Кодопорно
17 октября 2022 г., 23:56
Кодирование — операция отожествления символов или групп символов одного кода с символами или группами символов другого кода. Определение кодирования
Вот и наступил цветущий месяц. Май, если по-земному. Белкин, будучи на новой работе, вспомнил, как насобирав по кучам строительного мусора половинок кирпичей, соорудил мангальчик. Хотел устроить праздник себе и Брайт. Замариновал в двух посудинах какие-то страшноватые овощи, чудом пережившие зиму в замороженном виде, и куски рыбы. Все тот же лосось, и тоже замороженный. Думал, после разморозки это все развалится в отвратительную кашу, но как-то обошлось. «Шашлык» вышел тот еще, но Валентину сошел и такой, а Брайт вообще до этого никакого не пробовала. Белкопес принюхивался к получившемуся блюду и присматривался к окрестностям. Была мысль, что сейчас прибегут разъяренные соседи. И соседи прибежали. «Сука! Как вы быстро-то!» — со злой тоской подумал Валентин, вспоминая, в шкафу ли оба пистолета. Ладно, если просто попросят прекратить праздник, он согласен, но они ведь обязательно ляпнут еще что. И Валентин ответит. И понесется… Ладно, нож был рядом, им лосось неплохо разделывался. Да, первой прибежала соседка-земнопонька. Остановилась. Возмущенно раздувала ноздри и один раз притопнула ногой. И кончик хвоста дергался как у недовольной кошки. — Извините. Мы уже заканчиваем. Пахнуть не будет, — решил не провоцировать конфликт Валентин. Вот только захочет ли пони остановиться? Нет. Вот и ее муженек спешит. И пара соседей-чейнджлингов. И еще кто-то из соседнего дома. — Вы! — снова топнула понька. — Я, — согласился Валентин. — На моей родине есть такой праздник, День труда. И по традиции в этот день вот таким вот диковатым способом жарят всякое-разное. Я понимаю, что запах… Мы уже заканчиваем. — Вот! — обвиняюще уставила понька копыто. — Уже заканчивает! Никого не позвал! — Да! — сглотнул слюну чейнджлинг, Сэнд Касл, кажется. — Не по-соседски! — Ну, проходите, что ли… Просто у меня не так много всего, — развел руками Валентин. Зря он это сказал. Нет, посидели хорошо. Поньки потанцевали что-то свое местное под вынесенный радиоприемник, причем чейнджлинг внимательно посмотрел на самодельный удлинитель. А потом на Белкина. Брайт налопалась всякой всячины, от печеной рыбы и слегка подгоревших овощей до домашнего печенья, принесенного кем-то из соседей. Ей даже глоток местного пива перепал. Впрочем, Белкин тоже не увлекался по еще земной привычке и результату болезни. Потом разошлись, поскольку всем наутро надо было на работу. Да, вспоминать это было приятно. А еще было приятно и немного грустно так ошибиться в пони. Хоть один раз. Но эти участливые взгляды и намеки, что надо бы завести себе пару… Пришлось почти не соврать, что он тут представитель исчезающего вида, и любая попытка найти себе пару окажется близкородственными связями. Ну, конечно, ему тут же чуть не сосватали пони… Вот точно Петрович сказал, что кому и кобыла невеста! От дальнейших поползновений Белкин отмазался необходимостью сидеть у мангала и следить. Теперь вот сидит за своим рабочим местом. Брайт скоро закончит учебный год, уже вся в предвкушении летнего лагеря. Кстати, надо не забыть ей ламп для светильника купить. Они тут многоэлементные и кристаллические. На p-n-переходе между металлом и кристаллом, что ли, работают. Карборунд и медь? Во всяком случае, не портятся сразу, стоит на них лишь посмотреть. Если Валентин правильно догадался, то в этих лампочках пучок параллельно соединенных ниток из уже последовательно подцепленных светодиодиков. Последовательным соединением пони избавляются от всяких понижающих схем, а параллельными добиваются нужной светосилы и хоть какой-то надежности, если в одной из нитей произойдет обрыв. Есть еще лампы на углекислом газе, эти ярче, имеют встроенный повышающий трансформатор и близкий к белому спектр, но и через какое-то время начинают светить тусклее и с каким-то оттенком. А светильник Брайт собрала сама, почти без помощи Валентина. Метка сказывается? Так-то у мелкой есть настольная лампа и верхний свет, но ей захотелось что-то вроде бра на стенку. Да и пожалуйста. Белкин встал, размял руки и ноги, походил туда-сюда. Программа-монитор была почти готова. Да, знакогенератор пока мог показывать только цифры, сталлионградские литеры, десяток дополнительных символов и некоторую псевдографику, но прогресс был налицо. Вспомнил, сколько протрахался с вводом с клавиатуры. Кстати, клавиатуру поньки сделали неплохую. Что-то винтажное, с магнитиками в продолговатых клавишах-уголках под подушечки хуфа и четким срабатыванием. Тут был еще один момент, который едва все не испортил… «Процессор» для упрощения был сделан без нормальных прерываний. Были порты ввода, порты вывода, даже восьмибитный ЦАП и АЦП на столько же бит, но вот с прерываниями была беда. Тогда, когда эта штука придумывалась, «молодому и глупому» Валентину казалось, что это круто, упрощается внутренняя структура, а порты и код вполне заменяют аппаратные прерывания, кроме пары совсем уж нужных… И вот, вылезла проблема опроса клавиатуры. Проблему решили просто. Как и в случае с экраном, клавиатура цеплялась на определенный адрес страницы. И имела свою небольшую память для кодов нажатых клавиш. А настоящих аппаратных прерываний, как уже упоминалось, было немного, например, когда по нажатию клавиши на корпусе процессора отключалось тактирование. Еще можно было передать управление на нулевую страницу памяти. Это, в принципе, позволяло остановить любую зависшую программу и попробовать что-то отладить. Или просто посмотреть. На данный момент было здорово в принципе видеть содержимое ячеек памяти в шестнадцатеричном виде. Уже круто. И проверять память на сбои можно. Вот только накопителя никакого нет, даже магнитофона. И приходится юзать похабный ящик с перфокартами для сброса дампа. Белкин походил туда-сюда еще раз. И еще. В странице постоянной памяти, где лежал монитор, оставалось место. И там должен быть ассемблер. И желательно, чтоб ассемблер был с метками и комментариями. И с возможностью дизассемблирования машинного кода. Потому что дальше придется писать оболочку и программы. И то, и другое Белкин писать на ассемблере не хотел. Знал, что чокнется. Тогда на ассемблере надо писать только критичные кусочки программ и… язык. Простой язык, что для экономии памяти собирается в шитый код и обращается к куче своих подпрограмм и функций. И желательно, чтоб язык этот был основой для дальнейшего кодинга. И основой для операционной системы, хотя Валентин знал, что никакой нормальной операционки он не напишет. Но что-то будет. Должно быть.***
— Блюблад, с чем ты пришел опять? — Да все с тем же, тетушка, — принц поклонился. — Я сначала подозревал заговор, а потом пришел к выводу, что пони в городах испытывают некоторое влияние… оттуда… И пора проводить расследование… — Блюблад! — Селестия посмотрела на принца с высоты трона. Дневной прием еще не начался и принц успел пролезть, пользуясь связями и положением. — Что, тетушка? — Ты лезешь не в свое дело. — Возможно. Но чье это дело? — Носительниц Элементов. Они посетят все крупные города и при помощи Элементов выявят скверну. И не потребуется никаких расследований. Я уже направила их в Мэйнхеттен, снабдив Твайлайт подробными инструкциями. — Прошу прощения, но будут ли Элементы эффективны? — Будут, — убежденно сказала Селестия. — Исправлению подлежат пони, а не то, что исправить нельзя. Твайлайт справится. — Как с дирижаблями. — Племянничек, что за попытки указывать принцессе на незначительные ошибки ее ученицы? Тем более, Твайлайт уже предложила интересный способ вернуть летающие корабли в Эквестрию некоторым условием к обслуживанию левитационных кристаллов. — Она не сказала, где взяла эту идею? — Полагаю, догадалась сама. Во всем, что связано с магией, Твай весьма сообразительна. Весьма. — А она не рассказала, как угрожала магией лицу при исполнении, если это самое лицо не поделится идеей возвращения дирижаблей? Нет? Ну тогда, полагаю, вы спросите Твайлайт Спаркл при случае лично, ваше высочество? Что ж, я правильно понял, что никакого расследования не будет? — Не будет. У нас нет на это времени. Карта показывает нечто невообразимое, и мы не можем это понять. Так что, это дело для Элементов. Не лезь. Занимайся нелегальной торговлей с Истанбуллом и Гриффонстоуном, анализируй прессу, строй очередную версию, каким способом знать собирается повлиять на меня в этот раз… У тебя неплохо получается. Есть что добавить? — Нет, ваше высочество.***
— Принц? — Идемте, мисс Мист. Селестия не хочет, чтоб мы выяснили причины того ужаса и определили, может ли это повториться. Считает, что ее маленькие пони не готовы знать такое. — А они готовы? — Никто не готов. Но реальность никого и не спрашивала, когда дала трещину. — И что теперь? — Даски Мист шла по мощеной дорожке дворцового парка, не понимая, куда спешит Блюблад. — Теперь? Сядем в какой-нибудь беседке, подумаем, — похоже, спешил принц чисто на нервах. Надо было просто выходиться. Они так и сделали. И как раз нашли беседку. Щебетали птицы, клумбы пестрели поздними весенними цветами, и вообще одуряюще пахло разошедшейся вовсю весной. Вдалеке дал свисток поезд. Было тепло и здорово. И плохо. — Я напрягу своих пони. Пусть проследят, что там будет творить Шестерка, — высказал мысль Блюблад. — А они не попадут под раздачу радуги? — Не думаю. Их задачей будет найти тех, кто попал. И под видом репортеров сделать фотографические снимки, не более того. — Снимки Шестерки? — Нет. Тех, на кого подействуют Элементы. И некоторых вещей вокруг. До того, как набежит Гвардия. И если я правильно все понял, Шестерка уже отправилась в Мэйнхеттен. Полагаю, они не будут тянуть с этим, — Блюблад порывисто поднялся. — Идемте. Попробуем дать телеграмму.***
«Мы как черные листья, Не держимся в памяти вовсе. Мы сметаемы быстро, И для нас существует лишь осень. Словно пепел и сажа Или тени в стоячей канаве. Век недолог, но даже, Даже так что-то держится с нами».
Играла Найт Спирит неплохо. Сначала долго разыгрывалась, привыкая к незнакомому инструменту, но потом выдавала на уровне учителя музыки в школе, а то и лучше. Вот голос немного был хрипловат, но Бон Вояж все равно цепенел и слушал. Что-то это было такое…«Мы однажды исчезнем, Враг привычный, хороший и давний, Враг удобный и честный. Но уйдет то, что держится с нами, Пустоты черный бархат, Где сияют как пыль из алмазов Солнца. Кровью ли харкать, Или самодовольно замазать Дыры в душах калечных? Каждый выбрал какой хлебать ложкой. Вам без нас будет легче. Нам без вас? Будет грустно. Немножко».
— Это… — Ее величество Кризалис. Ее творчество. Однажды она говорила с единорожкой по имени Старлайт Глиммер. Сказала, что у той хорошее имя. — Но причем тут… — Давайте я вам кое-что объясню. Это не секрет, — Найт Спирит развернулась от пианино. Держать в доме рояль Лонг Вояж посчитал избыточным, а вот такой инструмент подходил. — Мы слушаем, — тихо сказала Фэйри Травел. — Королева воспитана именно как королева. Она властная по результатам воспитания и как аликорн. Но власть над чейнджлингами или пони она считает неполноценной. Суррогатом для царьков с душевными проблемами. Ей нужна власть над событиями. Возможности. И ради того, чтоб мочь сделать нечто ранее невообразимое, ее величество готова делиться чем угодно. И властью тоже. Так вот, основным шагом к своей мечте о почти абсолютной власти, которую она готова разделить с другими, как шутят в Грэйморне, из-за дыр не только в ногах, но и в голове, Кризалис считает уменьшение зависимости от Эквуса. Она хочет выйти за пределы мира. Это же ей понятно и близко еще и как забота о виде. Но путь этот даже ей, условно бессмертной, представляется неимоверно долгим. Кроме того, власть над событиями означает не только «могу сделать что угодно», но и возможность не допустить некоторое событие. Например, когда пони начнут массово превращаться в непонятный набор конечностей. Вам ведь Бонька рассказывал? — Спирит! Ну хоть ты-то! — сердито нахмурился младший Вояж. — Ой, ладно тебе. Так вот. Сейчас задача всех чейнджлингов сделать так, чтоб Сталлионград выжил, а Селестия про него не вспоминала пару-тройку веков. А потом… — Вы будете мстить? — Вряд ли. Хотя, один интересный персонаж наверняка придумал бы самый гадкий способ. И я даже догадываюсь, какой. — И какой же? — Оставить Эквестрию в покое хотя бы на те же несколько веков. Когда план королевы уже будет частично выполнен, и Сталлионград сможет покинуть Эквус почти полным составом. — И в чем суть? — Скажите, мистер Вояж, а как вы видите Эквестрию и эквестрийцев через десять тысяч лет? А через сто тысяч? А всего через тысячу? — Хм… Ну, полагаю, через тысячу лет полностью все не изменится. Вижу почти так же, как и сейчас. А вот дальнейшие сроки… — И я вижу эквестрийцев почти такими же через тысячу лет. А вот через десять тысяч лет не вижу вовсе. Я и Сталлионград не вижу. Но там ожидается нечто невообразимое, что мне не представить, вот я и не вижу. А Эквестрии просто не станет естественным путем. Или из-за того, во что так ловко влез Бон Вояж. Вот это и есть наша месть — дать Принцессам сотворить с Эквестрией то, что они уже творят. Чтобы тут происходило разное, но одновременно не происходило ничего нового. А потом в разлагающийся мирок милых маленьких пони придет эта мерзость. Древние. Или не придет. Уже будет все равно… Извините. Наговорила вам гадостей… — Нет-нет, вы правы. Точнее, были бы правы, если б Селестия не выбрала себе ученицу, которой, возможно, передаст часть власти. Но пытливый ум Твайлайт Спаркл дает надежду, что… Хотя, — Лонг Вояж поморщился, — без контроля Селестии новая принцесса вполне может дорваться и до магии аримаспи, и до… этого ужаса. Как вы их назвали? Древние? — Это наш общий знакомый Валентин назвал. Но да, есть опасение, что игры с магией Древних не поменяют еще сильней самих Древних, они и так меняются прямо на ходу. А вот пони поменяются. И очень сильно. Кстати, могу показать, как оно выглядит. — Спирит, нет! — снова нахмурился Бон Вояж. — Ты обещала! — Хорошо. Как скажешь. — Хм, сын, полагаю нам всем надо быть в курсе… — Уверяю тебя, папа, что без этого мы бы все обошлись. — И все-таки… Род Вояж привык встречать опасности гордо и смело! — Тетя Дэйли, принесите сразу успокоительные капли, — сдался Бон Вояж. — Ага. Заодно пирог проверю. — Спирит… — Хорошо. Сядьте, пожалуйста, и сколдуйте что-нибудь сложное по структуре. В комнате залетали эфемерные бабочки и начали распускаться и исчезать странные полупрозрачные цветы. И посреди тропической красоты вдруг… — Вот так оно примерно выглядело, — сказала Найт Спирит, сбросившись к естественному облику. — Сложно показывать. — Селестия милостивая… Зачем я это увидела? — прошептала Фэйри Травел. — Дорогая Спирит, — Лонг Вояж судорожно вздохнул и потряс головой, словно хотел вытрясти засевший в зрительной памяти тошнотворный ужас, — мне очень неловко про это говорить, но нет ли возможности… В общем, наш сын нашел себя здесь, но, может быть, он найдет себя и за морем? А мы… Мы постараемся донести до Принцесс свое видение опасностей потустороннего характера. И если что, то недовольство их высочеств падет только на нас. — Я постараюсь, — тихо сказала Спирит. — Но вы сильно рискуете… — Пирог пока не готов, — категорично влезла Дэйли Хелп, умно пропустившая «показ». — А посему, милочка, сыграйте-ка еще что-нибудь странное! Хватит ужасы рассказывать и показывать! Вот, как сейчас помню, Боня тогда появился… — Тетя! — Да уж давно тетя! — фыркнула Хелп. — Спирит, так вы сыграете? — О, с удовольствием! Хотите что-нибудь повеселее? — Знаете, пожалуй, нет. Весна, все-таки. Устали от ярких и несколько неестественных чувств. Давайте что-нибудь или откровенно неприличное, или со светлой грустью. Ну, Спирит могла. В конце концов, всякой вещи найдется применение, как сказала королева. Даже ломтику летнего неба.***
Язык программирования должен был влезать в шестьдесят четыре килобайта. Я точно знал, что не смогу повторить С, великий и ужасный, что помимо языка в эту же память надо напихать возможную математику и «драйвера» устройств, а еще и базовые вещи для интерфейса, что язык должен быть компилируемым хотя бы на уровне шитого кода, что желательны рекурсии и нежелателен рекурсивный разбор исходника, поскольку оперативной памяти просто ну очень мало, да она еще и страницами. В принципе, можно сделать язык со статической типизацией, что-то паскалеподобное, но разбор операторных скобок… А ведь еще надо сделать разбор арифметических выражений! Отказаться от правил арифметики и все сделать последовательностью операторов? Нет, REBOL интересен, но сейчас нужен облагороженный Фортран. А еще лучше, если будет возможен построчный разбор программы с компиляцией, без построения деревьев и размещения всего этого в дефицитной памяти. То есть, компиляция текущей строки не должна зависеть от последующих команд? Сомневаюсь, что оно просто так реализуемо, без порнографии. В принципе, если условный оператор будет управлять переходом на строку, то что-то такое вырисовывается… Нет, нафиг, какой-то Бейсик в богомерзком варианте выходит. А вот идея не выделять секцию объявления переменных чем-то импонирует. В принципе, можно попробовать отказаться от операторов языка и все свести к функциям и арифметическим операторам. Парсер и лексер становятся просто разборщиком выражений, не более того. Все конструкции языка будут иметь вид вызова функций. Цикл — только «для», но можно сделать блоки, и тогда выйдет цикл «пока». Блоки работают с переменными, которые для них глобальны, внутри функций тоже можно объявить нужные блоки, а вот функции внутри блоков объявлять, пожалуй, будет нельзя. Или можно? Потом решу. Так. Теперь все переменные можно тупо складывать в стек по ходу выполнения программы, а если не морочить себе голову с многопоточностью, то переменные в функциях будут локальными и могут быть стерты из стека по выходу. Но вот условия выглядят уродливо. «Если да, то выполняй первый блок, иначе — второй». Правда, такая пакость очень хорошо представляется в графическом виде, аналогично Дракону, так что я еще подумаю. Есть в этом что-то. Ну и напоследок, будут проблемы с массивами. В смысле, увеличить массив по условию будет можно, а вот как сокращать? Менеджер памяти я писать не просто не хочу, он у меня никуда не влезет толком! Все в сад! В смысле, все в стек! А вот секция объявления переменных, кстати, могла бы при уничтожении переменной помочь «подвинуть» весь стек, убирая пустоты, но все равно сложно выходит, а мне это на моем ассемблере писать. Кстати, пони начали что-то такое подозревать. Что я делаю странные вещи. Надо быстрее состряпать язык и писать на нем тетрис или какие-нибудь шарики. И под стр-р-рашным секретом давать поиграть. Они меня тогда точно начальству и умудренной профессуре не выдадут. И, конечно же, Хелицера. Я отчитываюсь ей почти каждый день. Говорит, что придумает, как вынести один экземпляр компьютера по частям, если припрет.***
В школе выписывали прессу. Не только профессиональный журнал для учителей, рекомендуемые Принцессами методики преподавания и особенности изложения исторических событий, но и самые обычные газеты. Помимо местной газеты привозили что-то из крупных городов. И, конечно же, из Кантерлота. В этот раз все по очереди перечитывали «Время Мэйнхеттена». Как же! Шестерка! Устроили целое шоу на одном из самых высоких зданий города на острове. Зачем? Кто-то выдал версию, что целью была жадность и зацикленность на битах некоторых пони. Сэнди слушала вполуха треп в учительской. Она вела лепку у младших классов и факультатив по истории времен Раздора у жеребят постарше. Оценок не ставила, отмечала только посещение. Зачем Шестерка поперлась в Мэйнхеттен? Будет ли это единичное целенаправленное посещение экономической столицы Эквестрии или начало «турне», например, с целью исправить то, что натворил Бон Вояж при помощи остальных? «Если Хранительницы Элементов снова попробуют открыть Врата, надо бежать из Эквестрии», — подумала Сэнди. Куда? На какие средства? Весна бушевала за окном, готовясь стать летом. Подводили итоги учебного года. Но кто-то будет продолжать ходить на дополнительные занятия. Пока родители заняты в полях, жеребятам лучше быть под присмотром. Да и сама Сэнди что-то подзаработает. Тоже неплохо. Препарат заканчивался, но Сэнди не знала, стоит ли просить у дока Ресепи еще. Возможно, обойдется. Но вот этот тур Шестерки в Мэйнхеттен… Пришлые злодеи кончились, давай теперь внутренних искать? На днях приходил этот Нир Эдж, принес немного денег и сказал, что копытная бомба пошла в производство для Легиона. На револьвер денег все так же не было, да еще Сэнди подозревала, что деньги понадобятся для другого. Правда, будут ли тогда ходить поезда? И сыщется ли хоть один кораблик на реке? Если эта тварюка Найт Спирит правильно показала в поезде то, что она видела… Доверять чейнджлингу Сэнди не могла, но имела косвенные доказательства. Возглавляет Нашествие. Принимает подношения у Бездонных Колодцев. И еще свидетельства этого Бон Вояжа. И символы на Замке Дружбы. Нет, их команда Антигармонии и впрямь заткнула какую-то дыру в потустороннее. — Что-то вы не в себе, милочка! — А? Задумалась, — вздрогнула Сэнди. — О чем? Как горшки лепить будете? — учительница эквестрийской речи и литературы Лонг Тритиз, земная пони карамельного цвета и с седеющей гривой, усмехнулась, перекладывая по разным стопкам итоговые тесты. Метка изображала чернильницу с пером, хотя Сэнди ожидала бы свиток. — В том числе. — Полагаю, единорог магией все равно сделает изящнее, — поджала губы Тритиз, хотя такое неуважение к труду странно было слышать от земнопони. — Несомненно. И его изделие лопнет при обжиге. С изящным звуком. Я немного изучала этот вопрос, раз уж меня взяли на эту работу, и скажу точно, что и единороги, выбравшие себе такое призвание или хобби, прежде применения магии долго пачкают хуфы в глине. — Ну, кто-нибудь уровня если и не Твайлайт Спаркл… — Твайлайт Спаркл, как бы это сказать, не видит ничего, кроме магии. Я встречалась с новой принцессой, и впечатление… не очень. Не удивлюсь, если эта фиолетовая и самоудовлетворяется исключительно заклинанием. — Мисс Сэнд! Как вы можете так говорить про Принцессу Дружбы! И она лавандовая, а не фиолетовая! — подскочила другая пони, Кловер Флауэр. Эта учила юных пони математике. И сама была лавандового оттенка. Только без рога и крыльев. — По результатам своих впечатлений и говорю. Эта принцесска предложила стереть мне память. Видите ли, что-то они в Бэдлэндс секретное найти хотели. И искали проводника в самую, простите, задницу Скверноземья. Понятно? Я должна была вести их туда, а кое-кто в качестве награды сделал бы из меня нечто с памятью как у огурца. А когда подруги этой новой принцесски намекнули, что пусть попробует на себе сначала, та выпучила глаза и телепортировалась из моего дома. В общем, без меня справились. — Наверно, это те штуки, которые на поезд грузили. Еще Принцессы в Додж-Сити гостили, — решила Кловер, проигнорировав сказанное Сэнди. Хотя, как подозревала умная пони Лайт Сэнд, в другом случае визит нового аликорна с некоторыми из шайки Гармонии обсуждали бы год. И ходили бы вокруг да около, чтоб невзначай что выспросить интересненькое. Но как-то Хранительницы тогда быстро переключились на других пони, что было громадным облегчением для Сэнди. А потом все затмил визит Принцесс. В смысле, настоящих. — Можно? — Сэнди потянулась за газетой. Некачественная фотография изображала шесть мелких силуэтов на какой-то площадке. Возможно, это была плоская крыша высотного здания. И свечение, здорово испортившее снимок. Стиль самой статьи был делано легким, но с подтекстом. Типа, а какого хера вы в нашем городе позабыли, Хранительницы? На последней странице сообщалось о временных трудностях из-за внезапной болезни какого-то земного пони по имени Голден Фиш, что владел пристанью, портовыми складами и лодками, включая паровые. И внезапно слег некий единорог Биттен Койн. Подозревали магический недуг, ведь последнее время этот единорог хвастался достижениями не только в деле зарабатывания капитала, но и магии. Хотя до этого как-то особо в магических науках не блистал. Еще газета огульно обвиняла городские власти и владельцев мастерских в загрязнении моря. Типа, около двадцати пони попали в больницу с магическими и алхимическими поражениями. Писаки обещали следить за событиями, что означало, что к этой теме они больше не вернутся, если не запахнет в очередной раз жареным.***
— «Воля Диархии» отправилась в Мэйнхеттен, — сказала Даски Мист, робко прикасаясь ножиком к филе какой-то морской пакости, что застряла в развитии между растением и животным. — Мне показалось, вы вполне едите пищу не совсем растительного происхождения? — Это… Я никогда не была в таком заведении. Вдруг я что-то сделаю не так? — П-ф-ф-ф… Некоторые толстосумы, чьи манеры оставляют желать лучшего, думают, что это вышколенные официанты и повара с соответствующей кьютимаркой могут сделать что-то не так. Но только не эти кошельки на ножках! Как будто манеры можно купить. Не обращайте внимания на косые взгляды тех, кому знатность или богатство начинают заменять разум. Просто ешьте, — Блюблад с минимумом копытокинеза взял бокал и отпил крохотный глоток темно-красного вина. — Кстати, а что за соус такой вы заказали? — В нем кровь. Скорей всего, рыбья. Фестралам надо немножко. Просто чтоб не дуреть. А то бывает… Можете попробовать, — Даски явно не хотела вспоминать, как дурела она. И взгляд того странного алмазного пса, когда он перестал играть мнительного придурка с талантом к починке туалетов. — Оу… С вашего позволения… Даже не знаю, — Блюблад наколол на вилку кусочек спаржи и осторожно прикоснулся к капельке в тарелке Даски. — Не сказал бы, что оценил вкус. — Это и не должно быть вкусным. Это должно быть кровью, — тихо вздохнула фестралка. Они заявились без платьев и разных там смокингов. Хотя Блюблад и не понимал, в чем радость регулярно травиться табаком, но соответствующие костюмы у него были. Тем не менее, решил, что в натуральном виде посетить ресторацию сойдет. Даски тоже оставила пегасью куртку при входе, и теперь была в таком виде, как обычно и ходят пони, за исключением небрежно и очень дорого ухоженных крыльев, гривы, хвоста с золотистой ленточкой посередине и нагрудного украшения. Принц купил эту штуку не в какой-то лавчонке, но и не в манерном магазине с окном во всю стену шириной и с толщиной магически упрочненного стекла в полтора хуфа. Стоило дорого, но, опять же, не запредельно. Просто полированная светлая бронза крупными пластинами. Под элемент старинного доспеха. Даски Мист выглядела с этой штукой… строго. — Так что там с «Волей»? — Принц, мне кажется, что дирижабль заберет Хранительниц. И начнется турне по городам. Возможно, что случившееся в Саутстоке может повториться еще где. — Как вы уже знаете, в этом случае больше толку от Легиона, чем от шестерых дур. Возможно, ее высочество хочет успеть до… явления. Что ж, пожелаем принцессе Селестии успеха. Но мне кажется, что это как лечить внутреннюю инфекцию мазью. Вы пейте вино, это не бурда и не сверхдорогущая кислятина. — Вкусное, но очень терпкое, — отпила глоточек Даски. — Вы правы, этим не напьешься. Хотя некоторые представители рогатых семейств вполне бы попытались. — И что их останавливает? — Спесь, неумение выбирать. А еще потеря памяти, когда уже хорошо набрались и не разбирают, что в себя льют. Странная беседа… Нас наверняка полощут почти все посетители данного зала, а мы, вместо того, чтоб стойко делать вид, что не догадываемся об этом, разбираем их самих. Но вернемся к Хранительницам. Полагаю, что тактика нами выбрана верно. Я буду в Кантерлоте, вы сделаете вид, что я вами увлекся, и нельзя упускать шанс… Без обид? — Принц, давайте честно. Я прекрасно понимаю шаткость своего положения и смысл слухов о вашей репутации. Все нормально. Но! — Да? Переходим к сделке? — Нет, просто постарайтесь пока не водить кобылок. — Чтоб все точно подумали, что будто бы… — Я не пробовала единорога. Фестрал, пегас, земные пони… И не бойтесь, не кусаюсь. Ну, почти, — Даски хищно улыбнулась и подмигнула. — Кроме того, я подозреваю, что нам еще работать вместе. — Оно… не помешает? — Нет. Выпейте еще вина, а то бледно выглядите. И что там по тактике? Телеграф? — Телеграф. И телефонические разговоры. И курьеры-пегасы. Возможно, что попрошу вас договориться с курьерами из числа бэтпони. — Что именно вы хотите найти? Превратившихся? — Даски едва заметно вздрогнула. — Не только и не столько. Помните, что я вам показывал в гостинице? Снимки табличек? — Давайте не сейчас. Тошно вспоминать. — Да, вы правы. Насладимся ужином. Помолчали. Даски тоже отпила вина. Посмотрела на Блюблада. Бронза украшения очень шла к цвету ее глаз. И куча магических светильничков под потолком… Коричневое золото стенных панелей, темные плотные и тоже коричневые скатерти с золотой крапинкой. Дорогие старинные стулья, хоть и восстановленные, но все равно. Бурое дерево и искрящийся лак. — Принц… Когда или если искомое будет найдено… — Ох, вы опять про дела? Ну, попробуем найти специалиста, пусть расшифрует. А дальше представим тетушке доказательства заговора или влияния извне. Путь сестрицу напряжет и сама несколько про тортики позабудет. — А это правда? — Про заговор? Не знаю пока. А про тортики — святая правда. — И какие же изделия предпочитает ее высочество? Шоколадные? Сливочные? — Ее высочество изволят мести всякие, от сделанных из кусочков ржаного хлеба с пропиткой грифоньим крепким вином и сиропом и еще с шапочкой из взбитых сливок и ягод и до воздушных шедевров с тремя кремами и экзотическими фруктами. Но желательно, чтоб тортик был небольшой, как раз на аликорна, — Блюблад показал, обведя ножиком тарелку. Даски тщетно попыталась сдержать улыбку. — Да уж… А где мы найдем эксперта? — Полагаю, стоит послать письмо в Балтимэйр. Зря там археологи целое общество организовали? Ох, вспомнить бы, остались ли у меня бланки с вензелем ее высочества… — Принц, а многие догадываются, что вы не тот повеса, которого терпят при дворе в силу традиции? — Не очень. И все равно, их домыслы… Представьте, что я, если верить слухам, оказываю услуги знатным и не очень родам, когда у них есть проблемы с зачатием наследника. В первый раз, как я узнал… — Рвали и метали? — Ага. А потом напился. Наговорил гадостей ее высочеству, сел под домашний арест на недельку. Заодно выявил интерес грифонов к эквестрийскому составу пороха и магической стабилизации динамита. Чисто случайно, по сообщениям в газетах, куда там намеревался припереться с визитом посол. — У них нет своего? — Есть. И порох, и аналог динамита. Просто им хотелось чего-то кардинально лучшего, чего, кстати, пока нет и у нас. Но они не знали. А может, искали подтверждение тому, что они самые-самые. Вы в курсе, что обычным черным и красным порохом они приторговывают с витрангами? — Зачем? — Держать в напряжении чужими хуфами народы вокруг Сахарных Кленов. Полагаю, однажды это плохо кончится и для самих грифонов. Если вы насытились, то мы можем покинуть это место. Или хотите еще посидеть? — Нет. Пожалуй, я бы сходила потанцевать. Тут есть где? — Тут? Нет. Но я знаю одно интересное место, — Блюблад жестом подозвал официанта в накрахмаленной рубашке и почти с голым задом, несколько прикрытым фартуком под цвет обстановки. Даже хвост лентой обмотан, чтоб, не дай Селестия, кому волос в тарелку не заметнуть. — Милейший, нам бы чего горячего на дорожку, но без алкоголя. И счет.***
— Это было странно, — Даски, в домашнем халате принца Блюблада не по размеру, оккупировала уголок софы в рабочем кабинете. Сам хозяин кабинета и особнячка сидел за столом и пытался сочинить несколько писем. Писал карандашом и не при помощи магии, а хуфом, что было тоже странно. Блюблад вполне пользовался телекинезом, причем, весьма неплохо на взгляд фестралки. Уж достать монеты для чаевых без помощи конечностей и расписаться в чеке, подхватив самописное перо магией, единорог смог без малейшего напряжения. — Что именно? — без эмоций уточнил принц. — Музыка. Совершенно не танцевальная. — Ритмичная, с кучей самоповторов. Что не так? — Вы заметили, как пони танцевали? Это был именно танец, а не лихая пляска под лабание сельского оркестрика. Да, странный, на минимуме движений, но танец… И у большинства были закрыты глаза. Я даже испугалась. — Подозреваете злую магию, исходящую от того куска граммофона, соединенного с куском клавесина? — Ага, вы еще виолончель подозревать начните. Но все равно странно. И та земная пони играла при помощи какой-то железной лапы! — Некоторые гитарные произведения, например, грифонов по-другому и не исполнить. Или нужен рог и неимоверный контроль копытокинеза. Впрочем, для «лапы», как вы сказали, неимоверный контроль все равно нужен. Кстати, — Блюблад не столько повернулся, сколько покосился, — вы заметили, как начиналась почти каждая новая композиция? Сначала та земная пони, вроде бы, Мелоди ее зовут, наигрывала кусочки под ритм. Потом эти кусочки начинали повторяться при помощи всех этих кристаллов у второй пони, которая в очках. — Скрэтч? — Да. Потом подключалась дополнительная имитация ударных, а эта Мелоди выдавала аранжировку или рисунок мелодии, — пояснил Блюблад и что-то быстро записал, кивнув самому себе. — И все вместе напоминало изуродованную дикарскими барабанами новую классику. Но это было… Не знаю, как сказать. А что за слова? — Что-то простое, повторяющееся и бессмысленное. На наречии Ааштетоса, — принц посмотрел на исписанный лист так и сяк, наклоняя голову. — Если я правильно понял, то это кусок народного заговора древних земнопони. «Да одолеет вас гора, да овладеет вами гора, да не отпустит вас гора» и заканчивалось все «и не коснуться вам моего тела». — Странно. Я думала, что музыку надо сочинять, выдумывать, рвать себе гриву над листами с нотами, а тут… Эти две словно не музыку делали, а телеграмму кодировали. — О, милая мисс Мист! В той работе, на которую вы согласились, коды и шифры будут встречаться частенько!***
— Белкин! — Петрович в своем репертуаре, ни «здрасьте», ни «насрать» не выдаст, сразу к делу переходит. — Добрый день, Сергей Петрович. Что опять? В капсулу лезть? — Не по телефону. Слушай, помнишь свою программку, ну, с деревьями? — Помню. И что? — Специалисты сказали, что это сплошная порнография, но если кое-что поправить… Короче, поработаешь детектором. Будем привозить тебя на точку, а ты пальцем покажешь направление. — Оно продолжается? — Меньше, Белкин. Вот просто сам не поверишь, насколько меньше. Но изощренней. И это, мы вскоре Марину у тебя опять денька на три заберем. Или побольше. — Не хотелось бы, но вам виднее. — Вот именно. Сейчас машина подойдет, съездишь потренироваться. Так, на всякий случай. А то в прошлый раз вопросы были про черепные травмы. — Черепно-мозговые? — Просто черепные. Там с мозгами у этих ребят в подвалах не очень, — пошутил Петрович. Хотя сам знает, что как раз мозг и поражается этой хренью. И зачастую необратимо.***
Наверно, это был тот редкий случай, когда странный любимчик советника Сворм пришел не за прибором, не на склад или в цех, чтоб нагружать странной работой и так занятых сотрудников, а в кабинет умудренного в вычислениях пони. — Профессор? — Да, заходите. Как вас там? Валентин? — Просто Белкин, если так проще. — Проще… Проще не всегда лучше. Так с чем пожаловали? — Вычисление синуса от произвольного аргумента. — А что, справочники с таблицами куда-то делись? — Извините, но не подходят. — Вам не подходит точность до десятого знака после запятой? — Точность подходит. Но мне нужен алгоритм. Последовательность действий. Например, редуцирование аргумента в абсолютных значениях от нуля до шестерки с хвостиком, а потом вычисление по новому аргументу значения с точностью… ну, не десятый знак, а хоть восьмой. А уж как, в ряд разложить или по какой функции… Думаю, вам виднее. — В ряд ему… И зачем? — профессор Шарп Пенсил, земнопони в летах и в коричневатый развод, словно старый ковер, посмотрел на белкопса, тряхнув седой гривой. — Надо. Для вычислителя. Многие вещи там считаются не напрямую, а… — С учетом того, что ваша штука, как говорят, делить и умножать не умеет? — Умеет. На два. — Ха! Тоже мне, достижение! Ну, ладно, вот вам книжка, — пони довольно продвинутым копытокинезом «примагнитил» корешок книги и потянул ее из шкафа, — почитаете, авось, поймете. Там и синус, и степень натурального числа, и еще много чего. — Спасибо, профессор! Пони неодобрительно глянул вслед выскочившему из кабинета созданию. Занимается ерундой какой-то. Но, признаться, если бы приспособить к настоящим вычислителям его новый экран из светящихся точек… Правда, когда смотришь боковым зрением, эта штука немилосердно рябит, но так-то ничего. Надо же! И от глупого пса толк может быть! Правда, цех уже не просто жалуется, а плачет! Шестьдесят пять тысяч кристаллов! Да еще подбери по яркости! Правда, собирают их в линейки по двести пятьдесят шесть, а потом уже линейки более-менее сортируют, чтоб светились одинаково… Но все равно! Тартаров труд! А Белкин уже спешил по коридору к электромеханическому цеху. Там обещали намотать в выклянченную у Кризалис кассету для фильма магнитную ленту.***
— Куда мы, принц? — Даски Мист смотрела, как Блюблад лично носится по комнатам, путаясь в разложенных и раскиданных тут и там костюмах. — В Додж-Джанкшн. Там, вроде, должен быть нужный нам специалист. — А письмо написать не стоит? А то мотанет ваш специалист на берег отдыхать… — Боюсь, из-за письма специалист мотанет, как вы выразились, и на противоположный берег. Да что ж брать-то? Понятно, что костюм, плащ, зонт… Халат? Или обойдусь? А собственный набор постельного белья? И столовые приборы? — Так! Давайте-ка я вам помогу. А то вы просто подтверждаете стереотип о знатных единорогах, что путешествуют на товарном поезде с дополнительными пассажирскими вагонами. — Спальный вагон, вагон-ресторация или салон, а остальные вагоны — для багажа? — Ага. — Очень смешно, — сделал вид, что обиделся, Блюблад. — Но от помощи не откажусь. Я и вправду слишком ценю комфорт и склонен… несколько увеличивать потребный багаж. — Я помогу, говорю же. Но, полагаю, написать срочное письмо и оговорить оплату стоило бы. Могут понадобиться разные редкие книги, доставка которых займет время. И не пишите на бланке ее высочества. А то и впрямь… — Почему же не на бланке? Все пони рады помочь ее высочеству Селестии. И даже принцессе Луне помогут, хоть и с некоторым страхом. — Не знаю… Предчувствие. А как вы узнали про специалиста? — Некоторые подробности похода Шестерки в Бэдлэндс, что не сочли нужным скрывать от газетчиков. Потом мое письмо этим археологам из Балтимэйра. Те сказали, что не занимаются таким, но некая пони пыталась расшифровать нечто подобное, что нашли в частных экспедициях представители знатных или богатых родов. Та пони оставила свой адрес, поскольку является кем-то вроде нештатного сотрудника Общества. Некая Лайт Сэнд. Но про нее высказались не очень хорошо. Вроде, работу не доделала, а сделанное оказалось с двусмысленностями перевода. Да и сам заказ… Этот Фар Серч так и сказал в телеграмме, что некоторые пони ищут то, чего не было. Но раз они дают деньги на это… Как обычно. — А… а есть какие-то документальные подтверждения, что... что-то найдено? — Я вам пока не показывал… Но да. Помимо виденных вами снимков из Саутстока, есть свидетельства из Мэйнхеттена, а кое-что нашлось в Толл-Тэйл. И еще до отбытия наших «спасительниц» на летающем корабле из Мэйнхеттена произошло массовое самоубийство в анклаве морских пони в Сивард-Шолс. Тела выносило на берег. Там тоже что-то такое отыскалось. И я посылал образцы закорючек и разных изделий в Балтимэйр. Естественно, не фотографические снимки. Сам перерисовывал. И помните, когда вы решили, что я хорошо где-то гульнул без вас? Нет. Пил я для хоть какого-то успокоения. А рвало меня не только от этого топлива для дирижаблей, что гонят минотавры. Нет, это были те письмена и символы. Оно что-то делает с головой. Подозреваю, что земные пони устойчивей к этому, но мне страшно представить, что будет с единорогом, попытавшимся это расшифровать. — Вы не будете ждать, пока Шестерка посетит все запланированные города? — Нет. Полагаю, уже не требуется. Да и не знаю я точно, куда их понесет, мне Селестия, сами понимаете, не докладывает. Наоборот, это я, бывает, перед тронами стою. Но дополнительные материалы мне могут переслать в Додж-Джанкшн и по ходу дела. Расшифровка не будет быстрой, как если я правильно оцениваю этот труд.***
— В гостиницу? — спросила Мист. — Нет, пожалуй. Багаж доставят, а мне бы хотелось прогуляться. Что-то из материалов у меня с собой в сумках. И чем быстрее мы отыщем нужную улицу… — Принц? — Да, мисс Мист? — Заканчивайте вздрагивать и неосознанно от меня отходить. А то напишут про вас гадость в местной газете, что вы фестралов не любите. — Я бы так не сказал, просто… Я помню, вы меня укусили! — Да ну? Когда это? — В поезде. Ну, когда… — Не укусила, а осторожно царапнула клыками в безопасном месте на плече. Считайте это жестом признательности. Ну и… ладно, не буду говорить, зачем и в какой момент я это сделала. А то услышит еще кто. А вы и так догадались, да? — Извините… Я не знаю, что мне думать. — Понравилось же, признайтесь, — Даски едва коснулась бока принца своим, хотя и уперлась в одну из сумок. — Кхм… Полагаю, следует пока сосредоточиться на делах… — Несомненно, мой принц. Они пару раз спросили дорогу. Мист, как ночная пони, жмурилась и поправляла шляпку с широкими полями. Блюблад шествовал так. Занятия в школе у нужной им пони должны были уже закончиться, и теперь, отпустив жеребят с кружка по лепке или что там еще, эта мисс Сэнд наверняка пришла домой. Вот, похоже, именно этот домик. Не сказать, что лачуга, все довольно мило и ухоженно, но размер и материалы Блюблада не впечатлили. Что бы там тетушка ни говорила, но странно ожидать счастья если не в бедности, то при некоторой стесненности в средствах. И всякая магия-гармония тут не лучше запрещенных зелий из Зебрабве. Разве что, достается не за деньги, но чем-то все равно расплатишься. Постучались. Искомая пони не ответила, а дверь была заперта, что не очень-то характерно для небольших городков. Хотя Додж-Джанкшн еще ничего. Даже собственное депо есть. Не Эпплуза с ее двумя с половиной улицами, свалкой и станцией в стиле «свали из нашего города побыстрее, чужак». Хотя, туалет на улице… Бр-р-р… Блюблад был несколько брезглив, и то, что сортир предназначался только для пони, погоды не делало. Постучались еще раз. — Ну? И что делать будем? — без сарказма спросила Даски, обмахнув себя и принца крыльями. — Vashu mamu… Pizdets! Prishli! — сказал кто-то позади на незнакомом наречии, да так, что казалось, рот у этой пони набит чем-то. Не показалось. На задних ногах, держа передними бумажные пакеты с первой летней зеленью и хлебом, стояла пони тускло-песочного окраса, с гривой и хвостом цвета выцветшей бирюзы. — Простите великодушно, это не вы мисс Лайт Сэнд? Мы по поводу расшифровки, я еще письмо вам писал, должны были курьером доставить… — П-проштите, — пони прожевала кусок булки, осторожно поставила пакеты и опустилась на четыре конечности. — Я думала, что материалы тоже придут почтой. Вы же принц Блюблад? — Польщен, что узнали. Что? — Какое отношение ко всему этому имеет Лунный трон? — не очень приветливая мисс Лайт Сэнд кивнула на спутницу принца. — Никакого. Я сопровождаю принца, — ответила бэтпони. — Вы не доверяете фестралам? — Фестралам, пегасам, единоргам, — усмехнулась Сэнди, — а еще земным пони, кэльпи, киринам и аликорнам. — Отлично, — пробормотал Блюблад. — Мисс Сэнд, может, вы и себе не доверяете, раз уж и земнопони упомянули? — Ага. И себе. Так с чем пришли? — Это оговаривалось в письме. И мы взяли на себя смелость сразу запросить справочник по письменности драконикусов. — Ладно. Пройдемте в дом. Вы, надеюсь, не додумаетесь напасть на меня в собственном жилище? — Мисс Сэнд, ваши подозрения оскорбительны. — Да ладно? А я вот слышала про фестралов… — Те бэтпони присягают принцессе Луне, — пояснила фестралка, — и только по ее приказу… — То есть, в зависимости от того, как захотелось левой задней ноге ее высочества Луны… Без приказа в письменном виде, ордера, понятых… — Я не буду обсуждать сложившуюся ситуацию. И давайте уже перейдем к делу и расстанемся до получения результата, раз мы вызываем у вас такую неприязнь, — холодно сказала бэтпони. — Давайте, любезнейшая безымянная мисс, — съязвила Сэнди. — Хотя, я бы позвала единорога из соседей на всякий случай. — Меня зовут Даски Мист. А зачем вам единорог? — Возможно, он почувствует, когда вы попытаетесь… — Так! Я не намерен это больше выслушивать! Мисс Сэнд, давайте уже решим, будете ли вы браться за предлагаемое дело? — Блюблад даже задней ногой притопнул. — Знаете ли, о вас в Балтимэйрском Археологическом Обществе тоже не лучшего мнения! И я склонен согласиться с теми пони! — Заходите. Надеюсь, вы не чейнджлинги, — Сэнди открыла дверь, не снимая ключ на веревочке с шеи. — Раскладывайтесь там на столе, а я пока с покупками разберусь и чай поставлю. — Будем рады. Особенно, если чай не отравлен, — кивнула Мист. — Что?! Ей, значит, можно?.. — Дамы, давайте успокоимся, — поежился принц. — Извините. Я… Я не знаю, что на меня находит последнее время, — скуксилась хозяйка дома. — Проходите, я сейчас. Ванная — там, дальше. Они молча пили дешевый чай, принц с удивлением ел кособокие сэндвичи с непонятным уже начавшим засахариваться джемом, Мист недоверчиво загребала ложкой салат из консервированной кукурузы, которой в Додж-Сити переизбыток, зелени, плохо обжаренного лука и белых ошметков какого-то незрелого и соленого сыра. Там еще самодельные сухарики попадались. — Так что там у вас? — нарушила молчание Сэнди, запившая чаем какое-то лекарство. Собственно, она и попросила звать ее именно так, а не полным именем. — Вы знаете, что произошло в Саутстоке? — нейтрально спросил принц. — Нет. — Там… Впрочем, Селестия так любит секреты, что иногда забывает пояснить, что именно она засекречивает. Короче, там произошел выход в наш мир неких иномировых сущностей. — И кто ж там заявился? — Сэнди храбрилась, но показанное этой Найт Спирит в поезде так и вставало перед глазами. — Вопрос в том, как они заявились. А заявляются они поначалу через пони. Собственно, пони внезапно превращается в это… нечто. — А я тут при чем? Вроде, работа для Хранительниц и Принцесс? — Каждый раз, когда это нечто пытается вылезти в наш мир… Словом, вот. Почти всегда находятся пони, что начинают интересоваться содержанием вот такого, — Блюблад достал несколько листов. — Вот это я вообще в первый раз вижу. И надеюсь, что в последний, — Сэнди брезгливо отдала один из листов. — А вот это… Драконикусы, древнее интуитивное письмо. Но мне нужен оригинал, а не перерисовка. Это важно. И… покажите еще раз ту гадость. — Вот, пожалуйста. — Там всегда значки группами по девять и одиннадцать? — Эм-м-м… Как-то не задумывался. — Поселение Сомнамбула. Попросите, чтоб вам устроили встречу с хранительницами… — С Шестеркой? — не поняла Даски. — Нет. Хранительницы Пирамиды. Возможно, они если не скажут, что там написано, то намекнут, где искать аналогичное. Хотя, мне кажется, они посоветуют забыть это все. Кстати, вы-то не собираетесь потом мне память поганить, как одна фиолетовая принцесска придумала? — Нет. И вы могли бы и сами догадаться. Во-первых, специалистов всегда надо беречь. — А во-вторых? — А во-вторых, несмотря на кучу нанятых наставников и учителей, воспитывали меня все равно родители. А не выкопанный неизвестно откуда аликорн с талантом к разным формам похоти и порче сознания. — И чем вам не угодила Ми Аморе Каденза, принц? — спросила Сэнди, мысленно уже переводя загогулины со второго листа. Получалось пока никак. — Чувства естественны. Насильственно же индуцированная влюбленность, коей любит баловаться повелительница Кристальной Империи, вещь противоестественная и отвратительная по своей сути. — Она как-то подшутила над вами? Но, скорей всего, она не хотела ничего плохого. Так, немного весенней магии, — предположила Даски. — Я тогда всерьез занялся проработкой вопроса покупки грифоньего штуцера… После ее шуточек. Но потом решил отшутиться. И как-то на Ночь Кошмаров… Плащ, краска, магические капли, меняющие цвет глаз, несколько не очень сложных и безобидных заклинаний… Ну и, конечно, пришлось полазить по архивам и через агентов опросить свидетелей… Чтоб уж все точно было, — Блюблад сделал паузу. — Как она кричала, как кричала, когда увидела мой замечательный наряд в плохо освещенном коридоре!.. Жаль, никто из знати не слышал… Кстати, если Селестия узнает про мое авторство этой шуточки с костюмом Сомбры, я стану первым принцем в каторжном поселении. — А как вас не заподозрили? — усмехнулась Сэнди. — Заподозрили. И нашли меня с одной милой единорожкой в дальней беседке. Но я уже ужрался за десять минут крепким грифоньим пойлом пополам с сидром и был почти в опасном для жизни состоянии. А та мисс накушалась и того раньше. Так что, ну никак я не мог, по мнению Сестер, провернуть подобное и в таком виде… Только вот не обмочился еще, какой «нарядный» был. Хотя я до сих пор не понимаю, как умудрился отмыться и уничтожить улики, а потом еще и обколдоваться кое-чем опасным, особенно перед употреблением алкоголя… Ну, знаете, чтоб какое-то время точно ничего не помнить, вплоть до адреса… — Стоило так рисковать? — Сэнди смотрела на Блюблада и не понимала, что к нему чувствует. Блюблад помолчал. И коротко ответил: — Да.***
— Что у тебя стряслось? — Хелицера посмотрела на Белкина. — Твою-то мать… Все неправильно! Вот чем я думал, а? — Да что не так-то? — Экран видишь? — Ну? — Там вычислитель, который толком ничего не делает, только гоняет из настоящей памяти в ложную содержимое по кругу. И для этого имеет свою постоянную память, где код программы хранится… Кстати, память медленная, но скорости хватает. Вроде бы… — И что? — А то, что я потратил на дурную операцию дорогую память, которую не использую. И нагружаю основной вычислитель кодом, который лучше бы выкинуть как раз на экранный процессор. Ну, вычислитель. И можно было бы освободить нужную память для программ основного процессора. Мне как раз не хватает места… Сама-то таблица символов небольшая, а вот кодировщик… Вот я дурак-то! Бля, все переделывать… — Погоди. У тебя сейчас оно работает? — Хелицера что-то вспомнила. — Да. Проблема в том, что потом начнутся сплошные исправления. Оно плохо работает, понимаешь? Не использует одни ресурсы и зря тратит другие. А исправлять… — Слушай… У нас бывает, когда что-то надо с одного с склада на другой перенести. А там всякие бумажки, учет в журнале… В общем, пока будешь перетаскивать, все перепутаешь. И вовремя выдать не сможешь. Так вот, есть такой способ, когда заказываешь амуницию с избытком и просто создаешь на втором складе запас, пока на первом все не закончится. Но это надо угадать, когда и что будет нужно. У тебя можно пока забить память второго вычислителя кодом, который пока не будет использоваться? А потом по кусочкам запускать? — Можно. И отработать на ошибки. И выкинуть часть функций из памяти для основного процессора. Правда, будут задержки при выводе, но, думаю, незаметные. Блин, а я ведь и двойную буферизацию тогда сделаю… И спрайты с тайлами. И даже окошки. — Ничего не поняла… — Да все в порядке! Спасибо тебе большое! Просто уже голова кругом с этим программированием. Даже не знаю, чем отблагодарить. Конфеты? — Как сам решишь. Тебе надо было раньше ко мне обращаться. — В смысле? — Валентин, я буквально на днях имела сложный разговор с одним жеребчиком, который мне давно приглянулся. И я ему. Мы давно дружим, но до этого момента никаких обязательств у нас не было. Просто с моей работой все может быть сложно, я ведь наполовину чейнджлинг, а он — чистый пегас. Ну и… А королева не против… А теперь эти обязательства у нас есть. И родители тоже не против, так что, все серьезно. — О чем ты? Не, в смысле, поздравляю и все такое… — Ты себя в зеркале видел? А замечал, как ты двигаешься? А сердце пока не пошаливает? В общем, будь ты чуть порасторопнее и поумнее в разных вещах, я бы в качестве платы за совет отвела тебя в служебные апартаменты и там трахнула. А теперь — все. Извини. Хотя ты хорошенький. — Забавно… Вот просто неожиданно. Но я обещал Кризалис, что ни с кем… Это может быть опасно даже с учетом того ящика в коридоре. Вдруг что. Вряд ли пони может от меня забеременеть, но никто не отменял инфекции, гормональные сбои и травмы. Нет уж. Да и как-то… Видовое предательство получается. Пони в этом смысле вообще краев не видят, но я не смогу. — Инфекции уже проявились бы. А травмы… Я скажу королеве, как ты про пони думаешь, травмы она тебе организует, — засмеялась полукровка. Хелицера ушла. Наверно, выйдет на парапет, где прогуливается профессура, и полетит домой. Белкин, проверив и закрыв помещение, тоже отправился вниз. Не забыл кой-какие секретные метки. Паранойя — лучший друг белкопса. Но эта Хели, конечно, в некоторых вопросах вообще без мозгов… Вроде, весна закончилась уже. Да и хрен со всем этим. Когда каждый день в страхе, когда руки тянутся к пистолетам при обычном бытовом визите соседей… Как-то не до извращений. Хотя, следует отметить, что все равно затрахался он знатно. Это еще Брайт в лагерь сваливает. Но опять же, купи ей для лагеря то, это, еще что… Справку сделай, про которую эта лошадь в школе забыла… Дурдом. Дурдом и порнография.***
— Вот предварительный перевод, — Сэнди, отдав пронумерованные листы, встала и полезла в шкаф за жестяной коробочкой. Там сиротливо что-то перекатывалось. — Простите, вы что-то принимаете? — не очень-то культурно влезла Даски. — Вариант успокоительного. Гасит эмоции, — призналась Сэнди. Блюблад вчитывался в перевод. — Вы уверены, что все правильно? — Нет. И нипони не будет уверен. Первейшим ключом к Вратам будет кровь. Ибо кровь Кингу в крови живых, и жизнь есть медленное умирание, и только Труп вечен, и смешны попытки избежать его хватки. И познавший откроет Врата с именем Йог-Сотот, ибо Йог-Сотот и есть Врата, и второй ключ от Врат, и хранитель ключей. Подобный треножнику с кипящими нечистотами, возвысится он, будучи правильно призван, и настоящий маг сможет лицезреть неведомое в пространствах по ту сторону бытия. — Я вот тоже сомневаюсь, — принц манерничал, но он видел. И не хотел помнить. Истинный маг прежде, чем станет свободен от оков плоти, должен освободить свой разум. И следует освободиться от самого разума, ибо оный слаб и видит лишь существующее. Следует установленным образом совершать обряды и взывать к великому Ктулху, дабы отнял он разумение бытийное. Ведь когда Врата растворятся, и Старшие придут взять свое по праву, участь цепляющихся за свой слабый рассудок воистину незавидна, хоть и справедлива. Ибо Старшие были всегда и будут вновь. Проводники силы Трупа, воплощающие мертвое, ставшее как живое, и живое, ставшее словно мертвое, они и есть источник всякой истинной магии, всякой волшбы, всяческих чар, что даруют силу магу единственно верным способом — быть конечностью Трупа, коей указывает Он на должное перестать быть. Источник же всякого движения, что питает Труп, есть безумный султан злых духов, волей своей порождающий всякую возможность и всякой воли одновременно лишенный. Есть еще способ не быть поглощенным сразу, как Старшие явятся взять свое. Следует понять магию как способ воспроизводства себя и поглощения себя же. Отказавшись от чувства времени, от слежения за цепью событий, может маг стать той местностью, по которой тяжко пройдут Старшие. И смерть не будет отличима от жизни, ибо не будешь жить, но и не умрешь, многократно превращаясь и перевариваясь, произрастая и сгнивая, пожираемый и пожирающий, как происходит это в теле Трупа. Идущий этим путем молится великой матери лесов Ишнигарраб, и не должен более ничего, кроме как желать и удовлетворять желания те, что дарованы будут Матерью с Легионом Младых. — Что это за дрянь? — тихо спросил принц. — Вы точно все сделали правильно? — Я уже сказала, что полной уверенности нет. Вы про обряды прочитали? — Нет, только глянул. Это выше моих сил. Но как подобное может работать? Тут же никакой структуры магии не описано, вообще ничего! Какие-то бессмысленные завывания и запредельная жестокость! — Полагаю, задумывающийся над этим начинает неосознанно тянуться к подобному. Возможно, получает какое-то подтверждение, что он на «верном» пути. Магия усиливается или еще что, — Сэнди пожала плечами и задумалась, а насколько заражена теперь сама. — Потом придет какое-то другое понимание вот этого всего, когда пони начнет всерьез изучать письменность драконикусов. Подозреваю, что после долгих поисков и бесплодных догадок начнет открываться смысл тех других закорючек. А дальше — дело искаженной магии и количества попыток. Вы довольны? — Нет. Этим нельзя быть довольным. То есть, сейчас Селестия пытается остановить этих ищущих неведомое при помощи Элементов? — Возможно. Проблема в способе. Подозреваю, что Элементы не справятся с этим. — Там вообще все сложно, — скривился Блюблад. — Те твари устроили себе беспроигрышную лотерею. Если просто уничтожать все это, — Сэнди кивнула на стопку листов, — то несколько уцелевших фрагментов снова запустят это поветрие, когда будут найдены. А если изучать это с целью противодействия… Боюсь, через какое-то время единорог перестанет понимать, чему именно он противодействует. — И не помогает ли, — докончила Даски Мист. — Локус, — прошептал Блюблад. — я ведь точно слышал, как кто-то из знати хвастался, что у них есть небольшой локус. Который может быть только у аликорнов… Ебать твоих принцесс… — Вот, вы еще это не прочитали, — мертвым голосом сказала Сэнди. Отринуть же следует на пути к Трупу и величию Его всякое чувство. Не следуй клятвам, ибо клянешься ныне лишь Сущему вне Пространств. Не знай добра и зла, но лишь приятное или неприятное новой природе твоей. Не растрачивай средства на обреченных, ибо нужны они тебе лишь для обретения могущества. Забудь веселие, кроме издевательства, ибо суть Трупа — юродствовать над тщетными потугами пока еще живых. Не говори никому о пути своем, кроме как идущему путем тем же. Но и того будь готов предать, ибо и он предаст тебя, ведь есть лишь один Господин Неизбывный, что вберет в себя все сущее и невозможное. Ложь — покров твой. Изучай магию, коль потребна она тебе, но помни, что истинная магия начнется в тебе волей Трупа, и рассудку она не подвластна. — Принц, а что единороги говорят про магию? Насколько это точная наука? — Заклинания следует изучать досконально, но, помимо одного старикана, уже выжившего из ума, все считают, что магия сродни музыке. Не точная наука и формулами не описывается. Только секвенции, такты и чувство магических потоков, которые обычно случайны. Высшая магия всегда сводится к импровизации, к внутренней воле, что меняет реальность. — Воля, что базируется не на знании, а на своих хотелках? — переспросила Сэнди. — Вот навоз! — опять замотал головой Блюблад. — Начнись оно всерьез, так и магия аликорнов не поможет? Но, вроде бы, больше случаев не было? Да, иначе Принцессы галопом побежали бы на новое место прорыва реальности. Ладно. Итак, мисс Сэнд, что вы хотите в качестве оплаты? Сэнди подумала. Потом еще раз подумала. — Никакого упоминания обо мне при дворе. Меня нет. В случае чего, я должна иметь заранее оплаченную возможность покинуть Эквестрию. Касафланка, Коломбак, хоть Катскиллс или вообще Шангхэй. Куда угодно. — Это будет сложно. Просто деньги не устроят? Проще всего доставить вас в Тротсильванию. Вернее, было проще, пока не началась эта заваруха с дирижаблями. Вы ведь слышали? — Что-то. — Короче, корабли не очень-то ходят через Стампед-Стрим. Очень сильные течения. Рифы. Так что, Шир-Ланка и, соответственно, Коломбак. Или Касафланка. Крайний случай — Истанбулл. — Я подумаю. И, наверно, напишу вам. Что же касается просто денег… Я с вами проторчала почти неделю. Оплатите мне это по тому же тарифу, что и занятия в школе. Думаю, будем в расчете. — Хорошо. — И еще. Принц? — Да? — Сожгите это. Придумайте что угодно, что соврете Селестии, но это лучше уничтожьте. — Пока не могу, сами знаете. Но обещаю запрятать это как можно глубже. Все-таки, их высочества должны знать, с чем именно они имеют дело. — Прежде всего, их высочества как бы сами не пошли по этой скользкой дорожке, полагая, что уж их-то опыт, да осторожность, да силы тяжкие… — Ладно, подумаю. Тут любое решение видится плохим. Всего хорошего, мисс Сэнд. — Да Сэнди же! — Тогда всего хорошего, Сэнди. Деньги переведу в… куда именно? — Да сюда и переводите. Можно через почту. Всего хорошего. Когда фестралка и единорог уже вышли, Сэнди услышала, что ничего хорошего как раз и нет. И вечно с этими расшифровками и переводами одна порнография.
