О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

В прекрасное далеко я начинаю путь! А. Селезнева при получении бластера

      — Собственно, вот твое рабочее место, — Валентин отодвинул стул, задумавшись на миг, что офисное кресло на колесиках тут бы прижилось. — Сейчас выдам тебе задание.       — Ой, — Брайт, до этого удивленно смотревшая на все вокруг, внезапно струхнула. — А я ж не умею!       — Читать-то умеешь? Этого должно хватить. Ну и меня спрашивай, когда совсем непонятно. Садись.       Пока юная единорожка усаживалась перед… А что это? Стол, на столе — кривая доска с продолговатыми кнопками под хуф и ребристыми колесиками, от доски тянется толстый черный провод. На кнопках — буквы и цифры, причем и местные литеры, и эквестрийские формы. Стеклянная темная поверхность на уровне глаз. И вот, пока упомянутая юная единорожка мостилась на стуле, нервно оглядываясь, Валентин принес тонкую пачку листов.       — Читай и выполняй задания. Они очень простые. Если что пойдет не так, то зови меня.       Брайт с опаской открыла «книгу». Называлось оно странно: «Начала работы с персональным вычислителем `Весна`». Видимо, вот эта штука, занимающая место как стол с бюро, и была персональным вычислителем. А название намекало, что натрахаешься знатно.       Вопреки опасениям, вместо сухой канцелярщины, от которой грива сама собирается в слишком тугой пучок, на шее волшебным образом вырастает галстучек-удавка навозного цвета, а рот скукоживается в какую-то брезгливую жопку, написано было довольно просто и легким стилем. Даже рисунки были.       Брайт, зажмурившись одним глазом и торопливо подглядывая другим, подняла крышку и перещелкнула тугую клавишу. Загорелась лампочка. Зашумел вентилятор. Что-то защелкало. Черная стеклянная пластина оказалась экраном, на котором побежали странные слова и числа. Крупноватые символы оказались составлены из квадратных точек, занимая квадратик восемь на восемь. Потом все исчезло после сообщения о каком-то накопителе, зажужжала, перематываясь, лента в коробочке-кассете, ящик для которой был вделан зачем-то прямо в столешницу, и на экран наляпались полупустые таблички. Одна частично перекрывала вторую.       Брайт сравнила безжизненную машинную графику с кривоватым рисунком на бумаге и фыркнула.       — Что-то не так? — навострил уши Белкин. Как раз думал, как с минимальными усилиями заставить компьютер понимать два монитора или даже четыре. Выходило не очень, проще всего получалось добавить в код соответствующих функций в ПЗУ проверку координат и их пересчет, после чего повторить вызов на мониторах. Пересобрать «графические» функции и всякие элементы интерфейса заодно? Или пока остановиться?       — Не, пока все понятно, — Брайт как раз нашла нужную клавишу и вызвала панельку с инструментами. Закрыла обратно. Перевернула страницу.       Через какое-то время уши белкопса уловили, как неумело и с большими паузами Брайт защелкала клавишами. Значит, добралась до клавиатурного тренажера, что знакомил с самой раскладкой, назначением служебных клавиш и комбинаций, а также предлагал ввести тот или иной текст. Сначала это были простые фразы по-сталлионградски, потом выражения из встроенного языка, затем шли парами-тройками короткие предложения, после чего такие вещи можно было сделать по-эквестрийски. И заканчивалось все повторением символьной каши, что генерировалась программно.       — А подсказки по-эквестрийски?…       — Нет, солнышко, не рассчитывай, — Валентин усмехнулся. — Мне некогда такое делать, да и поставлять машины в Эквестрию мы не планируем. У них же там магия есть, им не надо!       — А-а-а, — разочарованно протянула Брайт. — А для чего эта тренировка работы на пишущей машинке?       — Работа с вычислительной машиной предусматривает написание программ и ввод данных. Чтобы это получалось быстро и само собой, ты должна привыкнуть к клавиатуре. Только и всего.       — Угу, — молодая «тестировщица» помолчала, сосредоточенно сопя и клацая кнопками, а потом выдала:       — А эта штука вообще не похожа!       — Какая?       — Ну, квадратик с петельками на уголках!       — Там свободное место есть на листе? Где ты сейчас?       — Есть, а что?       — Возьми карандаш, нарисуй сетку восемь на восемь клеток и закрась клетки, чтоб было похоже. Как тебе понравится. Я потом поменяю символ.       — А… Я сейчас! — Брайт глазами нашла карандаш на столешнице.       — Линии рисуй тонкие, а закрась пожирнее, — посоветовал Валентин, — чтоб можно было издали глянуть и решить, похоже оно или не очень.       Ну-ну. Мозаичное полотно «Селестия побеждает Дискорда» она сейчас изобразит, не иначе! Спрайты рисовать, знаете ли, тоже Особый Талант нужен!       Но Брайт справилась, даже два варианта сделала. И довольно неплохо. Белкина несколько пугали такие внезапные умения пони. Учись, тренируйся, работай половину жизни… И все равно будешь лохом на среднем уровне. А эти сразу все сделают лучше тебя, только-только увидев и попробовав… Хотя, за мелкую-то можно порадоваться. Будущий спец в Ай-Ти растет, как-никак. Вдруг ее жопометка и к этому способности определяет? Лампа… Символ просвещения? Что-то явно искусственное, но с живым огнем внутри?       Брайт отложила карандаш, забрала обратно сшитые листы «Начал» и вернулась к тренажеру.

***

      Обедали в институтской столовой. Валентин, решив рискнуть, купил еще и два стакана какао, себе и Брайт. Думал, что окажется малонасыщенная бурда с гнусными молочными пенками, но в стакане лениво перекатывалась густая обжигающая жидкость. Очень сладкая и очень крепкая в шоколадном смысле. Почки-то не откажут? Это пони могли шоколад пороть плитками, а вот как оно у белкособак обстоит? Решил, что выпьет половину и предложит Брайт. Та уже проявляла нездоровый интерес к вкусной коричневой отраве, перетаптываясь и пританцовывая. Как унюхала, так и сразу.       Дошли до свободного столика, Валентин по уже выработавшейся привычке обходил редких единорогов, что держали подносы телекинезом. Только-только успели расставить тарелки, как рядом нарисовалась Свит Банч.       — Да? — Валентин говорил доброжелательно, а внутри все сжалось. — Что-то случилось?       — Я… Ну, это… У нас ведь вычислители с опережением графика собирают?       — Надеюсь. Я планировал выделить лишнюю машину уважаемой профессуре. Им понравилась идея использовать их гробы как сопроцессоры. Пусть попробуют. Тем более, для алгоритмов работы с длинными числами будет нужна проверка. Вот на своих агрегатах и проверят. Да и с перфокартами надо уже завязывать.       — А… А мне можно будет? Вы ведь там что-то такое делаете, чтоб очень удобно было, да?       — Сначала отработает наш временный сотрудник, — Белкин кивнул на «дочку». — А потом размножим интересный документ и начнем снабжать собираемые машины результатами моей невидимой работы. Ну и трясите Райт Намбер, пусть распоряжается собрать вам машинку. Мне-то не жалко. А то Инк Лайн уже заявила, что чужую работу делает, как какую ерунду быстро сосчитать, так к ней бегут. А у нее еще и системы нет, один транслятор и запись на ленту по команде.       — А… А можно посмотреть?       — Вечером зайдите. Только давайте без панического забега по коридорам? И без толпы. Я… Я нервничаю.       — Фу, какой вы! Я же тогда от удивления! — Банч обиженно надулась. — Все равно зайду!       Валентин недоуменно глянул вслед этой поняхе. Земная, странной желто-зеленой окраски с «искоркой», действительно, она цветом напоминала гроздь белого винограда. В разговоре с ней был заметен ее некоторый сладковато-наивный взгляд на вещи, но без упрощения или тупости, просто пони была слишком непосредственна. И Метка у поньки была в виде банки с вареньем! С бумажной или тряпичной крышкой. Соответствовала, так сказать. Да тут таких полно. А вот Белкину с ними трудно. И обидеть боишься, и сам ждешь какой-нибудь внезапной и бессмысленной дряни, которую пони сделают от всей души, не понимая творимого.       Ладно, вроде она не собиралась орать на весь институт, что любимчик Кризалис опять что-то непотребное для вычислителя сочинил.       Валентин вздохнул и сосредоточился на тарелке. Хорошо сваренная пшеничная крупа, сливочное масло и тонкие рыбные полоски в сухарях. Ну и овощи. Они тут во всех видах.       — А тебя здесь любят, — решила подколоть опекуна Брайт, неопределенно помахав вилкой.       — Солнце мое, меня здесь подозревают в неизвестных науке преступлениях и вообще ненавидят. За то, что презирать не получилось.       — Сам придумал?       — Видел. И слышал.       — А понял-то правильно?       Валентин как-то не нашелся, как ответить. Может, оно и впрямь? Нет. Нельзя. Не расслабляться! Соберись, шефанго! Пока ты больной на всю голову негодяй из ямы, у тебя есть шанс выжить! Даже когда отравишься шоколадом.

***

      — Брайт, солнце, ты где сейчас застряла? — Белкин потянулся, отметив затекшую спину и мнительно прислушиваясь к себе. Почки не болели. Норм. Увлекаться какао все равно не стоило, но половина стаканюги горячего шоколада в гроб не вгонит.       — Ну, тут надо писать смешные слова со скобочками, а оно считает.       — Что-то серьезное уже наваяла? Тогда скидывай на ленту и заканчивай.       — А… А уже все?       — Для тебя. Попрошу Хелицеру, чтоб домой тебя отвела, если сама опасаешься. Хотя в Грэйморне безопасно. Завтра продолжишь.       — Я могу и еще, я пока не устала!       — Пусть глаза отдохнут. И сама выйди на парапет, разомнись.       — Хорошо, а ты?       — У меня еще рабочий день не закончился. А вот тебя уже нельзя заставлять что-то делать. Закон.       — У-у-у! Ну еще немножко! — Брайт с сожалением вздохнула.       — Сохрани результаты работы, сходи прогуляться, а потом, так уж и быть, еще одну вещь сделаешь.       Брайт ушла. Белкин как раз успел сходить хлебнуть кофе, набросал кое-что на ассемблере и всерьез задумался, как на машинке со страницами памяти по шестьдесят четыре килобайта сделать распределение прав пользователей и все такое прочее, как мелкая вернулась. Хотя, какая она мелкая? Если на задние лапки поднимается, уже почти с самого Белкина.       — Ну? И что теперь?       Валентин отметил, что и экран блокировки потребуется. А то бросила все как есть… Но это уже человеческие заморочки самого шефанго, пони пока такое не понимают.       — Раздел шесть глянь. И попробуй выполнить. Там несложно.       — Угу, — Брайт опять засопела. Вот к сопению прибавился шорох ленты. Значит, ищет через файловый менеджер, который тут вместо интерфейса системы, нужный каталог.       — А… А что это? — понька даже подпрыгнула.       — В задании что сказано?       — Ронять птиц, лопая шарики… А… Ой! Ах ты!..       — Развлекайся. Только не очень долго. И это не работа, проведенное за машиной время не считается.       Игрушка была с примитивным сюжетом и весьма условным игровым полем. И без звука, конечно. Количество слотов под память опять грозило уменьшиться, ведь «звуковая карта» снова напрашивалась в виде процессора, что в цикле читает из памяти значения для выброса в порт. А там — примитивный ЦАП и динамик. Возможно, потребуется магнитный усилитель, но не хотелось бы. Вместо чистых нот биения будут. Тогда на здешних оптических «транзисторах»? Да, уже лучше. А с другой стороны, что он голову ломает? Тут целый отдел как раз по такой схемотехнике есть.       — Так как? Что там у вас такого нового, что мне уже надо? — зашла Банч.       — Только никуда не бегите, хорошо? — Валентин прикидывал, сможет ли он перехватить у двери поняшку, которая сейчас опять выпучит глаза и понесется по гулкому коридору, вопя на разные лады. Выходило, что не сможет. Пришлось встать и аккуратно оказаться на предполагаемой траектории, сделав вид, что что-то в шкафу с бумагами понадобилось. Ага, папка поувесистей. По башке этой оглашенной треснуть.       Банч залипла на полуслове, даже бить не понадобилось. Белкин уже хотел выдохнуть, как пони заорала не своим голосом:       — Да куда ж ты понизу-то! В сторону надо было уходить, пока отдыхаешь, а потом взлетать и на снижении ее!       Бедная Брайт даже снова подпрыгнула на стуле.       — Уважаемая Свит Банч… Я бы попросил, — Белкин тоже едва за сердце не схватился.       — Давай-давай-давай! Да-а-а-а!!!       Капец. Написал на свою голову. Если эта бесноватая кому-то расскажет (а она расскажет!), работа в институте встанет нахрен. На неделю. А Белкина выгонят. Опять Криське звонить?       — Банч, вы Хелицеру не видели?       — А? А-а-а-а… Видела!       — А где она сейчас?       — Я сейчас позову! — с пробуксовкой рванула с места понька.       Белкин посмотрел на Брайт, на распахнувшуюся и качающуюся дверь и, махнув рукой, подумал: «Теперь точно пиздец».

***

      Земная пони Кейстоун работала в импровизированной мэрии Рэмблинг-Рок-Ридж. Помогала делать вид, что ничего, окромя заявленной добычи камня тут такого-этакого не происходит. Ну и сам камень надо было учесть, собрать общий налог, отстегнуть положенное Диархии и вообще. Выработка полудрагоценных камней в этих же местах считалась… выработанной, что соответствовало правде на девять десятых. Промышленным способом только зря потратишь деньги, а старатели если что и нароют, то просто поменяют ерунду на биты. Или что в школу пойдет в тот же Додж-Сити, чтоб рогатых жеребят с магией знакомить. В общем, городок угрюмых, но всегда готовых помочь пони на краю старых каменоломен. Тут Сэнди и ждала какого-то ответа от Кейстоун, проживая у нее же. Помогала по дому и в «мэрии», пару раз опознала найденный кем-то кусок грифоньей летной кирасы. Доспех не просто проржавел, он зарос известковыми отложениями так, что из них теперь и состоял. И вообще, вокруг было довольно много светлого камня и довольно мало упрямых корявых кустов и деревьев, что цеплялись за камень грунта. Еще были небольшие пруды, пополняемые из магических тучек, надуваемых со стороны Эверфри. Из прудов брали воду. В старых шахтах некие пони, непременно воняющие после визитов в эти норы, складировали в специальные ямы разный навоз. Порох, что ли, делать собирались?       Как-то в свободный денек Сэнди, уже начавшая задумываться, что зря она так сорвалась с места, полезла в выработанный карьер, где раньше копали самоцветы, а потом и вовсе начали снимать пласты отделочного камня. Драгоценные блестяшки и впрямь попадались, чуть крупнее песка и отвратительного качества. Кто-то пытался найти среди этого мусора алмазы, но Сэнди подозревала, что затея эта была так себе. А вот большое количество стекляшек ее заинтересовало. Не кристаллы, пусть и корявые, а именно стекловидные образования.       — Интересно, да? — насмешливо спросил кто-то.       — А… Ой! — Сэнди от испуга попятилась.       Драконоподобное тощее существо, словно пошитое из кусков существ разных видов, сидело на камне.       — Шахты. Каторга. Бунты. Селестия не мелочилась. Воздушная линза тебе знакома? — Дискорд не то рассказывал, не то просто издевался.       Сэнди опешила, а потом спросила:       — Это такое заклинание? Его раньше вместо подзорной трубы единороги использовали?       — Ух ты… Кто-то знает историю… Да, это так. А еще, если наколдовать огромную линзу в небе, можно обрушить концентрированный солнечный свет на тех, кто вздумал побунтовать.       — Но… Неужели…       — Селестия — не самая добрая пони, — усмехнулся Дискорд. — Особенно, если чувствует угрозу своей власти. И сейчас эта угроза все еще сохраняется.       — Да ну? И кто теперь? Очередной злодей? Обнаглевшие аристократы?       — Пф-ф-ф… Не смеши мои подковы, — драконикус оглядел окрестности и потрогал языком торчащий изо рта клык.       — У вас их нет, — Сэнди старалась говорить только очевидные вещи и осторожно. Как с опасным сумасшедшим.       — Да ладно? — Дискорд достал из воздуха подкову. — Но вот давай-ка подумаем, что общего у некоторых случайных событий? Я ведь люблю случайности? О, я из них просто состою! Итак, первая случайность — внезапно взбесившиеся аримаспи и трагедия в Хантерс. Вторая — проступившие на Замке Дружбы развеселые закорючки, при виде которых нормального пони тошнит. Но Понивиль же… Нет нормальных…       — И что дальше? — скептически спросила Сэнди, хотя было вот очень страшно. Ведь изображенная Дискордом прямо на себе смирительная попона для буйных чокнутых пони ему очень шла.       — Дальше? Почти уничтоженный город Саутсток, волнения и странные культы в других городах, пустыня Бэдлэндс, где творится нечто совсем уж странное. Достаточно? Полагаю, все дело в магических напряжениях вокруг Эверфри, — драконикус к смирительной попоне заимел черную квадратную шапку с висячей кисточкой.       — А я тут каким боком? — Сэнди попыталась вернуть беседу в реальность.       — Давай так, — кусочно-заданная тварь посерьезнела. — Ты возвращаешь Гармонию, настоящую, а не это вот все…       — Это вам надо к Твайлайт Спаркл. Она у нас по Гармонии…       — Не перебивай. И к ней мне не надо. То, что мне надо, возникает спонтанно и от наличия всяких Спаркл не зависит. Тут вокруг среда для поглощения магии, кристальное крошево, как раз, чтоб нейтрализовать сырую магию леса. Но этого мало. Идем.       Дискорд оказался рядом, подцепил пони за сустав передней ноги, и вдруг оба провалились через тошнотворно сияющую световую воронку. Падать горизонтально было странно. Очень.       — Вот смотри…       — Б… Буэ-э-э!       — Оу… Ты первый раз телепортируешься?       Сэнди кивнула. Голова страшно кружилась, пони даже уселась на колючее каменное крошево и пошире расставила передние ноги.       — Извини. Так вот, то темное пятно — вход в заброшенный штрек. На дне полно старых окаменевших костей, но ты не бойся, нипони там нет, — видать, Дискорд видел только свои надобности, даже в себя прийти не дал.       — А хищники? — продышалась Сэнди.       — Насекомоядные создания, полагаю, тебя не испугают.       — Вы хотите, чтоб я…       — Молчу-молчу! — заулыбался Дискорд. В глазах — застарелая злоба и надежда. Последняя надежда.       — Надо что-то найти?       — Место. Чтоб много самоцветного песка. Ищи заваленный боковой проход.       — И что? Копать?       — Ага. Небольшую лунку. Как растение сажаешь.       — И что же я должна посадить? — кобылка с подозрением посмотрела на драконикуса.       — У тебя это есть. Я не смогу сказать. Но оно есть. И ты зря таскаешь это с собой. Вредно. Так портить себе здоровье из-за каких-то снов? — Дискорд дергался, юлил, но что-то не давало ему сказать сразу, чего он хочет.       — И что будет? — черный кристалл у кобылки просто зачесался сквозь карман робы.       — Почти ничего. Оно бы и само рано или поздно… Реки не потекут вспять, а Кантерлот не провалится к ядру планеты. Просто… Ты не поймешь… Если им не перекрыть все лазейки… Они придут. Они могут прийти даже из глиняной таблички, из петроглифов, из подводных снов затопленного города, которого никогда не было…       — Вы меня обманете.       — Несомненно. Обману, — странное создание криво улыбнулось. — Но я ведь могу обмануть тебя и в твоих ожиданиях обмана…       — Кто хочет прийти? — Сэнди просто надеялась, что воплощение Хаоса и Раздора спятило и сейчас начнет рассказывать про своих «их», «тех» и прочих «которых», что следят, преследуют и даже травят бедного Дискорда порошком от вредителей и собственными плевками в чай.       — Я не могу рассказать. Не могу даже назвать имена, кто там возглавляет нашествие и каких подношений жаждет у Бездонных Колодцев.       — Что произойдет, когда я закопаю черный кристалл? — Сэнди с подозрением глянула на Духа Хаоса. А у самой все внутри просто оборвалось.       У Бездонных Колодцев.       У Ртутных Озер.       У Монолитов.       — Он разрастется. Довольно быстро. Будет нечто похожее на кристаллическую грибницу. Но оно не выйдет за пределы шахты, так и станет потихоньку ветвиться вдоль магических токов и грунтовых вод. Этого будет достаточно, чтоб запах магии нашего мира стал блеклым. Внутренняя печать исчезнет. И они не смогут прийти. Они потеряются.       — Как я могу вам верить?       — Никак, — честность Дискорду давалась с трудом, он отворачивался и снова искал контакта со взглядом.       — Где мы находимся? — Сэнди сделала еще пару шагов от собственного вывернутого завтрака и огляделась.       — Не очень далеко от того места, где ты ковырялась. Я верну тебя обратно.       — Нет уж, спасибо!       — Тогда просто пойдешь во-о-он туда. Через полчаса узнаешь местность.       Сэнди вздохнула и пошла к зеву прохода. Остановилась. Естественно, ее вещи Дискорд не телепортировал. В частности, керосиновую лампу и похожий на кирпич электрический фонарь, у которого постоянно подтекала батарея.       — Оу! — драконикус щелкнул пальцами, и булыжник рядом с Сэнди ровно лопнул. Скол магически светился.       Идти с каменюкой было неудобно. Что-то шуршало и сыпалось, сохранились деревяшки крепи, какие-то игрушечные рельсы и поломанный инструмент, ставший пушисто-коричневым за десятилетия, если не за века. Боковой проход Сэнди бы не нашла, но поломанная балка подсказала. Действительно, перед завалом грунт был рыхлый и щекотно щипался фоновой магией. Вообще, в разных таких узких норах и каналах могли обитать призрачные угри, но Сэнди, обмерев от страха, успокоила себя, что тут таких тварюк никогда не видели. Достала черный кристалл из кармашка робы. Копаться без одежды было плохо. Постоянно царапаешься, да и инструмент некуда засунуть. В зубах все не унесешь. Хоть в задницу пихай кисть, лопатку, молоток и еще что. Пристроила светящийся камень. Потом подумала и развернула болтающийся на шее инструмент Белкина. Напрягшись, отломила неровный краешек черного кристалла и завернула кусочек обратно. Спрятала. Подумала, что было глупостью таскать ту гадость с собой, ведь ни разу не заночевала вне дома. Остальной кристалл Сэнди закопала в лунке и присыпала. И пошла обратно, подсвечивая себе половинкой каменюки.       — И что? — щурилась и мотала головой Сэнди, выйдя из темного входа в запустение.       — И ничего, — Дискорд явно думал о своем. — М-м-м… Ньярлатотеп? Ух ты! Сказал! Смог назвать!       Сэнди вздрогнула.       — Вы позвали это? Сюда?       — Нет. Не-туш-ки! Я просто кое-что проверил.       — Кое-кто допрыгается, — пони вздохнула. — Селестия опять позовет Хранительниц… Не боитесь?       — Боюсь, — внезапно признался Дискорд. — Вот именно их я боюсь. Даже не самих Элементов, а именно Хранительниц.       — Вот только не говорите, что они еще безумнее, чем вы…       — Они-то? Садись поудобней, милая пони! — нагретая за день россыпь камней по щелчку пальцев приняла форму креслица. — Я тебе сказочку почитаю!       Что-то неуловимо поменялось в восприятии у Сэнди. Не то она юной кобылкой слушает страшилки у костра в скаутском лагере, не то кто-то из родственников читает ей сказку летним вечером. Сэнди проморгалась, наваждение отступило.       — Нет-нет, поддайся этому! Это важно! — попросил Дух Хаоса и начал читать из извлеченной откуда-то старой книги.

***

      Далеко-далеко в волшебной стране Эквестрии жил-был один призрачный драконикус. Звали его Дискордом, что означает раздор, разлад и вообще ссору и ругань во всяческих видах. Как и полагается с таким именем, Дискорд устраивал нехорошие шутки, всех ссорил и даже заставлял пони видеть то, чего нет. Много раз был Дискорд изгоняем при помощи Элементов Гармонии, но всегда возвращался, пока однажды эти самые Элементы не попали к шестерым пони, что с их помощью могли творить любое зло, ибо не ведали, что они творят на самом деле. И поскольку речь уже шла не об изгнании, а о мучительной смерти, то Дискорд исхитрился и похитил Элементы Гармонии, дабы их не использовали против него. Он запрятал Элементы в мрачной пещере и защитил вход Великим Хаотическим Заклятием Взаимоисключения. Только не познавшая жеребца и одновременно искушенная в близости кобыла могла бы увидеть Элементы сквозь иллюзорные каменные стены и повторяющиеся видения! Вот каким было то Заклятие! Понятно, что одно условие в заклинании противоречило другому, и разве останется хоть какая-то надежда обрести отнятое? А Дискорд уже приготовился смаковать зрелище и комментировать бесплодные попытки, но одна из подруг увидела свой Элемент и пошла, и взяла его, ибо если и были у нее жеребцы, то после вечеринки она все равно ничегошеньки не помнила и познавшей не считалась. Какое же знание может быть без памяти? Удивился тогда Дискорд. Но что может один Элемент, когда требуются все шесть? И тогда вошла в пещеру вторая, и тоже взяла свой Элемент, так как в Кантерлоте кого у нее только не было, но предусмотренным природой способом не было ни разу. Во всяком случае, с жеребцом. И занервничал Дискорд, и даже сказал тихонько несколько выражений, что говорят докеры, когда с работой вдруг не ладится. И совсем он испугался, когда вошла в пещеру третья подруга. Искушена она была в сношениях извращенных с рассудком других и со своим собственным, но жеребца не пробовала. И уже не попробует, но это совсем другая история. И воскликнул Дискорд так, как и не повторить, ведь жеребятам таких слов вообще знать нельзя! И четвертая пони вошла в пещеру за своим Элементом, под ужас и скрежет зубовный Дискорда, так как всю любовь отдавала эта пони только себе, наилучшей. И бежали от нее жеребцы с руганью похуже Дискордовой и далеко, а иные и еще дальше, процентов так на двадцать. И когда пятая пони зашла в пещеру, посыпал Дискорд себе голову пеплом сгоревших надежд покуражиться и поиграть в свои недобрые игры. Да, пятая пони, мож, и с кобылкой пробовала, чо таково-то? А с кузеном и ваще не считается, потомушо на сродственниках не женюццо!       Шестая пони была больше по животным. И взвыл Дискорд, и возжелал спасти хоть шестую из подруг, раз уж сам он не похож на пони и привычным должен оказаться для избранницы, что не видит краев и не знает меры и границ дозволенного всякому разумному.       И не преуспел.

***

      — Ну, убежать-то получилось? — фыркнула Сэнди. — В этом-то преуспели? Интересная сказочка. Но что в ней правда?       — Хо-хо! Все, моя дружелюбная пони! Все — правда. Но вот насколько я эту правду приукрасил и чуточку дополнил, догадывайся сама! На этом раскланиваюсь! Дорога — там, а камень можешь выбросить, он уже почти не светится.       Драконикус исчез. Что-то утробно хрупнуло и обвалилось где-то в той самой старой выработке, куда только что заглянула умная, но только не в этом случае, пони Лайт Ада Сэнд. Вот бы саму там расплющило! И не нашли бы!       Сэнди, решившая, что сотворила нечто ужасное с этим кристаллом и чуть было не погибла сама, запланировала молчать о происшествии. Никто же не пострадал? Ну и все. С такими мыслями умная пони Лайт Сэнд пошла по указанному Дискордом пути, чтоб к вечеру притопать к домику Кейстоун. Та недовольно оглядела Сэнди, вытирающую ноги о коврик у двери, и выдала:       — Полторы сотни. Мне или почтовым переводом на номер ящика, какой назову. И послезавтра в полдень быть у моста.       — Далеко. Придется засветло выходить и через кусок леса топать.       — Твои проблемы. Бери самое необходимое. Можешь так нести, а можешь на тележку свою побросать, там дорожка через лес довольно широкая, протащишь.       — Да уж, — Сэнди вспомнила, как перла тележку через метастазу Эверфри. Дорожка, больше напоминающая широкую тропинку, была. Вся в буграх от выпирающих корней. То еще удовольствие.       — Что потом?       — Лодка. До Балтимэйра. Там пойдешь в порт, найдешь корабль «Кеттлер». Скажешь, что нанимаешься экспедитором до Тротсильвании. Все. На месте встретят. И это…       — Да?       — В порту купи крепкого грифоньего пойла. В море может немного поболтать, тогда выпьешь глоток. Скорей всего, весь рейс просто проваляешься в каюте, зеленея лицом сквозь шерсть, но могут и заставить каждый день дважды осматривать груз, если он там будет.       — А что за груз?       — А я откуда знаю? От кукурузы до кристаллов для магических светильников. А вот обратно, думаю, на корабле чай повезут. Про Перитон-Пик слыхала? Вот оттуда.

***

      — И на что вы рассчитываете, принц? — редкого черного окраса единорог, назвавшийся как Барриль де Польвора, а по эквестрийской традиции — просто Паудер Кег, что означало «всего лишь» бочку с порохом, несколько снисходительно посмотрел на Блюблада. — Что вас тут поселят во дворце и назначат содержание как у Принцесс?       — Да ну! — Блюблад тонко и даже как-то аристократично улыбнулся. — У меня тут прикуплена неплохая вилла… А вот содержание, полагаю, можно и обсудить. Вернее, жалование.       — И за что же, если не секрет? Вы решили поступить на военную службу в армию Касафланки? — черного окраса пони постоянно ловил себя на попытке пялиться на сопровождавшую эквестрийца ночную пони. Та явно отдыхала в тени, но на солнце не шипела и не корчилась. Да и отражение в полированных плитах пола присутствовало.       — Ох, увольте! Так… Аналитическая служба разведки и контрразведки. Выведываем секретики и ловим шпионов путем чтения газет и прочего бумажного мусора. Собственно, в Эквестрии я и занимался чем-то похожим.       Блюблад глянул в оконный проем. Полдень, этот черный нервничает, у него сиеста пропадает. Принц ты там или нет, а вот страна-то другая. Хорошо еще, вообще согласились выслушать, спуская встречу с Блюбладом все ниже по иерархической лестнице. Но хоть не к откровенным клеркам и посыльным. И в результате с этим Польворой целый эквестрийский принц вынужден разговаривать в коридоре. Ну или как тут оно называется. Галерея или длинная крытая веранда с арочными окнами подряд вдоль всего здания.       — А что же к нам убежали? Работа не пошла? — черный единорог, видно, решил по-быстрому определить Блюблада не просто в бездельники, но и в назойливые прожектеры.       — Нашел не то, — признался Блюблад и неосознанно тоже оглянулся на Мист.       — Хм… И не боитесь вот так сразу предложить себя другому государству? — черный явно нарывался, едва ли не обвиняя принца в государственной измене и вообще в продажности в присутствии третьего лица.       — Боюсь. Но у меня нет выхода. Принцессы решили, что они самые умные. И что им все можно. Надеюсь, меритократия Касафланки не страдает подобным? — Блюблад умудрился не просто одной фразой скинуть с себя обвинения, но и заранее начать подозревать власти Касафланки. Рискованно, но нужно. Такой вот намек на собственную значимость как специалиста, а не высокородного бездельника.       — Страдает. И еще мы опасаемся совсем уж открыто спорить с Принцессами, хотя вне Эквестрии, как мне известно, их силы хоть и велики, но не чудовищны.       — Это так. На остальное у них есть флот и Легион.       — Полагаю, справимся. Флот и у нас есть. Но зачем нам вы? Нет, так-то живите, займитесь торговлей, снаряжайте корабли с кофе в ту же Эквестрию… Полагаю, если вы придете в одну из наших торговых компаний, они будут только рады выходу на аристократию Кантерлота… Такое имя!       — Вот свое имя я бы предпочел скрыть.       — Думаете, будут искать и подошлют убийц? Немного не в стиле Селестии, не находите? — не то пошутил, не то выказал осведомленность Барриль де Польвора.       — Думаю, вас заставят меня выдать. Во всяком случае, попробуют.       — Дорогой принц! — Барриль улыбался и хмурился одновременно. — Я понимаю ваши опасения, но здесь вам не Эквестрия. И даже для Принцесс здесь тоже ни разу не Эквестрия. Им просто нечего нам такого предложить в обмен на вас! И если вы там никого не убили и не утащили с собой половину казны и запас тортиков…       — Не представилось такой возможности, — холодно отшутился принц. — Но у них есть нечто, что они могут предложить не только за меня, а вообще за всю Касафланку… Обычно это небольшой флакон со слабо светящейся жидкостью. Она густая и почти невесомая одновременно. Впрочем, могу ошибаться, сам не пробовал.       — Да. Мы… Мы знаем, — Барриль резко погрустнел. — Соблазн велик, вы правы.       — Долгое время ошивавшаяся при дворе Ми Аморе Каденза внезапно стала правительницей Кристальной Империи, — решил прояснить ситуацию Блюблад. — Теперь при дворе ошивается Твайлайт Спаркл, воспитанная той самой Кадензой. И тоже достаточно долго. Как думаете, скоро ли Селестия вспомнит, что диархия — это две принцессы, а не три? И что для своей бывшей ученицы пора бы подыскать небольшое уютное королевство?       — Боюсь, не за наш счет, принц, — Барриль еще пытался выставлять власти Касафланки с хорошей стороны, как товар на витрине. Но был ли принц покупателем? Ведь только что этот эквестрийский аристократ по сути продавал себя?       Принц отмел сомнения собеседника в том же тоне:       — Боюсь, что волшебные флакончики…       — И что вы предлагаете? — незаинтересованно спросил черный, но было ясно, что его проняло.       — Ищите контакт с шаманами Зебрабве и жрецами Ааштетоса. Возможно, что-то такое интересное умеют в Роморе. Косо, безобразно и дорого, но пусть оно хоть в каком виде будет доступно без Принцесс. И тогда они потеряют этот способ дергать вас за мячики.       Черный единорог молчал. Только фыркал, сопел и оглядывался.       — Сколько вы хотите? Учтите, платить вам как принцу мы не сможем.       — Сколько у вас получает чиновник мэрии с правом входа в Собрание?       — Цените себя, но и не наглеете? А вы мне уже почти нравитесь, принц. Там приличная сумма, но вовсе не…       — Не та неприличная, к которой я, по-вашему, привык в Кантерлоте?       — В каком-то смысле. Кстати, жалованье будет расти постепенно. У нас так заведено. Согласны сначала получать деньги клерка при дворце?       — Давайте уже перейдем к бумагам, — вздохнул Блюблад. — И вот ее тоже придется кем-то оформлять. Официально, со всеми бумагами и подтверждением полномочий.

***

      — Стоило ли так быстро соглашаться? Они ведь вас назначили на место чиновника, куда обычно назначают кого-то из родственников другого чиновника, рангом повыше. Будут теперь думать, что настолько круты, что даже принцы у них начальниками отделов работают. Причем, отдел такой, что особого вреда дурной начальник не принесет. Ну, за исключением вреда нервам и рассудку подчиненных, — Даски покосилась на принца и добавила:       — А еще могут думать, что у вас деньги кончились, вот и пошел аристократ предлагать себя.       — Пусть думают. Так даже удобнее. Деньги пока тоже есть, — усмехнулся Блюблад. — Кстати, вас, дражайшая Мист, тоже можно поздравить с получением работы, а?       Они шли по улице, прячась в тень высотных домов делового центра. До этого с облегчением покинули площадь. По помпезности и размаху правители Касафланки явно хотели перещеголять Селестию, но не осилили. Задумка была хороша, но чего-то не хватило. Денег? Времени? Магии? И выглядел их дворец по сравнению с Замком-на-Горе как мощные нижние этажи чего-то грандиозного, что оказалось не в ладах с законами экономики и вообще природы. Наспех оформленный под оригинальную задумку недострой. Но какая разница, если деловые вопросы все равно решались в удобных залах одного из небоскребов, на этажах ближе к крыше, а не во дворце?       — А давайте-ка прогуляемся по наиболее широким улицам, — предложил Блюблад, прикинув что-то. Хочет еще раз осмотреть город? Оставаться в тени высоток? Те тоже были не тем, чем кажутся: высотные дома были построены вокруг долгое время торчавших посреди долины и всем мешавших одиноких скал. То есть, этажей в таком здании было меньше, чем кажется, это было двумя постройками, на скале и вокруг скалы.       — Как хотите, — Даски не возражала, делать было особо нечего. — Но, пока гуляем, объясните мне, пожалуйста, зачем тогда такая спешка и хватание зубами за первую же работу?       — Так если первая сразу самая удачная и оказалась? Какое-никакое прикрытие-то нужно… И у меня сложилось мнение, что тот Баррел… а, Барриль! Так вот, он и сам очень хотел меня нанять, но так, чтоб я не догадался о его странных вкусах и желаниях.       — Хе-хе! Он к вам неравнодушен?       — Он деньги хотел сэкономить, причем, не свои. А специалист-аналитик им нужен уже как доктор больному, но сказать прямо они не могут, чтоб я вдруг не догадался и не задрал расценки. А что касается спешки…       — Слушаю со все вниманием, мой принц!       — Ой, ну не надо! Я же вижу, что Касафланка вам начала нравиться!       — Не сказала бы, но что-то такое есть. Город со своей душой.       — А как вам понравится необходимость бежать куда-то в Ромор, к киринам на вулкан? Или в дурной из-за своих обычаев Истанбулл? Про Ааштетос вообще умолчу, туда просто так не влезешь.       — Зачем? Вы считаете, что сюда и впрямь могут прислать шпионов или убийц? За нами?       — Шпионом может стать любой из здешних так называемых меритократов… Были бы деньги. В смысле, хватило бы ему денег купить жидкую молодость даже с учетом скидки. А убийц Селестия и Луна вполне могут послать через какое-то количество лет. Когда обживемся, расслабимся… Целый Легион убийц и пришлют, вот только не с удавкой, смертельными тайными заклинаниями или отравленным кинжалом…       — А с отравленными ружьями? — хмыкнула Мист.       — Ага. А еще с отравленными картечницами на одноосных повозках, отравленными копытными метательными бомбами и даже при поддержке отравленной артиллерии, — фыркнул Блюблад. — И надо как-то их встретить… Была бы сюда ветка железной дороги протянута, так еще бы и отравленный бронепоезд мог приехать… Вы были в Филлидельфии?       — Эм-м-м… А при чем тут?..       — Омнибус. Я тут вспомнил, что у них есть омнибус. Бегает по рельсам, словно отдельный вагончик от поезда.       — Паровой?       — Электрический. И если б устроить такое и тут… Вокруг города, полагаю.       — Касафланка довольно велика. Практически, город-государство с прилегающими землями.       — Ну, не все же сразу… Пустить пути сначала петлей через город, а потом добирать окружность по окраинам.       — Зачем?       — Удобство жителей, конечно же. А если вовремя вложимся в это дело и проконтролируем исполнение, то и разбогатеем как-нибудь потом.       — Принц… Сознавайтесь уже! Причем тут омнибус и выдуманное вами вторжение? Блюблад помолчал, собираясь с мыслями.       — Они придут. Если справятся с тем потусторонним ужасом, они придут. Ибо после такого будут уверены в своих силах и возможностях. И захотят контролировать все, абсолютно все источники магии на Эквусе… Начнут с Касафланки, ведь она ключ к дальнейшему продвижению к зебрам и далее, а еще сюда есть сухопутный путь из Эквестрии. Скорей всего, Селестия попытается разрушить общество Касафланки изнутри. Заставит одних пони воевать с другими. Напакостит, подкупив одних и тайно помогая другим в «справедливой борьбе». А потом заявится, вся такая сияющая, грозная, справедливая и даже милосердная. Скажет что-то умное, посетует на устроенное ей же кровавое безобразие и щедро дарует уставшему от ненависти народу аж целую принцессу… Но если у нас будет омнибус…       — Чем он поможет-то? И вы как-то совсем уж про Принцесс плохо думать начали.       — Как есть, так и думаю. А помогут нам веселые электрические вагончики только косвенно. Ну-ка, предложите варианты влияния омнибуса на нехорошие события?       Даски наморщила лоб. Ей хотелось, если честно, зайти куда-нибудь и слопать порцию фруктового снега, что был дороговат из-за недостаточного присутствия электричества в городе и достаточной жадности единорогов, умеющих создавать холод магией, но бэтпони кивнула и ответственно подумала.       — Понадобится много электричества. Город не потянет.       — Потянет, полагаю. Можно купить ветряки на Шир-Ланке и морем привезти сюда.       — Морем? Это как? Мимо Королевства Шторма, Ивенчейн с пиратами… А там еще и морские пони из Гардианс с неумеренным любопытством…       — Решаемо. В крайнем случае можно попробовать нагло перегрузить в Эквестрии на поезд и снова на корабль, но уже в Пегасе. Просто чтоб детали по бумагам шли под своими названиями без упоминания их назначения. Никто не догадается. И еще такой момент… Как думаете, если тут такое солнце, то можно ли наставить зеркал? И пусть они пускают солнечные зайчики на тепловую машину, как в нашей лодке.       Даски покачала головой. Как работает тепловая машина, она примерно представляла. Сразу вспомнилась дорога в Касафланку. И те, кто их вез. Отдохнув недельку у Блюблада на вилле, закупившись водой и продуктами за деньги все того же принца, Кэп и Вотерфолл двинули обратно. Как догадывалась Даски, отчалили без происшествий. Бдительность местных портовых служащих таможни и прочего такого была великолепна, когда речь шла о некоторой взятке и о поводе ее слупить. Ну или когда груз был совсем уж настолько запрещенным или опасным, что лучше встать в позу честного и принципиального пони, чтоб конкретно не влететь. В остальных случаях царила некоторая расслабленная безалаберность. Солнце. Сиеста. Неспешность темпа жизни и, наоборот, дробно-торопливая ругань местных пони, когда кто-то напился, подрался, что-то проворонил (считай, обокрали), да и вообще. Семья и родственники здесь значили много, но как-то слишком уж много.       — Ладно, допустим. Электричество, рельсы, вагоны… Не представляю, как это все делается, но допустим, — Даски даже приостановилась. — Пони потихоньку начинают ездить на этом… как уж тут… мальдито вагон, что ли? И что?       — Даски, а пони, запустившие омнибус, будут гордиться этим эпизодом своей биографии?       — Непричастные к этому — точно будут! Но и остальные должны. Я бы и себя как-то больше ценила, если б каким-то боком…       — Во-о-от! Получится ли тогда у солнцежопой тетушки обосрать такое достижение? Ну, чтоб выставить народ никчемными пони, которым лучше бы слушать, что советуют Принцессы, поскольку сами они способны только передраться без причины?       — Нет?       — Да. Но времени уйдет уйма. Как бы не век. А Твайлайт надо сажать на трон для контроля через нее этих земель уже вчера.       — Тут нет Полога.       — Здорово, да? И все магические силы новой принцессы… Ну, вы поняли. Будет она чуть лучше сильного единорога. И как бы Твай ни сходила с ума, опасной для настоящих принцесс она не будет. А если учесть ее въевшуюся привычку заглядывать в рот Селестии в ожидании новой неимоверной истины… Но мы отвлеклись. Итак, полностью развалить общество Селестия не успеет, ведь Твай у нее под боком начнет творить непотребное гораздо раньше. Уже почти начала. Вот вам бы пришло в голову угрожать запретными заклинаниями лицу на государственной службе?       — Полагаю, поселиться в Стратусбурге на долгий срок, если уж захотелось, можно и с большим комфортом…       — Ага. Но полупринцесске все с хуфов сходит… Так вот, если Селестия и Луна пошлют войска для «установления мира и порядка», поскольку с Твай они явно не успеют захватить Касафланку медленным способом, то…       — Быстрая переброска войск?       — И плановая эвакуация гражданских, когда кому-то из диархов придет в голову послать еще и флот. Флот тут хорошо потреплют, хотя я бы не обольщался, весовые категории разные, и корабли их высочеств начнут со злобы обстрел города…       — Но… Но это же преступная дикость! Вы уверены?       — Ну, так-то они будут утверждать, что целились в порт да по военным складам… Давайте зайдем куда-нибудь, а то жарко, — принц поискал глазами лавку или кафе. Кофе тут пили, но больше по утрам. Днем предпочитали лимонады. В том числе и с добавлением чего-то спиртного.       — Так вот, если мы обратимся к опыту грифонов… Есть у них забавные пушки на рельсах. В двух вариантах. Или стрельба по ходу движения из блиндированного вагона, или довольно тяжелые орудия на поворотной тумбе, но без возможности продольного огня. Там надо будет придумать некоторую подъемную крышу со слоем резины, чтоб не давала стволу коснуться питающего провода, но, полагаю, оно решаемо.       — Вагон выстрелом опрокинет.       — Ага, опрокинет, если ничего не сделать. Самое секретное у грифонов в этом деле было что? Раздвижные опоры! Чванливые придурки написали в газете, что над их новым военным чудо-поездом работало в том числе и то отделение оружейной фабрики, что занимается лафетами полевых и горных гаубиц! Зачем такой лафет орудию, что должно разворачиваться поперек вагона и задирать ствол? Для устойчивости, конечно же. И привлечение соответствующих специалистов обретает смысл.       — Хм… Принц, а вы опасный пони. Или просто очень умный.       — Спасибо. Но был бы умным, — тут принц вздохнул, — не попался бы так. Вот же гадина! По сути, это было на аудиенции, куда пони идут с надеждой, зачастую последней! Интересно, а она раньше еще и казнила неугодных прямо перед троном?       — Блю… Успокойся, — Даски ткнулась носом в щеку единорогу. — Она там. А я — здесь, с тобой.

***

      — Валентин, мы все уже собрались, — мягко и укоризненно сообщила Кризалис.       — А? Кто здесь? — закосил под дурачка Белкин. По зданию постоянно кто-то шастал, и появление «комиссии» белкопес проворонил, хотя прекрасно слышал. Даже параноик постепенно устанет дергаться на каждый шорох.       — Да уже все здесь, — сказала Вайт Чоклет, молодая и довольно рослая единорожка с глазами хорошо пожившей свое пони.       Что это было за помещение, Белкин не знал. Какой-то зальчик с одной стеной по дуге окружности, секционными окнами, столами и тяжелыми гардинами. Присутствовал тот же знакомый агрегат домашнего кинотеатра или синема, как тут говорили, розетки на стенах, легкие шкафы с непонятными книжками за стеклом и охрана у входа. Те сопровождали Валентина, пока он таскал блоки компьютера, наверх. Со столешницей и стойкой ему соизволили помочь. Валентин не знал, правильно ли пони сделали или нарушили какую-то инструкцию, но решил не говорить про это. Сейчас другая тема для разговора подоспела.       — А-а-а… Ну, мне, наверно, надо все выключить и начать сначала, да?       — Нет-нет, продолжайте, — попросила или разрешила строгого вида и свинцового окраса земная понька. Биттер Плам? Да, вроде, так ее звали.       — То есть, вы только что попытались что-то исправить в машине при помощи самой машины, да? — усмехнулся еще какой-то жеребец.       — Для универсальных вычислительных машин это в порядке вещей, — нейтрально ответил Белкин, убеждая себя, что его еще ни в чем не обвиняют.       — Хоть бы тогда и птиц поправили, а то на грифонов похожи. Вдруг им обидно будет? — снова подала голос Чоклет, признавая этим, что кто-то уже тихонько заглянул в процессе последнего «тестирования».       Кризалис молчала и переглядывалась с Найтмер, что тоже зачем-то приперлась. Из-за Криськи выглядывала Брайт. Облизывалась еще. Видать, дорвалась до пирожных в буфете. Они здесь простенькие, но очень уж нежные.       — Х-хорошо, тогда, уважаемый Совет, я начну?       — Скорее, просто продолжай, — фыркнула Найтмер.       — Вот… После определенных раздумий я решил не делать систему меню с вариантами действий, а оформить меню в виде панелей работы с файлами… Э-э-э… Файл — любой завершенный или планируемый для завершения именованный объем информации на любом носителе, что предназначен именно для хранения этого объема с целью доступа к нему тем или иным способом. В нашем случае такие файлы хранятся на магнитной ленте. Дело в том, что почти любой результат работы машины пони захотят сохранить для повторного использования, значит, так или иначе понадобится работать с лентой, смотреть, что было сделано ранее, стирать лишнее, править свои программы, начальные данные расчетов и заметки. Но помимо этого всем пони захочется пользоваться уже кем-то написанными программами для решения иных задач. Все эти программы надо будет сохранить на той же ленте или еще как. Сейчас Институт Вычислений думает о сменных носителях, хотя в свободное место можно запросто установить еще один блок накопителя…       — А почему не поменять этот? — спросила Найтмер.       — На нем, собственно, находится то, что позволяет видеть результат на экране в виде табличек, списков и окошек, а не голым страшным текстом. Ну и еще всякие инструменты для удобной работы. А в постоянной памяти машины хранятся шрифты, базовые команды и транслятор для программирования. Этого почти достаточно, но мало для полноценной и удобной работы. Как бы вам показать-то?       — Брайт, — обернулась Кризалис, — покажешь?       — А что сделать надо?       — А что ты делала?       — Ну, училась работать с клавиатурой и теми колесами, потом как создать заметку и записать ее на ленту, чтоб не пропала. Как сделать копию, стереть лишнее, раскидать заметки по разным каталогам… Все, как уже рассказала. Это надо?       — Вперед, — Белкин уступил место.       Юная понька, немного замявшись, вышла из редактора исходного кода, быстро вернулась к вкладкам панелей файлового менеджера, создала каталог «Брайт» и зашла в него. Потом вызвала панель инструментов и запустила программу для заметок. Напечатала: «Была в Совете. Ела пирожные и пила кофе». Повторила это по-эквестрийски, переключившись на другую раскладку.       — Э! Какой еще кофе? Не рановато? — среагировал Белкин.       — Я чуть-чуть!       — Чуть-чуть она… Лучше придумай пример из школьной математики и реши его.       — Ага, — Брайт сохранила заметку, вышла из редактора и запустила транслятор. Не из подобия среды разработки, что Белкин еще не доделал, а тот встроенный, с примитивным интерфейсом. Набрала что попало, исправила опечатку и ткнула «Ввод». Машина, едва заметно помедлив, вывалила результат.       — Теперь можно, как вы видите, сосредоточиться на написании прикладных программ…       — Но вместо этого кто-то сосредоточился как у птиц шарики лопать, — ехидно сказала Найтмер.       — У школьников должен быть стимул изучать вычислительную технику и помимо помощи с домашним заданием! — нагло заявил Валентин.       — Стимул — это такая палка, ей раньше животных и рабов погоняли, — вспомнила Найтмер.       — Без палки справимся, — пообещала Кризалис. — Кое-кого гонять.       — А эти штуки одну с другой связать можно? — задал странный для всех вопрос жеребец Хэви Стамп.       — Пока нет. Я еще только прорабатываю протоколы обмена и структуру модема.       — Чего?       — Модулятор-демодулятор. Превращает числа из памяти машины в сигнал в проводах и обратно. Чтоб машины могли как бы по телефону разговаривать. Возможно, что будем использовать уже проложенные линии, но я бы рекомендовал тянуть многопроводные… Это все не очень-то быстро. Да и план по машинам Институту никто не отменял… Все заняты, один я по коридорам брожу и кофе в себя лью. Ну, так они думают.       — Уважаемый мастер Белкин! — внезапно вышла вперед Чоклет. — Полагаю, нам надо серьезно с вами поговорить в Совете! Все согласны? Решение принято. Тогда через недельку? Пони ушли. Кроме Брайт и Кризалис.       — Ы-ы-ы! Крис! Ты что творишь?!       — Куфаюфь! — сообщила Кризалис, не разжимая челюстей.       — Тетя Кризалис! Не надо его кусать, он хороший! — подскочила Брайт.       — Да? Точно? — Кризалис отпустила Белкина. К слову, ничего она на руке не прокусила, хотя и было больно.       — Ты из-за того, что я от меню отказался? — Белкин кивнул на экран, где красовались панели. Разрешения экрана не хватало, и панели пришлось сделать несколько внахлест, как систему вкладок, но с учетом только частичного перекрытия одной панелькой другой получалось понятно и хорошо. По отдельной клавише появлялась еще одна панель, уже с инструментами, содержащая скудноватый набор средств, навроде перехода в монитор, просмотрщика содержимого файла, внутреннего транслятора и диспетчера страниц памяти, что заодно был диспетчером устройств из-за идиотской архитектуры. В инструментах Валентин даже использовал спрайты размером шестнадцать на шестнадцать. Никаких графических движков, спрайты выводились как литеры на знакоместо, вызывались только стандартные вшитые функции и символьные рамочки с примитивным эффектом «тени» путем наложения фонового квадратика с уменьшением яркости. Никаких настроек внешнего вида. Да, фигня страшная, но зато уместился в шестьдесят четыре килобайта страницы памяти. Была даже «многозадачность», когда состояние программы и регистров скидывалось на ленту. Но с учетом скорости работы накопителя оно было как бы… не очень быстро. Да и работало криво.       — Не совсем. Белкин, ты опять выставляешь меня дурой, — вздохнула Кризалис. — Объясню на отвлеченном примере. Вот я рассказываю неким эквестрийским пони, как кто-то приспособил паровой двигатель на телегу. И даже обещаю показать такое чудо. Расписываю, как силами только возницы, кочегара и механика можно перевезти такой груз, что и пятеро земнопони не утянут. Ну хорошо, те же трое, но ведь гораздо дальше! А еще можно постелить что-то мягкое, сделать навес и возить пони на такие же приличные расстояния! И все, что требуется, это вода в баке и запас угля! И вот мы приходим глазеть на телегу, понибудь уже готов фыркать и воротить морду из-за дыма… Другие пони тихонько спрашивают про запас хода и стоимость. И в этот момент к пони подъезжает вахтовый омнибус на базе грузовика, помнишь такой? Или городской фургон, на котором зелень или молоко развозят. И я стою как дура…       — Мне не делать максимально хорошо? — не понял претензий Валентин.       — Делай. Пони, к сожалению, избыточно требовательны к чужому труду и излишне снисходительны к качеству своего. С Эквестрии пришло. У земнопони — лишь бы крепко, единорогам важно изящество, а пегасам — легкость. Но там это часть культуры, а у нас — поветрие. Ты же как-то одергиваешь работающих с тобой пони, что ли. Но все равно обидно! Так что, кусать я тебя еще буду.       — Вот спасибо!       — Пожалуйста!       — Очень смешно, — Белкин осмотрел пострадавшую конечность. — Машину как обратно повезем?       — Никак. Ее Совет себе захотел. Забери кассету с лентой и сделай копию. А потом сюда снова поставишь. Это ведь можно?       — Можно. Но у меня копии уже сделаны. Мало ли. Так что, оставляем все как есть.       — Вот и хорошо. И тут такое дело… Пришла заявка на эвакуацию. Я их иногда просматриваю, вдруг кто знакомый попадется…       — И?       — Некая Лайт Ада Сэнд, земная пони, археолог. Знаешь такую?       — Знаю. Отмени заявку. Нахер тут это счастье! — Валентин нехорошо задумался. — Явно Селестия ей голову испортила и сюда послала, чтоб меня грохнуть. Брайт, ты этого не слышала!       — Я не могу, — Кризалис покачала головой. — Вот проверить ее уже здесь… Да, это можно.       — Полагаешь, что найдешь все странные желания в ее голове?       — Белкин, я…       — Аликорн. Знаю.       — И чейнджлинг, вообще-то. Мне ли не уметь разбираться в странных желаниях?       — А если у нее в башке вторая личность спрятана? Хорошо так обученная работе с ножом и револьвером, приготовлению ядов? Личность, что проявится по кодовой фразе, а?       — У нас есть специалист и по такому.       — Откуда?       — Оттуда. С луны свалилась. Да ты ее знаешь, даже парились вместе!       — Она и вправду?       — Да. Как раз как ты все придумал. Призрачная форма аликорна, вендиго. Вселилась в качестве второй личности. Вот только вместо первой личности у той единорожки были какие-то ошметки животного сознания…       — В душевнобольную, что ли, вселялась?       — Именно. Там такая история, что…       — Ладно, с этим сама разбирайся. А чего тогда Найтмер программированием вдруг заинтересовалась?       — Не знаю. Она как будто вспоминает что-то из вашего измерения. Да не дергайся ты! Лапка, по-твоему, откуда взялась?       — Да… Ты права. Только…       — Что?       — Я могу тебя попросить, что если будут хоть какие-то малейшие подозрения, то одна жаждущая сюда попасть пони вылетит обратно? Или просто исчезнет…       — Злой ты. Но я обещаю, что пороемся мы в ее голове очень вдумчиво.

***

      До Балтимэйра Сэнди добралась все на той же паровой лодчонке с курящим капитаном. Он еще в этот раз напевал что-то героическое, какие-то «паба-паба, па-паба, папа-паба-паба!» или нечто похожее. Видимо, летом путешествовать по реке было приятнее. Проходя через населенные пункты, капитан давал гудок с неприличным звуком какого-то, простите, простуженного пердежа, а еще обдавал половину реки чадным угольным дымом. Рыбачащие с лодок пони что-то такое говорили, но слышно не было. И оно к лучшему. Спала Сэнди на этом катерке, ночи еще не были холодными. Пила чай, воду для которого брали за бортом.       Но вот вышли в Залив Подковы. Резко заболтало, а Сэнди решила, что совет с грифоньим пойлом будет к месту. Еще как-то предстояло найти этот «Кеттлер», объяснить, кто она такая…       Сразу же пошла искать свой корабль. Им оказался довольно большой парусник с узкими и высокими гребными колесами, что вздымались над палубой словно колесо обозрения в Филлидельфии. Четыре мачты. Нет, три и труба. Сам корабль тоже был какой-то узкий, стремительный. «Что он с такой формой корпуса в трюм-то взять может?» — подумала Сэнди. И вправду, а что берут на борт такие корабли? Только чай? Что-то мелкое и дорогое?       Сэнди решила, что после уточнения всех вопросов надо бы сходить в забегаловку мадам Форк. Пожрать, поплакать над тарелкой похлебки и прикупить бухла, как советовали.       — Простите, — обратилась кобылка к непримечательному жеребцу-земнопони, что стоял у трапа. — Это ведь «Кеттлер»? Мне сказали…       — «Кеттлер». И что?       — Сопровождающая…       Сэнди не могла нормально общаться с незнакомыми жеребцами. Ей мерещились чейнджлинги. Мялась и теряла слова.       — Как звать?       — Меня?       — А кого еще? — усмехнулся жеребец.       Услышав имя, он повернулся и заорал:       — Блю Вэйв! Глянь, там эта… как тебя? А! Лайт Сэнд! Есть в списках?       — Поднимайтесь. Каюту покажут, — видимо, жеребец услышал в неразборчивой ругани нужное «да, есть такая».       С опаской поднявшуюся по трапу Сэнди встретил пегас.       — Идемте. Вас ведь до Тротсильвании, да? И что, свой груз-то смотреть будете? — пегас усмехнулся.       И тут Сэнди взгребло.       — Я бы посмотрела. И бумаги тоже.       Везли магические лекарства с коротким сроком хранения.       — Вот, вот и вот, — усмехнулся пегас, указывая на увязанные веревочной сетью тюки из грубой мешковины. Внутри некие предметы топорщились углами, возможно, там была еще одна тара для флаконов или что-то такое.       Пегас турнул какого-то молодого земнопони.       — Сбегай за бумагой на это все.       Сэнди обошла тюки и сосчитала их.       — Это в Тротсильванию?       — А? Не, это в Перитон-Пик.       Прибежал жеребчик с бумагами. Сэнди, поморщившись, посмотрела накладные и вдруг заявила:       — Трех тюков не хватает.       — Послушайте, мисс… Вы хотите сказать, что…       — Вэйв, слушай, а те три тюка в первом трюме? Не оно? — спросил молодой.       — Твоих Принцесс… Пойдете смотреть?       Сэнди пошла. Тюки обнаружились. Надписи совпали, а сургучные печати были на месте.       На выходе из трюмов перед щурящейся после полумрака Сэнди предстал капитан. Предстала.       — Мэм, наш смотрящий за грузом лекарств. Экспедитор, стало быть. На половину рейса туда. Зовут Лайт Сэнд.       — Так, — поджарая рослая кобыла темно-синего цвета и в заломленной фуражке внимательно посмотрела на Сэнди. — Это вас мы взялись доставить до Тротсильвании?       — Да, мэм!       — Тогда почему… Что?       — Мэм, чего всю эту медицину по разным трюмам-то погрузили? — влез Вэйв. — Вот бы побегали, пока нашли!       — Так надо. А она нашла?       — Она обратила внимание, мэм.       — Хм. Да морской демон с ней! Поставьте на довольствие. Вещи с собой? — внезапно повернулась пони-капитан к Сэнди.       — Да, мэм!       — Хорошо. Кто еще не на борту?       — Рогатый Джек, Габриэла и Помпон, — подсказал оказавшийся рядом жеребец-земнопони, пока пегас вспоминал и открывал рот.       — Где они, кто-то знает?       — Надо спрашивать.       — Так спроси! И если найдете, пусть галопом несут свои задницы на борт!       «Габриэла — это от грифоньего слова?» — подумала невпопад Сэнди. Вроде, у них «габен» — это дары. Или имя вообще не связано с этим?       — Мэм? А можно, я бумаги на груз у себя подержу? — вдруг с чего-то спросила новенькая пони, что не могла быть пассажиркой, поскольку корабль не имел соответствующей лицензии.       Капитанша фыркнула и рассмеялась:       — Бумаги полежат в сейфе. И отвечать за них, если что, будешь не ты. А вот если накладные и сопроводительные документы пропадут у тебя… Но твой подход к делу мне нравится! Как тебя? Лайт Сэнд?       — Да, мэм!       — А я капитан этого чудесного корыта. Фри Сайт. Все, топай в каюту и сиди там. Анкор! Покажи ей, где тут что, и куда можно ходить, а куда — нет. И этих мне вылови, которые где-то шляются.

***

      Качало знатно. Чуточку пахло дымом от машины. Сэнди, становясь лицом прямо сквозь шерстяной покров похожей на собственную гриву, то есть серо-бирюзовой, регулярно требовала пустить ее в трюм. Блю Вэйв или Анкор вздыхали, скрипели зубами и шли открывать. Проще было бы, если б груз был дорогим и прочным, тогда опечатал трюм, да и до пункта назначения не вспоминаешь. А тут бегать и смотреть надо.       К вечеру вообще заштормило. Капитан приказала убрать большую часть парусов, шли на машине, что знатно раскачивало корабль еще и с борта на борт. Сэнди страдала. Мутило так, что не знала, куда деваться. Ужин отменили. Взяв с собой большой жеребцовый носовой платок, один из накупленных, чтоб пот вытирать при раскопках, умная и несчастная пони вышла из своей крохотной каютки. Команда по большей части отлеживалась, кто не на вахте был, но Блю Вэйв, у которого не получалось строить по такой погоде из себя морского волка, встретился по пути к палубе и с каким-то отчаянием глянул на Сэнди.       — Чего тебе?       — Груз…       — Ты сдурела? Погоди, из шторма выйдем…       — Надо. Вдруг что сорвало и катает там туда-сюда.       — Идем…       По пути пегас, то и дело помогающий себе крыльями удерживать равновесие, рассказал, что такие вот огромные колеса почти не страдают от неравномерного погружения в воду при волнении, а то у обычных пароходов вообще хоть машину останавливай.       — А часть воды колеса за собой не поднимают? — Сэнди не очень была согласна про колеса, что выдавал цвет лица, но еще и спорить сил не было. Так, спросила наугад.       — Поднимают, — зря кивнул и охнул пегас. — Но там такие обводы корпуса, что поднятая вода отбрасывается назад.       Дошли до трюма.       — Тут лужа, — сообщила Сэнди.       — Что? Да твою принцессу пароходной трубой в самую топку! Не, может, оно налилось откуда-то? Да сена жеваного! Ну вот откуда?! — пегас, пользуясь крыльями, даже пробежался по стенам. Или как тут оно у них называется?       Корабль качнуло с каким-то особенным вывертом, и Блю Вэйв сполз по стене вниз.       — А тут не течет? — позвала или спросила Сэнди. — Окошко. В смысле, иллюминатор.       — Тут закры… Ну ебаный ты аликорн! — пегас как-то легко провернул хуфом нечто, что Сэнди определила как большую бронзовую гайку с ушками.       — Что?       — Резьба. Хорошо, что не на шпильке. Сейчас сбегаю. Последи пока, чтоб не нахлестало.       Пегас скоро вернулся, заменил деталь, и Сэнди помогла крылатому вытереть длинную извилистую лужу. Тюки не подмокли, во всяком случае, те, за которые отвечала Сэнди.       — Ты это…       — Что?       — Не говори капитану, а?       — Хорошо. А для чего в трюме иллюминаторы? Электричество для освещения разве не удобнее?       — Да корабль как экспедиционный проектировался. Тут не трюмы были, а что-то другое, да хоть орудийная палуба. А потом что-то кому-то в Кантерлоте не понравилось, ну и… А так-то кораблик ходкий. Вот теперь чай возим. Не так и далеко, чтоб чайный лист влагу набрал или пересох, да единороги из Кантерлота уже морду воротят. Мода у них, чтоб чай был так по-особому упакован несколько недосушенным. Пока везем, продолжается ферментация. И чуть задержишься…       — Я не понимаю, — сообщила Сэнди, выжимая тряпку в ведро и дробно переступая задними полусогнутыми ногами из-за качки. — Они бы еще кофейные зерна из навоза выковыривали. Тоже ферментация.       Ведро норовило уехать. От запаха мокрой тряпки бедную Сэнди опять наклонило. Теперь над ведром. Но ничего не вышло, кроме ложки желудочного сока. Морщась от несильной тупой рези в животе, кобылка подхватила ведро и попросила:       — Пойдемте уже отсюда.       К середине ночи шторм стих. В каюту постучали.       — Да? — Сэнди с трудом приподнялась.       — Идемте чай пить, — заглянул Блю Вэйв. — И пожевать бы надо. А то сил уже никаких нет, тем более, мы Полог прошли.       — Полог? И как вы определили?       — Взлетать тяжело.       — А грифоны?       — А они привычны к такому. Да и полет у них больше парящий. Горы, восходящие потоки и все такое. Но и они совсем без магии не летают.       — А птицы?       — Сэнди, простите, а вы курицу ели? Нет, не смотрите на меня такими глазами! — отшатнулся пегас. — Вне Полога это обычное дело, они там глупые, себя не осознают. Так вот, у птиц, если смотреть с пегасьей точки зрения, чудовищно переразвиты мышцы на груди.       — Идемте, — поморщилась Сэнди. — Вы чай обещали. И хватит неприятных тем, пока меня снова не вырвало.       Волна была тяжкой, но море имени Селестии успокаивалось. Дальше будет неприятное место Стампед-Стрим, где хорошо бы пойти с попутным ветром помимо машины. А то там такое замысловатое течение, да еще меняющееся за сутки чуть ли не на противоположное… Что-то такое Сэнди читала в книжках по занимательной эквографии, но значения не придавала. Что-то связанное с вращением планеты и еще луны. Но вот, сейчас одна умная пони топает пить чай, находясь не у себя дома, а на корабле, что неоднократно проходил в таких местах за тем же чаем туда и уже с ним обратно. Так стоит ли бояться? Разве что, самую чуточку?

***

      Принцесса Селестия была занята некоторым странным делом. Она перебирала фотографические изображения. Те снимки, что тогда принесла пегаска Бриттл Вэйв. Было решительно ничего не понять на этих штуках. Вот растрескавшаяся поверхность земли, причем, трещины давно забились песком, но сверху видно. Вот многоугольные из-за теней фигурки домиков Кантер-Крик. Но антимагический вихрь если присутствовал на снимках, то его было не отличить от незаметного градиента фона. А ведь именно из-за этого явления разрядились левитационные кристаллы летающего парохода. И что? Теперь, когда Селестии доложили о прогрессе в установке машины на восстанавливаемый воздушный корабль, придется как-то находить и облетать подобные места? Послать пегасов поискать подобное в других точках Эквестрии? Составить карту опасных мест? Возможно. Тем не менее, работы должны быть продолжены. И не только из-за того, что она обещала своей драгоценной Лу такую игрушку. Получив опыт восстановления и запуска, мастеровые пони могут попробовать построить и второй подобный корабль. А может, и получше. А то этот показался немного кривым. Или нет? Но суть не в этом. Если у Эквестрии появится такой воздушный флот, не боящийся непогоды и пернатых с ружьями, такие корабли, что просто так не поджечь, то… вместе с флотом появится возможность приблизить исполнение грандиозных и растянутых на поколения планов. Планов, которые постепенно увидит и поймет аликорн, но не простой пони с таким вызывающим сожаление коротким сроком жизни. Во-первых, Касафланка быстрее согласится, что мэрия для такого города не совсем подходит в качестве средоточия власти. А вот принцесса подойдет гораздо лучше. И Касафланка постепенно станет вечной попыткой подражания Эквестрии, а не городом-государством, развитие которого может забрести в опасную сторону. В смысле, в ту, где ничего не смогут контролировать Принцессы. Во-вторых, Истанбулл прекратит если не прикармливать пиратов, то смотреть на их безобразия сквозь хуфы в своем вечном противостоянии с Ааштетосом на почве религии и отношения к элементам набеговой экономики. Ааштетос, этот город-храм, тоже быстро поймет намек и согласится на посольство, а не на жалкое торговое представительство вне стен. А когда эти пони примут посольство, то останется только терпеливо век за веком вести работу и ждать. Пусть славят диархов, а не природные явления, вроде солнца и огня. А то совсем дружить не хотят. Это купили, это продали, да и все. Отчаливай. Ну и в-третьих, можно будет задуматься, как припомнить все грифонам. Нет, начинать войну Селестия не планировала, но сама возможность разговаривать с птицекошками-милитаристами с позиции силы… Впрочем, при наличии флота летающих кораблей «позицию» им Селестия выберет. Спокойно, без явных угроз… Но они все поймут. Будут топорщить перья, гневно мотать хвостами и крючить когти, но подчинятся. А у непонятливых и упрямых сгорит родовой замок, да еще на землях вокруг замка опустошение произойдет преизрядное.       Солнечная принцесса отложила фотографии. Посмотрела на остывший чай и магией быстро подогрела чашку. Дурной тон, но кто видит? И кто что посмеет сказать? Скоро на всем Эквусе диархам будут возражать лишь Ми Аморе и Твайлайт. Да и то по мелочам и после разрешения. Пряник у Селестии уже был, правителям во всех краях хотелось жить дольше отмеренного природой, а вот возможностей как-то не наблюдалось. Что-то такое делали в Ааштетосе и Роморе, но эти города-государства были вещами в себе и на мировую политику почти не влияли. Ну и пусть так будет и дальше. И вот, к прянику для дрессировки правителей и целых народов добавится кнут. Работа левитационных кристаллов почти не зависела от Полога, хотя хорошо зачаровать камни получалось лишь в границах Эквестрии. Возможно, что-то вышло бы на островах короля Сторма (грифоны произносили как «Шторм»), но что там могли местные жители после того, как король случайно попал под действие окаменяющего заклинания, а потом еще и свалился с лестницы, Селестия не знала. Что-то могли, раз строили дирижабли. Ну и пусть строят их дальше. Кстати, надо будет как-то намекнуть Твайлайт, что от поиска способа рассчитать и построить дирижабль ее никто не освобождал. А потом, когда она отыщет хоть какой способ, заодно став объектом ненависти для многих пони, которым Твай вынесет мозг, можно будет немного подшутить и показать новой принцессе отреставрированный корабль. Тяжело нависающий, рубящий лопастями воздух. Дымящий и гудящий. Найденный самой Твайлайт, хоть и в непотребном виде. А потом можно милостиво разрешить передать собранные материалы компетентным пони. Пусть строят прогулочные надувные игрушки, если хотят. А грузы, пассажиров или снаряды повезут железные летающие рыбы.       Дневная принцесса глянула за окно рабочего кабинета. День уходил. Белое золото и бледный пурпур стен меняли оттенок в золотистом свете наступающего вечера. Пожалуй, когда корабль будет готов, следует нанести на нем визит в Клаудсдейл. Отработать швартовку в воздухе. А заодно намекнуть, что выбрать по высоте желаемое направление ветра и отдрейфовать за пределы Эквестрии может не выйти. Что их высочествам Селестии и Луне не обязательно лично являться, чтоб хорошо поспрашивать пегасов про их поведение и отношение к наземным собратьям.       Настал период, что открывал новые возможности. Было ли то побочным влиянием с изнанки пространства, или просто так совпало? Но Селестия чувствовала, что есть некая связь между событиями последних дней и открывающимся путем. Будут и опасности на этом пути, поэтому никак нельзя отказаться от найденных странных материалов, что хранятся ныне там, куда нет хода и Твайлайт. Да и Луна не знает что, где и в каком количестве припрятано у Селестии на всякий случай. Хотя, тот эпизод с тайной тюрьмой… Нет, это случайность.       Солнечная принцесса сложила фотографии, убрала их в шкаф и позвала Рэйвен Инквелл. На вечер тоже было многое запланировано.

***

      Валентин рисовал. Вдохновенно и достаточно хорошо, компенсируя неопытность линейкой и хоть какими-то понятиями о проекции. Кризалис как-то обещала заглянуть для разговора о предстоящей встрече в Совете, и хотелось чем-то ее порадовать. В конце концов, Белкину еще жить в этой непонятной стране. И хотелось жить хорошо и очень долго. На листы ложились наброски примитивного пылесоса (у пони были электрические щетки, умеющие сметать крупный мусор и пылевые залежи, но пылесосы имелись лишь чудовищного размера для общественных помещений) и складного ножа, револьверной винтовки с трубчатым кожухом, закрывающим ствол вместе барабаном, чтоб понькам не лупило по лапкам все равно способными прорваться пороховыми газами. Нарисовал некую чушь, вроде самолета с крылом от параплана, но чтоб надувалось метаном и имело некую внутреннюю структуру, не позволяющую скручиваться. А что? Как воздушное пригородное такси вполне сойдет… Автомобили не рисовал, поньки тут и сами справились, лепя страшненькие гибриды на неудобном движке и вспомогательных аккумуляторах. Изобразил танк, но без деталировки. Корявый, напоминающий не то французские тяжелые времен межвоенного периода, не то вообще «Гибельный Клинок» из «Вархаммера». Но размером поменьше, конечно же. И корабли. Кризалис намекала, что нужны мысли по кораблям. Значит, страшные утюги-броненосцы, как с парусным вооружением, так и без. Потом на уродах появились барбеты и круглые башни. В качестве движителя поналепил колес, а потом дошел до винтов с длинными валами вне корпуса. Приписал, что строить такое самим вовсе не надо. Если только кому-то за границу и за большие деньги. Тем не менее, нарисовать для понек нормальный кораблик хотелось. А что такое «нормальный» для страны, где один выход к морю на севере затянут вечными льдами ледникового периода, другой — идет по реке, а третий — нужен для кругосветного плавания через океан Пранцифик или, там, для войны с Орниттией? Рисовать линкор? Винджаммер? Что-то среднее? Да, как исследовательское судно с очень большой автономностью винджаммер сошел бы хорошо. И тогда остаются военные корабли. Придумывать линкор или тяжелый крейсер? А почему в мире Валентина сошли на нет линкоры? Да просто корабль-арсенал и авианосец в сопровождении кучи крейсеров и подводных лодок как-то оказались практичнее пушечных чудищ. Дальнобойнее. Но авианосцу у берегов Эквестрии будет просто не развернуться. Разгуляться негде всей кодлой. То есть, всем флотом. Да и ракет у пони как-то нужных нет. Пока белкопес размышлял, руки, получив временную независимость от мозгов, что-то рисовали. Какой-то слегка переразмеренный фрегат или недокрейсер. Бульб, заметный плавный подъем бака, скругленные контуры надстроек… И плиты. Шести- и пятигранные плиты навесной брони. Броня должна была крепиться на корпусе корабля через слой какой-то пены, допустим, на шпильках. Какой пены? Белкин не знал. Знал, что бронеэкраны и вообще разнесенное бронирование серьезно увеличивают стойкость к обстрелу без катастрофического увеличения массы, но как это сделать и закрепить, человек в теле белкопса не представлял. Потом появилась скошенная невысокая труба-мачта, обтекаемая площадка для автожира на корме и пара башен. Округлые, башни почему-то несли по два орудия с вертикальной компоновкой. Зачем так? Да просто кое-кто не думал, что творит. Появилась и надпись на русском, что стволы гладкие. И снаряд. С формой для явного сверхзвукового обтекания. В виде, когда он подается в ствол, и когда уже раскрыты угловатые перья стабилизаторов. Снова надпись: «ЭВМ — никаких движущихся частей! Залить компаундом!» И овальные сопла коррекции на корпусе снаряда. Потом вдруг зачем-то нарисовал похожий кораблик еще раз, вынеся площадку для автожира на нос, сместя орудийную башню немного в одну сторону, а надстройку — в другую. Как-то проще встала на место кормовая артиллерийская установка. Добавил условные башни для пулеметов и малокалиберных пушек против пегасов, но чисто так, чтоб было. В открытом море массу пегасов-диверсантов не встретишь, а в чужом гражданском порту — просто так все равно не убережешься. Бульб стер, но нос корабля приобрел обратный наклон. Заодно вытянул автожирную площадку. Ангар придумывать не стал, но изобразил на палубе люк подъемника.       Получалось нечто странное. Вот кораблик, в попытке миновать узкие места на карте, встречает чужой флот. Лучше, когда автожир уже поднят. Мы их видим, поскольку выше сидим и дальше глядим, а они… Они дымят как собаки, не зная, что враг использует не уголь, а углеводороды. Почти любые, ведь паровому турбокотлу пофиг. И вот, автожир, достаточно приблизившись, включает инфракрасный прожектор. И светит на врага, одновременно передавая направление и координаты. Потом подумал, что снаряд с импульсной коррекцией может оказаться слишком сложным для отработки, хотя и простым в производстве. Тогда что? Пусть перья стабилизатора имеют плоский участок в виде лопаточки на конце. Внутри снаряда — катушки электромагнитов и тяги к стабилизатору. Все по оси снаряда, чтоб выдержали выстрел. Да, у такой штуки вполне можно проверить работоспособность на столе, а заменив заряд ленточным парашютом, и посмотреть, как будет деформироваться устройство привода рулей в процессе вылета из ствола.       Ладно, сидеть на кухне можно и за полночь, а завтра надо на работу топать. Вспомнил, как его отругала Райт Намбер, запретив выдумывать всякое, пока слишком умный белкопес не проведет лекции и семинары по работе с… Директор назвала это «программа-бюро». Почему-то у пони возникла ассоциация с рабочим столом или конторкой с кучей ящиков и встроенной чернильницей. Пони, правда, пользовались авторучками, но чернила все равно были нужны. Предложить им шариковую писалку? Справятся с шариком такого размера? Белкин подумал, что придется организовывать поход на завод подшипников. Ну да ладно.

***

      — И что я должен им рассказать? — Валентин не понял юмора.       Кризалис притащила каких-то флотских и начальников цехов. Соответственно, Белкин должен был рассказать им про флот. Неделя нифига не прошла, а уже!       Валентин достал блокнот, быстро накорябал что-то и, выдрав лист и сложив его, отдал Кризалис.       — Потом посмотришь, хорошо? После мероприятия.       Кризалис кивнула, не заметив подвоха.       Собрались в знакомом помещении. Но были притащены школьные доски. И мел. Попросить, чтоб сделали еще и маркеры?       — Итак, мы готовы выслушать странные предложения по программе строительства кораблей, раз уж сейчас у нас есть некоторое непонимание, — начала Вайт Чоклет.       — Точнее, каких-то крупных кораблей мы не строим, — добавила Плам, — а все больше ремонтируем и модернизируем старые парусно-паровые, мало отличающиеся от таковых у остальных стран.       — И что? — недовольно вскинулся пони в каком-то странном комбинезоне, что напоминал мундир. — Корабль — дрова-труха! За год новый слепить можно! А вот традицию и за триста лет не восстановишь! И что этот сухопутный может понимать в кораблях?       — Мало, — согласился Валентин. — Для начала, я не понимаю задач военного флота. Что мы хотим делать? Защищать от нападений торговые суда? Иметь возможность объяснить свою точку зрения в любом порту? Не пустить кого-то в устье Астер-Рилл? Прорваться самим?       — Все эти задачи, если бы вы хорошо подумали, сводятся к одной: иметь возможность расколотить превосходящие силы противника в неудобной позиции! — влез еще один земной пони. — А это означает броню, ход и калибр, что тянет за собой размеры!       — Согласен! Морскому кораблю тесно на реке, даже если это Астер-Рилл! — раздалось из зала. Валентин покосился на Кризалис. Вот зачем она это все устроила? Цирка тут нет, посмеяться негде?       Кризалис положила лист из распотрошенного альбома на аппарат вроде кодоскопа.       — Вот, что наш докладчик изобразил. Похоже на ваше видение будущего флота? — одновременно черная аликорнопони магией задвинула шторы.       — Скорее, настоящего! У грифонов! А скоро это появится и у Эквестрии! Но да, если не принимать во внимание, что мачты надо сдвигать, а парусное вооружение менять или вообще отказываться от него, то…       — Обратите внимание, тут написано, что строить такое не следует, — продолжила издеваться над присутствующими Кризалис.       — А что? Что строить? Броненосец был уже готов! Ну, корпус, конечно… Помню, как этих эквестрийских придурков, уже пьяных, провели по цеху не с той стороны… Типа, вот плохо сделанный корпус, а вот мы его разделываем… И ведь купились! Но что предлагает этот? Разделать недостроенный корабль на самом деле?       — Вот, — Кризалис поменяла лист. — Мне приглянулся.       — Это что? — флотские подались вперед. — Зачем такая корма? И какой длины предполагается корабль?       — Это площадка для автожира. Советник Сторм, можно следующий рисунок? — едва сдерживаясь, попросил Валентин. Хотелось послать всех нахуй и уйти. Очень хотелось.       — Тут площадка на носу, раз кормовая не понравилась.       — Это для винтокрыла? А хранить его… А, можно под палубой… А почему корабль кривой? Где симметрия?       — Показалось, что так проще. Смещаем башню в одну сторону, а площадку — в другую. И получаем почти полноценную взлетно-посадочную полосу.       — Навоз полный! Как разведчик заходить на посадку будет? Ему же удобнее, чтоб с любого борта! А это что за дыры?       — Подруливающие устройства. Уменьшают циркуляцию…       — Эта передняя башня совсем не к месту. Пусть в корму вынесет! — выкрикнул тот, в комбинезоне-мундире. — И орудия главного калибра надо горизонтально располагать! Пусть лучше привод наведения отдачу принимает, чем подшипники погона!       — Перевес на корму будет, — сказала с места еще одна пони. — Я прямо чувствую. И валы как от машин пускать?       — А надо? — Белкин посмотрел на поньку. — Если машина будет крутить генератор, а привод винтов сделать электрическим?       — Экономичность пострадает на двух преобразованиях. Хотя… С такими размерами? Может выйти. Опять же, удобство управления и никаких балансировок валов… Я бы рискнула. А что за сетка на корабле?       — Разнесенная броня. Легче монолитной той же стойкости, но объемнее. И не любит попаданий в ту же точку. Но это же маловероятно?       — Наверно. А как вы собираетесь подгонять все это по месту? И с какой точностью изготавливать? Не проще тогда сделать корпус вменяемой толщины, а основную броню добрать изнутри прямоугольными плитами? И только там, где это действительно необходимо?       Понька вышла к доске, попросив включить свет, и быстро «от ноги» накидала контур какого-то крейсера.       — Стил Плэйт? Что скажете?       — Башню еще одну добавьте на корму. Так гармоничнее. Какой калибр планируется? Белкин сказал. Двадцать или двадцать пять понячьих сантиметров. Сказал, что иначе в снаряд не влезет начинка для управления.       — Гладкий ствол? А… Ага. Интересно. Но снаряды будут дороже, а кучность орудия упадет. Что мы выиграем? Да, начальную скорость вы повысите, от лейнера избавитесь, но как попадать? И какое действие произведет снаряд, в котором меньше взрывчатки по сравнению с обычным для нарезной пушки?       — На большой дальности планируется коррекция по лучу. Выберем невидимый глазом диапазон… Для дистанций поменьше сойдут и снаряды без управления. Полагаю, если уменьшим снос снаряда ветром за счет скорости…       — Да, быстрей летит — меньше времени на уход в сторону, — согласился еще один пони. Почему-то пегас. И продолжил:       — Помню, мы врали эквестрийцам, что это неровные трубы, а не стволы. А что? Лейнера с нарезами в стволе нет, просто не успели, а гладкоствольная пушка, да еще и такого размера… Они почти купились. Решили, что мы не умеем делать нарезные орудия такого калибра, и ничего страшного. А то мы уже подумывали, как их с пирса пьяных уронить.       А понька тем временем рисовала нечто странное. Увеличила корпус в длину, накидала надстройку, условно указала универсальную и малокалиберную артиллерию, потом прикинула силуэты автожиров под палубой. Стерла нос и нарисовала заново, с небольшим трамплином. Вытащила края летной палубы немного за борта. Пробормотала, что если бы решить проблему тумана…       — Вы о чем? — напряглась Кризалис.       — Под Пологом пегасы и единороги могут в определенных пределах управлять погодой. И имеют магические средства наблюдения сквозь туман. Весьма условно, но определить направление на корабль и прикинуть дистанцию они сумеют. А мы — нет. И корабль слишком мал для полноценной антиабордажной команды, разве что, вместо винтокрыла разместить летунов. А вражеские пегасы, чувствующие, что по ним не будут прицельно стрелять, обязательно обнаглеют.       — Я подумаю, — сказал Белкин. Ага. Подумать-то можно, но как сделать радар из говна и палок?       — Хорошо, — прикрыла глаза Кризалис. — Тогда еще один вопрос. Какие мысли у присутствующих о применении на флоте универсальных вычислительных машин? Белкин, ты пока аппарат-то включай…

***

      — Можно открывать? И что это? — Кризалис помахала листком.       Пони разошлись, что-то там обсуждая на флотскую тему, а Валентин выключил машину и собирал мысли в кучу. Что решили умные пони из Совета? Что подумали представители полумертвого флота Сталлионграда? Что потеряли время на какого-то клоуна неизвестного вида? Ну, собственно, листок и был на эту тему.       — Я пытался угадать, что мне будут говорить. Как я ничего не понимаю, как мои вычислительные машины не нужны, как плохо пытаться сделать оптический дальномер на вычислителе… И вообще, кто я такой?       — Дурак ты, вот кто! — в сердцах сказала Кризалис, бегло пробежавшись глазами по листку. — Мало того, что почти ничего не угадал, так еще и не понял, как их обрадовал! Ты им надежду дал!       — Какую? — Валентин никак не мог поверить, что предложил нечто, оцененное пони как дельное. Вот обругать, отвергнуть, а потом втихаря все обдумать и если не присвоить, то сделать вид, что оно само с неба свалилось, без всяких там белкособак, это пони могли. Или нет?       — Какую? Да что у Селестии не получится устроить своим фрегатам забег вверх по Астер-Рилл. Что науськанные ей грифоны — а оно возможно! — запросто умоются кровью и лишатся флота. Что заставлять пони в других странах верить в разные гадости про нас, а потом вести себя так, как будто это правда, может привести к неожиданным неприятностям, и эти неприятности будут иметь раскрывающееся при выстреле оперение. Ты ведь слышал, как все эти пони всерьез обсуждали, как в три слоя измажут твой вычислитель антимагической краской с соответствующими узорами? Нет? Пропустил? Ну и дурак еще раз! Белкин, — Кризалис вздохнула, — заканчивай относиться к здешним пони как к природным подлецам. Хватит. Они не заслужили такого.       — Я… Я стараюсь, но ничего не выходит. Правда!       Кризалис встала на задние ноги и прижала Белкина к себе. Сообщила:       — Лапка скоро вернется. По идее. Обещала что-то принести в памяти, какого-то Быстрого Фурье. Не знаешь, кто это?       — Это? Это наша надежда на то, что ни Эквестрия, ни кто еще нас уже не догонят. Хотя, не удивлюсь, если в Институте уже придумали нечто подобное.       — Ничего не поняла. А что там с видением сквозь туман?       — Пеленгаторы вражьих беспроводных телеграфов — запросто. Детектор близких масс металла — тоже. А вот со зрением при помощи радио пока будет никак. Но есть мыслишка.       — Какая? — Кризалис отстранилась и вовсе опустилась на все ноги.       — Помнишь, я про дальномер для орудий заикнулся? На базе вычислителя? А представь себе нечто похожее на мачте. Два параболических секторных зеркала, две картинки с вычислением разницы по строкам… И накопление яркости каждой точки на экране с регулярным нормированием или с вычитанием порога. Полагаю, пегасов в тумане увидим, хоть и без подробностей.       — Хм… Надо попробовать. Что тебе для этого надо?       — Пусть соберут матрицу из фотоэлементов и сделают для нее оптику. Для начала. Еще можно на базе печатающего устройства собрать штуку, что будет строка за строкой писать в память изображение с бумаги. А если честно, то для начала работы просто дай фотографию с плохой контрастностью и полупрозрачную бумагу в мелкую клеточку. Все?       — Не совсем, — Кризалис порылась в листах. — Что это может быть?       Белкин взял протянутый лист. Набросок какого-то пейзажа. Штриховка грубая, но дает ощущение наблюдения перистых и серебристых облаков. Некий вечер в технике простого карандаша. И снежинка в небе. Круглая, сдвоенная и сияющая. Неправильная. Тающая в небесной дымке орбитальная снежинка.       — Станция, — прошептал Валентин. — На низкой орбите. Очень большая и с имитацией силы тяжести вращением.       — Не корабль? — уточнила Кризалис.       — Добавь по оси длинную мачту с нехорошим двигателем, радиаторы и пару баков для рабочего тела, и будет тебе корабль. Так, внутри системы поползать. Где вы это увидели?       — Нигде. Этого нет. Помнишь, ты придумывал, как вытащить из Эквестрии нескольких пони? Одного из них зовут Канвас. Белый единорог со светло-голубыми глазами и без Метки. У него есть Талант рисовать несбывшееся. То, от чего не убежишь, — Кризалис внимательно посмотрела на шефанго. — Значит, мы можем сделать такую штуку?       — Не можем. Пока не можем, — Белкин вдруг оглянулся на компьютер. — Но первый крохотный шаг мы сделали.

***

      — Зря отпускаем, — сказал Блю Вэйв. — Ее подучить, так и суперкарго со временем выйдет.       Тротсильвания встретила выщербленными пирсами и пестротой какого-то базара. Анкор, что помог Сэнди выгрузить вещи, убежал договариваться в одну таверну, где можно было от пуза налопаться местных слегка недоваренных спагетти. Но всем нравилось. Нравилось так, что команда по очереди партиями ходила жрать после того, как из трюма уйдут одни грузы и окажутся вместо них другие.       — А как ты ее удержишь? Мы и так не шибко богаты, много не предложим. И не надо мне тут намекать на варианты вербовки со времен старых грифоньих галер! — Фри Сайт посмотрела на стоящую рядом грифину.       — И в мыслях не было, мэм! — ответила пернатая.       А Сэнди уже впряглась в тележку, помахала всем хуфом и неуверенно пошла вглубь порта. Вроде, у вон того домика официального вида ее должны были ждать. Но никаких встречающих с табличками там не было, хотя некие пони сновали туда-сюда.       Светило солнце, воздух казался пустым и звенящим от недостатка магии, ветер подхватил и понес старую газету. Местное наречие было похоже на древний эквестрийский диалект со сталлионградскими правилами словообразования, но писали тут грифоньими рунными литерами с лишними скобками и точками. Вывески приходилось по два раза читать, чтоб понимание пришло.       Орали морские птицы. Какие-то незнакомые. Торчал вдали невысокий маяк в красно-белую широкую полоску.       С жужжанием проехали на странных самокатах с толстыми колесами молодые жеребцы. Яркие однотонные шелковые платки-шарфы на шее, очки-консервы на лбу и шуточки про то, что надо было брать сталлионградские батареи, но они без доработок не лезут на место. Да, это плохо, когда не лезет, хотя есть повод для гордости?       Сэнди фыркнула. Зачем нужны такие тяжелые самокаты на электричестве, что едут чуть быстрее неторопливо бегущего пони, она не знала. Ну, да и Дискорд с ними. Может, это для разных курьеров подходит, а то порт большой, умотаешься из одного конца в другой на своих ногах скакать.       — Вы Лайт Сэнд? — спросила внезапно вышедшая откуда-то земная пони. Она тоже была с платком, но носила его небрежно обернутым вокруг головы и шеи, наподобие пустынных пони.       — А… Да. Лайт Ада Сэнд, — Сэнди выпуталась из упряжи и ожидающе посмотрела на незнакомку.       — Хорошо. Идите за мной. Я помогу вам сесть на поезд, — пони чуть поморщилась. — Возможно, тележку придется оставить.       — Это обязательно? Просто там книги кроме вещей, мисс…       — Винтер Солстис. И без «мисс». Идемте, — пони элегантно махнула хвостом, словно смахивая дорожную пыль со своей кьютимарки в виде желтого схематичного солнышка с черной снежинкой внутри круга.       Здание станции было приземистым каменным строением с сонными пони за билетными кассами. Пригородная железная дорога шла вдоль морского берега до устья Астер-Рилл, где с другой стороны так же обрывался путь из Шангхэя. Вроде, собирались делать паромное сообщение, но который год не сдвинулись со стадии обсуждения, больше похожего на мечтания. Мост длиной в десяток миль тоже казался сказкой. А в последнее время, если верить газетам, из Шангхэя эту дорогу завернули вдоль реки вверх по течению. В Сталлионград? Но эта Винтер Солстис договорилась о билетах на ветку через долину меж невысоких гор. Там дальше были сухопутные пути к Шугар-Мэйпл и к грифонам, а железка шла как раз куда-то к Сталлионграду. Про эту дорогу говорили, что ее разобрали и распродали, а остатки закопали для последующей дальнейшей продажи или из-за страха перед витрангами. Те технику не любили, хотя ружьями пользовались вполне.       — Вы голодны? — прохладно поинтересовалась Солстис.       — А? Не очень. Корабль…       — Качка? — пони в платке вежливо улыбнулась, не выспрашивая подробности.       — Да.       — Тогда дождемся вечера. Поезд сегодня не пойдет, переночуете в станционной гостинице. Сейчас сдадим ваши вещи на хранение и я покажу вам город, пока ждем еще одного пони.

***

      Нужный пони, кстати, единорог, прибыл на паровом суденышке с другого берега Астер-Рилл. Спешно возвращался из Шангхэя с какой-то конференции по астрономии, где и получил телеграмму, что финансирование обсерватории прекращено за бесперспективностью, а недоделанный телескоп-рефлектор будет передан новой принцессе Твайлайт Спаркл. И уж она-то распорядится этой вещью гораздо разумнее, чем замшелые стариканы, не придумавшие ничего лучше, чем считать магический потенциал солнца и взаимодействие солнечной и лунной магии, а также теоретизировать на тему магической схожести черных кристаллов и лунного губчатого песка.       — Чертежи у вас с собой? — поинтересовалась Солстис. — А эскиз набросать? Полагаю, этого будет достаточно.       — Да, я расскажу все, что знаю, было бы кому… Просто… Поймите, я одинок. У детей уже свои жеребята, дела, да и вообще им надо успевать жить… Я-то свое уже… Поздно начал интересоваться устройством телескопов, все больше смотрел в них…       — А при чем тут Шангхэй?       Земная пони скинула платок на шею, обнажив несколько неровно подстриженную гриву. Или у нее оно так росло? Клоками? На шее обнаружились участки шерсти с другим оттенком. И если сама Солстис напоминала окрасом запыленный снег, то белизна странных полос наводила на мысли о травме или ожоге. Сидели они не в ресторане при гостинице, а некой, как тут говорили, траттории. Конечно, была паста. Большие пластины со слоями сливочно-чесночного соуса, сыра и с кусками каких-то безмозглых морских гадов.       — У них нет гор, любезная Солстис.       — И?       — Хорошие условия наблюдения небесных светил возможны в горах и при отсутствии сильного магического фона, а как вам известно…       — Полог?       — Да. В Эквестрии все портит Полог. А с грифонами просто так не договоришься. Да и риск есть, что они схему телескопа под военные нужды приспособят. А Шангхэй хочет сделать прибор или атлас, чтоб по звездам на рыбный промысел подальше в Пранцифик отходить. Ну и солнечные циклы там разные, чтоб нужный девиз придумать для жителей. У них порядком выросло население, и если не регулировать рождаемость, то можно получить голод и эпидемии. А если ее слишком зарегулировать, то…       — Уменьшение производительных сил и опять голод и эпидемии, — пожала плечами Винтер Солстис.       — Да. И вот для составления атласа желателен хороший телескоп, что сможет дать приличную картинку и без подъема в горы. А это означает, что телескоп должен быть большой. Ну и просто для науки оно полезно…       Винтер Солстис внимала и кивала.       Сэнди поражалась этой смеси участливости, готовности помочь и такого равнодушия. Бесчувственное дружелюбие.       — Телескоп с тонкими зеркалами на ребристых основаниях можно поднять выше любых гор на шаре, — вдруг выдала пони с платком свое дилетантское мнение. — Пятнадцать миль, если ничего не путаю.       — Да, но шар будет заслонять самые интересные объекты, хотя для каких-то наблюдений объектов над самым горизонтом идея заманчива. Кроме того, нипони не поднимется на таком шаре даже в специальном костюме для каких-либо наблюдений в такой телескоп, это ведь надо делать целую закрытую кабину с запасом воздуха и обогревом! И мы не учитываем дрейф шара!       — Полагаю, это решаемо, — сказала Солстис.       Профессор не нашелся, что ответить. Возникла неловкая пауза, которую никто не решался прерывать.       Пони поглядывала на подопечных, что несколько стеснительно расправлялись с ужином, особенно, когда делали глоток-другой местного вина, а сама лениво читала заметку в газете. Отложила прессу и нейтрально сообщила:       — Не думала, что в Эквестрии найдутся пони, готовые купить старые доски пола из Зала Единства.       — Оригинальные? — спросил единорог. — Старые?       — Да. А еще одну из скамеечек, на которой якобы сидела Селестия, когда вела переговоры со Сталлионградом.       — Я бы сказал, что некоторые готовы сделать деньги на чем угодно… Или в Сталлионграде такая тяжелая ситуация с бюджетом? Но могут и купить. Все-таки, сама Селестия…       — Нет, бюджету такое поможет мало. Возможно, доски просто старые, выкидывать пора? — холодно пошутила Солстис. — А коллекционеры всякого уникального не знают, куда деть деньги?       — Но ведь новодел не будет так цениться, как…       — Полагаю, тут что-то другое, — выдала до того молчавшая Сэнди. — Извините, профессор, но вам не понравится моя версия.       — Слушайте, я согласился обучать диких пони основам астрономии, так что…       — Что?       — Вы меня не напугаете своей версией, — поучительно и несколько самодовольно решил пони-астроном.       — Те пони заменяют в Зале Единства все, чего касалась Селестия.       — Только чтобы продать это? И осквернить храм истории подделкой?       — Наоборот. Убрать оскверненное.       Винтер Солстис внимательно посмотрела на Сэнди. Ничего сначала не сказала, а потом тихо спросила:       — Istoria Stalliongrada vedoma e tebe li? Kak pal grad nash?       — Только косвенные улики и мои подозрения, — вздохнула Сэнди.       — Она тогда оскорбленно отказалась хоть что-то подписывать, — снова перешла на эквестрийскую речь Солстис. — Сказала, что ее добрые намерения и прекрасные порывы души бумага только испортит. А потом… Ну, она же ничего не обещала, что было бы отражено в документах? Но записи остались. Быстрые карандашные записи… Ладно, ешьте спокойно. Сами все увидите в свой черед.

***

      Утро выдалось ярким, птичье-кричащим и с яростно фальшивящим паровозным свистком.       Завтракали второпях, потом нечесаная Сэнди задевала тележкой углы, после чего у вагона ее обругали на местный лад. Но помогли завернуть вещи в какие-то большие мешки, ляпнуть сургуч, растопив его магией и притиснув какую-то печать, и покидать все в багажный вагон.       — Тронулись, — сказала уже на скамеечке внутри вагона Солстис, пристраивая тощие переметные сумки рядом.       Сэнди неосознанно поправила свои, в которых обретались разные полезные мелочи, тонкий плед и немного денег.       Прошел пони-кондуктор с вислыми усами и болтающейся на шее машинкой для выстригания дырок в билетах. Поклацал этой штукой, соря бумажным крошевом. Ушел дальше.       Поезд неспешно катился по рельсам. Потянулись виноградники на склонах и прячущиеся в тени домики с черепичными крышами. Играли в свои странные игры жеребята. Проплыла мимо часовня с солнечным колесом на макушке. Здесь почитали само солнце, хоть и на тот манер, как почитают мать, без заскоков Ааштетоса. Селестию тоже чтили, но… Она далеко, за морем. Вот пусть там и остается. Ну, разве что, в гости когда приедет. Спор, является ли Селестия повелительницей солнца или всего лишь воплощением светила для толкования его воли, был застарелым. Словно шрамы или ожоги у этой Солстис. В Тротсильвании настаивали на своем варианте, эквестрийцы не соглашались и не собирались терпеть такого неуважения к Принцессе, а сама Селестия только улыбалась.       Щелястый вагон, выкрашенный изнутри похабной зеленой краской, звенел и грохотал, выкатилась из-под лавок пустая и несколько кособокая бутылка. Пассажиров было немного. Кто-то закрылся газетой, кто вообще похрапывал, накинув шляпу на лицо, изредка дрыгая ногой и неприлично завернув хвост. В соседнем вагоне пели под гитару по-сталлионоградски.       — Сезонные рабочие, — пояснила Солстис. — Учатся, поди, в Грэйморне, а на летние вакации работают в порту или на виноградниках. Относительно дешево.       — Там плохо с работой? — напряглась Сэнди.       — Там плохо с квалифицированными кадрами. Или обученный пони без практики, или опытный без курсов математики и прочего. Но ничего, как-то выкарабкиваемся. А молодых кобылок и жеребцов просто вот так приучают к ответственному труду. Ну и вопросы дружбы, так сказать.       — Как подружиться с пони из другой страны?       — Ага. И понять, за кого тебя будут держать в этой другой стране. Мы все разные, это нормально, но надо как-то общаться и при этом не давать другим повода считать себя куском навоза.       Солнце лезло все выше, вагон нагревался. Солстис молча достала из сумки три бутылочки. Внутри оказался игристый сидр, но совершенно без алкоголя. Зато с какой-то травой.       После полудня достигли границы земель Тротсильвании, где поезд остановился. Сначала в вагон вошли пони в форменных (скорее, бесформенных) рубашках и фуражках. На своем наречии и еще раз по-эквестрийски объяснили, что именно запрещено ввозить на территорию Сталлионграда, а что — вывозить из Тротсильвании. Объяснили, что придется перейти в другой состав, ведь одним из «обычаев» Сталлионграда является разборка и воровство путей, а украденные рельсы заменяются чем попало, и нормальный поезд там не пройдет. Солстис выслушала это с нечитаемым выражением лица. Единорог-астроном занервничал, а Сэнди опять ничего не поняла. Зато решила, что ремешки кобуры на бедре пони при исполнении смотрятся как-то не так. То ли к рубашке штаны нужны, хоть короткие, то ли еще что… Поезд вдруг дернулся и прокатился еще немного.       — Выходим, — сказала Солстис. — О багаже можно не беспокоиться, его перегрузят.       Вышли к длинной станции странного строгого вида. Станция напоминала застрявшую в своих представлениях о приличном и в привычном одиночестве сельскую учительницу. Вроде самой Сэнди, если считать Додж-Джанкшн очень большой деревней. Внутри образовалась небольшая очередь, пони проходили по одному и группками, отмечаясь в журнале. Некоторые получали какую-то штуку, вроде глянцевой таблички. Вешали на шею. Сэнди, готовящаяся позлорадствовать, когда дошла очередь до надменного грифона, удивилась. Недовольный полуптиц до этого что-то говорил на грифоньем диалекте и нервно дергал крыльями. Во время самого общения с пограничной службой Тротсильвании у грифона мелькало «ферфлюхтунг», «уебанише паровозен» и прочее невразумительное, а тут вдруг все эмоции внезапно улетучились. Молча подходил к вежливым и непреклонным, хотя и расхлябанным на вид стражам границы со стороны Сталлионграда. И стражи как-то моментально преобразились. Щелкнувшие по полу хуфы, четкие жесты возвращаемых бумаг, а одна пони и вовсе вскинула хуф к краю фуражки. Грифон отрывисто кивнул, о чем-то перекинулся парой слов, и прошел дальше без всяких бирок на шею.       Наконец перед столом встала Солстис. Назвалась.       — Угу. Одна?       — Двое со мной. Вон та кобылка по имени Лайт Ада Сэнд и жеребец Смарт Гейз. Жеребец-земнопони за столиком порылся в журнале. Не нашел.       — Сама или?..       — От министерства. Запрос на миграцию.       — Так бы и говорила… Ага, Сэнд есть, — жеребчик как-то сразу наткнулся на имя в другом журнале, не таком затасканном. — А Смарт отсутствует.       — Впишите как дополнительно найденного. Его случайно обнаружили, когда он из Шангхэя возвращался раньше времени.       — Ладно. Порядок знаешь? Это — для Сэнд, а с жеребцом сама разберись до поезда.       Солстис обернулась.       — Идемте.       По пути отдала гостевую бирку Сэнди, сказав, чтоб пока носила на шее. Так меньше вопросов будет, да и помогут, если что.       Все пони шли куда-то дальше в гулкий зал, где рядами стояли лавочки и скамейки со спинками. Те пони из соседнего вагона с сумками и гитарой уже расположились шумной кампанией. Звук непривычной речи отражался от полированного камня стен.       — Профессор, зайдите-ка сюда, а мы вас подождем, — сказала Солстис.       Впрочем, и сама зашла в боковую дверь, о чем-то быстро переговорила и вышла обратно к нервно оглядывающейся Сэнди.       Через какое-то время появился и профессор Гейз. Солстис отвела подопечных на свободные места, посмотрела на большие настенные часы. Сэнди осматривала помещение. Было строго и откровенно бедновато на вид, хотя отделка стен и пола подошла бы и иному особняку очень богатого пони.       — Поесть, попить, в туалет?       Сэнди отрицательно помотала головой. Потом вдруг спросила:       — А наши вещи?       — Полагаю, уже перегрузили. Или перегружают. Не волнуйтесь, что-то если и теряется, то очень редко. Тут просто негде это забыть. Да что ж они? — пони в платке снова посмотрела на часы.       «Они» появились в количестве одной земной пони. Та быстрым шагом подошла к Солстис, глянула на Смарт Гейза и протянула бирку с тесемкой. Коротко попрощалась и хотела убежать обратно, но внезапно свернула к стойке-витрине буфета.       Неестественно и как-то механически звякнул не то небольшой гонг, не то колокол. Громкий голос пони по-сталлионградски что-то объявил. Сэнди поняла слова «поезд» и «посадка».       — Это не наш, это кто недалеко от границы живет, — остановила заозиравшуюся Сэнди их провожатая. — Точно перекусить не хотите?       — Я бы воды выпил, если можно, — пони-астроном снял очки и протер их платочком, помогая себе телекинезом.       — Идемте. Но поскорее, а то через пять минут наш поезд будет.       Расплачивалась Солстис. Часть монет, как поняла Сэнди, была тротсильванской чеканки, а часть — вообще странные, в два цвета.       Вместо бутылок им выдали большие бумажные стаканы. Вода была чуть солоноватой и щипала язык пузырьками газа.       Снова раздался звук механического музыкального инструмента. В отражающейся от стен речи мелькнуло «Грэйморн».       — Наш, — сказала Солстис. — Допивайте и пора идти. Или с собой берите.       Сэнди уже выдула свою порцию и отдала стакан Солстис. Единорог тоже заканчивал. А вот сама пони с платком понесла свой стакан с собой, чтоб по пути выкинуть пустую бумажную посуду в мусорную корзину в виде сияющего полировкой ведра без дужки.       Пони тянулись в какой-то полуподвал, уровень пола плавно понижался. Небольшие полукруглые окошки и электрические лампы давали достаточно света, но свод потолка несколько давил. И внезапно Сэнди очутилась в большом помещении. Чем-то это напоминало крытые платформы Кантерлота, но ниже, практичнее и без всякого изящества. Через систему неких фарфоровых чашек были натянуты провода. Сам поезд оказался низким и с большими колесами, закрытыми плоскими щитками, что изгибом продолжали линии вагона. Раскрашен состав был так, что взгляд терял форму, но складывалось ощущение чего-то собранного кое-как и очень давно. Внутри тоже был строгий электрический свет, группки кресел и полукруглых диванчиков вокруг низких столиков, непонятные надписи и полки с сетками.       — Вещи можно закинуть наверх или вот сюда, между кресел. Ну или под стол, — Солстис выбрала место, где дивана не было, а стояли четыре кресла. — Большая часть пути — в трубе, смотреть особо не на что, рекомендую подремать.       Наконец, молодая пони в пиджачке закрыла дверь, быстро посчитала некоторых пассажиров, и поезд с мягким рывком тронулся под странный электрический гул. Запели рельсы под периодическую дробь звонких и мелких ударов на стыках. Сверху шел тепловатый ветерок, но жарко не было. За окнами вагона проскакивали вентиляционные люки, какие-то лампы и окошки-прорези. Пение металла под колесами плавно меняло тональность, а световые пятна за окном вагона слились в неразборчивую полосу.       «С какой скоростью мы едем?» — ужаснулась Сэнди.       — Солстис?       — Да? — пони приоткрыла глаз. А то уже свернулась в кресле, у которого откинула спинку.       — Мы быстро движемся?       — Не очень. Сто миль в час или чуть быстрее. Больше рельсы не позволяют. Сталлионград не так богат, чтоб всюду тянуть еще пару веток для скоростных поездов. А тут и грузовые составы ходят, хоть и среднего размера. Что-то продается, что-то покупается… Тротсильвания всегда рада поторговать. Или почти всегда.       Сэнди не особо-то слушала про торговлю. Сто миль в час! Да, иные пегасы на снижении и быстрее разгоняются, но у них всегда есть возможность свернуть! А тут… Как снаряд в стволе.       — Эй, вам плохо?       — Нет-нет, просто…       Вокруг столика было четыре кресла, а пассажиров — три. Солстис пересела на свободное место (Сэнди неосознанно садилась подальше от любого жеребца, даже если это профессор астрономии) и притянула поньку к себе.       — Тихо, все хорошо. Не паникуй. Все ездят и никто не боится.       От Солстис пахло цветочным мылом и непонятной алхимией. И сама пони казалась очень сильной. Частью еще большей силы. А поезд… Поезд был инструментом, средством быстро и без неудобств оказаться в другом месте. Как всякий инструмент, он не нуждался в изяществе и привнесенной красоте. Оно появлялось само как результат предельной функциональности. Вот только зачем вагоны так снаружи выкрасили, словно их на свалке нашли? Внезапно за окнами вспыхнул день, замелькали пульсирующей полосой столбики ограждения. Поезд летел по мосту над неким затоном, коими Астер-Рилл была богата в этих местах. И опять в нутро крытого пути с едва заметным ударом воздуха по ушам. Прошла та пони-кондуктор, предложила чаю, хотя перекус планировался через час. Сэнди отказалась. Сталлионградская речь отличалась от своей старой формы, как и от того варианта, которым пользовался Белкин. Белкин… Увидит ли она его там? Или отработает свой срок и поедет обратно в Эквестрию? Попросит, чтобы ей разрешили остаться? Или не сможет понять образ мыслей таких, как эта Солстис, и будет мотаться по чужим землям?       Ответы планировалось получить в Грэйморне. Или заиметь еще ворох вопросов.