SM. Искупление

      На следующий день Джейме добрался до дома Грейвза едва ли не за час до назначенного времени. Шлялся по округе, бесцельно оглядывая ухоженные улочки уютного района, и зачем-то размышлял о том, как это удобно, когда дома разнесены так далеко друг от друга, и у каждого — свой симпатичный сад и немалая приватная территория.       Он нервничал, нервничал всерьез. Впервые он не знал, чего ждать от своего старшего, и впервые чувствовал, что тот не планирует закрывать глаза на очередную провинность так просто. Его старший был по-настоящему терпелив и добр, но на этот раз Джейме его таки допек. Перешел грань допустимого.       Они были знакомы с университета. Грейвз уже учился на последних курсах и получал научную степень, а Джейме только поступил, был юн, глуп и обозлен на весь мир. Он действительно был младшим для Максимилиана: по университетской традиции за молодыми закрепляли опытных наставников из студентов, которые помогали им и в учебе, и в общественной жизни заведения, и при приеме в университетский клуб. О таком старшем, как Грейвз, можно было только мечтать: уже тогда Максимилиан, лучший на потоке, считался талантливым молодым ученым, был красив, умен, обходителен, обладал просто морем обаяния… Тогда они и привыкли считать друг друга старшим и младшим. И Джейме слишком хорошо знал своего старшего, чтобы понимать — будет непросто. Но он был на это готов, понимая, что заслужил наказание.       В дверь Максимилиана он позвонил секунда в секунду. Грейвз почему-то не выносил непунктуальность, но Джейме словно намеренно вечно опаздывал, чем всерьез бесил любовника. Он привык смеяться над педантичностью старшего, но сегодня не рисковал вызвать его гнев ни единым лишним проступком — и так были причины опасаться.       Максимилиан открыл дверь, оглядел Доэрти с головы до ног, и кивнул.       — Раздевайся, — велел он спокойно.       Джейме невольно довольно улыбнулся. Сам того не желая, он воспринял слова старшего, как признак того, что прощен. Раз уж Максимилиан подразумевал секс — а иначе зачем бы он требовал раздеться? — все было не так плохо.       Однако заглянув в глаза Грейвза, он моментально стер с лица незваную ухмылку. Возможно, старший воспринял явное облегчение Джейме как наглость или вызывающую самоуверенность, или же решил, что тот снова нарывается. Конечно, он знал, что порой откровенно гадостные манеры младшего — лишь способ скрыть уязвимость и страх под маской самовлюбленного мудака, потому и спускал ему с рук многое, однако в этот раз, судя по всему, не планировал проявлять снисхождение. Так или иначе, лицо Максимилиана было каменным, а темные, почти черные глаза — ледяными. Джейме прекрасно помнил, с каким теплом и поддержкой обычно смотрел на него Грейвз. И о том, что в сложные моменты жизни именно это тепло любимых глаз и безусловная поддержка старшего спасали его от пропасти отчаянья, тоже ни на секунду не забывал. Сейчас от Максимилиана веяло неприязненным равнодушием, и видеть эту застывшую маску на обычно выразительном лице любовника Джейме было откровенно страшно. Он быстро скинул одежду и обувь, заметив, что руки предательски дрожат.       Максимилиан молча кивнул на туалетную комнату и проводил Джейме туда.       Комната, как и все в доме Грейвза, была шикарной. Черный и белый матовый кафель, темное зеркало во всю стену, винтажные краны, встроенные шкафы с ручками, идеально вписывающимися в стиль, каменные раковины, биде и унитаз, огромные душевая и ванная.       — Вперед. И чтобы вымылся тщательно, — велел старший, кивая на душевую.       Младший залетел под душ, принялся быстро мылиться. Вспомнив про приказ, взял мочалку, взбил ароматную пену. Максимилиан бесстрастно наблюдал за процедурой. Джейме никогда не отличался стеснительностью, но сейчас внезапно почувствовал себя неловко. Тщательные гигиенические процедуры требовали подмыться, например, и ему было весьма некомфортно: Грейвз, глядящий на него, как ученый на амфибию, распятую на исследовательском столе, был пусть и в домашнем, но все же костюме, а сам Джейме — голый, мокрый, в раскоряку и с мочалкой между ног. Кое-как справившись, младший просто из вредности попытался нацепить на лицо циничную улыбочку, показывая, что ему все нипочем, и выполз из душа. Он не намеревался как-то намеренно хамить, просто давала о себе знать привычная реакция на стресс.       Старший с непроницаемым лицом указал на шкафчик у раковины, и спокойно отдал новый приказ:       — Ты знаешь правила подготовки. Действуй.       Джейме открыл шкаф и замер. На полке красовалась немалых размеров спринцовка с твердым наконечником. Проще говоря — клизма. Рядом лежал тюбик с какой-то смазкой, флакон жидкости со слабым запахом эвкалипта — очевидно, для добавления в воду, и ковшик для этой самой воды. Он прочистил горло не сразу совладав с голосом:       — Я и так сделал все, что нужно, дома, Макс.       Старший ответил таким тоном, что Джейме стало холодно:       — Или молча подчиняешься, или пошел вон.       Он моментально заткнулся, как-то разом осознав, что вообще-то очень напрасно обрадовался — никто его не прощал. И свое он получит по полной, хорошо, если просто в виде физического наказания. Он знал, слава богу — не на своей шкуре, что Максимилиан мог быть очень жестоким, если довести его до белого каления, и Джейме, судя по всему, вполне в этом преуспел. Он с грехом пополам набрал в ковш прохладную воду из резервуара, на который указал старший, добавил эвкалиптовую пакость, и, сжав зубы, наполнил клизму. «Ну пиздец, и что теперь делать?» — пронеслось в его голове. Он растеряно глянул на Грейвза.       — Смажь наконечник, травмируешься, — велел тот. Без тени насмешки, но его тон ударил хуже пощечины. Словно старший равнодушно обозначил место младшего, и место это было крайне незавидным.       Джейме из чистого упрямства попытался удержать-таки лицо, смазал наконечник, наклонился. Осторожно ввел в сжатый анус кончик. Выдохнул, пропустил клизму глубже, надавил. Повторил процедуру несколько раз — он прекрасно знал, сколько нужно воды, чтобы полностью очистить кишечник перед сексом, просто никогда не делал ничего подобного при посторонних. Да и при близких, особенно Максимилиане — тем более.       Продолжать форсить было не просто бессмысленно — невозможно. «Имея внутри более литра прохладной воды особо не повыебываешься», — ехидно прокомментировал внутренний голос. Джейме чувствовал, что лицо пылает от стыда и унижения, и с трудом удерживал слезы. Старший невозмутимо следил за его действиями. Доэрти возмущенно прошипел:       — Ты что, собираешься смотреть, как я в туалет пойду?       Его уже всерьез корежило, ситуация становилась невыносимой, хотя он понимал, что виноват в происходящем целиком и полностью сам. Максимилиан проигнорировал его выпад, решив, видимо, что Джейме не заслужил разговоров. И младший не выдержал. Сжал ягодицы, умоляюще прошептал:       — Пожалуйста, выйди. Очень прошу. Хватит.       Хуже всего было зеркало, где он видел себя боковым зрением. Вздрагивающий, голый, тощий, кажущийся еще более белым и нелепым в темном стекле. С физиономией, уже не красной, как вначале, а бледной, хотя ему все равно казалось, что лицо горит до самой шеи и ниже. Еще и слезы никак не переставали течь. Он шмыгнул носом, чувствуя себя с каждой секундой все более жалким и отвратительным. Ссутулился. Старший хмыкнул, подошел ближе, поймал взгляд. И смотрел в упор, пока младший не отвел глаза, мечтая провалиться под белоснежный пол великолепной ванной. Джейме прикусил губу, заставляя себя не ерзать. Максимилиан пожал плечами и вышел. Джейме выдохнул, и бросился наконец к унитазу.       Подобным нехитрым началом вечера его старший сходу расставил все точки над «i», и Доэрти дал себе слово больше не забываться и быть тише воды, ниже травы, пока не выпросит у любовника прощения. Он уже понял, что ломаться и выделываться ему никто не позволит, и в отличие от их обычных отношений, сегодня старший щадить его гордость и терпеть дурной нрав не станет. «Пришел вину искупать — ну вот терпи теперь», — попенял внутренний голос.       Закончив все процедуры, успев прореветься и кое-как успокоиться, он наконец выполз из туалетной комнаты. Грейвз, видимо услышав его, появился у лестницы на втором этаже и махнул рукой, давая знак подниматься.       Чувствуя себя так, словно держит путь на эшафот, Джейме медленно взошел по ступеням.