О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

Кто ищет, находит. Латинская поговорка

Но учтите, нaходишь обычно не то, что искал. Джон Р.Р. Толкин

Предать и обвинить в предательстве. Как только власть прибегает к такому приему, твое служение заканчивается. Так или иначе. Принц Блюблад

      — Вот не понимаю! — Даски Мист даже притопнула передней ногой. — Принц, вы просадили полторы сотни битов!       — Несколько больше, — улыбнулся Блюблад. Летняя ночь звенела музыкой и горела электрическими и магическими огнями.       — Ага. Но часть вы отыграли назад.       — Да. И, получив ответы на вопросы, решил закончить с этим, тем более, вам такое развлечение оказалось не по душе.       — А что за ответы? Думаете вычислить систему и обчистить казино?       — О, нет! Та система уже известна, но ее суть сводится к тому, чтоб зайти с очень-очень большой суммой, делать ставки по возрастанию и в определенные сектора стола, а как отыграете проигранное с небольшим довеском, просто берете деньги и уходите. И больше не появляетесь на этих игрищах, ведь второй раз может не повезти.       — Так в чем тогда дело?       — Мне нужен был источник искаженного хаоса. Определенного хаоса, если хотите.       — А такое бывает?       — Не знаю. Но вот надо…       — Тогда вам следовало бы встретиться с Дискордом.       — Нет уж. Это как-то слишком, — Блюблад покачал головой. — Вы, кстати, в курсе, что опытный крупье может катнуть шарик в определенное место на рулетке? Нет, не в гнездо, а хотя бы рядом.       — То есть, они сами жульничают, но крайне щепетильны в отношении нечестных игроков?       — Всех устраивает. И меня. Шарик в данном случае показывает некую тенденцию, скрытые желания крупье, хозяев казино, игроков…       — Какая-то магия?       — И да, и нет. Разновидность гадания. Но не такого, чтоб угадать нечто грядущее, а просто посмотреть странные и возможные варианты. Вдруг я что-то упускаю? В принципе, хватило бы бросков игральных кубиков, но пришлось бы заставлять бросать их кучу разных пони…       — А зачем все это? Вы пытаетесь, если я правильно поняла, точно вычислить то грифоньего шпиона, то болтуна при дворе, то политические расклады на Шир-Ланке… И тут вдруг какие-то забавы земнопони.       — Я могу упустить разные странные варианты. По незнанию или по усталости. А вовлечение разных групп пони в случайную деятельность, как мне кажется, может дать некоторые из этих самых вариантов.       — А почему не бросить кости самому?       — Чтоб не думать, насколько я сам неосознанно повлиял остатками магии на бросок.       — Сомнительно это все. Но что-то ведь получилось?       — Что-то. Я… Я потом поделюсь с вами мыслями, но пока надо уложить все это в голове. Возвращаемся в номер? Или хотите еще погулять?       — Немного прогуляемся. Но все-таки? Если вы и так предположили все возможные варианты…       — И вот я получил странную комбинацию этих вариантов. И сейчас буду думать, как с этим справиться.       — И вы думаете, что это знак судьбы? Что именно так и будет?       — Нет. Это знак судьбы, что так может быть, но как оно будет, я еще не знаю. Это гадание просто как тест для меня.       — Хм… Какая-то магия без магии. А вот выгнали бы вас из казино за попытки делать записи в блокноте?       — И это тоже показало бы некую тенденцию мира в отношении меня.       «Наутро надо будет нанять пегасью повозку и, если что, сразу и отправляться», — подумал принц. Вдруг подумалось, как можно было бы приспособить виденную воздушную педальную машинку к своим делам.

***

      Они шли через Бридж-Авеню. Под мостами клубились магические облака. Понятно, что над самой водой, но некоторое ощущение того, что ты в облачном городе, было. Вокруг сновали пони. Или степенно шествовали. Так и не поймешь, были это те пони, что имели долю в организации игр, в пух и прах проигравшиеся и продолжающие делать вид, что все в порядке, или очень богатые пони, что спустили планируемую сумму или даже немного выиграли и теперь отдыхают от эмоций.       Здания образовывали веселую разносортицу, казалось, выраставшую из облачного слоя.       — А это что за стиль? Ну, на колокольню похоже, — кивнула Даски. — Истанбулл?       — Сталлионоград. Забудьте. Такой страны больше нет. Недавно оттуда отозвали посольство во главе с некой Харшвинни. Так вот, по ее словам, там сплошная преступность и разруха. Они даже на местный поезд до Тротсильвании ночью садились! Какой-то дурацкий электрический состав, видимо, переделанный из шахтных вагонеток. В общем, два часа на этом ужасе тряслись. Ни сервиса, ничего.       — Погодите, принц, — Даски нахмурилась. — Они ничего не путают, эти пони? И мисс Харшвинни в их числе?       — А что?       — От Грэйморна до Тротсильвании, где Астер-Рилл углы начинает выписывать, как бы не двести миль с хвостом. Если я Эквографию хорошо помню. И состав пролетает это расстояние за два часа?       — Хм… Ну, может, им показалось? Но Харшвинни права, такого государства больше нет. Так, остатки.       — Не буду спорить, — кивнула фестралка. — Танцпол? Чье-нибудь выступление?       — Не знаю, — поморщился Блюблад.       Мимо прошли и свернули с мостов Бридж-Авеню незнакомые пони. Возможно, работники казино или рестораций.       — Половину овощей и рыбного филе в отходы! А я говорил управляющему, что поставщика менять надо! — слишком громко и эмоционально заявил земнопони.       — Йа! Дас ист айне необходимость цу приштреляйтен поставшшикен унд управляючший! Вундербар! — заржала его спутница, пегаска серого цвета.       — А пока что? Кастрюлю развернуть? Типа, для супов?       Пегаска залилась еще сильнее.       «Местные шуточки?» — предположил Блюблад. Ну и ладно.       — Вы как к синема относитесь? — спросил принц, увидев косовато приклеенные буквоформы на кажущейся разлинованной вывеске.       — Очень даже! А что смотрим?       — А что показывают, — мотнул головой принц.

***

      — Ты как? — Кризалис была несколько взволнована.       — Отвратительно. И пятна в глазах до сих пор, — белкопес помотал головой, словно эти пятна как-то могли высыпаться наружу.       — Попробую убрать? — Кризалис звякнула рогом.       — Нет. Вот если само не пройдет, тогда и думать будем. Кстати, что за единорожка со странной манерой говорить и не менее странным именем?       Белкин не предполагал, что в медицинском центре, куда его затащит Кризалис, будет такой «сотрудник». И то, что творила та кобылка, не являлось магией, которую разумеют пони, нет… Но, несомненно, это было чем-то волшебным и темным, хотя электрический свет в помещении без окон просто слепил. Той единорожке потребовались определенные «зоны теней», пришлось помогать таскать лампы и подозрительно знакомые удлинители, ставить мягкие набитые тряпьем и пухом тканевые пирамидки и даже ширмы, чтоб получить требуемые места полумрака.       — Найтмер Мун? Ой, да ты не поверишь…       Ну еще бы. Никто из понях и не верил. Но не Белкин. Медсестра-единорожка помогла набрать целый шприц крови из вены у той, что звала себя Найтмер. Потом иглу сняли, и темно-синяя, почти черная пони, неловко поджимая ватку на сгибе ноги, взяла шприц телекинезом и пошла рисовать странную схему словно авторучкой прямо на полу. Что-то помечала на стенах, почему-то хватая «ручку» хуфом. Иногда подтирала неудачную каплю. И как-то незаметно перешла к самой магической проверке чего-то там для возможной аликорнизации одного не совсем пони, ради которой все это безумие и затевалось. Самих магических воздействий Валентин почти не запомнил, помнил лишь странное ощущение, что тени становятся жидкими, что сочетание света и тьмы при наличии тех или иных кровавых знаков рождает в голове и теле какие-то неправильные чувства. Словно разум растягивается, подобно книжке-гармошке, сыпятся какие-то сухие листья и старые советские монетки в пятнадцать копеек, но основа остается невредимой. Видел ли белкопес подобное ранее? Нет. Но это была самая настоящая магия, если не более того. Камлание. Кобь. Темное колдовство. Так что, в заслуженность имени этой пони Белкин поверил сразу, хотя и полагал, что Ночная Пони дожна быть аликорном. Понька творила реально страшные вещи, словно препарируя реальность. А кровь и тени обрамляли и готовили операционное поле. Тем не менее, какие-то вопросы остались. И не только про то, как прошла проверка. Тут Кризалис отмалчивалась.       — Как?! — Валентин скептически посмотрел на Кризалис. Ладно, выпереть группу пони за границу, протащить и собрать песчаный корабль-вездеход… Оно хоть и трудно, но хотя бы представимо. Как и бомбардировка леса аримаспи с посадкой в бывшем Клюгетауне. Но найти саму Найтмер Мун? Или возродить ее каким-нибудь ритуалом? Что он не знает о Кризалис? Хотя, может, это просто некоторая очень талантливая «последовательница» с нескромным псевдонимом? Но ученица достойная, чо уж там…       — Полагаю, она тебе сама как-нибудь расскажет. Белкин? — Кризалис остановилась у дверей станции подземки.       — Да? — Валентин тоже остановился. Из-за стеклянных дверей-вертушек едва заметно доносился гул разгоняющихся и тормозящих электрических машинок. Неспешно и деловито прокатывались по нагретым улицам тихо фырчащие автомобильчики. Грузовички, разные фургончики и поражающие размерами колес омнибусы. Пахло керосиновым дымком. Пахло листьями и теплым камнем. Чуточку пахло надоевшей корицей, к которой местные поньки имели нездоровое пристрастие. И речной водой с каналов.       — Тебе бы сегодня лучше у меня остаться. Ну, чтоб я присмотрела.       — У меня жеребенок один дома.       — Белкин… Твой жеребенок скоро жеребцов водить начнет!       — Во! Ты хотела присмотреть? Я присматриваю за Брайт, ты — за мной! Все отлично! Давай ко мне! — в шутку ляпнул Валентин.       — А Брайт тогда должна за мной присматривать?       — Ага. Мало ли, что у аликорнов на уме…       — Не пойдет, — сквозь тщетно заминаемую улыбку ответила королева, советник и еще кто. — Я должна быть круглосуточно доступна для чейнджлингов и советников. А у тебя телефон через дорогу и за угол!       — А кто не протянул?       — Белкин… Мы не успеваем.       — Ладно, будешь должна. Пошли кого-нибудь, чтоб Брайт предупредили. Или тащи ее тоже к себе. И снова должна будешь.       — Здорово! И гостей принять надо, и еще должна останусь! И что потребуешь? Ну, кроме телефона?       — Я тут подумал… Надо бы Брайт провести на мою работу. Пусть попробует с нуля освоить оболочку вычислительной машины.       — Какую оболочку? Кожух? Кнопки?       — Нет. Я почти дописал эту штуку, ну ты еще тогда меня от толпы спасала, помнишь? Вот. Наконец-то все стало сводиться вместе. В кучу. И я инструкцию сочинил.       — И где твоя инструкция?       — На работе. Там такие выражения, что…       — Белкин!       — Нет, все прилично! Но отдавать в печать как-то боязно. И это пока черновик.       — А что за оболочка-то?       — Программа для запуска других программ. И для управления данными на ленте. С подсказочками. Чтоб любой грамотный пони справился, а не только специалист. Надо будет еще печатающее устройство скумекать, да и порт для связи одной машины с другой придумать. Ну, по проводам. Памяти маловато, не разбежишься… Правда шитый код выходит даже короче машинного, но медленнее…       — Так. Давай подробнее. Что ты нам наваял?       — Вот ты включаешь машину…       — Ага. В смысле, сена тебе тюк на грудь, но допустим, что я добровольно подойду к этому электрическому чудищу, только и ждущему, как выставить меня дурой. И включаю.       — Вместо странных цифр и букв с мигающей угловой скобкой появляется что-то вроде меню с вариантами доступных действий. И ты дальше сама соображаешь, что тебе надо, считать разную ерунду, читать данные с ленты, запустить чью-то готовую или сочинить свою программу. Примитивно, но у меня там с памятью не очень…       — А почему я об этом узнаю только сейчас? — зубасто улыбнулась Кризалис. — Тебя покусать прямо тут? Или до меня доедем? Или давай сейчас покусаю, а потом еще раз, когда забуду. На такие дела с памятью у меня тоже не очень. А у тебя получше станет, а? Голос у Криськи сладкий до приторности и несколько «электронный». Но Валентин вот нифига не обольщался. Покусает же! Лошадь хищная!       — Так как с Брайт? Просто если с результатами моего труда справится школьница… Ну и тест будет. А то я на коллегах испытывать не хочу. Одна ошибка или сбой, и они подумают, что я халтуру сляпал. Код хвостом писал. Если не еще чем… А в таком деле без ошибок не бывает. И хорошо, когда просто ошибки… А то бывают сбои, возникающие по условию, несрабатывание остановки по заведомо неправильной команде… Пусть мелкая помучится. Заодно выясним, все ли понятно далекому от темы вычислительных машин персонажу.       — Поехали к тебе, — решила Кризалис. — Заберем Брайт. Еще что-нибудь из синема у меня посмотрим.       — Хорошо, — Валентин шагнул в вертушку и сделал шаг в сторону, дожидаясь аликорна. — Так что за Найтмер? Та самая?       — Похоже, та самая. Древний дух. Виндиго или вендиго, сам Дискорд не разберет, как там правильно произносить. Магически выродившийся аликорн. Тварюка как-то пережила удар Искажающими Элементами, и пряталась в лесу Эверфри, пока не убила случайного кокатриса, по ее рассказам. А? Есть в Эквестрии такие очень опасные куроящеры. Ну, теперь одним меньше. Так вот, сначала Найтмер обрела подобие плоти. Потом нашла совершенно безумную единорожку по имени Найт Сонг. У той не просто проблемы на «чердаке» были, там сознание реально развалилось в лохмотья. Полностью. Смерть личности. Ну и чего бы не вселиться? А по пути устроила Селестии таких сюрпризов, что та, наверно, едва не поседела. Ты ее меч видел?       — У нее еще и меч есть?       — Да. Грубое подобие каумских малых клинков. Хилт продолжает изгиб лезвия, гарды нет… Скоростная ковка как попало, чтоб металлический мусор в клинке свойства не успел потерять…       Валентин вместо ответа показал руками размеры, изгиб и форму.       — Да, оно, — кивнула Кризалис. — Кстати, твой вертодирижабль будут строить. Но все пони в проекте настояли на дополнительных подъемных вентиляторах.       — Зачем?       — Компенсация крена. Не всегда можно точно встать носом к ветру.       — У некоторых пони это прекрасно получается, — в шутку пробурчал Валентин.

***

      — Нет, все равно это какое-то математическое суеверие! — Даски, ночное создание, пряталась от солнца за Блюбладом и под шляпкой, норовящей улететь.       — Я разве спорю? — Блюблад оглядывал пустынный пейзаж. Песок повсюду и только полоска моря справа.       — Тогда зачем?       — Да просто так! — принц осторожно повернулся в летающей повозке. — Захотелось не просто просадить деньги, а как бы на дело. Слушайте, ну лучше бы картину в синема обсуждали!       Это Даски Мист обсуждать не хотела. Как же! Фестрал! Дитя ночи! И уснула на второй половине действа. Ну, оно ожидалось, с таким-то насыщенным днем, но как-то… Впрочем финальную сцену бэтпони увидела, принц аккуратно разбудил. И не сказать, что пропущенное сильно повлияло на общее восприятие сюжета. Излишне тонконогая Дэринг Ду, корявые грифоны из загримированных гиппогрифов, похожий на какую-то нелепицу Ахуизотль… Ну да, Дэринг Ду всех побеждает, очередной храм в неизвестном науке месте рушится и проваливается сквозь грунт, торжественно водружается на свое законное место в музее под кивок Принцессы какая-то непотребщина из золота и горного хрусталя. То, что законное место той культовой пакости было в рухнувшем храме, зрителям в голову не придет. Эпплвуд лепит такие картины, что места и времени подумать не оставляют. Это не то, что как-то нелегально прокрутили в портовом синематографе бывшего Саутстока. Даски как раз ночью-то не спала, сходила… Не шибко новая картина, «Край леса» называлась. Не новомодные ужасы, на которых в определенные моменты принято визжать и зажмуриваться всем залом, очень мало магии при съемках. Но оно было страшно. Обыденно и страшно той грязной безнадежностью войны. И, как поняла Даски, картину переводили на эквестрийскую речь. Пони произносили что-то другое, не эквестрийские слова.       — Принц? — тихонько попросила Даски.       — Да?       — Вы не могли бы поинтересоваться, вдруг если я чуть впереди и выше полечу, нашим пегасам легче будет? А то мне как-то неудобно… с крыльями…       — Сидите уж, мисс, — не поворачиваясь ответил один из пегасов. — Если бы мы без повозки летели, то за лидером и чуть ниже и вправду легче, но эти санки и так корявые, незачем лишние возмущения устраивать. И нам не тяжело, серьезно. А вот вам под солнцем некомфортно.       Ну да. Это они летят невысоко, а то еще и холод добавился бы. На открытых палубах дирижаблей иной раз откровенно зябко, что довольно интересно в паре с ярким обжигающим солнцем. Но там и высота другая, да и солнце чаще всего заслонено оболочкой.

***

      «А вы лучше, чем можно было подумать».       Кому пегасы это сказали? Блюбладу? Самой Даски? Обоим? Но вот, пегасы распряглись и, оттолкав едва касающиеся песчаного грунта летающие санки под навес, расположились там и сами. Отдых. Вода. Сладости. И полет обратно. Возможно, прихватят кого с собой за небольшую сумму, чтоб порожняком повозку не гонять. Ждать принца крылатые пони не будут, ведь неизвестно, сколько времени займет поиск специалиста по закорючкам.       — Куда теперь, принц? К Пирамиде?       — Нет. Поищем кое-кого, — Блюблад нацепил на себя телекинезом сумки. — Идемте.       Дальнейшее было сущим мучением. Даски таскалась за принцем, что умудрялся поговорить с одними пони, затем пойти искать других, по дороге что-то спросить у еще каких… Фестралка уже совсем ничего не соображала, когда их куда-то позвали странные земнопони.       — Ну? — с кашляющим смехом спросила старая зебра. — Опять очередные ученые хотят что-то увидеть в Пирамиде? Посверкать рогом с умным видом?       — Нет. Не обязательно. У нас есть образцы письменности, которую мы не понимаем. И не хотим понимать, если честно. Но нам надо знать, что это. Вас рекомендовали.       Зебра посмотрела на Блюблада. Тяжело поднялась. День только-только начал клониться к вечеру.       — Идемте, — зебра мотнула головой, звякнув кучей колец. В ушах, на шее…       И все-таки, они оказались если не в Пирамиде, то где-то рядом. Подземное помещение отличалось прохладой и странным фоновым эхом. Но воздух был неимоверно сух.       — Показывайте! — велела зебра.       — Вот, — Блюблад вытащил пачку фотографических изображений и перерисовок. — Нечто подобное слишком часто попадалось там, где странные пони собирались со странными целями. Мы хотим знать, что они делали. И что тут записано.       — Вы пытались разобраться в этом сами? — зебра указала хуфом на листы.       — Просто перерисовал. Оно… Словно пачкает разум.       Полосатая хмыкнула и кивнула.       — Вы, пони, воспринимаете время как движение от прошлого к будущему… И если вариативность будущего у вас в головах еще как-то укладывается… А вы задумывались, какому еще варианту прошлого соответствует ваше настоящее? Знаете, как проверяют качество шелкового платка в Истанбулле?       — Кольцом для уха? — предположил принц.       — Именно. Платок должен легко скользить в кольце. Так вот, развернутый платок до кольца — как будущее, где все варианты сведутся в один. А платок после кольца — прошлое, когда придется гадать, а что именно произошло, нити узора какой части платка вы видели около колечка.       — Не поняла? — помотала головой Мист. — Несколько вариантов прошлого? Это как?       — Вот вы прибыли из города, живущего игрой. Сами-то играли?       — Н-ну, — принц тоже не понимал, к чему это все.       — Ага. Сколькими способами пони может катнуть шарик? С учетом силы броска, места и выдержанной паузы?       — Полагаю, вариантов очень много, — сказал принц.       — Да. Много. Неимоверно. Но результатов всего тридцать семь, что-ли… Судьба всегда предопределена набором вариантов, пока ты играешь по правилам, но никогда не определена точно. Она и есть, и ее же нет. Но вот шарик попал в свою лунку. Так скажи мне, принц, с какой силой тот пони запустил шарик? В какой момент этот шарик должен был коснуться этого колеса дураков, чтоб вышло так, как вышло? И не было ли у того пони иных вариантов сделать то же самое?       — К чему все это? — не понял Блюблад.       — Когда жизнь на Эквусе была относительно молода, нашим миром владели странные существа. И я не уверена, можно ли их было назвать живыми. И они что-то такое знали о вариативности прошлого, — зебра достала откуда-то курительную трубку, повертела в хуфе и раздраженно отложила на стол в этом давящем каменном помещении. — Жители Зебрабве верят, что эти существа пришли со звезд… Те, кто еще волею небес не помер от старости, возможно, помнят легенды более точно… Из-за всех звезд, а не со звезд… А я вот думаю, что тогда на Эквусе волей случая и магии проявилось то, чему быть нельзя. И это их письменность. Это следы того небывалого прошлого, которого, как бы, и не было вовсе, но которому соответствуют эти надписи в настоящем…       — Какой-то другой слой реальности?       — Ох, принц! Да называйте как хотите!       — Так вы можете прочитать, что здесь написано? — теряя терпение, вздохнула Даски. Зебра внимательно посмотрела на фестралку. Взяла лист и, щурясь в неверном свете бронзового масляного светильника с полированным отражателем, вгляделась.       — Текст искажен. Но здесь что-то среднее между описанием строительства спиральной стены, причем, с какими-то дополнительными измерениями во времени, способом вызвать в собственной голове самосрабатывающие заклинания и… Короче, что-то про способ видеть, — зебра взяла другой листок. — Да, чтобы увидеть прекрасный сияющий город… круги пепла и нечистот… тут вообще что-то непонятное… даруется съеденному или поглощенному…       — Достаточно, — решил Блюблад. — Эй! Очнитесь!       — Акло… Бимагнитное искажение света… Светогниль… Внутренний взор, доступный отдавшим внутренности… Нет радости большей, чем раствориться в плоти за плотью… море под всеми морями… в могилах царей… вход в нечистые сны… Кутулу… Иак-Сакакх…       — Пожалуйста! — принц легко встряхнул зебру, отмечая ее внезапную горячечность. Испуганно заоглядывался, ища оставивших их в помещении проводников.       — Эй! Понибудь! Ей плохо!       Да. Они даже не спросили, как зебру зовут. Мать Хранительница?       Две земные пони со странно расширенными зрачками появились из темного отнорка. Деловито отобрали бумаги у зебры и дали что-то выпить из крохотного пузырька. Запахло горькой травой и чем-то мятным.       — Мать Хранительница не сможет сегодня говорить с вами. Следуйте на выход.       — Да, конечно. И если я оставлю бумаги здесь, вы сможете спрятать их или уничтожить? — спросил принц.       — Как решит Хранительница. Но уж точно никому не отдадим и остережемся читать сами, — усмехнулась безымянная пони.

***

      — Отлично. Что дальше? — Даски водила ушами, пытаясь определить, откуда идет скрипящий звон цикад. Те гудели и скрипели просто отовсюду. Зебры, вроде, называли этот звук «аль-азиф». Песни ночных демонов. Тлели угли. В прорехи тканевого навеса заглядывали настоящие звезды. Возможно, Пирамида что-то делала с магией Полога, как-то отменяла ее…       — Наймем песчаный парусник и двинем обратно до Лас-Пегаса, — бесцветно ответил Блюблад.       — Не зря оставили? Ну, бумаги?       — Нет.       — Интересно, а она правильно прочитала?       — Полагаю, там куча способов прочтения. И все, соревнуясь в отвратительности, сводятся к одному и тому же. Пони, изучающий эту дрянь, откроет калитку тем тварям прямо внутри собственной головы…       — Принц, давайте не будем про это, — Даски привстала и раздула угли, подкинув туго горящих кривых и очень твердых хворостин в выложенный камнями очаг. Лежали на чем-то вроде помоста, застеленного войлоком и пыльными ковриками. Пахло все это овечьей шерстью. Вроде, местная ядовитая живность не очень любила этот запах…       — Вот так, — сказал Блюблад. — А ведь когда-то в Сан-Паломино цвели сады. И яблоневые тоже. Просто наиогромнейшие сады. Целые яблоневые леса. Название Эпплвуд ведь не на пустом месте возникло… И виноград тут выращивали. И…       — Местные выращивают финики.       — Да. Финики. И кактусы. И твердый пустынный кустарник, — принц кивнул на огонь, — годный лишь на топливо или на кривую ложку.       — А что случилось?       — Магия. Неумелое управление погодой. Ускорение роста с наплевательством на истощение почв. Пары сотен лет хватило, если не меньше. И теперь тут будет пустыня.       — Плохо, — вздохнула бэтпони.       — Плохо, — согласился Блюблад.

***

      Утром принц договорился о двух местах на песчаном корабле. Ажурная конструкция, относительно низко сидящая между тремя такими же ажурными колесами. Колеса были большие, звенящие перетянутыми спицами. Выше пони, вставшего на задние ноги. Вертушка из гнутых металлических полос на одной мачте. Косые паруса из пестрой плотной ткани — на второй, повыше. Вся эта штуковина оказалась еще и несколько несимметричной. Покидали вещи к другим вещам, сели на указанное место. Утренняя свежесть примирила Даски с солнцем и принесла ветер. Песчаный корабль шел неспешно, земной пони мог бы спокойно догнать его по слежавшемуся песку или по каменистой почве. Но не по этому сыпучему вязкому золоту.       — Я и не знала, что у них есть такие штуки.       — Железной дороги нет, дирижабли не летают. Те же финики вы в Пегасе как продадите? Так пойдете? Галопом по песку? С тележкой и вьюками?       — А почему такие штуки не используются повсеместно?       — Ландшафт не тот. Нужны равнины и ветер. Тут этого в избытке. Если я правильно догадался, мы сейчас идем ближе к морю, чтоб ветра еще больше было.       — А когда ветра нет?       — Видите те бочонки? Это батареи. Двинемся на электрических моторах. Ну или будем ждать, когда штиль закончится. Тут никогда точно не угадаешь, это пустыня. Медленное песчаное море…       — А пыльная буря эту штуку не опрокинет?       — Полагаю, что опрокинет, если парус не убрать. Так что, пони снимут парус и пойдут на электричестве, которое даст та вертушка.       Тут Блюблад несколько ошибся. Вал ветряка можно было сразу зацепить за колеса. Даски смотрела, щурясь, на пологие вершины барханов и растресканный глинистый грунт, образующий что-то вроде дороги. Песок словно незаметно образовывал волны. Застывшие такие волны. И пока эти волны низки и не захлестывают ровную поверхность, песчаный парусник пройдет из Сомнамбулы к Лас-Пегасу. И обратно. Кто уж там и где в пригородах встречает подобные корабли, что они возят кроме шерсти и фиников, Даски Мист не знала. Ходят ли подобные конструкции вдоль побережья к Ирвинду? И что они возят туда и оттуда? Пони негромко и даже глуховато переговаривались, закрывая тела и лица легкой тканью. Некоторые носили очки, напоминающие пегасьи, но с затемненными стеклами. А бэтпони вдруг подумала, что у Эквестрии тоже есть несколько слоев своей жизни, и слои эти часто никак не пересекаются, хоть и влияют один на другой. Знает ли Селестия про пустынные корабли? И все ли корабли морские, что идут под эквестрийским флагом, подчиняются воле Принцесс, а не своим морским законам? И нет ли некоторой параллельной экономики в Эквестрии? А то и нескольких? Только ли звонкий золотой бит ходит как единственное платежное средство? А вдруг есть некоторые обезличенные долговые расписки, сделанные при помощи магии так, что их не подделать? И целый параллельный пласт денежных расчетов за зебр-невольниц, оружие, дурманные зелья и крепкий алкоголь? Подумав, Даски решила, что это сомнительно. Ведь дурманом и порохом сыт не будешь. Значит, надо купить и еду. А ее проще купить за обычные биты. И вот тут понадобится целая подпольная биржа по обмену условных преступных бумажек на ассигнации и монеты с профилем Селестии и прочей символикой Эквестрии. А такую биржу вскоре навестили бы фестралы из Ночной Стражи в сопровождении своих беленьких «коллег» из Гвардии. Или как-то можно все это провернуть? Какими-нибудь хитрыми взаимозачетами?       Скрипел песок под колесами, тонко и напряженно звенел металл. Хлопала ткань паруса. Даски Мист смотрела вперед. Складывалось ощущение, что мир даже в пределах Эквестрии стал чем-то новым, незнакомым и пугающим. Принцессы не заслоняли больше его собой.

***

      — Чем ты сейчас-то недоволен? — Кризалис растянулась на теплом камне. Пар клубится и искажает звуки. Не очень жарко, градусов сорок пять. Полумрак.       — Мне кажется, что Найтмер шарила по моей памяти. А теперь ты не знаешь, как извиниться за нее. И потащила меня в хамам. Чтоб я оттаял, так сказать.       — Пф-ф-ф… Полагаю, не шарила. Найтмер?       — Общее впечатление и размытые образы, не более того, — темно-синяя зубастая единорожка шевельнулась тенью, кляксой тьмы. — А мне теперь возмущаться, что ты лишнее про мою магию узнал?       — Я ж в колдовстве ничего не понимаю! Кстати, — Белкин старательно делал вид, что нагота его не смущает, хотя с шерстью оно и вправду как-то было странно, вроде, как в плавках ходишь, — а как я могу тебе верить, если ты говоришь со мной не по-сталлионградски? Это, вообще-то, называется «русский язык».       — Я знаю. Но это точно не из твоей головы.       — Мало ли, какая там у тебя магия…       — Темная, — Найтмер зажгла огонек на роге и, лениво встав, пошла к Белкину. Огонек замерцал и распался несколькими искорками, закружившимися странными спиралями.       — Вот и все. Как только я подхожу к тебе, мне остается доступна только магия теней. Хотя это и странно. Ты же насквозь магическое создание… А колдовать сам не можешь.       — Полагаю, искажение магии можно считать моей способностью. А то совсем уж несправедливо выходит: все пони способнее, сильнее, умнее, наглее и подлее… А еще колдуют. А я только песчинку магией приподнять могу. И получить сильные боли и кровь из носа.       — Белкин, — покосилась Кризалис, — я тебе говорила про попытки колдовать? То, что ты делаешь, это способ шевелить конечностью с отсутствующей необходимой мышцей. Да, напрягая что попало, ты добиваешься едва заметного эффекта, но какой ценой? Забудь, пока в твоей дурной голове не лопнул какой-нибудь сосуд. У тебя нет рога. Просто забудь. И про наглее и подлее это что было такое?       — Надоело чувствовать себя неудачником… И чувствовать в пони эту борьбу жалости и желания напакостить немагическому созданию…       — Это говорит мне тот, кто обладает двуногим шагом, лучшим, чем у любого пони после нескольких лет сплошных тренировок? Тот, кто пальцами лап порой делает вещи, неподвластные телекинезу? Или тот, кто умеет составлять программы для составления программ, отчего одна половина Института Вычислений исходит завистью, а вторая — чувствует себя ущербной? И, как мне видится, в Эквестрии ты успел напакостить знатно.       — Полагаю, это не так.       — А Совет думает иначе! — ухмыльнулась Кризалис и вспомнила, к чему это должно привести в дальнейшем. — Извини. Я не должна была…       Помолчали. Неловко. Найтмер даже опять отошла в темный уголок и вернувшейся магией нагребла вокруг себя теплого тумана.       — Брайт хочет побывать на моей работе. Это ведь допустимо? — решил разрядить обстановку Валентин.       — Ты уже спрашивал. Полагаю, ничего невозможного в твоей просьбе нет, — Кризалис снова повернулась.       — Зачем жеребенку идти на такую работу? — в облачной тени хищно мигнули глаза.       — Я напишу несколько задачек, начиная с примитивных, и Брайт попробует их решить на вычислительной машине. Это будет своеобразной проверкой. А вообще, я хочу начать заниматься всякой дуростью. Буду игры писать для этой штуки.       Брайт, набултыхавшаяся в бассейне после всех процедур по уходу за шерстью и хуфами, как будто услышала про игры и засунулась внутрь.       — О-о-о! Как тепло!       — Заходи и отогревайся, — лениво сказала Кризалис. — Чтоб не простыть.       Белкин смотрел в потолок и думал, что просто каждый попаданец должен сходить с пони в спа. Или посетить термы. Закон жанра. Но хоть на лохматое чучело перестал быть похож, когда его «обработали». Чучело-белкособачело. Да к тому же постоянно ожидающее, что его попытаются ткнуть ножницами в глаз. Просто так. Кризалис пару раз даже прикрикнула из соседнего помещения, эмпатка хренова.       — Что у тебя еще в планах? — Кризалис распластала крылья по теплому камню.       — Нужен цветной экран. Хоть с парой оттенков. Пятьсот двенадцать на двести пятьдесят пять точек. Точки будут парные. Пурпурные и желто-зеленые, например. Половина байта пойдет на одну точку, а вторая половина — на, соответственно, вторую, другого цвета.       — Сам договаривайся. И получится пакость в неестественных оттенках. Еще что?       — Возможно, нам сделают печатающее устройство. Напишу тогда программу-драйвер.       — Тоже сам. Кроме тебя некому. Но штука нужная. Хелицера уже рассказала, как пони жаловалась на сложность перерисовывания с экрана.       — Если планируем пихать машины в школы, нужна система с контролем доступа и разграничением прав.       — Каких прав?       — На выполнение тех или иных операций. Полагаю, жеребенку не понравится, когда его первую самостоятельно написанную программу кто-то сотрет.       — Хм… Если честно, я даже не совсем понимаю, о чем речь, — Кризалис снова повернулась, оставляя за крылом вихревой след в тумане. — Кстати, ты ведь согласен, что за границу мы эти штуки продавать не будем?       — Почему? Изящная стойка, крупный экран, никакой клавиатуры и два игровых устройства на длинном проводе и с десятком кнопок. Несколько игрушек в памяти и упрощенная оболочка. Пусть развлекаются за очень большие деньги и думают, что на большее машина не способна.       — Совет решит, — ответила королева перевертышей. — Можно хорошо влететь, если за границей задумаются, как это работает. Как минимум, одна такая пони там есть. Но шуточка вышла бы интересная. Особенно, если наклейку какой-нибудь фиктивной фабрики в Коломбаке присобачить.       — Да могут и взаправду из готовых узлов собирать, пришедших от разных по бумагам поставщиков и разными маршрутами… Тогда вообще концов не найдешь.       — Я подумаю, — черный аликорн с бирюзовой собранной в пучок гривой, давящий улыбку, смотрится красиво и жутковато.       — А вы о чем? — Брайт тоже зажгла огонек и, потоптавшись, пересела ближе к Валентину, потихоньку выжигая себе магию и выпуская из передних хуфов сложные магические узоры, видимые в тумане, но не просто так. — Игры? Какие игры?       — Пока никакие, — Белкин неловко дернулся, не зная, как относиться к собственной наготе при дочке. — Консоли у тебя не будет. Нечего дурью мучиться. Но вот персональную вычислительную машину с программами и набором игрушек… А почему бы и нет? Крис?       — У директора спрашивай. Если Райт Намбер соизволит выдать тебе годовую премию машиной…       — Ужель власти королевы чейнджлингов не хватит на такую малость? — пафосно вопросил белкопес. — Хотя эта малость что-то стоит как половина дома…       — Вот! — Кризалис поднялась. — Я отогрелась, можно немного поплескаться, помыться и покинуть сей храм неги и лени.       — Я посижу еще немного, — сказал Белкин. — Только-только знобить перестало от вашей кровавой магии.       — А эти программы… Там обязательно нужен Особый Талант? — вдруг спросила Найтмер.       — Уже нет, — ответил белкопес, поправляя браслет-билет на одной лапе и стальное проволочное кольцо на другой. — Нужно просто внимательно прочитать инструкцию и попробовать выполнить несколько упражнений.       — Кстати, что у вас с Брайт за украшения такие? — поинтересовалась Кризалис.       Белкин и рта не успел раскрыть, как Брайт расцепила свое хитро свернутое кольцо из пружинной нержавейки и показала что-то между заточкой и грубым стилетом:       — Вот! На всякий случай.       — Белкин!!!

***

      — Тетушка? — Блюблад подошел к трону. — Я полагаю, надо серьезно поговорить.       — Говори, — Селестия улыбнулась и переглянулась с сестрой. — Я тебя слушаю.       Время только перевалило за полдень. Был приемный день, когда заранее записанные в очередь очень важные пони могли попасть к Принцессам. Но обычно по не очень важным вопросам. Хотя, неважное для аликорна запросто окажется жизненно важным для простого и даже для непростого пони. И принц, пользуясь служебным положением и знатностью, пролез без очереди. Но вопрос и впрямь был серьезней некуда.       — Вы посылали Хранительниц, — произнес Блюблад. Плохое начало.       — И что же? — Селестия явно решила, что принц пришел кляузничать. — Ты ведь не пытаешься сейчас оспаривать мое решение?       — Скорей всего, на месте применения Элементов находили вот такое, — Блюблад протянул лист с перерисованными закорючками. — Или, правильней сказать, на том месте, что отреагировало на применение Элементов. И я очень прошу, даже настаиваю, чтобы подобные вещи были уничтожены. Найдите доверенных пони, издайте приказ по Гвардии, да что вам в голову взбредет, ваше высочество! Но этого не должно быть.       — Хм… Я не собиралась давать доступ к подобному, ты прав, это может быть очень опасно. Но уничтожить то, что может помочь остановить тот ужас Саутстока? Не опрометчиво ли? И откуда у тебя эти образцы?       — Нашел, — ухмыльнулся Блюблад.       Витражи светились гнойно-кровавым золотом, свет лился на Блюблада, что в своей дежурной «половинке костюма» стоял перед Тронами. Да, место было выбрано хорошо. Силуэты Принцесс терялись в волшебном сиянии, а ты словно оказывался внезапно освещен яркой лампой. Как разглядываемая букашка. Пыль и прах пред копытами аликорнов…       — Ты знаешь значение этих символов? — голос Селестии тек ледяной водой и одновременно жидким оловом, когда подхваченные телекинезом листы оказались пред взором почти богини.       — В очень общих чертах. А вон те… Нет. Не знаю. И знать не хочу, хотя мне говорили. Поклонение сути всякой мертвечины выходит за рамки моих интересов и служебных обязанностей.       — Кто расшифровал это? — Селестия сделала вид, что не заметила «юмор».       — Полагаю, ваше высочество не захочет знать подробности…       — Блюблад! Я настаиваю!       — Я не могу выдавать своих информаторов. Непреложный принцип моей службы.       — У тебя только один принцип — воля Принцесс. Не забывай об этом. Так как ты прочитал это? И как договорился пройти в Пирамиду? — Селестия повысила голос. — Ты же туда направлялся из Лас-Пегаса? А ведь даже Хранительницам там не сказали ничего значимого! Словно за Хранительницами не стою я! Итак?!       — Я не могу… Особенности моей работы…       — Блюблад…       Селестия звякнула рогом.       — Что? Что случилось? — принц, борясь с головокружением, глупо озирался.       — Ты перенервничал. Впрочем, я не должна была давить на тебя. Извини. Полагаю, — Селестия кротко улыбнулась, — тебе стоило бы отдохнуть с дороги?       — Я… Да, ваше высочество!       Принц, поклонившись, поспешил выйти. В коридоре прислонился рогом к стене. Что-то было не так. Совсем не так. В голове билась какая-то мысль, но ее будто запрещали думать. Ладно, потом сообразим. Но неужели тетушка и впрямь так его напугала? Ну, так-то она вполне может, аликорн же. Посмотрел уже по привычке на запонки костюма. Дорогие сапфиры странно поменяли цвет. Оба. И принц, не смея поверить самому себе, вспомнил, что это значит. Что за заклинание там было, в этих драгоценных безделушках. Сами по себе не опасные ну просто совершенно, структуры внутри сапфиров были настроены на те интересные заклинания, за которые можно было вполне отправиться осваивать глубины Тартара и равнины предгорий Стратусбурга. То есть, ему только что залезли в голову при помощи запрещенной магии разума и стерли память об этом. Но камни помнили. Камни не подвели. Может, правильно та как-то виденная дура Мод Пай доверяет только булыжнику?       — Сука, — тихо сказал принц. — Падаль тысячелетняя!       Блюблад не заметил, как рядом задохнулась в ужасе пони с метелкой, что хотела узнать, не требуется ли принцу какая помощь. Нет, видимо, не требуется, разве что, адвокат, который попытается отмазать клиента от обвинений в оскорблении ее высочества словом.       — А если он догадается? — спросила за закрытыми дверями Луна.       — Сомневаюсь. Но даже если и так… Полагаю, он поймет, почему я это сделала. Да и урок ему будет хороший. Все-таки, надо понимать, от кого могут быть секреты, а от кого — нет.       — Ох, смотри, как бы тебе самой не назадавали уроков, — усмехнулась Луна. — И мне показалось, что твой племянничек был достаточно честен, когда советовал уничтожить все это.       — Хранилища надежны, — ответила Селестия. — И мы не можем пренебрегать любым шансом на успех в борьбе против тех тварей.       — Лучше бы проследить за нашим принцем. Я распоряжусь, — решила Луна. — Не думаю, что он поведет свою игру или решится на измену, но вот твои действия он как раз изменой может счесть.       — Не посмеет. Принцессы неподсудны. И, я полагаю, он не догадается, что произошло.       — Я прикажу, чтоб проследили, — повторила Луна.       — Хорошо. Пусть так. И я не ожидала, что он не побрезгует ночной пони… Надо же!       — Вот это обязательно смотреть надо было? — Ночная принцесса нахмурилась.       — А что?       — Больше тысячи лет назад мне поклонялись как богине любви и страсти. И чтобы сейчас ни выделывала Каденза, подменяя влюбленность магией наимерзейшей в головах пони, но я буду настаивать, что суть плотской любви — таинство, а не похоть. Как бывшая богиня тебе говорю. Да, все пони делают это, все обсуждают… Но это все равно касается только жеребца и кобылы в своем первоначальном варианте. Выставлять же это напоказ, как и подглядывать, я считаю недопустимым, как недопустимы насмешки над самим продолжением жизни!       — Не ты ли лазишь по снам пони? И допустимо ли такое по твоим же словам? — отшила Селестия. — Последнего сокровенного ведь подданных лишаешь!       — Я стараюсь только помочь…       — Ну и я, в какой-то мере, стараюсь помочь, — улыбнулась Дневная принцесса. — Ибо до каждого пони должно дойти, что нет секретов от аликорнов! А про некоторые вещи и вовсе лучше бы не помнить…       — Допрыгаемся, — покачала головой Луна.       А что, если у твоей самоуверенной и многоопытной сестрицы в один прекрасный день лопнет голова? Вонь, вязкая сукровица, гнусно трепещущие стебельки с крючками… Хруст выворачивающихся суставов и вылезающие из гнойников-присосок по кругу острые неровные зубы… И всей магии твоей не хватит на то, чтобы вернуть сестру, нет, там магии не хватит и для того, чтобы просто сжечь это. Но ты справишься. И продолжишь удерживать разъедающую пространство гадость, пока поспешают пони из Легиона. С огнеметами. Без магии.       — Лу? Все в порядке?       — Наверно. Задумалась. Ладно, что там дальше по плану? Кого выслушиваем?       — Пони с докладом о твоей новой игрушке. Вроде, запустили машину.

***

      Ночь прошла спокойно. Слишком спокойно. Луна не смогла найти ту пони, что до этого пыталась умереть в Балтимэйре, и это было плохим знаком. Обнаружили ее адрес, записи в больнице, еще какие-то второстепенные и невнятные сведения, вплоть до места работы, но самой пони не было. Фестралы обыскали жилище той кобылки, но тоже ничего не нашли. «А если я сейчас пытаюсь что-то сделать с уже мертвой пони?» — подумала Луна. Ага, жизни не дать, затравить и замучить, а потом еще и после смерти продолжить мазать навозом ту, что ничего тебе не сделала. Не можешь достать с той стороны саму пони, так изгадь ее имя, пусть Ночная Стража устроит на глазах дурных соседей незаконный обыск! Пусть пойдут слухи, один гнуснее другого! Не в этом ли суть власти аликорна? «Надо прекращать это», — решила Ночная принцесса. Не хватало только уподобиться своей сестре в таких вопросах. Та совсем краев не видит.       Странный алмазный пес по кличке Балкинг аналогично не появлялся. Ивнинг Вортекс, опасаясь внезапного гнева Госпожи, поведал, что пока результатов нет. Что-то всплывало в Ирвинде, но не подтвердилось, а после визита Хранительниц там сам Дискорд не разберется. Да и просто опасно продолжать искать, ведь если пони вспомнят лишнее, то как бы и в Ирвинде не началось что-то интересное. Объявят Ирвинд вольным городом? Или все жители соберутся за море, спалив свои дома и предварительно вывезя все более-менее ценное? Нет, поиск должен быть тихим. Хм, а если пес свалил на дирижабле или на песчаном паруснике в Клюгетаун? И что дальше? После того, как оттуда едва выскоблились остатки подразделений Легиона, город стал некой вещью в себе. И теперь на этой территории не то, что странные алмазные псы, там вообще что угодно могло чувствовать себя весьма вольготно. Словно защитный магический купол, Клюгетаун теперь накрывала пленка ненависти. Город можно было окончательно уничтожить, но нельзя было забрать себе. Только пепелище. Только мертвые тела. И последствия.       Еще пегасы из погодного патруля обнаружили севший на мель паровой кораблик на Кристальном озере. Пассажиры, судя по сообщениям, бесследно исчезли. Пропали. Стоило бы поискать в Аур-Тауне, но оттуда тоже никаких вестей не приходило. А если честно, пусть с этим всем Селестия разбирается. Луна пыталась представить себе Аур-Таун, но в голову лез другой город. На юге. Потерянный для Эквестрии если не навсегда, то очень надолго. И даже агентов того же Блюблада там теперь не было.       Кстати, принц Блюблад явно что-то принял, чтоб не видеть снов. Но что ему могла сказать на это Принцесса Ночи? Типа, как ты смеешь? Ну-ну. Весь вечер принц, если верить соглядатаям из Ночной Стражи, шатался по лавкам и магазинчикам Кантерлота в сопровождении этой Даски Мист. Под конец нанял пони с тележкой, чтоб покупки доставили в поместье. Сплошь товары для фотографического дела. Решил напечатать в журнале снимки своей тщеславной бэтпони? Еще Блюблад заходил на почту, но пробыл там недолго. А может, принц сейчас и вовсе не спит, а занят кое-чем иным? Тогда объяснимо, что Луна не видит его снов.

***

      — Даски, вы как насчет переехать в Касафланку? — принц снова отпустил прислугу, ужинали на кухне.       — Вы же собирались в Тротсильванию? — Даски Мист удивленно взглянула на Блюблада.       — Дыра дырой. И грифоны рядом, с которыми у меня профессиональные конфликты.       — Погодите, а до Касафланки разве нет сухопутного пути? Не решит ли Селестия в один прекрасный день прикарманить город-государство? — словно подтверждая свои слова, бэтпони наколола кусочек чего-то овощного из тарелки вилкой.       — Решит. Более того, обвинит во всех грехах их государственное и экономическое устройство. Скажет, что простые пони неимоверно страдают и ждут настоящего правителя вместо выборного собрания достойных. Аликорна, короче, ждут. И великодушно поделится новой принцессой, устроив предварительно беспорядки, устранять которые понадобится, конечно же, походом Легиона…       — А ваш интерес тогда какой? Снова бежать? — взгляд у Мист как у кошки, но красивый. Многозначительный.       — В момент триумфального появления одной сиреневой пони с крыльями, рогом и идиотской челочкой я собираюсь твердо знать, что некие пони сидят на удобном им месте и уже разложили специальный штуцер под патрон «смерть аликорна». Или пусть эти некие пони прострелят ей башку еще по пути с неимоверной дистанции. На глазах очумело мечущихся легионеров. Или внезапно появившиеся и обнаглевшие пираты утопят корабль, на котором в Касафланку совершенно случайно плыли Хранительницы. Какая трагедия! Никто не спасся! Вместо абордажа-грабежа был бортовой залп из барбетных пушечных установок, замаскированных деревянными щитами!       — Хм. Это ведь не будет считаться государственной изменой? Ну, для вас? Да и пираты предпочитают корабли попроще, нет? Им же трюмы награбленным забить надо, а не зарядами и снарядами для страшных пушек?       — Нет, измены не будет. Я честно получу вид на жительство и, возможно, гражданство. И откажусь от эквестрийского подданства. А пираты… А что пираты? Кто их знает? Кстати, пока есть время, давайте-ка пофотографируем.       — А что вы хотите запечатлеть? — Даски несколько удивилась. Но да, с принцем было интересно.       — Собственные архивы. Все, что набрал по службе. Снимаем по очереди на пленку и на пластины для пущей уверенности, потом надо будет кое-что спалить.       — А зачем?       — Место. Вместо кип бумаг и свитков, что не поместятся и в телегу, мы отправим себе на новый адрес по почте пару небольших ящиков, — принц манерно улыбнулся.       — А с чего вдруг такая внезапная подготовка к бегству? Вы сам не свой из Замка вернулись… Да и ваше совсем уж неприязненное отношение к Хранительницам… Ладно, я и сама их не люблю, но вот прикидывать, даже в шутку, покушение на жизнь новой принцессы? Что случилось?       — Некто, думая рогом, а не мозгами, если вообще не жопой, решил, что знает мою службу лучше меня, — принца опять затрясло, как тогда, когда он вернулся из Замка. Даже вилку положил и отхлебнул вина. Именно отхлебнул, а не сделал глоточек.       — Ну, если у вас недопонимание с Принцессами, то, может, надо просто выждать какое-то время и успокоиться? Рассказать им все?       — Успокоиться? Боюсь, тут уже нельзя успокоиться. Особенно, когда ты и так рассказываешь им вообще все! Даже то, что их никак не касается! Зато касается жизней других пони! И ты ничего не можешь с этим поделать! А они надменно решают, стоит ли тебе вообще помнить сам факт рассказа! И, конечно, ты не помнишь… Но можно все равно узнать! Да… Можно…       — Принц… Я-то с вами, но вы уверены? Неужели примирение невозможно?       — Все мои старания, имеющие то или иное выражение в пользе Эквестрии, были оценены как нечто ничтожное и мне не принадлежащее… Я не хочу мириться. И не буду. Зато положу все свои силы и умения, чтоб тетушка никогда не смогла контролировать весь Эквус, попутно изгаживая или раздавая кому попало чужие достижения! Я старался ради всех пони. Я знал, что они не оценят, но так было нужно для дела. Правду, помимо нанятых агентов, знали немногие пони. Парочка, если честно. Да и те уже не пони… И вот я получаю от них не то опасную глупость в свой адрес, не то откровенное пренебрежение моей жизнью. Значит, все, что я делал, не стоит затраченных усилий. Пусть теперь сами воюют с грифонами, сначала дипломатически, а потом... И чтоб не лезли туда, где я собираюсь жить! Их для меня нет!       Даски смотрела на принца. Что может против опыта, мудрости и мощи аликорнов один пони? Пони, не имеющий ни готовых на все слуг, ни огромных денег, ни тысячелетнего опыта? Но пони, разработавший применение аналитики открытых источников в деле шпионажа и противодействия оному? А ведь у Блюблада тоже есть некая память и мудрость, что превышает таковые у обычных пони! Именно эту память и эту мудрость Даски собралась помочь сфотографировать для отправки в новое место!       Жизнь в Эквестрии показала еще один неприглядный слой. Можно было отвернуться, сделать вид, что ничего не произошло. Или побежать ябедничать на принца. Но Даски Мист имела опыт насильственного общения с Принцессами. Они и впрямь смотрели на пони как на забавных и оберегаемых насекомых. Или так просто показалось одной испуганной фестралке? Да уже неважно! Свой выбор Даски Мист сделала.

***

      Было утро. И ритуал опускания луны перед подъемом солнца. День Ночная принцесса собиралась благополучно проспать. Не полностью, как и всегда, ведь иногда требовалось ее присутствие в Тронном Зале и рабочих кабинетах, да и не менее половины ночи в трансе, чтоб видеть чужие сны, все оно давало тот странный суточный ритм, когда аликорн успевал выспаться. И вот, когда день почти закончился, принцесса выспалась, а до подъема луны оставалось какое-то время, пришел с докладом фестрал из Ночной Стражи.       — Слушаю тебя, — Луна благосклонно кивнула дежурному бэтпони.       — Принц Блюблад, похоже, не выказал осведомленности о произошедшем… Госпожа…       — Что он делал? — за пропущенный день кантерлотский единорог, как знала Луна, может знатно накуролесить. Хотя, конечно, вся активность ожидалась бы как раз к вечеру.       — Ночью? Спал или развлекался со своей новой подружкой. А вот на улице появился только к обеду.       — Пф! Излишества многие позволяет себе ныне аристократия! Вот и результат! Ритуалы, диархами творимые, просыпают бессовестно, с ночью не прощаясь и день не приветствуя! А иные полагают, что сны их для Нас тайной останутся, стоит только лишь почивать лечь к утру? Развеем Мы заблуждение сие постепенно! — Луна позволила себе улыбку. — И к порядку призовем ленивых да необязательных!       — Принц вышел в хорошем настроении, о чем-то болтал со своей кобылкой. Вместе они дошли до офиса почты, — поведал бэтпони. — Странно, что потащили сумки именно туда, а не в ближайшее отделение, да еще и сами, моя Госпожа… Но это же Блюблад!       — Поясни? — Луна, похоже, была в хорошем настроении.       — Наверняка ему противно, когда его обслуживают простые пони. Надо обязательно поиздеваться над самим начальством, показать свою значимость… К слову, вышли они уже без сумок.       — Каких сумок? — нахмурилась Луна. Настроение сорвалось в штопор.       — Они принесли довольно объемные и тяжелые сумки на почту. Видимо, что-то кому-то хотели отправить. Грифоньи вина или редкие книги… Госпожа? — фестрал как-то напрягся и навострил уши.       — Мы не можем… Не отвечай, — махнула хуфом Луна. — И сами Мы знаем, что не можем почту чужую смотреть без согласования с сестрой Нашей и судьями. Да и поздно уже делать сие! Не отменить свершившегося…       — Госпожа? Что-то случилось? — бэтпони замер в предчувствии нехорошего.       — Ежели отправится принц Блюблад покупать билет на поезд, сообщать о том незамедлительно Нам али сестре Нашей! — проревела Луна Кантерлотским Гласом. — Тако же сообщать незамедлительно, коль названный Блюблад повозку летающую закажет!       — Да, Госпожа! — склонился фестрал, готовый немедленно бежать и передавать распоряжение своей Госпожи.       — Стой! Как путешествие свершал свое Блюблад в Лас-Пегас?       — На речном паровом корабле, моя Госпожа!       — Нет, это не в ту сторону… Но ежели Блюблад купит билет на корабль до Залива Подковы, то сообщить Нам и сие без ожидания малейшего!       Фестрал снова склонился.       Луна, уже забыв про дежурного бэтпони, заметалась по покоям. Вот же! И что ты сделаешь? Принц творил нечто, что было не проверить, оставаясь в рамках закона. Наплевать на закон? Одна уже с тайной тюрьмой доплевалась. Теперь неизвестное количество опасных пони, страшно злых на Селестию, разгуливают по Эквестрии. Как выяснила Ночная Стража, не нашли тела четырех узников. Кто такие? Неизвестно. Что могут отпятить? Непонятно. А сестрица вздумала отмалчиваться или отговариваться. И еще якобы Найтмер Мун с ними, что вдруг предпочла клинок магии вопреки своей сути. Было ли это все связано с кошмаром Саутстока? Или Тия еще где хорошенько нагадила, а теперь Луна глупо выглядит, получая новые «приятные» сообщения? Вдруг подумалось, что сестра правильно направила Хранительниц в Клюгетаун. А то принц мог бы смыться еще и на дирижабле. Да уж, грифоны обрадовались бы такому гостю несказанно. Или важные пони в Коломбаке? А если новый король Шторм или его последователи? Кстати, а почему не лоси в Хайльберге? Нет, там холодно. Больше всего подходили грифоны. Им было очень выгодно заполучить такого пони. Да за любые деньги! Надо будет спросить, а получал ли Блюблад хоть раз от Селестии ту жидкую магию, что продляет молодость пони. От Луны-то он точно ничего подобного не видел, в отличие от некоторых фестралов… Н-да, Луна и сама хороша, но Солнечная Жопа раз за разом умудрялась эпично разосраться с самыми близкими или полезными пони, начиная с собственной сестры… С Ми Аморе еще осталось посуду перебить…

***

      — Вы опять меня кусали! — Блюблад, ныне освобожденный от сумок, дергал боками.       — Только царапала. Да и не те у меня клыки, чтоб незаметно прокусить что-то важное. Зря боитесь, принц, — Даски не то шутила, не то всерьез рассказывала, какая она «безопасная».       — А инфекции?       — Я почистила зубы и прополоскала рот той пакостью. И все царапинки мы потом обработали, разве не так?       — Так. И не надо называть граппу с Тротсильвании пакостью! Знаете, сколько она стоит?       — И знать не хочу. Я ведь взаправду подумала, что это какое-то лекарское снадобье! Кстати, а что за странное почтовое отделение? — Мист поправила на себе все ту же широкополую шляпку, имитируя жестом шерифа из дикой провинции. Эпплуза какая-нибудь…       — Обычное. Просто в центральных городских офисах можно завести себе обезличенный ящик. Без домашнего адреса и собственного имени. Там так все организовано, что пони, встречающий клиента и способный запомнить его номер жетона, не работает с посылками. Только встречает и говорит, пришло что-то или нет. Ну и приносит почту. А другие пони, выдающие ящики, упаковки и конверты, не видят, кому это предназначено. И не соотносят вес, размер и частоту отправки корреспонденции с конкретным лицом.       — Конкретным, — хихикнула Даски и сделала смурную рожицу. — Но пони-встречающие могут запомнить размер и вес упаковки!       — Могут. Но они не знают, как по номеру жетона найти номер ящика для хранения. Мне это объясняли, хотя я и не все понял. Вот. И теперь наши посылки отправятся в Касафланку, а письма — неким пони, которых я не всех знаю лично.       — А что в письмах? — из-под полей шляпки глянула бэтпони.       — Сообщения, что они раскрыты как агенты Тронов. По вине самих Тронов, что решили их слить за просто так. Некоторые пони теперь быстренько свалят из Эквестрии. А некоторые, наоборот, приедут в Эквестрию и залезут в глушь, подальше от грифонов. Не знаю. Как-то оно будет…       — А та Сэнд?       — Ей я тоже послал письмо. Надеюсь, она поймет и примет меры. Тот случай, когда хорошо и быстро работающая почта Эквестрии из причины для гордости станет тетушкиной головной болью.       — А Принцессы разве не могут прикрыть лавочку? Или взять и просмотреть самое интересное?       — Могут, — кивнул Блюблад. — И получат нелегальные и тайные организации, выполняющие работу почтальонов, поскольку обычной почте жители Эквестрии будут доверять лишь баночку джема да сообщение о здоровье кого-то из родственников. И то не всегда. Вдруг просматривающие письма пони решат, что это клевета на систему здравоохранения Эквестрии? И вообще вся почта пойдет окольными путями. Да те же пони-кондукторы в поездах вполне могут передавать посылки, если вдруг всем покажется, что их письма и прочие отправления частенько смотрят всякие-разные! А с чем будут эти посылки? Не разнесет ли такая посылочка весь перрон со всеми встречающими пони и пассажирами ради смерти и, соответственно, выхода из бизнеса одного богатея?       — Принц! Да как вы можете?! Пони никогда не пойдут на такое!       — Ой, милая Мист, пони еще и не на такое пойдут, когда на кону большие деньги и власть, а правила туманны и не очень обязательны к выполнению… Так что, — Блюблад вдруг остановился. — Хм… Надо бы еще одно письмо послать…       — Кому, если не секрет?       — Как раз секрет. Просто я вдруг подумал, что Принцессы сейчас прикажут установить за нами наблюдение.       — С чего бы?       — А с того, что попытка выйти на любого агента, имена которых две твари извлекли из моей памяти против моей воли… Короче, ничего у них не выйдет. Или выйдет поймать кого-то мелкого, но и только, и Принцессы поймут, что от них разбегаются. И тогда у них возникнет вопрос, а не догадался ли я о некоторых милых аликорньих шуточках и секретиках?       — А они не могут просто приказать вам явиться пред их наглые очи? Для допроса?       — Могут. Но я просто не приду…       — И что тогда?       — Тогда? Тогда нам будет плохо. Придется прятаться. Но будем надеяться, что Сестры не вызовут меня, чтобы грозно спросить, почему это мне не смешно от их реприз… А пока… А не съесть ли нам мороженого? — Блюблад с сомнением поглядел на двери кондитерской. Не кафе, но ведь мороженое у них должно быть?       Зашли. Принц заказал две порции в вазочках, Даски Мист выбрала столик. Выбор столиков и мороженого был небольшой. Но то ли принц экстравагантничал, то ли и впрямь создал себе такую репутацию, что пони за прилавком ничему не удивилась… Ну, почти не удивилась. Зашел и зашел. Да, в забегаловку, а не в ресторацию. Но там разве простое мороженое подадут? Без выкрутасов и пафосных извращений?       — Мист, а вы хорошо летаете? — внезапно спросил Блюблад.       — Я тот же пегас. Не так быстро, но почти бесшумно. Проще взлетаю и мягче сажусь, хотя со скоростью и вертлявостью в воздухе у меня не очень… А что?       — Ночью летать умеете?       — Принц, вы фестрала спрашиваете, вообще-то! Так что у вас там? — усмехнулась Мист, пристраивая шляпку на те суставы задних ног, что у некоторого «знакомого» для самой Мист создания, которого принц не видел, были бы коленями.       — Да вот думаю, — Блюблад кивком поблагодарил пони, принесшую мороженое и взял копытокинезом ложечку, — сможете ли вы ночью незаметно долететь, допустим, до Понивиля…

***

      Бриттл Вэйв, пегаска с длиннющими крыльями, плавно опустилась на центральную улицу Аур-Тауна. Солис Оккулус, гибрид пегаса и бэтпони, встретила ее на земле, перетаптываясь в ожидании едва намеченными движениями какого-то произвольного танца.       — Ну как? Что-то еще по тем пони? Говорю же, они отдохнули, им оказали медицинскую помощь и покормили, а потом они ушли по той дороге к оставленной выработке. Там еще до сих пор сортир стоит.       — Я видела, — Вэйв помахала крыльями, охлаждаясь. Сортир там стоял.       — Ну? — странная пегаска с кисточками на ушах внимательно посмотрела на другую пегаску. Тоже странную.       — Могли уйти и дальше, пока не вышли бы к перешейку. Но без припасов? На такое расстояние?       — Почему без припасов?       — У них была с собой тележка? Или фургончик?       — Н-нет… Они не покупали ничего такого. Так со своими сумками и шли, — ни словом не соврала Солис. — Мы их чем-то, конечно, снабдили, но на себе телегу крупы и овощей не унесешь. Что? Не надо было помогать путникам?       Взгляд Вэйв против воли соскальзывал на уничтоженную кьютимарку здешней пони. Две черточки. Такое тут было не у всех. Но некоторые временно отказывались от призвания. А кто-то отказывался и навсегда. После определенного срока тебе бы вернули Метку, если хочешь попробовать себя в чем-то ином, к чему нет предрасположенности, но Вэйв не понимала, как вообще можно наплевать на волю магии и свой Особый Талант. Идти наперекор. Хотя, сама-то она шла наперекор, пытаясь быть обычным пегасом. Не хуже. В результате приняла себя такой, какая есть. Но… Может, она зря не сбежала тогда в Аур-Таун? Были же мысли.       — У вас тут урсы или гидры на роликовых коньках не катаются? — Бриттл проигнорировала часть про помощь путникам. Да там и не порассуждаешь. Все верно. Сначала помоги, а потом уже думай, ищут этих пони или нет. Или не думай. Об этом у других пони голова должна болеть. И надранная Селестией жопа.       — Чего? — Солис даже ушами дернула.       — Следы. Черные, от резины. Я такие оставляла, когда разгонялась или тормозила на полосе. Ну, знаешь, навешают на тебя фотоаппаратов или ящиков со стеклянными трубками для забора проб, баллон с воздухом еще… И надо взлететь со всей этой ерунденью. Начинаешь работать крыльями, — пегаска расправила свои длинные и узкие махалки, — но такими особо не помашешь, землю заденешь… Поэтому бежишь по полосе. На задних ногах — роликовые коньки. Сначала бежишь, потом просто едешь, поджав передние ноги, и плавно отрываешься. И иногда неудачно чиркаешь резиной… Ну и при посадке, когда тормозишь. Там-то практически всегда след будет.       — Кто-то там типа тебя взлетел? — не поверила Солис.       — Хм… Да. Только размером побольше. Совсем побольше.       — И кто это мог быть?       Скорее, что. Но мы же не собираемся прямо вот все рассказывать, так и неинтересно будет, да?       Бриттл Вэйв думала долго. Смотрела на странный городок, домов в котором было явно маловато для всех встреченных ею на единственной улице пони. Город словно старательно делал вид, что он просто провинциальный городишко. Даже ратуши или мэрии нормальной нет, пустующий домик той Глиммер торчит в конце, и все.       — Их ждали. Или встретили.       — Угу. И кто же? Пегасы с летающей повозкой? И в Мэйнхеттен?       — Хотя бы. Но далековато для четверых пассажиров, даже с ночевкой и хорошим отдыхом. И непонятно, куда пятая пони подевалась.       — Их было четыре.       — Да я уж спрашивала у всех, — Вэйв неприязненно покосилась в сторону дома, где гостили пегасы и фестралы. Не любила и тех, и других.       — Твоя версия? Дирижабль? И мы его проглядели?       — Нет, не дирижабль.       — А что?       — Представь себе летающую повозку с одним-единственным кристаллом, а то и вовсе без него. Повозка закрытая, яйцевидной формы с длинным хвостом-балкой. На хвосте — вот как у меня, — Вэйв махнула хвостом, перевязанным так, что волосы образовывали нечто вроде вертикального плавника на самом конце. — Возможно, есть еще какие-то поверхности, чтоб держать хвост в потоке, как мы задние ноги держим. И крылья. Легкая труба-балка из бамбука, шпоновые вставки для придания формы и трос вместо задней кромки. Все обтянуто тканью. Есть обрезиненные колеса, наверно, узкие и большие, прячутся наполовину в корпусе. Крыло, чтоб не сломалось, тоже держится на паре тросиков.       — И как на этом лететь?       — Пара-тройка пегасов с дыхательными баллонами и на медикаментах поднимает эту большую, но легкую штуку как обычную летающую повозку. Как можно выше. Потом они по очереди залетают внутрь и закрывают за собой дверь.       — А дальше? Кто тянуть-то будет?       — Никто. С высоты в три мили такая штукенция упорхала бы миль на тридцать просто на снижении, понимаешь? А тут — горы! Восходящие потоки! Да я на пять или шесть миль забралась бы, если б не холод и воздух еще был с собой! А там? Повозка закрыта, баллоны есть, тепло и надышать недолго! Покрутись над освещенными пиками, а потом планируй чуть не за море!       — Ну это ты хватила! За море… Но, полагаю, Грифонские острова были бы в досягаемости. Или нет?       — При сильном снижении отдохнувших пегасов снова можно выгнать наружу. Я погорячилась про море, но до Мэйнхеттена точно можно добраться, выбирая зоны с ветрами и восходящими потоками.       — Думаешь…       — Грифоны. У них давно бзик на летающие механизмы, — уверенно кивнула Вэйв.       — Вроде, они все в дирижабли упирались?       — Рано или поздно они должны были догадаться. Не я одна такая умная умею из реек и бумаги игрушечные леталки клеить. И не все, кто с крыльями, такие глупые, чтоб только смеяться над этим. Осталось посчитать, можно ли заменить пегасов небольшой паровой машиной.       — Патентуй. Или ищи инвестора, чтоб построить такую штуку.       — Ага. Уже. И мне сказали, что заявка перекликается с воздушным змеем в форме птицы, для праздников. Привилегия продана фирме, делающей баллоны для дирижаблей и воздушные шары. Автор — некая Пинки Пай. Знаешь такую?       — Чушь какая-то… Что земная пони может соображать в полетах?       — Как раз могут. Но вот не Пинки. Только не она. Никогда не поверю!       — У нее Метка — воздушные шарики. Вроде бы.       — Но не крылья! И не пропеллер! — почти закричала Бриттл Вэйв. — Извини…       — Ты еще говорила с кем-то про свою задумку?       — Нет. Чтобы мне сказали, что я пытаюсь запечатлеть в дереве, ткани и металле собственное уродство? Спасибо, но я уже услышала недавно, что мои возможности и достижения не считаются, ведь я не такая как все!       — Это надо быть вообще без мозгов, ведь даже в спортспони чаще идут те, у кого от природы несколько иные кондиции. И там-то все считается! Какой идиот?..       — Рэйнбоу Дэш. Знаешь такую? — зло усмехнулась Вэйв. — Догадалась открыть рот в присутствии принцессы Селестии.       — И?       — И ничего, насколько я поняла. Видать, Кантерлоту нужны верные, а не умные.       — Слушай… А у тебя Метка…       — Вот, — Вэйв показала свою кьютимарку. — Цветок какой-то с гнутыми лепестками. Типа, легкость характера и способность долго кружиться в воздухе. Первое — вранье, я просто привыкла быть довольно спокойной для пегаса, чисто чтоб не затравили, а второе — правда.       — Это воздушный винт, — твердо и бесцветно сказала Солис. — И если что, прилетай к нам.       — Зачем?       — Жить. Работать. Летать. Придумывать новое. Строить небывалое.       — И отказаться от Метки?       — Не обязательно. Иногда Метка мешает. Иногда — ее просто не так понимают. Тогда — никакой нашей магии, Метка остается при тебе, просто потребуются твои мысли и желание учиться. Я не настаиваю, но ты подумай. В твоем случае Метка окажется только в помощь.       — Я… Я не знаю. Там… Надо…       Бриттл Вэйв по прозвищу Соломинка смущенно замотала головой и отбежала. В выделенном им домике что-то расшумелись, и пора было приводить нагловатых и скандальных спутников в чувство, пока это не сделали местные. Здешние пони что-то такое передавали из поколения в поколение, что держало их особняком в этом месте очень давно. Глиммер, кстати, именно на этом и сыграла, начав свой странный эксперимент с очень неоднозначным результатом. Или эксперимент продолжался? А может, все еще сказывалось то, что вынуждало саму Селестию держаться подальше от городка в горах? Наш город. Не чей-то. Не принцессы Селестии. Вэйв дала себе слово раскопать ту нехорошую историю. Как-то это, на ее чувство, было связано с пегасами. Порыться где-то в архивах? Кого-то нанять, чтоб порылись? И, конечно, отчет. Написать про следы? Или нет? Ну, допустим, окажется это правдой, были там грифоны с парящей штуковиной. Да, грифон не так вынослив, как пегас, но как-то поднять в воздух эту штуку птицекошки смогли бы. Вэйв остановилась перед крыльцом, начертила хуфом на пыльной поверхности в стороне от дорожки яйцо, хвостовую балку и пару плавников. Вот линия крыла, даже без ожидаемого двойного изгиба. Вот дополнительное крылышко с колесами, тут идут тросики. Стерла. И пошла утихомиривать коллег. А то у них там, похоже, уже бутылка упала и покатилась… Буянят.

***

      — Быстро они, — пробормотал Блюблад.       Курьеру-пегасу были отданы дополнительные деньги за срочность, что было хорошим тоном у знати, принц прямо во дворе особняка магией вскрыл конверт.       — И что там, если не секрет? — Даски передернулась, представив, сколько всякой изощренной жестокости можно сотворить магией. Вот так вот отрывая или просто отслаивая кожные покровы… Внутренние кровотечения, гематомы и некрозы… И все остальное, что за этим последует. Но принц тоже явно побаивается саму Даски. Он-то чего такого ожидает? Или дело не в возможной опасности, не в клыках или роге, а в доверии? И в том, что нельзя доверять тем, кто объявил себя символом и сутью всякого доверия?       — Помните тот летающий механизм? Ну, мы на палубе когда ужинали…       — Ага. А он ведь с кристаллом?       — Да. У среднего пони без кристалла сил хватит только чтобы приподняться на несколько секунд на пару хуфов. Читал я где-то такие измышления.       — Да. Без магии даже пегасы не летают, кроме самых затренированных или с длинными от рождения крыльями. Но и те больше планируют. И что? Причем тут игрушка земнопони?       — Я заказал такую штуку. Надо где-то потренироваться и забрать ее домой. Но так, чтоб никто не видел.       — А забирать-то зачем?       — Э-э-э? А если я решу именно таким экстравагантным способом покинуть Кантерлот?       — Пусть доставят на пустой склад где-то в порту. Там помогут собрать и все объяснят. И проваливают с деньгами. Вы же отправитесь в загул и потеряетесь как раз в районе складов. Там есть бордель? — на Даски что-то такое нашло, и она включилась в игру. Если это игра.       — Хм… Надо будет собрать вещи и заранее их доставить на место. Но как я все увезу?       — Берите только самое необходимое. Предметы личного ухода, флягу с водой, аптечку, оружие, некоторые инструменты, запас непортящейся еды и теплую одежду. Пегасий комбинезон бы подошел.       — Слушайте, кто тут хитрый шпион, вы или я? — Блюблад был искренне удивлен внезапными талантами своей спутницы.       — Мне довелось полетать. У крылатых не шибко много вариантов работы, чтоб с небом. Так или иначе, почти каждый пегас или фестрал побывал курьером или наблюдателем.       — Хм… Ладно. Беру кристалл и идем договариваться.

***

      — Вот, — единорог странной розоватой масти и с Меткой в виде колеса указал хуфом на коробку. — Возможно, не совсем то, что вы себе представляли, но я почти уверен, что именно то, что вам нужно.       — Эм-м-м… Упаковка вскрыта?       — Естественно! А если некомплект? Ну? Собираем?       Из мягкой и какой-то «жеваной» соломы извлекли пахнущие минеральным маслом детали. Большие тонкие колеса. Небольшие и тоже тонкие колеса. Загогулину руля и стальные тросы, что почему-то заинтересовало фестралку. А еще трубчатые детали рамы, какие-то пластины, звенящий острыми лопастями вентилятор, толстые закаленные проволочины, похожие на лезвия мечей очень легкие штуки, вроде обмотанных нитками на клею деревянных планок, и гибкий обод из непонятного мягкого материала.       — Оно у нас давно лежало, не брал нипони, только вокруг ходили. Пришлось обратно разобрать и упаковать, — объяснил безымянный единорог, телекинезом закручивая гайки и потом уже дотягивая ключом. С учетом того, что металл магией брался плохо, принц оценил навык и даже задумался.       — Эй, вы нам не залежалое втюхать хотите? — влезла Мист.       Единорог хохотнул и ответил:       — Иное залежалое лучше нового. Просто нипони не может оценить. Так… Принц, не поможете?       — А что надо делать?       — Придержите хуфами или магией лопасти в пазах, пока я обод сгибаю. Ага. Сейчас… Нет, держите! Все, можно отпускать. И… Мисс, вон тот ключик не подадите?       Вскоре штуковина была собрана. Почти.       — Вам для прогулок или смотаться куда-то? — спросил единорог. — Ну, деловые разъезды, когда никто не посмотрит, что вы усталый, потный и вонючий.       — Простите? — выгнул бровь принц.       — Для прогулок лучше так оставить. А если далековато лететь, да по возможной непогоде, я бы обтекатель поставил.       — Ставьте, — аристократично кивнул Блюблад. — С ним и стильнее как-то.       — Как скажете.       — А что за материал? — подошла и потрогала прозрачную упругую штуку Даски.       — Не знаю. Какое-то гибкое стекло. Боится огня. Вроде, в Шангхэе делают. И возят через Шир-Ланку.       Когда все встало на место, единорог-продавец залез внутрь, что-то там еще подрегулировал, потом с усилием приподнял всю конструкцию и хуфом крутанул педаль. Закрутилось заднее колесо и вертушка в жестяном кольце. Пони уселся, но пристегиваться не стал. Легко оттолкнулся ногой и поехал по периметру помещения, виляя хвостом агрегата. Сначала так, потом что-то нажал и этим раскрутил большой ротор в мягком плоском кольце, заодно ощутимо затормозив. Снова пошел наворачивать овалы, причем заднее колесо стало проскальзывать.       — Ну вот и все. Теперь только кристалл установить. Будете смотреть? Но у нас не очень хорошие.       — Подойдет? — Блюблад подкинул в хуфе свой.       — Ого! — удивление этого жеребца больше подошло бы кобылке при виде… Ну, вы поняли.       — Что-то не так?       — А он хоть влезет? — спросил тот единорог, и Даски не выдержала и фыркнула.       — Мисс… Не стыдно?       — Не-а! Но вы попробуйте засунуть, что ли… В смысле, установить.       Единорог вздохнул, укоризненно посмотрел на бэтпони и завалил летающую машинку на бок. Прямо на обод ротора, постаравшись попасть на кусок картонной упаковки от чего-то.       — Давайте вашу каменюку. Не, не вле… А! Вот, я сейчас ослаблю… Да, все хорошо. Зачаровывать? Я просто с такими большими…       — Я, пожалуй, сам, — Блюблад зажег рог.       Со второго раза заклинание легло довольно ровно, хотя металл и мешал, а магически нейтральные вставки словно вообще не помогали. Но повозка легко встала на все колеса, после чего розовый единорог хуфами уже легко ее подбросил и посмотрел, как магия заставляет железяку вязнуть в воздухе.       — Где учиться будете?       — Слушайте, а можно не на виду у всех? А то принц, да на такой земнопоньской штуке… Не поймут, станут насмешничать. Если б я уже умел, они бы это проглотили, ведь сами-то не могут ни сена, а так…       — Даже не знаю.       — Есть склад рядом с портом. Обычно он пустует, там неудобно, течение сильное, водопад рядом. И мелко при этом, — подсказал Блюблад.       — Укажите место на плане города, и я перегоню туда эту штуку. Заодно все испытаем.

***

      Даски и сама попробовала. Оно оказалось не слишком-то просто. И постоянно хотелось высунуть крылья через боковые проемы и помочь ими. Но безымянный единорог отсоветовал. Сказал, что можно хорошо переломаться при падении. Даже инструкцию показал с незнакомыми иностранными буквами и понятными рисунками.       Надо было немного разогнаться, раскрутить ротор и изо всех сил жать на педали. Аппарат взлетал легко, но сильно задирал нос и снова сваливался. Тут надо было повернуть держалки на руле, выравнивая тангаж. Крен выправлялся поворотом руля, как и задавалось направление. Узкое сиденье позволяло наклоняться туда-сюда на упругий ход ремней, что тоже было к месту. В воздухе повозка шла как-то вязко, опускалась на роторе вообще неохотно, но и поднималась совсем чуть-чуть. На уровне окон второго этажа скорость чуточку росла, Даски чувствовала, но кристалл начинал «проседать». С пассажирами Мист не летала, но повозку с небольшими грузами как-то пришлось тянуть, ощущения были знакомые.       — Слушайте, а может, вам крылья поставить? — розовый единорог нахмурился. — С ними легче, и вы гораздо выше подниметесь, но будет немного медленнее. И батарею можно. Но я ее не заряжал.       Принц и бэтпони переглянулись.

***

      — И что теперь, принц?       — Ждем ответ на одну телеграмму и идем покупать билеты. Или кого из слуг пошлю.       — А… Это что тогда было? С этим воздушным самокатом? Отвлечение внимания? Мы поедем на поезде?       — Как выйдет. Подозреваю, что… Поезд… Поезд… А ну-ка, забежим вон туда!       Принц с энтузиазмом рванул в сторону и уже открывал тяжелую дверь магазина готового платья. Аристократия, что обшивалась всегда и только на заказ, точно бы обфыркала очередную выходку Блюблада. А по сути, что там, что там подгоняли по фигуре полуготовые куски. Просто в одном заведении готовые образцы массово шли на вешалки в собранном виде, а в другом — прятались в кладовой крупными кусками.       — Добрый день! Нам бы зеркало, — Блюблад огляделся. — О! Вот и подходящее!       Сходу зажег рог. У зеркала принц что-то несколько раз про себя повторил, едва шевеля губами. Что-то про поезд? Магия странно растеклась облачком и погасла.       — Спасибо. Мы не отвлечем вас больше… Стоп! Галстуки есть? Покажите!       — Ох, принц! — Даски покачала головой. — А что это было? Диагностика?       Принц, проводив взглядом метнувшегося за галстуками продавца, земнопони в возрасте, тихо ответил:       — Магия разума.       — Она же под запретом! — ахнула Мист.       — На себя самого? Может, и лекарства запретите самостоятельно принимать? Вы-то где-нибудь в глуши и обезболивающие глотаете, и жаропонижающее, и перевязываетесь как можете. А как же обязательный доктор с обязательным дипломом?       — Хм… Но я думала, что запрещено даже изучать такое…       — Пф-ф-ф… И вам тоже?       — А мне-то какой смысл запрещать? Я колдовать не могу.       — А вдруг распознаете что-то? И начнете с Короной судиться? Да при репортерах, газетчиках…       — Ну, меня точно засудят, даже если я буду насквозь права, а Принцессы или кто там за них нарушат вообще все, от законов и до регламента заседания.       — Не совсем. Там у судьи будет небогатый выбор: судить честно и влететь под гнев аликорна или судить… безопасно и вылететь с должности, надеясь, что сами Принцессы или знакомые куда-то потом пристроят. С репутацией ссыкливого жополиза. Или можно войти в легенды как принципиально честный пони. Жаль, умер рано…       — Да ну вас! У Принцесс наверняка есть какие-то заготовки на подобные случаи. Вытащат тысячелетний пергамент за подписью Селестии или еще более старую свинцовую табличку за подписью Луны…       Принц искренне посмеялся.       — Хм, а ведь вариант! Не засудят, но отмажутся знатно. А расходы — на проигравшей стороне!       — Хм. Не очень весело. Но что вы на себя наложили?       — Не хуфы. Простите, плохая шутка. Так, навязчивая напоминалка. У нее есть побочный эффект.       — И какой?       — Сны портит. Я теперь ночами буду раз за разом покупать билеты на поезд и куда-то ехать. Все, давайте пока сохраним остальное в тайне. И посмотрим мне галстук. А может, и вам?

***

      — Заказ на миграцию, — сказала Колор Флорес, снимая наушники и растирая ноющие ушки.       — Кто? Сколько? — освободившаяся от доставок Стар Стрим подхватила бланк. — Ну ебать твоих принцесс! Сняли жеребчика на вечер…       — Я думала, ты это не серьезно, а шутишь!       Стрим снисходительно глянула на подругу. Фыркнула от ее выражения лица.       — Шучу. Но иногда и впрямь надо. Пусть наутро все болеть будет, но хоть двигаться сможешь. Та-а-ак…       — Что?       — Надо лететь и покупать некоторое туристическое барахло. И еще кое-что. Сюда пару одеял впиши. Маски для ныряния, пара баллонов… Ну, это не обязательно, можно на складе взять. Угу. И деньги. Мешочек мелкого золота и серебра на всякий случай. Крупную бумажку поменять придется.       — А оно бывает малого достоинства? Золото?       — Монеты самого малого номинала. Пять и десять битов — оптимально. Крупные, не слишком дорого, и металл чистый.       — А…       — Ладно, объясняю. Вот тут у тебя отметка о скрытности, да? Да. И отметка, что возможно противодействие. Ты этих двух пони поездом отправишь? Не, куда-то недалеко оно можно. Другие имена, грим, магия, капли в глаза… Но лучше зимой, когда Меток ни у кого не видно под одеждой. А летом? Так просто не перекрасишься, а дорисовать отметину до неузнаваемости не всегда выйдет. Там у Гвардии глаз наметан. Значит, что? Пешком, по воде или по воздуху. Сначала это обычно пешком, потом бегунов подхватывает летающая повозка или паровой катер. Если недалеко, опять же, то может быть и кривой пеший маршрут, на своих копытах. Но обычно требуется как можно быстрее и дальше… С дирижаблями сейчас что-то плоховато, а воздушные повозки почти все на учете. Вернее, не сами, а кристаллы для них.       — Грифоний способ, — хмуро ответила Фло, — четыре летуна по краям сетки.       — На двоих понадобится восемь летунов, — пожала плечами Стрим, — и каждый должен держать язык за зубами. Но возможно, если грамотно построить маршрут в обход патрулей пегасов днем и бэтпони — ночью.       — А…       — Скорей всего, сама все и увидишь. И не волнуйся, даже на такой незаконной работе ты платишь налоги, и арестовывать тебя не за что. Хотя и найдут повод.       — Кстати, а зачем? Ну, налоги? Про арест-то понятно…       — Для маскировки. Или надо будет совсем уж прятаться, что сложно. Так или иначе ты ищешь клиентов, или они ищут тебя. Остается финансовый след вашей сделки. Да, отследить неимоверно трудно, но иногда всплывает, что пони снял со счета крупную сумму денег и куда-то ее дел. Съел, что ли? Не кутил, ничего такого не покупал, крупных долгов не имел… И с нами будет похожая история: как и на что арендуем здание да чем занимаемся…       — Курьерская доставка — только первый слой деятельности?       — И единственный, если честно. А вот на какие слои делятся сорта грузов и способы доставки… Ой, лучше пока не знать. Одно скажу: никаких дурманных зелий, кроме тех, что в небольших индивидуальных отправлениях. Тут мы и знать ничего не знаем. Все на совести отправителя. И, конечно, основная масса — легальные грузы.       — А пони?       — Только те, кто платит за себя сам. А то быстро вляпаешься в работорговлю. А тут Селестия безжалостна, если речь идет о пони.       — А если не пони?       — Фло, заканчивай это. Там возможны варианты, но они все не наши и все плохие. У нас какое основное правило?       — Закон должен соблюдаться. Хотя бы его видимость. Даже когда он не соблюдается.       — Он всегда соблюдается. Просто иногда обходится или очень вольно трактуется.       — А как к нам не приходят с проверкой? Ну, если мы «легальны» просто донельзя?       — Приходят. Но знаешь, сколько есть способов все правильно оформить даже еще без привлечения двойной бухгалтерии? Вот и я не знаю. Да и найти что-то в ворохе обычных заказов на курьера… Все, бери бланк и идем. Как отдашь его, дальше будет уже не твоя забота, по воздуху они или еще как. Может, просто от кредиторов бегут… Или спешат на свадьбу.       — Угу, на похороны.       — Тоже вариант. А то прибудешь к поделенному без тебя наследству… И появиться желательно внезапно, — Стрим фыркнула и помогла выключить передатчик и приемник. Заказ пегасы обычно подтверждали через такой же диспетчерский пункт, так как слышать они могли, а вот ответить было нечем. Говорили, что кто-то пытался сделать на магическом кристалле маленькое передающее радио, но вышло у того единорога плоховато и непрактично.       Фло встала из-за стола, потянулась. Ее смена закончилась на этой проклятущей заявке, кто-то в соседнем помещении уже включился в работу, что-то говорил и записывал в журнал. Наверняка ведь, если судить по слышимым разговорам, у пегасов на крышах тайно установлены передатчики с телефонными трубками в закрываемых железных шкафчиках. Или даже не совсем тайно, а за деньги, отстегиваемые владельцу дома. Арендовали кусок крыши, и этого достаточно. Если Принцессы не имеют службы контроля за электромагнетической связью, то это чисто их проблемы и выбор.       Фло шла за Стрим, прикидывая, как и куда дальше отправится бланк, пока его номер не будет вписан в учетные книги, как и некоторые данные, а сам бланк не окажется в камине или в топке установленного в подвале водогрейного котла. И это было своеобразной тенденцией, вот так строить свою жизнь в Эквестрии, даже платить налоги за то и се, но… не числиться и не участвовать. Что дальше? Тайные клиники? Да уже, скорей всего. Нелегальные школы? Фло пыталась вспомнить, когда у нее спрашивали школьный диплом… И где он вообще. Да, вечерние и технические школы тоже могли быть свои, за пределами закона. Особенно, если в этих школах учат немного странным вещам. Да. Тенденция.