Технопорно
5 октября 2022 г., 23:26
— Говорят, за границей изобрели специальную машину для секса! — Да у нас молодежь на таких ездит! — А у нашего соседа такая в гараже разобранная стояла. Анекдот
У земной пони Биттер Плам цвет шерсти напоминает таковой у фестралов. Темно-сливовый, под цвет неба поздним вечером. Зеленые днем глаза в свете ярких прожекторов меняют оттенок на непонятный. Черное пальто поверх шерстяного комбинезона. Невнятного цвета вязаная шапка с длинными завязками, серая грива выбивается как попало. Хвост развевается по ветру. — Почему чейджлинги? — недоуменно смотрит Биттер Плам. Дергает завязку шапки. — Примут подходящий облик, — Кризалис, поправляя воротник почти такого же пальто, оглядывает поле. — Да и эквестрийская речь для них почти родная. Или даже не почти. А у остальных — небольшой акцент. Сама же знаешь! — А подготовка? — Биттер Плам недовольно морщится и повышает голос, перекрикивая шум ветра и двигателей. — Летный состав не готов? — удивляется Кризалис. — Готов, но там только один чейнджлинг. Раньше надо было говорить! — Плам мотает головой. — Да что ж так холодно-то?! Весна ведь вовсю идет! Листья уже кругом! Месяц травы! — Погоди, еще от жары устанешь, — усмехнулась королева перевертышей. — Ладно, давай их всех в башню, пока они не разбежались. — Что ты еще придумала? — В случае непредвиденных ситуаций придется действовать немного не так. — Вон, Стампу скажи. Хэви Стамп как раз подходил, пытаясь идти немного боком, чтоб полы шинели не трепыхались. С шипением и завываниями вдали пошла вверх «ласточка». — Добрый вечер. Ну? — Кризалис хочет, чтоб летели чейнджлинги. Типа, больше шансов затеряться среди эквестрийцев, если что не так пойдет. — А что, я не права? — Права. Но ты о чем просила? Пять пилотов! Я нашла шесть! И там только один чейнджлинг! — Плам любит, чтоб все было точно и даже с небольшим запасом. — Остальные? Земнопони? — Двое. Еще пегаска и единорожка. И гиппогриф. Единорог может почувствовать проход границы Полога. — А гиппогриф зачем? — Кризалис так-то не против, но в Эквестрии гибрид пегаса и грифона привлечет ненужное внимание. — Не Коппер Чейр, случаем? — влез Стамп. — Да, он. А что? — Пусть летит. Он специализируется на полетах над морем. — Ладно, идемте, — Кризалис хмурится своим мыслям. Двинулись вдоль поля. Весна как-то не очень понимала, что пора наступать, кое-где на конкрете плит оставались ледяные следы, обычно вдоль швов. Кризалис сколдовала щит, защищая компаньонов от ветра.***
— Вот, — Плам мотнула головой в сторону Кризалис, — Советник Сворм расскажет вам подробно о задании. — Итак, — Кризалис, обуянная внезапным приступом перфекционизма, или чтоб скрыть смущение, поправила подробную карту Эквуса, висящую на обычной школьной доске, — предстоит сделать следующее… А… Короче, надо слетать до Аур-Тауна, там где-то сесть, заправиться, захватить с собой четырех пони с вещами и свалить оттуда обратно. Предполагается, что лететь надо на пяти патрульных машинах. — Советник? — пегаска нестандартного белого цвета подняла переднюю ногу. Как школьница. — Да? И представьтесь, пожалуйста. — Лейтенант Пенелопа Свон. А почему не послать пару машин и покрупнее? При необходимости можно и дозаправиться в море или над морем. — Такой вариант рассматривался. Но если небольшой аэроплан еще можно посадить на ровный участок дороги, то «ласточка» там не сядет. Или сядет, но уже не взлетит. Еще в случае поломки починить такую штуку будет проблематично. Как и просто заправить. Хотя, расстояние для бомбера не запредельное, можно и так обратно дотянуть. А еще эти штуки заметны. — Можно было бы зайти вдоль Кристальных гор, развернуться над озером и… — Там сейчас ожидаются пегасьи патрули. — И что? Догонят? — скептически посмотрела Свон. Остальные заухмылялись. — Нет. Но помешать заправке или ремонту могут. А вообще, мысль интересная. Если послать машинку покрупнее, чтоб над Мэйнхеттеном круг сделала, полагаю, отвлечем всех. — Разговора о дополнительной технике не было! — возмутился Хэви Стамп из-за преподавательского стола. — Что, ни одной «манты» не найдем? — Советник? — поднял лапу гиппогриф. — А надо ли вообще кого-то отвлекать? Если вылететь так, чтоб прибыть ночью… — Давайте я уж все расскажу, а потом будем думать, — вздохнула Кризалис. — Итак, планируется лететь пятью машинами. Выбираем время старта, чтоб прибыть к ночи, как вы и хотели. Идете на запад, ориентиры — Гималамы и река Гуто. Высоту держать не менее трех – трех с половиной миль или около семи наших километров. Вдоль реки выходите к морю. Возможно, что будет достаточно просто лететь на закат, но сверяйтесь по компасу. Пройдете над Грифонскими островами и возьмете курс на северную оконечность Мэйнхеттена. В Аур-Тауне будет работать передающая станция. — Что-то конкретное? Музыка? Координаты речью? — Пульсирующие шумы, если все нормально. Словами вам скажут, если выяснится, что там с чего-то вся Ночная Стража по окрестностям прыгает. Если правильно выйти, то можно смело снижаться до двух миль. Ну а заметить подсветку участка дороги вы, надеюсь, с такой высоты сможете. Облачность ожидается редкая. — А если что не так? — тихо спросил один из земных пони. — На остатках топлива идете за Аур-Таун, в сторону озера. Там просто прыгаете с таким расчетом, чтоб утопить покидаемые машины и не утопиться самим. Попробуем тогда прислать «манту». Даже пару. Одна сядет на воду и попробует подойти поближе к берегу, а вторая понаблюдает, чтоб никого лишнего не увязалось. Но это уже будет провалом миссии. — Примерно три с половиной часа туда… И это на экономичной скорости, — Коппер Чейр поморщился, что ему удалось, хотя лицо-клюв не располагало к подробной мимике. — Подвесные баки. Только не вздумайте их сбрасывать. Вам на месте под пробку заправиться придется. Даже не знаю, взлететь-то сможете? — Что за вещи у тех пони? — спросил единорог. — Бумаги. Приемлемый груз для двух пони. А у вас какие-то сомнения?.. — Капитан Дарк Флауэр. Это не сомнения, это уточнение, — представился и пояснил единорог фиолетового оттенка. Напоминал цветом Твайлайт Спаркл, но был более светлым, что не очень вязалось с его именем. — Тогда что не так, если груз приемлемый? — Просто думаю, как придется лететь. — Капитан? — повернулся к единорогу гиппогриф. — Но ведь все и так ясно! Берем костюмы для пассажиров, инструменты и некоторые запасные детали. Аптечки там, еще что… Ремонтный набор можно взять, хотя там город рядом. Ну, какое-нибудь дополнительное оружие. Картечницы в аэропланах заряжаем половиной боезапаса или даже третью. Полагаю, это все барахло будет весить меньше четырех пони. — А когда они сядут в кабину? — Выкинем запасные детали. Все равно над морем не починишься. — Хорошо. Теперь утрясем все это, — обвела взглядом собравшихся Кризалис.***
Они стартовали ранним вечером. Машины были не просто перепроверены, у них заменили масло для смазки подшипников и сами подшипники вала и редуктора, слили и по-новой заполнили баки с водой, поставили новые форсунки в топки турбокотлов, проверили балансировку лопастей… На одной из машин поменяли носовое колесо из-за износа шины. Конечно, проверили тросики и электромоторы рулевых поверхностей, убедились, что радиостанции работают как надо, а все необходимые лампы горят. Заменили батареи на новые, погоняли двигатели, проверяя работу авторозжига котлов и системы отопления и нагнетания давления в кабины. Наконец, заправили сжатым воздухом с увеличенным содержанием кислорода индивидуальные баллоны. Мало ли. Смазали уплотнители дверей в кабинах. И вот, все было готово. Дополнительные детали, летные комбинезоны и прочее уже было упакованы в тюки, которые во вторых кабинах пристегнули штатными ремнями к креслам. Аэропланы тяжело просели, залитые по горловину керосином, включая подвесные баки. Тихо шумели котлы в задней части аэропланов и вентиляторы в кольцевых кожухах впереди, на носу. Пони-пилоты уселись в передние кабины, пристегнули шланги санитарных устройств и подачи воздуха. Проверили, как опускается стеклянное забрало шлема. Шлемы у всех были единорожьи, что делало пони похожим на какого-то доисторического ящера с рожей топором. И каждый шлем имел витой провод с разъемом, что уже был воткнут на место. Пилоты закрыли и заблокировали двери, сглотнули, когда насосы нагнали чуточку избыточное давление, потрогали поток воздуха из решеток. Теплый. Наконец, осталось переговорить по радио, что все в порядке. Ждали. — Кризалис позвонила. Все в порядке. Ваши пони отправились на точку, полоса будет. — Точно будет? — спросил Коппер Чейр. — Прямой участок старой мощеной дороги в хорошем состоянии. Подсветку обеспечат. И еще, — Хэви Стамп, ныне пребывающий в диспетчерской башне и допущенный к радио, вдруг вспомнил, — постарайтесь по возможности садиться на малой скорости. Ну все, отправляйтесь. Турбокотел вращает через длинный вал, идущий через обе кабины, вентилятор с целой охапкой лопастей в кольце. Сам котел тоже снабжен лопастями, обеспечивающими обдув топки, необходимый поток воздуха для топлива и даже некоторую тягу. Вращается это все в противоположных направлениях, что почти полностью компенсирует реактивные моменты. И вот, похожий на стимпанковый крестокрыл из неких здешних «Звездных войн», если б они тут были, самолет-биплан с длинным носом, покачав еще раз всеми управляющими поверхностями, разгоняется по полосе. Это именно биплан, а не тандем, хотя верхнее крыло достаточно заметно вынесено назад. Но «мотыльковое» оперение, пусть и с малым плечом, довольно близко установленное к крылу, свидетельствует, что самолет-то нормальной аэродинамической схемы. Компрессором и камерой сгорания для форсажа патрульные аэропланы снабжены не были, но и жрали меньше, чем боевые одноместные машины. Хэви Стамп, жеребец серо-зеленого цвета с Меткой в виде фиолетовой нечитаемой печати, волновался. Вида, конечно, не подавал, но внутренне переживал. А летающие машины, получив по радио разрешение из застекленной башни, уже поднялись в небо. Скорей всего, пони в кабинах успели опустить на лица затемненные стекла и отрегулировали подсветку приборов. Сейчас сделают пару кругов и лягут на курс. Стамп мысленно попросил небеса, чтоб все прошло удачно. «Дарить» Селестии такие машины не хотелось. И дело было не в чем-то совсем секретном, а в том, что обломки или целые аэропланы могли наглядно пояснить Солнечной принцессе, какого уровня техника есть у якобы развалившегося Сталлионграда. Однажды уже так вот «подарили» летающий корабль, решив, что следует срочно нейтрализовать в Эквестрии прорыв в реальность существ с изнанки пространства. Наверняка ведь Селестия нашла тот воздушный пароход. Ну, так-то попробуй его еще и найди, но Скверноземье не является непроходимой пустыней. Вдруг кто наткнулся? Кризалис так почти уверена, но считает, что даже если корабль нашли, то вот прямо завтра такой не прилетит в гости. Лет десять уйдет на то, чтобы разобраться. И даже если Сестры, сменяясь, будут круглосуточно подгонять своих механиков, сильно это не поможет. Да и повторное появление Древних оттянет на себя внимание Принцесс. А смешные самолетики забирались все выше. Звенели винты в кольцевых обтекателях, гудели и шипели турбокотлы. Показалась граница Сахарных Кленов. Лес витрангов. Если вдруг произойдет что-то серьезное, такое, что будет не развернуться и не дотянуть до территорий Сталлионграда, лучше не прыгать. Падай и разбивайся. Не сам удар, так вспыхнувший керосин убьет мгновенно. Все лучше, чем попасться оленям. Непонятно, как их послы до Эквестрии добираются. Они же реально ненавидят вообще всех просто за сам факт существования. Но тут будет полчаса полетного времени, и начнутся Гималамы. Территория грифонов. Эти могут попытаться обстрелять из специальных зенитных пушек, что против дирижаблей. Но высота уже такая, что просто не достанут. Внизу и впереди блеснула в лучах клонящегося к западу солнца Гуто. — Доклад! — затребовал Чейр. — Это Свон. Норма. — Это Роуз Петал, — с секундной задержкой сказала единорожка. — Все в порядке. Кстати, скоро будет Полог. — Данделайон Вайн. Норма, — отметился земнопони. — Хэвен Рим, — завершил доклады чейнджлинг. — Все как надо. — Так, тогда начинаем перестроение. Идем фронтом, не жмемся. Петал, скажешь, как почувствуешь, что влезли в магию. — Принято. Пока спокойно. — Командир, а почему Дарк Флауэр не полетел? Ему что, не по чину? — влез чейнджлинг. — Нет острой необходимости рисковать самому. Или, наоборот, возглавит спасательную операцию, если мы облажаемся. Ответ ясен? — Да, командир. — Тогда летим молча и посматриваем по сторонам! Летели молча. Посматривали по сторонам, как было сказано. Горы росли. Горы расступались, показывая, что впадина между зубцами — огромное пространство. У некоторых вершин — белые шапки, у некоторых — серо-зеленые пятна лесов. Серое на сером — городки грифонов, во всяком случае, их наземная часть. — Командир, за нами след, — подала голос Пенелопа. Хотя, заметили уже все, просто не придали значения. Это истребителей учат, что не очень-то хорошо, когда тебя видят за десятки километров, а патруль должен видеть других. Прежде всего. А с другой стороны, видят и видят. — Сейчас ничего не поделаем с этим. Высоту менять не будем, идем спокойно. Что в подвесных? — Больше половины, почти две трети. — Аналогично. — Подтверждаю. — Так и есть. — Хорошо, — подытожил Коппер Чейр. Как и грифоны, говорил он раскатисто и несколько прищелкивающе. Хотя, хорошего было не очень много: существовала вероятность, что грифоны не просто заметили инверсионные следы в необычном месте, а уже бегут докладывать о происшествии. Типа, вот, идут некие объекты над Шугар-Мэйпл-Грэув, приближаются к нашей территории. И что? Да ничего, если нет каких-то новых зенитных орудий. А вот могут ли сообщить в свое посольство в Эквестрии? Есть ли у птицекошек радио, добивающее до Кантерлота? Теоретически, оно есть. Практически? Да кто его знает. Судя по объему дипломатической почты и редкости передач в сторону Грифонских островов… Тут надо спрашивать Кризалис. И все равно, пока там сообразят, надо ли кому требовать внезапной аудиенции у Принцесс, что и как говорить… Должны успеть.***
— Куда нас ведут? — тихо спросил Канвас. — Куда-то подальше от города, — усмехнулась Найтмер. — Эта доисторическая дорога так и идет по горам к системе пещер, — сказала Вормвуд. — В принципе, миль через триста, напетлявшись по горам, можно выйти к железной дороге через пролив. И если сесть на поезд, попадешь к грифонам. — Я не дойду, — решил Канвас. — И это очень жестоко с их стороны… — Не нервничай, — Найтмер покосилась на белого единорога без Метки. — Вон, в сортир сходи. Тут беглецы, сопровождаемые этой не совсем фестралкой Солис, с удивлением увидели навесы, под одним из которых были складированы бочки, а рядом, собственно, сортир в виде всем понятной будки с дверью и фигурным окошком, какие-то тюки и… Несколько незнакомых пони расставляли керосиновые фонари вдоль дороги. Много фонарей. — Что тут происходит? — занервничал Иннер Сайт. — Тихо! — Найтмер повела ухом. — Слышите? Гул. Незнакомый гудящий звук. — Откуда? — прошептала Найтмер Мун. Они прошли довольно низко, выпав из клочковатой облачности. Канвас с усталым удивлением узнал свою странную птичку с лишними крыльями, что осталась там… Там, где все сгорело. Развернувшись почти над Аур-Тауном, летающие машины начали кружить. Две, три, четыре… Пятая поменяла звук, немножко задрала нос и, чуть покачиваясь, стала снижаться. Вышли из пуза колеса, как у самоката, только больше. Точно так же, по-самокатному вихляясь, эта штуковина пробежала по дорожке, гася скорость. Боковые маленькие колесики коснулись камня. Снова медленно усилив рев, летающий аппарат свернул в сторону. А на посадку уже заходил следующий. Навесы в стороне от дороги были почти неразличимы из-за цвета ткани. Под навесами суетились незнакомые пони, ярко горели кристаллические лампы, в стороне крутил большое колесо некий механизм о двух цилиндрах и с топкой у одного из них. Одна из «птиц», попеременно касаясь плотного грунта то одним боковым колесиком, то другим, завывая и выдавая струю теплого упругого дыма с керосиновой гарью, заползла под навес. Вот съехал с дороги второй летательный аппарат, а по дороге уже катился третий. — Сколько их тут, samolyotov? — усмехнулась Найтмер. — Это за вами, — сказала Солис. — Извините, но в пределах Эквестрии для вас безопасного места не найдется. — Да, нам сообщили, — Найтмер вспомнила разговоры по radio. Если честно, Найтмер Мун готовилась к длительному путешествию в глухой уголок Эквестрии, может, в сопредельную страну, где Селестия не имеет всей полноты власти… А ее просравшая тысячу лет сестра не может лазить по снам из-за тонкого и дырявого по краям Полога. Бывшая Лунная Пони скрипнула зубами. Но в задницу Сестер! Если она все верно поняла, то их повезут довольно далеко и в такое место, куда не так много дорог. Каждый аппарат был снабжен двумя местами для пони, а наружу вылезал один. Что ж, пойдем посмотрим поближе на эти штуки. Что-то такое они напоминали… Нет, это была чужая память одной особы, что ест мясо, но боится крови, имеет какие-то совсем странные моральные установки, подошедшие бы киринам-затворникам, но при этом жестоко убивает стеклянным ножом кокатриса и покушается на самого Духа Хаоса. Что-то такое… Да, внезапно вспомнила Найтмер, это были движущиеся картинки, что смотрят для развлечения. Вроде, у пони такое тоже теперь есть. Синема? Найтмер прокручивала в голове всякое-разное, а сама смотрела на аппараты. Носатые. На носу что-то вроде бочки, видна вертушка внутри. Потом длинный нос переходит в утолщение кабины, сверху и с боков закрытой гнутым стеклом. Впереди стекло было плоским, замысловатой толщины и под большим наклоном. За первой кабиной располагалась вторая, сразу над началом нижнего крыла и немного выше первой. Еще одно крыло, верхнее, было сдвинуто назад, а под ним словно в корпус машины вдавили еще одну бочку. Короткий и словно обрубленный хвост аппарата оканчивался трубой, как торчащей костью, а еще был снабжен двумя задорно задранными под углом вверх крылышками-плавниками. Вроде, той же конструкции, что и концы основных крыльев. — Так, не разбредайтесь и не путайтесь под ногами, — сказала Солис. — И вообше, пойдемте-ка поближе.***
— В редукторе масло подтекает, — сказал чейнджлинг. — А мне бы подшипник вала поменять, — добавил земнопони. — Проверьте еще уплотнения котла! — распорядился грифон. Нет, гиппогриф. В этих комбинезонах ничего толком не понять, но хвост выдает. Что не мешает выдавать самому гиппогрифу замысловатые словесные конструкции по поводу хоть в этот раз выдержавших подшипников скольжения на самих котлах. — Что это за речь? — спросил Иннер Сайт, не поняв ни слова. — Похоже на русскую, — ответила Найтмер. — Я через слово понимаю. Вон тот гиппогриф ругается и восхваляет небеса, что не надо ждать, пока котел остынет. Прилетевшие пони споро вытряхивали из машин какие-то свертки и коробки, искали что-то и обменивались найденным. Канвас под раскрытой крышкой на длинном носу машины видел, что через весь нос к многолопастной вертушке идет довольно длинный вал, опирающийся на кольца с шариками внутри. Вроде, земные пони использовали такое в технике. Котел у летательного аппарата оказался сзади, сразу за двумя застекленными будочками-кабинками, между торчащими тонкими крыльями. Зачем-то вращающийся и весь в трубках петлями, котел в форме веретена был снабжен своей крыльчаткой. Потрескивала другая система труб, черная, в окислах, она шла вокруг котла. В самом котле отчетливо взбулькивала вода. Земной пони с дурацким именем Ду Беттер и знакомая полуфестралка Солис помогли вытащить из кабины канистру с водой. Долили в пару машин, сбегали к другому навесу, чтоб оставить там пустую. Потом все дружно покатили бочки. — Керосин. Надо же, — сказала Найтмер, уловив знакомый запах и наблюдая, как качают помпу. — Так, — пегаска с непривычным именем Пенелопа копытокинезом притащила стопку каких-то грязно-горчичного цвета тряпок и ремешков, — разбирайте. Пока Канвас, Сайт, Найтмер и Вормвуд путались в штанинах незнакомой одежды, Пенелопа ускакала помогать с заправкой машин керосином. Солис, поправив клапаны на одежде, вышла из-под навеса, распахнула крылья и взлетела. Сделала пару ленивых кругов. — Что? — Канвас, приплясывая, все не мог понять, что за штука мешала между задними ногами. — Давайте быстрее! Помочь? — Пенелопа нервничала. — А почему такая спешка-то? — Найтмер как-то справилась с неприличным элементом одежды, вроде, призванным заменять в полете туалет, и подтягивала многочисленные лямки. — Опасаемся фестралов. Все, двигаем на инструктаж.***
— И еще раз повторю: ничего лишнего не трогаем. Баллон используем только когда не работает подкачка воздуха в кабину или в шлем. Радио без разрешения не хватаем и ничего на нем не крутим, внутри аэроплана связь и так должна работать. Если начнем падать или загорится вон та большая красная лампа, про которую вам говорили, то потянете ту самую кривую полосатую штуку, что между ног. Вас выкинет наружу. Не волнуйтесь, зонтик раскроется сам. Но над морем, надеюсь, этого не понадобится. Вода сейчас еще очень холодная, замерзнете за час-другой. И вообще, доверяйте технике. Все? Поерзали! — чейнджлинг Рим усмехнулся, что, наверно, было несколько непривычно слышать в шлеме всем пассажирам. — Удобно? Шланг отвода у всех подсоединен? А то зальете кабину! — Вроде, все в порядке, — ответила Найтмер. Она как раз сидела за чейнджлингом. Наконец-то поправила ухо в шлеме. С чем это сравнить? Ну, эта штука неторопливо бежит, покачиваясь и трясясь, по старой дороге. Потом просто мчится, наверно, обгоняя поезд. А потом резко исчезает тряска, возникает ощущение катания на качелях, машина немного задирает нос, целясь в едва видимые вершины гор. Что-то жужжит и лязгает, и аппарат словно немного подхватывает. Мягко светятся шкалы и циферблаты, за непонятным изогнутым стеклом прозрачной крыши мелькает туманная хмарь. Найтмер догадалась, что это облака, которые пониже. Магические из них мерцают и проливаются мелким дождиком, но это уже позади, не видно. Небольшой крен, и нос машины чуточку уходит вправо. Перед Найтмер поворачивается туда-сюда рогулька, которую запретили трогать. — Доклад! — доносится прямо в уши. Найтмер на ощупь находит хуфом ранее показанное ей ребристое колесико, чуточку приглушает звук. — Это Свон. Я в воздухе. Норма. — Это Вайн. Ложусь на курс. Все в порядке. — Это Рим. Вижу вас на одном часе и выше. Все в порядке, — докладывает ее возница. Ее пилот. — Это Чейр. Рим, подтянись. — Понял, командир. Выполняю. — Это Петал. Все в порядке. Прошу разрешения уйти вперед и выше. — Это Чейр. Поднимись на пару десятков метров, вперед не уходить, визуального контакта с группой не терять. — Выполняю. Прошла слева в стороне тень с зеленым огоньком. Найтмер, подождав, решилась: — Пару вопросов можно? — Задавай, — Рим несколько качнул машину, парируя ветер. — Что там за световое пятно впереди? — Должен быть Мэйнхеттен. Справа ожидается Филлидельфия, но облачность мешает. — Мы быстро летим? — Около двухсот миль в час. Как поднимемся выше над морем, пойдем еще быстрее. Там и триста иногда получается. А вообще, у тебя тоже приборы есть. Смотри, там все понятно. — Приборы? — Найтмер снова смотрит на кучу всяких окошечек со стрелочками. — Магия? — Нет. Скорость измеряется относительно потока воздуха через специальные трубки. Скольжение определяется по разнице показаний. Высота — по давлению воздуха за бортом. Два шарика со стрелочками — компасы. Магнитный и гироскопический. Первый врет от железяк и магии, а второй показывает бред во время некоторых маневров. — А третий? — Третий? — Шарик, наполовину коричневый, а наполовину — голубой. — Горизонт. Там волчок определенной формы, старается всегда стоять на носу, когда раскручен. Из-за этого покачивается. — А, я вижу. Края шарика дрожат. А крылья из чего? Дерево? — Стеклянная нить. В специальной смоле. — Стеклопластик? — недоверчиво переспросила Найтмер. — Э-э-э? В Эквестрии оно известно? — Ne uverena, — Найтмер наблюдает, как их аппарат пронзает еще один слой облаков. Наверху сияет ночное небо. Ложное небо Эквестрии. Наверно, Найтмер Мун впала в какой-то транс. Переливалось, хоть и уже меньше, ночное небо. Через неопределенное время позади осталась россыпь огней Мэйнхеттена, горизонт было почти не различить, Хэвен Рим вел машину по показаниям высотомера и того двуцветного шарика. Впереди должны были обнаружиться Грифонские острова, но в свете луны расстилался дырявый облачный ковер. — Это Рим. В подвесном пусто, — вдруг нарушил тишину чейнджлинг. — Это Чейр. Переключайся на основной и сбрасывай. Кто еще? — Это Свон. У меня тоже скоро закончится. — Всем экипажам: следить за топливом. Желательно сбросить баки до острова. Кидать по готовности. А сейчас опять перестраиваемся фронтом. — Это Рим. Понял. Кто сзади? — пилот что-то такое сделал, что машина качнула крыльями. — Это Петал. Я выше тебя. — Это Вайн. Ухожу левее и вперед. — Сбрасываю. Что-то пару раз щелкнуло, электрически загудело, машину нежно толкнуло вверх. — Это Свон. Сбрасываю. Найтмер так и не разглядела, что там и куда падало. — Это Чейр. Сбрасываю. — Это Петал. Я отстаю. В подвесном все равно почти ничего. Сброс. — Это Вайн. Прошу разрешения уйти вперед и ниже. — Разгоняйся со снижением. Сто метров. — Выполняю. Когда красный и зеленый огоньки почти слились в один, Найтмер заметила, как металлически блеснула точка сброшенного бака. Вайн тоже освободился от ненужной вещи. Он, видимо, немного сбросил скорость, и теперь остальные медленно его нагоняли. Странное не совсем стекло верхней части двери и всей прозрачной крыши в уголках покрылось тонкой изморозью. Казалось, что летающие машинки, звеня лопастями, движутся очень медленно. Очень. Но Найтмер, посмотрев на цифры, меняющиеся на круглых колечках в ряд, сделала вывод, что странные аппараты просто мчатся. В голове все крутилось оставленное Иней словечко «крестокрыл». И что-то еще. Найтмер шутливо шумно выдохнула в шлем и едва слышно пропела: — Пам-пам-пам, пам-парам, пам-парам! — Что? — Рим едва не оглянулся в своей кабине. — Ничего. Просто дурачусь. Я больше не буду. — А-а-а…***
— Это Петал. Магия ослабевает. Выходим из-под Полога. — Принято. Оно словно растворилось в небе. Вот еще мерцающие полотнища с какими-то нарисованными крупными звездами колыхались над миром, и вдруг небо стало почти черным. Впереди на горизонте угадывались далекие горы на предрассветном фоне. Внизу ожидалась оконечность самого крупного из Грифонских островов. Звезды стали точками. Почти как там. В Вечности. — На девяти часах, — сказал кто-то. — Ух ты! — Оно ж сильно севернее должно быть? — Это полярное сияние? — спросила Найтмер. Ей приходилось наблюдать такое и немного с другой стороны. Снаружи и издали. — Да, — ответил Рим. — Бывает в такое время года.***
Их встречала Кризалис. Невыспавшаяся, строгая и модельно-стройная до худобы в своем легком пальто, она ждала на краю поля. Прибывшие, в сопровождении Дарк Флауэра и незнакомых пони с автоматическим оружием, шли к поданному омнибусу, опять военного образца, навроде грузовика с салоном. Вахтовый автобус, как сказал бы Белкин. — Добро пожаловать, — нейтрально сказала Кризалис. — Представляться надо? Советник Кризалис Сворм, королева чейнджлингов и глава Министерства миграции. Бывший канцлер Сталлионграда. Прибывшие неуверенно поклонились. — Отвыкайте кланяться, — посоветовала Кризалис. — Хотя, кому я говорю… — Ваше величество? — подал голос земной пони. Белый, с черными глазами. Грива и хвост тоже были черные, что просто резало глаз контрастом. — Просто советник. Вы же не чейнджлинг? И назовитесь. — Простите. Иннер Сайт. Я хотел спросить, а что с нами будет? — Госпиталь. Осмотр и лечение. Отдых. Почему вы вздрагиваете? — Не очень приятны воспоминания их от больницы той, где сих пони содержали против их воли, — сказала темно-синяя единорожка с подозрительной кьютимаркой. — Как ее звали? — глухо спросила Кризалис, дернувшись, словно от отвращения. — Вроде, Найт Сонг. Она и сама не всегда помнила. Не знаю, есть ли это в документах, я все подряд гребла, что унести можно… — Ее память хоть частично осталась? — Ошметки. И нескончаемый кошмар, где не угадать смену дня и ночи. Нечего было сохранять. — Как так вышло? — Похоже, ее еще жеребенком забрали. Не знаю. В общем, ее сознание так и не развилось. Только магия. Темная. Сила без структуры и знания. — Ты… Ты стерла ее? — Нет. Влила в себя. Там почти ничего и не было, кроме страха, боли и повторяющихся бесформенных снов. — Ладно… Тогда пройдемте-ка все в машину, нечего мерзнуть. В салоне, дождавшись, пока все рассядутся, Кризалис вспомнила опыт работы вожатой и поднялась с места: — Немного внимания! Как вы все уже догадались, вы находитесь на территории Сталлионграда. Вам выдали гостевой документ, да, на тесемочке, который следует носить постоянно, снимая только на ночь и в ванной. Впрочем, в последнем я не совсем уверена… Что, Скоуп? Найт Скоуп, бывший среди встречавших, подал плоскую картонную папку с болтающимся на веревочке карандашом. — Ага! — черный аликорн, мотнув головой, чтоб убрать длинную прядь с лица, воззрился на сидящих пони. — Иннер Сайт, Вормвуд Смелл… Просто Канвас? — Да. Раньше был Бланк Канвас. Если можно, теперь просто Канвас. Извините. — Хорошо. И остается… Найтмер Мун. — Все равно никто не поверит, — усмехнулась Найтмер. — Оно и к лучшему, — прикрыла глаза Кризалис. — Хотя, признаться, я в Эквестрии клыкастых единорогов не видела. — А здесь? — А здесь их не смогут увидеть эквестрийцы, — оскалилась в усмешке королева перевертышей, — по причине эквографической удаленности последних! Ладно, поехали. Машина загудела топкой, еще немного постояла и нехотя тронулась. Пошел мелкий весенний дождик. Промозглый, но совсем уже весенний. Свежий. Оно чувствовалось. Ветер теплел, днем иногда откровенно припекало, снег грязными кучами еще где-то лежал, но весна уже неостановимо наваливалась. Дорога была темно-серой лентой через такие же унылые поля, но уже вовсю покрывающиеся неопрятными пятнами неразличимой в сумерках веселой зелени, мягко горело раннее-раннее утро. Потом стали попадаться фонари. А потом как-то незаметно хлынул по обе стороны от дороги город. Малоэтажные домики, некоторые в виде смешных башенок, безликие коробки складов, технических строений, еще чего с целыми стеклянными стенами… Пересекли по широкому мосту нитку железной дороги, что шла дальше на северо-восток и ныряла в какую-то трубу. Иногда пролетали мимо редкие машины, пару раз остались позади странные дорожные механизмы на колесах и с щетками-валиками. Впереди вставала громада крепости, не имеющей сплошных стен. Стены-дома. Башни-дома. Ярусы дорог и улиц. Радостное освещение с одной стороны и серая мрачность с другой. Грэйморн.***
Поселили их в одной палате. Показали как пользоваться электрическим освещением (больше для Найтмер, которая была несколько знакома с «теорией», но не имела практики) и душевой кабинкой. Принесли дешевые моющие средства и всякую всячину, навроде расчесок, разных щеток и перекрахмаленных полотенец. Покормили в круглосуточном кафетерии для сотрудников. Ну, сами представляете, дурацкие автоматы с упакованными бисквитами и кофе. Кофе варился, но глупый щелкающий аппарат умел готовить только два его варианта, с сахаром и без, причем вариант «с сахаром» предусматривал, что сахар надо положить самому. Правда, был еще электрический самовар и чай в порционных мешочках для расписного заварочника, но никто не хотел возиться. Найтмер лежала с полотенцем на голове на не слишком-то удобной кровати, слушала гомон в коридоре. Больница жила своей обычной жизнью. Утренние процедуры, завтрак… Завтра и над ними тоже начнут издеваться. Или нет. Канвас-то попал знатно, ему башку надо лечить. И рог заодно. Смелл тоже помучают. Иннер Сайт, скорее всего, надолго тут не задержится. Эта Кризалис, что фигурировала в неприятных снах эквестрийцев, обещала помочь с жильем и работой, когда выпишут. Дожили… Найтмер Мун попыталась вспомнить, когда она последний раз работала ради денег. И не смогла. Канвас тихонечко слушал местное вещание. Radio, как его тут называют. Ни слова не понимал, кроме произносимых с акцентом незнакомых имен, но тут крутили интересную музыку. Иногда попадалось и что-то эквестрийское в занятной обработке. Найтмер решила, что надо бы выспаться. Перелет через море Селестии вымотал, хоть это было впечатляющим приключением, особенно, когда Рим сказал взять штурвал. Да, она просто держалась, но жеребячий восторг едва не вырывался фонтаном искорок из рога. А теперь она тут, в землях, что покинула около двух тысяч лет назад. И не узнать ничего, кроме неба. Хотя ложное чувство узнавания совершенно незнакомых вещей, что было неким откликом на воспоминания Иней, словно нашептывало, что теперь-то Найтмер обретет свой дом. Под тем самым чистым небом без магической пелены.***
Я лежал на диванчике на кухне. Спальня еще ожидала «праздник» сбора заказанной кровати. Думал. Сегодня Криська сводила меня на экскурсию в Институт Вычислений. Долго ждать пришлось, почти месяц. Но сходили, наконец-то. Гигантские сумматоры и разностные машины, циклические вычисления по данным с перфокарт и прочее такое. И тетрадка. Да. Не вяжется это как-то с концом нашего девятнадцатого века или с началом двадцатого. Анахронизм. Пятно будущего. Да, можно вспоминать и Чарльза Бэббиджа, и Аду Лавлейс, которая на самом деле еще и Августа, но мы тогда имели теоретические работы и кое-как работающих единичных механических монстров. А тут… Пони перескочили эпоху электронных ламп даже не заметив. Причем, я не о Сталлионграде. Тут еще как-то с этим ковырялись, а вот Эквестрия давненько сделала выбор в пользу магии. И потеряла целые направления, от вакуумной техники до получения сверхчистых веществ. Сталлионград, кстати, тоже готовился позабыть про лампы. Но, блин, они же вообще с полупроводниками едва знакомы! И, тем не менее, у них есть транзисторы. Еще раз: у понек есть свои транзисторы. Нет, забудьте про КМОП, или даже про вплавление одной ядовитой хуйни в другую, тут все элегантней. Транзисторов тут два типа. Один — по сути является управляемым фоторезистором. Свет Лосева помните? Ага. Вот такой штукой освещают какую-то светочувствительную гадость. Да, оно медленное, собирается вручную, в смысле, хуфами и инструментами, но оно есть. Второй тип — магниторезистивный. Крохотные сердечники с тонюсенькой обмоткой. В разрыве сердечника — какой-то кристалл, что серьезно меняет сопротивление при намагничивании. И еще две проволочины к этому кристаллу. Все ничего, но поняхи делают эти штуки размером примерно миллиметр на миллиметр. Ну или чуть побольше. Есть у них такие панорамные микроскопы с большущей линзой вместо объективов. Вот на них глаза и портят. Но это еще цветочки. Ягодки заключаются в том, что из этой хрени собирают микросборки. Регистры. Счетчики. Логические блоки, элементы памяти. Возможно, уже лепят мультиплексоры и разные шифраторы-дешифраторы. Все это напоминает больших таких ногастых гусениц или еще каких страшилищ с неровным бугристым телом и проволочными отростками. Криська думала удивить меня огромными щелкающими и мигающими шкафами, а чудеса россыпью лежали на столах понек-монтажниц в смешных халатиках и шапочках. Тут я вспомнил местные автомобили. Да, страшный многорядный стирлинг с такой толщиной коленвала, что эту деталь вдвоем поднимать придется, поскольку в цилиндрах присутствует несколько атмосфер и на вал идет постоянная нагрузка. Да, пони не любят дифференциалы, им проще задние колеса поближе сдвинуть, превращая машину в подобие трицикла без нормального багажника. Да, все так. Но скажите-ка, а давно у нас на автомобилях появились указатели поворота, ремни безопасности, стеклоочистители и разумные осветительные приборы? И как оно внедрялось? Хоть то же зеркало заднего вида! А тут оно уже есть, словно кто-то набросал эскиз машинки и написал пространную и водянистую инструкцию, что там внутри и снаружи должно быть. И чем это можно заменить. А их движки в виде наших авиационных двухрядных «звезд»? Тоже внешнего сгорания, довольно маломощные для своего размера и очень тихие, они идут на грузовики, маломерные суда, мотодрезины и еще куда-то. В общем, у меня росла уверенность, что люди в Пониляндию заглядывали гораздо чаще, чем это предполагалось в «Фазе-28». Или оно как-то еще просачивается? Образами? Или даже образцами? Не снилось ли что изобретателю, ну, например, как он пытается что-то исправить в своем изобретении посреди пустыни? И что тогда лезет обратно к нам от понях? Криську спросить? А заодно и узнать, с какого перепуга ей зачесалось заиметь несложный процессор, который именно процессор, а не огромный калькулятор для казначейства страны средних размеров. Наверху, если судить по тихому топоту, Брайт пошла в туалет. Я же прикидывал оставшиеся деньги. Маловато. Но Кризалис говорила про этот Институт как про решенное дело. А там что-то заплатят. И не придется то мыть класс и коридор после всех уроков, то возиться на пришкольном участке, вскапывая неведомые грядки и клумбы.***
В Институт Вычислений ехали на подземке. В первый раз Кризалис расщедрилась на автомобиль. А может, самой куда-то надо было. — Запоминай маршрут. И старайся не опаздывать, — Кризалис косится своими странными глазами. Грива собрана в пучок, по-деловому, но одна пакостная прядь выбивается. — Хорошо. А что будет моей работой? Подай-принеси? — Нет. Это связано с твоей тетрадкой. — Она не моя. Ее Лапка принесла. — А идеи? — Ну… Вылетев из тоннеля, электрическая машинка лихо подрулила к низкому бортику в веселую желтую полосочку. Кризалис кивнула буркнувшему что-то земному пони, что сидел за рулем. Как Валентин понял, тут не слишком различали виды работ по гендерному признаку. Можешь — делай. Поэтому, за рулем электрических подземных маршруток можно было видеть как жеребцов, так и кобылок. Потом был длинный эскалатор куда-то наверх. Вышли на так называемую Верхнюю набережную. Это была мощеная исключительно пешеходная улица вдоль канала, но канал был далеко внизу. Метров двадцать. Куда-то еще топали, пока не уткнулись в кованую ограду, за которой в стиле какого-то местного постмодерна красовалось здание. — Крис? — Да? — Кто-то из твоих будет рядом? — Зачем? Прикрыть тебя, если не получится? — Кризалис почти смеется. — Наоборот. Если получится. Зависть — очень плохое чувство, если его никак не контролировать. Кризалис набрала воздуха, чтобы высказать все про некоторых подозрительных, но они уже прошли дверь-вертушку и двинулись по коридору, кивая разным пони. Потом поднялись по широкой лестнице, пропустили еще одну группку понек с какими-то бумагами. И вот, кабинет за плотной дверью. Из приемной их пригласили сразу. — О! Привет, — поздоровавшись, Кризалис подтолкнула вперед белкопса. — Валентин, это Райт Намбер, твоя самая большая начальница, если все пройдет хорошо. Белкин посмотрел на цвета старой желтой бумаги земную пони в строгом пиджачке поверх странного темно-серого костюма-перчатки. Вроде, у Криськи нечто подобное было. — Добрый день, — нейтрально сказал белкопес. — Это вот этого специалиста, так сказать, вы мне навязываете, советник? — пони-директор усмехнулась. — То есть, он будет тратить государственные деньги на ненужный вычислитель? — Извините… Тут просто вспомнил… В прошлый раз… У вас индикация лампочками? Иногда подсвечивается цифра, а иногда в двоичном коде, да? — И что? Кстати, это не лампочки, а специальные кристаллы. — Не магические? Просто специальный кристалл и тонкая проволочка? — Да. Вы сами все видели. — А минимальный размер? — Вам что, нужна светящаяся точка? — Мне нужен квадратный массив из шестидесяти пяти тысяч таких точек. — Так, давайте сначала. Для чего нужен этот вычислитель? — поморщилась Райт. — А то начинается… — Вычислитель нужен для любой подходящей задачи, которую неудобно или дорого решать на ваших замечательных и таких же неудобных приборах. — А ваш решит? — скептически выгнула бровь Райт. — И будет удобным? — Не знаю. Вот, — Белкин протянул блокнот. — Это что? — Рабочее место для того, кому нужен вычислитель. Возможно, что в основной стойке будут находиться блоки памяти. Сам процессор… простите, вычислитель должен быть в отдельном ящике. Но можно и в стойку. Все блоки соединяются с шиной, которой и управляет вычислитель. Команды отдаются с клавиатуры. Но потребуется энергонезависимая память для программ. — Перфолента? — Возможно. Хотя я бы предпочел магнитную. — На катушке? У нас проводились такие опыты. — Лучше в корпусе кассеты для домашнего синема. Если сможете. — Ладно, — как-то угрожающе произнесла директор. — А кристаллы вам зачем? — Устройство отображения. Знаки собираются из точек. Но я вот думаю, что у вас не смогут это сделать. — Что? Засветить несколько кристалликов по коду? — А если мне понадобится нарисовать что-то маленькое на светлом фоне? Умножаем ток одного кристалла на шестьдесят пять тысяч… — Тогда зачем вы это предлагаете? Если это не сделать от бытовой сети? — Можно переключать по очереди строки из кристаллов. Быстро. Чтоб глаз не замечал мерцания. — Хм. Может сработать. Но это будет новое техническое задание, этап проектирования, макет этой вашей переключалки… — Или такой же глупый вычислитель, постоянно крутящий одну и ту же последовательность команд. Прочитал из специально выделенной памяти, записал в ложную память из кристалликов, увеличил содержимое регистра на единичку, записал следующую ячейку… — Хм, — повторилась Райт Намбер. — Что вам еще понадобится, если мы соберем ваш вычислитель? — Память, не стирающаяся при выключении питания. Несколько подобных блоков. Быстрая память для временного запоминания. Много. Память должна быть организована в типовые блоки с возможностью их переключения. А пони, которые все это соберут и отладят, не должны обращать внимания, что я не пони и вообще любимчик советника Сворм. Возможно, они не поймут сразу, зачем это все… — Я вот тоже пока не понимаю, — вставила Райт Намбер. — Это все требования? — Нет. Еще нужны приборы для заполнения памяти и проверки. Хоть эти ваши, на лампочках. И если в процессе мы что-то испортим, это должно быть вписано в расходы. Я не настолько замечателен, чтоб сразу все сделать с первого раза. А! Еще помещение, и чтоб я не пришел и не застыл в ужасе, глядя на свои порушенные труды только из-за того, что кому-то что-то срочно понадобилось внутри моего проекта. — Как вас там? Валентин, да? — Райт Намбер поморщилась. — Вы только пришли, а уже пытаетесь уличить весь институт в нарушении элементарной рабочей этики. У нас тут, вообще-то, серьезные пони работают. — Да, конечно. И они делают серьезные вещи. А тут какой-то выскочка приборы и детали позабирал…***
Весна утвердилась. Грэйморн хоть и не утопал в зелени, но приобрел не такой мрачный вид. Пони, в том числе и на работе, дурели. Белкин еще подумал, что у понях все дни рождения должны идти чередой в пару месяцев, а потом — перерыв. Но овуляция нахлобучивала кобылок и не в сезон. А уж жеребцы всегда были готовы. Тем не менее, конфликтов особо не было. Белкин не воспринимался как половой партнер или конкурент? Да и славненько! Но за поворотом коридора, чтоб в глаза не бросалось, установили ящик по продаже резинотехнических изделий. Белкин даже купил один, отрезал ободок и использовал вместо лопнувшего пассика для моторчика, подающего перфоленту в прибор для проверки памяти. Было тепло, но пока не жарко. Местность севернее Грэйморна люто раскисла от таяния снегов и ледяных завалов. Где-то оно уже «колосилось» летним буйством трав лесотундры. На утрясание всех дел в школе понадобилась еще неделя. И почти каждый день Валентин ездил в Институт Вычислений. Пони ворчали. Пони, собирая отдельные узлы и проверяя их, говорили про Валентина гадости. Пони были недовольны. Но опытный механический цех, обычно простаивающий, добрал работников и стал строгать изящно изогнутые стойки для штабеля ящиков. Ящики задвигались и фиксировались винтами, насаживаясь на разъемы ответной частью. Разъемы взяли стандартные, для релейной техники. Белкин сомневался, что они подойдут, но уж частоты в несколько мегагерц эти штуки пропустить должны. И пару разъемов уже погнули. В другом цехе собирали слои памяти. Матрица. Один байт — столбцы, второй — строки. На пересечении проводников — запоминающая ячейка в виде триггера на оптических транзисторах или на одном магниторезистивном. Параллельно ставились восемь таких матриц, чтоб получить байт в ячейке. Шестьдесят четыре килобайта. Кстати, «бит» вместо «разряд» прижилось моментально. А вот про «байт» пони думали, что это не байт, а кусок. На один укус, так сказать. Потом пришел черед тестирования. При помощи специального логического анализатора размером с весь стол, да, того самого, где кусок презерватива крутился, и который память мог проверять, Валентин выставлял на шине данных полуготового процессора команду и данные, давал тактовые импульсы и смотрел, что получается. Получалось когда как. Пухла голова. Но вот опутанный проводами ящик, заполненный всякой всячиной, заработал как надо. Или так казалось. Белкин, не веря своим глазам, объявил перерыв и распорядился тщательно зарисовать стопки схем с кучей исправлений в нескольких экземплярах. Пони покривились, но в результате что-то сели рисовать сами, а что-то отнесли в специальный отдел, где в копировании могли помочь единороги и хитрые машины навроде старых ротопринтов, качество печати которых было «говном по говну». На следующий день, устроив Брайт за завтраком экспресс-опрос по контрацепции и всяким заболеваниям, ибо возраст юной поньки скоро уже того-самого, и как бы не пришлось тащить зареванную дуру в больничку, Белкин снова собрался в Институт. Брайт, торопясь к автобусу, получила строгое напутствие в виде «смотри там у меня!», фыркнула и запрыгнула в этот огромный трицикл. Водитель тронул машину с места, но остановился через десяток метров. Подкидывая спиной школьные переметные сумки, так, что Белкин всерьез опасался, что сейчас полетят всякие карандаши, тетрадки и сверток с бутербродом, спешил еще один ученичок. Желто-зеленый, словно яблоко. Что ж, пора и самому.***
В один довольно солнечный день запустили экран. Правда, к вечеру обещали легкий дождь, но Белкин был весь в проекте, не до погоды. Понадобилась еще одна матрица памяти, что для упрощения и экономии места была организована как «динамическая», то есть эта память просто теряла информацию через какое-то весьма короткое время, и R-2R к каждому байту. И дополнительный блок памяти, что был стандартным и цеплялся на общую шину. В принципе, «процессор» мог бы ее использовать, но это предполагалось ограничить в дальнейшем программно. Был еще один хитрый блок, про который Белкин совсем забыл, но внезапно вспомнил, когда стал думать, как именно «графический процессор» — ха-ха! — и обычный — снова ха-ха! — начнут делить доступ к памяти. Блок предложили и сляпали пони. Монтаж в исполнении единорогов и земных пони был аккуратен, хотя опять занимал место в стойке. Но это из-за того, что Белкин потребовал делать сразу два канала. В общем, эта штука отцепляла «графический процессор» от шины адреса и данных, если основной проц обращался к «видеопамяти». Как только процессор переключался на другую страницу, соединение восстанавливалось, и картинка продолжала рисоваться в цикле. Ну, в теории. И, кстати, если все блоки памяти были размером с ящик стола, то экран… Примерно сорок на сорок сантиметров. С разрешением в двести пятьдесят шесть на двести пятьдесят пять точек. Планировалось, что в одной строке можно будет размещать служебную информацию. Типа, смещения по осям, шаг для сдвига, способ развертки… Ну, даже для кодов символов место оставалось, вроде небольшого буфера для терминала, которого пока еще и в проекте нет. Белкин составил короткую программу в кодах, написав алгоритм, а потом переписав его на условном ассемблере и закодировав руками. Мерзость. Мерзость и издевательство. И их гнусный ящик-программатор со штекерами — тоже. В проге, конечно же, оказалась логическая ошибка, что привело к смещению линии на экране и не тому оттенку, но оно работало. Бумаги вечером Валентин убрал в сейф и опечатал помещение. Позвонил с работы Криське домой с дежурного телефона в коридоре. Та не ответила, пришлось бренчать на работу в ее министерство. Выслушала, опять обозвала дураком и психом, но сказала, что направит в помощь кого-нибудь. Например, если Белкин посидит внизу в холле у кофейной машины, то минут через пятнадцать прилетит одна пегаска. Пегаской оказалась Хелицера. С разбегу обняла перепугавшегося Белкина и поцеловала в щеку. — Ой, ты чего? — не поняла полукровка, когда белкопес дернулся. — А… Привет. Рад тебя видеть, но, пожалуйста, не делай так больше, ага? Я очень нервничаю, когда на меня набрасываются. — Хоть за пистоле не хватаешься? — внимательно посмотрела Хелицера. Ну да, Криська, небось, растрепала про тот случай в больничке. — Они дома. Спрятаны в железный шкаф. С собой только нож. — Белкин! Ты больной совсем? — А что? Тут нормального стриппера не выпросишь! Вот, провод кладешь между зубцов, прижимаешь, аккуратно поворачиваешь туда-сюда и тянешь! Я уже все пальцы себе изрезал! — Я попрошу, — серьезно пообещала Хелицера. — Но… Все равно же таскать это будешь? — Я могу попробовать заказать себе безопасный вариант. Вроде, один земной пони умеет делать складные ножи, например, садовые и всякие другие. — Хорошо. Что там у тебя за проблема, что меня королева лично из дома дергает, словно морковку? — Мы подошли к этапу окончательной сборки первого образца. Я попробую наврать директору, что потребуется еще пара компьютеров, ну, вычислителей, тем более, они и вправду нужны будут, но… Короче, у меня есть подозрение, что как только я запущу эту штуку хотя бы с программой-монитором, да еще с возможностью отображать символы, ее придут сломать. — Зачем? Какой смысл? — Большой. Все эти важные, умные и умудренные годами пони решат, что я занимаюсь ерундой, которая не нужна, но дорого стоит. Или которая оставит их без работы, что просто до противоположного не так. Или просто взбесятся, когда поймут, что их обставил недоучка непонятного вида. Накатают донос директору, а пока она разбирается, эти пони, типа, обуянные праведным гневом, придут и разрушат все. — Тебе ее величество тоже ведь говорила, что ты больной? Ага. Ты больной. — Хели… Тут все серьезно. Представь, что все пони тут нормальны и честны, что могут завидовать только по-белому и искренне радуются за успех коллег, ведь это и их успех, но среди них есть пара тех, кто видит странные сны, имеет счет в банке где-то в Кантерлоте или Мэйнхеттене… И вообще, эти двое большие любители побурчать, что когда Селестия гноила нашу страну, все были счастливы. Ну, кроме неудачников, которым лучше было бы вообще исчезнуть. И вот эти пони парой-тройкой умело подобранных фраз сведут с ума остальных. Потом все будут кивать друг на друга, извиняться… Но меня не хватит восстанавливать это все. А якобы уничтоженные документы могут потом всплыть в Эквестрии. У Селестии. — Таких пони нет, — сказала Хелицера с сомнением в голосе. — Они были, такие пони, но сейчас их нет. Надеюсь. Впрочем, каких-то безымянных могил тоже нет, так что доказать будет трудно. — Кремация? — Да. Огонь и магия ее величества. Но я тебе этого не говорила. — За что их? — А вот за деление пони на сорта. И за осознанную помощь в такой селекции. Пойми, Валентин, думать-то можно что угодно и как угодно. И относиться к грифонам из Гриффонстоуна или пони из Эквестрии ты тоже можешь хоть как. В том числе и благожелательно. Не все плохие. В конце концов, какое-то неестественное медикаментозное ощущение празника тогда было, как мне рассказывали. Да и разную собственную дурость пора было прекращать… Это все так. Но как только ты начинаешь делать то, что имеет своей конечной целью массовую гибель в Улье, а по-другому у Селестии и не вышло бы, ты становишься врагом. Кризалис и сама себя винит, что… Но Улей важнее. А Улей у нее теперь размером с половину континента. — Она рассказывала. В Бэдлэндс, по-моему. Или уже в Боун-Драй. — Ладно. Давай сделаем так, мнительный ты наш. Завтра пойду к директору. Скажу ей, что я тут твой курьер от Министерства миграции, и платят мне там же, попрошу пропуск. Думаю, Райт Намбер только рада будет, тем более, в министерстве ей все подтвердят. Кстати, любопытных много шастает? — По первости ходили. Но, я так понял, что на меня пялились. — Забавная у тебя речь. Вроде, по-сталлионградски говоришь, но с отличиями. Ладно. Ты на подземку? — А как еще? Пара станций и поезд. — Хорошо. Провожу. Мне-то проще на крыльях, хотя тут, дома, летается тяжеловато.***
Брайт Кэндл, приемная не то дочь, не то племянница Белкина, сидела на табурете с мягкой обивкой. Сам Белкин, едва скрутив за вечер большую кровать себе в спальню (у Брайт была похожая, тут единорожку никто не обделил), пил чай. Следовало встать пораньше. Брайт, с ленивым интересом заглядывая в купленную на распродаже глиняную кружку, иногда смотрела на Валентина, не решаясь что-то спросить. Но придумала. — Чем на новой работе занимаешься? — вернула Брайт подачу на «как дела в школе». — Пишу знакогенератор. В машинных кодах. Вот кто придумал эти эквестрийские буквоформы? Так бы обошелся массивом в двести пятьдесят шесть символов, и все! Но нет! У них же надо две закорючки на одно место! А уместить это все в изображение восемь на восемь точек? А потом пойдут еще эти грифоны, минотавры… И всем сделай как привычно! Ну, пусть тогда по два байта на символ. Чтоб хоть обрабатывалось одинаково. — Вот ничегошеньки не поняла! — Я пытаюсь научить вычислитель уметь общаться с тем пони, кто им будет пользоваться, в привычной манере. Типа, не зарисуй ноликами и единичками код числа и ройся в справочнике или сиди с бумажкой и переводи, а прочитай сразу. — Это, как его, важные пони что-то насчитали и сразу видят число? А у них разве не так сейчас? — Когда где и когда как. А честно… Вычислитель примитивен и относительно универсален. И умеет выполнять команды. Ну, должен уметь, если эти косорукие… косокопытные опять старший и младший байт шины адреса не перепутали. Как только получится с этими закорючками, я стану писать программу-монитор, что может просматривать память вычислителя. Потом на очереди будет ассемблер… сборщик по-вашему. Ну, пишешь слова-команды из двух-трех букв и всякие циферки или коды регистров, а потом сборщик это превращает в естественный для машины код. Вот не знаю, к лету успеть бы. А там еще накопитель… Работы — пони не валялся. Слушай, тебе же не интересно? Иди уже отдыхай. Поздно. — Валентин, — Брайт помялась, — слушай, вот ты мне за папу… Учишь всякому, помогаешь с домашкой… Вон, по дому сколько делаешь. Ем как в ресторации, а мне есть с чем сравнить. — Иногда капризничаешь и кривишься. — Так это с непривычки и от вредности. А так я и в школе иногда перекусываю. — Брайт… Ну… Мне мало платят. Потом обещали платить побольше. Это сейчас трудновато, а потом я втянусь, а у тебя вообще летние каникулы наступят. — Валентин вдруг решил, что кто-то напел Брайт о финансовой несостоятельности ее опекуна или о неумении планировать расходы. — Тем более, тебе мы комнату обставили, дом в порядок привели, так что, на перекусах в школе можешь не экономить… — Ка-ни-ку-лы? Забавное слово. Это от алмазных псов? — Скорее, от названия созвездий у древних пони. Наверно. Так чего ты на самом деле хотела? Белкин ждал любого внезапного каприза от подростка. И, блинская сила, дождался. — Маму… — Я… Уютная кухня для Белкина посерела. Выцвела. По-особенному зло ломанулся в окно весенний ветер. На деревьях уже все пораспускалось или было в процессе, и рваные тени пересекали свет уличного фонаря. — Ты же знаешь, что произошло. Ну, хочешь, я рискну и попрошу Кризалис, чтоб она посмотрела мою память, авось не сдохну и не стану овощем? А потом она тебе транслирует? Брайт… Прости… Но там… — Дурак ты, Валентин! — Брайт резко поднялась. — Кобылку в дом приведи! От каждой пони шарахаешься! Скоро в лес убежишь и рычать начнешь! Ну почему ты такой? Почему даже я взрослей тебя, когда надо просто с кем-то поговорить и подружиться? Все, я спать пошла. — Брайт, погоди. Я просто боюсь, что вы не сойдетесь характерами. И будет эта пони думать, что могла бы не связываться с каким-то гибридом алмазного пса и белки, а найти себе нормального жеребца. Во всех смыслах. А еще она начнет переносить свою досаду на тебя! — Пони дружелюбны. — Да? А те, кто тебя в приют запихал? А кто тебя продал каким-то уродам? Они тоже дружелюбны? Прости. Не плачь, пожалуйста. Я… — Да все нормально. Но ты немного ошибаешься. Те пони — не пони. — Брайт! Это что еще такое?! Они тоже пони! Четыре ноги, голова с ушами и хвост! — А я не про всех. Я только про тех. Ну и еще про парочку уродин из приюта. Не спорь. Вот они — не пони. Белкин смотрел вслед Брайт. Что тут возразишь? Какая-то мудрая простота отношения к жизни поняхам была присуща. Они радовались. Они грустили. Они частенько паниковали. А еще они склонны сходить с ума и отрицать только что совершенное зло. А еще они придумают сто оправданий своим желаниям, что приведут к чьей-нибудь гибели! «Допрыгаюсь с этими подозрениями», — подумал Валентин.***
Поздняя весна в Эквестрии означает для пони многое. У кого-то прошло весеннее влечение, и теперь, когда любишь головой и сердцем, а не, простите, пиздой, можно упомянутую часть тела и начинать эксплуатировать, не особенно заботясь о внезапной беременности. Некоторые пони, наоборот, заводили заранее спланированное потомство. Ушлые жеребчики, что еще половину месяца назад пользовались невменяемостью кобылок и «последним аргументом» в виде аккуратного заклеенного конвертика из провощенной бумаги, где угадывалось некоторое мягкое колечко, вспоминали удавшееся и сорвавшееся, хвастали и врали. Некоторые, кто постарше, наоборот, молчали в тряпочку и старательно изображали недотепистость пополам с намеком на импотенцию. Эти хвастаться успехами боялись. Родители едва повзрослевших милых дурочек могли и не понять внезапный весенний выбор доченек. Все было хорошо, и даже подростковые «трагедии» казались забавными историями, которые всегда происходят с кем-то другим. Весна была тем временем, когда не получить свой секс мог только жеребец со странными вкусами или откровенный урод. Для пегаса по имени Олд Мэп секс продолжался. Скорее, уже надоевшая ебля с восстановленным и теперь несколько переутяжеленным каркасом «Воли Диархии». Придется как-то объяснять их высочествам, что лучше взять полный комплект инструментов, а от некоего причиндала в каютах пассажиров, включая самы-самых, хорошо бы отказаться. «Ну, Селестия-то поймет, — несколько обреченно подумал Олд Мэп, — а вот Луна может и провести ревизию в кабинах экипажа». Впрочем, докладывать о таком все равно положено капитану, так что… Да, Сноу Фрут сорвется на команде, но насиловать мозг Принцессы будут именно этому единорогу. — Файр Мэйн! — закричал Олд Мэп. — Где тебя носит? — Да запасные детали я сортировал! Вдруг найдется что ненужное, — появился Мэйн. Тоже встал, наблюдая потроха «Воли Диархии» за еще не поставленными на место элементами обшивки. — Слушай… я вот все про основную несущую балку думаю, — с содроганием в голосе протянул Мэп. — Нет. Вот ее мы сверлить не будем. Пока не увидим трещину, ее не трогаем. — Да понял я! Мне просто непонятно, откуда лишний вес так набежал? — Олд Мэп расправил крылья, помахал ими по очереди. Летать в этом огромном помещении с тканевой крышей на ажурных арочных конструкциях не рекомендовалось. Впрочем, Олд Мэп летал. Требовали обстоятельства. — Замена носового баллонета на сделанный в Эквестрии. Более толстый, более тяжелый. Обещают, что так надежнее. Ремонт обшивки гондолы и легкого корпуса. Там общая площадь просто замечательная выходит, я аж присел! Опять же, замена блоков такелажа на «облегченные» бронзовые, вместо тех, из Клюгетауна, — стал перечислять Файр. — Вот вообще не понимаю… А они-то откуда этот металл брали? Сами делали? — Привозили откуда-то из-за моря. На дирижаблях, — усмехнулся Файр Мэйн. — А вообще, мне бы к сестре слетать в Клаудсдейл. Вроде, она там семью регистрирует. — Вроде? — Да зная ее, скорее можно подумать, что она залетела в нашем пегасьем смысле. Ну и решила совместить одно с другим, — что-то такое Файр Мэйн про сестру знал. Прямо суеверие, что если у кобылки в имени есть «Файр», то что-то да отожжет! — Файр… Нам сейчас никак. Пойми. Еще капитану надо как-то объяснять, почему корабль потяжелел. Не броню же снимать? — А толку-то от нее? Одно попадание из пушки… — Вот! Из пушки! Вроде, ни разу еще не попали, —Олд Мэп нахмурился, вспоминая. — А из ружей грифоны постреливали, было дело. Только у дирижабля высота в три с лишним мили может быть, не достанешь. — Ну тогда… Слушай, а если баки для топлива облегчить? — Они и так облегчены. До упора. Сделаешь еще тоньше, так оно треснет в неподходящий момент, — теперь Олд Мэп подумал, что… Ох, еще бы один кристалл! Но это значит, что снимешь остальные три и будешь заново искать место. Кое-как найдешь. Наметишь, перестрогаешь киль судна заново, заодно демонтируешь ту несущую балку, ведь киль крепится на ней, вдоль всего корпуса… Когда все будет сделано и кристаллы закреплены, то выяснится, что они приподнимают корабль наискось. Что-то можно будет просто переставить. Но в тот раз эти перестановки касались выбором расположения кают их высочеств. Кого к какому борту поселить. А куда команду деть. И машины. И баки для топлива. И… Нет. Кристаллы не трогаем. — Я про другое, — отвлек от невеселых мыслей Файр. — Смотри, вот у нас есть резиновая ткань. Ну, вообще. А если проверить ее на стойкость к топливу, а потом из подходящей сляпать мешок? Мешок крепим чем-то легким, чтоб совсем уж не болтался, а стальные стенки баков убираем? Ну а с горловиной придумаем что-нибудь? — Сколько времени надо, чтоб испытать ткань? — Да не меньше месяца! Чтоб уж наверняка! — Вот тебе и ответ. А вообще, идея интересная. И несложная. Еще бы придумать, как пробоины в таких баках чинить. — Так я это… на свадьбу… в смысле, на регистрацию семьи… — Замену себе найди, согласуй и проваливай. Сможешь? Просто я не собираюсь объяснять кэпу, почему у нас экипаж разбегается. — Почему-почему! Да не надо было этих в Клюгетаун… — Что? Везти не надо? А ничего, что так Селестия приказала? — Принцессам следует тщательнее продумывать последствия своих приказов. — Им это скажешь? Ну вот. И я не скажу. А так-то, оно… Наворочали делов. А мы теперь разъебываемся.***
Пони склонялись. Пони или восхищенно взирали, или не смели поднять взгляд. Принцесса Селестия инспектировала состояние дел с находкой в Бэдлэндс. — Ваше высочество! — коричневый, что нечасто, единорог со смешной бородкой и матерчатыми чехлами на передних ногах, подбежал, насколько позволили взгляды гвардейцев. Метка на заду жеребца изображала разноцветный веер из карандашей. — Да? — Селестия даже не спросила имени подбежавшего. Кто-то из рода Дрим? Неважно, их и так много. Скоро же пропадет нужда в некоторых из них. Этот, кстати, может вписаться в новое время. А вот род Травел, род Вояж… Впрочем уже сейчас Селестия с трудом может вспомнить, когда прибегала к помощи их представителей. Но когда угасает род, на его место приходит другой. А то и новый возникает. Да. И в следующих поколениях жеребят должен оказаться тот единорожек, что получит кьютимарку, связанную вот с этим. — С полной ответственностью могу заявить, что наш корабль раньше выглядел так! — Наш? — мило улыбнулась Селестия, телекинезом беря у жеребца лист плотной чертежной бумаги и отмечая, как дрогнули обе задние ноги энтузиаста. — Впрочем, да. Наш. И что-тут у нас? Неведомые и не обязательно живые к этому моменту члены команды этой штуки сказали бы, что местами похоже. Изогнутые саблевидные лопасти главного винта? Зачем? Но хоть прямые от дирижабля пририсовал. Зачем-то затупил корму, навешал украшений… Теперь винт должен был работать в потоке возмущенного воздуха. Да хоть бы на «Волю» посмотрел! Там тоже кормовая палуба закрывается, когда центральный винт подключают! Из точек обороны сделали что-то несуразное, воткнули высокую паровозную трубу вместо скошенной. — Корму верни, как было, — Селестия отдала рисунок обратно. — А так — прилично. Молодой коричневый и бородатый художник ускакал исправлять. А на его место неспешно шел земной пони в кепке на голове и таких же чехлах на ногах. Во! Хоть кепку снял. Коротко поклонился. Обычный коренастый жеребец, тоже коричневый, но, скорее, серо-коричневый. Седая грива с прозеленью, хвост более тяготеет к зеленому. — Слушаю тебя, мой маленький пони. — Ваше высочество, тут такое дело… С ихней машиной-то мы разобрались, забавная, хоть и не по-поньски сделана. Да вот… Лучше видеть. И эти пусть тоже идут, мало ли, железяка какая сорвется, не дай Селестия! Ой… — Еще немного, и я сама так заговорю. Веди, показывай. Пока дошли до частично собранного скелета летающего монстра, жеребец пояснял: — Тут левитационные кристаллы вообще весь его держат, как пегасью повозку. Большинство сохранилось. А вот как оно высоту меняло… Чего вашему высочеству Брауни Крисп показывал, если не секретно оно? Крылья? — Крылья, — кивнула Селестия. — Ну да… Вот только не было у него крыльев! Вернее, были, да мелкие. И в те места, где они были, валы от машин шли! Полагаю, ваше высочество, эта штука навроде… Вы педальную летающую повозку видали? — Да, я даже купила пару через подставных пони. Самых больших. И они все равно оказались малы, пришлось обращаться к дворцовым мастерам, — поведала Селестия. — И еще они вихляются и норовят уехать вбок. И ноги устают. Вот зачем там эта тяжелая круглая штука, которая тоже раскручивается? — Маховик-то? Да чтоб когда вы, ваше высочество, винт наверху крутите, то сами бы в другую сторону не крутились. Вот. Думаю, ваше вы… — Принцесса. — Простите? — Принцесса Селестия. И официально, и правда, и без вычурности. Я настаиваю. — Да, ва… принцесса Селестия! Так вот, тут такие винты были. Крутились от паровой машины. Думаю, что в разные стороны. Хотя, там сам котел… — Хорошо, я приму к сведению. А стеклянные сферы? — Это те, принцесса Селестия, что с поворотным поликом? — Ваш приятель предположил, что это место ужина капитана. Рисунок был достаточно подробным, — Селестия качнула головой, отмечая чужой талант. Но она и сама неплохо рисовала, хоть и не было времени постоять за мольбертом, практически не применяя магию. Только хуф и кисть в нем. — Угу. На военном корабле. Нет, принцесса Селе… — Опускайте титул. Иногда просто вставляйте, чтоб остальные вас в непочтении не заподозрили. И представьтесь уже. А то скоро ужинать меня поведете, а у нас все анонимное свидание. Пони поперхнулся воздухом, но справился с собой. — Молди Брэд, принцесса! Из-за окраса назвали. А что Метка в виде трех гаек, так оно и видно, — жеребец повел копытом, — где работу сыскал. Меня ж с жеребячества к машинам тянуло. Вот даже как-то самострел соорудил, как сейчас помню, вакации тогда были летние, только-только в школу первый год отходил. — Оу! Надеюсь, никто не пострадал? — Моя задница пострадала, когда кто-то из соседей моим родителям рассказал, как мы развлекаемся. Селестия тепло улыбнулась. Телесные наказания она считала жестокостью и причиной скрытых душевных травм. Но перебороть тенденцию можно было только за длительный срок. Этого пони, скорей всего, уже не станет. Так грустно. Так одиноко. По этой же причине Принцесса Солнца не спросила про родителей. Мало ли. — Так это был военный корабль? Не пиратский? — подначила принцесса, хотя сама видела снятые погнутые пушки примерно той же системы, что и на «Воле». Где пираты добудут такой корабль? И с такими кристаллами? — Каюта капитана на нем мало отличалась от кают экипажа. Рабочий стол вместо второй койки, да и все. Ну, ящик какой-то на стене был, — пони вспоминал детали, даже позабыв про «принцессу Селестию», — может, вроде телефонического аппарата. А сферы… Вот, принцесса, спросите, для чего может понадобиться длинная цепь из одинаковых неровных звеньев, чтоб, значит, крепилось это все гильзой от грифоньего штуцера, неплохо держало рывки, но разваливалось, ежели гильзу выбить? Селестия даже головы не повернула, просто стрельнула глазом. — Разрешите уточнить, ваше высочество! — белый единорог четко шагнул вперед, получил «кивок ресницами» и продолжил: — Цепь скреплялась гильзой или патроном? — Патроном. И хитро. На одной железке — три патрона. Крайние — общие для соседних скоб. — Патроны не извлекались из… цепи, если вы нашли фрагменты с гильзами? — Полагаю, что не извлекались, господин гвардеец. — Неизвестный тип картечницы? Похоже. — Я бы была очень признательна, если лишние слухи про это гулять не будут, — сказала Селестия вежливо-холодным голосом. — Дык… Само собой, принцесса Селестия! — земной пони не знал, куда деть ноги. То ли встать смирно, то ли надеть кепку вместо уставного головного убора… — Что по машинам? — по-деловому продолжила Принцесса. — Каковы мнения пони? — Раздрай, принцесса. Одни считают, что надо ставить свои, как на фрегатах. Другие желают запустить исходную. — Плюсы и минусы решений? — Свои машины уже есть и работают. Но они тяжеленные и, конечно же, не встанут на место. Машина, что была в летающем корабле, немного легче при той же мощности или даже большей. Но в ней не хватает некоторых деталей и регуляторов. Наши машины могут привезти и уже смонтировать, пока мы еще е… пытаемся восстановить и запустить «родную». — Твое решение? Как сам бы сделал? — Ставить свои. Только не корабельные, а копии роторной от «Воли Диархии». — Почему? — Она легче. У нее должны быть больше обороты. Она будет хороша для винтов. Поставим одну на толкающий винт, а еще одну — на вал для крыльевых винтов. Там поперечный вал хитрый, из половинок. И каждую половинку можно отдельно притормозить. Пока не знаем, зачем так. Второй гвардеец даже не наметил движение, просто напрягся. — Да? — приглашающе повернулась Принцесса Солнца и Дня. — Балансировка корабля по крену, — выдал гвардеец, — ваше высочество! — А продольно его как… — Возможно, перемещающимся балластом, ваше высочество! И рулями! Земной пони хлопнул себя по лбу. А потом сказал: — Теперь-то все понятно! Но вот сделают ли быстро машины? Это ведь деньжищ прорва! И сроки! — Пока «Воля» в доке, а это будет недолго, некие пони все равно смотрят разные чертежи и схемы. Пусть скопируют. Я с этими документами попрошу группу других богатых пони отправиться на свои заводы и фабрики, где они быстренько все сделают, не взяв лишних денег. Ты удивлен, мой маленький пони? Но каждый из тех толстосумов что-то должен мне. Или в чем-то передо мною виноват. А то и просто совершил финансовое преступление по законам Эквестрии. Иные же надеются на… на мою магическую благосклонность, что ими была утеряна. И пусть только попробуют меня разочаровать, — Селестия снова улыбнулась, но как-то жутковато, и, поманив оробевшего жеребца хуфом, тихонечко пояснила: — Я их там всех выебу!
