О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

В моей голове шестеренки скрипят, Желтеют страницы взрослых альбомов, Стираются лица, устало дымят Табачные трубы детского дома. В моей голове осколки несказанных слов, Немая тоска, запрещенная честность, Стихотворения мертвых врагов, Присяга на вечность. В. Селиванов, «Вавилон»

      — И мы отправимся на поезде Принцесс? — удивилась или ужаснулась Даски Мист.       — Не думаю, — снисходительно покосился на идущую сбоку бэтпони принц Блюблад. — Сейчас разгрузится товарный состав, составят списки тех, кого эвакуируют в первую очередь… А мы попросимся дополнительно. Думаю, если действовать именем Принцесс, нам не откажут.       — А что мы будем делать в Фоаледо?       — Что и здесь. Опрашивать население о подозрительных группах пони и странных клубах по еще более странным интересам.       — Простите, принц, но мне показалось, что все подозрительные пони тут… там…       Блюблад не видел, куда там кивает фестралка. Да и зачем? «Там» до сих пор дымилось и воняло паленым. Блюблад ведь сходил и теперь жалел. Все эти перекошенные не в крике, а в мутациях рты, глаза-соцветия разного размера, покрытые коренными зубами гибкие отростки вместо ног… Ему даже показали такую оторванную по суставу конечность. По новому суставу. Кость из-за чего-то расщепилась и лопнула, а соединительная ткань образовала странную гофрированную перемычку, позволяя изувеченной ноге неестественно изгибаться. И розовые сухожилия или просто жгуты из соединительной ткани, почему-то выросшие не на своем положенном месте, а так, чтобы дать мышцам новую точку опоры. У принца сложилось впечатление, что нарастало все это на бедных пони как попало, с какой-то растительной закономерностью. Да и вообще впечатлений было много. Блевал за кустом. Выжрал снотворное из аптечки. Хорошо, медик Легиона отговорил залить поверх снотворного еще и алкоголь, дал какой-то укрепляющей и успокоительной травы. Снилось всякое, просыпался с колотящимся сердцем, но ее ночное высочество явно относились к своим обязанностям с… ночной прохладцей. Или просто уже вне локуса Принцесс? Небо пугало пустотой. Небо было равнодушным. Почти черным ночью и оттенка голубого льда днем.       — Понибудь мог видеть эти сборища. Или запомнил странное поведение пони, — пояснил Блюблад. — Полистаем протоколы Гвардии и Ночной Стражи. Идемте в лагерь.       Лагерь расширялся и перестраивался прямо на месте. Тенты приобретали дополнительные распорки, кое-где уже возводили временные стены, что имеют все шансы так и остаться постоянными. С площади выскоблили песчаный грунт чуть не до камней. Насыпали целую гору на западной стороне, где близко подходила пустыня. Принц подумал, что мало будет желающих остаться в почти разоренном городе. Произошедшее словно не просто напомнило о бездне времен, откуда вылезла непотребщина, а показало ту затерянную в эпохах точку, где история Эквуса могла бы пойти по-другому. А до чего эта история дошла бы, многие видели. И Блюблад тоже видел. И хотел бы забыть этот издевающийся над реальностью силуэт на площади. Но мысли все возвращались к недавним событиям. Все найденные бумаги, странные пугающие статуэтки и деревянные таблички, на которых под слоем лака корчились вызывающие тошноту выжженные символы, забрали представители Ночной Стражи. В кои-то веки им помогали прибывшие на «Воле» белые единороги с кантерлотским произношением. Сестрички явно убирали опасные знания от любопытных глаз пони. Но кое-что они забыли или пропустили. Блюблад был далеко не новичок в деле добычи информации, да. И пара странных окаменелостей от когда-то живших спиральных моллюсков, а также приличная стопочка магических пластинок для фотографического аппарата надежно покоились на дне саквояжа. При всей своей многовековой подозрительности и умении подчищать следы крови и навоза тетушка оставалась необычайно наивной, когда речь шла о нестандартном использовании техники и немагических трюках чуть сложнее простейших. Блюблад еще крамольно подумал, а не собирается ли Селестия снова пригнать сюда свой личный дирижабль, но уже с шестью неадекватными кобылами на борту. Вроде бы, нечего им тут делать. А произошедшее и так можно выкрутить, что всем пони лучше под душно-уютным крылышком Солнечной принцессы, чем перед таким ужасом. И ведь правда, что лучше.       Дошли до лагеря. Конечно, вокзальная площадь, заставленная чем попало на месте сгоревших до фундамента домов. Тихо вздыхающая громада бронепоезда в вечерних сумерках. Грузовой состав, похоже, разгрузили. Теперь он брякает сцепками у поворотной петли.       Блюблад, поморщившись от запаха гари, вдруг подумал, что пора переводить набор личных агентов и слуг в статус нормальной службы. Разведка, противодействие разведке тех же грифонов, аналитика, сбор сведений… В прошлый раз тетушка проект завернула, хотя сквозь хуфы посмотрела на дополнительные траты. Весь Кантерлот всерьез думал, что это на роскошь и кутежи… Хорошо бы, чтоб так же думали и в посольствах.       Принц поймал себя на том, что стоит и пялится на закипающий на костре закопченный чайник. Чайник бурчал и позвякивал крышкой. Пони настороженно таращились. То ли принц их напугал, то ли бэтпони…       — Извините, мы вас не очень потесним? Нам бы…       — Присаживайтесь, принц, — ответили с другой стороны костра. — Чай будете? Правда, у нас одна трава, какой уж тут чай, что нашли…       М-да, вроде и разграбления брошенного имущества практически не было, а все куда-то подевалось…       — Да, буду премного благодарен. И, если можно, то и ей тоже.       Да и пусть думают, что даже в таком месте и при таких обстоятельствах новую подружку нашел. Может самому известному хлыщу экзотики захотеться? Может.       Даски Мист боязливо присела рядом на лавочку из уцелевшей доски от чего-то неузнаваемого и двух кирпичей. Чай незнакомые пони заваривали прямо в чайнике, от души сыпанув какого-то сена, лишь по недосмотру Селестии обозванного чаем. Выдали чью-то чашку. Да, сейчас у многих вещей хозяев уже не сыскать. Но ничего, город переживал вещи и похуже, особенно при «визитах» грифонов. Но вот отвратительнее событий еще не было. Ладно, склады с провизией и зерном в основном уцелели, приличная флотилия мелких суденышек обеспечит город рыбой, домов порушено не так, чтобы много. Да, центр-то весь строить заново придется. Но окраины почти не пострадали. Город, состоящий из пригородов и центрального пустыря. Ничего, все придет в норму. Жители окраин точно уезжать не захотят. Кто-то почует шанс подняться. А кто-то и впрямь рванет севернее. В Фоаледо. Как это собирался сделать и сам принц.       Рядом молча сверкала желтыми глазами Даски. Неосознанно жалась к принцу. Думала, что по привычке в любой беде обвинят фестралов? Восток над морем уже почернел, да и костер мешал разглядеть хоть что-то. Но вот, настоящий согревающий очаг, сложенный из вывернутых с площади взрывами колотых булыжников. Земной пони в летах и с налетом военного прошлого уже сплющил верх снарядной гильзы, явно подхваченной у бронепоезда, и теперь проковыривал широким коротким ножом заправочное отверстие. Из гильзы торчал тканевый лоскут, небрежно обмотанный вокруг тонкой медной проволочки.       «Новая глава истории города Саутстока», — подумал Блюблад. Что-то уходило. Что-то наступало.

***

      Лайт Сэнд… Да и так уже всем известно, что эта пони была умна. И ум ее не гарантировал ленивого галопа по жизни мимо всех неприятностей, скорее, наоборот. Сейчас Сэнди шла к дому. И шла она размеренным шагом, а не галопировала. С доктором и пегасом Сэнди попрощалась чуть раньше. Доктор, наверно, уже несколько нервно и фальшиво напевает в ванной комнате мотивчик той баллады из Лас-Пегаса, ожесточенно сдирая мочалкой дорожную пыль и запах поездов и дешевых гостиниц. Винг, поди, наскоро помылся и успел завалиться спать, хорошо хлебнув чего-нибудь горячего и крепкого, чтоб со стакана развезло. А Сэнди только-только открывает дверь дома. Вот недокрашенные с осени ставни, сугробик снега в темном уголке открытой веранды, больше похожей на слишком растолстевшее крыльцо, конечно же, натекла лужа, коврик промок. Сэнди хуфом нащупала ключ под мокрой тряпкой. Да, на своем месте. Заржавел. Но он все равно не подходил к дверному замку. Так, обманка. Просто многие пони в далеких от Кантерлота городках оставляют ключ под ковриком. Сэнди тоже оставляла. Но не тот. Правильный ключ или таскала с собой, или прятала. Было одно укромное местечко прямо у почтового ящика. Идешь домой, заодно смотришь почту… А дом был тих и опять холоден. Сэнди сходила на задний двор, где под навесом хранились дрова, набрала охапку и вернулась на задних ногах. Прошла на кухню, что у поньки являлась и гостиной. Вот диван, тут Белкин спал. На глаза почему-то навернулись непрошеные слезы. Но ведь белкопес вынужден исчезать, сгорая, чтоб потом появиться снова? Нет? Тогда зачем ему в Сталлионград? Или Кризалис повезла туда очередной прогоревший череп? Эта Найт Спирит так и не рассказала толком, как она познакомилась с Валентином. Вроде, в какой-то больнице. Но что Валентин там делал? И почему не исчез?       Сэнди поставила чайник на плиту, навоняв керосином, и, чтобы не терять времени, разожгла при помощи старых газет котел, с какой-то жеребячьей мстительностью пустив первой на растопку ту, где был напечатан портрет Принцесс на фоне чего-то в Кантерлоте. «А вдруг Кризалис использует Белкина как жеребца?» — мелькнула мысль. Зарычав, Сэнди скомкала еще одну газету и тоже засунула в топку. Сухие ветки местного сорного кустарника уже разгорелись, можно было напихивать в приемный бункер хворост и колотые неровные полешки, но вот, захотелось спалить еще одну старую газету.       Ложась спать, Сэнди приняла еще раз успокоительное, отмечая занемевший язык. Было такое ощущение, что во сне может что-то такое проявиться, что привлечет внимание коронованной твари, отказавшей всем пони в праве на сокровенное. И сестра ее, видимо, такая же, раз не остановила вернувшуюся из заточения, но не избавившуюся от тяги к абсолютной власти. Сэнди еще подумала, что все пони являются игрушками в хуфах разной дряни. Видимо, эта дрянь не совсем живая, раз не может умереть от старости. Нечто потустороннее? Или неполноценное, если не способно перестать видеть в каждом разумном своего возможного раба? Скорее, нечто по ту сторону бытия, раз наделено такими силами. Вообще, этому миру не очень повезло с подобными вещами. Вот реликтовая пакость приходит и втягивает в себя всю магию, оставляя такие ощутимые перепады фона в воздухе, что и земные пони болезненно реагируют. А вот — не до конца проявленная гадость, которую как из разных деталей собрали, изменяет химический состав воздуха, жонглирует природными правилами переноса тепла и заставляет пони верить, что дождь сделан из шоколада. Или очередной чокнувшийся от собственной магии единорог, за которым все никак не придет Бледная Кобыла… Огромные наполовину призрачные звери еще… Нет, ведь были бы они полностью материальны, то сломались бы под собственным весом! Впервые чувство нереальности самой реальности посетило Сэнди. Пони только натянула одеяло до носа и сжалась, ощущая этот вызванный мировой магией жеребячий страх перед величиной и опасностью Эквуса. Но что там дальше, за Пологом? Бесконечная пустота? Или что-то еще? Какие существа бродят по поверхности, плавают или летают на других мирах под светом других солнц, если грифоны правы? Или там мертвые пустыни, выжигаемые неистовым светом, замершие в неведомой стуже, покрытые медленно меняющимися почти живыми узорами эрозии под ветрами ядовитых ураганов? А тот ужас узнавания, когда на краю Полога видишь, что Сестры не управляют светилами, а скорее заставляют видеть их не на своем месте, через магию Полога меняя плотность воздуха и его прозрачность? И та же воздушная линза, которой влюбленные рогатые жеребята выжигают сердечки на скамейках, превращается в исполнении аликорна в нечто страшное, как страшно увеличительное стекло в солнечный день для муравейника.       Мысли несколько путались, текли от понятия к понятию, обрастая обстоятельствами, выуженными из памяти. Города-муравейники, навроде Мэйнхеттена, божественные в своих силах аликорны, наблюдающие копошение муравьев-жителей… И божественная неспособность отличить добро от зла. Ведь аликорн рано или поздно начнет путать в собственной голове зло для конкретного пони и зло для многих пони. А потом все заменится добром или злом для одного конкретного существа, имеющего рог, крылья и магию. И не имеющего совести. Сострадание станет печалью невозможности отказаться от своих желаний из-за каких-то пони, воля аликорна поведет бессмертное существо навстречу непостижимым целям, и это будет похоже на движение корабля через море, где ничего не значит перемолотый лопатками колес планктон, перееханный косяк рыбы, слетевшая с палубы бочка с ядовитой краской… Только пони и планктон отличаются. Например, разумом. И разум пони не сильно уступает разуму бессмертных Принцесс, раз уж ни та, ни другая не проявили себя в науках, помимо магических. Обладая накопленным собой и для себя опытом в виде памяти и собранными другими пони знаниями в виде секретных архивов, аликорны не особо насоздавали чего-то нового. Ни паровозы, ни дирижабли, ни методы мелиорации или расчета прочности построек не были придуманы этими «лучшими из пони». «Только гадить, отнимать и калечить горазды», — про себя сказала Сэнди. Побоялась даже прошептать. Родная Эквестрия вдруг ощутилась как… Как дом, где долго жила, но который пора покинуть, поскольку запах тления уже невыносим. Выросла из родины? Или выросла из себя? Зла на Принцесс не было, они и не могли быть другими, так решила судьба, этого потребовала Эквестрия, это заслужили «добрые соседи». Тогда что? Если стыдно быть пони, то каково быть не стыдящимся собственной кровожадности и лживости грифоном? Это лучше? А яки, не способные понять чужой жизненный уклад, диктуемый самим землеописанием, самой эквографией? А витранги, втайне считающие остальных нечистыми существами без права на жизнь из-за своей дурной истории и дурной веры? Да те же морские пони и то презирают тех, кто живет на берегу. И сами пони, надо признаться, тоже хороши. Зебрабве, Седельная Арабия и город-государство Ааштетос используют рабов и постоянно воюют. Пони Абиссинии враждуют с оставшимися кэльпи из Хафлингер-Грэув. Города Пантера и Литтербокс-Ридж недолюбливают абиссинцев и мечтают отвоевать обратно у кочевников и самой пустыни Таббитаун. Катскиллс — вольный морской и воздушный порт по типу «и вашим, и нашим за денежку спляшем». Может, Принцессы не так уж и плохи? Эти-то хоть понимают слово «дружба», пусть и превратно. Но вот ведь, Сэнди ощутила наступление новой эпохи, где закат развития Эквестрии и закат цивилизации Эквуса ощущался дыханием стылых пустынь, утонувшими в ядовитой зелени джунглей остовами городов и едва теплящейся жизнью поселений диких заросших пони в снежных и холодных даже коротким северным летом просторах лесотундры. А в вычищенном магией от всякой жизни или ее следов скелете Кантерлота будут бродить вокруг развалившихся статуй бессмертные безумные призраки. Две штуки. Прошли времена драконикусов, пройдут и времена пони. Через десять тысяч лет, через сто тысяч, через миллион… Будет новая глава в существовании Эквуса.       «Для меня тоже начинается новая глава», — подумала Сэнди. Глава начиналась. И начиналась странно. Было опасение, была горечь от потери друга, было странное расставание… А еще была обида. Ведь Сэнди в процессе осуществления своих не совсем легальных заработков (скорее, тех, что пока никак не регулируются законом и Селестией, хвала ей же хоть за это) узнала о Сталлионграде поболее другого пони. И такое ровное с налетом доброжелательности отношение со стороны этой Найт Спирит! Как будто кошку погладила походя! Ладно, док выстрадал свое равнодушное врачебное сочувствие, Бон Вояж — аристократ, они лицо держат, Силк Винг — пегас с проблемами в голове из-за нарывающейся на визит поджигателей и стрелков мисс Бриз, но эта-то что? Да и Сэнди тоже хороша. Ну? Какого сена она ждала от представителя другого народа? Но ведь… Если верить рассказам Спирит, их королева решила слить перевертышей со сталлионградцами. А поскольку последних побольше, то… скоро про чейнджлингов будут рассказывать не страшилки, а легенды. Но вот какие волшебные сказки будут рассказывать про Сталлионград? У них там тоже начиналась новая глава. И, похоже, глава эта будет не для Сэнди.

***

      Собственно, это даже приличным домиком не было. Апартаменты в безликой громаде здания, что имело десяток этажей в самом высоком месте, семь — в низком. Крыша с многоярусными теплицами, чтоб и зимой была какая-никакая зелень. Чисто, бесцветно. Никакой магии, кроме твоей собственной. Никаких слуг. Нет, можно было вызвать за не очень большую сумму умелых пони, что и комнаты вычистят, и какую новую электрическую диковинку установят… Да хоть за продуктами сбегают и ужин сготовят! Но это были услуги, а не служба. С другой стороны, Сильван Даймонд так или иначе давно уже научился обходиться своими силами. Новые умения и опыт в магии вполне выручали. И электричество, да.       Приемник электромагнетических колебаний участливым голосом незнакомой пони сообщил о запуске нового генерирующего агрегата где-то на севере, а еще о том, что до Тундры дотянута вторая ветка рельсовых путей, причем, уже начата установка столбов, ферм и защитных перекрытий для электрических локомотивов. Сразу накатило чувство одиночества. Словно был виноват в том, что твой же род тебя и предал. И что так быстро забыл Саммер Сансет, свою прелестную, очаровательную избранницу…       Тут единорог вздрогнул. Чудовище ожидалось на днях. Кризалис как-то получала сведения о появлении? Да кто ж ее знает-то, кроме чейнджлингов?       Но ожидание томило. Каждый раз — как последний. Лапка уже устала повторять, что однажды она просто не вернется, что не от нее одной зависит новое появление, что пора бы кое-кому найти себе кобылку… Да, Лапка сначала одобрит кандидатуру, и нечего тут! Сильван Даймонд улыбался, кивал и никак не мог решиться. Ходящая на задних лапах дальняя родственница алмазных псов была полной противоположностью любой единорожке, кроме половой принадлежности, но болезненно напоминала бедную Саммер. Будто дала слово жить за нее.       Единорог вздохнул. Пора было укладываться спать. Сколько лет прошло? Сколько он тут? И как жил все эти годы без Лапки? А ведь она была молода, как молоды были тогда Сильван Даймонд и Саммер Сансет. Вот Дискорд, Лапка всерьез ведь по возрасту годилась Сильвану в дочери, если предположить, что он обрюхатил какую-то кобылку почти сразу после школы. И такое ведь бывало. Но Кризалис ничего не сказала тогда, когда пришелица начала проявлять интерес к представителю другого вида. Что у нее самой такое произошло, что Сильван Даймонд показался родственной душой?       Единорог постепенно устал от метания мыслей и, наконец-то, заснул. Снилось разное. И никто не подглядывал в его сон. Тут было некому.

***

      Проснулся от клацанья ключа в замке. Напрягся, зажигая рог и взглядом ища в сумерках раннего утра намертво приделанный к стене железный шкаф. Там лежал револьвер под относительно слабый патрон. Гладкая и плоская игрушка с небольшим и сдвинутым назад барабаном. Крепкая тихая ругань существа, споткнувшегося о брошенные у порога боты для задних ног, заставила погасить рог и зажечь снова.       — Силли, чего не спишь? — Лапка завозилась в прихожей, закрывая дверь.       — Я услышал и проснулся, — единорог вышел из комнаты, телекинезом дотянувшись до электрического замочка и зажигая потолочный светильник. С немного очумелыми глазами и растрепанный.       — Иди спать, я пока вымоюсь, еще там что, — от Лапки пахло кровью и старым птичьим пометом. На воротнике комбинезона висело крохотное перышко.       — Да я уже проснулся. Привет, — единорог отвечал, а сам снова смаковал странный вариант сталлионградского наречия. Лапка говорила немного не так, как остальные пони.       — Привет, привет… Иди, говорю! Я-то, сам знаешь, там отсыпаюсь, в гробу с проводами и шлангами, — Лапка вытащила какую-то мятую тетрадь из безразмерного кармана. — Упс! Пока не забыла… Дай ручку или карандаш, а?       Да, первые пару суток Лапка не спала. Ела мало, больше пила воду или чай. Сейчас вот уселась на кухонной зоне что-то срочно дописывать в этой тетрадке. Судя по всему, это надолго. Скинула свой комбинезон и сидела так на пуфике-табурете, странно поджав нижнюю ногу и обернув себя хвостом. Сильван невольно залюбовался.       Лапка бросила карандаш на стол, потерла виски и встала.       — Надо бы чаю… А лучше — кофе. У тебя есть?       — Я сделаю, — единорог отвел взгляд. Лапка выглядела странно. В ней что-то было от алмазных псов и поднявшейся на задние лапы огромной белки. И, тем не менее, она несколько напоминала вставшую на дыбы кобылку. Сильван Даймонд видел достаточно театральных постановок и танцевальных выступлений, в которых пони перемещались на задних ногах. Это требовало не только минутной сноровки, какой обладали многие, но и тренированности. Но самым главным было другое. Грация. Пони, танцующие на задних ногах, должны были долго тренироваться, чтоб не только не уставать, но и не напоминать шагающий стул. Лапка же обладала естественной красотой двуногого шага. Да и просто была странно соразмерна. Красива. Она была как пони и не как пони одновременно.       Сильван достал железную кружку, банку с молотым кофе (совершенно нескромной цены!) и взболтнул чайник. Тоже электрический. Нажал краем хуфа на педальку в виде плоской петельки и немного подержал. Внутри катушка намагнитила странную хрупкую штуку, к которой притянулся подпружиненный рычаг. Когда вода закипит, эта матово-серая штукенция нагреется и потеряет магнитные свойства. Пружина окажется сильнее, и контакт разорвется. Чайник, в отличие от тех, что требовали свистом выключать их собственными хуфами, тоже стоил неплохо так. Но Лапке почему-то захотелось именно такой, хотя, как подозревал Сильван Даймонд, дело было не в дороговизне. Она странно относилась ко всему этому. Не украшения, не нарядные платья, хотя и от них она бы не отказалась, а в первую очередь вот такие практичные вещи. Или не совсем практичные, но часто используемые. На проектор синема, который как раз не назвать практичным, Сильван, если честно, еще не накопил, там даже его приличного жалования не хватало. Одна запасная лампа чего стоила! Так что, «в экран зенки лупить», как выразилась Лапка, надо будет напрашиваться к Кризалис.       Чайник звякнул, отключаясь. Кипяток звучно полился в кружку. Теперь поставить ее на плиту, включить нагрев и снова довести почти до кипения. Снять в момент появления пены. Пока единорог варил кофе, Лапка сбегала умылась. И опять уселась за тетрадь. Писала фрагментами, отлистывая туда и сюда по несколько страниц. Что-то рисовала. Взгляд у нее в эти моменты становился совсем уж пустым.       — Силли, иди спать, я тебя разбужу, — не отрываясь от тетради, бесцветно сказала Лапка. — И зубы почисти еще раз.       Сильван вздохнул. Что ж, поспать еще немного не помешает. Наскоро умылся, поскольку вечером принимал душ, почистил зубы. Неужели у него так изо рта пахнет? Впрочем, обоняние Лапки могло выкидывать разные фокусы, решил Сильван Даймонд, укладываясь в еще теплую постель. Уже засыпая, единорог слышал, как Лапка плещется в ванной комнате, как шумит и пощелкивает электрический котел, восполняя запас горячей воды…

***

      — Что, уже пора? — Сильван Даймонд, проснувшись от поцелуя, тщетно скосил глаза на будильник.       — Полчасика еще есть, — ответила Лапка, осторожно укладываясь на единорога.       — У меня такое чувство, что мы втайне делаем нечто постыдное…       — Ты поэтому вскрикиваешь во время оргазма? — Лапка чуточку поерзала на единороге.       — Я? Я не… Что, правда?       — Я никому не говорила.       — Ну еще бы! И так уже половина Грэйморна догадалась, что мы… Ну…       — Спариваемся.       Единорог возмущенно посопел для порядка, но что тут возразишь? Тем более, все взрослые пони делают это. И не всегда с пони.

***

      — Я больше не могу, — Канвас остановился. — Простите.       — Что? — Найтмер усталым движением скинула сумки, присев. — Ноги?       — Глаза. Почти ничего не вижу, — единорог расставил ноги пошире, видимо, в голове все плыло и переворачивалось.       — Я сейчас, — Найтмер зажгла рог.       Это было как проносящаяся через мозг холодная вода с прозрачными кусками льдинок. Смыло мысли и что-то еще, Канвас, если б мог мыслить в этот момент, заметил бы, что забыл события дня. Хотя, там что забыл, что не забыл… Один и тот же подтопленный весенний редковатый лес. Но сегодня они вышли к предгорьям. Лес стал ниже и кучерявей, пошли кустарники. Каменистые почвы не позволяли деревьям расти гуще, но закончилась сырость, хотя весенний воздух сухим не был, да и облака, что обычные, что магические, словно взбесились. Ветер из шума где-то наверху стал настоящим ветром, хотя и не очень сильным.       — Все? — Найтмер телекинезом поддержала единорога.       — Наверно. Не знаю, — Канвас часто и мелко дышал.       — Успокойся. Задержи дыхание, потом начинай дышать нормально.       Единорог хотел покивать, но чуть не упал. Постепенно пришел в себя.       — Нам туда?       — Да. Тут что-то вроде очень пологого перевала, как я погляжу. Пройдем.       — А дальше?       — Не знаю. Как получится.       — Там уже Аур-Таун будет виден, — подсказала Вормвуд Смелл. — Когда-то давно это было место ссылки неблагонадежных пони. Потом там оказывались те, кто не нашел себя в Эквестрии, кого не устраивало, как Селестия правит. Прозябающий городишко с постоянным дележом власти. В какой-то момент это стало чем-то вроде общей фермы. И так продолжалось, пока не пришла Глиммер. Не знаю, что она там натворила. В той «больнице» с новостями было плохо.       — Сделаем привал? — предложил Иннер Сайт.       — Можно. Только укрытие надо найти, — Найтмер оглядела небо. — Пегасов и бэтпони тут быть не должно, кроме тех, кто из городка, но как-то обидно попасться в последний момент.       — Не думаю, — осторожно покачал головой Канвас. — Не вырисовывается.       — Тогда отдыхаем, — решила Найтмер Мун.       За время этого сумасшедшего похода она приобрела некие хищные черты, в ней появилось нечто волчье, как ни странно говорить такое про пони. Пару раз Найтмер магией отпугивала разных хищников. К слову, волки поняли все сразу и отстали от казавшейся доступной добычи.       Где-то не так далеко вопили вернувшиеся с Мистического Юга и с островов в южном полушарии Эквуса птицы. Скоро лес начнет сохнуть, к середине лета заметно обмелеют озера, начнется буйство зелени вдоль рек. Дальше на север лес будет пытаться как-то противостоять жаре… Каждый год это повторяется. Но леса там редковатые, частые пожары гаснут сами по себе, когда подтаивает слой мерзлоты. Еще севернее пони Кристальной Империи будут бегать в мыле, за короткие месяцы тепла с длинными днями и светлой ночью пытаясь вырастить зерновые культуры и всякое разное. Ледовые парусники встанут на летний ремонт.       — У нас закончились продукты, — сказал Иннер Сайт.       — Уже не так важно, — не поворачиваясь к единорогу, ответила Найтмер Мун. — Мы почти дошли.       — А деньги? У нас ведь совершенно нет денег!       — Заработаем, — Найтмер поморщилась. — И знаешь, мне что-то подсказывает, что мы в Аур-Тауне надолго не задержимся.       — Полагаешь, придется бежать?       — Не знаю. Просто предчувствие.

***

      Их нашла странная пегаска. Красно-оранжевая и с темно-пурпурной гривой. Золотые глаза и едва заметные кисточки на ушах довершали образ. Найтмер, Канвас, Иннер Сайт и Вормвуд Смелл уже видели какие-то домики-сарайчики и низкие каменные заборы, сам городок терялся в дымке, как вдруг пегаска, едва шевеля слишком узкими и длинными крыльями, приземлилась поодаль.       Подошла быстрым шагом, успев приветственно махнуть передней ногой.       — Добрый… э-э-э… уже вечер! У вас все в порядке? — спросила странная летающая пони в тканевом летном костюме. Соответственно, Метки не было видно, хотя были подозрения, что там просто две черточки.       — А? Добрый вечер, — Иннер Сайт обозначил напряженным кивком поклон, словно пегаска его напугала. — Более-менее. Не покажете, где тут у вас гостиница? И можно ли найти работу как раз до ночи? Ну, что-то убрать, помыть…       — Идемте за мной, — почему-то с некоторой снисходительностью сказала пегаска. — Кстати, меня зовут Солис. Солис Оккулус.       — Древнее наречие Касафланки? Вроде, фестралы на таком говорили, — хмыкнул белый единорог без кьютимарки. — Я Канвас.       — Вормвуд Смелл, — холодно представилась Вормвуд. Зябко пошевелила искалеченными крыльями.       — Найтмер Мун, — сказала Найтмер и пояснила: — Да, как имя Лунной Пони.       — Вы, как я поняла, первый раз в Аур-Тауне? — спросила странная пегаска.       — А что?       — Ну, работы тут полно, но захотите ли вы ее делать? И у нас не все можно купить.       — Вообще или за деньги? — усмехнулся Иннер.       — И вообще, и за деньги, — нейтрально пояснила Солис, но понятнее не стало.

***

      Сильван Даймонд ушел на работу. В принципе, у Лапки тоже планировался насыщенный день, все-таки, ее обычно «погружали» не больше чем на неделю, и терять время не стоило. Но уж несколько минут разные дела могли и подождать. Анна выглянула в окно. Хмуроватое весеннее небо и серые громады зданий. Внизу еще светятся фонари, свистят на ветру лысыми ветвями деревья в скверике, шумят редкие легковые автомобильчики и частые грузовики и автобусы. Последние здесь называются омнибусами. Изредка с характерным постукиванием проходит где-то вдалеке поезд.       Анна все не могла наглядеться, не могла поверить, хотя уже который раз она тут… Другой мир. Мир-отражение. Мир-сон. Сбоку видна луна с «морем» в виде головы не то единорога, не то аликорна. Сильван говорил, что в Эквестрии из-за особой магии Принцесс светила почти никогда не видны одновременно. Только по очереди. Но Лапка не помнила. Помнила бесконечный лес, потом какие-то деревеньки, снова лес… Сколько времени занял тот веселый поход на север? Сколько времени она шла? А как умудрилась сломать ногу и выходила по кодовой фразе? И, твою-то мать, опять правую! Эндопротез, что ли, так спроецировался? Шла, по сути, наугад, стараясь держаться направления на север. Перешла неизвестную речку через железнодорожный мост, шла вдоль путей, потом свернула к горам. Дальше плелась по кромке леса. Слева — чаща, справа — возделанные поля и город на горизонте. Крупных селений избегала, подозревая наличие извращенцев и психически больных среди населения. Поскольку почти не требовалось есть и пить до следующей точки выхода, так ни с кем и не контактировала. Да и боялась, если честно. Пару раз слышала собачий лай, особенно, когда шла ночью. Напоровшись случайно на группку пони, успела спрятаться и услышала что-то про город Аур-Таун. Типа, там собрались дурные пони, а многие даже эмигрировали из самого Сталлионграда. Тут Анна решила рискнуть. И снова выйдя на рельсы, она просто пошла вдоль, посматривая, нет ли какого бумажного мусора. Конечно, в Эквестрии нашлись не очень хорошие пони, что выкидывали газеты, журналы и даже буклеты с упрощенной картой. По обертке от чего-то съедобного Анна догадалась, что город в дымной полоске моря на востоке — Мэйнхеттен. Вроде, город пользуется некоторой автономией и стоит на острове. А вот если обойти по краю берега пирамидальной формы гору, то дальше должна быть дорога на искомый Аур-Таун. Пару раз пришлось искать укромные места, прятать серп и обувь из тряпок и всякого хлама. Спроецировать себе что-то помимо комбинезона Анна не могла. Но дошла. В Аур-Тауне Анна позволила себе подойти к пони, поскольку услышала знакомую речь… А еще там почти не было этих единорогов. Этих тварей, что готовы под видом применения очень полезной и нужной магии изуродовать тебе мозг лишь для того, чтобы трахнуть незнакомое умирающее существо. Но в Аур-Тауне пони оказались… участливые? Да. Потом ее, уже отмытую, накормленную и подлеченную, вывели по заброшенной горной дороге. Шли неимоверно долго, два раза выходила, оставляя сопровождавших пони. Те и в первый раз не ждали, но унесли насколько смогли горелый череп и спрятали неподалеку карту, запас еды и воды, теплую накидку. Во второй раз Анну нашла странная пегаска оранжевого цвета и с кисточками на ушах. Объяснила дорогу и сопровождала какое-то время.       На берегу Анну встретил чейнджлинг. И его напряженный тон, полный недоверия, убедил засланную собакобелку, что ей надо как-то попасть в Сталлионград. Плюсом шло то, что чейнджлинг понимал русский. В принципе, уже можно было сделать вывод, что найдены некие возможные союзники. Осталось только их поприветствовать… Но как? Сесть на поезд и попробовать проехать? Перевертыш отговорил, но взамен ничего предложить не мог. Да, задание Анна уже выполнила, нашла пони, с которыми можно как-то контактировать. Но вдруг возможность спроецироваться в новом месте что-то могла дать еще? И Анна предложила изящный ход. Чейнджлинг, выслушав, пообещал протащить череп и кой-какие вещи через весьма условный досмотр на станции на той стороне перегороженного насыпью пролива… Правда, насекомый пони совершенно не ожидал, что встреченное существо, неплохо разговаривающее по-эквестрийски и еще на каком-то странном диалекте сталлионградской речи, вдруг разденется, завернет вещи в комбинезон и, отойдя в сторону, сгорит в прозрачном пламени.       Спроецировалась опять в каких-то горах, опять нашла неподалеку под сложенными пирамидкой камнями карту, свой ранее спроецированный и уже весьма потертый компас, хлеб и каменной твердости сыр в вощеной бумаге, знакомую стеклянную флягу, но уже с водой. Вода слегка отдавала уксусом. Отдельно порадовали какие-то странные сандалии вместо ее обмоток. Умело вырезанная из резины от колеса неизвестной повозки подошва с дырками по периметру, видимо чейнджлингом был срисован след стопы странного существа. Плотные тесемки. Не долго думая, Анна соорудила себе из предложенного полуфабриката что-то вроде калиг. И тот самый серп. Зачем пришелица таскала его с собой, она и сама не знала, но привыкла настолько, что и нарезать хлеб теперь попыталась бы именно серпом. На карте был отмечен маршрут по самому краю Шугар-Мэйпл-Грэув. Настоятельно советовали избегать витрангов и грифонов. Последние еще и летали. Но все обошлось, Анну нашла пограничная стража Сталлионграда.       Анна, как-то волной дернув плечами, ушами и хвостом, отошла от окна и вернулась в кухонную зону. Включила настольный приемник. С «шуршащими» обертонами в голосе неизвестная пони читала новости. Можно было накрутить музыку, но Анна хотела побыстрей привыкнуть к здешнему языку. Сначала понималось плохо, но потом, когда мозг привыкал к глаголам-связкам, странным склонениям и кочующим туда-сюда по предложениям предлогам, становилось понятнее. Вскоре закружилась голова. Бывает. Попила чаю, немного разорив своего единорога на печеньки и конфеты-помадки, подумала и пошла к телефону. Угловатый и плоский железный аппарат больше напоминал какой-то селектор-коммутатор со стола директора завода или даже устройство внутрикорабельной связи. Взяла трубку из странного материала, что-то вроде прессованной смеси мелких опилок с каким-то полимером, немного потупила, глядя на здешние цифры, и начала набирать номер. Ожидаемо, но Кризалис дома отсутствовала. Пришлось звонить на городской коммутатор и называть номер министерства. Записная книжка лежала рядом на столике, хотя названия контор и имена пони были записаны по-эквестрийски, что выдавало происхождение хозяина квартирки. Лапка вспомнила, как умирала у неизвестного безымянного болотца, пытаясь «переварить» алфавит и тезаурус заморских пони. И еще отвратительные чужие мысли. Что Селестия управляет солнцем. Что она самая лучшая и никогда не ошибается. Что только пони такие милые и дружелюбные… Даже какая-то фантомная боль в голове и груди появилась. Но тут как раз соединили.       — Здравствуйте. Могу я услышать… А! Здравствуйте еще раз, советник Сворм! Это Лапка.       — Привет, Лап. Прибыла? — телефонная трубка каким-то чудом передает теплоту голоса.       — Да. Все хорошо. Я кое-что принесла. Надо бы посмотреть. Сможете?       — Ты сейчас где? — голос Кризалис напряжен, а Лапка все еще не догадалась, что Кризалис пытается говорить не на сталлионградском, а по-русски.       — У Даймонда дома.       — Так… Я где-то в полдень к тебе прилечу. Доктор нужен?       — Не. Я бы вызвала, — некоторые номера Лапка помнила наизусть. Да уж. Помнить телефонные номера из ненастоящего мира… Отличненько! Психиатры в Москве будут в восторге.       — Хорошо. Что там у тебя? Только без подробностей!       — Без подробностей? Тогда тетрадка, — Лапка позволила себе смешок.       — Жди. И постарайся нигде не шататься.       — А…       — Лап, я серьезно. Тебе Силли ключ от оружейного шкафа не оставил?       — Нет. И я не думаю, что это понадобится. Ничего такого в тетрадке нет.       — Хорошо, тогда до обеда. Я тебе куплю что-нибудь.

***

      — Что это? — Кризалис в который раз листала тетрадь и ничего не понимала. Квадратики с закорючками. Соединены линиями. Таблички, полные ноликов и единичек. Ну, иногда еще крестики встречаются. Часто повторяется какая-то штука, напоминающая схематичные штаны. И тоже в окружении прямоугольников, квадратиков и кружочков. Решительно ничего не понятно.       — Схема примитивного процессора.       — Схема чего? — мимика у аликорна не уступает человеческой.       — Устройства для выполнения арифметических действий.       — В Институте Вычислений, насколько я помню, есть приборы для сложения, вычитания и даже умножения и деления длинных чисел. Тут что-то подобное?       — Да. Только числа короткие. До двухсот пятидесяти пяти.       — Тогда в чем смысл? Жеребят счету учить?       — Вот, — Лапка пролистала ближе к середине тетради, — страничная организация памяти. Тут можно хранить не только числа, но и команды для процессора. Что и когда сложить, умножить или поделить на два и куда положить результат.       — И что с этим можно сделать-то?       — Различные устройства, работающие по довольно сложным алгоритмам. Например, счетные машины, что не только обсчитывают, но и сортируют данные. Советник, это и вправду очень полезная вещь!       — Называй по имени, сколько раз уж просила, мы не в зале Главного Совета. Ладно, — Кризалис на секунду задумалась, — пока я вижу потенциал этой штуки для несложных вычислений.       — А кто мешает считать длинные числа по кусочкам?       — Хм… Тогда подойдет и для чего-то серьезного… Особенно, если заменить умножение многократным сложением… Это ведь возможно? А таблицы для артиллерии, интересно, посчитать можно? Там как раз много разных операций, что повторяются группами.       — Э-э-э… Именно таблицы нужны? Не расчет углов и поправок на ходу по вводимым данным? Ну, ветер там какой, высота над уровнем моря, давление воздуха, влажность…       — Твою мать! — Кризалис даже оглянулась, хотя дома у Сильвана кроме Лапки и самой Криськи никого не было. Даже хозяин апартаментов пребывал на рабочем месте где-то в центре Грэйморна.       — Только тут такое дело…       — Что?       — Понадобится кто-то с навыками программирования. Есть такой пони?       — Есть. Только он не пони. Ладно, давай подумаем, как мы спрячем твою тетрадку, чтоб не пропала.       — А надо именно спрятать? — Анна встала, долила себе чаю, жестом предложила добавки Кризалис.       — А что ты предлагаешь? Оставить как есть, раз уж тут ничего не понятно? А если пропадет?       — Возможно сделать несколько копий? Хоть переписать?       — Прямо сейчас?       — Да. Магией или как удобнее.       Кризалис тоже встала, открыла окно. И негромко закричала, да так, что у Анны неприятно засвербило в ушах. Повернулась и с улыбкой попросила:       — Откроешь дверь на балкон? Там мои сейчас придут.

***

      Несколько копий с подробными пояснениями чейнджлинги сделали до появления офигевшего от такой вечеринки Даймонда.       — Силли, у нас чай закончился, — виновато сказала Анна. — И мы все сладкое съели.       — А…       — А Кризалис уже ушла, у нее там какие-то срочные дела.       — Мы, пожалуй, тоже пойдем? — пара чейнджлингов, пряча конспекты за одеждой, решили покинуть гостеприимный дом через входную дверь, а не балконную. — Анна, спасибо за чай и за разъяснения.       — Пожалуйста. Оригинал-то оставили?       — На столе. Ну, всего хорошего!       — А… Что за праздник-то был? — Сильван в недоумении разглядывал превращенную в импровизированный класс гостиную. Хорошо еще, на шкафах и стенах ничего не нарисовали! И картонные коробки на кухонном столе.       — Работа это была. Моя, — Анна усмехнулась. — Иди мыть лапки и поройся на столе. Там должны были что-то оставить.       Сильван так и сделал. Теперь сидел на табурете и подъедал разную не очень полезную вкуснятину. Кусок того, кусок сего. Запивал теплым несладким чаем, к которому приучила Лапка. Косился на возящуюся с упаковкой от еды странную самку. Та почему-то не любила ходить без одежды, но в Сталлионграде это никого бы не волновало. Климат такой, что и сам всю зиму не просто в пальто проходил, а еще и в штанах. И в теплом и немного колючем безразмерном свитере. Это на широте Грейморна еще зима мягкой считалась! А вот на севере точно без штанов замерзшими «мячиками» звенеть начнешь! Взгляд опять упал на его странную кобылку, которая и не кобылка вовсе, поскольку не пони. «Селестия милостивая! Какая же она грациозная!» — подумал единорог. И тут же одернул себя. Селестии тут не было. И, с учетом всего произошедшего, милостивой ее бы не посчитали. Да и сам Сильван подозревал свою бывшую правительницу кое в чем таком, что… Даже спросил как-то у Кризалис. Та вздохнула и посоветовала пока не лезть в это.

***

      — Что? — Кризалис снова выражала недовольство. В шутку? Всерьез?       — Сообщение из Аур-Тауна, — плавно поклонился Сайлент Спарк. — Пришли какие-то пони в количестве четырех штук, просят показать дорогу, которой выводили Лапку. Говорят, у них какие-то очень важные бумаги, но подробностей нет.       — Нужен сеанс связи. И я сама с ними попробую поговорить, — решила Кризалис. — Чоклет?       — Я в порядке, — единорожка кремового оттенка поднимается с коврика, постеленного среди установленных там и сям очень крупных кристаллов.       — Пф-ф-ф! Оно и видно! — Кризалис и сама шатается, чувствуя магическое истощение. Нужно кого-то «съесть».       — Это всегда так противно и изматывающе?       — Ты чем-то недовольна? На сколько лет выглядишь? И который год уже?       — Нет-нет, простите! Я просто…       — Иди уж, тебе отлежаться надо, — королева чейнджлингов неосознанно «слизывает» излишки сожаления с ноткой паники.       Они, пошатываясь, вышли из заклинательного зала. Кризалис возблагодарила небо, что ее магии даже в отсутствие локуса хватало надолго. А то ведь список сокращаться не собирался. И это гадкое чувство, когда она не успевала… Нет, всех предупредили, что аликорн не всесилен, что надо ждать…       Спарк тоже шатался, видать, спешил и воспользовался крыльями. Так-то все ездили на подземном транспорте.       — Моя королева…       — Где?       — Да как обычно, в министерстве.       — Нахер. Не полечу, — решила Кризалис. — На подземке доеду.       — Советник! Ну почему же вы так выражаетесь?! — с обидой в голосе вопросила Вайт Чоклет. — И давайте-ка зайдем куда-нибудь!       Наружу выходить пока не стали, зашли в кафетерий Министерства Магии, где и располагалось заклинательное помещение. Хотя, какая тут магия… Да еще с учетом весьма незначительного количества единорогов. Эту Чоклет, как и ожидалось, замутило. Кризалис вздохнула и направилась на выход вслед за торопливо убежавшей единорожкой.       Снаружи было прохладно, солнце немилосердно резало глаза, раздражающе и весело орали воробьи, смешно топорщась и дергая крыльями. Прошелестел колесами омнибус, за ним спешил грузовик с эмблемой тепличного хозяйства, видать, развозил горьковатый салат и безвкусные огурцы, выращенные под искусственным светом. Угрюмый серый камень зданий подсыхал и светлел прямо на глазах. Но ветер был ощутимо холодный и сырой, что не удивительно, когда через город и вокруг идут каналы.       На улице Вайт Чоклет раздышалась и уже нормально зашла в забегаловку с кучей мелких лампочек по краю окна-витрины. Заказала себе большой стакан сладкого и крепкого чая, какую-то стопку склеенных джемом и сгущенным молоком блинчиков. Посмотрела на Кризалис.       — Кофе со сливками. И такую же штуку, — распорядилась Кризалис.       Ага. Еще одна новая традиция для немногих. После магического омоложения следует угостить аликорна.       Спарк купил себе завернутый в лепешку омлет с зеленью и грибами, запивал это дело черным кофе. Молчал.       — Новенького привлекать придется, — сказала в пространство кафешки Кризалис. — Я не понимаю, что мне в этот раз принесли оттуда.       — Оружие? Мотор? — предположила Чоклет.       — Какой-то неполноценный электрический арифмометр. Всего восемь разрядов нулей или единиц. Вместо нормальных арифметических действий только сложение с вычитанием и умножение или деление на два. А еще он не принимает сами числа, а только команды с числами. Чушь какая-то.       — На вычислительный автомат похоже, — Чоклет ножиком отрезала еще один сектор своего блинного пирога. Повертела на вилке, наблюдая тягучие капли джема и сгущенки. Спросила:       — А что с тем новеньким?       — Да ничего. Просто как его пони воспримут? Тем более, он нашей техники не знает, все будут думать, что я безграмотного любимчика пристраиваю.       — А он эти материалы видел?       — Нет, конечно же.       — Покажите ему, — единорожка магией пролевитировала салфетку, подхватила хуфами.       — Ну, я особо-то ничего не теряю, — ухмыльнулась Кризалис. — Ладно, я сейчас в министерство, а ты бы отоспалась.       — Мне опять кажется, что я заняла чье-то место. Что есть пони гораздо достойнее меня. Тем более, что с этим флотом…       — Все равно большую часть кораблей пришлось бы разбирать. На металл и дрова. А возиться с остовами никто не хотел…       — Как это объяснить тем пони? Корабли ведь были смыслом их жизни… И как они воспримут, что вы опять обработали меня от старости?       — Главное, что ничего не надо объяснять другим пони, которые за морем. А потом пусть удивляются. Как-нибудь. Ну все, я пошла. Спарк, ты доел?       — Да, моя королева!       Кризалис, кивнув земнопоньке за прилавком, вышла наружу. Несколько торопливо поспешил за своей королевой Спарк, телекинезом с трудом открывая аликорну дверь. Вайт Чоклет, сливочно-белая единорожка с выцветшими глазами кремового оттенка, подошла к прилавку, чтоб расплатиться. Выложила несколько биметаллических монет и «по секрету» сообщила:       — Советник Сворм опять что-то задумала.       — Ох! Вы уж ей скажите, что и так пока все хорошо! Пусть лучше оружие какое сообразит! А то, не дай небеса, припрется кто из этой проклятой Эквестрии…

***

      Это было просто волшебно и подталкивало к уверенности, что Принцессы суть проявление потусторонних сил, воплощение воли древних злобных богов. Блюблада выдернули из архива Фоаледо и передали, что их высочества ждут его в Кантерлоте.       — Мисс Мист, будьте так добры, сдайте материалы архивариусу, — голос у принца был спокоен, но начала подергиваться щека. И веко. И ухо.       Даски Мист кивнула и торопливо убежала выполнять указание начальства. Принц ждал на выходе.       — Принц?       — Да, мисс Мист? — Блюблада уже всего дергало, что сказалось на интонации.       — Я сдала бумаги.       — Отлично. Хотя, на самом деле я не вижу ничего не просто отличного, а хотя бы хорошего.       — Все плохо, принц?       — Все никак. Мы ведь так и не узнали, что предшествовало той трагедии, — принц оглядел площадь Фоаледо, словно пытаясь найти глазами, а не разумом выход из странной ситуации. Ему как будто не давали найти глубинную связь того, что произошло в Фоаледо и в бывшем Саутстоке. Принцессы не хотели, чтоб понибудь хорошенько порылся в этих ужасных событиях? И явственно пахло ритуальной магией, которой якобы нет. Возможно, с какими-то интересными артефактами мутного происхождения. Расспросы представителей Гвардии ничего не дали. Вот, кстати, два жеребца из оной уходят с чувством выполненного долга. Блюблад посмотрел на выданные ему билеты. Ну, хоть в выделенное купе… В Эпплузе должна была ждать летающая повозка.       — Принц? — негромко окликнул кто-то Блюблада из тени.       Блюблад мысленно дотянулся до пистоле в кармане легкого пальто и прокрутил в голове начало секвенции щита. Рог не зажигал.       — Да? Извините, но не знаю вашего имени.       — Оно вам ни к чему. И я не собираюсь как-то угрожать особе, приближенной к Принцессам, — усмехнулся немолодой фестрал в форменном нагруднике.       — Тогда что вам угодно?       — Не лезьте сами туда, где намереваетесь найти что-то интересное. Пошлите доверенных пони, если таковые есть. Заодно для себя сформулируете, что именно вы ищете, — фестрал усмехнулся. — А так… Ночная Стража пошуровала вокруг общины киринов, но некая кобылка, да будет вам известно, словно испарилась, бросив своих подопечных из приюта… Это первое. До этого в Фоаледо приезжали целые группки не слишком-то бедных пони-туристов с интересом исключительно к подвалам. Это второе. Эти же пони толклись у лавок с товарами из Зебрики и Ааштетоса. Обычно покупали благовония и восковые свечи разных оттенков.       — И что?       — Да ничего. Я, конечно же, в магии ничего не смыслю, но вот старые — очень старые! — сказки ночных пони говорят, что такое требуется, чтобы позвать нечто… Не прогнать, а позвать, понимаете? Это, кстати, третье. А, еще же и четвертое! Принц, а у вас локус есть?       Блюблад ничего не ответил. Посмотрел вслед ушедшему пони. У бэтпони не было магии единорогов. Но были предания о тех временах, когда в определенных местах неким пони удавалось применить несколько другую магию… И, кстати, у единорогов не было локуса. Обычно.

***

      — Что ж, мои маленькие пони, я благодарна вам всем, что вы откликнулись на мой зов, еще даже не зная, что предстоит сделать, — Селестия обозначила поклон исключительно ресницами, раз уж кланяться для принцессы кому бы то ни было являлось чем-то из разряда не сказок, а чудовищно старых преданий, давно позабытых всеми, кроме фестралов. — Спасибо вам за доверие.       — Да чо уж там, — шмыгнула носом расчувствовавшаяся Эппл Джек, — мы ж завсегда…       Они снова были в том не совсем кабинете, где когда-то трапезничали с Принцессами. И где увидели странную пегаску Бриттл Вэйв. Ныне секретничать за чашкой чая, видимо, правительницы Эквестрии не запланировали.       — Завтра я объясню вам, зачем понадобились Элементы, а сейчас вас проводят в ваши покои, — пояснила дальнейшее Селестия. — Но прежде я бы хотела немножко посекретничать с троими из вас. Пинки Пай, Эппл Джек и Рэйнбоу Дэш, вы можете идти отдыхать с дороги, уверяю вас, все, что я хочу поведать Твайлайт, Рэрити и Флаттершай, не будет содержать каких-то сведений, касающихся вас лично. Просто есть вещи, которые имеют большое значение только для одного единственного пони. Рэйнбоу, ты же не хотела бы, если б я рассказала тебе при всех нечто о тренировках, что помогло бы тебе стать лучше, но выставило бы напоказ твои возможные ошибки, очевидные для других пегасов?       — Оу… Ну, не скажу, чтоб я в чем-то прямо так уж ошибалась, — у Дэш забегал взгляд, — но оно было бы неприятно.       Когда Джек, Дэш и Пинки вышли, Селестия повернулась к Рэрити, Флаттершай и Твайлайт.       — Милая Твайлайт, мне, возможно, понадобится твоя эрудиция. А заодно, я бы попросила тебя внимательно отнестись к нашему дальнейшему разговору, — Солнечная Принцесса магией приглушила освещение, оставив сиять только несколько кристаллов. — Это будет для тебя сродни еще одному уроку уже не просто дружбы, но правления.       — Так понимаю, ждете меня? — царственным шагом зашла в кабинет Луна. — Как консультанта по щекотливым вопросам? Но отчего же я не вижу остальных, включая родственников?       — Полагаю, мы справимся и так, — Селестия улыбнулась своей кроткой и «пустой» улыбкой, за которой могло следовать что угодно, как и не следовать ничего. — И, чтобы никого не пугать, я и начну. Итак, некоторое время тому назад мне доставили довольно необычный запрос в письменном виде. Признаться, пони больше чего-то просят или жалуются, но уж никак не обращаются в мои канцелярии за юридической справкой… Разве что, из Мэйнхеттена и по финансовым вопросам.       — Велика жадность пони сих, инда разум затмевает порою! — пошутила Луна.       — Не без этого, — кивнула Селестия. — Но моих специалистов просили узнать, что делать в случае подозрений на применение запретной магии разума… Запретной без соответствующего разрешения, конечно же, а не самой по себе. Рэрити? Что скажешь?       — Там есть моя подпись, ваше высочество, — безжизненным голосом отозвалась Рэрити.       — Да, это не анонимка. Но кого же ты подозреваешь в попытке причинения вреда? Или это чисто теоретический вопрос?       — Я подозреваю присутствующую здесь пони Флаттершай Бриз.       — Что? Рэр?! Ты… Ты серьезно?! Да как ты можешь?! — Твайлайт судорожно глотала воздух.       — Милая Твайлайт, предлагаю выслушать Рэрити Даймонд… Для начала, — остановила свою ученицу Селестия.       — В письме все сказано, ваши высочества, — холодно и с полупоклоном произнесла Рэрити, хотя по подергиваниям кожных покровов и тщательно скрываемому тремору конечностей было понятно, что Рэр нервничает. — И смею напомнить, что это была именно просьба о разъяснении возможных трактовок, а не заявление в Гвардию или Ночную Стражу.       На Флаттершай было страшно смотреть. Нет, робостью тут и не пахло. Скорее, крайнее удивление пополам с ужасом. Неверие. Даже крылья приподняла в испуге от ощущения рушащейся реальности.       — Что побудило тебя? — спросила Луна.       — Ко мне была применена способность, называемая Взглядом, — мертво поведала Рэрити. — Я посчитала это попыткой причинения мне вреда путем вмешательства в работу моего рассудка. Поскольку не имела сведений об имеющихся у присутствующей здесь Флаттершай Бриз лицензиях на подобного рода действия. Кроме того, мне никто не разъяснил, почему ко мне может или должно быть применено подобное. И в том случае, если вред здоровью не подтвердится, следует ли считать произошедшее причинением вреда моей душе, подобно тому, как причиняют вред душе тяжкие оскорбления словом или действием? — Рэрити не смотрела на Флаттершай. И на Принцесс она тоже не смотрела. Прямой и открытый взгляд куда-то просто перед собой. Взгляд существа, разочаровавшегося во всем и нашедшего силы высказать это.       — Ты не можешь вызвать Флаттершай на поединок из-за разницы в статусе, хоть и значит оный так мало нынче, а чинить расправу самой — незаконно и наказуемо, — тихо сказала Луна. — И вот, ты решила спросить сестру Нашу или пони, от имени ее действующих… Ужель честь твоя задета настолько, что дружбой ты пренебрегла?       — Подруги так не поступают, ваше высочество. А объяснять очевидные вещи я не намеревалась. В благословенной Эквестрии для этого есть целая школа.       — Флаттершай, — позвала или спросила Селестия, — пожалуйста, успокойся и скажи нам, правда ли, что ты использовала свой Талант на своей подруге? И что послужило причиной?       — Она… она плохо говорила про Твайлайт, ваше высочество. И еще что-то про вас, — Флаттершай выдавила это из себя больше под ободряющим и успокаивающим действием магии Селестии, чем из-за желания все объяснить и как-то оправдаться. Луна едва заметно поморщилась, но иначе добиваться внятного ответа от впавшей в ступор пегаски можно было бы до утра.       — Ну, меня там не было, — попыталась несколько смягчить ситуацию Селестия, — и, полагаю, следует оставить некоторые проявления вольностей эквестрийской аристократии на совести ее представительницы. А что, Твайлайт сама ничего не могла ответить?       — Эм-м-м… я… Принцесса Селестия, да я уже и не помню, из-за чего мы тогда поругались и в который раз, — Твайлайт, с трудом вспоминая все пикировки в Бэдлэндс, охреневала на глазах. — Кажется, какие-то слухи, касающиеся Спайка…       — Ну вот! Ерундовое дело! — Селестия улыбнулась. — Теперь осталось только извиниться на всякий случай и помириться! Рэрити?       — Как будет угодно вашему высочеству, — ответила Рэрити все тем же мертвым голосом. — Приказывайте.       — Рэр… Ну что с тобой такое-то?       — Если дело ерундовое, ваше высочество, то почему со мной за эту ерунду оказалось позволительно поступить как с диким животным из Эверфри или с преступным пони? И это не касается рода или статуса. Пока не касается. Если же это было мерой пресечения недозволенных речей, да еще в таком "густонаселенном" месте, как пустыня Бэдлэндс, то по какому закону? И пусть тогда присутствующая здесь Флаттершай Бриз покажет значок шерифа или носимые тайно или явно символы Гвардии или Ночной Стражи. А если воздействие на мой рассудок и впрямь не подлежит наказанию, то где мне тоже можно ознакомиться с магическими техниками как противодействия подобному, так и самого воздействия такого рода? Очень уж интересно, да и в работе с клиентами поможет. А то они или не знают, что хотят, или полагают, что переплачивают.       — Рэрити, ты ведь понимаешь, что иногда надо переступать через себя? И прощать. Тем более, ты не какая-то пони, ударившаяся в сутяжничество из-за предвкушаемых денег или с целью разрушить чью-то репутацию. Ты Хранительница Элемента Гармонии! — увещевала Селестия. — В каком-то смысле, тебе покорилось то, над чем не властна и я! Что будет, если ты разрушишь дружбу между тобой и остальными?       — Странно, — едва слышно произнесла Рэрити, вздрогнув чуть заметнее прежнего, — Гармония вмещает Смех, Щедрость, Доброту, Правду, Верность и Магию. А дружбе там места не нашлось. И я уж не говорю, что Правда и Верность весьма плохо сочетаются. Правда и Доброта — тоже, особенно, когда рядом Смех. Магия вообще идет отдельно, это просто знамя для предательства, злобы, лжи и жадности. Но Смех там тоже присутствует, хотя, полагаю, не всем смешно. А вообще…       — Рэр! Остановись! — Селестия повысила голос.       Рэрити проявила хранимый Элемент. Чуть поднялась на задние ноги, передними снимая с себя магическое украшение (или нечто большее?), положила на пол и, отступив на пару шагов, склонилась.       — Ничего страшного не произойдет, если другая достойная пони сменит меня. И я благодарна вашему высочеству за доверие, которое, к сожалению, не сумела оправдать, — Рэрити говорила все тише и тише, словно заразилась этим от Флаттершай. — Ваше высочество Твайлайт Спаркл, я должна поблагодарить и вас. Ведь именно глядя на… на всех нас, я испугалась, что однажды не смогу снять это. Не смогу отказаться. Но я смогла. Спасибо.       — Рэр… Рэр, но мы ведь подруги? Формально? — в ужасе и смятении проговорила Твайлайт. Впрочем, ее ужас был не из-за самой ситуации, а из-за ее непонимания. Вроде, и сама Селестия рядом, а все как-то идет по пизде. И не в первый раз уже.       — С принцессами не дружат, ваше высочество, им повинуются, — улыбнулась улыбкой смертельно больной и уже смирившейся с этим пони бывшая Хранительница. — Или бегут прочь, пока не откажут ноги.       Повисла пауза. Не та, неловкая, когда сказано то, о чем все знают, но предпочитают молчать. Нет, это было тяжелое безмолвие правды.       — Флаттершай Бриз! Призовите же волю свою и поведайте Нам, что причиной всему недопонимание аль чувств расстройство превеликое явились! — властно, но как-то участливо и с надеждой потребовала Луна. — Нужны Эквестрии ныне все Элементы, так сберитесь же с духом и...       Не успела договорить.       — Я не знала, что оно так. Не хотела, — Флаттершай робко подняла глаза на всех в помещении. — Я не хотела! Она вынудила меня!!! Она сама виновата!!! Слышите?! Вы все!!! Она!!! Сама!!! Виновата!!! Она...       И упала набок, дрыгнув ногами и чуть не вывихнув себе крыло.       — Обморок, — звякнула рогом Луна. — Зовем медиков?       — Не думаю, что стоит испытывать их способность держать язык за зубами, — Селестия мягко подошла к Флаттершай, секунду вглядывалась, а потом телекинезом осторожно переместила бесчувственную пегаску на диван. Луна подумала, что ее деликатная в вопросах чувств пони сестрица не просто так поставила этот предмет мебели в кабинете. Невинные вопросы и уточнения наверняка вышибали сознание из недостойных посетителей, уже словно воочию наблюдавших сквозь окно кабинета каторжные поселения Хэйсид-Свомпс. Хотя, если оно на пользу стране, пусть Тия и дальше развлекается.       Твайлайт же не знала что и думать.       — П-п-принцесса Селестия! — жалобно заблеяла новая Пони, Которой Все Можно.       — Твай, успокойся, сейчас приведем твою подругу в чувство, — Селестия, видимо, не забыла навыки магической реанимации, и под потоком магии Флаттершай снова дернулась, задышала глубже и проснулась.       — Что? Ваше выс…       — Тихо, моя маленькая пони. Ты переволновалась, — проворковала Селестия. — Знаешь, тебе надо просто почаще бывать в обществе. И не ради спасения Эквестрии, а просто для себя. Хорошо? Обещаешь? И я была бы очень признательна, если при этом ты воздержишься от применения своего Особого Таланта. Все-таки, пони — не лесные животные, вдруг им не понравится, что ты пытаешься их к чему-то принудить из-за, как тебе кажется, плохого поведения? Ведь даже звери имеют какое-то свое мнение и выражают его, хоть и звериным способом, правда?       — Полагаю, всем следует отдохнуть с дороги, — Луна зажгла рог, меняя оттенок освещения на синеватый. Заодно бесшумно воспарил и ткнулся в грудь Рэрити лежавший на полу Элемент Гармонии, чего Флаттершай не видела. «Только попробуй не взять! Выпорю! Лично! — раздалось в голове белой единорожки. — Устроила тут! А о стране подумала, аристократка?! Да лучше б просто подралась с этой психованной!»       — Не смеем возражать, — поклонилась Рэрити и подумала, что подраться с психованной может выйти совсем уж дорого. Ты ей копытом в нос, а она тебя парализует Взглядом и нож в шею воткнет. Что с ебнутой взять? Но та словно ничего не помнила. Да и к лучшему.       Рэрити, олицетворяя собой поругание Правды и Верности, позвала окончательно очнувшуюся (ой ли?) Флаттершай и предложила помочь дойти до выделенных покоев.       — Твай, задержись на минуточку, — попросила Селестия.       Когда двери за пегаской и единорожкой закрылись, Дневная Принцесса со вздохом потребовала ответ:       — Что поняла? Вкратце.       — Они… Они не дружили на самом деле?!       — Да вы все там не дружили на самом деле, — легкомысленно ответила Селестия. — Что еще?       — Раздор может возникнуть и не по воле Дискорда…       — Угу. По дурости. И ты должна уметь вовремя распознать и нейтрализовать такое. А еще интересы разных групп населения и сословий могут несколько не совпадать с проводимой тобой — когда-нибудь потом! — внутренней политикой.       — А обычаи могут как скреплять общество, так и раздирать его на части, — добавила Луна. — И, став принцессой, не забывай о безопасности. Вылезти может всякое и из всякого пони. И во всех смыслах. Вот тебе еще два примера, помимо тех.       Твайлайт с содроганием вспомнила «те примеры» в Фоаледо и Саутстоке.       — Завтра я расскажу вам все в подробностях, но, Твайлайт, подумай, как вы будете применять Элементы в городах Эквестрии, чтоб не повторилась история с Клюгетауном, — распорядилась Селестия. — Есть подозрения, что некоторые пони попытаются призвать с иной стороны бытия тот ужас. Надо будет остановить их. Ночная Стража и Гвардия помогут вам выявить безумцев, но дальше остается полагаться лишь на силу Элементов. Список городов тоже будет завтра. Ты что-то хотела спросить?       — Флаттершай… Она не помнит произошедшего, да?       — Кратковременная память не всегда сохраняется при потере сознания. Особенно, если помочь магией, — Селестия подмигнула. — Так будет лучше для бедной Флатти. Но учти, что по своей сути такое вмешательство в чужой разум тоже есть преступление, если вершится без консилиума или вне соответствующей статьи закона.       — А…       — А я принцесса! — Селестия показала Твайлайт язык. — Учись!       Луна покачала головой, но ничего не сказала.

***

      В этот раз Зекора увидела Спайка, когда дракончик еще только подкатывал на своем самокате. Больше катил самокат, чем катился на нем сам. Подсохший по весне грунт и какая-никакая работа пегасов гарантировали, что воспользоваться транспортным средством можно, но не гарантировали, что по всему пути.       — Весь изляпался? — с кашляющим смехом спросила очевидное Зекора, вынув длинную курительную трубку изо рта. В табак явно что-то было добавлено.       — Не, только ноги… ну, нижние лапы.       — Я вижу, — зебра звякнула украшениями. — Ставь куда-нибудь свою повозку, вытирай «нижние лапы» и проходи. Мыться будешь?       — Ну, не мешало бы…       — Воду особо не трать. Я пока чай организую.       — Ага. Спасибо. Только ты это, в чай особо ничего не клади, ладно?       — А что так? Не понравилось?       — Я в тот раз чуть два раза с самоката не навернулся.       Зебра хмыкнула, выбила догоревшую трубку ударом по хуфу и встала с низенькой скамеечки. Сидела она так, как Спайк видел подобное в исполнении Лиры Хартстрингс. Ну, у той тоже не все дома были, и речь не о Бон-Бон… Впрочем, по-иному на том же стуле или в кресле не очень посидишь, но пони, сидя на чем-то низком, предпочитали класть хуфы передних ног на коленные суставы задних или оставлять на земле, а не откидываться к стенке и переплетать задние ноги странным кренделем.       — Бывает с непривычки, — зебра открыла дверь. — Что в сумке-то?       — Я книгу принес.       — Ага.       В доме было тепло, что Спайк сразу отметил, хотя и не замерз на этой двухколесной штуке. Разве что, лапы на руле ощутимо озябли. Самокат остался за дверью. Сомнительно было, что одуревший по весне медведь Гарри уйдет от домика Флаттершай, где его кормят, добредет сюда и уедет далеко в чащу, где и утопит транспорт в разлившейся реке. Или свалит по направлению в Кантерлот, неумело руля и продавив самокат почти до земли. Впрочем, в Эквестрии ожидать можно было чего угодно.       Книгу Спайк положил на стол.       Когда дракон отмылся не слишком-то теплой водой, зебра уже выставила на стол непонятный остро пахнущий специями гибрид печенья и конфет, чашки и небольшой чайничек. И, конечно же, миска с каким-то мелким сушеным горохом. И тлеющие палки, торчащие из этой миски. Сама Зекора сидела за столом и листала книгу.       — Касательно твоего вопроса, что ты не задал… Это правильная ерунда, хотя она тебе напрямую и не поможет. Но если ты всерьез решил выпасть из пространства сновидений, то начнешь ты именно с этого.       — Ну, я уже начал.       — Боюсь, что еще нет. Ты только собрался. Впрочем, порой важнее всего именно решиться. А дальше дело пойдет. И окажешься без друзей, семьи… Но зато с врагами, о которых и не подозревал! — снова неприятно рассмеялась Зекора. Несколько светящиеся стены ее жилища оставляли днем мало места для теней, четко полосатая зебра из-за этого рябила в глазах и казалась нарисованной, без полноценного объема. Смеющаяся полосатая штуковина.       — Так уж?       — Хм… По-всякому бывает. Ты книгу-то как упер? И я этой штуки не вижу, ну, навроде печати.       — Экслибрис? Так мы, вроде, не в Касафланке и не в Гриффонстоуне. Да и посетители библиотеки обычно берут книги под запись.       — Ага. А ты ее под запись взял? — снова хихикнула зебра.       — А как я ее под запись возьму? — Спайк развел лапами. — Там же надо каталожный номер указывать, а его и нет…       — То есть, у тебя часть литературы не поставлена на учет?       — Зекора… Там вообще ничего не поставлено на учет. Есть книги по магии в особом шкафу у Твайлайт, есть просто стеллажи с томами в алфавитном порядке по авторам. И есть моя тетрадка со списком наиболее читаемых нашей новой принцессой изданий и указаниями, где что стоит. Ну и журнал выданных книг. Почти пустой.       — Еба-а-ать… Да у тебя там хоть справочник по темной магии прячь! Завернул в обложку от какой-нибудь тошнотины из школьной программы…       — Видишь ли, я с магией не очень. Ну, кроме природной драконьей, конечно же. Да, конечно же. Спайки-Вайки, у тебя и с природной драконьей магией не очень, кадавр ты почтовый. Но, разумеется, Зекора ничего такого не сказала. Хотя про големов Ааштетоса и зомби из сказок племен Зебрабве в голове что-то назойливо вертелось.       — Ух! — дракончик откусил кусочек от сладости и теперь недоуменно смотрел на Зекору.       — С перцем и кучей пряностей. Весной самое то. Такие не только у нас, а еще и в Пантере делают. Разные континенты, а рецепты схожие. Ладно, что там с твоим вопросом?       — Я, все-таки, — Спайк осмотрел перченую конфетопеченину и откусил еще, резко выдохнув, — решил попробовать закрыться от… Х-х-ха! Вкусно и больно. От Луны. В смысле, закрыться.       — И только?       — А что еще? — едва продышавшись, Спайк закинул в рот остатки и потянулся за еще одной злой сладостью.       — Сильный шаман зебр угадает сон, просто смотря на лицо спящего. Маг из Ааштетоса заснет рядом и незаметно залезет тебе в голову. А здешний единорог околдует тебя, чтоб сон перешел в подобие транса, спросит интересующее, посмотрит воспоминания и сами грезы, а потом заставит забыть странные вещи и подозрения. Так только от Луны закрываемся?       — Я не думаю, что та же Твайлайт…       — Она с тобой живет в одном доме. И дом этот вырос из живого магического кристалла. Так? И «домик» воплощает ее локус. Да ей даже подходить к тебе не понадобится!       — Я…       — Ты. И решать тоже тебе. Кстати, Твайлайт, я понимаю, сейчас отсутствует?       — Ее Селестия в Кантерлот выдернула. И остальных…       — Чай пей, а то остынет и станет невкусным… Ты так и будешь ко мне бегать, когда хозяйки дома нет? Рано или поздно какая-нибудь Скуталу, Свити Бель или эта еще…       — Эпплблум? — Спайка задело, что Зекора назвала Твайлайт хозяйкой, но он сделал вид, что не заметил.       — Во! Она! Короче, кто-то из них тебя засветит. И, вспомнив опыт великого искания клейм и приключений на свой круп, проследит за тобой и заинтересуется, что за уроки берет один дракон не у мисс Черили… Чирли…       — Мисс Весело. Вроде, с магического наречия так переводится.       — Ага. Короче, почему этот дракон берет дополнительные уроки не у веселой учительницы, а у какой-то полосатой не совсем пони.       — У мисс Весело дополнительные уроки берет Биг Мак, — похабно ухмыльнулся Спайк. — И им тоже очень весело… учиться…       — Вот ведь, — неопределенно покачала головой зебра. — Но что сказать про тебя? Ты ж у нас не собирался внезапно и магически спать с Луной?       — Ты… Ты поможешь мне?       — Не знаю. Давай-ка так. Я тебе кое-что объясню. Если у тебя есть время, мы это попробуем на практике. Пару-тройку раз сходишь ко мне еще. Но надо заранее придумать, что врать, когда ты попадешься, и Твайлайт начнет спрашивать. Вариант, что мы тут тоже… весело учимся, лучше не рассматривать. Не хватало еще, чтоб за мной половина вашего сраного Понивиля с вилами бегала… Не то в гневе, не то от зависти… Да и стара я для таких забав.       — Не выглядишь старой.       — Шаманка, — Зекора помахала копытом и втянула носом дым от догоревшей палочки.       — Так что?       — Что? Заварю еще чаю. Тебе. Другого. И начнем с того, что так преступно кратко описано в твоей на удивление неплохой книге. Видишь ли, осознанные сны сложно удерживать, а мы на этом и сыграем.       — Прости? Там, вроде только вскользь… При чем тут осознанные сновидения? Они разве не выпадают из классификации?       — Нет. Скорее, дополняют ее. Там дело в другом. Если я правильно понимаю эту кухню, то вопрос, заданный во сне той же Луной, требует от пони понимания этого вопроса. Осознания. И ты его осознаешь, иначе просто не ответишь ничего вразумительного. И при этом осознаешь, что это сон. Как я уже говорила, без длительной практики удержать такой сон сложно из-за сильного чувства неправильности. А тогда ты просто проснешься. Вот с подглядыванием без насильственного проникновения в чужой сон уже будет сложнее, но тоже есть способ. Уж не знаю, подойдет ли он тебе…       — А что там?       — Тренировка неосознанной реакции на некоторую магию. Во сне это вызывает внезапный и сильный эффект узнавания.       — Дежа вю?       — Кэльпи? Грифоны? Ладно, не суть, чье название. Главное, что магия может быть распознана.       — Зекора, прости, но ты же не маг?       — Не маг. Но, скорей всего, тебе уже лазили в голову без приглашения. Хотя бы заглянули. Не Луна, так Селестия. Или докторишки-единороги для диагностики, пока ты крохой был и не говорил. И оно приводило к какой-то реакции. А я попробую вытащить это, чтоб ты вспомнил. Потом закрепим образ и доведем его почти до уровня навязчивой идеи. И все.       — И они ничего не увидят?       — Сложно читать из захлопнутой перед носом книги. Правда, книгу можно отобрать и уже потом открыть… Но, полагаю, никто из них не догадается, что воспоминания о детских снах можно использовать как колокольчик на двери. Готов мучиться от навязчивых повторяющихся сновидений?       — Да, — Спайк раздумывал, пожалуй, секунду или две. — Да.

***

      Спайк ушел от Зекоры утром. Один Дискорд, Твай бы за ночь от Селестии не вернулась и не хватилась. Кружилась голова, казалось, что самокат едет по твердому, бугристому и хрустящему воздуху, а колеса не касаются дороги, Спайк не понимал, выспался он или нет… Но дракон понимал точно одну вещь: для него в его придуманной жизни почти друга принцессы и забавного дрессированного питомца что-то необратимо поменялось. Началась новая глава.

***

      Ночи все еще были холодными. Если топать в школу во второй половине дня было комфортно, то выходить вечером приходилось в весеннюю промозглую темную хмарь. Давался противный электрический звонок, и небольшой класс, поднимаясь с неудобных жеребячьих стульчиков и прощаясь, шел на выход. Кто-то просто брал свой плащ-пончо из гардероба, где подобно ячейкам камер хранения на вокзале были установлены индивидуальные ящики помимо общих вешалок, кто-то просто доставал из сумки шарф и шапку. Валентину шкафчика не досталось, и он каждый раз ждал какой-нибудь гадости и вандализма по отношению к своей одежде и сменной обуви от последних уходящих ученичков-оболтусов. Но те, видимо, хотели усыпить бдительность белкопса и никакого паскудства пока не творили. Даже немного обидно было вытряхивать очередное ничего из ботинок, тщетно ожидая там набор дерьма и битых стекол. В школе Валентин вышагивал в подошедших по лапе драконьих тапках-сандалетах, у которых пришлось убрать часть «крепежа» и заменить убранное на связанные цепочкой резинки для гривы и хвоста.       Форму, понятное дело, от взрослых не требовали, ходил в комбинезоне. Пару раз надевал по погоде какой-то гибрид кардигана и пальто, что обнаружил в Грэйморне, когда навещал Кризалис. Было непонятно, это вообще мужское или женское, да и на кого оно там шилось, но подошло. Да и почти черный цвет импонировал.       Вышел. Можно было пойти на остановку омнибуса, но тот ехал вензелями, захватывая пони с небольшой фабрики и станции железной дороги, и чисто случайно к дому Белкина подходил поздновато. Проще пешком. Школьный же омнибус к этому времени уже стоял где-то в гараже, никто сначала не предполагал, что найдутся «ученики» для третьей смены, да и сами бы добрались, взрослые уже. Ну и опыт социализации, когда свернешь не туда или остановку пропустишь и будешь дорогу спрашивать да указатели читать.       На площадке для омнибуса ныне пребывала легковушка, что было нисколько не характерно. Задние колеса машины тоже были сведены одно к другому, как будто неведомые конструкторы не желали возиться с дифференциалом. А вот передние — растопырены.       — Привет, Белкин! — Кризалис открыла дверь. — Садись!       — Что случилось? И почему ты вдруг на транспорте, когда собственные крылья предпочитаешь?       — Сейчас ко мне поедем, там твоя помощь нужна, — усмехнулась королева, советник и кто она тут еще.       — А у меня дома это не решить? Там Брайт одна. Или с подружкой, что еще хуже!       — Ладно, заедем. Предупредишь, что задержишься.       Белкин сел в машину. Служебная, с эмблемой в виде панорамы дороги.       — Так куда едем, королева? — спросил чейнджлинг-водитель. Вроде, полукровка, насколько Белкин наловчился их различать.       — Третья линия, Клевер-Холм, где новые дома недавно сдали. Четвертый дом.       — Почти у маркета? Знаю, — перевертыш дернул рычаг и нажал педаль. Машинка зафырчала горелкой и слегка дернулась. Вроде, на омнибусы ставили стартовый электродвигатель в помощь мотору, но тут было непонятно, как оно устроено. Катился автомобильчик резво, но чудес не показывал, да и вялым был после поворотов. Ну и эти толчки свидетельствовали, что электромотор, скорей всего, тоже был. Нормальные двигатели внутреннего сгорания пони почему-то не жаловали, любили тихие тепловые моторы вроде стирлингов.       — Что стряслось-то?       — Там в подробностях скажу. Помнишь, группу из Ирвинда выводил?       — Это когда меня подстрелили? — Белкин не был уверен, что ухмылку видно в темном салоне, но эмпатические способности Криська демонстрировала не раз.       — Тут самому лезть не понадобится.       — Это как-то относится к той работе, что ты обещала? — Валентин быстро скумекал, что с такой профессией до старости он не доживет, но с этим не вязались принесенные ему книги. Нафига шпиону и диверсанту релейные схемы?       — Нет. Будем считать это твоим хобби.       — Офигеть, дайте две…       — А?       — Помнишь ту солому из башни?       — Что мы Селестии в конвертик насыпали? И что?       — Вот представь, что пришел в лавку со всякой всячиной, от подсвечников до рояля, ну как…       — У Фоаледо тогда? Ага.       — Так вот, приходит в такую лавку кантерлотский единорог. Из числа богатых знатоков той самой соломы. Уже под этим делом. И говорит: «А покажите мне ту уродливую гипсовую рыбину!» Ему отвечают: «Вы что! Это настольный бюстик принцессы Селестии!» А единорог глаза выпучил и говорит: «С ума сойти! Тогда дайте две таких рыбины!»       Кризалис фыркнула. Неизвестно, хотела ли она что-то сказать, но тут водитель мельком обернулся:       — Этот дом?       — Ага, — за Белкина ответила Коизалис. — Вот прямо у столба тормозни.       Пока Валентин искал ключ в кармане, шевельнулась занавеска на окошке. А затем Брайт открыла дверь.       — Тетя Кризалис? Здравствуйте…       — Привет. Неожиданно, да? Слушай, я Валентина сейчас заберу, очень нужен. Ты голодная? Одна? Или с подружкой?       — Она уже домой полетела…       — Если надо, я пришлю кого-нибудь, чтоб с тобой посидели. Не надо? А то я Белкина как бы не после полуночи верну.       — Пап, тренировка пропадает, да? — спросила Брайт.       — Да. Без меня не занимайся, хорошо? Ну все, мы поедем. Ты точно не голодная?       — Не, все в порядке. А что случилось-то?       — Помнишь, как сюда добиралась? Самое начало? — немного зло усмехнулась Кризалис. — Нужно спланировать нечто подобное. Все, моя хорошая, остальное я рассказать пока не могу.       Когда снова сели в машину, Белкин недовольно спросил:       — Чего ребенка пугаешь? Она как вспоминает это, так плачет.       — Там… Там действительно что-то подобное. Я соберу всех, кого надо, но основу хорошо бы придумать тебе.       — Основу чего?       — Ориентировочно это четыре пони. Их надо вытащить сюда. Они очень устали, а один из них болен. Отдыхать им особо некогда, а как их тайно доставить хотя бы на побережье, я не представляю.       — Где они?       — Аур-Таун. Город в горах. Относительно рядом там Холлоу-Шейдс и Мэйнхеттен. Переходы по сто с хвостом миль, железных дорог нет… Хоть пегасью повозку нанимай.       — А и вправду?       — Сдурел? Хотя… Не, не пойдет. Понибудь заинтересуется, куда это странные пони собрались…       — В Мэйнхеттен и собрались. По делам города. Ну, продать и купить что.       — Вариант. А дальше?       — Воспользоваться тем корабликом?       — Не пойдет. И, пожалуй, мы сначала приедем, и я тебе политическую карту покажу.       Машина подбиралась уже к стенам Грэйморна. Спешил куда-то вечерний пассажирский поезд. Засиял огнями Северный Мост, который не было видно из посольства Эквестрии. Ветер покачивал машину, что-то сварочно сверкало на бывшей верфи. Нафига для разделки старых кораблей возводить целый эллинг, Валентин не знал. Потом начался город. Стены-дома, башни-дома, длинные проспекты. Подвезли к самому дому, Кризалис поблагодарила водителя со странным именем Эш и сказала, что может внезапно позвонить. Типа, чтоб не удивлялся.       У подъезда уже ждали пони. Кроме чейнджлингов присутствовала какая-то странная единорожка цвета белого шоколада. Белкину даже показалось, что от нее чем-то таким сладко-соленым пахнет. Не «деловой» парфюм Криськи и не молодежные травяные ароматы. Впрочем, от пони обычно пахло забавно и без духов, если они были не потные.       — Белкин, это Вайт Чоклет. Там — твои знакомые Смолл Энжин и Брут Форс. Спарка ты тоже помнишь.       — Угу. Привет всем. О, никак Найт Скоуп?       — Приветствую, — кивнул перевертыш. — Советник Чоклет? Мое почтение. Мы еще кого-то ждем?       — Да. А вот и они! Единорога зовут Сильван Даймонд. А его подружку — Анна Лапина. Лап, ты принесла?       — Да. Это ему предназначалось? — та, которую представили Анной, шагнула вперед, и Белкин прифигел.       Нет, не человек, как сдуру показалось. Тоже шефанго. Самка. Нет, девушка, так правильнее. Красивая? Н-ну, милая. Тот случай, когда красота и некоторая сексуальность отдают чем-то из работы Валентина еще в родном мире. Аватарки для программ. Персонажи визуальных новелл. И явный намек на «зловещую долину». Пустой темный взгляд, пластика хищника.       — Пообщайтесь пока, — с намеком сказала Кризалис, — а потом поднимайтесь ко мне.       Увела всех за собой, только странный белый единорог с неестественными синими глазами и тонкими красными прядями в гриве и хвосте застопорился.       — Анна…       — Сильван, дорогой, все в порядке. Иди, мы недолго.       — Дорогой? — вопросительно поднял бровь Валентин, когда единорог ушел.       Анна хмыкнула.       — Это тебе.       — Что это? И… Откуда это? — Белкин, стараясь скрыть дрожь рук, раскрыл тетрадь.       — Оттуда. Что-то не так?       — Кто-то переписал мою тетрадку?       — Я. И там изменения.       — И что меняла? А, вижу.       — Это не я меняла.       — А кто?       — Ты. Тамошний. Кстати, привет от Марины, — по тону Анны сложно было понять, с какими эмоциями она это говорит. Наверно, в этот момент Валентин понял, как его воспринимают поньки. Безжалостность, что должна вытекать из бесстрастности.       — А ты…       — Считай курьером. Хотя тут меня почти за принцессу держат. Вон, даже свой единорог есть, все как полагается в сказке.       — Никогда не понимал, зачем принцессам из сказок понадобился единорог, — попытался перевести все в шутку Белкин.       — Статус. Защита. Ну и относительно безопасно потрахаться до замужества. А то на заднеприводных принцев и после свадьбы вовсе надежды нет. Осуждаешь?       — С чего бы? Тут шефанго толпами не бегают, чтоб свой вид перебирать. Да и… Ладно, — белкопес не стал поднимать тему, что постоянно снующей из мира в мир Анне будет просто невозможно выносить ребенка. А даже в случае удачи в этом деле (вот только не за счет Валентина, пожалуйста), у подросшего потомства будет проблема найти себе пару для размножения. С драконочкой попробовать? Или от дракона? Раз уж кроме них и страшных алмазных псов тут прямоходящих нет?       — Это твой вид тоже, кстати, — вернула к реальности Анна.       — Извини, но мой вид там остался, — Валентин неопределенно мотнул головой. — Я вот даже на тебя по-мужски не реагирую, хотя вовсе не тот упомянутый принц.       — Валентин… Найди пони. Угу? Я это и своему говорю каждый раз… И все, закончим на этом. Просто знай, у твоего оригинала и Марины все хорошо.       — Я… Черт… Скажи ей… Скажи ей, что она очень дорога ему. Не мне. В смысле, и мне тоже, но она ведь там, с ним… Я… Он очень ее любит. Просто сказать не может. И… Блин!       — Валентин, все хорошо. Пойдем, а то меня мой единорожек заревнует.       — По лбу ему тресни. Чтоб глупости не думал. Но, вообще, ты, мать, сильна! Я бы с пони не смог…       — Они милые.       — Не без этого. Но все равно. Это не брезгливость, просто…       Злоба это, Белкин. Просто твоя злоба, выросшая на негативном опыте. И часть этого опыта ты притащил с собой из другого мира.       — Не знаю, — помотал головой Валентин. — Да хрен с ними со всеми! Как там Москва-то?       — Стоит. Кипит. Пережевывает судьбы. Кто-то будет выплюнут наверх, кто-то избежит челюстей. Кого-то переварят и высрут. Поменьше уличной преступности, побольше мутных схем и громких процессов… Ну и какая-то душа у города чувствоваться стала.       Поднялись на лифте. Зашли. Кризалис крикнула, чтоб закрыли дверь.       Все уже собрались вокруг разложенного стола и разложенной на самом столе карты.       — Аур-Таун. Город-община, — магией подсветил точку Найт Скоуп. Поморщился и попытался отодвинуться от Белкина. Но не тут-то было! С другой стороны портила и так слабый магический фон другая представительница шефанго.       — Скорее, набор общин, — поправила Кризалис. — Но сейчас это не представляется важным. Извини, что перебила.       — Проходы к городу находятся здесь, здесь и здесь. Но восточный путь… Там очень далеко идти, выйдешь к системе пещер, до побережья еще топать, а там пограничный пункт на железнодорожной станции. И корабли в море. И вообще. Ситуация осложняется тем, что пони очень устали и больны. Кроме того, их могут искать. Вот.       — У тех пони с собой некий груз. Документы. А снимать магией крохотную копию нет времени и возможностей, — добавила Кризалис и оглядела всех.       — Дирижабль? — предложила Вайт Чоклет.       — Заметят, — поморщилась Кризалис. — У них там сейчас это больная тема.       — Да пусть замечают, — подал голос Белкин. — Или что?       — Попробуют перехватить силами пегасов. А пригнать туда нашу машину, которую они не догонят… Ее заправлять надо, полосу найти… Рискованно. Да и город подставлять не хочется.       — Какие-то идеи еще есть? — спросил Валентин.       — Воздушный шар, стартовать ночью и найти высоту с подходящим ветром. Но может унести совсем не туда. Да и как быстро их обучить воздухоплаванию? — предложила Смолл Энжин и сама же нашла проблему.       — Товарооборот какой есть?       — А что? — навострилась Кризалис, поправив на себе какой-то кусок майки с оторванными лямками. Живот мерзнет? Всякую мелочь там таскает? Не первый раз Белкин ее в такой штуке видит.       — Послать нужных нам пони с повозками.       — Спрятать в грузе, что ли?       — Зачем же… Нарядить во что-нибудь, дать сопроводительные документы, перечни, — Валентин усмехнулся. — Пусть выучат наизусть наименования товаров. По прибытию в тот же Мэйнхеттен сдадут это все настоящему заказчику, отнесут деньги в банк, или как там это положено… А сами пропадут в порту.       — Вариант, — кивнула королева чейнджлингов. — Сложно, долго, но должно сработать. И есть риск влететь при посадке на корабль.       — Пусть сядут на тот самый бешеный пароходик. Он их быстренько увозит в море, а там ждет ту штуку, на которой мы летели.       — «Манта»? Хм. Сейчас весна, штормит. В море просто так не пересядешь. А посылать другой пароход — долго. И мне не нравится сам поход через перевал. Не дойдут.       — Нанимаем летающую повозку. Или воруем ее, а чейнджлинги маскируются под извозчиков. Прилетают в порт. А дальше — по старой схеме.       — Это лучше. Но засветятся перед местными «деловыми пони». И те потом заинтересуются, а что это за пассажиры такие, что из-за них от Гвардии не протолкнуться. И от Ночной Стражи, — вдруг подал голос единорог Анны. Как там его? Сильван Даймонд? Говорил он с небольшим акцентом, словно для него более привычна была эквестрийская речь с ее протяжными гласными в неожиданных местах. Эмигрант?       — Слушайте, а там… телепортироваться или еще что?       — Не выйдет. Уровень аликорна, — Кризалис отошла от стола. — Сейчас чай сделаю. Или кому кофе?       — Королева! — в ужасе подскочили Скоуп, Энжин и Спарк, когда Валентин и Анна, переглянувшись, подняли руки, голосуя за кофе. Брут Форс хмыкнул.       — Апартаменты записаны на некую Кризалис Сворм, а не на королеву чейнджлингов. Собственно, предполагается, что я тут живу и пользуюсь всеми благами жилья для самостоятельного приготовления пищи, — Криська хитро улыбнулась. — Впрочем… Скоуп?       Проводив взглядом стартовавшего чейнджлинга, Валентин повернулся к карте. Смотрел какое-то время и поднял глаза на Смолл Энжин.       — Смолл? Скажите, а вот я над летным полем самолеты видел. Ну, аэропланы. А как на них летать учатся?       — Долго, — отшила Смолл Энжин белкопса с его дурными идеями. — Прежде, чем пустить к управлению нового пилота, он обучается не одну неделю на тренажерах, изучает теорию, а потом поднимается в воздух на специальном аэроплане с двойной кабиной.       — Спарка? — ввернул незнакомое слово Валентин.       — О чем вы? — не понял Сайлент Спарк.       — Двухместные машины. Эта штука ведь сядет на ровный участок дороги? И сможет потом взлететь?       — Предлагаете забрать кого-то одного? — фыркнула Смолл Энжин.       — Четыре машины, — вдруг сказал Брут Форс. — Только надо брать не «стрекоз», а эти, патрульные. У них дальность выше. А скорости им и так хватит. Вот только, боюсь, топлива впритык будет. И заправляться на месте придется.       — Подвесные баки? — влезла Анна. — Я разве не говорила?       — Говорила, — донеслось с кухни. — И эти сведения засекречены!       Кризалис пришла, левитируя поднос с чашками. Найт Скоуп нес чайник. Наученный Валентин привычно шагнул в сторону. Анна, видать, тоже не раз была причиной слетевших заклинаний, тоже отошла.       — Что удумали? — потребовала Кризалис, когда все получили свою чашку.       — Четыре или пять патрульных машин с одним пилотом и подвесными баками, посадка ночью по заранее установленным навигационным огням. Хоть по кострам. Если это критично, то садятся далеко от города. На месте необходимо оборудовать склад топлива и еще там чего. Машины могут везти инструменты и некоторые запасные части для быстрого ремонта. Заправляемся, чинимся, принимаем беглецов и стартуем по готовности. Хоть днем.       — Погоди, — Кризалис отошла к телефону, кого-то набрала. Пару раз недовольно повысила голос. Пришла обратно.       — Реально. Примем за основной вариант.       — Что-то у нас все просто, — с сомнением покачала головой Анна. — Шпионы-любители против государственного аппарата тысячелетней правительницы?       — Лап, во-первых, ваш план даже планом не назвать. Это просто принцип, — Кризалис сделала глоток чая. — И все это еще будет уточняться и обрастать подробностями. Во-вторых, тот самый государственный аппарат Селестии вполне себе умудрялся прохлопать ушами почти каждое нападение грифонов. Я уж не говорю, как они оказываются неспособны просто и без затей пристрелить очередного злодея, прущегося в поход на Кантерлот, хотя воевать с зебрами, чтоб те на Касафланку не зарились, вполне получается. Ну и вся агентурная сеть чейнджлингов тоже… намекает…

***

      Когда все уже разошлись, а Кризалис и Белкин ждали у подъезда машину, Валентин вдруг спросил:       — Крис, а зачем мне восстановили эту вещь из моего мира? Какой смысл?       — Лапка утверждала, что там схемы универсального вычислителя.       — Это очень громкое заявление. Но в какой-то мере оно правильное. А у вас есть элементная база для построения таких вещей?       — Полагаю, это ты и сам вскоре выяснишь на месте. Валентин?       — Да?       — Школа скоро закончится. И начнется новый этап. Новая глава, если хочешь. Ты ведь хочешь?       — Что? Быть хоть в чем-то полезным? Значить хоть что-то и хоть для кого-то? Да. А то ведь я даже для Брайт… Ну, не знаю кто…       — Дурак ты, вот кто. Не заметил, как она тебя сегодня папой назвала?       — Уже вчера.       — На удивление точная и бесполезная поправка…       — Ну… Специальность у меня такая.