О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica… Какой-то случайный чернокнижник на конкурсе «Евровидение» Волей своей отрицаю тебя, сердцем своим отвергаю тебя, рукой своей уничтожу тебя; тварь пустоты, в пустоту извергаю твою чёрную душу... из «Либер Экзорцизмус»

      — Если честно, я не понимаю, как припрятанный на краю той яблоневой аллеи кусок угля сможет что-то сделать, — усмехнулся доктор Чип Ресепи. — Простите, уважаемый Бон Вояж, но там внутри и магии-то не было!       — Это так, — Вояж поерзал на вагонной лавочке. Да, пора вспоминать, как когда-то ездил не в купе, а так, в общем вагоне. Как спал, завернувшись в колючее казенное одеяло и положив сумку под голову.       — Тогда как оно должно работать?       — Само по себе? Никак. Но там есть след заклинания, некоторая структура, которая является магической подписью нашего сборища, и она начнет изменять даже не магию, а способ ее рассеивания. Сложно объяснить. Что-то вроде зачарованных мозаик в Кантерлоте, если видели.       — Полагаю, все видели. Но это же уровень аликорнов? — доктор недоумевал.       — Необязательно. А еще мы поправили форму того куска предметом не от мира сего.       — Я считал ритуалистику чушью, — покачал головой Ресепи.       — Это и есть чушь, — усмехнулся Вояж, — ведь нормальная упорядоченная магия работает с магией. Именно поэтому черные кристаллы так плохо поддаются заклинаниям. Рассеивают гармонизированное колдовство. А тут должен быть тот самый эффект коробки.       — Вот ничего не понял, — покосился на сидящих рядом кобылок Силк Винг.       Паровоз свистнул. Скоро очередная угольная станция.       — Кстати, что это за предмет? — доктор посмотрел на умную пони Лайт Сэнд. — И шильце, и тисочки, и пилка… Даже лезвие есть!       — Это… от нашего общего знакомого, — нехотя сказала Сэнди.       — То-то я смотрю, как под грифонью лапу сделано, — усмехнулся доктор. — Но наш общий знакомый ничего мне про это не сказал!       — Полагаю, он и не мог сказать, — задумчиво проговорил Вояж, осматривая серо-зеленые стены вагона. — Наверняка вы, доктор, представляете инструменты как ящик с отдельными железками, а не как раскладной ворох всякой всячины. Вот вам оно и не пришло от Белкина.       Пони сидели кучкой, отдельно от других пассажиров поезда. Где-то в конце вагона шумно вздыхал минотавр. Прошел по вагону кондуктор-земнопони, топорща смешные усы и громко объявляя, что скоро остановка.       — Спирит, ты так и не сказала, где сейчас Валентин, — тихо произнес пепельный единорог.       — Если все прошло удачно, то он в Грэйморне. Полагаю, королева позаботится о нем.       — Чья королева? Ваша? — Сэнди повысила голос, но тут же исправилась, пока посторонние пони не начали проявлять ненужный интерес. — А если она сделает что-нибудь плохое?       — С чего бы? Они, вроде, в приятельских отношениях. Даже спали вместе.       Сэнди дернулась, как будто ее ножом ткнули. Винг усмехнулся, а Чип Ресепи покачал головой и сказал:       — Какие-то странные вкусы. Особенно, когда вокруг есть жеребцы своего вида.       — Да ну вас! — Спирит фыркнула. — Все мысли про одно! Они просто спят рядом, не более того. Один раз и я удостоилась. Сэнди, я ж тебе говорила!       — Я думала, ты пошутила!       — Я пошутила. Но не соврала, — тут Спирит сделала пакостную рожицу и добавила:       — А у вас что-то было, да?       — Нет!       — Ну и как он?       — Не было ничего!       — Судя по эмоциям, ты говоришь правду. Но откуда эта нотка сожаления?       — Спирит, успокойся, пожалуйста, — влез Вояж. — Не надо. Мы тут все не идеальны.       — Чисто анатомически, полагаю, это возможно, но, боюсь, кхм…       — Доктор, давайте без подробностей! — это уже поморщился Силк Винг.       «Странно, — подумал остановленный доктор, — особенно, с учетом повышенной сексуальности пегасов. Типичные проблемы?»       «Типичными проблемами» обычно являлась внезапная потеря возбуждения у пегасов, если партнер был бескрылым. Согласно законам вселенской пакости, проявлялось это как раз «на самом интересном месте». О причинах гадали многие пони, но наиболее рациональные объяснения были одновременно и оскорбительными для единорогов и земных пони. Но, если честно, на одного пегаса с такими проблемами находилось пять вообще неразборчивых, так что… да.       — Куда мы теперь? — разрушил неловкую паузу Чип Ресепи.       — В Кантерлот! — хохотнул Винг. Ну да, рельсы туда и вели.       — Если вы спрашиваете, куда лучше направиться из Кантерлота… Полагаю, нам придется выбрать между Лас-Пегасом и Балтимэйром.       — Сначала в Пегас, — обвела всех взглядом Сэнди. — Там… Там есть одна вещь. А еще там есть банк…       — И не один, — фыркнул Вояж.       — Я откладывала некоторые средства…       — Не хотелось бы обнадеживать, но незначительную сумму я в Лас-Пегасе тоже попробую найти, — поморщившись, добавила Спирит.       — Тогда надо решить, что мы сделаем в Пегасе, — тихо сказал Бон Вояж. — Магия не подходит по требованиям печати. Значит, Смех или Правда. И опять желательна двойная точка.

***

      — Почему именно здесь? У тебя управляющие в знакомых? Или даже владельцы?       — Не спрашивай. Лучше повтори роль, — Спирит сосредоточенно шагает к выбранному заведению. Лас-Пегас шумит, но как-то больше по привычке. Вечер.       — Да мы всю дорогу репетировали! В вагоне! И в номере!       — Вояж, пожалуйста, не спрашивай меня, кто тут мой знакомый и почему. Не усугубляй. Ты же не хочешь бежать из Эквестрии?       — А ты уверена, что не придется?       — Посмотрим. Кстати, я тебе спасибо за рецепт говорила?       — Это тебе надо с Дэйли Хелп повидаться… Вот ей бы и сказала, — Бон Вояж снова вспомнил, что давно не был дома. — Да, а почему ты решила именно так? Ну, я про роли.       — Чтоб применить магию. Это зрелищно и весело, когда оно будто бы само, а сверкать при этом рогом со сцены — все испортить.       — И так все поймут.       — Да. Но сделают вид, что удивлены. Пони любят такое, иначе не смотрели бы выступления ярмарочных фокусников.       — Там другое. Всем хочется поудивляться, как такое провернули без магии…       — Все, вон наши стоят. Я пошла уточнять время и требовать недостающий реквизит.       Бон Вояж вздохнул. Как он понял, Найт Спирит еще в Кантерлоте как-то связалась с Кризалис по своим секретным каналам, и та в общих чертах подсказала сюжет на грани приличия. Если честно, Вояж сомневался в успехе. Во-первых, от сюжета попахивало шуточками Валентина. Во-вторых, протаскавшись то в Фоаледо, то в Эпплузу, то в Кантерлот, вся их компания прибыла в Лас-Пегас с жалкими огрызками средств и к следующему дню после Уборки Зимы. Здешние пони наверняка устали, и захочется ли им развлекаться, было под большим вопросом.       Впрочем, как получится. Отступать некуда. Купленный в Кантерлоте черный кристалл неприятно чувствовался сквозь саквояж. И снова начал моросить мелкий противный дождик, что сыпался из немагических туч. Местные пегасы как-то справлялись и с такой погодкой, рассыпая странную алхимию из банок в промозглом небесном тумане. Ну и немножко пегасьей магии, чтоб побыстрей подействовало. Тем не менее, оно лилось. Моросило. Вояж бы тихонько повозмущался в свое удовольствие, что куцекрылые лентяи не могли рассыпать свой порошок вовремя и с учетом ветра, но впереди уже сияли тяжелые стеклянные двери не то танцевального клуба, не то еще какого увеселительного заведения, махали хуфами Винг и Сэнди. Пора.

***

      — Мы завершили зимний сезон с прибылью, хотя и небольшой, — вещал с невысокой сцены светло-фиолетовый единорог с белой гривой и Меткой в виде пары нот. — Впереди у нас много работы и звонкие биты, но сейчас я бы хотел, чтоб все вы немного расслабились и отдохнули.       Рядом с Вояжем кто-то пробурчал про положенную единорогом в свой кошелек сумму. Видимо, зима не очень задалась. Если ко Дню Очага в Пегасе регулярный наплыв туристов, то к весне все как-то кисло.       Подошла Лайт Сэнд и мотнула головой в сторону. Да, пора.       — А теперь…       — Мы пойдем по домам и будем отсыпаться после этого праздника Заработанного Горба, — снова буркнули рядом.       — …довольно необычное выступление! Должен честно предупредить, что одну из ролей будет играть чейнджлинг! Но не волнуйтесь! — единорог все разорялся, а кто-то опять ляпнул, что чейнджлинг лучше налогового инспектора или комиссии по азартным играм.       Кулисы были почти как в театре. Низкий и широкий выступ сцены с тем же золотым деревом очень качественного паркета. Несколько скамеечек вдоль стен. Кто-то сидел, но большинство пришедших распределились у сцены. На сцене, нагнетая интригу, уже пребывали два стола, застеленные скатертью до пола. На столах стояли неработающие керосиновые плиты.       Лайт Ада Сэнд была храброй пони и имела опыт выступлений по своему археологическому направлению. Она и вышла после того фиолетового единорога с нотами на крупе, чтоб объявить… нечто.       — Я приветствую почтенную публику, — Сэнди быстро и незаметно переглянулась с Вояжем и доком Ресепи, что стояли за кулисами. — И сейчас вы увидите кулинарный поединок между настоящими талантами! Полагаю, такого еще в Лас-Пегасе не было. Шоу, достойное Кантерлота! Итак, представляем вам гостью из самого Гриффонстоуна! Встречайте! Паулина Хексенбреннен де Культяп! Готовила для грифоньей аристократии и даже самого короля! Во время конфликта с витрангами была награждена Черным Крестом С Перьями за спасение своего подразделения! Паулина, расскажите, как это произошло?       Спирит, уже вышедшая в немного кособоком образе обтрепанной пегой грифины, гордо подбоченилась, из-за чего стало казаться, что белый халат повара застегнут не на ту пуговицу, и хрипло выдала:       — Йа иметь спасти майне камераден, когда слюшайно застрелить наш повар! Расстройство живот тут же прекращайся! Вундербар!       — Спасибо, Паулина! И наш второй участник, — Сэнди сделала паузу, — мастер пегасьей кухни, способный из ничего и трех картофелин сделать обед для локомотивной бригады… Стил Форк!       Тут уже появился Силк Винг. Какой-то испуганный, всклокоченный, в несвежем халатике и с пучком вялой зелени из кармана.       — Итак, участникам предстоит приготовить…       — Брюквенный суп? — с надеждой в голосе предположил Винг в образе Форка. — Яичницу на лопате? Я ж все равно больше ничего…       В зале злорадно гыгыкнули.       — Легкий томатный суп с креветками и сыром! — радостно прочитала Сэнди с бумажки, которую извлекла из конверта. — Итак, прошу вынести наборы продуктов! Участникам разрешается пользоваться дополнительной посудой, некоторыми продуктами и…       Винг, до этого с ужасом рассматривавший принесенную Вояжем манерную корзинку со всякой всячиной для приготовления томатного супа, с облегчением выволок из-под стола чудовищный ящик с какой-то немытой кормовой репой.       — …и приборами? — вытаращилась Сэнди на извлекаемый следом топор. — Э-э-э… Ну что ж, пока участники готовятся…       Паулина Хексенбреннен уже привстала на задние лапы и повязывала фартук с нарисованными наградами. Стил Форк тоже взял «передничек». Возможно, эту штуку следовало надевать, когда кидаешь уголь. Или выволакиваешь навозный бак из-под вагона. Какой-то пони в зале изумленно помянул Принцесс.       — Ихь бин берайт цум зиг! — заявила грифина, ловко подкинув поварской нож и снова поймав. — Йа даше могу поясняйт свой операцион! Вот, надо брать небольшой кастрюль!       Стил Форк, задумчиво оглянувшись на конкурентку, выпер из-под стола и водрузил на плиту грязную кастрюлищу с лохань размером. На боку монстра гордо красовалась надпись «Для отходов».       Кто-то из зрителей неприлично заржал. Пегас заозирался, заметил надпись и развернул кастрюлю. «Для супов», — оказалось с другой стороны. Оскорбительный смех стал расширяться.       Дальше пошло-поехало такое, что весь последующий хохот был сквозь ужас. Пегас умудрился испортить два томата из трех и нарубил в кастрюлю топором грязной репы в качестве замены. «Бывает», — отчетливо прокомментировал земнопони с бакенбардами. Кто-то уже всхлипывал. Косноязычные пояснения Паулины про специи паровозный горе-повар тоже прослушал, в баночках не разобрался, из одной вообще зачем-то отсыпал себе в бумажный кулек и воровато спрятал в карман. С зеленью вышла похожая история: что там есть что в корзинке, пегас пропустил, и заменил требуемое нарубленной ботвой от той же репы.       — Задний части фон креветка! — вещала Паулина. — Когда закипайт!       Форк сыпанул бутафорских ракообразных прямо из тары. Туда же свалился внезапный рыбий скелет, рыболовный крюк с какой-то намотанной дрянью и поплавок. Пегас попытался вытащить лишнее, очень натурально сделал вид, что обжегся, утопил в кастрюлище ложку, взял прихватку, тоже утопил… Вытащил платок, вытер взмокший лоб. Потом намотал платок на хуф и попробовал спасти прихватку, но утопил и платок. Полез в кастрюлю кончиками крыльев, передумал, но уронил еще и перышко.       Зал стонал. Наконец, что-то получилось вытащить, вроде, тот самый крюк, но Стил Форк не знал, куда это положить, и когда к нему повернулась грифина, быстро плюхнул извлеченное обратно в кастрюлю.       — Немного вино фон Гриффонстоун! Дарум натюрлихес арома! — радостно оскалилась клювом Паулина.       — Чего? Денатурат? — пегас достал бутыль с жидкостью странного оттенка. Зубами вытащил пробку. Ненастоящее магическое пламя на плите пыхнуло и поменяло оттенок стараниями Вояжа за кулисами.       Доктор Ресепи подготовился. Заклинание — на халат, чтоб блестел и переливался, да еще магический щит, искажающий голос и размывающий облик.       Форк, который Силк Винг, сделал вид, что отхлебнул из бутылки с отравой и плеснул немного в кастрюлю. Типа, с вином слабовато будет. Не тот вкус.       — Йа долшен… долшна апробирен! Нойер гешмак! — заявила грифина, цапнула у пегаса бутылку и понюхала…       Тут в облаке сияния появился доктор.       — Паулина! Алле иннерен органе махен капец цузаммен! Скрючит тебя, говорю! Ослепнешь, облезешь и околеешь! Не пей!       — Вас? Варум?! Шталь Габель мошет дринкен! Унд умирает нихьт!       — Шталь Габель… тьфу! Стил Форк арбайтет на айзенбанн почти всю свою лебен! Професьон есть алкоголик-кочегар! — удаляясь со сцены, пояснил доктор.       — Да ладно! — встрял из зала тот пони с бакенбардами. — Это ж просто средство для розжига, чтоб уголь лучше занимался! Ничего такого! Если по крохотному глоточку…       Помещение утонуло в гоготе. Какая-то кобылка, что была в теме про все эти паровозы и нравы машинистов, а также условия работы, просто легла и плакала от смеха. Видать, какой-то опыт был. Сэнди стало немного стыдно за то, что сценический псевдоним у Винга частично совпадал с именем мадам Форк из портовой забегаловки в Балтимэйре. Но в голову еще в поезде ничего не шло, да и Форков этих по Эквестрии, поди, полно. Не обидится.       Настала очередь сыра. Пока Паулина натирала вонючий (по мнению старательно морщившегося пегаса) твердокаменный кусок, ее конкурент согнул терку, обухом топора расколотил сыр, капнул из бутылки денатурата, словно это могло как-то размягчить продукт, попробовал, выплюнул с проклятиями обратно, посолил и кинул в кастрюлю с лезвия топора получившуюся подозрительную лепешку. Типа, в кипятке разойдется.       — Немношко зальц! — тут чейнджлинг превзошла себя, как-то сымитировав движение пальцев грифоньей лапы. Пегас посмотрел на свою солонку, на «кастрюльку» и что-то прикинул.       С солью оно как-то не заладилось. Многовато упало.       — Айне кляйне лошетчка, как это, цукер!       Ну, если соли было много, то и сахара надо две-три ложки ебануть для нейтрализации. А что? Вполне по-железнодорожному!       — Ты только сам не пробуй! — посоветовали из зала.       Но вот вышло положенное время, вымышленный суп был сварен, и грифина приподняла крышку, чтоб проверить аромат блюда. Судя по ее довольной роже, Паулина уже чувствовала себя победительницей.       Пегас тоже приоткрыл крышку, снова закрыл ее и придавил топором, затравленно оглядев зал. Вышедшее облачко ненастоящего пара на миг, повинуясь магии закулисных единорогов, приобрело форму черепа пони. Грифина тут же заозиралась и начала принюхиваться, заявив, что туалет не в орднунге.       Когда «разливали суп» по судкам для жюри, хитрый пегас умудрился поменять емкости местами, пока гостья, выйдя вперед, ломаной эквестрийской речью вещала про марширующие колонны и важность вовремя поданного зольдатам обеда, что не очень стыковалось с заявлениями о стряпне для самого короля. Важное до чванства жюри из состава все тех же переодевшихся Чипа Ресепи и Бон Вояжа попробовали подменный пегасий вариант и одобрительно покачали головами. Настал черед Паулины.       Зал замер в злорадном предвкушении. Пожалуй, будь тут Селестия, ее взгляды на магию дружбы и вера в собственные силы в деле воспитания целых поколений претерпели бы катастрофические изменения.       Доку и придумывать ничего не надо было. Вкус и запах некоторых лекарств он помнил хорошо. Попытки стереть навозную гнусь очень полезной микстуры хуфами с языка тоже подсмотрел как-то у маленького жеребенка. Это и показал. Вояж, пожав плечами и аристократично поднеся телекинезом ложечку ко рту, вдруг уронил ложку, выдал из рога клубы разноцветного иллюзорного дыма и опрокинулся в обморок.       Были еще возмущения Паулины, которая заглянула в емкость с «супом» и отшатнулась с проклятиями, обещания дипломатического скандала и выпитая с горя порция спиртовой гадости, которую так и не убрали. Обморочного единорога и в единый момент окосевшую с глотка и распевающую какой-то марш грифину отволокли за кулисы, вышедшая на середину Сэнди поклонилась зрителям и поведала, что совершенно случайно после оказания помощи грифину и единорога оставили в одном номере. Вот так все опять закончилось глубокой и неоднократной дружбой! Хотя их родители были против… Зал рыдал и восторженно ругался.       На общий поклон вышли так, чтоб Паулина оказалась чуть впереди. Сверкнуло зеленым, и Найт Спирит приняла свой облик, но окрас выбрала кремовый с переходом в нежно-салатовый на ногах.       — Наша специальная гостья! — провозгласила Сэнди, указывая на склонившуюся в пегасьем полупоклоне с разведенными крыльями Спирит.       Потом плиты зажгли по-настоящему, остальной реквизит убрали, дюжие пони притащили здоровые баки с жидким тестом и тяжеленные чугунные сковороды, на край сцены установили блестящий медью и сталью электрический агрегат с чаем в окружении многочисленных дешевых чашек. Окна пришлось приоткрыть для притока свежего воздуха.       Готовые блины мазали каким-то джемом, явно сваренным по принципу ассорти из разных фруктово-ягодных остатков, или посыпали творожным сыром, как было знакомо Сэнди, быстро складывали уголком и, ухватив бумажной салфеткой, выдавали очередному пони. Заиграла музыка. Вызванные управляющим пони музыканты несколько вразнобой выдали мажорный вариант старинной баллады. Сначала Вояж и Спирит прошлись по кругу в довольно скромном танце, а потом к ним начали присоединяться остальные. Движения и шаги были простыми, смена партнера происходила в определенные моменты, что тоже все быстро уловили, так что получилось нисколько не хуже, чем в восторженных репортажах и статьях про музыку Гармонии. И уж гораздо лучше, чем в реальном исполнении обдолбанных непонятной магией жителей Эквестрии. В принципе, на этом моменте осознавшая все Пинки Пай должна была бы уйти работать на Каменную Ферму. Нахер, чтоб и не появляться больше нигде. Но Пинки была в Понивиле. Не в Пегасе.       Разошлись уже поздно. Черный кристалл Винг потом закинул в чашу неработающего пока фонтана на площади. Там лежали монетки в один бит, и их никто не убирал. Ждали, пока чаша не наполнится золотом. Обычай такой. Кроме монеток были недорогие мелковатые сапфиры и кварц с плохой огранкой, малахитовая пуговица, панцирь жука и фишка из казино. Кристалл совершенно потерялся на этом фоне. Но Вояж почему-то настаивал на таком месте. Ладно, ему виднее.       — Что дальше? — спросил док, уже сидя на продавленном диванчике в холле относительно дешевой гостиницы. Им даже заплатили, но этого хватило бы только на билеты, пожалуй. До Балтимэйра.       — Завтра схожу в банк, — сказала Сэнди и заразительно зевнула.       — Расходимся по номерам, — подытожила Спирит, еще на улице опять ставшая беленькой единорожкой. — Вояж, я бы с тобой.       — Дружить будете? — усмехнулся Силк Винг. — Глубоко и неоднократно?       — Спать будем, — ответил Вояж. Смутное чувство тревоги никак не отпускало.       Кровать в номере была одна, свет погасили, и единорог пытался привести чувства в норму, пялясь в потолок. В глазах рябило. Дверь в этой дешевой гостинице вела сразу во двор, собственно, все номера и представляли собой череду комнат с общей крышей и окошками на длинную открытую веранду. Такое вот строение в виде квадратной стены, почти как в Кауме раньше делали, но ворота были поменьше и поизящней и вели в холл, а из холла следовало проходить на внутреннюю веранду или во двор.       — Спирит, ты чего там роешься? — Вояж повернулся к черному пятну у тумбочки. Спирит решила не сохранять облик во сне и превратилась обратно в себя.       — Да вот… Должна же тут хоть какая-то контрацепция присутствовать? А то, формально, весна началась. Да я и сама чувствую…       — Э-э-э…       — Ага, разбежалась… Пустой конвертик!       — Тебе нужны эмоции?       — Нет, я на нашем выступлении налопалась до краев. Просто ты какой-то нервный. Забрать уже не смогу, мне плохо станет, а вот секс тебе бы помог. Кстати, у тебя зубная паста обеззараживающая?       — Нет, обычная, с мятой и вишневым вкусом.       — Тогда не пойдет. Еще поцарапаю тебя клыками в таком нежном месте… Вот наш док обрадуется там нарыв лечить! Или рискнешь?       — Спирит! Ну хоть какой-то стыд…       — Я чейнджлинг. Какой еще стыд? — Найт Спирит, зря обыскав тумбочку, залезла в кровать и, повозившись, пристроилась у бока Вояжа. — Кстати, с блинами здорово вышло.       — Ага. Довольно вкусно. И хватило всем.       — Я не про это. У нас в Сталлионграде тоже Уборку Зимы отмечают. И основным блюдом на празднике должны быть блины. Символ солнца у доисторических пони. А еще символ простой, сытной и вкусной еды. Что? Кристалл не так зачарован?       — Нет, наоборот. Все как-то… Может, это и есть настоящая Гармония?       — Когда смеются от злобы или зависти? Нет, не думаю. Но получилось так, как ты и объяснял. Мы сделали смех из обид, злости, усталости и разочарования. Ладно уж, давай спать. Завтра будет день, будем думать, что там дальше.       — Уже сегодня, — сонно ответил Вояж. Что-то такое Спирит неосознанно магичила, раз единорога несколько отпустило. И усталость взяла свое.

***

      — Если честно, я не поняла, что это было…       — Думаю, никто не понял, принцесса, — Блюблад достал магией из кармана своей одежды блокнот, взял его хуфом из телекинетического захвата и отлистал несколько покрытых зачеркнутыми надписями листов. — Мне достаточно того, что эту штуку получилось убить.       — Но… Но вдруг она… Вдруг с этой штукой, как вы говорите, можно было подружиться? Вдруг это какое-то недопонимание?       Блюблад несколько раз вздохнул через нос и выдохнул ртом. Посмотрел на потемневшее небо позднего вечера. Не помогало.       — Принцесса, я могу говорить с вами начистоту?       — Эм-м-м… Да?       Принц Блюблад повернулся и показал блокнотик.       — Вот то, что пришлось экстренно делать для защиты пони от последствий. А вот тут у меня сводка по количеству застреленных измененных пони. И по арестам разных шустрых персонажей! И мне насрать, что там на самом деле хотела эта штука! — взъярился принц. — Она убила или изуродовала кучу пони, а ты тут про дружбу задвигаешь!       — Я не…       — Вот что у тебя в голове, а? Или городок виноват? Понивиль этот ваш! Вы же там всерьез обсуждали сходить к зебре с вилами и факелами? Хотя вот как раз она ничего тогда не сделала! А вот с этим ужасом тебе обязательно загорелось дружить! Замечательно! — Блюблад в отвращении скривился и пошел к бронепоезду.       Пятна и кучи на месте домов смердели гарью. Да. Дорожки среди горелых пятен в обрамлении истоптанных клумбочек и остатков хозяйственных построек. Дальше к северу, где был вокзал, кучковались палатки и импровизированные шатры временного жилья для местных. Легионеры, кроме задействованных в патрулях и прочем, собирались ночевать в вагонах.       — Вы! Вы несносный, отвратительный и злой пони! — Твайлайт зажгла рог. — И я…       — Давай, — внезапно повернувшись, тихо сказал Блюблад. — И будешь сама разгребать это говно. И получится у тебя точно так же, как с дирижаблями. А если убьешь меня или искалечишь, то и в любых провалах нашей разведки тоже виновата будешь ты. Полагаю, у Селестии в саду появится еще одна статуя. И вот ее точно от птичьего помета чистить не будут.       Развернулся и пошел дальше.       — С дирижаблями вышло случайно! Слышите, вы?! И там никто кроме принцессы Селестии не справился бы!       Принц остановился. Мотнул кончиком хвоста.       — Может быть. Мне их высочества такой задачи не ставили. Так что… Но вот как исправить ситуацию… Впрочем, думайте сами, принцесса.       Твайлайт подумала. И еще раз. Решила, что Блюблад просто издевается.       Уже подойдя к вагону, поскольку летать в сумерках Твайлайт небезосновательно и отчаянно трусила, новая принцесса услышала разговоры пони из Легиона. Сказали что-то такое… Что только превратившихся под пару сотен, да еще частично измененные, кого не удалось спасти… А еще случайно погибшие из-за охватившей город паники и убитые той гадостью… Вроде как, там тел уже под тысячу, но точно не узнать, ведь кое-что пришлось сжигать сразу. И корабли пока не пришли, а дирижабли вообще все куда-то подевались.       — Принц, вы должны сказать мне, как вернуть дирижабли! — Твайлайт вломилась в купе Блюблада с зажженным рогом.       — Успокойтесь. И что вы там кастовать собрались? Никак пыточное заклинание? Или, не дай Селестия, воздействие на разум лица при исполнении? Статью и срок вам назвать?       — Я… я нет… ну, — Твайлайт погасила рог с облачком искорок и попятилась. — Но вы должны понять! Мне…       — Да ничего там делать особенно и не надо.       — Но почему? Они же…       — Улетели? И что?       — Но… Они не хотят возвращаться! — наконец сформулировала Твай проблему, не объяснив, кто там не хочет возвращаться, дирижабли или, все-таки, их экипажи.       — Естественно. Но им придется. Левитационные кристаллы имеют нехорошее свойство терять эффективность. А без них дирижабль превращается в пузырь, едва приподнимающий сам себя и капитана. Преувеличиваю, конечно, так просто кристаллы сразу не разрядятся, но как только рейсы перестанут приносить прибыль из-за низкой загрузки, капитаны и владельцы воздушных судов начнут искать способ восстановить камни. Кто-то, у кого есть рог, будет вспоминать уроки магии, другие озаботятся поиском специалиста… И рано или поздно выйдут на соответствующих пони. Или на саму Селестию. И проблема с кристаллами решится, но вот порт приписки дирижаблям снова придется поменять. Все?       — Э-э-э…       — Да, принцесса, вы кроме того заклинания для меня, про которое вас потом Селестия поспрашивает, щит-то поставили?       — А зачем? — уж что-что, а в магии Твайлайт считала круче себя только Принцесс и Старсвирла. — Принц, если бы вы зажгли рог…       — Зажег бы. Чтоб сбить вам секвенцию.       — Не хочу хвастаться, но я бы восстановила все очень быстро. И заодно сбила бы последовательность вам! Школа Одаренных Единорогов…       — Угу.       — И еще я ученица принцессы Селестии. То есть, она учила…       — Угу, — Блюблад поморщился. — Идите к себе в купе, принцесса.       Твайлайт ушла, резковато закрыв задвижную дверь телекинезом.       Блюблад сделал вслед просительную рожицу и пожал плечами, хотя видеть это было некому, при этом на свет лампы над столиком показался удерживаемый передней ногой переделанный под хватательную конечность пони короткий грифоний пистоле с двумя стволами один над другим. Блюблад откинул стволы и вытащил из верхнего мощный патрон под револьвер для Гвардии и Легиона. Осмотрел. Свинцовая пуля была надрезана крестиком. С такого расстояния? Да уж. Ладно, постарался бы попасть так, чтоб не убить на месте. А дальше? Тетушка точно пришибла бы за фиолетовую психопатку и ее оторванную ногу с половиной жопы. И попробуй объяснить, что защищался… Нет, точно, надо завязывать со службой. Блюблад погасил лампу и улегся на узкую и неудобную койку, сунув снова заряженное оружие под казенную подушку. Вот опять же! Кто-то в купе для принцесс едет, а кто-то… А кто-то не является принцессой, хоть и считается принцем. Еще не давали покоя те странные самовзводные ружья. Вроде, Луна притащила в Кантерлот какого-то земного пони. Попробовать поговорить с ним, если еще не выпустили? Или не убили, что вернее? С момента возвращения Луны принц вдруг постепенно начал приучать себя ожидать от Селестии любой жестокости старых времен. Нет, не так. Любой наиподлейшей жестокости. Или дело не в Луне? А в ком? Не в этих же шестерых… Стоп!       Блюблад встал с койки. Открыл узкое и тяжелое щелевидное окошко, впуская ночной холод начала весны. И прошептал: «Элементы?» Мысль, что это не только Элементы не откликались на призыв Селестии, а сама Солнцежопая боялась применять эти штуки, не была совсем новой. Она, эта мысль, была наконец-то продуманной. Что, до обретения Селестией новых Хранительниц для чудовищных побрякушек, монстры и злодеи на Эквестрию не нападали? Но нет. Принцесса была готова рисковать жизнью, но не увешиваться этим. А остальные случаи, когда пони напяливали на себя случайно найденные «украшения»? И каждый раз Селестия отодвигала Блюблада от расследования. И прятала отобранные висюльки. Или уничтожала? Да Дискорд ее разберет. Блюбладу оставалась заграница в плане аналитики. Если интриговать с послами Селестия предпочитала сама, то в ловле шпионов и анализе грифоньих газет на тему, что там за новую пушку выдумали птицекошки, требовался кто-то с меньшим магическим опытом и более гибким умом. И сейчас может настать тот момент, когда Селестия будет вынуждена активно привлекать Блюблада к нехорошим делам. Да уже, собственно. А что потом? Сотрет ему память? А эта ее Школа? Ведь единороги там и исследованиями занимаются! А если копнут где не надо? Да и сено с этой Школой, но вот некое ружьишко грифонов никак мимо внимания принца пройти не могло. «Как убить аликорна?» — снова прошептал Блюблад. Как… Из ружья под патрон с выточенной из трубки гильзой и неслабой пулькой. Тоже точеной. Не поэтому ли Дневную принцессу так напрягал Сталлионград? Там ведь тоже могли. Да. Когда-то могли. Или? Сообщения о летающих на очень уж большой высоте дирижаблях откровенно пугали.       Блюблад снова улегся, оставив щель в окне. Натянул на себя одеяло до подбородка. Мысли скакали туда-сюда в голове, жил за сдвижной дверью своей военной жизнью весь остальной бронированный состав. Вроде, из Кантерлота уже отправили поезд со снарядами. А зачем? А теперь как им сообщить, что уже не надо? Или надо? Телефонировать на угольные станции? Так тут все погорело. Блюблад дал себе задание узнать наутро, можно ли подцепить к уцелевшему кабелю аппарат с бронепоезда. Все, спать. Только купе запереть, чтоб эта чокнутая среди ночи не вломилась.       Засыпая тревожным сном, принц Блюблад вдруг подумал, что организацией помощи пони должна заниматься специальная служба, а не начальник тех, кто ловит шпионов и шпионит сам при помощи газетных заметок и сводок о продажах и покупках разных вещей целыми пароходами и вагонами. И уж тем более, этим не должны напрямую заниматься Принцессы, разве что показаться разок-другой и успокоить своих маленьких пони. Выражений про торговлю ебалом принц ожидаемо не знал, но суть представил верно.

***

      Удалось выкупить почти весь вагон. Два купе из трех. Силк Винг договорился с кондуктором и занял вторую служебную клетушку. Путь был без подвохов, но в том же Вайт-Тэйл-Вудс могли выскочить на рельсы какие-нибудь дурные животные. Да и снежные заносы по переменчивой весенней погоде могли образоваться. В общем, пару раз надо будет слетать впереди паровоза. Кто там ехал в оставшемся купе, пони не интересовались.       — Собственно, многое пришлось переводить с грифоньего, — Сэнди отогнула и продемонстрировала подклеенную к странице дневника еще одну страничку с переводом. Все подряд можно не читать, у меня закладки сделаны.       — А он к специалистам не обращался? — спросил доктор, полистав откровения сумасшедшего грифона. Скачущее настроение и меняющийся почерк наводили на нехорошие мысли.       — К каким? — с издевательской интонацией уточнила Сэнди. — И чем бы это закончилось?       Доктор повздыхал и не ответил.       — А чем это в его случае закончилось? — усмехнулась Спирит.       Собирались в одном купе, если не хотели спать и надо было что-то обсудить. Вот как с этим дневником. Когда Сэнди его принесла из банка, где дневник хранился в ячейке, Спирит вздохнула и, не слушая возражений, забрала чувство обволакивающего ужаса у земной пони. Вояж тогда сопровождал Сэнди, у того пришлось забирать излишнюю настороженность. В вагон в результате этой магии чейнджлингов все лезли вялые и сонные, кроме доктора Ресепи и Винга.       — В его случае, — исподлобья посмотрела Сэнди, — все закончилось мгновенно, выбранным способом и в назначенное самому себе время. Не самый худший вариант.       — Хорошо, вас Селестия не слышит, — сказал Чип Ресепи.       — Я бы больше Луну опасался, — сказал Вояж. — Но для этого надо быть земным пони.       — Поясни? — навострила ушки Сэнди. — Времена становления Эквестрии?       — Угу. Те самые. Если для родовитого единорога одним из прав в длинном списке было право на самоубийство, то земные пони не могли сводить счеты с жизнью под угрозой казни всех близких родственников, включая жеребят.       — Что за?.. — у доктора не хватило слов.       — Да. Земные пони не имели права распоряжаться своей жизнью. Иначе рушилась система принуждения. Ты ему магией моешь и выжимаешь мозги, заставляя возлюбить свою рабскую участь, а на утро заклинание слетает, и строптивый жеребец вешается. Или режет себе горло. А он, на минуточку, умел что-то, что никакой магией не повторишь, если не аликорн. Например, плотины строить. Кстати, аликорн-то, может, плотину и сколдует, а вот сколько она простоит и кого потом затопит, тут сплошное гадание по ночному небу Эквестрии.       — Ну? — Сэнди нарушила неловкую паузу и обвела всех нехорошим взглядом. — Давайте, начинайте мне тут говорить, что времена были другие, жестокие, и у Принцесс не было иного выхода.       — Времена и впрямь были жестокие, — вздохнул Бон Вояж. — Но их жестокость определяется не только и не столько катаклизмами и буйством природы, сколько жестокостью и дикостью живших в эти времена. Тогда… все были по уши в кровавом навозе, что единороги, что пегасы… И земнопони. А кое-кто уже строил свою империю, где пони делились на сорта в зависимости от количества конечностей. Кое-кто… особо одаренный…       — Все отнимут, — тихо сказала Сэнди. — И сколько позолоты не наноси на навозную кучу реальности, суть будет прежней. Отнимут плоды твоего труда, отнимут жилище, отнимут уверенность в завтрашнем дне и сам завтрашний день… А потом отнимут сны. И тебя саму. Ненавижу!       — Успокойся, — холодновато посоветовала Спирит. — Не принимай это, а просто несколько отстранись, словно синема смотришь. Но и не гони от себя. Иначе оно вернется снами. А там и сама понимаешь.       — И что делать?       — То, что мы делаем. Все вместе.       — А потом?       — Расходимся, — убежденно сказал Вояж. — И ведем тихую размеренную жизнь. Если магия и медикаменты недоступны, то в простейшем варианте можно сменить суточный ритм. Устроиться на ночную работу, а днем дрыхнуть.       — Получится ли? — вздохнул доктор.       — Тогда придется валить из Эквестрии. Хорошо тут, да не про нас.       — Хотите смешную историю? — вдруг переключилась Спирит. — Стоит на холме минотавр, смотрит вдаль. Подходит к нему Селестия и спрашивает, что он там высматривает. Тот и говорит, что ищет, где жить будет хорошо. «Хорошо там, где нас нет?» — усмехается вся такая мудрая Селестия. А минотавр и отвечает: «Вот я и смотрю, где вас нет!»       — Я смутно догадываюсь, чье это авторство, — сказала Сэнди.       — Это какая-то магия без магии, — покачал головой Бон Вояж, оценив разрушительный потенциал таких «историй». — Принцессы были бы в ярости. Но остался еще один вопрос. Про наши действия в Балтимэйре.       — Публикуем это, — убежденно сказала Сэнди. — Я поднимаю свои контакты и мы это публикуем. Через третьи хуфы и без любых упоминаний о нас. Говна должно всплыть столько, чтоб никакими Элементами не убрать.       — Будут искать, — вздохнул Вояж. — Так лягнуть саму Селестию? Да еще во время развивающейся катастрофы?       — С другой стороны, все замешанные в этом пони побегут куда-нибудь в Коломбак или даже в Катскиллс, — усехнулся доктор.       — А чего не в Хоарфрост? — вернул смешок Силк Винг.       — А там холодно. Мэйнила далековато. Сиам — задворки мира на одноименном острове. Генри — сраная деревня в пустыне. Но там точно не найдут.       — Ага, там и искать незачем. Сослал сам себя.       — Разбегающиеся богатенькие пони как бы не являлись основными кандидатами в эти Селестианские Ордена и прочие веселые клубы по интересам, — задумчиво произнесла Спирит. — Соответственно, если они поразбегутся от буйствующей Селестии, то никто из них не превратится в бесформенное нечто с присосками и хлыстами, поскольку не сможет посещать разные сомнительные вечеринки. Или дело не в этом?       — Если честно, я до сих пор не представляю, о чем идет речь, — сказал доктор. — Я втянулся в эту авантюру, поскольку у меня есть некоторые косвенные улики…       — Я покажу, — Спирит поднялась с места. — Качество будет не очень, но хоть поймете, с чем мы имеем дело. И проверьте, что дверь закрыта.       Странная зеленая вспышка опять словно ослепила не глаза, а мозг.       — Спирит, твоих принцесс! А ну, быстро обратно превратилась! — Вояж даже подскочил. — И чтоб не смела в такое!.. Фу!       — Да, признаться, я как-то не был готов, — Чип Ресепи приглаживал гриву, — хотя в моей практике всякое бывало. Вы где это увидали?       — Саутсток, кафе на площади. Не уверена в точности деталей, да и анатомия уже как-то не позволяет досконально изобразить. Оно шарилось между кухней и кладовой. Пришлось застрелить. Вояж, не ревнуй, пожалуйста.       Бон Вояж только кивнул. Найт Спирит, снова став беленькой единорожкой и сев рядом с пегасом, бесцеремонно развернула того к себе.       — Сейчас уберу. На мое ухо смотри. Да, — Спирит зажгла какое-то неправильное сияние на роге. — Все, клади голову. И будет немного неприятно.       — Трогать пегасу крылья при всех? — пробурчал Винг, вынужденно обнимая Спирит. — И я просто немного испугался, честно.       — Я знаю, — Спирит с усилием нажимала хуфами на пегасью спину в районе лопаток, где крепились мышцы крыла. — Док, мне не прожать!       — Вот здесь и чуть резче, словно толкаете, — единорог, едва взглянув, переставил хуф Спирит на дюйм в сторону. — Все.       — Вояж, у тебя на редкость полезная кобылка, даже завидно, — отшутился пегас. — Спирит, а у тебя красивые подружки-чейнджлинги есть?       — Полукровка сойдет? Выглядит почти как пегас. Но есть одна беда…       — Э-э-э…       — Она в Сталлионграде живет. А ты что подумал?       — Ничего!       — Понадобится еще один черный кристалл, — вдруг сказал Вояж. — И нам нужен признак, по которому мы поймем, сработала ли наша магия.       Все замолчали. Понятно, что Сестры будут прятать неприятные события от пони. А еще могут так вмешаться, что поломают печать. Что может быть, если обе принцессы запачканы в потустороннем, думать не хотелось.

***

      Атрибутом Найтмер когда-то была сама ночь. Что ж, если все получится, она встретит конец следующего дня в новом теле. Иней, к большому сожалению обеих, была вынуждена вернуться, напоследок оставив щекотное воспоминание о вымышленном поцелуе в щечку и какие-то неструктурированные сведения о бесшумном оружии. Арбалеты Найтмер знала, а вот про глушители для огнебойного оружия «услыхала» впервые. Но миссия подразумевала гибкость и импровизацию, да и магия никуда не делась, пусть и слабая, так что, таскать за все цепляющийся самострел Лунная Пони не собиралась. Целый день она то летела, почти достигая облачной весенней хмари, то брела по лесу, иногда останавливаясь, чтоб поесть снега или сморщенных прошлогодних ягод. И вот, она нашла то, что искала. Найтмер не стала кидаться напролом, нет, она магией и мечом наделала жердей из мертвых облезлых стволиков, построила шалаш-навес, покрыла его всякой всячиной и стала ждать. Ведь сутки-другие ничего уже не решали. Ночью Найтмер облетела это место, проникая в неспокойные сны пони и не только пони и легко подталкивая спящих внезапными сомнениями и страхом забыть что-то важное к тому, чтоб они судорожно во сне начинали вспоминать все, что одной призрачной пони скоро потребуется. Найтмер Мун собирала сведения и запоминала. И вот, медлить и что-то вызнавать было уже незачем. Распорядок дня в этой «больнице» она узнала, тоже тихонько прогулявшись по не слишком спокойным снам персонала и охраны, некоторые секретные инструкции, что могли бы оказаться проблемой, выудила у самого главного в этой юдоли страданий, а дальше следовало полагаться на себя. И на ночь.       Найтмер поднялась с лежанки из кое-как высушенных магией листьев. Вспомнила того земнопони. Слоу Хаммер, да?       — Привет, — сказало призрачное чудовище. — Ты кузнец?       — Кто ты? — земной пони попятился и заоглядывался.       — Можешь считать меня кем-то вроде вендиго.       — Что тебе надо? Уходи! — жеребец храбрился, но Найтмер чувствовала его страх.       — Так просто? От злых сил, вообще-то, принято откупаться. Забыл обычаи?       — Что ты хочешь? Деньги? — пони даже не знал, что бы такое предположить, чтобы не совсем ужас ужасный.       — Сможешь по-быстрому кое-что сковать? — призрачная кобылка сделала шаг.       — По-быстрому?! — пони даже бояться перестал. — Да настоящее кузнечное мастерство не терпит спешки, кроме того момента, когда приходит время работать молотом!       — Я поняла, — призрачная кобылка, нагло обойдя замершего пони, зашла в полумрак кузни и стала оглядываться. — Ух, механический молот? На электричестве?       — Ты знаешь?.. — жеребец смешной розовой расцветки в коричневом фартуке и с нарисованной на крупе черной наковальней недоверчиво глянул, подивившись, как призрачная крылатая и рогатая кобылка словно о чем-то сверяется с кем-то внутри себя.       — Только на картинках видела, — не соврала Найтмер. Ну, мысленные картинки тоже ведь считаются?       — И что ты, все-таки, хочешь? Доспехи? Волшебный меч на два хуфа? Так это так просто не делается, да и с магией я не дружу.       — Не совсем. Слушай, а если набрать всякого железного хлама и быстро перековать, что выйдет? — эфемерная гостья снова замирает и прислушивается к голосам в голове.       — Хлам и выйдет. Оно бы неплохо подошло для ножа, но он ржаветь будет и…       — Нужен длинный нож или короткий меч. Как раз на два хуфа. И пусть ржавеет.       — Да не получится! Выйдет какая-то пакость вроде кривой короткой сабли у зебр! Там нормально заготовку не прокуешь, она свойства теряет и превращается в некачественную железку!       — Сделать брусок и расковать преимущественно с одной стороны…       — Будет изогнутая полоса. Говорю же… Или, — жеребец нахмурился, — тебе эта штука нужна, ну, еще в Кауме носят?       — Да. Не обязательно строго по их канонам, просто похожая вещь.       — И как эта штука называется?       — Вакидзаси, — сказала Найтмер странное слово. Слово не отсюда.       Потянувшись по-кошачьи, Найтмер развернула тканевый сверток. Извлекла очень короткий меч. Или длинный нож? Не важно. Темно-серое лезвие в разводах только выглядело как настоящее булатное, а на самом деле было безобразной мешаниной того, что и не закалить нормально, и того, что перекалили. Но ей не фехтовать этим. Грубая шлифовка и обмотка шнуром. Никакой гарды. Косой срез острия клинка. И доводка на тканевом круге, который ей пришлось крутить самой, шипя и ругаясь от контакта с хладным железом. Найтмер даже умудрилась порезаться, хотя как может порезаться призрак? Забрав недомеч и сожрав у кузнеца вытребованную баночку меда, Найтмер прошлась тогда магией по суставам этого немолодого пони и наколдовала еще кое-что, что помешало бы при случае вернуть силы и омолодиться элексирами чудовищной стоимости, вскоре заставит чаще и быстрее уставать, но растянет старение на неприличный срок. Да, этот жеребец оценил бы. Но Найтмер не сказала, что натворила. Буркнула: «Бывай!» — и ушла.       А теперь вот сидит в промозглом и реденьком лесу, смотрит на забор. Хороший такой забор, каменный, с железной дверью в сторону озера. Интересно, сюда хоть какая-то дорога есть? Или только по воде? Похоже. Вон, лодки стоят. И пара посудин побольше, никак даже с дымовой трубой.       Озеро несколько светилось под волшебным пологом ночного неба. Неправильного неба. Призрачная пони собралась и пошла трехногим быстрым шагом, держа хуфом передней ноги свою железку тем непривычным обратным хватом, запомненным у Иней.

***

      Забор она перелетела и двинулась к непримечательному приземистому строению с мелкими окошками, что было окружено уже виденными жилыми домиками, как и в пригороде Кантерлота, только несколько безликими. Да, какие-то пони там сейчас спали. Найтмер подошла к двери и, вспомнив того куролиска, магией сгноила дерево вокруг замка. Эти идиоты вместо антимагической двери поставили дальше дополнительную решетку, через которую Найтмер, зверея от боли, просто просочилась. А вот и охранник. Честный пони, кстати, которого тошнит от собственной работы. Найтмер его аккуратно оглушила и парализовала магией. Долго это не продержится, но времени должно хватить.       — Плевать в еду содержащимся здесь пони, бить их, а еще и насиловать — плохо! — тихонько сообщила Найтмер дежурному в коридоре, забирая у него ключи.       — Кхр! — попытался ответить этот земнопони, но умер от внутреннего кровотечения.       Белый коридор казался чем-то потусторонним. Навевал странные мысли о лунной поверхности. Сияли магические кристаллы под потолком. Встреченный единорог, обходящий здание, лишился кусочка рога и, онемев от боли, косил глазами на полившуюся с брызгами из распоротой груди ярко-алую собственную кровь. Упал прямо в красную лужу.       Теперь открыть выбранные двери, предварительно выключив эти электрические звонки. Мало ли. Переполох был бы некстати.       Некоторые пони, содержащиеся в этом заведении, были не просто безумны или опасны, как уже знала Найтмер Мун, они были неисправимы. И тщательно просматривавшая сны здешних обитателей Лунная Пони заранее решила, кого не оставит в живых. Жалости не было. Только брезгливость и чувство долга. Потом умерли алмазные псы, причем к одному Найтмер запрыгнула на вышку, для чего пришлось выйти обратно. Заодно оттащила подальше оглушенного охранника. Те пони, что стирали и готовили, заметались в липких неотпускающих кошмарах, не в силах проснуться, а потом тихонько заплакали во сне. Они теперь видели что-то болезненно-прекрасное и просыпаться уже не хотели, хотя им и придется, пусть и не в то время, когда они планировали. Наконец, Найтмер зашла в домик того, кто заведовал всем этим.       Единорогу опять смахнула кончик рога, а пегаске сломала крыло ударом другой стороной клинка.       — Дела «пациентов» где? — Найтмер говорила без эмоций, дождавшись, когда вой и плач несколько утихнет. — Покажешь.       — Ты не знаешь с чем связываешься! — выкрикнула сквозь слезы пегаска. Как ее звали, Найтмер даже не удосужилась узнать. Но посмотрела холодным взором.       — Тебе ведь снилось, как ты повторяешь инструкцию? Ну, ту самую, согласно которой ты должна ввести здешним обитателям под видом лекарств яд отложенного действия? — Найтмер неуловимо ткнула своим недомечом, прорезая пегаске живот и еще что. — Вот и соври сама себе про нестрашный маленький укольчик, как ты им врать собиралась. А ты — пошел!       — Ты убила ее? — в ужасе лепетал единорог, косясь то на меч, то на сучащую ногами и лупящую крыльями хрипящую постельную спутницу, сам путаясь в ногах и издавая неопределенные звуки. Найтмер видела след магии из поврежденного рога.       — И что? Семьи у нее нет, а родные пусть думают, что она трагически погибла, а не была казнена за то, для чего я и слов-то не знаю, — тут призрачная пони усмехнулась. — Кстати, она ведь была стерилизована, да? Так трахаться по весне можно только ради зачатия. Или когда уверена в отрицательном результате. Или когда в отрицательном результате уверен один тупой единорог. Не оглядывайся. Иди. Нет, обслуживающий персонал просто спит.       — Ты и впрямь не знаешь куда влезла? — единорог еще пытался храбриться.       — В место, которое не должно существовать. И не будет.

***

      — Пожалуйста! Я… Я ни при чем! Я не знал, что они делали такое! Что ты хочешь сделать со мной?!       — Дать тебе, уроду, выбор, — Найтмер втолкнула единорога в подвальное помещение. — Выбор, которого не было у содержащихся здесь. Глянь, да тут и пытки проводились, да?       — Я… Нет! Ты не так поняла!       — Вот смотри, — призрачная пони указала своим страшным ножом-переростком на «обстановку», — есть стремянка, веревка и крюки на потолке. Я тебя здесь запру. Можешь дождаться Селестии и Луны и объясняться с ними. В присутствии фестралов и гвардейцев. И кого-то еще. А можешь решить вопрос сразу.       — Я ничего такого не делал!       — Da ne pizdi! У тебя даже кьютимарка в виде ножа для колки льда!       — Нет! Ты не понимаешь!       Найтмер захлопнула дверь, заперла на ключ и резко дернула его в сторону, ломая в замке. Все, теперь то, за чем она пришла.

***

      Было раннее утро. Почти ночь. Канвас, немыслимым способом натренировавший в себе это чувство времени в камере без окон и с постоянным освещением, с ужасом и отчаянием ожидал новый день. Как всегда. Встать заранее, пока не разбудит этот мерзкий звонок. Подойти к двери и послушать. Как будто это что-то изменило бы. Но то, что в единственном месте, где звукоизоляция двери была так себе, этим ранним утром ничего не было слышно, навевало на совсем уж грустные мысли. Но так или иначе, все скоро закончится. Он сумел нарисовать петлю, а значит, оно сбудется. Всегда сбывалось. Так или иначе. Снова пошла кровь из носа. Единорог знал, что его опять накажут, а проще говоря, станут бессмысленно мучить, но нарисовал на стене красным странную птичку с четырьмя крыльями. Символ смерти. Символ освобождения. Эти уроды так и не поняли, что пытаясь как-то изменить будущее, они его только приближают. Его магия не заставляла сбываться нарисованное. Он просто рисовал узлы событий, которые, если про них узнать, не получится обойти при помощи магии. Их всегда не так много, этих событийных узлов, но они есть. То, что неподвластно даже воле аликорнов. И за это он тут. Но да, все скоро закончится.       Дверь открылась. Канвас ожидал чего-то подобного, но все равно вздрогнул, не смея отскочить. За исследование камеры наказывали. За «нарушение режима» — тоже. И за любую попытку защититься. И тут единорог понял, что ошибся. Видимо, его жизнью распорядятся не эти «врачи», а некто другой. Но оно ведь все равно сбудется, да? Так какая разница?..       На пороге стояла синяя единорожка. Та, что содержалась где-то здесь. Виденная пару раз за… Впрочем, счет времени Канвас потерял давно. Но вот, единорожка стояла. Абсолютно невменяемая и почти абсолютно сильная в странной магии, которую никто не мог понять. Ее колдовство было каким-то по-животному диким и внезапно проявлялось при наличии теней определенной конфигурации. В остальном эта синяя кобылка была почти безвольной куклой, судя по обрывкам фраз, способной сутки простоять, глядя в стену. Тоже опасная по мнению Селестии. Истязаемая, но не понимающая причин этого, словно животное. Почти не умеющая говорить, ссущая под себя и непонятно в каких условиях содержащаяся, что Канвасу даже помыслить было страшно про такое. А впрочем, Канвас тоже не понимал, за что с ним так. И будущее до недавнего времени виделось именно как постепенное превращение в животное, да, с лужами на полу. Но пришла эта безмозглая синенькая и открыла двойную дверь. Ключом.       — Идем, поможешь вещи таскать.       Слова от практически немой узницы испугали больше странного взгляда. Сопротивляться? Проигнорировать? Не для сломленного пони. Канвас, поскуливая и дрожа, вышел в такой же белый коридор. Его персональная дорога боли. Знакомая и каждый раз новая. Ибо тут убирались любые особенности, вплоть до царапин на стенах и полу и плохо легшей краски. Пахло кровью. Да, запах был знаком. Особенно, когда это твоя кровь. Некоторые двойные двери камер были открыты. И опять кровь. Белое и красное. Труп дежурного санитара. Тоже белый. И в середине красного пятна. Магия искрилась вокруг синей единорожки, словно та плохо контролировала себя. И походка. Другой бы сказал, что она не свое тело поутру напялила.       Зашли в служебное помещение. Единорог все косился на странный не то меч, не то длинный нож, что безумная таскала с собой. Собралась убивать именно здесь? В этом помещении, кстати, были окна. Канвас даже залип на секунду-другую, глядя в темно-серую хмарь, но страх перед единорожкой помог справиться с сенсорным шоком от хоть какого-то разнообразия. Для других это, скорей всего, было просто унылой серостью. Столы с бумагами, какие-то стеллажи… На одном из столов разбросана одежда, рядом с этой кучей — пара пони.       — Знакомьтесь по-быстрому, — единорожка уже примеряла свитер и рыбацкую накидку. — И сообщите, за что здесь оказались.       — Канвас, — сказал Канвас, прокашлявшись и устав бояться. — Умею рисовать то, что сбудется с высокой степенью вероятности, причем рисую с такой точки зрения, что попытки исправления чреваты… Селестия посчитала, что я могу нарисовать для нее что-то плохое.       — Иннер Сайт, — сказал земной пони, такой же белый, но с черной гривой и хвостом, а еще страшными черными глазами. — Имитирую чужие кьютимарки и Особые Таланты. Как-то нарисовал себе на жопе солнышко, как у Селестии. Кстати, она не управляет солнцем, ты знал? Зависит он него, но не управляет. И… Я не могу имитировать Метку умершего пони. Почему-то, когда изображал кьютимарку Селестии, мне сначала показалось, что она давно умерла, и ничего не получится.       — Понятно, — Канвас усмехнулся. — Мою Метку тоже не повторишь, хотя я пока жив.       Ага, ее у него и не было. Не появилась. Впрочем, Метки не было и у этого земнопони. Были розовые лысые участки в тонких шрамах.       — Вормвуд Смелл, — серо-зеленая однотонная пегаска, включая цвет глаз, взмахнула искалеченными крыльями, у которых был удален последний сустав. — Оставляла в воздухе долговременный след без магии. Портила возможную телепортацию единорогам и аликорнам. Уж не знаю как. И, полагаю, они тоже не узнали, хотя и дошли до мысли разобрать меня на кусочки.       У пегаски, похоже, Метку тоже удалили. Или выжгли магией. Или каким-то составом. Просто неровное пятно шерсти чуть другого оттенка.       — Найтмер Мун. Воплотилась в этой несчастной с темной магией вместо мозгов. Ладно, мы познакомились, а теперь пакуем эти бумаги, одеваемся, берем сумки и идем на пристань. Еду я собрала. Иннер Сайт, ты с паровой машиной справишься? Если посмотришь на пони с таким Талантом?       — Я и так справлюсь.       — Тогда идите прямо к озеру. Ворота уже открыты. Я догоню.       — Надо взять угля, а то до Кантерлота не хватит.       — Я принесу, — странная единорожка направилась к выходу. Кстати, у нее кьютимарки были. Белый месяц в облаках.       — Надо набрать лекарств и бинтов. На всякий случай, — сказала пегаска. Взмахнула искалеченными крыльями. Не смирилась, что больше не полетит? Да кто ж знает…       Идти к пристани было не столько страшно, сколько странно. Никого. Светлело на востоке над туманной линией воды, где далеко-далеко был Нигогорский водопад. Совсем по-весеннему разгоралось утро, но Иннер Сайт нес керосиновый фонарь. Собирался от него разжечь уголь в топке парового суденышка.       Назвавшаяся именем злой Лунной Пони нагнала их на пристани, левитируя перед собой довольно большой деревянный угольный ящик. Иннер Сайт уже колдовал с машиной, внутренне на что-то решившись. Синенькая высыпала телекинезом уголь в нужное место ощутимо просевшего кораблика, разломала магией ящик и положила доски поверх угля, посмотрела на лениво горящую растопку и спросила:       — Если помогу магией?       — Было бы прекрасно. Нам надо нагреть воду в котле до кипения. А котел почти полностью остыл.       Силы в синенькой было почти как у аликорна, но она не стала греть котел магией, а устроила «нежный» приток воздуха, заставив гудеть пламя, отчего вскоре занялся уголь. Котел через недолгое время начал пощелкивать, побулькивать и бурчать.       — Не кипит?       — Кипит, но слабо. Это из-за давления.       — Тогда отчаливаем, — Найтмер отвязала канат и телекинезом оттолкнула катер от деревянной пристани. — Как заработает, правь на северо-восток. Потом надо будет идти на север почти до берега озера и немного на восток.       — Не на юг?       — Опять в подобное заведение захотелось?       — Но на севере ничего нет! До самой Кристальной Империи только лес и замерзшие болота!       — Есть. Просто поверь мне.       — Там одноименное озеро у Кристальных гор, — сказала пегаска.       — Ну вот! — Найтмер хищно улыбнулась. — Туда нам и надо. Канвас, как у тебя с магией?       — Никак. Они что-то сделали мне с рогом. И с мозгом. Если честно, мне недолго осталось.       — Полагаю, я справлюсь, — Найтмер снова улыбнулась, оскалив острые зубы. — И… Немного уличной магии!       Кораблик, повинуясь свечению рога странной пони, медленно и бесшумно отходил от берега. Словно его течением подхватило. Внезапно сгустился туман, звуки стали глуше, а на берегу что-то загорелось.       Там начиналась суета. Кто-то бегал, уже вовсю полыхал пожар, отражаясь от низких туч. Доносились крики паники.       — А раньше и керосина не было, — вздохнула Найтмер. — Не волнуйтесь, нас не увидят. Кстати, как котел?       — Уже скоро.       — Тогда подождем. И полюбуемся, насколько позволит полог.

***

      — А тебя и правда зовут Найтмер Мун? Как Лунную Пони? — Вормвуд Смелл поежилась. На озере было весьма свежо, да еще начал сыпать меленький снежок. Одежда, пусть и немного не по размеру, оказалась кстати. Машина пыхтела, шлепало шлицами по воде колесо на корме. Пахло дымом и водой.       — Угу.       — Даже если нас поймают, знайте, это мое лучшее путешествие, — сказал, не поворачиваясь, Канвас.       — Вперед смотри, — посоветовала Найтмер. — Еще никого не поймали.       А тот и смотрел. И не мог насмотреться.       — Нас казнят, — покачал головой Иннер Сайт. — Замучают до смерти. Кстати, Канвас, подержи штурвал, я угля подкину.       — Вас, — поправила Найтмер. — Вы же просто сбежали, а не я? А вот меня обязательно простят! У Солнцежопой ведь именно так, да? Если пытаешься просто спасти свою жизнь, то смерть тебе! А вот если зарезать нескольких пони, устроить поджог… то можно рассчитывать на прощение!       — Где ты этого набралась? — подозрительно спросила пегаска.       — Городок такой есть, Понивиль называется.       — Ну, слыхали. Славится тем, что там нормальных почти нет. И что?       — Да просто интересно, сколько стоит восстановление этой вашей погодной алхимической мастерской…       — Я что-то слышала, — сказала Вормвуд, оглянувшись, — перед тем, как попасть сюда. В смысле, туда. В Клаудсдейле как-то перед зимой что-то взорвалось на погодной фабрике. Куча отравившихся разной алхимией, да еще с магическими поражениями. В больницах, говорят, кровати даже в коридорах ставили. В окрестностях Понивиля сыпанул ядовитый снег. На другие поля ни влаги, ни снадобий не хватило, все промерзло к сену. Потом еще какая-то беда с почвой была по весне. Полезли вредители, которых тоже оказалось нечем травить. А уж сколько стоило все исправить… Я не представляю. А что?       — Ничего, кроме того, что виновница даже не в курсе, что кто-то лишился здоровья при взрыве, почти разорился или чуть не нажрался отравленных овощей на следующий год, — Найтмер невинно оглядела сообщников. — Вот я и говорю, что надо просто никого не жалеть и не думать о последствиях. Вообще не думать. И тогда тебя не только простят, а даже не сообщат, что по твоей вине произошло нечто нехорошее. И скроют твои деяния от родственников пострадавших или погибших. Н-да, я ожидала чего-то подобного, но вот масштаб просто поразил… Или дело в украшениях?       — О чем ты?       — Да так…       Кораблик, пыхтя, шел на север. Компаса на нем не было, но Найтмер Мун, прищурившись, глядела на небо и корректировала курс. Вормвуд Смелл нашла в украденной поклаже жестяные кружки, зачерпнула забортной воды, и Иннер Сайт, вверив штурвал синей единорожке, пристроил посуду на подходящее горячее место на паровой машине, чтоб от качки ничего не упало и не разлилось. Потом поньки пили кипяток и грызли дешевый засохший хлеб. И молчали. Эти два озера в Эквестрии были такого размера, что берег вполне мог потеряться за горизонтом.       — Нас ведь скоро искать начнут? — снова вернулся к своим мыслям Канвас. — Ограбили и сожгли эту тюрьму, угнали кораблик.       Найтмер фыркнула и запела в ответ:

«Нам ветер пиратские песни поёт, И золото в трюмах сердца наши греет, Деньгам уж давно потеряли мы счёт, К тому ж, всё равно мы считать не умеем! Скажите, когда нам учиться считать? Мы грабим весь день, начиная с рассвета... Нам некогда даже свой флаг постирать, Поэтому флаг у нас — чёрного цвета!»

      Она еще и взмахнула своей недосаблей.       — Ага, только в трюмах у нас уголь и бумага, а не золото, — усмехнулся Иннер Сайт. — Кстати, зачем нам эти бумаги?       — Это наша гарантия, что Селестия не пошлет за нами убийц. Потом. Сейчас-то она пошлет.       — Я бы просил как можно реже называть это имя, — сказал Канвас.       Снежок закончился, несколько усилился ветер. Кораблик ощутимо покачивало. Впереди показалась полоска берега. Далеко. Да, когда они подойдут ближе, надо будет повернуть на запад. И там будет устье реки. И придется еще идти вверх по течению, возможно, они пристанут к берегу и нормально перекусят, Иннер Сайт осмотрит машину и дольет воды, пусть и неочищенной, прямо из речки, что запакостит котел изнутри, да и пусть, но там за поворотами будет еще одно озеро. И путешествие продолжится. И вправду, даже флаг постирать некогда…

***

      Нет, это просто проклятье какое-то! Найт Спирит даже выдала смешок. Они не успели разместиться в вокзальной гостинице Кантерлота, чтоб подождать поезд до Балтимэйра, как началась беготня, суета, немножко паники и что-то еще непередаваемое. В Кантерлот прибыли на поезде Принцессы! Причем, поезд шел как раз с Балтимэйра!       — Они преследуют нас на паровозах! — пошутил Силк Винг, зайдя в холл, где можно было просто посидеть или полежать на диванчике.       — Не смешно! — вздрогнув, ответил Бон Вояж.       — Успокойся, — Найт Спирит лениво потянулась за газетой из кресла. — Просто совпадение.       — А если это какая-то их магия?!       — Они были в Эпплузе? Нет. В Лас-Пегасе? — Спирит снова усмехнулась и посмотрела поверх газеты, покачав задней ногой. — Тоже нет. Не удивлюсь, если они и в Бастионе не были.       — Зато они точно были в Фоаледо и, возможно, Саутстоке! Хотя, я не понимаю, почему поезд из Балтимэйра.       — Летающая колесница? Корабль? Да и дирижабль им могли пригнать, — Спирит развернула газету, читая следующую страницу. — Но в последнем случае они бы прибыли сразу в Кантерлот на своем пузыре.       Вояж несколько успокоился, отвлекшись на то, как ускользает от внимания облик Найт Спирит. Да, белая единорожка с коротковато подстриженной гривой соломенного цвета, можно заметить некоторую неровность окраса или неухоженные участки шерстяного покрова, что неудивительно после путешествия, но что-то мешало рассмотреть это все детально. С другой стороны, пялиться на незнакомых пони неприлично. И Вояж не был уверен, что, например, Силк Винг увидит те же самые особенности облика чейнджлинга.       — И что делать? — Вояж услышал звон мелодичный вокзальных часов и сверил со своим хронометром на ноге.       — Ну, сейчас Принцессы получат полагающуюся порцию поклонов и восхищения, спросят что-нибудь с виду невинное, что вгонит в холодный пот вокзальное начальство, да и отбудут в Замок. Не думаю, что из-за этого мы не сможем попасть на поезд.       — Я погляжу, у тебя опыт есть в таких делах…       — Вон, у Винга тоже есть. Кстати, наш док и Сэнди куда запропастились? — чейнджлинг «проглотила» разворот газеты и смотрела последнюю страницу.       — У Сэнди, как я понял, тут в каком-то банке тоже депозитик имеется. А док сопровождает. А может, заказали разговор по телефону с кем-то в Балтимэйре. Сейчас все будет зависеть от знакомств мисс Сэнд…       Спирит подумала, что у всех, кроме Винга, в их компании имеется какой-то свой личный темный эпизод. Ну, с ней и так все понятно, перевертышей до сих пор тут не любят, Вояж своей работой позволяет Сестрам и дальше думать, что дружба побеждает мышей и разных птиц с их неостановимым желанием жрать и гадить, док пострадал за медицину, а вот Сэнди… А что Сэнди? Ищет какие-то штуки. Видно, развитие Сталлионграда шло по какому-то странному пути, что был недоступен единорогам и аликорнам. А еще шло взаимопроникновение культур. Магия лезла за море к земным пони, а оттуда шла та самая грубоватая техника. И Селестии могло не понравиться то, что могущество могли обрести все, а не только обладатели рога и локуса. Изощренность и вычурность магии против простых вещей, которые не очень сложно повторить, но почти невозможно улучшить или переделать по-своему. Потому что ты не знаешь как. Да, очень похоже на правду. Спирит в силу гибкости рассудка, что требовалось любому перевертышу, не особо старалась сравнивать Сталлионград и Эквестрию. Просто переключалась.       — А вы-то чего не пошли принцессу Селестию поприветствовать? — появилась какая-то пегаска с расцветкой яблока, от желтого к красному.       «Так вот и попадаются», — с ноткой веселой паники подумала Спирит.       — Во-первых, там сейчас не протолкнуться, — спокойно пояснил Бон Вояж, — во-вторых, мы недавно имели удовольствие видеть Принцесс, а в-третьих, почему только принцессу Селестию? Ее царственная сестра Луна разве не прибыла?       — Да не, вроде, обе они там, — стушевалась пегаска и сделала вид, что у нее много дел на месте администратора. Что могло быть и правдой.

***

      В Кантерлоте уже была наготове летающая колесница. Ага. Колесница без колес. Скорее, сани с рудиментарными крылышками, финтифлюшками и прилагающимися пегасами. Стартовать решили сразу же, как немного передохнут с дороги, помоются и перекусят.       Селестия, в банном халате, едва просушив магией гриву, лениво просматривала почту. Магией раскидывала свитки и конверты по двум изящным плетеным корзинкам. Пару раз делала пометки пером, в которое был вставлен кусочек карандаша, один раз прожгла в письме аккуратное отверстие в качестве намека. И — в одну из корзин. Потом секретари разберут.       — Опять чуть не дошло до драки в городском совете Клаудсдейла. Посетить их, что ли? Заодно напомню, что узор огромных левитационных камней, благодаря которым их ажурный и наполовину надувной «город» гордо парит, а не валяется где-нибудь у Галопинг-Гордж, собран единорогами и ими же поддерживается в рабочем состоянии.       — Что же причиной столь бурных споров стало? — Луна в этот раз отвергла халат и закуталась в пушистое полотенце темно-синего цвета и размером с простыню.       — Все ищут, куда бы мигрировать и при этом не платить неустойку за сорванный график осадков, — Селестия левитировала к себе чашку чая со столика, изобразив по пути из облачков пара что-то похожее на башни Клаудсдейла.       — Я не знаю, каким туманом дышит Клаудсдейл, ибо основан он был после моего заточения, но не сделай обычной ошибки правителя, сестра, — загадочно сказала Луна, обойдясь на этот раз без доисторических словечек.       — Ты о попустительстве и недостаточном контроле?       — Не только. Обычная ошибка правителя былых времен — давать привилегии недостойным и не давать их тем, кто заслужил.       — Хм. Знаешь, тут тогда придется вводить какой-то формальный тест, как сейчас в школе. Отмечаем галочками выполненные пункты в списке дел, определяющих достойность, и принимаем решение? Но не слишком ли примитивно?       — Всегда можно дополнить список новыми пунктами. Твоя ученица это хорошо понимает, и это тот навык, что позволяет ей не провалить вообще все.       — Вау! Заочный и сомнительный комплимент для Твайлайт от самой принцессы Луны! Я ей передам.       — Не думаю, что… Что там у тебя?       Селестия взвесила в хуфах конверт. Легкий. Но почему кажется, что в нем нечто тяжелое и неприятное? Письмо пришло от тех пони, что занимаются жалобами и юридическими вопросами. Опять Мэйнхеттен чудит?       У себя в кабинете Селестия подвесила бы письмо телекинезом и полоснула по краю крылом, избавляясь от раздражения и недоумения. Но халат мешал, да и неохота портить себе такое расслабленное настроение… Отрыла магией и хуфами. И хуфами же держала казенную бумаженцию.       — Что пишут? — Луна усмехнулась.       — Юридический казус, — Солнечная и Дневная принцесса умела сказать одновременно точно, кратко, исчерпывающе и бесполезно. — Одна пони попыталась использовать на своей подруге, видимо, уже бывшей, неприятный и даже опасный Особый Талант. Без уважительной причины, как показалось подвергнутой действию Таланта.       — И что? Есть законы и законники, пусть вторые разбираются с первыми.       — Там не жалоба. Это был запрос на консультацию. Типа, — вставила Селестия простонародное словечко из Балтимэйра, — являются ли законными попытки вмешательства без веских причин в работу разума другого пони. И без соответствующей лицензии. И не по медицинским показаниям. И без санкции суда или моего представителя. И…       — Твои законники не поняли, следует ли начать расследование и назначать детективов? — Луна усмехнулась. — Знаешь, а если убитый не пожаловался, то и убийство расследовать не надо?       — Да уж. Но тут и впрямь особый случай. И они переправили это в Замок, чтоб разбирались тут. Не очень хорошо с их стороны подкидывать работу своей принцессе, но правильно.       — И в чем проблема?       — Проблема-то? Некая Рэрити Даймонд подозревает в незаконных действиях в отношении собственной особы свою знакомую. Флаттершай Бриз. И просит разъяснить ситуацию.       — Ну, может и лучше получить консультацию от тебя, чем устраивать такие разборки в своем кругу? Аристократ не может вызвать на поединок пони простого сословия. А остальные способы защиты чести сейчас как-то не в чести…       — Лу, тут серьезная проблема. Я могу своей волей одернуть обеих, но многие пони уже знают о запросе. И пойдут разговоры, что у нас есть любимчики…       — У тебя.       — Луна!       — Что?       — Сейчас власть аликорна держится не столько на магической силе, сколько на доверии. А это и доверие к уровню магии, и к мудрости, и, конечно же, к единству закона для всех. Так что, не надо про любимчиков.       — Ой ли? А обычаи?       — Закон должен перекрывать все. И даже те случаи, когда я могу беззаконничать и самодурствовать, тоже должны быть прописаны в законе. А тут…       — Что будет, если ты порекомендуешь разобраться по закону?       — С учетом возможной телеги навоза от рода Даймонд? Флаттершай будет несколько лет заботиться об эндемичной живности Хэйсид-Свомпс. В свободное от мелиоративных работ время. Или отправится в темницу. Без права личных встреч с учетом такого Таланта. И второе будет лучше для нее. Каторжане могут быстро понять суть ее способностей. А зарезать спящую… Или отравить чем… Да то же начальство поставит ее на участок, где высока вероятность нападения хищников, чтоб отгоняла посредством Таланта. А хищники частенько нападают со стороны крупа, так что… И Элементам Гармонии понадобятся новые Хранительницы.       — Вариант «разбирайтесь сами»? — Луна едва сдержала возглас удивления, услышав про новых Хранительниц. Эти и вправду испортились?       — Элементы опять надо будет передавать кому-то еще. Какая Гармония, если тут не просто поссорились, а одна готова обвинить другую в попытке причинения тяжкого вреда здоровью? А такую магию сейчас ну никак нельзя убирать в шкаф.       — Обычай? — Луна решила не упоминать вывороченную магию тварей из антиреальности, против которой Элементы оказались бессильны, хоть в шкафу, хоть так.       — Нет. Ты еще предложи Рэрити нанять убийц. А оставить все как есть тоже не выйдет. Попустительством попахивает. Ну, Рэр! Ну, нашила-накроила мне тут!       — Запретить сводить счеты во имя Эквестрии?       — Заменишь дружбу Хранительниц скрытой ненавистью. Опять Элементы выключатся. И подтолкнешь аристократию к очередному заговору.       — А чем не подходит вариант одернуть обеих дур? Тем более, что Элементы уже должны отказать, если ты права. Разберись, отчитай тупых кобыл в присутствии родственников и заставь извиняться, кто уж там виноват окажется. А для точности решения и во имя беспристрастности покопайся в их памяти. Тоже при всех. Чтоб знали.       — Не знаю про Флаттершай, а вот Рэрити мне этого не простит. Да и весь род Даймонд. Одна из старых привилегий родов, видишь ли. Думали, что спрячут от меня за свитком с печатью свои нехорошие мыслишки…       — А с желтой что не так?       — От нее родственники отказались. И опять всплывает вопросик как вольностей Клаудсдейла, так и того, достойны ли Хранительницы так называться. Еще ляпнут, что я специально душевнобольных набрала. И все из-за некоторых «милых» традиций пегасов! Придет пора, чувствую, и с Облачной Долиной разбираться.       — Ты уже разок разобралась. И тоже с участием Элементов.       — Лу, мир довольно сложен. И проще не становится. За все время…       — А еще он не делится на две кучки с табличками «друзья» и «враги». Есть те, кому просто все равно. Или пока не до твоих навязчивых предложений о дружбе исключительно определенным способом. Тобой и почему-то только тобой определенным. Тия, ты могла бы и сама понять. За все время моего отсутствия.       Сестры смотрели одна на другую. Что было в их глазах? Обида? Боль? Первый намек на разочарование? Понимание, что они не две стороны одного и того же золотого бита, а разные личности с разным пониманием справедливости и своей воли в этом мире?       Селестия сдалась первой. Или это было проявлением мудрости и опыта? Белая принцесса скинула халат, поднялась с мягкого кресла, в котором сидела «с ногами», и склонилась перед сестрой:       — Лу, я прошу прощения за вольные или невольные обиды…       — Признаем и Мы неправоту Нашу, — перешла на торжественный старый слог Луна, тоже вставая и совершая забытый уже поклон. — И смиренно надеемся на прощение. А с дурами сама разберись, не предавая лишней огласке сие. И род Даймонд пусть свидетелями твоей честности будет, и мудрости твоей, а не позора дщери непутевой. А ежели виновна окажется крылатая из рода Бриз, то ужель магии аликорнов не хватит для того, чтоб вреда дальнейшего избежать?       — Если я что-то сделаю с Флаттершай, Шестерка опять распадется. Особый Талант просто так не заблокируешь. Взять с нее нечего, а взывать к разуму… Да!       — Что ты удумала, сестра Наша? Опасаемся Мы!       — Да ладно тебе! Были же заклятия, когда пони на себе испытывал то, что творил другим!       — Некоторым парам такое надобно было, ежели чувства ослабевали, — согласно и с намеком улыбнулась Луна, но тут же снова посерьезнела, — а еще палачам, дабы суть работы своей не просто представляли, но чувствовали! Своей же шкурой!       — Пожалуй. Но это все равно пока подождет… Впрочем, я прикажу отписать Рэрити стандартный ответ с назначенным сроком рассмотрения запроса. Или даже сама поработаю над формулировкой. Пусть понервничает. Ну, мир?       — Мир. И пойдем уже собираться. Надо Карту посмотреть, а то дракончик извелся весь.       — Кхм! Вы тут все? Или еще какие проявления чувств будут, и мне придется подождать?       — Дискорд? — Селестия сделала вид, что не удивилась. — Бледновато выглядишь. Что тебя сюда привело? И, кстати, пони записываются на аудиенцию, а не появляются как у себя дома.       — А вот ее подружка меня сюда и привела! — палец Дискордовой лапы указал на Луну, проигнорировав фразу про аудиенцию.       — Какая же? При всех моих стараниях, пони меня несколько сторонятся, — исподлобья посмотрела Луна на магическое воплощение раздора.       — Найтмер Мун! Знаешь такую?       — Эта тварь мне не подруга! — отрезала Луна.       — Ну, я не знаю… Вы, вроде, весьма близки были, даже тысячу лет вместе прожили.       — Язык попридержи. И говори уже, зачем пришел, — голос Селестии не предвещал ничего хорошего. Даже без Элементов Солнечная принцесса была для Дискорда полна неприятных сюрпризов, а уж в его нынешнем состоянии и подавно.       — Угу! Гм-гм-гу! Оаоу! — Дискорд подержал в лапах свой язык, словно не знал, куда его деть, и снова закинул в рот. — Ее сожительница убила меня заколдованным ножом!       — Она явно плохо старалась, — тихо сказала Луна.       — Отлично она постаралась! До сих пор просвечиваю!       — Знаешь, тебя прибить у многих хуфы чесались… Ты ж выведешь кого угодно.       — Ну-у-у… Признаю! Но в этом случае я не вынуждал! Так… Поговорили. А вот намеки она понимает своеобразно!       — Если Найтмер Мун здесь, это плохо! — решила Селестия. — Надо срочно возвращать Твайлайт и собирать Хранительниц.       — А они успеют? Лунная Пони явно следовала личным планам покинуть Эквестрию, — сдал Дискорд ту, что избавила…       Ньярлатотеп.       — Где ты ее видел? — холодно спросила Селестия.       — Пару-тройку дней назад? Недельку? Ой, не помню! А, ты спрашивала где, а не когда! — Дискорд решил не доводить принцессу. — Станция в Кантерлоте, где товарные поезда разгружают. Ну и составы из мелких городишек там могут останавливаться. На вокзале, все же, публика приличная… А тут вдруг стоит и воду из фонтанчика пьет! Даже видно, как цвет приобретает с каждым глотком!       — Заимела тело, хоть и призрачное, — прошептала Луна.       — Значит, она кого-то убила, — решила Селестия, вспомнив «милые» повадки вендиго. — Но почему просто не вселилась?       — Не нашла подходящую пони. А убить могла и животное, — предположила Луна.       — Куда она направилась? — потребовала ответа Селестия.       — Не знаю! Но тут такое дело, — драконикус достал из воздуха хронометр на цепочке. — Если искать ее будете, то не торопитесь. Пусть имеет шанс уйти.       — А если она навредит кому-то по дороге? Ладно, вне Эквестрии она все равно ничего катастрофического наделать не сможет, снова станет как вендиго, но пока дойдет…       — Я бы знал. Раздор я чувствую. А такие сущности не могут просто напасть подобно хищнику, им надо поиздеваться, соблазнить или запугать…       — Ты про себя сейчас говоришь? — спросила Луна.       — Злые вы, — пафосно возвестил Дискорд и стал растворяться в воздухе. — Нет в вас магии дружбы!       — Ладно, обдумаем по дороге. Тем более, почти все Хранительницы там будут рядом, — Селестия осмотрела кучку оставшейся почты. — О! А это тебе!       — Мне? Из твоей канцелярии?       — Ну, тут написано, что Принцессам. А это мы. Позволишь?       — Конечно, обеим же!       — А-а-а… пишут про то, как поступить с пони, которого ты привезла с Холлоу-Шейдс. Обвинений так и не предъявлено, приказа безвинно и бессрочно содержать в темнице тоже не было… Заберешь на свою половину?       — Нет. Пусть отпустят. Полагаю, он и так достаточно наказан. В следующий раз будет думать, где следует искать работу.       — Хм. Фабрика закроется, скорей всего. Назначить туда управляющего?       — Зачем? В Эквестрии некому делать парты и стулья для жеребят?       — За такие деньги? Желающих может и не оказаться. А бюджет на образование уже сверстан. И Легиону может что-то внезапно понадобиться в небольших количествах по опыту Саутстока и Ирвинда. Недавно вот новые копытные бомбы для них утверждала. Какая-то новая конструкция с изуверским изяществом.       — Такое ощущение, что нас начинают преследовать неприятности…       — Скорее, окружают с разных сторон. Возможно, Карта что-то прояснит?

***

      — Куда они запропастились? — Силк Винг взлетел под купол вокзала, к самой стеклянной крыше с хорошо видимым вблизи тонким налетом сажи.       Это было уже не смешно. Нервничал Бон Вояж. Нервничал сам Силк Винг. И нервничала Найт Спирит.       День шел к вечеру, косые столбы света сверху все больше наклонялись и меняли цвет от белого золота к золоту красному. Ушел ежедневный поезд на Понивиль. Ушли поезда к Эпплузе, Лас-Пегасу, Ванхуверу и даже на Сивард-Шолс. Ожидали прибытия Кристального Экспресса, что ввиду расстояний и не очень большого количества пассажиров ходил не каждый день. Объявили прибытие поезда с Мэйнхеттена. Обратно он пойдет ранним утром. Менялись в составе и количестве пони на платформах и в зонах ожидания, сменилась даже дежурная смена на вокзале. Один только земной пони коричнево-оранжевого окраса неприкаянно сидел на скамеечке. Иногда он вставал и ходил вдоль платформ, словно что-то вспоминая, подобрал выроненную кем-то монетку в один бит и куда-то сбегал, но снова вернулся. Вещей у него при себе не было.       — Ну, наконец-то! — Винг спланировал к бредущим Чипу Ресепи и Лайт Сэнд. — Что?       — Мы… Я… Простите! — Сэнди расплакалась. — Я все испортила!       — Что произошло? — Вояж удивленно посмотрел на плачущую кобылку. — Где вы пропадали?       — К-к-кристалл! — выдала Сэнди сквозь рыдания.       Через определенное время и с помощью пояснений доктора картина стала ясна. Сэнди и док удачно сходили за непортящимися продуктами и некоторыми вещами в дорогу, Чип Ресепи по примеру Сэнди снял со счета немного битов на дополнительные расходы, и в последний момент удалось купить черный кристалл практически по описанию Бон Вояжа. Завернули гадость в освинцованную бумагу с рунным узором, потом в обычную… Сэнди неплохо потратилась на телефонический разговор, поскольку бренчать пришлось в два места в Балтимэйре. Все это заняло порядком времени, но справились. Ну, вроде, уже и к вокзалу подходили, но тут выяснилось, что принесли злые духи Принцесс на поезде. Как? Откуда? Гвардии было многовато, а еще повалил народ посмотреть на диархов… Перепугавшаяся Сэнди кое-как вытащила дока подальше от возможного внимания золотых жилеток, кристалл засунули в мусорную корзинку заброшенного вида, чтоб не попасться с запрещенным предметом, на который у Гвардии должен быть нюх. Слонялись вокруг. Наконец, принцессы отбыли в Замок, а вот куда отбыл кристалл из в кои-то веки почищенной мусорки, не знал нипони. И ведь не спросишь, что, как бы, вы тут черный кристалл не находили, ну или что-то подобное. Побежали туда, где удалось добыть эту дрянь, которую доку продали нехотя и после разговора на врачебные темы. Там уже все было закрыто. Проблема. Док мог выписать рецепт той же Сэнди, и потом черную колдовскую стекляшку, хоть и поменьше, купили бы в аптеке, но нужен был специальный бланк, которого у дока не имелось. Да и душевными болезнями Чип Ресепи не занимался, что тоже могло потом всплыть при проверке бланка. Выдать успокоительный сбор, значит, доктор Ресепи мог, довольно неприятные седативные препараты, вызывающие привыкание и даже зависимость, тоже мог назначить, а не совсем магическую штуковину — нет. Темная магия, видите ли! А реально эта штука, если держать ее при себе, в первую очередь портила структуру внешних заклинаний, а только потом плохо влияла на здоровье земного пони, решившего хорошенько разукрасить надменную рожу единорога. Впрочем, на пони кристалл все равно влиял не лучшим образом, так что Чип Ресепи частично этот запрет одобрял. Но не сейчас.       — А кусок угля не подойдет, как в тот раз? — Спирит поморщилась. — Я бы сбегала вдоль путей.       — Нет, — Вояж помотал головой. — Морион бы еще подошел… Сколько у нас денег? Переносим поиски на завтра? Или отправляемся и надеемся, что в Балтимэйре найдется нужный магический булыжник?       — Стоит поехать, — оглядываясь, высказалась Найт Спирит.       — Что там? — спросил Бон Вояж.       — Тот пони. Оранжево-коричневый земной жеребец.       — Да он тут давно ошивается.       — Вот именно. Ну-ка, пройдусь. Подумайте пока, что там чем заменяется и где добывается, вдруг нужен обычный кирпич.       — И как ты это себе представляешь?       — Ну, грохнем им витражное окно, подберем пару осколков, а они как-то заколдованы…       — Глупость какая! — Вояж возмущенно фыркнул. — Спирит, ты же магию изучала?       — Уровень вашей обычной школы и первых лет колледжа, если ты не про нашу специфику. У меня на что-то более весомое просто сил не хватит. Ладно, я пошла. А то приедем куда-нибудь в Тартар вместо Балтимэйра. Вдруг этот жеребчик шпионит за нами?       Вернулась Спирит скоренько и выдала:       — С ним что-то не так!       — Думаешь, он может превратиться? — Вояж вздрогнул.       — Да ну тебя! Он голоден, подавлен, — Спирит снова поморщилась, — и в растерянности. И почему-то боится к кому-нибудь подходить. А когда гвардейцы мимо прошли, так чуть в обморок не упал. Док?       — Ну, давайте посмотрим.       Кроме доктора пошла Сэнди. Позади, подумав, увязалась Спирит.       — Извините, у вас все в порядке? — спросила Сэнди у вздрогнувшего и заозиравшегося жеребца.       — Да! Все хорошо! Не волнуйтесь!       — Вы ведь ничего не ели как сюда пришли, да? Только воду пить ходили? — подошла Спирит.       — Я не голоден!       Белесая единорожка вздохнула. На вокзале было слегка прохладно, но и только, поэтому Спирит ограничилась запасной жилеткой Вояжа, купленные еще в Фоаледо штаны не надевала. Повернулась, чтоб пони увидел ее придуманную кьютимарку. Сама она заметила, что у жеребца вместо Метки пара черточек.       — Ладно, начнем сначала. То, что вы сидите здесь без чемоданов, может объясняться заранее сданным на погрузку багажом. Но весна только началась, еще холодно. А на вас даже теплой рубашки нет, в карман которой обычно что-то кладут. Например, билет. Вы ходите к поездам, но нервничаете, словно пытаетесь решиться запрыгнуть в какой-нибудь почтовый вагон. Еще вы хотите есть.       — Я ничего не сделал! Что вам от меня надо?       — Угу. И нам надо, и вы не сделали… Идемте, пока буфет не закрыли. Извините, в ресторацию мы уж вас не поведем, но хоть перекусите…       — Я… спасибо, — прошептал жеребец с неестественными зелеными глазами.       — Док, вы потом осмотреть его сможете? — Спирит глянула на Ресепи и через секунду представила спутников: — Этот оранжевый единорог с таблетками на заднице — доктор Чип Ресепи. Земная понька с компасом-мутантом — Лайт Сэнд… Хорошо, просто Сэнди! Я — Найт Спирит. А вон те два обалдуя, что вместе образуют набор для аликорна, зовутся Силк Винг и Бон Вояж.       — Ду Беттер, — назвался жеребец.       — И как дела в Nashgorode? — усмехнулась Спирит.       — Я не оттуда. Я вообще в Холлоу-Шейдс живу. Жил.       — Так это у тебя твоя родная Метка?       — Нет. Просто… Пришлось сменить род деятельности. А она мешала. Не давала развиваться, учиться новому. Только эти сраные стекляшки на просвет разглядывать!       — И что такого? — спросил док. — Могли стать ювелиром или оценщиком драгоценных камней.       — Только оценщиком, уважаемый… Ресепи, да? — с ноткой гнева сказал Ду Беттер. — Оценщиком, потому что на ювелира уже учится сынок или дочка ювелира! А оценивать что-то стоящее меня или не допустят или подставят так, что потом как-нибудь через год найдут мою высохшую тушку на дне шахты! А я, может, механиком быть хотел! Но нет, всех же моя Метка интересует! Ладно, извините, я погорячился…       Ел жеребец аккуратно, но несколько торопливо. Иногда делал небольшие паузы и сообщал, как работал в шахте на сортировке кристаллов, потом ушел с этой гробиловки, когда там бабахнул натуральный газ, но повезло, ничего не обвалилось, и отделался временной глухотой и головной болью. Хотел устроится куда-то еще или начать свое дело, но Метка все портила. Да и куда без специальных знаний в Холлоу-Шейд устроишься? Разнорабочим? Уже подумывал и над таким вариантом, когда потребовались рабочие хуфы в Аур-Тауне. Там строили площадку для дирижаблей, поскольку дорога была только одна и такими вензелями, что удивляться, почему ее забросили, было странно. Через горы еще шла какая-то древняя каменная кладка, навроде дорожного полотна, но пока никому не было дела, куда она там шла. Так что, идти в городок приходилось окольными путями по холмам и горам. В Аур-Тауне, что удивительно, были небольшие заводики, ветряки, ну и следы разгрома, учиненного когда-то ебанашкой Твайлайт. Две линии зданий. Остальное — раскидано в горах и попрятано в грунт. В принципе, для пони делать крепостную стену из домов чем-то новым не являлось. Раньше городок жил себе, кормился с собственных ферм, на которых проверялись разные идеи выращивания растений на бедных грунтовых основах, зачаровывал на заказ кристаллы и производил конкретную смесь. Таскать это все приходилось через более-менее проходимый перевал на берег Моря Селестии, к Мэйнхеттену. Поговаривали о строительстве железной дороги, но внезапно «пропал с горизонта» давний торговый партнер Сталлионград, в Эквестрии начался рельсовый бум, но цена на эти железные дрыны, что странно, не упала и заводы их в больших количествах не выпускали. В общем, железную дорогу так и не провели. А потом в один неприятный момент пришла Глиммер и понарассказывала такого, что гривы дыбом вставали. Ее взяли на работу администратором, но когда в башке одна магия… Впрочем, кобылка неплохо работала, пока не нашла какую-то пещеру, где при помощи магии и странных испарений умудрилась увидеть варианты развития дальнейших событий. Один хуже другого. Старлайт запаниковала, чем привлекла к себе и городу внимание. Как привлекла? Да кто ж в этой единорожьей зауми разберется! Или просто увидела неудачный сон. В ебучей Эквестрии это запросто! И после этого как по заказу является Твайлайт Спаркл. Прятать от нее то, чем в городе занимаются помимо обычных дел, уже поздно. Да. Попытки пойти по техническому пути развития без разрешения и контроля Селестии. И Старлайт принимает спорное решение. Изображает лидера сектантов. Дура Твайка покупается просто в момент. Понять, что опыт отказа от кьютимарки ведет к освобождению разума от мышления исключительно в рамках магии, ученице Селестии не под силу. Зато под силу напридумывать хуйни про злодейку, что решила сделать всех одинаковыми. В тот раз увести придурочную подальше от города удалось. Уже потом Старлайт снова появилась в городе на местном фестивале и, на минуточку оторвавшись от новых «подруг», с ужасом и болью поведала городскому совету, что Сталлионград, видимо, окончательно пал под чарами лжи, что Кризалис, с которой удалось поговорить, ушла его восстанавливать с частью чейнджлингов, поскольку какая-то развеселая дрянь стала разъедать умы и в ее народе. И что Селестия не остановится. Все это жеребец Ду Беттер узнал позднее, из рассказов и хроник, когда ему предложили избавиться от влияния Метки. Кстати, Старлайт Глиммер в городе тогда была. Веселая, внешне несколько самоуверенная, но боль и отчаяние сквозили во взгляде. Словно Принцессы с невинными улыбочками растоптали все, что ей было дорого. Тогда Ду Беттер и решился, оставшись в Аур-Тауне после контракта. Было плохо. Было непривычно. Было чувство холода и странной свободы. Когда объявили, что теперь Метку можно вернуть, Ду Беттер отказался. И пошел работать на мебельную фабрику обратно в Холлоу-Шейдс, как посоветовали, чтоб набраться опыта и вообще посмотреть, как оно. Работа нравилась, а подаренная книжка по оптике даже заставила задуматься о возвращении Метки и стезе разработчика оптических прицелов, бинокуляров и прочего. Оружие не было чем-то странным на фабрике школьной мебели, Легион быстро пришел к выводу о необходимости особого снабжения. И чтоб не ждать, пока на «Кэннон Стил» закончат жопу чесать. Ну, чего бы не помочь храбрым пони за государственные деньги? А потом не то владельцы фабрики посчитали себя хитрее аликорнов, не то еще что… Но вот, добыли эти хитроумные пони образцы ружей из-за моря, и все закончилось не очень хорошо. Нет, негласно контролировать нелегальный рынок оружия, если оно идет куда-то в Седельную Арабию, Селестия была не против. Но она не могла контролировать такое полностью и абсолютно. И боялась, что в Эквестрию попадет что-то пострашнее шестизарядной самовзводной кочерги под неудачный патрон. И распуталась вся эта запутанная история так, что именно сегодня Ду Беттера вывели без каких-то объяснений из внутренней тюрьмы Замка. Если честно, он вообще думал, что на казнь ведут. Глупо. Вполне могли бы пристрелить и в камере. Или еще какое развлечение из его смерти придумать. Хотя, если вспомнить тот сон… Вроде, Луна оскорбилась, что ее считают монстром. Но кем же считать ту, что лазит по чужим снам, по самому сокровенному? Монстр и есть. Не имеющий права существовать. Оскверняющий собой реальность.       Ду Беттер потряс головой. Голодный звон в голове прошел, но навалилась сонливость.       — Послушайте, мы, конечно, купим вам билет на мэйнхеттенский поезд, даже дадим денег чтоб доехать по местной линии до Холлоу-Шейдс, — Бон Вояж, тоже заказавший себе чашку какао от нервов, помялся, — но не рассчитывайте на большее. У нас тоже есть проблема… Видите ли, для некоторой магической практики нам нужен определенный кристалл. А он… дороговат.       — Черный, что ли? — покосился Ду Беттер. — Так он много кому нужен. Мы вот, чтоб спонтанную магию на производстве убрать, тоже… Но нам в Холлоу-Шейдс проще, там эти штуки в пещерах встречаются. А так пришлось бы извращаться, как некоторые. Вплоть до того, что отработанные фильтры от паровозов ищут. Там камни постепенно деградируют, внутри одна муть от копоти, заклинания не держатся, а потом и вовсе магию впитывать начинает. Не как настоящий, но все-таки. Что?       — Я знаю, где найти можно, — выдохнул Силк Винг. — Оно обычно не охраняется. Вояж?       — Надо пробовать. В любом случае, ничего не теряем. А это точно безопасно?       — Ну, жеребят бы еще шуганули… Понимаешь, эти штуки некуда деть, они бесполезны. Кое-где в депо ими края дорожек выкладывают. Я достану.       — Только Гвардии не попадись, — покачала головой Сэнди.       — Вот их там точно не будет, — пегас выдал кривую улыбочку.

***

      Ду Беттер, приодетый в несочетаемые вещи дока Ресепи и Вояжа и поминутно проверяющий наличие в кармане билета, остался ждать свой поезд. Да, с пересадкой, но прямого сегодня не было. Оставаться в Кантерлоте лишнюю минуту тоже не хотелось. Жеребец подумал, что эта странная отбывшая в Балтимэйр компания тоже сродни Хранительницам Элементов Гармонии, но как-то по-другому. Пегас явно работает на железной дороге, доктор и в Понивиле доктором останется, эта Сэнди как-то связана с науками. Единорог Вояж у них тогда кто? Магическая поддержка? А его подружка? И Метка у нее странная. Впрочем, возможно, что такая отметина появилась как результат изучения истории загадочного Сталлионграда. В самом деле, не оттуда же эта кобылка? Вы еще скажите, что чейнджлинг.       Жеребец внезапно вспомнил, как хотел накатать жалобу Селестии. Да уж. Посидел в камере, поразмышлял и пришел к неутешительному выводу: Принцессы были заодно. Вот! Помянул не к месту, и снова почудился отблеск невидимого сияния магии аликорнов, как будто они тут были не так давно. Особенно ее не знающее стыда и пределов гнусности высочество Луна.       «Чтоб ты сдохла!» — прошептал Ду Беттер. Да, вряд ли сбудется, но со своим отношением стоило уже определиться. И он определился.

***

      Они снова ехали на поезде. Опять купе, ощущение беззащитности из-за того, что при покупке именных билетов пришлось назвать свои имена. Одной этой Спирит все равно. Вояж хотел спросить, есть ли у нее запасной облик, но не стал. Мало ли. После всех этих поездочек единорог твердо решил хоть какое-то время провести дома, даже если ничего не выйдет, и все пони, включая Принцесс, попревращаются невесть во что. Хватит. Найт Спирит, скорей всего, вернется к своему рою. И к своей королеве. Вояж уже не знал, то ли он видит в чейнджлинге странную единорожку, то ли и впрямь готов влюбиться в пони-насекомое. Да, вранье это все, как выяснилось в том гостиничном номере, но ведь Спирит все равно чужая. И не умеет любить, как сама призналась.       Сэнди вертела в хуфах болтающийся на шее инструмент. Бездумно рассматривала. Спирит грела хуфы о чашку с чаем, док дремал, а Силк Винг увалился спать в соседнем купе.       Поезд ехал к Балтимэйру.       Где-то на северо-восток от Кантерлота крохотный паровой кораблик входил в устье реки, что берет начало в Кристальном озере.       Где-то нигде тряслась под горячими струями в душевой кабинке Иней. У выловленных в очередном подвале обоссанных зомби диагностировали смерть мозга. Как это сочеталось с их резвостью в момент обнаружения, Валентину Белкину никто ответить не смог.       «Зачем это?» — спрашивала девушка с вживленным протезом стопы, потрясая чужой тетрадкой с мнемоникой команд для вымышленного процессора, нерациональными схемами арифметико-логического устройства и кусками давно уже недействительных расписаний занятий на последней странице. Да. Пополам с похабщиной. Ей не отвечали.       И вообще, ответов было маловато.