем. — Пятиконечная звезда. Самый простой вариант. Если я правильно помню содержание одной книжки, гармонизирует внешнюю магию. А попросту переводит все в магический фон. Еще одно значение — отмена долгов прошлого долгом перед будущим. — На другую магию как действует? — спросил док. — Эффект коробки с кристаллами. В теории должно быть так. В общем, требуются некоторые события, которые опираются на ранее случившееся. События должны быть связаны с тем, что призваны олицетворять Хранительницы. — Не Элементы? — Нет. Мы не Элементы нейтрализуем, а то, что ослабило барьер между нами и антипространством, если мисс Сэнд права. И наши события должны сделать вину Хранительниц только виной, произошедшей и уже прошедшей гадостью, а не ритуалом. И так или иначе это должно затрагивать всю Эквестрию. Быть значимым. Обряд должен иметь значение, а не быть тайным спектаклем. — Да вот я бы не сказала, — вспомнила Спирит события в Фоаледо. — Магическому злу достаточно просто произойти, чтоб быть злом. Хоть бы и тайно. А исправлять это придется по-другому. Я взял за отсчет Бастион. Спирит покачала головой. — Боюсь, там не было черных кристаллов, о которых ты всю ночь бредил над тетрадкой и картой. — Там было их олицетворение. Так даже лучше. А то, что ты мне рассказала, это явная доброта посредством крайней жестокости. Точка двойная, если судить по карте. — В каком смысле? — Было еще кое-что. Наш приятель отметился в Хантерс, а потом убил одну пони в поезде. Она очень просила, чтоб быстро и не больно. Сэнди ахнула в ужасе. — Следующая точка — Фоаледо. По правилам должна быть Щедрость, а не Верность. Но я не понимаю… — Там… Да, все правильно. Потратить себя на исправление своих и чужих ошибок… Черный кристалл опять не пригодился? — Спирит зло усмехнулась. — И опять звон на всю Эквестрию. — По карте теперь требуются какие-то страшные вещи в районе Балтимэйра, где-то в Лас-Пегасе и на севере за Кантерлотом. Нужны Смех, Правда и Магия. — А Верность? — Здесь. Центр звезды, — Вояж и так-то имел темно-красную радужку, а уж в сочетании с воспаленными от недосыпа глазами его взгляд и немного заплетающаяся речь приводили в трепет. — То, что мы делаем, носит все признаки заговора. Верность всем пони, рожденная из формального предательства, ведь мы выступаем против «Гармонии». Но нужен черный кристалл. Очень нужен... — Сон тебе нужен, — пробурчал доктор. — Можно кусок угля. На станции подберем, — решила Спирит. — Иногда уголь дает такую же реакцию на заклинания. Впитывает без видимого следа. Если еще там кое-что наколдовать… Но у меня сил не хватит. — Я попробую. И тут такой вопрос, — Вояж снова обвел всех взглядом, — консультация засчитывается? Как я уже говорил, это особый случай, и платить мне не надо. В принципе, можете отправляться по домам. — Извините, но я с вами, — тихо сказал доктор Ресепи. — Хотя и хочется сбежать за море и предоставить Селестии самой разбираться со всем этим навозом. — Не выход, — решил Силк Винг. — Эти штуки, о которых вы говорили, они ж и за море потом полезут. И я в деле. — Вам понадобится специалист по интуитивному письму драконикусов, — решила Сэнди. — Кроме того, мой опыт техноархеолога может пригодиться для ритуального проявления правды из чудовищной многолетней лжи. — Клуб неудачников, — скривился Силк Винг. — Ну, хватит мерзнуть? Там пирог обещали. Хотя, я не понимаю, откуда перед самой весной могут быть яблоки для пирога. — Засахаренные из стеклянной банки, — фыркнула Сэнди. — Идем уже. Слез с перил летней веранды Силк Винг, поднялся со скамейки доктор Ресепи. Пони, так удачно выдавшие себя за персонал поезда, что было правдой, впрочем, затопали по доскам настила и снова зашли в здание гостиницы. При свете утра стало ясно, что дом был покрашен в голубенький, но краску следовало бы подновить, кое-где доски уже пооблезли. Так-то, здание гостиницы не было лишено некоторого изящества при отсутствии чопорности, что выделяло бы постройку на фоне таких же больших и сараеподобных зданий Эпплузы. Если б не расположение. В этом яблочном городке строили разухабисто. И не любили чужаков.***
— Да-а-а… И это сама госпожа Кошмар! — криво стоящее и словно пошитое из кусков существо извернулось, зависнув в воздухе, и приземлилось в фиглярском поклоне. С отставленной ножкой, твою мать. Хотя, когда ноги совсем разные, другого и не предполагается. — М? — Пить воду из фонтанчика! Да еще и самовольно его включив! У наполовину призрачной пони поменялся взгляд. И голос, хотя этого Дискорд знать не мог. — Svali v tuman, ya eti griby ne ela. — Ох ты! Она еще и ругается на заморском языке! — Что тебе надо? — холодно спросила Найтмер, магией заворачивая потемневшую бронзовую гайку. Струйка воды иссякла. — Мне? Или тебе? Но откуда такая непочтительность к собственному творению? Ведь это из-за тебя Селестия впала в тоску и самобичевание, а пони тут же кинулись устраивать клановые войны! И вот, появился я! Как результат. Та кровь, что щедро лилась в благословенной Эквестрии, видишь ли, была последним компонентом, чтоб проявить неповторимого и великолепного меня! Хотя первым был огромный камень с неба. Но это было слишком давно! О, совсем давно! Пожалуй, забудем. — Ты тот самый дух хаоса? — кивнула самой себе Найтмер. — Во снах пони тревожатся, тебя вспоминая. — О-о-о! Ну еще бы! Облака из сладкой ваты! Внезапные превращения, которых, кстати, и не было! — захихикал этот неудачный прототип из лаборатории доктора Франкенштейна. — А вот телепортации были! Куда попало! Но те пони сами виноваты. — Ежели тебе ничего не надобно, то я бы закончила сей бессмысленный разговор, — старомодным слогом выдала Ночная Кобылица. — Мне надо? Или тебе? Или, все-таки, мне? — оглядел себя Дискорд, невообразимо выгнувшись. — Тебе, и ты не можешь признаться в этом, — снова мелькнуло что-то в глазах Найтмер. — Что ты собираешься делать? — сменил тон на деловой этот глюк. — Покинуть Эквестрию я собираюсь, — холодно усмехнулась Найтмер Мун. — Достаточно? Можешь сходить тут с ума и дальше. — Там мало магии, — Дискорд покрутил пальцами лапы в воздухе, так, словно конечность вращалась на оси, — вне локуса Сестричек… Ты сама станешь безумным и почти бессильным призраком, завывающим на пару с метелью в снежных пустынях! — Проблема решаема. — Да? А если я захочу тебе помешать? Я же Неповторимый Дух Хаоса! Мне внезапно приходит в голову нарушить чьи-то планы, и я это делаю! — нарочито весело подобрался Дискорд. Видела ли это Найтмер в его глазах? Во всяком случае, надлом и боль увидела Иней. Был опыт с Валентином. «Скажи ему. Назови имя». Найтмер внимательно посмотрела на такое же почти полностью магическое и наполовину призрачное создание, как и она сама. — Ты был в Ааштетосе? — Что? Нет! И почему ты перескакиваешь на другую тему?! Это я должен так делать! — Дух хаоса и вдруг должен? — Лунная Пони удивленно улыбнулась. Дискорд не ответил. — Это ведь в их традициях, такие имена? Например, — Найтмер зажмурилась и старательно выговорила, — Ньярлатотеп? Фрагментарный драконикус вздрогнул. — Что? Нет, не знаю! Никогда не слышал! И ты неправильно произносишь! — А как надо? — Никак, — погрустнел Дискорд. — Вообще не произноси. — Зачем ты пришел? — снова спросила Найтмер Мун. — Заскучал? Заняться нечем? — Они захотят остановить тебя, — лоскутный драконикус почти шептал. — И я не смогу долго противиться. Да, я никому и ничему не подчиняюсь надолго, кроме своих желаний, но что будет, когда нечто начнет желать мною и вместо меня? — Расщепление сознания будет, вот что, — снова изменила тон, стиль и даже акцент Найтмер. — Типичные симптомы: мной мыслят, мной хотят, мной управляют… — А ты у нас разбираешься в формах безумия? — съязвил Дискорд. — Смотря сколько там вас, — ухмыльнулась Найтмер, указав на голову духа хаоса хуфом. — Неважно. Форм Хаоса много, но некоторые… Они ползают. И еще есть какие-то силы, что хотят… помешать этой планируемой вечеринке, на которую нас всех насильно пригласят. Спонтанно. Хаотически. И те… снаружи всего… они не видят тех, кто выступил против. Потому что это тоже Хаос. Но другой. И я ищу, кто это может сделать. Вот, нашел тебя. Все ведь сошлось, что это ты задумала. — Зачем мне задумывать тут что-то, если я собираюсь уходить? — Они не знают. Какая интересная штука! — снова перепрыгнул на новый предмет обсуждения Дискорд, заметив висящий на шее Найтмер самодельный стеклянный нож. — Она бы могла излечить душевнобольного пони! Дать время на осознание своих желаний и поступков. А там и до выздоровления недалеко! Но не получится. Пони не станет носить такое при себе. Не втыкать же эту стекляшку ему в голову? — В голову? — Найтмер посмотрела на Дискорда не как на воплощение Хаоса, а как на опасного психа. — Можно и под челюсть, снизу вверх. Но, боюсь, пони тогда излечится от всего и сразу. Не то, что я! — А ты? — Ха! Как меня только в свое время не пытались прибить! Но я… — Мы его не убили? — сама себя спросила Найтмер Мун и тут же ответила. — Не, вон, еще шевелится! Лунная Пони только на миг отвернулась, как дергающееся в конвульсиях и дымящееся не совсем настоящее тело драконикуса исчезло. И появилось вновь. Словно для магии проецирования требовалось отсутствие наблюдателя. Дискорд висел в воздухе, бледный до прозрачности, шарил конечностями и недоуменно смотрел на звякнувший о мостовую стеклянный нож. — Сдурела? Не могла как-то предупредить? Ну, чтоб я подготовился. Это больно и страшно, вообще-то! — Ты бы сопротивлялся, — Найтмер подобрала оплавившийся нож. Стекляшка тренькнула и переломилась. — Да! Но все равно! Что за подлая жестокость? Тебе совсем не стыдно, да?! — Ты еще Селестии пожалуйся, — вздохнула Найтмер. — После всего, что ты тут творил, раз уж тебя пони боятся до плохих снов! — А вот и… хм… А если я так и сделаю? И честно скажу, что произошло это в Кантерлоте. Дня два у тебя есть. А потом сюда заявится разъяренная и не склонная выслушивать оправдания Солнечная Принцесса. Как тебе шуточка, а? — Два дня. Сойдет. Покажешь город? — Нет! Сама тут броди! — Дискорд потер челюсть и горло. И исчез. — У нас день, не больше, — раздалось в голове. — Знаю, Иней, знаю, — прошептала Найтмер и посмотрела на лежащее на мостовой оплывшее лезвие стеклянного ножа. Ни кровинки. Утро вступало в свои права. Появлялись на улицах пони, которых следовало обходить от греха подальше, коротко свистели паровозы в депо. Звук резонировал под сводами облагороженных естественных и искусственных пещер. Шли серпантином улицы Кантерлота, завиваясь спиралью вокруг скального массива, увенчанного белым замком. Пригород столицы страдал некоторой зональностью, и Найтмер выбирала дорогу через улицы богатых райончиков. Там, где обитали пони попроще, вовсю уже шла суета с катанием тележек и рысящими на службу или работу жителями, которых нисколько не смутило отсутствие ритуала поднятия солнца. Отпирались замки лавок и закрывались двери питейных заведений, кто-то звонил в большой бронзовый колокольчик, галдели группки жеребят в смешных жилетках или даже теплых курточках школьной формы. Найтмер стала блеклой и решила переждать этот наплыв, запрыгнув в декоративный кустарник. Лысые ветки-прутья слегка качнулись. — А зачем тебе вода? — спросила Иней. — Я же объясняла по дороге, что призрачное тело тоже надо питать. Водой и некоторыми продуктами. — Вроде, у тебя не очень получилось съесть ту банку варенья в вагоне. — Не согласна. Я восполнила нехватку нужных веществ, а еще съела нечто, что можно назвать структурной сутью того конфитюра. Так что, в стеклянном сосуде ныне обретается скисшая гадость. — А полностью материальной ты так сможешь стать? — Нет. Я бы даже убила и слопала в Эверфри какое-нибудь глупое животное, если б это помогло. — Странно все это. Призрак, который не совсем призрак. — Знаешь, тысячу лет назад в Эквестрии водились некоторые создания, магии в коих было больше чем материального. Такие большие полупрозрачные насекомые, напоминающие мотыльков. Может, они еще где-то сохранились… Вот, улица пуста! — Тогда следует пройтись. Только посмотри заранее, куда прятаться будешь. Прятаться. Найтмер Мун вздохнула. Что ж, прятаться теперь придется долго. Она выбралась из кустов и пошла по улице. Щурилась от почти весеннего солнца и зябко вздрагивала. Конечно же, смотрела по сторонам, раздумывая, сильно ли ее выдает полупрозрачная тень. А Иней впитывала образ города. Белые ограды и заборчики, кремово-белые или синевато-молочные особняки, дома попроще цвета мокрого мела, общественные здания в бледно-кофейных тонах. Серая и серо-коричневая поверхность мостовых, оттеняющая белизну. Конечно же, белый с золотой ноткой замок на скале. Деревья и декоративные кусты казались черными штрихами. — Как видишь, здесь главенствует цвет старой породы… — Тут живут знатные пони? — Да, похоже. Одни единороги пока встречались. Видать, обслуга из земных пони разбежалась по разным надобностям гораздо раньше, при самом рассвете. — Если честно, я в восхищении от вида пони. И белые единороги тут просто шикарны. Очень милые. — Город тоже весьма хорош! Я даже не ожидала. — Он… Игрушечный какой-то. Да и размаха пока не чувствуется. — Он именно хорош. А в твоих мыслях я вижу нечто огромное и холодное. И не обольщайся местными жителями. — Хм… Были конфликты? — Я испугалась, когда смогла вернуться. Ну и повела себя не лучшим образом. Стыдно вспоминать ту агрессивную истерику. Но, видишь ли, — Найтмер воровато оглянулась, — я не угрожала им убийством непосредственно. Хотя, того, что я тогда наплела про Вечную Ночь… Да, многовато. А они сразу же… Никаких попыток переговоров. И пока я пыталась обезопасить себя, некоторые уже побежали за теми побрякушками. Попытки вызвать их на разговор или заставить как-то задуматься попросту провалились. Что-то вело их… Улица огибала скалу, и дома вдруг сменились на разноцветные. Не тот вырвиглазный ужас, как в Понивиле, но тоже пестро. И вправду, оттенки были более спокойные, да и форма крыш и пропорции зданий не заставляли подозревать местных архитекторов в пристрастии к некоторым грибам и кактусам. Стали попадаться земные пони. Летали пегасы с сумками и так. Крепкие жеребцы, как увидала Найтмер через открытую створку ворот, грузили пачки газет на тележку. В здании с полукруглой крышей что-то ритмично грохотало и шипело, пахло металлом, бумагой и краской. Мостовая сменилась плохо почищенной дорожкой из крупного песка, домики стали победнее на вид. Частенько тянулись заборы и длинные складские здания из темного кирпича. Найтмер пару раз пережидала тянущих повозки понек в тени закоулков или за деревьями. Специально под землю не зарывалась, а просто старалась не попадаться на глаза. Два белых единорога в кирасах поверх теплых жилеток вели пегаску вороватого вида, нацепив на ту какой-то недоуздок на длинной цепочке, примотав ей крылья к туловищу широкой тканевой лентой на застежках и многозначительно выдавая электрические звездочки на кончиках рогов. Было слышно что-то вроде «это ошибка» и «там разберемся». С учетом еще и левитируемого одним из гвардейцев проволочного кольца с кривулинами отмычек, «ошибка» тянула на срок. Орали в предвкушении весны птицы. Вылизывающаяся на подоконнике кошка вполне земного вида, хотя и слишком, просто неимоверно ухоженная, проводила призрачную пони недовольным взглядом и покачала головой. — Найтмер, а ты летать можешь? — Да. Но меня ветром снесет. Давай выберемся из города, а там уж и покажу. Тем более, не знаю нынешних времен, а вот раньше пегасы узнавали почерк полета. Не заинтересовались бы раньше времени. — Ты поэтому оглядываешься? — Не только. Нужен еще один нож. — Собираешься убить еще одного куролиска? — Если я правильно почувствовала сны… Да. Дорожка постепенно сузилась. Сияющее белое чудо Кантерлота осталось позади. В полях лежал снег, уже плотный и крупнозернистый, дул ветер. Угадав паузу в движении воздушных масс, Найтмер взлетела и проплыла по воздуху несколько сотен метров, как на глаз определила Иней. — Ну как? — Здорово! Как во сне… А знаешь, я ведь сейчас и нахожусь во сне. — Считаешь нашу реальность сном? — Не уверена. Слишком много подробностей для сна. Но чтобы попасть сюда, — Иней усмехнулась, — я засыпаю. Но кто кому снится, если это я в твоей голове? — В каком-то смысле ты мой кошмар, — пошутила Лунная Пони.***
— Письмо? — Селестия подняла свиток телекинезом. Им же развернула. — Что? Кто-то послал письмо драконьей почтой? — недоуменно встала Твайлайт. Блюблад в стороне пытался организовать столпившихся на угольной станции пони для дальнейшего продвижения к Фоаледо или для того, чтоб присоединиться к персоналу станции. Беженцев было не очень много, что наводило на нехорошие мысли. Да, пони могли разбежаться и по окрестностям Саутстока, но там вариантов не много: море, пески и стылые леса Пайн-Нидл-Барренс. — От Спайка, — глянула Селестия на свою ученицу. — Но почему в таком виде? Твайлайт, у тебя есть пишущая машинка? — Простите? Здесь? С собой? — Твай, приди в себя. В Замке Дружбы, конечно же! — Где-то была. Но зачем? Ведь магией быстрее и… — И давно Спайк колдует? — Ой… Но тогда я вообще ничего не понимаю! Селестия смотрела на бумажный лист. Скорее, на половинку. Спайк или кто-то еще напечатал дважды текст письма, отделяя экземпляры прерывистыми черточками. По ним же не очень ровно потом разрезал лист ножницами. Печаталось это все через копировальную бумагу, довольно старую, если судить по плохо пропечатанным буквоформам. А вот что-то было вписано уже лапой самого дракончика. — Почему копия? Он пытался отослать это еще каким-то пони? — Солнечная принцесса сразу же начала накручивать себя, хотя последний заговор против нее был тогда, когда она толком и не правила. — Тетушка, никак вы квитанции изучаете? — сделал удивленный вид подошедший Блюблад. И тут с характерным щелчком сорвавшейся телепортации вывалился еще один свиток. Принц подхватил хуфом тлеющую бумажную трубку, магией потушил готовый разгореться край и подал писульку Селестии. — Точно такое же, — сказала принцесса, развернув и глянув, что там ей телепортировали. — Вагоны проницаемы для магии? — сам себе задал вопрос Блюблад. — Капитан хвастался, что есть какая-то защита. — Тогда все понятно, — улыбнулась Селестия. — Спайк посылал эти письма через определенные промежутки времени, надеясь, что хоть одно дойдет до адресата. Кстати, он сообщает, что на Карте появились некие странные отметки. Что-то творится в Эпплузе, какое-то темное колдовство. И одновременно это произошло в Фоаледо, откуда мы уехали, и южнее Ирвинда… Бастион. — Какой-то злодей угрожает Эквестрии и обижает пони? — ужаснулась Твайлайт. — Принцесса Селестия, надо срочно возвращаться! — Прежде всего, надо понять, что произошло в Саутстоке, и почему моя отсыпающаяся сестра опять обнаружила кошмарные сны у бегущих оттуда пони. И как это связано с той жутью, на которую ты, милая Твайлайт, не можешь взглянуть, чтоб не избавиться от съеденного завтрака. Да, когда надо, Селестия умеет быть не просто жесткой, а безжалостной. Блюблад мысленно пожалел тех придворных пони, что всерьез думали, будто они имеют влияние на саму принцессу. Впрочем, он как раз имеет подобное влияние. Но оно весьма рационально. Должность такая. — Но вдруг там… — Что? — Я не знаю! Все, что угодно! Злодеи! Тирек и Кризалис освободились из камня! — Твайлайт, ты крепко на ногах стоишь? — Селестия покрутила письмо перед собой магией и сожгла короткой вспышкой. — Э-э-э… — Кризалис в той статуе нет. — Но… — Все ваши злоключения и натужные победы при помощи Элементов были не то чтобы спланированы, такое не спланируешь, но они ожидались. Следовали из наличия Элементов и политической обстановки. Ну и кое-кто из пони начал позволять себе лишнего. И мне очень надо было иметь повод прищемить кое-что старым единорожьим семействам. Например их склонность к заговорам. Да и некоторые пегасы опять начали находить романтику во временах Раздора. Или ты думаешь, Кози Глоу с рождения обладала богатейшим опытом чужих интриг и маниакальным умом? Нет, искорка моя, ее готовили. Выращивали. Я же… Я просто позволила им обнаглеть настолько, чтоб запустить это создание в Школу и так далее. А Кризалис тогда хорошо поиграла в злодейку… Впрочем, как и Дискорд. — Но… Но зачем? — Дискорду просто хотелось развлечься. А Кризалис… Мы договорились. Она помогает разрушить планы настоящих тайных злодеев, а я закрываю глаза на миграцию чейнджлингов через всю Эквестрию. Да, таков и был договор. Забавно, но некоторые злодеи всегда стараются выполнять обещанное, пусть и в извращенной форме. Возможно, тебе потом придется ловить их на этом. А чейнджлинги собирались куда-то в Литтербокс-Ридж, те, кто не захотел остаться как твоя знакомая Оцеллус. Не в Перитон-Пик же им отправляться? К ненавидящим их киринам… Потом, кстати, мои послы видели чейнджлингов и пару раз саму Кризалис в Сталлионграде. Путешествует, что ли? Остановиться не может? Или просто ворует дикарскую любовь тамошних пони? Кстати, этот исход перевертышей даже вызвал некоторый экономический рост и развитие в Фоаледо и Саутстоке. Я уж не говорю про Филлидельфию и Балтимэйр. Ну и дирижабли из устарелой диковинки превратились в полноценный воздушный флот. Тот самый, который ты мне и разогнала по разным странам. Молчи уж… — Ваше высочество! Принадлежности доставлены! — подскочил пегас из команды бронепоезда. — Благодарю, — Селестия телекинезом забрала тетрадь на пружинке и карандаш, не подав вида, что вместо пера, чернильницы и распяленного на специальной дощечке листа папирусной бумаги подали такое. — Полагаю, надо бы написать Спайку, чтоб не волновался, а то у него уже письма горят… Заодно выясним, что там с Картой. Пахло угольным дымом и морем. Паровоз восполнил запасы «еды» и «питья», чего не скажешь про бредущих из пораженного неизвестным недугом Саутстока понек. И если с водой как-то еще было терпимо, хоть тот же снег топи в котелке, то нужных запасов продуктов на угольных станциях не было. Уже телеграфировали в Фоаледо, чтоб выслали состав, на который будут сажать наиболее нуждающихся, и с которого станут раздавать продукты, теплые вещи и средства поддержания огня, но все равно, это была катастрофа. — Сколько пони! Их так много, этих несчастных! — прошептала Селестия. — В смысле, мало, ваше высочество? — уточнил Блюблад. — В Саутстоке не меньше пяти тысяч пони, не считая пригород! А мы видели несколько сотен! И где остальные? Вот тут Селестии стало страшно. — Они что-нибудь рассказывают? Например, откуда явились эти чудовища? — Рассказывают, — Блюблад сказал это таким тоном, за который кому другому хорошо бы влетело. — Обычно говорят, что увидели пакость высотой с дом и нечетным количеством ног и побежали в панике. Но пару раз я слышал, что эта дрянь вылезает из пони. Ахнула и затряслась Твайлайт. Селестия оторопела, вспоминая Хантерс. Да, был Хантерс, и тот аримаспи тоже там был, было нечто в Фоаледо, что ныне покоилось в личном сейфе принцессы в заколдованном сосуде, но только сейчас Селестия посмотрела правде в глаза. Ужас Бэдлэндс возвращался. — Это какой-то паразит? — Солнечная принцесса знала ответ, но все равно спросила, словно надеялась на какой-то определенный ответ, не вызывающий такой страх у аликорна. — Нет, насколько я понял. Оно не живет в пони, чтоб вылезти потом наружу. Оно превращает пони в себя. Хотя, это может быть и каким-то особенным паразитом. Не знаю. Свистнул паровоз. — Нам пора, — напомнил Блюлад. — И пусть легионеры готовятся к бою, не только артиллеристы из экипажа поезда.***
Твайлайт Спаркл не чувствовала себя принцессой. Да она и аликорном-то себя не очень чувствовала. Так, уставшая и неумелая единорожка. Переоценившая собственный талант к магии. Тем более, что броня вагонов подавляла и магию, и вообще. Подавляла. Но наблюдать собственное превращение в миниатюрный радужный водопад, когда делаешь десяток шагов от поезда, было странно и страшно. Как тогда, в Бэдлэндс. Но там все было еще хуже. Всплеск той антимагии валил на месте. Внезапно пришла мысль, что нечто в Скверноземье, накручивая магию мира на невидимую ось, оголяет по кругу большую территорию, где происходит нечто неописуемое. Еще кольнула мысль, что Селестия теперь не доверяет своей ученице. Нет, не так. Селестия нашла тот предел возможностей Твайлайт, за которым будут следовать провалы. Фраза «я верю, Твайлайт, что ты справишься» становится фикцией. Но дальнейшее обучение как раз и возможно тогда, когда знаний у ученицы не хватает. Иначе зачем учить? Есть, правда, вариант с необучаемостью, но Твайлайт даже думать так про себя не могла. Или могла? За внутренними стенками вагона кто-то топотал и отдавал приказы, что-то таскали. Рявкнула и хрюкнула система внутренней связи. Электрическая система. Твайлайт не понимала, как это устроено. Да и вообще, этот поезд был чем-то чуждым. В тех же пассажирских поездах хоть что-то магическое было, хотя и мало, но тут… Твайлайт как-то путешествовала в странном вагоне «первого» класса, где даже светильники неведомые глупые пони сделали электрическими. Да, довольно удобно, когда приноровишься, даже кондуктора можно вызвать, нажав плоскую клавишу-панельку, но бедность интерьера при всем комфорте была просто поразительной. Вагон без магии словно старался выпасть из внимания. А здесь еще хуже. То-то Принцессы чуть что выбегают наружу. Не поезд, а Тартар на колесах. Паровоз дал короткий свисток и плавно, но ощутимо стал замедляться. На разные лады запели тормоза. Снова гомон, начальственный крик и топот многочисленных ног. Кто-то крепко выругался, помянув диархов. Пребывающая в душевном расстройстве молодая принцесса даже не отреагировала, хотя раньше ее бы ох как подкинуло. Внезапно лишние звуки стихли, и через тягучие секунды паузы вдруг загрохотала картечница. К ней присоединилась вторая. Но вот проклепанная матерчатая лента закончилась, тормоза перестали свистеть, и поезд покатился чуть бодрее. — Как ты? — заглянула Селестия. — Я в порядке, спасибо, принцесса… — Если можешь, то заканчивай сворачиваться на диване и считать заклепки на стенках, — Дневная принцесса неодобрительно оглядела «облагороженный» интерьер. — Твайлайт, ты теперь тоже принцесса, и у тебя появляются новые обязанности. Например, защищать пони. — Но что я могу?! Я… Я подвела вас, принцесса Селестия! — Ты про дирижабли? Пока забудь. Потом с ними разберемся. А сейчас я бы попросила тебя встать и, преодолев страх, присоединиться к нам. Твое мнение касательно антимагии тех сущностей может оказаться очень важным. — Да, я справлюсь. Я… я должна справиться. — Вот! Узнаю свою ученицу! — Селестия еще хотела что-то сказать, но оглушительно грохнули обе пушки в башенках, состав дернулся, и ее солнечное высочество изволили выразиться несколько… неподобающе.***
То, чем стал Саутсток, не поддавалось внятному описанию. Влажный и словно бы медленно извивающийся коричневатый монумент вместо маяка на главной площади. Заросшие какими-то воспаленными губчатыми грибами остовы домов. Диссонансно и кошмарно смотрелись еще целые постройки чуть дальше. Искаженные, двоящиеся пятна превратившихся пони, что шатались среди обломков. Глаза отказывались фиксировать форму этого нечто, но становилось ясно, что изуродованные жители собираются вокруг «маяка». Там что-то мерцало, растворяя вывороченной магией само пространство. Нарушалась перспектива. — Зарядить особые снаряды! — приказала Луна. — Цель — центральная площадь. Заорали командиры расчетов про снаряд номер три, какую-то трубку и прицел. Поезд, едва катящийся до этого, встал и заскрипел колесами. Ночная принцесса царственно кивнула и разрешила открыть огонь. Снаряды облачками лопались еще в воздухе, рассыпаясь светло-оранжевыми угольками с белым плотным дымовым следом. На попавшей под разлет этих искорок потусторонней форме радостно затлели остатки шерстяного покрова. Нехотя загорались губки грибов, внезапно заполыхал строительный мусор, бывший до этого общественным зданием. — Принцесса Луна! — закричала Твайлайт, до этого с ужасом наблюдающая за расстрелом города. — Там что-то с маяком! С бывшим маяком. Оно подавляло всякую надежду на незыблемость и равновесие в законах природы. Оно было противоположностью природе, тем не менее, обладая какой-то извращенной материальностью. Расстояние до этой штуки тоже не поддавалось оценке. Это как определять дистанции на рисунке маленького жеребенка, у которого и домик, и цветочек, и напоминающие огурцы с кривыми ножками-палочками пони не соотносятся по размеру. Оно стояло на своих трех с половиной ногах, напоминающих ноги какой-то птицы. Количество суставов в конечностях различалось. Раскорячившись, словно собираясь нагадить или отложить яйцо, неведомое нечто покачивалось и пускало волны по длинному кирпичного оттенка отростку. Не то язык, не то еще что… Тонкий конец этого покачивался на неопределенной высоте. И чуть выше домов, и чуть ниже облаков. Не поймешь. В какой момент магически изуродованный маяк стал этим, Твайлайт не поняла. Как-то внезапно. Пространство между «ногами» сущности плыло, словно ноги были аркой в никуда. И там угадывалось нечто в невообразимой дали. Нечто такое, что не имело права быть. Пока только угадывалось. Небо над вселенским паскудством шло пузырями воистину космических размеров. Это Твайлайт видела не столько глазами, сколько своей магией. Рог отзывался болью, словно его выламывала неведомая сила в такт кривлянью высоченного отростка твари. Снаряд ударил в «колено» правой ноги этого надругательства над разумом. И проход не то исчез, не то как-то выцвел. Вот только что дыра в антимир накладывалась на реальность подобно по ошибке отпечатанным один на другом фотографическим кадрам, и уже ничего нет. — Усилить огонь! — Луна сосредоточенно нахмурилась. — Бейте гранатами! —Снаряд номер один! Заряжай! — глухо послышались крики. Твайлайт уже всерьез опасалась за слух. Снова звонко ударили пушки. Разрывы вокруг пакости. С прямо вот ощущаемым нутром, но не слышным на таком расстоянии чавканьем удачный снаряд завяз и разорвался в основании ног. Сухо и отчетливо хлопнул длинный отросток. Как кнутом. Злое нечто замерцало и вдруг провалилось само в себя, а ввысь беззвучно выстрелил невообразимый столб кровавого навоза. Стал заваливаться и ехать в сторону, заливая нечистотами город до самого берега, где должен был быть порт. Болезненно затопил голову вернувшийся слабый магический фон. Твайлайт даже застонала. — Что ж, моя сестра и моя ученица, — Селестия громче чем надо сказала Твайлайт и Луне, которая только-только отдала приказ прекратить стрельбу, — пора сходить и подчистить? Твайлайт на подгибающихся ногах пошла за Принцессами. Селестия и Луна не собирались вот так просто идти во все это, они вернулись в штабной вагон из боевого, причем не по узкому железному коридорчику вдоль котла паровоза, а снаружи, по истоптанному песчаному грунту мимо пахнущих смазкой и чем-то еще колесных пар, и уже доставали странные костюмы. Не то доспехи, не то какая-то защитная одежда. Негнущаяся ткань воняла резиной. — Твайлайт, одевайся, — едва повернула голову Селестия, и перед молодым аликорном опустился похожий тюк. — Если великовато, то подгони при помощи пряжек. Пока Твайлайт путалась в штанинах, хлястиках и ремешках, а костюм неприятно тянул шерсть, в голове юного аликорна билась мысль, что… Что в момент открытия чудовищем прохода в антиреальное измерение пришли ощущения как от… от того момента перед самой активацией Элементов. Луна справилась быстрее всех, вышла, жестом и магией подзывая младших командиров. Пони уже суетились вокруг, проверяли амуницию, несколько неуверенно поднялись в воздух над железнодорожной развязкой пегасы, резко взмахивая крыльями и придерживая легкие револьверные ружья. Коренастые земнопони вынесли стопку стальных щитов, похожих на здоровенные плитки черепицы. Кто-то с треском прокрутил барабан большого револьвера, что был запрещен к продаже обычным пони внутри Эквестрии. Незнакомый единорог, морщась, совал в сумки, словно сшитые из сплошных длинных карманов, зеленые металлические трубы с колечком с одной стороны и косой насечкой на противоположной. Сосредоточенные лица, никаких видимых кьютимарок, только стилизованные эмблемы затмения: светлый серп на фоне темного круга с солнечной короной. Символ гнева аликорнов. — Как там, что ли? — буркнул выбирающийся наружу из проема двери еще один земной пони, с усилием вытаскивая за собой упряжь с двумя странными железными сосудами. От сосудов шел шланг в тусклой бронзовой ленте, заканчиваясь непонятным кривым ружьем. — Простите? — Твайлайт отвлеклась от попыток устроить поудобнее крылья под плотной прорезиненной тканью. Защитная одежда была холодной и почти не держала тепло, а ее способность нагреваться на солнце подводила к мысли, что летом в такой шкуре и помереть можно. Здоровенные застежки на груди, призванные в случае необходимости эти самые крылья освободить, мешали передним ногам. Луна сказала без крайней нужды эти штуки не трогать. — Да так, принцесса, просто ворчу, — пони искренне поклонился, хотя Селестии и Луне, как видела Твай, легионеры не кланялись. С отчетливым топаньем вставали статуей и бросали хуф к виску. «На распылитель похоже, — подумала Твайлайт, — чтоб вредителей из сада выгонять. Только та штука с дырочками какая-то неправильная». Пони как раз повернул ребристое колечко клапана, снова прикрыл и с усилием клацнул рычагом, выбив сноп искр из «той штуки с дырочками». Там со смешным звуком загорелось. Коптящее пламя опало и превратилось в едва шипящий синеватый огонек. Принцесске вдруг пришло в голову, что она не так много знает о диархах, что настоящие правительницы Эквестрии вне взоров жителей творят странные и страшные дела. Это было похоже на какой-то заговор, если б Принцессы могли затеять такое. Ведь заговор имеет целью свержение правителя или тайную подготовку к ограничению его воли. А тут? Что происходило и происходит в благословенной стране, где всегда все хорошо, а если что и случается, то пони сами виноваты, или это просто какая-то непредсказуемая неприятность? Твайлайт подбежала к Принцессам, но постоянно оглядывалась на выстраивающихся небольшими коробками пони в форме Легиона или в подобных защитных костюмах. Прозвучала команда, и легионеры в передних рядах достали кинжалы с клинком чуть не в ногу пони длиной, как показалось Твайлайт, и защелкнули их сбоку от стволов ружей.***
— Слушаю вас, — Селестия, с потным лицом и болтающейся на шее маской против газов и дыма, взглянула своим нечитаемым взором на подошедших легионеров. — Принцесса! Согласно вашему приказу задерживать подозрительных… Вот! Доставили, мэм! Она что-то хотела сказать, мэм! Вперед подтолкнули перепуганную фестралку. Быстро оглядев бэтпони, Селестия не отметила раздвоенных зрачков, искривления конечностей или превращающихся в присоски язв. Глаза были на месте и одинакового размера. Да, красные от слез и дыма, зрачки расширены от страха, хотя ясным днем у фестралов их кошачьи глаза пугают других пони хищными вертикальными щелочками, сама пони грязная, в какой-то паутине, но она все еще пони. — Что-нибудь скажешь? Или у тебя есть нечто, что следует тайно поведать моей сестре? — Дневная принцесса чуть улыбнулась, подбадривая приведенную. — Простите… Я расскажу. Это важно, — фестралка едва слышно говорила и тряслась. — Дайте ей воды, — распорядилась Дневная Принцесса. Солнечная. Сияющая даже в неподобающем наряде. Чуткая. Добрая. И беспощадная. Фестралка жадно выхлебала половину фляги, нехотя отдала. — Для начала, полагаю, ты бы хотела представиться своей принцессе? — подсказала Селестия. — Даски Мист, ваше высочество, — бэтпони скованно поклонилась. — Я… Мне… В общем, когда все началось… — Как это началось? Ты видела? — непроницаемо вопросила Селестия. — Я… я зашла в летнее кафе. В смысле, оно и сейчас открыто, не только летом… было… просто, — Даски Мист неосознанно заозиралась, ища место, где было то кафе. Там сейчас тонко и жарко дымилось выжженное пятно в рамках бывших стен, а вовсе не кафе. — Хорошо, ты зашла в кафе. — В общем, я как раз собиралась уходить, когда… Что-то случилось. На улице. А потом тот пони, ну, у него голова раскрылась, — в тихом ужасе поведала фестралка. — Я не поняла даже, как это, а тот алмазный пес — или совсем не пес? — он просто взял и застрелил его! Это все из-за него! — Почему ты решила, что виноват тот алмазный пес? — Он не тот, за кого себя выдавал! — И снова спрошу: почему ты так решила? — Он… Он мало и плохо говорил по-эквестрийски, все больше на грифоньем наречии. Пришел чинить кран в туалете, но сам не пошел, послал земного пони, который пришел с ним. Сам весь напыщенный, с надушенным шейным платком, а рабочая одежда — пообтрепанная. А потом выяснилось, что эквестрийскую речь он знает весьма хорошо! И никакой он не мастер, а злобная тварь! Он и меня застрелить хотел! — Ты давно пила кровь? — внезапно спросила Селестия. — Я… да, но я вполне держусь! — Я знаю. В Легионе есть фестралы, так что, запас сухой крови должен быть. Извини, но из медицинского отсека ничего не получишь, это на случай ранений. — Вы очень добры, ваше высочество… — Почему тот пес хотел тебя застрелить? — Я… не знаю, — пряча глаза, соврала Даски Мист. — Ты уговаривала его поделиться кровью? — Простите… — Что он сказал? — Сказал, что я хочу его убить ради глотка крови. Что я сбегу, оставив его с разорванными сосудами… А потом, когда тот пони… Он спросил какую-то пони, наверно, нанимательницу, следует ли убить и меня… Словно я как тот пони… Но я не тот пони! Ваше высочество, я никогда!.. А он… — Значит, твой пес не виноват в том, что произошло здесь? Фестралка расплакалась. — Где ты пряталась? — Южный пригород, ваше высочество. Простите меня, пожалуйста… Мне стало страшно, а на улице уже ходило это… Какого-то пегаса рассекло прямо в воздухе! Я сначала летела, а потом крылья перестали держать, пришлось бежать. Спряталась в доме подруги, она все равно уехала… — Полагаю, Луна захочет задать тебе несколько вопросов. Сейчас тебя отведут на поезд и накормят. Постарайся быть благоразумной и не создать себе проблем, хорошо? К моменту, когда подошла Луна в сопровождении легионеров и невменяемой от впечатлений Твайлайт, Селестия уже избавилась от костюма и обдумывала план восстановления города.. Выходило пока плохо. Спайк прислал еще одно письмо, в котором сообщал о новой отметке на Карте, теперь уже в Кантерлоте. — Тебя на поезде одна бэтпони дожидается, — Селестия мотнула головой в сторону штабного вагона. — Попробуй заглянуть в ее память. Возможно, там будет тот персонаж, что так кстати избавил меня и всю Эквестрию от этих придурков в Фоаледо. Только не усердствуй. Луна усмехнулась. — Посмотрим. Одно лишь обещаю: прощена та пони будет, ежели вина ее мала. Тебе же, сестра Наша, надлежит побыть с ученицей твоей, ибо… — Ой, Луна! — Солнечная принцесса смешно сморщилась. — Оставь свои выражения для приема в Кантерлоте! Лучше б ругалась, так бы понятнее было! Что там с Твайлайт? Твайлайт тихо плакала. На ее глазах происходили страшные вещи, пони лишились крова, а кто-то — и самой жизни, но магией почти ничего нельзя было исправить. Более того, магия и была виной тому, что так вышло. Вывороченная магия той стороны, куда лучше не заглядывать. — Ну, что у нас еще плохого? — подошел Блюблад. — Помимо того, что пришлось привлечь местных к… уборке? — Что ты там натворил? — устало спросила Селестия. — Ничего особенного. Заставил пони оборудовать административные здания и склады для жилья. Школу тоже заняли. — Опять склады в порту? — Нет, не в этот раз, — Блюблада передернуло. — Там легионеры разбираются. Возможно, придется все сжечь вместе с товарами. — Принцесса Селестия! — жалобно заголосила Твайлайт. — Ну почему?! Почему нельзя было использовать Элементы?! — Они тебе в Бэдлэндс сильно помогли? — припечатала ответным вопросом Селестия. Неимоверно пахло гарью и чем-то еще. Грозовой свежестью? Твайлайт с содроганием вспоминала слой кровавой грязи на улицах и прямо поверх домов. Слитная магия единорогов, невообразимая магия аликорнов, своеобразная магия оружия земных пони… Корчащиеся в пламени растения невыносимого вида и тошнотворных расцветок. Рушащиеся в огне и дыму насквозь проросшие мерцающими грибами дома. Громыхнул в отдалении нестройный залп, Твайлайт изо всех сил заставила себя не думать, в кого или во что там стреляли. — В Кантерлоте какая-то неприятность, — Селестия напряженно посмотрела в сторону моря. — Надо двигаться, а мы поезд из Фоаледо ждем. — Не вижу проблемы, — Блюблад тоже посмотрел на восток. — Сообщаем магическим телеграфом с поезда, чтоб в Фоаледо готовили корабль к рейсу в Филлидельфию, им как раз времени хватит. А вы пока долетите. — Твайлайт, — Селестия посмотрела на свою ученицу, — тебе придется остаться с Блюбладом. Потом я спрошу тебя о его действиях, хорошо? Блюблад, тебя тоже касается… «Тут всех касается», — подумал Блюблад. Но ничего не сказал.
