О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

«Что будешь ты? — мне говорит она. — Что будешь ты?» А я ей говорю: «Я хочу сибаса, сибаса побыстрей!» Э. Суровый

      Батарею Блюблад беречь уже не пытался. Покинув озеро у подножья Кантерхуфа, он на летающем самокате пошел вдоль берега реки, надеясь добраться до пересечения водного пути с южной веткой железной дороги. Поездов не ожидалось, как и ночных облетов путей пегасами. Даски летела рядом, взмахивая крыльями по два-три раза и делая заметные паузы. Бэтпони ночью в сиянии неба видела весьма хорошо. Шум оставшегося позади водопада полностью заглушал низкий и негромкий, но отчетливый рокот довольно большого вентилятора. А потом стало все равно, они достаточно отдалились от Кантерлота. Принц ночью видел так себе, как и любой нормальный пони, приходилось ориентироваться на ломаную линию горизонта, периодически поднимаясь повыше. Блюблад подумал, что он всегда недооценивал труд пегасов. Лететь было здорово, но тяжело. Поскрипывала цепь педального привода, зря вращалось заднее колесо. А может, не совсем зря. Оно выполняло функцию маховика, придавая некоторую устойчивость машинке и держа запас энергии для винта. Ветра почти не было, но летающий самокат чуточку кренило. Посвистывали лопасти ротора. Летающая игрушка имела фару впереди и лампочки на крыльях, но все это хозяйство принц не трогал. «А ведь Даски еще и сумки тащит», — подумал единорог.       Впереди блеснула вода. Даски ушла чуть в сторону, заставив Блюблада завертеть головой, и сбавила темп.       — Принц, скоро будем поворачивать налево.       — Понял. Неужели нельзя было рвануть напрямик до нужного места, а не вдоль реки? Я, если честно, не знал, что будет так трудно.       — Там пригород и садовые зоны. Соответственно, могут быть собаки, пони с бессонницей или ночные патрули Стражи. А над рекой и рядом с ней кому быть? И зачем?       Принц подумал, что реки они недооценивают. В смысле, все пони. Ну, судя по точке встречи, так оно и было. Оценили удобство пути по воде лишь нелегальные извозчики. Что у них там? Паровой кораблик? Парусная лодка?       — Принц? Вы как? — Даски если и запыхалась, то вот совсем незаметно.       — Держусь пока. Надо было планировать все на неделю позже и тренироваться все это время.       — А сон?       Ну да, сон. И не один. Снилось, что он покупает билет до Мэйнхеттена, а сам думает, не отсидеться ли в Холлоу-Шейдс, пока все не уляжется, а гвардейцам и стражам не поднадоест его искать. Потом снилось, что он судорожно выбирает место в каком-то неимоверно длинном общем вагоне и радуется, что поезд тронулся. Ага. Угадайте, жеребятки, кто еще смотрел эти сны, кроме самого принца Блюблада? В первый раз он почуял, что что-то не то, и умудрился проснуться. Второй раз — хуже. Но сработала комбинация из принятого снадобья и одного редкого заклинания еще времен учебы. Блюблад смотрел дурной зацикленный сон, в котором ничего и не было, кроме этого вагона. А потом его вообще растолкала Даски Мист, сообщив, что нужное время принц благополучно проспал. Собственно, за толчки вагона при начале движения принц осторожное копытоприкладство Даски и принял.       Да. Недели у них не было. Лето клонилось к осени, ночи стали прохладными. Лететь было, соответственно, комфортно, если бы не приходилось так упираться. Выхлебанная кружка кофе и привычка всю ночь проводить на ногах помогали, но уже ведь не юный жеребчик-аристократ с выносливостью к ночным загулам, стояком от одной мысли о красивой линии крупа какой кобылки и некоторым самомнением, если дело касалось устойчивости к алкоголю. А тетушка ни разу не намекнула, что надо бы недельку-другую поприводить себя в порядок, чтобы потом принять некоторое снадобье… То есть, Дискорд знает куда в Мэйнилу или в Перитон-Пик скляночку с жидкой молодостью отправить можно, а племяннику предложить? Сена жеваного? Навоза на лопате? И резиновый член на рог? Да и ладно. Старость казалась чем-то далеким. Хотя и было обидно. Может, следовало остаться в надежде на благосклонность бессмертных правительниц? Но тогда они бы диктовали свою волю. А так может выйти и… поменяться на что-нибудь?       — Принц, забирайте левее. И вдоль аллейки.       — Какой аллейки? Как у фестрала в заднице… Ой, простите!       — Ничего, — фыркнула Даски. — Но откуда вы знаете? Лазили?       Принц потерял дар речи от грязного во всех смыслах намека и приналег на педали. Батарея сдыхала.       Аллейку он заметил по более светлому крупному песку дорожки.       — Отдохнуть не хотите? Мы немного график опережаем.       — Я… А давайте!       Дернуло не очень сильно, самокат был настроен неплохо. Повиляв с хрустом по крупному песку, леталка завалилась на боковое колесо. Крутился по инерции ротор. Принц отстегнулся, с трудом вылез на дрожащих и подгибающихся ногах. Задние просто целиком болели от хуфов до фланков и не чувствовали шагов. Передние — еще туда-сюда.       — Пройдитесь немного, — Даски почти бесшумно приземлилась рядом. Подняла крылья и как-то потрясла ими. Уложила, словно боялась замять нежные на вид и ощупь перепонки. Но принц знал, что они были такими секциями, довольно прочными и упругими. Потрогал уже за все ночи.       — Это… Это трудно, оказывается.       — Зато ни одна сволочь не догадается, что вы сами улетели.       — Та же Твайлайт Спаркл вспомнила бы про заклинание эфирных крыльев. Но Селестия с ней почти не советуется, можно и не принимать в расчет.       — Оно же только немного подняться, это заклинание? Комнатное, так сказать? Или мне наврали?       — Оно действительно малопригодно вне помещения. И магию выжигает враз. Как хождение по облакам. И как это у вас получается?       — Как… Ищете облако, чтоб на хорошей такой магической точке было, а там и земнопони после нескольких тренировок зацепится копытокинезом. Другое дело, что высоковато эти точки, не допрыгнет земной пони, — ухмыльнулась Даски.       — Так вы не на облако опираетесь?       — Не-а! — глумливо сообщила фестралка. — На истечение магии. Некоторые уже так навострились, что и дремать на облаке могут. Но это только когда жара, а то вмиг вымокнете на этом куске тумана и заболеете.       — Вот же!..       — Ладно вам, принц! Узнали пегасий секрет и недовольны. Вот, хлебните и закусите.       Теплый сладкий чай с травами и приторная выпечка. Самое то. Принц прожевал и запил, протянул бутыль с двойными стенками Даски. Та тоже приложилась. Очень нежную и сочащуюся маслом круглую штуку есть не стала, отшутившись про фигуру. Если вне Кантерлота у кобылок в моде были несколько округлые формы, вроде как, свидетельство достатка без необходимости упахиваться до пены изо рта и задницы, то в столице предпочитали аристократическую худобу. Принцу кобылки нравились всякие. А теперь вот запал на в меру худую и мускулистую Мист. Как-то с ней было комфортно, что ли. С чувством юмора, но не заноза в крупе, тактичная. Она даже во время секса умудрялась прошептать что-то такое слегка насмешливое и теплое, отчего Блюблад с каким-то подростковым удивлением внезапно кончал и получал еще одну шуточку. Но это были особенные шутки, когда над тобой как бы посмеялись, а ты собой доволен. И твоя пони довольна тоже.       А теперь они где-то не так далеко от железнодорожного моста, за которым через миль пять или десять начинаются окраины Понивиля. На поезде как-то не замечаешь.       — Отдохнули немного? Гляньте на свой хронометр, — сказала бэтпони.       — Полагаю, пора. Хотя нас ждали бы до рассвета, — принц прикинул, что до моста они доберутся в любом случае, и спрятал часы-луковицу обратно в карман жилета.       — С чего бы именно так? Стоит себе лодка и стоит у берега. Может, сломалось что.       — Мне так сообщили, я подробностей не знаю, — принц с неприязнью посмотрел на летающий самокат. А вроде, уже и привычно.       Что ж, пора усаживаться на жесткое сиденье, от которого весь круп болит, устраивать хвост, чтоб никуда не замотало… Там надо еще постараться, чтоб зажевать себе хвост цепью, но единорог как-то все равно опасался.       Задние ноги — на педали, передние — на кривулину руля.       — Даски, я лампочку включу. А то въеду еще куда. Вы не глянете, никого там нет? Особенно наверху.       — Давайте. Только как оторветесь, сразу гасите и держитесь за мной.       Лампочка горела еще хорошо, а вот мотор уже ощутимо ныл, намекая на нехватку электричества. Взлетев, Блюблад погасил лампу и постарался подняться повыше. Даски с аккуратной грацией скользила рядом. Впереди угадывался мост, но он был пока далеко. В Кантерлоте тоже думаешь, что сейчас вприпрыжку доскачешь до Замка… Ага. Устанешь. И потом еще раз устанешь, пока по территории шатаешься. Это прислуга там тренированная, а обычным пони как-то трудновато. А Принцессы… Ну, эти магию не считают, то летят, то телепортируются. Постоянная демонстрация силы? Возможно. Чтоб знать не забывалась.

***

      — Ух, хорошо, что я нашла вас! Вам ведь посылка! — невнятного из-за ночи цвета улыбающаяся пегаска с почтовой сумкой спорхнула с боковой железной конструкции моста.       — От кого? — начал было Блюблад, у которого едва сердце не остановилось от неожиданности. Но зажженный рог он не погасил, а перевел, морщась, заклинание в безопасную форму. Якобы просто подсветить хотел.       — Не знаю. Тут только номер ящика, — сообщила оказавшаяся пепельно-серой пегасочка, снова заставив принца вздрогнуть от ощущения узнавания стиля шуточек Селестии. — С вас три с половиной бита за доставку.       Цена была неадекватно малой для ночного курьера. Как нарочно.       — У меня только пять, — на пробу сказал единорог, ожидая… чего? Не «подарка» от Селестии, а чего-то еще? Вообще, на лодке должны были назвать цену в три с половиной сотни, а предложить следовало пятьсот…       — Не уверена, что найду сдачу, — снова улыбнулась крылатая. Один глаз у нее словно несколько запаздывал за вторым и имел неестественно расширенный на свету зрачок. Второй реагировал на магический свет и ночные сумерки нормально.       — Оставьте. Не так уж это и много.       Ну да. Просто мало. Кусок хлеба даже без масла и зелени. Вот полторы сотни — другое дело, пренебрежение такой суммой было частью маскировки проверочной фразы.       — Пойдемте, отведу на место, — предложила пегаска. — Но вы должны посмотреть содержимое посылки.       Принц с замиранием сердца вскрыл пакет заклинанием, дорвал хуфами то, что не вскрылось магией, и достал два плотных свертка. Шерстяные тонкие комбинезоны для пегасов. С кожаными вставками в неожиданных местах.       — Надевайте, — сказала незнакомая почтовая пони. — На реке может быть холодно. И сначала вон туда за кустики сходите.       — А зачем? И почему именно туда? — не поняла Даски Мист.       — Не знаю, — пони снова улыбнулась. — Но там к вам так просто не подкрадешься. И никого нет. Я проверила.       Принц подумал, не попыткой ли удобрить указанные кусты пони их проверила, не наступить бы… Но прислушался к себе и пошел, переложив кошелек и часы из жилетки и не застегивая комбинезон, в котором только что неловко прыгал с непривычки. Даски оделась молча и быстро, но тоже не застегивалась.       Потом поменялись, фестралка фыркнула, когда вернулась, и потрясла задней ногой, поправляя штанину. Блюблад как раз закончил воевать с застежкой-молнией, аккуратно доведя бронзовый утюжок замочка до шеи. Опять боялся что-нибудь защемить?       — Идемте. Там должно быть, — пегаска поправила резко похудевшую сумку. Отвела их почти под самый мост. Оглядывающемуся принцу сказала, что может попробовать утопить ту штуку. Или затащит ее в уже знакомые кусты.       Принц хотел сказать, чтоб пони не брала кристалл, так как мало ли… Но промолчал. Были мысли вообще снять дорогую каменюку и упереть с собой, но решил бросить. Неизвестно, поводом к чему мог стать незаконно вытащенный за границу незарегистрированный левитационный самоцвет. А так тетушка вполне начала бы думать не в ту сторону, подозревать всех, начиная с сестры и заканчивая семьей Пай со всей Каменной Фермой… Или ломанулась бы в Холлоу-Шейдс шахты проверять. Кто там продал, почему да через кого… А уж если кристалл оказался бы украден какими пони… Но жалко. Реально. Деньги-то большие.       Тут Даски увидела лодку и в недоумении остановилась. Небольшая и довольно зализанная посудинка на пару-тройку пони. Сидит в воде глубоко и тяжело, обводы какие-то острые, узкий треугольный парус из незнакомой темной ткани странно свернут вокруг невысокой мачты, нормального гика нет, заменен такелажем. И ладно бы канаты, а то стальной трос, цепочки какие-то, едва блестящие в ночном сиянии от смазки. Земной пони на палубе. Жеребец. Опять непонятного цвета, вроде, зеленый. Тоже в пегасьем комбинезоне и при фуражке. Метка скрыта тканью.       — По очереди.       Даски Мист взмахнула крыльями и перепорхнула на палубу, уже подозревая, что с лодкой принц лопухнулся, и теперь их ждет незабываемое путешествие на парусном перегруженном корыте по не самой спокойной реке.       — А как вас…       — Кэп. Вниз спускайтесь. Там покажут, куда садиться.       — Твоих принцесс! — отшатнулась от люка Даски. — Это как?       — Не упоминайте! И лезьте уже! Время теряем! — повысил голос земнопони.       — А…       — Да, теперь вы, — капитан странно гладкой лодчонки повернулся к принцу.       Блюблад зажег рог и прыгнул, оставив искорки в воздухе и изящно переступив всеми ногами по непонятному толстенному слою краски на выпуклой палубе. Будто только однажды ошкурили, а потом десять раз подряд мазали.       — Вниз, — повторил земнопони, оглядел небо и собрался за принцем. — И посторонитесь там!       Принц хотел уже спросить, кто будет управлять лодкой с неожиданно большой подводной частью, но задавать вопросы капитанской заднице было как-то глупо. Глухо стукнул резиновым ободом люк. Земной пони, ворча, затянул рычажный запор. Тоже спустился.       — Туда идите и сядьте.       Лодка оказалась не просто с довольно большим трюмом, она вообще была приделана к этому узкому и длинному трюму, что весь пребывал ниже уровня воды. Вдоль борта шла скамья, на которой уже сидела Даски, озираясь в тусклом электрическом свете. Пованивало керосином.       — Этих везем? — заглянула с носа лодки единорожка коричневого цвета. Тоже в комбинезоне.       — Этих, — жеребец влез в куртку, которую откуда-то вытащил. — Расскажи им.       — Так. Сидим ровно, лишних вопросов не задаем, делаем все, что будет сказано. Гальюн… э-э-э… туалет впереди. Откидываете крышку, смотрите на дно. Если там слой торфа, то делаете свои дела и крутите такую черную штуку сбоку. Ваши дела проваливаются, а сверху насыпается новый слой поглотителя. Бумагу — туда же, но не накидывайте гору. Кроме сральника, замка на дверке и умывальника чтоб ничего не трогали! А, еще туалетной водой после своего посещения вокруг побрызгайте, а то… Боязнь закрытых пространств есть?       — Нет, — почти не соврал принц, удивляясь, как можно трактовать туалетную воду. Не придать телу аромат, а отбить зловоние в комнате для уединения. В другое время посмеялся бы.       — Тогда сидим на крупах ровно и спокойно. Если будет возможность, выпустим подышать. Кормежка будет уже днем. Вопросы?       — Пока никаких.       — Хорошо, — сказала единорожка. — Вон там на полках лежат маски и баллоны с воздухом. Если что, разберетесь. Но пока тоже не трогайте, хотя инструкцию советую почитать. Меня зовут Вотерфолл, если понадоблюсь. Ожидаемое время в пути… Ну, пара суток. Возможно, дойдем быстрее.       Имя поньке вот вообще не подходило. Разве что, этот водопад ожидался в столичной канализации после праздников с обильным угощением и незнакомыми для желудков блюдами.       Эта Вотерфолл как-то резво и умело перебежала куда-то к корме. Опять глухо и резиново хлопнула странная круглая дверь в переборке. Кэп уселся на мягкую округлую седушку, откинул перед собой на петлях что-то вроде составного трехстворчатого зеркала и взялся за смешной штурвальчик.       — Двинули, якорем вас всех!       Что-то зашипело, словно большой водогрейный котел. По корпусу пошла ритмичная мягкая вибрация.       — Кэп, поверху пойдем? — высунулась из круглой дыры Вотерфолл.       — Нет, ныряем. Если будут патрули…       — А-а-а, — пони оглядела лодку и пассажиров и занырнула обратно.       Наверху что-то забулькало.       — Все, только плавник снаружи, — капитан и рулевой этого суденышка, щурясь, вглядывался в свои зеркала. — Гасим свет.       Освещение выключилось, но не до конца, а стало как тлеющие угли.       — Вы, двое! Один сюда пусть идет, — земнопони на миг оторвался от созерцания. Принц подошел, опасаясь натолкнуться в потемках на выступ трубы, шкафчик с чем-то электрическим или еще что.       — Посматривай тоже. На мне будет река, а ты на небе летунов ищи.       — А мы под водой?       — Да. Снаружи только труба для воздуха и вот эта штука. Перископ.       — Хм. А не утонем?       — Не должны. Лодка с положительной плавучестью, она погружается за счет таких плавников по бокам. Я могу ее совсем под воду загнать, но лучше не надо. Опасно. Да и машина топку погасит, когда отсечный клапан сработает.       — Паровая?       — Тепловая. Тебе Вотерфолл лучше про нее расскажет. Я лишь знаю, что от трактора. На керосине работает. Тихая.       — Хм… Это сколько же такая лодочка стоить может?       — Много. Очень. Иная яхта у богатея из Мэйнхеттена дешевле раза в два. А ты сам подумай, ага? Машину так отдельно не закажешь, пришлось трактор покупать. Корпус лодки из старых рыбацких посудин собирали. Оклеивали их тканью в кучу слоев, красили да пилили потом корпуса вдоль, штуки четыре, замеряли и по замерам шпангоуты варили, балластные и топливные танки ставили. Поверх каркаса ладили обшивку, что из распиленных посудин. И снова ткань на клею. И краска в кучу слоев. Потом еще какую лодчонку без днища да поизящнее наверх прицепить надо было. Куча работы. Вместо постоянного балласта батареи используем, ну и сама машина довольно тяжелая. Электричество еще всюду протянуть надо… Каторжный труд. Не сильно тяжело, но от объема не просто замучишься, а умом повредишься.       — Мачта всегда наверху? — Блюблад вспомнил про парус из странной ткани.       — Ага. Через нее и смотрим, и машину воздухом питаем. Да и самим дышать как-то надо.       — А парус зачем?       — Если топлива не хватит. Но придется всплыть. Да и в порту лодка в глаза не бросается, пока основной корпус под водой. А в воде — парус как плавник работает, чтоб набок от винта не кренило.       — Глубоко ныряете?       — Не, глубже пяти скачков уже хрустит все, и вдоль валов вода сочится, — кэп или Кэп покачал головой и снова поправил курс.       — А сверху нас не видно? — принц углядел точку на переливающемся фоне неба, но это была птица. Понивиль близко. Там есть кому живность подкармливать. Да и у Спаркл эта Оуловишес еще, вроде, не подохла от магических экспериментов.       — Видно. Как тень от большой рыбины. Или от водяного змея. Поэтому ночами и ходим, чтоб пегасы не видели. Да и бэтпони просто так не разглядят, можете у своей подружки поинтересоваться, как они в темноте видят. По спокойному морю вдоль берега оно лучше было бы, там нас вообще не найдешь, да только не всегда оно надо.       — Интересно, кто такое придумал? — принц не удивился фантазии «изобретателей», но взять и реализовать дурную идею с приземленной земнопоньской смекалкой было чем-то новым. И, похоже, все подвиды поучаствовали. Кто считал, кто собирал, кто с «крылом наоборот» подсказал, чтоб посудина сама всплыть могла, если что. Испытывал, поди, сильный единорог, способный телепортироваться. Принц тоже мог, но это заклинание вышибало всю магию из тела, до истощения. И получалось с третьего раза на четвертый.       — Кто-то придумал. Видать, хотели к грифоньим кораблям подкрадываться да мину с динамитом им лепить, но как ты ее прилепишь? Услышат, увидят или еще как почуют. Вот флотские и зарубили проект. А кому и сгодилось. Прикинули, из чего и как строить, да и сделали, — земной пони опять чуточку выправил курс. В тусклом красном свете лампочек он казался серо-коричневым, а не зеленым.       — А Принцессы?       — Не, им не говорили, — капитан слишком серьезно поведал это с некоторым намеком на смешинку в голосе.       — Все равно очень дорого получается.       — Это да. Если б возили дурман какой из Зебрики мешками, оно бы окупилось за пару рейсов. Но эта штука напрямик через море не пройдет. И не надо.       — А как глубину погружения выставляете?       — А никак. Вот, видишь трубку с поплавком? По ней глубину смотрим, когда нырнуть надо или всплыть, по делениям. А лодка так сделана, что чем глубже, тем хуже плавники вниз тянут, а потом и вовсе поднимать начинают. Остановишься — просто наверх всплывешь, как кусок навоза. Не просто так от этого проекта вояки отказались. Им неудобно. А нам — в самый раз. Хотя, на одном месте под водой просто так не повисишь, дополнительные винты надо включать или с балластом играться. А там и доиграться можно. Но как-то приноровились. Деньги-то для обычного пони приличные за рейс платят. Ты вот, принц, сколько заплатил за путешествие?       — Там… Много. Мешок зелья точно скурил бы или съел на эти деньги.       — Помер бы раньше, — земнопони скривился в усмешке.       — А кого возите обычно, если не секрет?       — Всех пони, кто способен за это заплатить. Такой принцип.       — Хм… Я платил за свою спутницу.       — Скорей всего, была некоторая проверка, принц. И кто-то принял решение, что часть заплаченных вами денег можно считать переданными вашей спутнице, чтоб она оплатила свой вояж с вами.       — Вы как будто не хотите вляпаться в перевозку невольников.       — Именно. От некоторых вещей стоит держаться подальше.       — Опасаетесь гнева Принцесс?       — Опасаемся перестать быть пони. Все, зовите свою спутницу и идите отдыхать. Попробуйте поспать.       — Кэп, — Вотерфолл вышла из машинного отделения, на миг впустив за собой странный не очень громкий шум машины в основной отсек, — все устойчиво, но скоро придется добирать балласт.       — Я заметил. Лодка водит носом вверх-вниз. Несильно.       — Угу. До развилки?       — Да. Там посмотрим. Монеты остались?       — Есть что-то. Но мы же платили?       — Заплатим еще. За сведения о реке.       — Хм… Он же не хочет ни с кем разговаривать?       — Зададим вопросы. Выслушаем вздохи. Поймем.

***

      Уже светало, когда стих монотонный и немного раздражающий гул винта. Заплескала вода наверху, лодка закачалась на мелкой волне.       — А? Что? Приплыли? — Блюблад дико озирался, щурился и морщился от яркого освещения.       — Аккуратно выходим на палубу. Принц, вам придется с этим мешочком лезть, — капитан достал мятую и относительно чистую фуражку. Надел.       Блюблад, протерев глаза, взял мешочек и охнул от тяжести. Внутри знакомо звякнуло.       Вылезли. Капитан, Даски, потом принц. Последней появилась Вотерфолл. Что-то скастовала. По узнанной секвенции это было куском заклинания, дающего звук от одной ноты до другой, но Блюблад ничего не услышал. Шумел лес, пьянил воздух и было тепло. Река слепила бликами, над заросшими лесом берегами с криком носились птицы. Стояли как раз у берега, корма лодки чуточку поднималась и показывала из воды большое круглое отверстие в «палубе», забранное тонкой решеткой. Вотерфолл подтянула и подергала цепь, уходящую в воду. Сняла грубые тканевые накопытники с передних ног и недовольно посмотрела на полосы старой смазки.       Наконец, что-то плеснуло, в воде заструились кольца длинного тела.       — Мистер Стивен?       «Ебать твоих аликорнов! Да в таком едальнике пони поместится!» — с радостным и удивленным ужасом подумал принц.       — Мистер Стивен, нам бы узнать кой-чего, — капитан учтиво кивнул. — Если мы к Лас-Пегасу пойдем, там все спокойно? Ну, пегасы стаями не летают? Или вдруг в заливе уже фрегаты набились как рыба в сеть?       — Что за мир? — змей манерно закатил глаза, словно от мисс Даймонд нахватался, чтоб ее…       Голос у древнего существа был… странным?       — Мы заплатим, — капитан зацепил хуфом и потянул вперед Блюблада. — Есть серебро.       — Серебро есть, но его не слишком вкусно есть, — ископаемая рептилия клацнула зубами и макнула и без того мокрые усы размером с хвост пони в воду.       — Э-э-э… Обменять в банке на самоцветы или золото? — ляпнул принц. — Понивиль ведь не очень для вас далеко? Там же есть банк? Они, полагаю, и курс хороший выставят, и комиссию взять забудут…       — Если Хранительниц нет в городе, или они помнят мистера Стивена, — покачала головой Вотерфолл. — А то тамошние пони разведут беготню и панику, а Шестерка и шарахнет Элементами. Они как вместе собираются, так у них словно один мозг на шестерых.       — Они не самые плохие пони в таком мире, — змей как-то очень уж быстро оказался совсем рядом, заставив Мист и Блюблада вздрогнуть. — Сколько там?       Принц с усилием тряхнул мешочек, но не успел рот открыть, как Стивен закрыл глаза и выдал едва слышный вибрирующий протяжный звук. Пение? Поисковый сигнал? Молча покачал головой туда-сюда, едва не выше мачты.       — Река спокойна. Суеты нет. С Кантерлота идет пароход. Возможно, что в Пегас. Залив я не слышу, это совсем далеко, магии не хватает. Но пароход идет вовремя, значит, там обычные разноцветные пони, а не злые белые? Давайте мешок.       Блюблад думал, что придется лезть в зубы этому речному монстру, но у того были лапы. Когтистые цепкие лапы, хотя и тонкие.       — Хороший пони. Просто такой мир, что недолго и высохнуть душой, — чудище коснулось Блюблада и вдруг почти без плеска ушло в воду. Лодка закачалась уже ощутимо.       — Менять поплыл, — злорадно прокомментировала Вотерфолл, предвкушая визг, вопли и дурные скачки с налетанием на предметы, пока спокойный по жизни водяной змей Стивен Магнит доберется от реки по непривычной и неудобной суше до банка в Понивиле.       — Выбирай якорь. И тоже… поплывем, — последнее слово капитан специально выделил.       — Ветра нет, — поморщилась коричневая единорожка, вращая лебедку, тоже просто залитую смазкой. — Так бы прошли под парусом сколько-нибудь.       — Приберем его и пойдем поверху на машине. Тут места дикие, смотреть некому. А мантикоры да кокатрисы в лодках не разбираются. Только по сторонам все равно поглядывайте.       — Мантикоры? Или пегасий патруль? — уточнил опасность Блюблад.       — Да кто угодно.       Вотерфолл скрылась внизу. Сначала колдовала с машиной, а через некоторое время уселась на место капитана. Пошли. Принц смотрел, как волна-складка образуется слишком далеко от носа «парусной лодки», а кильватерный след вдруг немного вспучивается в паре скачков за кормой, там, где внизу вращается винт. Интересно, пегасов учат обращать внимание на такие странности?       — Что вообще происходит в Эквестрии? — вслух подумал Блюблад, расстегивая комбинезон до живота. Потом подумал и выпутал передние ноги, а комбинезон завязал дальше пупка, почти у члена, простите.       — Не знаю, — ответил земнопони. — Странно все это. Вот, даже принцы куда-то бегут.       «От нездорового обилия принцесс», — хотела подсказать Мист, но тоже расстегнула и завязала одежду, умело поднявшись на задние ноги и выказывая приличный уровень копытокинеза пополам с замечательной гибкостью и цепкостью опорных поверхностей хуфов. Было тепло. И была река. И будущее вариативно текло через колечко настоящего, чтоб снова распуститься широким платком прошлого, которое было, и прошлого, которого не было.

***

      Будить ее высочество Луну Эквестрийскую было очень рискованной затеей. Но долг есть долг. Правда, почетную обязанность и право оказаться жертвой гнева разбуженного аликорна можно предоставить начальству… Ну а что? Взять и спросить, следует ли будить Госпожу. И как ей докладывать.       — Сам разбужу, — буркнул Вортекс фестралу, словно решая помочь неумелому подчиненному. Но всем же все понятно. Кто доложил, тот и молодец!       — Да, сэр! Как скажете, сэр!       И вот Ивнинг Вортекс пошел. Чтоб ка-а-ак сказать! И сразу Госпожа вся такая вспомнила, что надо бы и повышение дать… А то и о долголетии намекнет…       — Как смеешь ты сон Наш прерывать, — взревела хуже мантикоры Госпожа, магией отбрасывая фестрала к дверям, — в покои Наши не просто проникая, но паче того, врываясь с топотом?! Ужель шутки неумные в голове твоей созрели, что в виде неподобающем решил правительницу пони многих и Госпожу свою застать?!       Магия у Ночной принцессы была силы страшной, даже непонятно, с чего такой же щит, которым сдуло Ивнинга, она не поставила во время свадебного дебоша Кризалис. Всех бы повыкидывало вместе с мебелью! Нет, зачем-то ждали, что Шайнинг свою магическую потенцию продемонстрирует…       — Госпожа! — завозился фестрал на полу, мысленно сплюнув, ибо кроме ушиба, похоже, позвонок сместился. — Разбудить вы приказывали незамедлительно… Принц Блюблад…       — Что оный «принц» измыслил? — Луна еще не сменила гнев на милость, но стремительно переходила в деловое состояние. — Встань же и ответствуй!       — Простите… Госпожа… Сейчас, — Вортекс поднялся на передние ноги и одну бревном торчащую в сторону заднюю, и думая, не понадобиться ли и взаправду сплюнуть кровью. — Принц Блюблад…       В глазах потемнело от прострелившей спину боли.       — Билеты… Послал слугу… Взял до развилки на Холлоу-Шейдс… Запутать… Потом купит обычные до Хеттена или в Холлоу… Там можно полями… Наймет пегасов и в Филли… Филлидельфию. Простите…       Адреналинового запала не хватило. Ивнинг Вортекс видел, как темной тенью вырастает на фоне окна размытый силуэт аликорна. Загорелся рог.       «Все, — подумал Вортекс, — только бы быстро и без мучений. Не хочу, чтоб еще больше боли…» Свет погас, сжавшись в жгучую ледяную звездочку на роге бессмертной Госпожи. Что была вольна в жизни и смерти слуг своих. Особенно в смерти.

***

      — Не вставай, — невидимая мягкая сила прижала фестрала к чему-то. Какая-то упругая губка, на которой странно лежать. Пахло чем-то… Ночными цветами?       — Ноги… словно горят…       — Все исправлено, это просто некоторые последствия. Я вызвала доктора и поделилась с ним силой. Он же явил умение великолепное, поставив сошедшее на полагающееся место не только магией, но еще и хуфами. Мышцы тоже срастили, но там ерунда была… Сейчас… Принцесса зажгла рог и ненастоящая, хотя и лютая боль снова заработавших ног сменилась чем-то непонятным. Словно ноги могли чувствовать мятный вкус.       — Блюблад… Поезд…       — Попей и продолжи, — Луна пролевитировала сосуд с водой. Не стакан, а что-то похожее на строгих форм чашку из хрусталя.       — Принц Блюблад отправил слугу на вокзал. Тот купил пару билетов на поезд до станции, где развилка дорог на Мэйнхеттен и Холлоу-Шейдс. Поскольку билеты были не в первый класс и не до одного из городов, кассир имена пассажиров не спросил, хотя и был должен это сделать. Как только опросили кассира и слугу, незамедлительно прибыл с докладом согласно приказу моей Госпожи. Опрошенные пони отпущены, поскольку ничего незаконного не совершили. Нарушение инструкции кассиром будет оформлено согласно… согласно…       — Пусть уж думает, что выкрутился, — пробурчала принцесса. — Не трогайте его.       — Что… Что со мной?       — Полежи на спине хотя бы до ночи. Если возникнут естественные надобности, скажешь. Я наложу нечувствительность, временный спазм мышц и помогу дойти. Позвонок стоит на месте, но лучше не испытывать судьбу.       Луна отвернулась и сказала куда-то в стену:       — Вот я смотрела, как простой единорог с мастерством и точностью исправляет сотворенное аликорном… И мастерство это не заменить моей магией, ибо приобреталось оно усердием великим и потраченными годами такой короткой жизни… Как просто свершить непоправимое… И как стыдно, когда сила твоя — лишь признак дурости в глазах пони иных…       — Госпожа… Вы не должны плакать!       — Почему? Ты еще скажи, что я и прощения попросить не могу… Лежи и выздоравливай, — Луна изящно легла рядом и вдруг раскрыла крыло, укрывая фестрала. — И прости меня за глупость, гневливость и небрежение. Не так просто уйти от жестокого прошлого, особенно в нраве собственном. А мы и есть застывшее прошлое, что тщится будущим управлять…       Магия просто сочилась из аликорна, магия была почти болезненно осязаемой… Опять заныла спина, хотелось куда-то побежать, взлететь и спать одновременно. Последнее победило. И Ивнинг Вортекс услышал, проваливаясь в целебный сон, что все потом, все подождет. И доклад, и Блюблад…

***

      — Что? Как? — пони, числом три, испуганно и недоуменно смотрели на представителей Гвардии и Ночной Стражи.       — Именем Диархов! Приказано принцу Блюбладу незамедлительно явиться ко двору! И предстать перед Принцессами!       — Вы чего? — не поняла зелененькая единорожка с фиолетовой пушистой гривой и Меткой в виде свитка с печатью и изображением домика пятью черточками. — Как он предстанет-то? Он же уехал! Вот, даже личный особняк продает! С передачей денег родне… по договору…       Пони при исполнении рысью проскакали мимо еще не договорившей единорожки. Что-то кричали, уронили дальше по направлению к гостиной нечто дорогое и хрупкое…       Переглянулись белые тонконогие единороги, что явно были клиентами и парой осматривали возможное приобретение.       — Дорогая? Это единичный эксцесс? Или тут такое часто? Да и некоторые детали интерьера уже того-этого, как я услышал...       — Похоже, сделку придется отменить, ты прав. Место шумное. Милочка, показывайте следующий вариант, попроще.

***

      — Упустили, — смирилась с неприятным фактом Ночная принцесса. Было обидно до невозможности, про бесплодные попытки залезть в сон Блюблада и что-то разузнать сестре даже не заикнулась.       — Значит, решился на измену…       — Как Шайнинг Армор? Ладно, шучу, — Луна телекинезом подхватила плотный лист пергамента. — Ты ему это давала?       — Да. Некоторые действия по его работе требовалось производить незамедлительно, словно моим прямым приказом. И для подобного Блюбладу были выданы пустые листы со стандартным заголовком, номером и моей подписью. Ну и с магическими метками и нужной печатью, конечно же. За каждый такой использованный лист принц отчитывался лично мне. Количество оставшихся листов тоже проверялось. Что он придумал? Показал фальшивый приказ, чтоб ему выделили место в купе без билета? — Селестия грустно улыбнулась, уже прикинув всю схему бегства на Грифонские острова, на Шир-Ланку или еще дальше, аж до Пантеры. Ну да, разгадала. Но поздно. Объявлять розыск? Толку-то…       — Читай, это интересно.       — Лу, я и так представляю, что там написано…       — Хм… Спорим на торт? — Луна ударила по больному.       — Половинку, — не поддалась Селестия.       — Ладно, читай уже.       Селестия бегло и с выражением скучного одолжения на царской морде лица прочитала. Лицо Солнечной принцессы приобрело нейтральное выражение, потом стало появляться удивление, а потом и «ах ты ж сволочь такая» проступать начало.       — Шикарно, — Луна в кои-то веки (не речевой оборот), имела возможность тонко поиздеваться над сестрой. — Ты ему еще и отставку дала. Он не бежал, а просто уехал, как пони, ничего не должный Короне за исключением налогов и соблюдения закона до момента пересечения границы.       — Приказ содержит дату и номер поданного рапорта с просьбой удалиться от дел, а такового я не видела. И, раз принц Блюблад числится в секретном отделении моей Канцелярии… Короче, где рапорт, заверенный его начальством? Пусть даже весьма формальным? А так этот листок сейчас исчезнет, а мы ославим нашего Блю изменником или вором… И потребуем выдачи, когда он где-то объявится.       — Вот твой рапорт, и он даже зарегистрирован. Так что, вычищай и журналы заодно. Или уничтожь, ведь ты сама как-то говорила, что исправить в них что-то ну очень сложно. Помнишь, я спрашивала, есть ли польза от твоей Школы для самых-самых? Те пони зачаровывали журналы? Талантливые выпускники и преподаватели? Да, и от сих пони можешь следом избавиться. Чтоб не выдумывали всякое, над чем потом не властна их принцесса.       — Лу, это не смешно.       — Что? Наш принц пишет рапорт на бланке с твоей подписью, регистрирует его как положено… Смешного мало, ты права, обычное рутинное действие. Кстати, в каком чине тот пони, что регистрировал рапорт? Якобы майор? Или целый полковник? В то время, как даже у Гвардии лишь капитан? А Блюблад? Тоже капитан?       — Это чтоб Гвардия не позволяла себе лишнего. Субординация им вбивается, так что…       — Ага. Сама себя перехитрила. А потом принц рядом с твоей размашистой закорючкой дописывает фразу «не возражаю». И подобным образом оформляет и приказ. Тия, это великолепно! Ты ведь боялась, что Блюблад начнет творить беззаконие, прикрываясь твоей подписью, да? А он сам себя лишил такой возможности. Вздыхал, наверно. Не хотел. Но честь и благонравие нашего Блю одержали верх! Ах, раз нет сил избежать соблазна, то и лишиться следует самой возможности согрешить!       — Где ты это нашла? — Селестия не смеялась. Но думала, как ей выкрутиться. Пока выходило, что ее даже не поимели, а заставили поиметь саму себя.       — Да у него в особняке! Небольшое поместье в Кантерлоте, адрес знаешь или назвать?       — Лу!       — Что? — Луна почти завелась. — Знаешь, что там было?! Что твои и мои там нашли?!       — И что же?       — Барахло. Одежду. Кучу бумажного пепла в камине и ведрах, множество упаковок от фотографических пластин и катушек, лампу на штативе, несколько бутылей от какой-то алхимии. И наполовину пустые полки в подвале. Много полок. В большом подвале.       — Какие полки?       — Для книг. Или для документов. Вовсе не для черепов невинно убиенных пони, — Луна тоже перестала улыбаться. — Отчеты, несекретные закрытые дела с какими-то пометками, странные сведения, газетные вырезки и неполные досье на пони. Некоторых листов не хватает.       — Он…       — Сделал фотографические отпечатки служебного архива, что его личным считался и под твой надзор не попадал, — Луна опять начала переходить на торжественный слог. — Тако же сей пони воспользовался чином, званием и титулом своим дабы написать бумаги, коими себя же от имени сестры Нашей лишить означенных звания и чина приказал, как и надлежало бы поступить с каждым злоупотребившим…       — Лу, ну заканчивай уже! Вы это у него нашли?       — Да у кого же еще-то? И мои охламоны составили опись изъятого. Выслужились. А твои — с важным видом подписались, указав на некоторые погрешности оформления.       — Да ебать твою принцессу!       — Ух ты! Не ожидала! Ты это про себя? — Луна рассмеялась. — Торт мой?       — Половина, как и обещала. Что делать-то будем?       — Ничего. Через какое-то время Блюблад поймет, что молодость имеет свойство заканчиваться. Сам приползет, — Луна царственно прикрыла глаза. Заодно дала сестрице понять, что в курсе ее политических рычагов влияния.       — Кто? Он? При всем его высокомерии, что иногда доходило до чванства, при всей трусоватости и не слишком бойком уме он прекрасно знал, что его работа связана с риском не дожить даже до естественной старости, а не то что отсроченной. И понимал он это не только как тот, кто выявляет козни врагов Эквестрии, но и как тот, кто знает слишком много секретов Замка-на-Горе… Он ведь даже по тому саду как-то ходил, вздыхал, место выискивал, где может оказаться… Очень меня этим обидел, кстати.       — А ты, конечно же, не собиралась его так?..       Селестия не ответила. Может, и не собиралась. Именно так. Но собиралась по-другому.       — Его надо найти…       — Надо? Ищи. Я в политику не лезу, тем более, в такую. И послать могу лишь Легион, а не тайных убийц. Но вот Легион, представим, сходил в одну страну, в другую, приплыл с визитом в третью… Принц, естественно, убегает в следующую державу. А принца-то нашего точно надо искать после такого? Кому и что он расскажет, если половина обитаемого мира будет лежать в руинах, а экономика Эквестрии надорвется устраивать полномасштабные вторжения? Это же не пиратов гонять на островах! Что там брать с тех пони для компенсации затрат? И даже взяв почти все, не разучимся ли мы выращивать обычный хлеб, а не те магические яблоки? Останутся ли пони, что будут знать ремесла? Война сожрет всех, если дать ей волю, как тогда.       — Я знаю, Лу. И знаю, что Легион есть лишь нож доктора, иссекающий малое и вредное, а не топор, сокрушающий все подряд, и, тем паче, не пушка, не ведающая правых и виноватых.       — Пушки как раз у них имеются, — Луна внимательно посмотрела на сестру. — Значит так. Если ловим Блюблада на границе или в водах Эквестрии, то сама разбираешься с ним. Сотрешь ему память, сочинишь трогательную историю о новой магической болезни или о врожденном недуге… Или и впрямь… в сад… Но если он умудрится убежать, то… Ты делаешь вид, что забыла про него. Там ведь и не в каких-то секретах дело.       — А в чем? В том, что из Эквестрии уже бегут?       — И раньше бежали. И к тебе, и от тебя. Причем, от тебя бежали такие пони, что Блюбладу бы на их фоне лучше не появляться. Запачкается. Уже запачкался. За границей ведь сопоставят прошлые случаи и его. А кое-где и поделиться «попросят». Ведь не мог он с пустым кошельком убежать? Нет, сестра, тут дело в том, что ты потеряла пони с Особым Талантом. Тем талантом, который был взращен заботливо, а не проявился волей магии у наивного жеребенка…       — Найдем других пони. И объясним им все. Память его мы видели. Пусть заменят.       — Вот сама и объясняй. Я на луне как-то умом зачерствела, объяснить то, в чем понимаю не более отдельных слов и простейших действий, не умею. И про торт не забудь.

***

      — Давайте-ка вниз, — кэп с подозрением проводил взглядом черточки фестралов в вечернем небе. — Не нравится мне все это. Скоро Лас-Пегас, как бы чего не вылезло.       — Я могу взлететь и посмотреть, — предложила Даски.       — И тебя заметят, — земнопони фыркнул. — И один Дискорд, посмотришь ты или нет. Если в заливе вас ищут, то уже ищут. А нам особо деваться некуда.       — И что делать? — спокойно на вид спросил Блюблад. — Сойти где-нибудь на берег и пробираться пешком?       — С воздушными патрулями над головой? Которые не только днем, но и ночью? Опыт есть?       Опыта не было.       — Так, — сказал капитан после некоторой паузы. — Можно будет войти в один док. Ночью. Но там придется рисковать. Если мы всплывем среди белых единорогов в золотых жилетках, будет весело. Не факт, что уйдем. И точно, что не уйдем далеко даже на батареях под водой.       — А в док нам зачем?       — Керосин. Надо продуть балластные танки, залиться топливом и снова отрегулироваться по ватерлинию на фальшивке. Под парусом я через Южный Лунный на этой посудине идти не рискну. Даже вдоль берега. Тем более, до Тартара весь берег — земли Эквестрии.       — Кэп, если морячки флота их высочеств опять согнали в кучу весь водоплавающий хлам в порту, можно всплыть в этой груде. Все равно никто не помнит, кто там и где, — предложила Вотерфолл. — А потом я выхожу по палубам на пристань и топаю договариваться о керосине.       — И начинается вой, что ты горючку в скопление древесины тащишь. Нет уж, пусть будет док. Принц, ты как дальше-то планировал?       — Место на корабле. Выйдут из порта и южнее подойдут к берегу в оговоренном месте. Спустят шлюпку.       — Забудьте. Пойдем сами. Но надо рискнуть с доком.

***

      Шли ночью. Вотерфолл отсоединила машину от винта и оставила ее заряжать батареи, что расходовались на электрический мотор. Такой способ требовал больше топлива, но позволял давать ход рывками, а так же регулировать обороты винта. Лодка кралась по реке, где почти прижимаясь к берегу, а где выходя на середину. Капитан с умением, выдающим опыт, держал кораблик в тени деревьев или хотя бы так, чтоб перископ на мачте поменьше оказывался на лунной дорожке. Когда река наконец-то стала морем, лодка остановилась, удерживаясь от всплытия при помощи винтов в носу и корме. Винты поднимали едва заметные буруны, такие гладкие водяные кочки, притапливая потаенное суденышко.       — Что? — спросил Блюблад.       — Ориентиры ищу. Не мешай, — земной пони вращал за держатели тройное зеркало. — Один вот нашелся, а остальных не видать.       — Кэп, а там ничего паруса не заслоняют? — спросила Вотерфолл.       — Хм… А давай-ка в сторонку отойдем…       Наконец, нужные фонари, огонь маяка и еще какие метки оказались обнаружены. Единорожка прикинула по какой-то круглой шкале при помощи шаблона, где они. И уверенно назвала расстояние и курс.       — Ладно. Тогда ныряем и идем вслепую. Сейчас они еще разбираются, кто где дежурить будет… Проскочим.       — А…       — Придется высунуть мачту, чтоб осмотреться. Если над нами будет патруль, то есть риск, что заметят, — пояснила Вотерфолл нервничающим пассажирам.       Дальнейшее было разновидностью пытки. Блюбладу казалось, что они тонут, хотя знать этого он не мог, так как сидел на лавке, а не торчал у рулевого поста. Потом стало казаться, что они идут по поверхности, а над лодкой шумят крылья. Под конец мозг выкинул шуточку, что не хватает воздуха. Разумом-то принц понимал, что задыхаться они будут в такой гробине не менее суток, да еще иногда срабатывал некий клапан, отчего слабенько закладывало уши, но ощущение было просто кошмарным. Даски вообще вцепилась в Блюблада и мелко дрожала.       — Все, ебать твоих принцесс! — капитан выдохнул с облегчением, а принц едва не получил сердечный приступ, подумав, что их обнаружили. — Проскочили. Фолл, готовься. Это… Вы там тоже давайте-ка уже в себя приходите! Сейчас надо будет заправляться!

***

      Помпа была электрической, приходилось просто катать туда-сюда бочки трясущимися ногами. Блюблад аккуратно помогал себе рогом, но керосин же. Да, не спирт или газолин, что иногда могли почему-то вспыхнуть от «холодных» магических искр, но рисковать принц не хотел. «Сколько же туда влезает?» — удивился Блюблад. Лодка проседала, Вотерфолл крутила какие-то вентили внутри моторного отделения, продувая балластные танки, и закачка начиналась по-новой.       — Все? — спросил Блюблад.       — С топливом — да, — ответил капитан, посматривая, как незнакомые молчаливые пони откатывают пустые бочки. — Сейчас закачаем воздух в баллоны, наберем питьевой воды, кой-каких продуктов и пойдем. Обслужиться нормально уже не успеваем.       — Почему? — не то, чтобы принц хотел задержаться, но страх сидения в железной утробе не отпускал.       — Стража и Гвардия пропатрулируют всю ночь в городе и на железной дороге, попорхают над заливом, а к утру какой-нибудь энтузиаст из начальства захочет прочесать порт и доки.       — Точно?       — Нет, конечно же. Но я рисковать не хочу. Не хватало Сестрам еще узнать, что у них поперек Эквестрии бегает потаенное судно, — капитан ухмыльнулся.       — Да, это ж мечта шпиона! Принцессы будут в бешенстве!       — Извините, — подала голос Даски, — но ведь никакого военного значения…       — Вышел в залив, подвсплыл и накидал в воду мин у причалов или на фарватере. Сойдет? — усмехнулся капитан.       — А пушками такой кораблик не оснастить? — спросил принц.       — Как? В затапливаемом каземате? Ну, если смазать все обильно… Но ерунда выйдет. Большие орудия не поставишь, придется сближаться с противником, он тоже начнет стрелять, а любое пробитие борта может оказаться если не фатальным, то опасным для погружения.       — Жаль… А из-под воды и не пальнешь.       За разговорами шло время. Капитан заставил Вотерфолл и Даски проверить ящик в гальюне, но там было еще нормально. Один баллон заправился воздухом, остальные были и так почти полны. И тут Вотерфолл вдруг навострила уши и выдала нечто изящное из рога.       — Что там?       — Пока ничего. Но я бы уже отчалила.       — Продуться сможем, если что?       — Запросто. Даже два раза.       — А что тебя беспокоит?       — Там ее родственнички в значительном количестве собрались. Часть летает парами и тройками. А остальные кучкуются, если я правильно поняла, что намагичила.       — Давай, Фолли, не темни! Ну, собрались, и что? Может, на попойку?       — Это инструктаж, — уверенно сказала Вотерфолл.       — Тогда они скоро будут почти повсюду, — вспомнила давно слышанное от родственников Даски. — Разбиваются на пары и разлетаются широким фронтом. И идут через проверяемую местность. Если что-то обнаруживают, то перекрикиваются. Фронт останавливается, а ближайшие пары проверяют, что нашли.       — Хм… Минут десять-пятнадцать? Так, Фолли, проверяй уплотнения, и мы отчаливаем. Плохо…       — Что? — насторожился Блюблад.       — Не факт, что закупимся керосином и продуктами в Касафланке. Попробуем, конечно, спрятаться, но там и свои пегасьи патрули летают. И гиппогрифы. Можно попробовать и внаглую, типа, на парусной лодке… Но их не обманешь. Речная посудина и через море прошла? Но попробуем что-то сделать.       — Кэп, а тут телефон ведь есть? — спросил Блюблад. — А то если меня ждать будут…       — Дальше, в конторе. Но ты не успеешь.       — А если я? — вдруг спросила Мист.       — А если поймают?       — Ночью? Фестрала?       — Уже почти утро.       — Сумерки. Плотные. Гвардейцы, если они тут есть, все как вареные. А бэтпони днем не очень комфортно. И это тогда уже дебрифинг. Так что?       — Нет. Сам схожу. Фолли, заводи машину, чтоб давление нагнать. И батареи подзаряди. Если что, ныряй и иди в Касафланку.       — Я… я не смогу. Кэп!       — Сможешь. Все, держи фуражку.       — Погодите, а зачем вам-то куда идти? — не понял Блюблад.       — Предупрежу кое-кого, что уйдем сами. И что лодку потеряем. Те, возможно, сумеют сообщить твоим друзьям на корабле. Все, я пошел. Как посудина должна называться?       — «Бегущая по волнам», — припомнил принц.       Кэп ушел, а единорожка зло глянула на клиентов.       — Быстро в лодку! До возвращения кэпа учим устройство ныряющего корабля! А именно, устройство тепловой машины!       — Да, мэм! — Блюблад знал, когда не стоит корчить из себя невесть кого. Если пойдут без капитана, то кто-то должен следить за машиной.       Пока в тесном и воняющем маслом и керосином отсеке Даски Мист и принц Блюблад слушали и запоминали, кэп успел рысцой добраться до конторы, куда-то там звякнуть и что-то узнать. Вотерфолл, уже запустившая с объяснениями двигатель, выгнала единорога и бэтпони из машинного, отключила подачу топлива и сама вылезла наружу. Как раз пришел кэп, крикнув, что все в порядке.       Задраились. Подтопились и задним ходом выползли на электрическом моторе наружу из дока, ворота которого немного не доходили до уровня воды.       — Сейчас главное не всплыть случайно, — пробормотал кэп, уже отобравший фуражку обратно. — Так. Если в Касафланке нас спалят, то принц просит политического убежища или что там еще принято делать. А мы покладисто сдаемся. Это плохой вариант. Но, полагаю, мы высадим его самого и его спутницу в укромном месте. Дальше — сами. Сможете?       — Кэп, я бывал в Касафланке.       — Ну и отлично. Тогда мы там с вами прощаемся и идем за керосином и едой на обратный путь. Если что — лодку топим. Сами вернемся позже на каком кораблике пассажирами. Но есть небольшой шанс, что все будет нормально. Хотя, он и впрямь маленький, шанс этот. У Касафланки и свой кой-какой флот есть, чтоб пиратов с Ивенчейн гонять, могут запросто обнаружить. Все, ложимся на курс и молимся морским духам, чтоб на пути не оказался корпус какой утопшей шаланды. Потом подвсплывем и осмотримся.       — Кэп? — Вотерфолл что-то прикинула.       — Что?       — Вне вод Эквестрии можно попробовать пойти под парусом.       — Где? Где на берегу Рэдвуд-Рэндж начинается? А толку?       — Сэкономим керосин.       — Чушь не мели! А хотя… Протащимся долго, весь день. А ночью можно и попробовать. Но на обратной дороге будет трудно. Сестры к тому времени флот и Гвардию так вздрючат, что те еще неделю будут в любую жопу заглядывать и всех встречных-поперечных проверять.       Даски, опять просидевшая, сжавшись в трясущийся комочек, в объятиях Блюблада, пока лодка шла вслепую на уныло и нудно гудящем электромоторе, немного пришла в себя, как только зашумел вентилятор, нагнетающий в лодку воздух через полую и довольно толстую мачту. Кэп бросил непрерывно пялиться на компас и поправил свои зеркала, засветившиеся серым светом раннего утра.       — Принц? — вздрогнула фестралка.       — Что, моя хорошая? — Блюблад не рискнул сразу отпустить Даски. Еще испугается.       — Я в Саутстоке случайно натолкнулась на одного алмазного пса. Он застрелил превратившегося пони. А до этого сидел в кафе и изображал мастера по починке туалетов. Да еще такого, который долго этому учился, а все равно все лапы из крупа растут. Понимаете?       — Пока нет, — принц с некоторым недоумением слушал этот горячечный шепот.       — Я подозреваю, что он и вправду умел устранять протечки и навозные засоры. Плохо, но умел. И никто не подумал бы, что за маской самодовольного и неумелого придурка прячется специалист по кровавым делам. Я сейчас…       Даски встала, коснувшись губами щеки Блюблада, и подошла к земному пони.       — Кэп?       — Чего тебе?       — Что будет, если мы, как вы говорили, продуемся и нагло под парусом и на машине пойдем в порт Касафланки? Я буду болтать ногой в воде, принц — недовольно кривить лицо, а вы — орать в люк на Вотерфолл?       — Ты предлагаешь береговой охране Касафланки поверить, что мы на трехместном корытце пересекли Южный Лунный?       — Нет, пусть лодка полностью торчит из воды. Так ведь можно?       — Не пойдет, — ответила за капитана Вотерфолл, отмечающая на карте курс. — Заманчиво, но нет. Это ведь надо закрыть колпаками винты вертикальной тяги, чтоб вопросов не было! А еще как-то объяснить, чего это яхта в воде сидит по палубу. С качкой, что ли, так боремся? Опытная модель? И парус придется полностью размотать. А если для досмотра полезут? Не, ну там-то они все равно ничего не поймут, да и надо же как-то осадку регулировать…       — Что замолчала? — насмешливо и с надеждой спросил капитан.       — Пройдет. Может пройти. Мы же ничего такого не везем? — единорожка покосилась наверх. — То есть, принц решил развеяться и совершить путешествие в Касафланку из Пегаса…       — По пьяни, — подсказал Блюблад. — Жаль, перегаром не воняю.       — Да недолго и исправить, — капитан подмигнул. — Только надо время подобрать, чтоб запах правильный был, не свежий, а такой… ну…       Вотерфолл неприлично заржала, а потом вдруг просяще посмотрела на Даски.       — Мист, послушай… Если я вам в отсеке постелю что-нибудь… Ну, занавеску еще повесим… Сможете?       — Что?       — Ну, это. Чем кобыла с жеребцом обычно…       — За… зачем?       — Запах.       — Хм… Нет, я боюсь, что в таком случае не справлюсь, — грустно улыбнулся принц. — Да и лодка… простите… новая опытная яхта, как мне кажется, не оправдала надежд на уменьшенную качку. И мне было ну очень плохо.       — Напьется, вызовет рвоту, — не столько предложил, сколько продолжил капитан. — Мист тоже пусть хлебнет чуток. А запашину и потерпим. Надо только чем-то неудачно попытаться эту вонищу перебить. Но да, я бы купился. Тем более, те жеребятки и не такое видывали, им все знакомо будет. Да уж, поржут вволю. Все, решено. Так и сделаем. Мист?       — Да, кэп?       — Спасибо. За шанс сохранить лодку. А то свыкся уже как-то…

***

      Дорогая принцесса Селестия!       Полагаю, Вы уже получили мой рапорт почтовым отправлением на Ваше имя. Что ж, мне следовало бы принести извинения за такой экстравагантный способ подать в отставку с занимаемой должности, но время работало против меня. Дело в том, что я начал забывать некоторые события, которые вот только-только произошли, и решил обратиться к специалистам, работающим с чужой памятью. А поскольку магия разума в Эквестрии запрещена, то я просто вынужден искать упомянутых специалистов за пределами державы, коей отдал так много времени и усилий, как я считал. Прошу не оценивать количество затраченных мною сил на моей службе Диархии с точки зрения аликорна, ведь я всего лишь маленький пони и делал то, что в моих скромных силах, надеясь на лучшее. И вот, судьба испытывает меня таким недугом. Естественно, что в подобном случае я не могу выполнять свои обязанности, ведь как можно вычислять шпионов и вести аналитическую разведку самому, если, например, забываешь Ваши слова на приеме, едва выйдя за дверь? Понимаю, что я отошел от дел, не успев назначить своего заместителя, но, если меня не подводит память и в этот раз, Вы, принцесса, отказали мне в создании полноценной аналитической службы и службы контрразведки по неким своим соображениям. Что ж, несомненно, Ваше Высочество знает, что делает, и найдет пони, способного продолжить начатое мной с несколько большим успехом. Я же пока займусь своим здоровьем. Признаю, что даже не сообщить, куда я отправился, выглядит несколько не по этикету, но, Ваше Высочество, я опасаюсь слухов, да и внимание ко мне со стороны Закона как к лицу, что встречалось с практикующими магию разума, было бы некстати. Помимо этого, как я могу вернуться на службу, если в моем разуме что-то могли поменять? Это просто недопустимо по соображениям государственной безопасности.       Ну что ж, рапорт и приказ Вами подписаны, как Вы помните, принцесса, и я ныне свободный пони. Прошу не пытаться меня отыскать, ведь подобные попытки привлекут внимание тех стран, с которыми у нас несколько напряженные отношения. Печально, но в ближайшее время мне из-за недуга уж точно не навестить огромную белоснежную жемчужину, что украшает собой сердце Эквестрии, этот символ благословенной страны. Кант-а-лот. Но судьба воистину не ведает жалости, и мне больно, что вряд ли я увижу снова сияние золота крыш Замка на солнце, или как луна, эта свидетельница былых беззаконий ночи и соучастница нынешних, когда отправляют на каторгу за воровство денег, но попустительствуют воровству сокровенного, холодно смотрит вниз. Увы, но не для меня более град под небом фальшивым.       Засим прощаюсь со слезами на глазах.       Блюблад.       P.S. Если рапорт и приказ доставили не почтой и не из архива, поинтересуйтесь, ваше высочество, а ордер-то был? Или так вломились?

***

      — И что? Почитать-то дашь? Или скажешь, что я не готова к такому?       — Ты-то? Готова как никто другой, — голос Селестии дрогнул. — Читай, если хочешь. Только сразу прошу, давай обойдемся без укоризненных взглядов и прочего. Ты читаешь письмо Блюблада, а не мораль мне.       — Согласна, — Луна магией перехватила конверт.       Селестия подозревала, что сестра будет если не хихикать, то хоть как-то хмыкнет, скривится… Но Луна вздрогнула.       — Как пришло?       — Кто-то положил письмо в уличный почтовый ящик. С полагающимися наклеенными марками, купленными в Кантерлоте, — вспомнила Селестия, что было на конверте, и что ей сказали специалисты.       — Понятно. Следов не найти, — вздохнула Ночная принцесса.       — Тем не менее, можно предположить, что Блюблад еще в Эквестрии. Полагаю, в ином случае марки на конверте были бы заграничными.       — Он запечатал конверт, что был приобретен сразу с маркой. И вложил письмо в следующий. Послал некоему пони с запиской, что надо сделать. И вот, мы не знаем, откуда пришло письмо. Да уж. Влипли. Надеюсь, лишних свидетелей не было…       — Свидетелей чего? Как мы покопались в его памяти? Гвардия будет молчать, — куда-то в сторону огромного окна сказала Селестия.       — Но выводы сделает. А вот если были свидетели того, как мои и твои дуболомы заскочили с разбегу в особняк Блюблада… Там выводы сделает и аристократия.       — Пусть делают. Пусть поймут, наконец-таки, что я не буду церемониться… Что? Что ты на меня так смотришь?       — Они поймут, что ты и им врешь. Как врешь простым пони про то, что закон превыше всего. И мне наврала. Но тут и я сама хороша… Привыкла уже, что тайные дела не подлежат огласке, что сначала нужно схватить негодяя, а уж потом зачитывать ему приказ об аресте… Но если подходить ко всему этому формально, то на момент, когда Стража и Гвардия ломились в дом принца, наш Блю еще не совершил ничего противозаконного, за что полагается немедленное взятие под стражу, — Луна вздохнула.       — Он собирался сбежать! Ты же сама сказала мне! Будучи на секретной службе!       — На какой? На какой такой секретной службе? Начальник «секретного» аналитического отдела твоей канцелярии? С подчиненными, в количестве двух с половиной пони? Которые «подай-принеси» или «сделай кофе»? Он ведь даже за моих специалистов или за твоих магов отчитывался! Когда, кого и для чего привлекал! Тия, он чист перед законом. Все, что ему можно предъявить, что он занимался не своим делом, да и то по твоему приказу или с твоего разрешения. А за подобные нарушения его можно только уволить. Что и произошло. И нарушил, и уволися. Вот только еще сам на себя не донес.       — Но как он проскочил?!       — Не знаю. И в письме ничего про это не было, — зло усмехнулась Луна.       — Лу!       — Что? Нас только что ткнули рожами в собственный навоз! Например, что мы творим беззаконие! Что обе плюем на тех, кто незримо охраняет Эквестрию! Вот у меня Ночная Стража обрадуется, когда выяснит, что тот пони, который умел без магии найти и показать, где и кого ловить, сбежал! От Принцесс! Как от бешеных животных! Полагаешь, на меня не повалится куча негласных обвинений? А там и тебе достанется! Что приютила монстра! Но если твоя сестра — монстр, то кто ты сама? Разве не такая же кровь и в тебе? Ведь пони верят, что мы настоящие сестры, по крови! А не по смерти! А тебя интересует, как Блюблад сбежал…       — Кузины, — прошептала Селестия. — Мы были кузинами. Я помню. Но может… Может, он одумается? И поймет, почему мы так поступили?       — Он уже понял. Все, что ему было надо. Иначе не докатился бы до оскорблений, слегка скрытых кляксами, неверным движением пера и переносом слов. Жемчужина ты наша… Поди, лет пятьсот не сверлилась? Уже и невпроворот?       — Сама-то? — огрызнулась Селестия.       — И сама. Больше тысячи. Вот же поганец! Стало быть, беззаконие творю? Воровка сокровенного? Ну, только попадись! — Луна скрипнула зубами.       — Поганец и есть. В старом значении слова. Не признающий нашей власти. Сопротивляющийся до конца. Тот, кого не оставят в живых. Ты и впрямь решила его убить? — Селестия внимательно посмотрела на сестру.       — Нет. Не знаю. Все-таки, нет, хотя бы из-за того, что он тогда окажется прав. А ты? — Луна не выдержала, вскочила и прошлась туда-сюда по гостиной. За дверью на полукруглый балкон властвовал томный вечер. Свежесть высоты как намек, что лето перевалило за середину.       Солнечная принцесса промолчала. И вдруг словно вспомнила:       — Он видел те письмена!       — И ты видела. И я. И Хранительницы. Все вместе вскроемся? — Луна сказала это с таким нейтральным холодком, словно у самой хватило бы духу.       — Но это же совсем другое дело!       — Тем, с другой стороны, это расскажешь. Если сумеешь. Вроде, лопнувшей головой не поговорить, но ты жестами! Там как раз в конечностях такая гибкость образуется!       — Прекрати. И я верю, что Элементы справятся.       — Ага. Уже. Как в Бэдлэндс! Кстати, ты узнала, что там происходит?       — Кто-то или что-то высверливает дыру в магии нашего мира. Не вытягивает магию, но отравляет ее своей. Я перерыла всю свою библиотеку, но ничего не нашла. Привлечь Твайлайт?       — Попробуй. Но пусть теперь поищет сначала в запретной секции, а потом и в открытой.       — Стоит ли?       — Ей нужен образец для сравнения. Хотя, она и на себе это испытала. Пусть тогда роется в безопасном. А то всех шестерых привлеки. Вдруг их воспаленные разумы что-то найдут, что нормальный пони пропустит?       — Луна, не бери пример с Блюблада, хорошо?       — Да? А я, может, с Хранительницы Элемента Правды пример беру! Ты в курсе, что Рэрити Даймонд раньше баловалась запрещенными веществами, да еще в несовершеннолетнем возрасте? И жеребцов у нее, поди, было побольше, чем у нас обеих с момента основания Эквестрии! И хорошо, если только жеребцов!       — Ну какая тебе разница, кто с кем?       — Ага. Особенно учитывая твои проделки на пару с Кадензой! Это ведь она рушит пары и семьи, лишь бы рог к рогу, а крыло — к крылу? А неугодным наколдовывает странную страсть к непонятно кому? А потом род, не оставивший наследников, рвут на части другие. А мне, поклявшейся защищать пони от незримых опасностей и преступных намерений, какая разница! Но продолжим. Твайлайт — душевнобольная. С рождения. И я не смеюсь, тут смешного мало, когда твоя ученица берет в расчет жизни других пони только потому, что так ее учительница сказала. А других причин у нее нет. Пинки Пай — исследовательница уникальных ощущений, что дарит смешение зелий с алкоголем. И привычку домешивать в сидр или в пунш странные снадобья для пущего веселья можно трактовать весьма интересно. Как попытку отравления, например. Боюсь, Пинки рано или поздно снова вернется к камням, но не на ферме, а немного в другом месте, где ее будут ждать роба с именем и номером, кирка и тачка. Рэйнбоу Дэш? Ну, тут какая-то смесь самовлюбленности, маниакальных мыслей и желания всех унизить. Кстати, а что у нее за работа такая, что можно запросто выплатить ущерб, причиненный погодной фабрике? Дальше. Флаттершай Бриз мы все видели, достаточно, там не лечить, а пристрелить пора. Я ж в самом деле решила, что она одержимая! Эппл Джек? Тия… Тия, послушай… Я вполне понимаю, что сословия уже не значат того, что значили раньше. Я готова говорить с каждым пони и прощать мелкие нарушения этикета. Земной пони самого простого происхождения, но с чувством собственного достоинства, владеющий ремеслом и воспитанный в нравах благих, мне приятнее аристократишки гнилого… Кстати, Блюблад отлично изображал таких. Но Эппл Джек… Это тот случай, когда отсутствие вкуса, манер и упрямое нежелание становиться лучше накладывается на видение только своей деревенской и клановой правды.       — Лу, если бы так было, она бы не переживала за то второе место на…       — Она бы и не пыталась спрятаться или убежать. Ну, повздыхала бы и сказала, что надо было готовиться лучше, и что все равно может немного не хватить удачи. Но тут, я думаю, был страх, что она подвела свой клан. Что Эпплов, что вымышленный ею клан Шестерки. А у простых пони и наказания за такое простые. Напомнить, как оно было тогда? Мало видела увечных? Мало было покрывающих один другого соклановцев, не дающих расследовать смерть от побоев? Да они там во всех смыслах один другого покрывали… Родственнички… И таким ты доверила Элементы?       — Луна!       — Что? — скепсис в голосе Луны можно мазать на хлеб.       — Прекрати. Да, есть отдельные недостатки, но той дряни, что ты наговорила про Эпплов, уже давно нет.       — Надеюсь. А то хочешь, бэтпони своих пошлю проверить? Пусть копнут.       — Нет. Не трогай. Ни их, ни кого еще. Предотвращай злоумышления и бери под стражу обнаглевших, но не рой под сами кланы. Не надо. Если побегут и эти, Эквестрии будет грозить голод. Уже было подобное. Лет за сто пятьдесят до твоего возвращения. Едва выпуталась. Не надо.       — Хорошо. Разбирайся сама. И с Блюбладом тоже.       — Его не видно в стране снов?       — Было видно. Он… Он как-то обманул меня. Как раз при помощи сна, — Луна покачала головой. — Так стыдно…       — У всех бывают ошибки.       — Ага. Только вот умерших не вернуть…       Луна вздохнула и вышла. Не хотела никого видеть. Ей и самой иногда снились сны. Иногда какие-то мутные, иногда — полные тоски и смертного холода, но такие сияющие. А с недавних пор стал сниться странный город. К нему надо было идти через море, к этому светлому и похожему на Кантерлот граду с ажурными мостами, странными храмами и зеленью поверх стен. И пони шли. Бесконечно долго шли в воде почти по грудь, иногда выбираясь на отмели, но так и не приближаясь к заветному городу… Но они ведь и не шли на самом деле. Просто какая-то злая сила превратила всех этих пони в раздутые и перекрученные деревья с лопнувшими вдоль стволами. Пони грезили на одном месте, иногда просыпаясь, чтобы беззвучно кричать, когда хлысты Древних задевали их, сдирая кору до красного древесного сока, так похожего на кровь.       И там, во сне, уже было ничего не исправить.

***

      «Селестия знает, что ты умеешь переводить письмена драконикусов. Беги!»       Да, в письме было только это. Сначала у Сэнди едва не остановилось сердце. Потом началась деятельная паника, понька металась от шкафа к подвалу и обратно, что-то хватала и роняла, вспоминала и пыталась составить список. Пока вдруг не остановилась подумать. Трясущаяся и напряженно размышляющая, так ли прав Блюблад. Выходило, что прав. Но как принцесса узнала? Приперлась с визитом в Балтимэйр? Заинтересовалась археологией? Или даже техноархеологией? Нет, тогда про драконикусов и речи бы не шло. Скорей всего, Балтимэйр. Но почему в газетах ничего не было? Как? Дирижабль или королевский поезд моментально бы заметили разные пони, от репортеров и до простых жителей. И растрепали бы о визите по всей округе. Или Селестия успела посетить Общество еще тогда, когда команда Антигармонии собирала свою печать? Возможно. Посетила, поспрашивала… Или даже нужные пони были просто приведены к ней для разговора, итоги которого отложились куда-то в глубины памяти аликорна. А теперь она вспомнила. В ее духе, когда пони трясется от страха, потом несколько расслабляется… И тут-то за ним и приходят. Да. Именно так и было. Не Блюблад же сдал Сэнди? Но в любом случае, сдал или не сдал, требовалось собирать вещи. И исчезать. Куда? Как? Северное направление было примечательно дорогой, ведущей к Рэмблинг-Рок-Ридж. Сто миль. И упрешься в вечнодикую зелень края Эверфри. Безумный лес словно пускал метастазы по Эквестрии… Запад? Хм, это железная дорога. А дальше будет Ужасная Теснина. Правда, если несколько раньше свернуть на юг вдоль рельсового пути, выйдешь к Эпплузе, но что там делать? Путь на восток перекрывали леса. Нормальные такие смешанные леса с разнообразным хищным зверьем. Дальше лес переходил в Хэйсид-Свомпс и становился чем-то больным и раскоряченным. Но вдоль реки можно, теоретически, выйти к Заливу Подковы. Теоретически. Практически же любой приток будет означать конец путешествия. Реку на тележке не переплываешь. Или это должна быть очень специальная тележка. Юг? Бэдлэндс. И этим все сказано. Но не проще ли сходить к Нир Эджу? Вдруг чего посоветует? Конечно, было обидно, что принц не сдержал слово, и безопасный коридор до тихой провинции на самом краю Эквестрии так и остался в списке несбыточных надежд… Но Блюблад прислал деньги. Да, и за перевод ей тоже заплатили, но пара ассигнаций по сотне в конверте… Это немного меняло дело. И Сэнди решила, что сначала спросит знакомого единорога. А уж если Эдж не поможет, то можно будет набраться наглости и поехать в Кантерлот. А там — куда хочешь. Например, в Сивард-Шолс. Или куда-нибудь в Сирс-Холлоу, в самую жопу Эквестрии. Но в Шолс можно попробовать устроиться на рыбный завод, там всегда нехватка рабочих хуфов. Плохо, но точно потеряешься. А еще это край Полога. Край локуса Принцесс. Что ж, холодные воды Северного Лунного тоже обладают своей суровой красотой. А к запаху рыбы Сэнди привыкнет.

***

      — Вариант, — согласился Эдж.       — Или Сирс-Холлоу? — нахмурилась Сэнди.       Сидели в этот раз у Сэнди дома. Был чай. Нир Эдж пил, скорее, из вежливости, ему бы холодного слабенького сидра чуток в теплый вечер, так, для свежести. Но бедную Сэнди знобило.       — Ты в курсе, почему в Сирс-Холлоу ряд внешних домов круглую стену образует? И что эти дома имеют сквозной проход с прочными дверями и усиление стен изнутри? Камни меж бревен?       — Нет.       — И я только догадываюсь, зачем это. Нигде информации нет толком. Но Сирс нелегально закупает патроны к грифоньим штуцерам. И для этих картечных двуствольных чудовищ.       — То есть…       — То есть, тебе туда не надо. А вот Шолс… Но там работу по специальности не найдешь, — единорог со странными глазами усмехнулся. — По твоей специальности. А так-то работы полно. Иногда мне вообще кажется, что Селестия и Луна в курсе всей этой беготни пони по Эквестрии. Просто дают еще один шанс начать все сначала.       — С какого начала? — грустно усмехнулась Сэнди и захрустела печенюхой.       — С того, где тебя повело в сторону.       — А если это и был мой путь? Зов Метки?       — Селестии это и расскажешь. А так… Будешь жить, работать на не самой грязной работе, например, таскать в морозильную камеру ящики с рыбой, планировать переход на чистую работу с бумажками, думать, что все в прошлом… А Принцессы иногда будут тебе напоминать, что они-то помнят. Даже если и забыли на самом деле. Или вообще не знали. Прилетит Луна с визитом на какой-нибудь местный праздник жареной рыбы, а ты в своей съемной конуре трястись будешь. Без праздника и без рыбы.       — А у тебя есть, видимо, вариант поинтересней? — Сэнди запила печенье глотком чая. И еще раз, чувствуя, как потихоньку отпускает озноб.       — Ты ведь чуточку по-сталлионградски читаешь, да?       — А что? — земная пони не стала уточнять, что она и говорит на этом наречии.       — Есть вариант… Плохой. Но есть.       — Что-то незаконное?       — Нет. Все законно и относительно безопасно. Тебя перевозят в Сталлионград. Ты там роешься по специальности или еще что делаешь. Пока не отработаешь поездку туда и обратно, времени пройдет прилично, да и денег тебе подзаработать, поди, захочется. Но там точно никакие Сестры не найдут.       — А кто найдет?       — Говорят, что Кризалис. Не факт, что ты с ней встретишься, но если партия таких вот «туристов», вроде тебя, будет небольшой, то она побеседует с каждым пони. Это ее обязанности.       — Эдж, а ты не слишком ли уверен в этом? Может, ты вообще из них?       — Из кого?       — Из перевертышей! — почти закричала Сэнди.       — Нет. Во всяком случае, не чистокровный, — засмеялся Нир Эдж и, видя закаменевшее лицо Сэнди, добавил: — Чейнджлинги плохо колдуют. А я — более-менее, хоть и не Твайлайт Спаркл, конечно.       — Не напоминай. А подменыши, чтоб ты знал, колдуют неплохо. Иной тупой единорог хуже с магией обращается.       — Так ты реши, кто я, — снова усмехнулся Эдж, — чейнджлинг или тупой единорог.       — Прости, — потупилась Сэнди. — Я просто…       — Решай. Но западное направление пока отпадает. Там какие-то военно-морские шевеления вокруг Лас-Пегаса ныне. Как успокоится все, можно и в Касафланку рвануть.       — Хорошо бы. Да времени у меня нет, — Сэнди припомнила несколько торопливый почерк в письме.       — Может, и есть. Но я бы не проверял.       — Вот и я не хочу проверять. А почему у королевы чейнджлингов какие-то обязанности? Она ж королева?       — Для чейнджлингов. Ее величество королева Кризалис. А для остального Сталлионграда… А тебе не все равно? Я и сам не знаю, что у них там творится. Одни пони одно рассказывают, другие — другое.       — А ты уверен, что я смогу вернуться? Вдруг они меня грифонам продадут?       — Некоторые пони возвращаются обратно. А некоторые — чтоб забрать семью.       — А Селестия знает? — Сэнди как-то поверить не могла, что есть некие полулегальные схемы путешествовать по миру.       — Не уверен. Но она может догадываться.       — И ничего не делает?       — А зачем? Меньше смутьянов с дурными Метками — спокойней в Эквестрии.       Сэнди напряженно думала. Прежнего Сталлионграда уже нет, это факт. Но та же Найт Спирит… Тварюка явно воспитывалась не в диком племени, не пугалась паровозов, лихо пользовалась электрическим освещением, неплохо готовила и даже колдовала. Смущало, что она так прицепилась к тому единорогу, к Вояжу, но это их дело. Нашла способ остаться в Эквестрии? Или нашла кого утащить за море? И что там творится на самом деле?       — Я пожалею об этом, — пробормотала Сэнди.       — Что тебе сделается? Ты ж земная? Это единороги там, небось, как анемичные, — усмехнулся Нир Эдж. — Магический фон слабый.       — Так что делать-то?       — Хм… Сходить на свои раскопки сможешь?       — Куда?       — Рэмблинг-Рок-Ридж.       — И что я там должна найти? Это бывшие каменоломни, вообще-то.       — Вообще-то, действующие. Просто теперь больше отделочный камень добывают. И не каторжники, а вольнонаемные пони. Или из освободившихся. Когда идти особо некуда. А так хоть деньги какие-то, врачи получше, работа привычная.       — Был там, что ли? — буркнула Сэнди.       Нир Эдж усмехнулся и не ответил. Зато вдруг серьезно и даже несколько зло посмотрел на кобылку и сказал:       — Найдешь там кобылу по имени Кейстоун. Тоже земная пони. Кого хочешь, того и спрашивай, покажут. Она тебя приютит на время. Пороешься там, на сезонную работу устроишься или еще что.       — А потом?       — Стоун тебе скажет, когда и где надо быть. Вот и все. Отдашь ей полторы сотни.       — Некисло так!       — А ты думала? Это еще не все, но остальное перевела бы ты в чеки…       — Ладно. Но то еще надо завтра в банк сходить.       — Да как знаешь. Спасибо за чай.

***

      Собралась Сэнди основательно. Литература, личные вещи в отдельных сумках, инструмент, тент, запас воды и еды. Все приготовила для погрузки на многострадальную тележку. Спала, вопреки ожиданиям, неплохо, хотя и неглубоко. Сон окончательно вымотал к раннему утру, когда брякнул будильник. За окном были сумерки. Чеки были посланы куда подальше, тем более, налички у Сэнди было не так и много. Но книжку взяла. В конце концов, расплатиться можно и тем, что у нее лежит в банке. Там, правда, тоже маловато…       Вышла, проверив котел, плиту и электричество. Все было в порядке. Покидать вещи на тележку, закрепить…       Утро наступало стремительно. Скоро Рай Паунд встанет, пойдет запаливать печку в пекарне, на ходу дожевывая кусок вчерашней булки с сахарной посыпкой. Да. И не попрощаться. С другой стороны, даже если ничего не выгорит, можно пересидеть в Рэмблинг-Рок-Ридже. В старых шахтах. Авось, не объявят ее в розыск.       Шла уверенно, и через какое-то время Додж-Джанкшн сменился сначала огородами, а затем и кукурузой по обе стороны дороги. Где-то упала жердина изгороди, где-то уже убрали незрелую культуру на корм коровам. Те, наверно, как раз выходили из стойла, вздыхали, пили кукурузный отвар или воду, чесались о косяки ворот и неумело умывались при помощи пони, готовясь идти на пастбище. Молоко наедать. Телята вредничали и не собирались топать в загончик, где их покормят, развлекут, поучать различать буквоформы и вывалят каких-нибудь грубоватых больших игрушек. А вечером юных коровок и бычков будет не выгнать домой. Как обычно. Сэнди не смогла бы так. Возиться с… с почти разумными. С почти полноценно разумными. Нет. Тяжело. Больно. Больно видеть чужую неспособность к пониманию. Но это, как поймала себя на мысли Сэнди, и с пони частенько. Быки, которым давали специальное пойло, чтоб не буянили, шли впрягаться в плуг, жатку, молотилку, еще куда… Паровая техника отличалась громоздкостью и была не повсюду и не у всех. Поговаривали, что к своему пойлу быки привыкают так, что потом им без этой штуки плохо. А если не давать, то плохо будет всем вокруг.       К полудню надо будет остановиться и передохнуть. Сэнди еще раз повспоминала, не забыла ли она чего, от тяжелых ботов и грубых накопытников-варежек до… Нет, черный кристалл тоже был на месте. И инструмент Белкина. А вот с оружием опять вышла промашка, бедной в разных смыслах пони было жалко денег. Но разве она отобьется от фестралов? От пегасов, приписанных к Гвардии? Нет. Так что, ну и пусть.

***

      — Спайк? — Твайлайт в недоумении остановилась. — Но как так вышло? — Я еще до этого вашего турне на дирижабле говорил, — вздохнул дракончик. — Трещина. Здесь, ниже и немного выше. И на внутренней стене похожая штука. Как деревья зимой на севере лопаются, так и тут. Внизу, вроде бы, неровно зарастает. Но очень медленно.       Медленно зарастающая трещина просто зияла. Безобразно и нагло.       — Но… Но почему ты ничего не сделал? Ты… Ты поступил очень плохо! И я еще подумаю о твоем наказании!       — Что? Что я должен был сделать? — Спайк словно заранее знал о реакции Твайлайт. — Письмами надо было дырку заплевать? Или попробовать оплавить? Принцесса Селестия в курсе случившегося. Я ей писал. И она отсоветовала чем-то это замазывать.       К чести дракона, уточнять, кто в Замке Дружбы числится хозяйкой и, стало быть, несет ответственность за состояние Дерева, Спайк не стал. О том, что в узорах снаружи на стенах их обиталища ему померещились (нет) некие омерзительные письмена, тоже сказано не было.       — Но… Но почему? — Твайлайт нервно перетаптывалась на месте, видать, начиная соображать, как Селестия отнесется к Принцессе Дружбы за ее вот такое вот отношение к символу той самой Дружбомагии и других красивых слов с заглавной буквоформы.       — Воплощение Дружбы и Гармонии должно справиться само.       — А… А если Дерево не справится?!       — Тогда что-то не так и с Дружбой, и с Гармонией. Что ты на меня так смотришь? — Спайк позволил намек на смешок. — Слова твоей наставницы. Можешь ей письмо написать и спросить.       — Я… Я напишу! И если ты меня обманул!.. Это не шутки! Спайк, я серьезно тебя предупреждаю…       — Бумагу и перо нести? — Спайк говорил спокойно, почти без эмоций, которые не так давно начала читать Твайлайт, еще даже не отдавая себе отчета в новой способности, но той и без эмпатии почему-то почудился тихий и несколько кашляющий смех Зекоры. Как будто та сидела рядом, кочегарила свою трубку и пыхала дурманным дымом сквозь смешки.       — Но...Но что же делать?       — Снизу трещина уже понемногу зарастает. Поэтому предлагаю не делать ничего.       — А если что-то отвалится? Если Дерево станет некрасивым?       Спайк вздохнул. Хотел сказать, что-то такое про ожидаемое соответствие внешнего вида их кристаллического жилища и самой дружбомагии, но пересилил себя и снова ответил нейтрально:       — Дадим трещине зарасти и там посмотрим. Можно будет нанять каких-нибудь пони, чтоб заполировали или магией поменяли цвет на месте шва.       Твайлайт несколько успокоилась, но в течение дня несколько раз срывалась то в библиотеку, то еще раз осмотреть заплывающее место в основании трещины. Дерево словно пыталось излечиться. Ну, так-то оно считалось живым, хоть и не совсем, если в привычном смысле этого слова. В смысле, не по-настоящему, а… Тут мысли Твайлайт опять делали странный разворот, а саму новую недопринцессу подкидывало и несло в библиотеку. Дракон вздыхал и шел еще раз расставлять книги по местам. Видимо, крутой уровень телекинеза на сортировку литературы не распространялся. Но вообще с этими заскоками надо уже что-то делать. И тут Спайка осенило. Подсунуть Твайлайт какую-нибудь нерешаемую проблему! Чтоб наконец-то поняла, что невозможно быть самой умной во всем, что есть вещи, с которыми справиться нельзя! Нет, слишком опасно. Спятит окончательно и кого-нибудь убьет. А ведь еще она может догадаться, что ей специально это подсунули. Тогда как? Отправить ее на случайные похороны? Пусть попробует вернуть невозвращаемое. Но тут, скорей всего, Селестия уже успела дать объяснение, что так бывает, такова жизнь, не надо сожалеть… Да они обе никогда и не сожалели, поди. Одна притворяется, а вторая повторяет то, что ей в голову вложили, ничегошеньки не чувствуя при этом. И, опять же, как-то стремно пытаться выводить аликорна из душевного равновесия, если у них хоть какая-то душа есть. Боком может выйти. Будут самого хоронить. Повздыхают и разойдутся. Ведь Спайк всегда был очень нехорошим драконом, так ведь?       И тут «нехорошего» дракона осенило повторно.       Вечером, когда Твайлайт уже уснула, выбегавшись, составив и зачеркнув несколько списков от пола до потолка, по совокупной длине на зависть той трещине, и отложив себе с пяток бесполезных книг, Спайк достал и открыл свой «секретный» дневник. Проверил новомодное стальное перо с резиновой трубочкой внутри, куда набирались чернила, и записал некоторую крамольную мысль дня, что толку-то от всех этих потуг аликорнов всем и всеми управлять, когда бывает, что сразу нет решения у элементарных бытовых проблем и типичных ситуаций. Ситуация же просто напрашивалась. И именно эту шуточку Спайк записал после такого самого серьезного предисловия…       «Некие пони, числом три, хорошо пообедали в кафе. Обед стоил двадцать пять битов за три порции. Пони, видя, что хозяйка сильно занята, просто оставили по десятке на столе и ушли. Но слишком честная хозяйка послала своего помогающего ей в кафе жеребенка отдать сдачу этим трем пони, дав с собой пять битов. Жеребенок догнал нужных пони и объяснил ситуацию. Пони забрали пять битов и отдали жеребенку два обратно, решив, что им по одному биту будет достаточно, а два пусть юный посыльный оставит себе. Жеребенок себе ничего не оставил, а принес сдачу маме, а пони-хозяйка вдруг задумалась. Было оставлено тридцать битов. По десять с клиента. Клиенты вернули два бита с пяти, взяв по биту себе, то есть заплатили за обед по девять битов каждый. Тогда три раза по девять будет двадцать семь битов. И еще два принес ее сын. Итого выходит двадцать девять. А было-то на столе тридцать! Где один бит?!»       Спайк подумал-подумал и приписал, что подобные проверки надо устраивать всем, кто думает, что может приказывать другим пони. Или без профессоров Принцессы уже ни на что не способны? И добавил, что уж он-то знает ответ, хотя ему тоже подсказали. После чего подышал на чернила и спрятал дневник обратно.       Шуточка могла выйти просто здоровской, но кое-что молодого дракона беспокоило. Вот он увидит, как Твайлайт, у которой он как-то незаметно оказался в услужении (это дракон-то!), сходит с ума из-за вымышленного бита. Хорошо, этим он удостоверится, что она продолжает лазить в его личных вещах, хотя, ничего хорошего тут и нет. Что дальше? Заказать в аптеке некоторую игрушку для очень одиноких жеребцов? Просто так, или чтобы расцветкой намек на Рэрити был? Пусть Твай ее найдет и… и поймет, что именно она трогала. И в чем оно могло быть измазано. И это будет феерично. Особенно, когда Спайк расскажет все и про дневник, и про специально купленную для одного наглого фиолетового носа резиновую дырку, и про отсутствие даже не личной жизни, а хоть чего-то личного вообще. И как его считают за вещь. Что-то вроде между домашним животным и сложной заводной игрушкой. Но тогда после скандала придется уходить, и уходить быстро, пока окунутая в дерьмо полупринцесса не выдумает что-нибудь. Может ведь и с магией побаловаться, да так, что вместо Спайка получится путающийся в собственных лапах ходячий огурец. А потом он умрет, ведь наверняка остатки драконьей сопротивляемости магии приведут к воспалению и отеку мозга. Или к чему-то подобному. И Селестия будет думать, а не стереть ли память самой Твайлайт? Или грохнуть по Понивилю Элементами, чтоб тоже ничего не помнили? А потом грохнуть самих Хранительниц, за исключением любимой и внезапно страдающей амнезией ученицы? Но как же Рэрити? Как же та память о подростковой влюбленности? Хотя, тогда Спайку будет уже все равно… То есть, если что, свалить надо тихо, без ругани. Если же и устраивать нечто веселое, то именно так, чтоб затруднить преследование. Но куда он пойдет? Что он умеет, кроме магической пересылки писем, да и то, попытка послать что-то за границы Эквестрии провалилась с искрами и дымом. Добраться до Восточного Логова? Но кому он там нужен, если драконы смотрели на Спайка… Да как на вежливую какашку они на него смотрели! Или… Рвануть совсем в другую сторону, в Касафланку? Или даже в таинственный Ромор? Но зачем? Чтоб кто-то хвастался, что у него дома дракон посуду моет и книги сортирует? Почти настоящий, только бескрылый?       Это был первый момент, когда Спайк, закрывшись у себя (просто приставив стул к двери), расплакался. Тихо и зло. Его лишили возможности быть частью своего народа, лишили возможности искать свой путь, сделали навсегда забавным второстепенным персонажем, чем-то между питомцем и слугой с пожизненным контрактом. Да уж… Давно ли Твайлайт интересовалась, что там с ее совой-то происходит? Нет. Она вспоминает, если только ей самой что-то надо. Казалось бы, занимайся чем попало, пока о тебе не помнят, но каким-то чудесным образом, наверняка Магией Дружбы, Спайка лишили какого-то значимого времени на собственные дела. Всегда надо было быть начеку, всегда ждать внезапных поручений или визитов, в зависимости от того, как на сей раз моча ударит в голову кому из Шестерки. Выкраивал минуты, пока куда-то шел или что-то делал. И даже возможности просто пережить хозяев за счет драконьего долголетия его лишили, когда хозяйка дополнительно внезапно окрылела. Окрылатилась? Окрылилась. Визиты к Зекоре вдруг показались чудом из чудес. Ладно, надо умыться. Надо успокоиться. Вроде, Зекора что-то говорила, что аликорны могут эмоции считывать. Значит, не подаем вида. Ведь Твайлайт и сама может Спайку разум наизнанку вывернуть, не понимая, что творит. А если рядом еще и Пинки будет? «Ой, он такой грустный, надо срочно бабахнуть рядом из пушки, заставить его плясать до упаду и напичкать сладостями!» Спайк едва слышно выдохнул, испугавшись собственной смелости: «Когда уж ты сторчишься-то?»       Вышел в коридор, убрав стул и прислушиваясь. Умыться. И лечь спать. Так и сделал, но сон не шел. Звякал и тикал здоровенный будильник в жестяном корпусе на полке. Чтобы заткнуть эту штуку надо было встать с кровати. Специально так поставил, чтоб уж точно проснуться. Вдруг вспомнилось, как спал в овальной корзинке. Ага. Выделили от щедрот. Это разумному-то существу! Да иная кошка бы отказалась от такой «постели»! Странно… Обычно ничего из раннего детства не помнилось. С этими мыслями Спайк заснул. Снились пони, возвышающиеся над маленьким Спайком, было ощущение непонимания, притворной радости и чего-то еще. Словно весь мир собрался обмануть маленького дракончика. Пару раз дергало резкое чувство неправильности. Просыпался и ходил то в туалет, то попить воды. И снова ложился.       — Спа-а-а-айк! — раздалось вдруг из-за стен и по коридору. И топот.       Дракон поморщился. Будильник вот-вот должен был зазвонить. Что и произошло. Тикающий агрегат как-то по-особенному щелкнул и затрясся, пока не был прихлопнут.       — Иду! — крикнул Спайк, едва успев дать будильнику по башке и предусмотрительно не уточняя время прибытия. Что там полупринцессе могло понадобиться так рано? Она, обычно засидевшись допоздна за книгами, предпочитала очнуться только ближе к полудню.       Конечно, надо умыться, хоть условно. Зубы пока чистить не стал, просто прополоскал рот.       — Спа-а-а-айк! — не унималась Твай.       — Что? Что случилось? — Спайк, конечно, тоже завел будильник не на предрассветную мглу, но проснуться, умыться и помочь с подачей завтрака новой принцессе вполне успел бы. А тут ее как будто клопы одолели…       Кроме Твайлайт в гостиной, что примыкала к спальне Твай, присутствовала серая пегаска.       — Привет, Дитзи…       — Привет, Спайки! — пегаска тепло улыбнулась. — Тебе писем нет, но могу угостить маффином!       — Спасибо. А что случилось-то? — Спайк взял кекс в бумажке и развернул.       — Спайк, ты должен следить за состоянием Замка Дружбы! — объявила Твайлайт. — Мне придется отлучиться, чтоб во всем разобраться на месте! Дерп… Дитзи, ты уже сообщила всем Хранительницам?       — А зачем? — не поняла Дитзи, сделав вид, что не заметила оговорки «принцессы». Но добавить «ваше высочество» тоже «забыла».       — Но… Но как же…       — Надо просто всех успокоить, чтоб не паниковали.       — Так что опять-то? — вздохнул Спайк, отгрызая у маффина верхушку. Кстати, вкусно.       — Водяной змей. Представился как Стивен Магнит. Пришел как раз к открытию банка, перепугав по дороге кучу народа, — пояснила Дитзи Ду. — Особенно перепугались в банке. Видать, сообразили, кто там и кому должен не по бумагам, а на самом деле.       — Он хочет ограбить банк? Надо остановить его! — вскинулась Твайлайт.       — Эм-м-м… Насколько я поняла, он хочет обменять серебряные биты на драгоценные и полудрагоценные камни. А камни он собирается съесть.       — Значит, он уже ограбил каких-то пони и отнял у них деньги!       — Ваше высочество… Не дружили бы вы с этими кобылками, — снова улыбнулась пегаска. — У меня-то хоть и есть проблемы со зрением из-за того, что в голове что-то не в порядке, но по сравнению с ними я здорова, хоть в Легион иди.       — Что? Но…       — Кто-то точно знает, что мистер Стивен добыл деньги преступным путем? Есть некие улики, обращения в Гвардию? Понибудь пропал без вести с мешком серебра?       — Ой…       — Полагаю, некоторые толстые и важные пони из Мэйнхеттена наворовали и награбили гораздо больше.       — Мисс Ду! — как только речь шла о ситуации в стране, за что отвечали диархи, Твайлайт переключалась в странный режим. — Никто не может бездоказательно обвинить пони, что!..       — А змея обвинить можно, ваше высочество?       — Так, я сейчас полечу туда и сама во всем разберусь! — решила Твайлайт. — Как бы то ни было, Стивен может кого-то напугать или случайно покалечить!       — С ним там эта Хартстрингс, зеленая такая… Полагаю, пытается донести до невменяемых служащих банка, что же хочет необычный клиент, — Дитзи поправила сумку. — Хотя, все говорят по-эквестрийски…       Спайк молча открыл дверь на кольцевой балкончик, запуская утреннюю прохладу.       — Бывай, Спайки! Увидимся! — пегаска помотала головой, прищурила плохо управляющийся глаз и в полтора прыжка выскочила наружу, взлетев без проседания. — Ваше высочество?       Твайлайт расправила крылья, махнула на пробу и последовала за пегаской, постаравшись взлететь еще в пределах помещения. Разлетелись какие-то бумаги и свитки, что Твайлайт забыла на столе, тренькнул стеклами шкаф. Сначала полет Твайлайт напоминал таковой у осы, когда зад с поджатыми ногами перевешивает. Потом до Твайликорна дошло, что надо вытянуть задние ноги и пустить магию копытокинеза в хуфы, чтоб возникшее сопротивление магическим потокам и зацепленному магией воздуху подняло жопу. Ну и рулить хвостом еще. Твайлайт, выровнявшись, вытянула вперед передние ноги, создавая дополнительную отрицательную подъемную силу копытокинезом и смещая баланс.       «Жопа толстая», — подумал Спайк. И вот это было несправедливо. Но он все равно подумал. Тем более, что какая-то толстая жопа присутствовала и в жизни самого Спайка. И намечалась вообще.