Год дракона

У Катары была собственная каюта: размером с половину трюма привычных ей кораблей Племени Воды, обставленная богаче, чем ее покои во дворце. Здесь была широкая кровать застеленная алым шелковым бельем, металлический пол укрыт красным ковром, на стенах красовались гобелены, картины и зеркала в резных золоченых рамах. Во многочисленных маленьких ящичках туалетного столика лежали различные гребни и щетки для волос, атласные ленты и золотые заколки, пудры и помады, а также более двух дюжин маленьких флакончиков с духами. У занавешенного шторой окна стоял письменный стол, на нем стопка надушенного пергамента и чернильница с пышным остро заточенным пером. У Катары даже был собственный ястреб, чтобы принцесса могла в любой момент написать весточку брату-Вождю. — Госпожа, я принесла вам чистой воды, — приглушенным голосом оповестила о своем вторжении ее личная служанка. При первой встрече Катара спросила ее имя, на что служанка с поклоном ответила: «Ли Мао, госпожа». Ли Мао приносила Катаре все, что той было нужно, любезно справлялась о ее самочувствии и настроении, а получив ответ тотчас удалялась, будто ей запретили проводить в обществе принцессы дольше трех минут. — Нужно ли госпоже что-то еще? Это утро выдалось солнечным и свет бил служанке прямо в лицо, явно ослепляя, но та улыбалась, будто вовсе не испытывала неудобств. Ли Мао явно была старше Катары, но вот насколько (пять лет или десять?) не угадать — щедрый слой пудры скрывал все несовершенства, превращая лицо в подобие восковой маски. — Благодарю, у меня есть все, что нужно, — в который раз ответила Катара, и вновь осталась одна. Словно птица в золотой клетке, отмеченной гербом Страны Огня. Знак пламени был здесь повсюду, куда ни глянь: на тех же гобеленах, коврах, заколках для волос. Языки пламени украшали шторы в каюте, изголовье ее кованной кровати, декоративные подушки на кушетке и те были расшиты императорским символом. Даже ее наряд: ленты, подпоясывавшие длинное шелковое платье и золотые браслеты на запястьях и армлеты на предплечьях. — Ох, как же я тебя понимаю, — обратилась она к ястребу, мирно сидящему на жердочке у окна. — Ты тоже заложник на этом корабле. Ястреб, бросив на нее зоркий взгляд, только щелкнул клювом. Собеседником он был не лучшим, но единственным, кому Катара могла пожаловаться. Разумеется, на корабле были слуги, повара, кочегары, матросы, старшие офицеры, капитан и его помощник, а так же свита Хозяина Огня и его сын — ее жених. Но никто из них не желал общения с принцессой-дикаркой. Катару ждали за каждым обедом и ужином, но во время трапезы едва ли обмолвились парой слов. Ее звали разделить партию игры в пай-шо, но лишь как молчаливого наблюдателя, а не игрока. Ей посылали приглашения прогуляться по палубе, позже добавляя, что сегодня не лучшее время для прогулок под открытым небом. Иными словами, все они соблюдали приличия, как то принято в Стране Огня. Может, то было к лучшему, так у Катары появилось много времени наедине со своими мыслями, хотя иной раз, сидя здесь словно взаперти, ее преследовало чувство одиночества. Но сегодня, на третий день плаванья, в ее каюту неожиданно робко постучали. Ли Мао вошла бы не дожидаясь ответа, видимо, так наказал Хозяин Огня Озай, но этот новый гость явно ждал приглашения. Он постучал снова, уже настойчивее, и почему-то, Катара ярко представила принца Зуко: одновременно нерешительного и раздраженного долгим ожиданием. Открыв дверь, она ухмыльнулась, довольная своей прозорливостью. Едва не выпалила: «так и знала», но вовремя одернула себя: — Не ждала вашего визита. — Оставь притворство, я здесь один. Один: без свиты, которая сопровождала его всегда и везде. Как правило, Зуко было не увидеть на палубе без двоих, а то и четверых магов огня или учителей. Первые постоянно напоминали ему о тренировках в магии, вторые затягивали длинные монологи о истории страны, которой ему суждено править. Весь его день был расписан по часам, и на общение с невестой уделялось всего пару минут, да и те были разбавлены сторонними комментариями о том как им положено говорить друг с другом. Катара отошла на шаг от двери, пропуская Зуко пройти в каюту, но тот покачал головой. — Что? — усмехнулась она. — Принцу дозволено говорить со мной только через слой литой стали? — Я пришел не к тебе, а за тобой, — протянул он руку. — Чтобы сопроводить во дворец. «Мы прибыли», поняла Катара. Посмотрела вниз на его раскрытую ладонь и... сквозь нее: бархат ее красных туфель слился с ковром, ступни словно утопли в нем, прошли насквозь до пола, и подошвы намертво пристыли к железу. Север остался далеко позади и обратного пути нет. Впереди ее ждет дворец — очередная клетка, разве что размером побольше. Но там она будет не так одинока. — Идем, — вновь позвал Зуко, внимание Катары вновь переключилось на его ладонь. За миг раздумий она смогла разглядеть каждую линию на его светлой коже, каждую мозоль, будь та от меча или письменного пера. — Да, — согласилась Катара, слыша свой голос будто тот доносился издалека. — Нас ведь ждут. Я только... Она обернулась, думая забрать свои вещи, но позади были только мутные алые разводы: слившиеся воедино гобелены, шторы и шелковые простыни. Разумеется, ничего из этого не принадлежало принцессе Племени Воды. Но ястреба ей подарил сам Зуко. — ...Волнуюсь за него. Глянув за ее плечо, Зуко улыбнулся. — Его заберут слуги. Или можешь сама сказать ему лететь в твои покои — так он доберется быстрее. — Даже он лучше знает где мои покои, — вздохнула Катара с неким укором в голосе. После чего решительно приняла протянутую ей руку. Ясное полуденное небо встретило их ослепляющим солнечным светом и оглушительным нечеловеческим ревом: маленький человечек, на самом деле среднего роста матрос, дул в металлический рог, который Катара изначально приняла за обшитую металлом катапульту. На палубе собралась вся команда, офицерский состав и, разумеется, Хозяин огня со своими приближенными. По правому и левому борту выстроились маги огня в военной форме: словно две маленькие армии охраняли расстеленную от трюма до носа корабля красную ковровую дорожку — путь для принца и его невесты. Зуко вел Катару под руку и остановился за спиной отца, облаченного в длинный кроваво-красный плащ. Золотые наплечники на нем отражали яркие лучи солнца и были настолько широки, что Катара не могла видеть даже очертаний острова, что уж говорить о порте. Матрос вновь продул в рог, вновь раздался рев, заглушая крики чаек, а экипаж и команда так и застыли на палубе, не шевелясь, затаив дыхание, ожидая... Катара скосила взгляд на воду: кристально чистую, настолько прозрачную, что было видно песчаное дно и косяк маленьких разноцветных рыбок, прошедший под килем. И невольно задумалась, как было бы славно прыгнуть за борт, наплевав на все правила и приличия, уплыть дальше к рифу, найти ракушку с жемчужиной внутри, а после проснуться в своей постели в Южном Племени Воды и пересказать матери чудесный сон, в котором она была принцессой, живущей в теплых водах близ вулкана. Такой сон был бы хорошей сказкой... Если бы не был явью. Наяву она стояла подле принца, замершего в нетерпеливом ожидании, не имея права сделать даже шаг в сторону. Зуко, должно быть, грезил об этом дне — дне своего возвращения домой. В чужую для Катары, некогда враждебную ко всем прочим народам, Страну Огня. Рог проревел в третий раз, а когда гул затих, то послышался новый — схожий, но куда тише, потому как доносился с берега. Солдаты по обе стороны оживились: пусть по прежнему стояли тихо-смирно, Катара почувствовала их возбуждение и даже понимала, но, увы не разделяла радости. — Великие врата Азулона, — шепнул ей Зуко, едва коснувшись руки. Заметив направление его взгляда, Катара чуть повернула голову и поразилась, как могла пропустить такого гиганта: перед ней предстало каменное изваяние дракона. Огромный, в разы превышающий размерами императорское судно, изогнутый змей с шипастой спиной и приоткрытой пастью сидел на воде, словно живой. На какой-то миг Катаре даже показалось, что чешуйчатая грудь вздымается как при глубоком вдохе, но была игра ее воображения, не более. Такой же змей, точь-в-точь зеркальное отражение, охранял вход в залив с другой стороны, а посредине над водной гладью возвышался каменный Азулон — Хозяин Огня, правящий после завоевателя Созина. Из рассказов генерала Айро Катара запомнила, что он был отцом Озая и дедом Зуко. Изображенный мудрым старцем, почитаемый своим народом справедливый правитель... Тот, кто отдал приказ истребить всех магов воды. И пусть все на этом корабле величали Катару принцессой и обходились как с почетной гостьей, она ни на миг не забывала что является нареченной-заложницей. И, если бы не мирный договор, вместо алых шелков на ней была бы роба заключенной, а замест золотых браслетов — тяжелые железные кандалы. — Я вижу край сети, — раздался позади восторженный девичий шепот. — Гляди, Мэй, торчит прямо из драконьей пасти! Хотела бы я увидеть, как сеть натянут и подожгут. — Едва ли, — ответил ей голос приглушенный и сдержанный. — Заставу поднимают только перед вторженцами. — И что же? — И вторженцы, как правило, сгорают заживо. Катара обернулась, ожидая застать улыбку на лице подруги принцессы Азулы, однако Мэй, была все такой же надменной и серьезной. Будучи бледнее обычного, она изо всех сил боролась с недугом, донимающим ее все плаванье. Стоило судну миновать гигантские статуи, впереди показалась земля: сначала проступающие высокие шипы скал, затем каменные ворота, в два раза превосходящие шириной неприступные Северные стены. С белокаменных сторожевых башен с красными черепичными крышами раздались короткие сигнальные гудки — приказ пропустить императорский корабль. Тяжелые решетки тронулись, задрожали, поднимаясь, корабль поплыл меж стен, высота палубы поравнялась с бойницами башен, и Катара, увидев порт, едва слышно охнула: На узком каменном полумесяце у кромки воды собралась целая толпа, и все они хором возликовали. Напряженная тишина лопнула, словно мыльный пузырь, и заполнилась радостными возгласами, свистом, смехом и приветственной мелодией инструментов, которых ей прежде не доводилось слышать. Волна звуков восторга и неподдельной радости захлестнула Катару, заглушая и затмевая все прочее. — Слышишь их, принц Зуко? — обратился Озай к сыну. — Так народ приветствует своего героя. Запомни этот миг, — обернулся он, улыбаясь, но в глазах не было и капли отеческой любви или гордости. Зуко ограничился сдержанным кивком, выражающим благодарность, и только Катара заметила, как пальцы принца дрогнули, а после сжались в кулаки. Императорский корабль шел напрямик: не к причалам по правую или левую сторону — те предназначались для мелких судов и рыбацких лодок. Судно отозвалось вибрацией, тихим свистом паровых машин и скрежетом металла, а затем нос, он же трап, опустился аккурат на положенное место, где столпились старцы в мантиях и высоких головных уборах. Они — советники и жрецы, ждали своего повелителя: кланялись ему, льстили, восхваляли, провожая к паланкину, но чести занять место с Озаем удостоился только капитан Хон — командующий личной стражи Хозяина Огня. Второй паланкин заняли Зуко, Катара и две подруги принцессы Азулы — Мэй и Тай Ли, кто занял третий, было не разглядеть. — Ого, народ скучал по своему принцу, — заметила Тай Ли, заглядывая за приоткрытую штоку. Паланкин покачнулся, поднимаясь, затем медленно поплыл среди людей, обряженных в роскошные алые мантии и простенькие выцветшие на солнце розоватые одежды. — Мудрецы и чиновники собралась ради отца, — ответил ей Зуко. — А крестьяне ради зрелища. До меня никому нет дела. — О, ты всего не знаешь. Конечно, ты ведь так давно не был дома. Твой подвиг не прошел даром: каждый в столице понимает, что именно благодаря тебе мы взяли базу Финга. Брошенное невзначай «мы» Катаре не понравилось. Это «мы» в ее исполнении явно означало «маги огня», хотя в сражении принимали участие и воины Племени Воды. — Фонга, — поправил Зуко. — И в том не было моей заслуги. Я командовал отрядом по спасению плененного генерала Шу и его людей. — Да какая разница? Главное, что ты отличился и теперь ты герой! Любимец всей Страны Огня — его высочество наследный принц Зуко! Разве это не здорово? Девица, если притворялась дурочкой, то делала это мастерски. Тай Ли совсем не понимала сути войны, не видела сопутствующих страданий и лишений, только восторг от победы. И спасение генерала Шу — цель ради которой Зуко едва не погиб, ее, казалось, совсем не волновало. А вот в подхалимаже ей не было равных, неудивительно почему она так нравилась принцессе Азуле. — Я рад вернуться, — ответил Зуко после недолгой паузы. — А по лицу так не скажешь. Ну же, ваше высочество, улыбнись и помаши рукой людям, которые пришли тебя встретить. — Ты же знаешь, наш принц не любит внимания, — заговорила Мэй. Все такая же бледная, она держала у носа платок, пропитанный резким запахом лекарственных трав. — А сердит он, потому что едет с нами, а не подле своего отца, верно? — О, Мэй, — протянула Тай Ли. — Ты как всегда лучше всех понимаешь нашего принца. Неудивительно, ведь... Зуко резко повернул голову в ее сторону, Тай Ли тотчас сконфужено поджала губы, отвернулась к окну, распахнула шторку и принялась махать провожатым. Мэй же продолжила беседу с Зуко: — Не принимай на свой счет. Я слышала, как Хозяин Огня говорил капитану Хону, что желает обсудить дела до прибытия во дворец. — Дела, в которые он не может посвятить своего сына и наследника? — Было бы не честно по отношению к тебе, признаю. Но, полагаю, отец любезно предоставил тебе время побыть наедине с невестой. Учитывая, что в паланкине их было четверо, а общались между собой только трое, полностью игнорируя ее присутствие, Катара вовсе не чувствовала вышеупомянутого «наедине». Но возражать или как-то иначе мешать разговору не стала, потому как понимала волнение Зуко по прибытию домой, понимала его терзания и желание разделить их с людьми более близкими, проведшими вместе детство в дворцовых садах. Зуко не стал отвечать — не нашелся что возразить, видимо, слова Мэй успокоили его. Или же заставили задуматься? В любом случае, более он в разговоре не участвовал, если короткие восторженные фразы Тай Ли и немногословные комментарии Мэй можно было назвать диалогом. Порт остался позади, толпа зевак редела, их радостные крики удалялись, пока совсем не затихли, слышны были только крики чаек да ровные шаги слуг, несших паланкин. Под этот марш Катара смотрела на мощеную дорогу, зигзагом уходящую к вершине кальдеры, утопающей в облаках, на бесконечные просторы сочной зелени щедро залитой золотом солнца и вдыхала морской бриз, доносящий с виноградников и садов аромат спелых плодов и ягод. Спустя четверть часа паланкин остановился всего на миг, а после вновь начал движение, теперь вниз по склону. И тогда с высоты Катара увидела сердце кальдеры — столицу Страны Огня: в самом центре роскошная пагода в пять ярусов, окрашенная в красное с золотом, расположенные по кругу сотни белокаменных домов с черепичными крышами, несколько кристально чистых прудов и десяток площадей с фонтанами, статуями и маленькими садами. Чем ближе они приближались, тем больше деталей Катара могла разглядеть, и тем больше поражалась: мощеные улочки были тщательно вычищены, кладка стен ровной, словно то были идеальной формы монолиты, деревянные ворота каждого дома украшены искусной резьбой. В каждом саду росли деревья, их плоды — маленькие рыжие солнца, опадали на землю и оставались покоиться там за ненадобностью. Яркие краски, плодородные земли, дурманящие окутывающие тебя запахи — край вечного лета и изобилия, вот чем оказалась Страна Огня! Приветствовать правителя вышли жители, но не толпа, как на пристани, — не более трех десятков. Все разодеты в наряды для приемов, что мужчины, что женщины, носили длинные волосы, часть которых собирали на макушке под золотую заколку, а часть оставляли ниспадать до талии или ниже. Держались ровно, смотрели надменно, а их маленькие дети — точные копии родителей, смирно держались рядом, не выказывая желания броситься бегом вдоль дороги, громко приветствуя процессию. Совсем не те крестьяне, что встретили их в порту приветственными возгласами и заливистым смехом. Любому понятно, права жить внутри кальдеры удостоились лишь избранные: знать, богачи, да высшие чины. Медленно и чинно они подступали к главной дороге, но держались на расстоянии, будто перед ними проведена невидимая черта. Дети держали в руках цветы, и поравнявшись с паланкином, принялись бросать по одному на дорогу — к ногам своего господина. Один такой угодил в окно и Катара, поймав его, охнула и замешкалась. — Огненная лилия, — подсказал Зуко. — Хороший знак, — вмешалась Тай Ли. — Получить такую к удаче. «Так вот она какая — Лилия». Цветок пахнущий сладостью и свежестью, с нежными лепестками цвета пламени и изумрудными листьями — полный жизни. «Жизнь есть во всем, что нас окружает» — вспомнила Катара слова Хамы. И так не к месту сейчас вспомнила ее уроки. «Это всего лишь цветы», — говорила та, но для Катары цветы оставались чем-то далеким, неописуемым, невероятным. В краю вечного холода она могла видеть только засушенные лепестки, листья, стебли да коренья, и даже выложив части, как то показано на рисунке, не получила бы истинной картины. Не поняла бы сути: ни формы, ни текстуры, ни цвета, ни запаха. И даже тогда, глядя на разложенные ингредиенты для отваров, она могла увидеть нечто большее. Нечто прекрасное, но утратившее жизнь по чьей-то прихоти. — Мне жаль лилии, — обронила она, позабыв где находится. А встретив немного растерянную, но понимающую улыбку Тай Ли немного приободрилась. И ровно тогда паланкин остановился. Покачнулся. Опустился. — Наконец-то, — бросил Зуко, нетерпеливо откинув шторку-дверцу. Следом грациозно проплыла Мэй, попутно пряча в складках юбок свой платок. Тай Ли задержалась, неуверенно ерзая, будто не знала хочет ли поскорее выбраться или же еще раз прокатиться по столице. Затем, чего Катара никак не могла ожидать, взяла ее за руку и потянула за собой. Солнце ослепило. Как ослепило и великолепие дворца Страны Огня. Прямые лучи отражались от позолоченного шпиля и декоративной резьбы крыши, блики падали на белокаменные стены и те мерцали, словно в камень были заключены тысячи разбитых в мелкую крошку драгоценных кристаллов. Стараясь не морщиться от яркого света, Катара шла вперед, ведомая своим женихом-принцем, видя впереди только величественный, затмевающий все плащ Хозяина Огня с широкими наплечниками. А минуя высокие дворцовые ворота, погрузилась во тьму, пропахшую тяжелым ароматом благовоний. — С возвращением, Лорд Озай, — услышала она дрожащий голос. Глаза не сразу привыкли к полумраку, но шаг за шагом (как вел ее Зуко), Катара всматривалась и разглядела таки кого ожидала: непримечательного старца в алом наряде. — Министр Дао просит аудиенции, — деловито продолжил старец, шествуя рядом. — Он сказал, вы ожидаете его. Генерал Тонг ждет вашего приказа, послание помечено как срочное. Также вчера прилетел ястреб из Царства Земли, на свертке личная печать Дракона Запада. — Письмо от дяди? — спросил Зуко. — Отец, могу я... — Передайте министру, — лениво растягивая слова, обратился Озай к старику, —что я жду его в солярии через час. Послание генерала оставьте там же, на моем столе. Шаг, еще шаг, и третий, сопровождающийся гулким эхом, уходящим высоко в темноту потолка. Озай не спешил давать распоряжение по поводу послания генерала Айро, хоть и знал, что Зуко ждет его ответа. Ему доставляло удовольствие испытывать сына, и, видимо, тот прошел испытание. — Последнее пусть прочтет принц, — снизошел он. — И предоставит мне подробный отчет о делах в крепости. — Да, отец. Озай остановился, и все шествующие рядом замерли словно по приказу. Старцу хватило лишь взгляда, чтобы понять — от него ждут немедленного исполнения, Зуко ушел следом, вежливым кивком попрощавшись с отцом и невестой. Катара обернулась, ожидая увидеть подруг принцессы Азулы, но вместо Мэй и Тай Ли позади нее оказались две служанки: Ли Мао и еще одна дама с такой же, словно вырезанной в бледном мраморном бюсте, улыбкой. — Проводите принцессу в ее покои, — приказал Озай. — И проследите, чтобы ей было удобно. Он подошел ближе, взял Катару за руку, приподнял ее, будто собирался поцеловать, а затем... Не улыбнулся — насмешливо скривился, заметив как дрожат ее пальцы, крепко сжимая лилию. — Ваше присутствие определенно разнообразит нашу скучную дворцовую жизнь, — сказал, отпуская ее руку, и удалился в компании капитана Хона. Служанки повели ее дальше по коридору, затем свернули в еще один, но поменьше, после вновь повернули. На их пути не было лестниц, но Катара заметила небольшой уклон по расположению окон: с каждым их продвижением дальше, деревянные прямоугольные рамы сдвигались все ниже примерно на дюйм. Оглянувшись, она убедилась: входная арка оказалась уровнем выше. — Мои покои в подземельях? — спросила Катара. Обе дамы одновременно, словно по указке, посмеялись, пряча накрашенные рты за белыми ладонями. — Принцесса горазда шутить. — Во дворце нет подземелий, госпожа, — улыбнулась Ли Мао. — Мы ведем вас отдохнуть после долгого плаванья. Ничто так не восстанавливает силы как императорские спа. — Сюда, ваше высочество. Двустворчатые двери из красного дерева отворились, и перед Катарой предстало небольшое помещение: отделанное камнем, со всех сторон окруженное колоннами, украшенное красными коврами, портьерами, удивительными карликовыми деревцами растущими в больших позолоченных горшках, и фонтаном — драконом из пасти которого льется в резервуар вода. Из мебели по правую и левую сторону от входа стояли две кушетки в красном бархате, а аккурат подле фонтана одно странного вида кресла: спинка его не была прямой, как обычно, что делало кресло больше похожим на очень узкую кровать с приподнятым изголовьем. — Прошу вас, — Ли Мао жестом пригласила Катару занять место в кресле. С небольшой опаской, она села в него — на удивление удобное, проследила как вторая служанка заходит ей за спину и опускает небольшой рычаг, услышала странный звук — не то щелчок, не то стук, а затем на ее голову полилась вода. От неожиданности Катара вздрогнула, ухватившись за края своего ложа. — Мы омоем ваши волосы, принцесса, — поспешила успокоить ее Ли Мао. — Ли Пей, я проверю готовы ли купальни. Ли Пей, выходит так звали вторую, принялась расчесывать ее редким гребнем, затем нанесла на ее волосы нечто, схожее с мылом, но отличающееся от привычного Катаре. Оно было более мягким, давало много пены, а аромат... Ох, что это был за аромат! Сладостный, окутывающий, пробуждающий чувства — словно не из этого мира. Не того единственного мира, что был ей знаком. — А теперь я нанесу масла, — от мягкого бархатистого голоса Ли Пей, от массирующих движений ее пальцев и тепла воды, Катару клонило в сон, потому она не стала отвечать. — Их надобно выдержать не менее получаса. Вода остановилась, но процедура продолжалась. На смену одному аромату пришел другой, более приглушенный, но тоже весьма приятный. Катара почти задремала в кресле, но служанка обернула ее волосы полотенцем и уже вернувшаяся Ли Мао призвала проследовать за ней. Отодвинув створку портьеры она явила взору Катары еще одну комнату, уже побольше. Все тот же камень на полу и стенах, никаких ковров и прочих украшений, только огромного размера ванная, войти в которую можно спустившись по ступеням. Ламп здесь было достаточно, каждый огонек запечатан в сосуд из цветного стекла, отчего все здесь, даже вода, казалось алым. «Совсем как в каюте Зуко», — вспомнила Катара дни на корабле, когда ей пришлось ухаживать за раненным принцем. Служанки принялись раздевать ее, затем проводили в воду — горячую, даже слишком с непривычки. Затем, засучив рукава, омыли губками (мягкими, по их словам добытыми на рифе у берега восточного острова) и очистили стопы губками что были в разы грубее. После обтерли полотенцами, обмазали кремами, окропили духами и снова усадили в кресло подле фонтана, где волосы снова омыли, высушили, расчесали и одновременно привели в порядок ее ногти. А после обрядили в новое платье: неизменно алое, полностью скрывающее тело длинными рукавами с золочеными манжетами и слоями юбок, доходящих до пят. Даже ворот с золотой каймой и тот был поднят и плотно облегал шею. Однако при всей своей придворной строгости, новое одеяние не скрывало прелести ее фигуры: нежная и струящаяся ткань платья невесомо облегала пышную грудь и бедра, а широкий пояс подчеркивал стройность талии. Отдельно Катару порадовали кожаные туфли на невысоком каблучке, надеть которые можно было только ступив в них, а поступь оказалась столь свободной, будто их не было вовсе. К зеркалу она проследовала чувствуя во всем теле небывалую легкость. Даже одежды, что были на ней во время прибывания в Царстве Земли не шли ни в какое сравнение: то был грубый лен, тяжелый ремень с привязанным к нему бурдюком с водой и кожаные сапоги плотно обтягивающие голень. Теперь же она чувствовала себя поистине свободной и, судя по отражению, наделенной красотой, коей и должна обладать принцесса. Стройна и гордая: с прямой осанкой, блестящими шелковыми волосами до талии, большими и чистыми глазами и гладкой кожей, благоухающей свежими цветами — Катара не сразу узнала себя. Чуть повернулась вправо, затем влево, чтобы убедиться и заодно осмотреть наряд. — Она будет вам к лицу, — заверила Ли Пей, почтенно украсив ее прическу лилией, которую Катара бережно оставила лежать на узком бортике фонтана-дракона. Лилия была очень красива, вот только Катара не заметила, чтобы женщины Страны Огня носили в волосах цветы. Такие милые глупости больше украшают юных девушек, семьи которых не могут позволить купить для дочери украшение. Нельзя допустить чтобы о ней думали в подобном ключе. Пусть Племя Воды не так богато, она — дочь Вождя Хакоды и сестра Вождя Сокки. — В этом виде Озай представит меня двору? — спросила Катара голосом более властным, чем от себя ожидала. Ее служанки боязливо переглянулись, зароптали: — Мы не можем знать, госпожа. — Прошу, впредь зовите императора Хозяином Огня или Лордом Озаем. Подобные вольности недопустимы даже для вас, принцесса. — Вот как? А что грозит тому, кто допустит подобную ошибку в его присутствии? Осмыслив ее вопрос, и без того бледные служанки казалось вот-вот упадут в обморок. — Виновного накажут, — не унималась Катара. — Но как именно? Запрут в темнице? Прилюдно выпорют? Казнят? — В нашей истории не было подобных случаев, госпожа. Величие правителя неоспоримо. Выходит, за сотни лет не нашлось человека, который бы не побоялся высказаться. Или служанки не знают таковых. Или же знают, но скрывают подобное, потому как боятся попасть в немилость? Судя по их перепуганным лицам — все может быть. — Я не стану проявлять неуважение к императору, — снисходительно улыбнулась Катара. — Простите мое любопытство. Ли Мао, стараясь сохранить свою маску, только прикрыла глаза, а вот более юная Ли Пей, нервно и шумно выдохнула: — Не будьте так жестоки, госпожа. Прошу, впредь не шутите со столь серьезным лицом. Выждав момента когда Катара вновь улыбнулась, а служанки коротко посмеялись, прикрывая губы ладошками, словно смех был чем-то неприличным. — Уберите ее, — уже мягче сказала Катара, глядя на лилию в отражении. Ли Пей послушно достала цветок, поспешно поправив выбившуюся из прически прядь волос. А затем, словно не зная куда его деть, спросила: — Желаете ее сохранить? Сохранить? Значит ли это засушить ее, превратив в сухоцветы, подобные тем, на которых обучала ее Хама своим зельям? Поставить в воду, где лилия продлит свою уже оборванную жизнь на неделю? Или, быть может, есть иной способ? Катара не знала как поступить, а потому ответила короткое «да», предоставив решить судьбу цветка служанке. — Я хотела бы увидеться с принцем, — осознала свое желание Катара как только произнесла его вслух. И служанки, без лишних вопросов и споров, проводили ее из императорских спа. Принц Зуко нашелся спустя несколько коридоров и поворотов — на тренировочной площадке, что была на заднем дворе дворца. Удивительно, но двор этот, пусть и был под открытым небом, располагался не где-то позади, а был в самом центре дворца, окруженный другими один-в-один похожими коридорами с десятками обитых красным деревом арок. А тренировочная площадка была вовсе не площадкой, какой ее представляла Катара, а просторной лужайкой, где словно по волшебству яркая зеленая трава вырастала не выше косточки на щиколотке, росли уже знакомые ей карликовые деревья, а чуть позади виднелся пруд. К слову, тренировка тоже проходила вовсе не так, как думала Катара: босой, оголенный по пояс, принц бился сразу с тремя магами огня в полном военном облачении. Он атаковал, уклонялся, уворачивался, снова бил огнем, уходил в сторону и опять нападал. Двигался быстро и резко, словно разъяренный дикий кот. Двигался так, как Катара настоятельно ему запретила. Оставив своих служанок стоять в арочном проеме, она спустилась по трем невысоким ступеням и широким шагом направилась прямо к нему. Увидев приближение знатной дамы, один из магов огня прекратил бой, заметив замешательство за первым последовал и второй. И только тогда Зуко обернулся, поднял гневный взгляд, уже хотел было обругать, что его прервали, а после присмотрелся... — Катара? — спросил тихо, почти шепотом. Не ожидал встречи? Не сразу узнал ее в новом обличье? Как бы то ни было, сколь бы лестным не чувствовался его изучающий взгляд, Катара не собиралась иди на попятную: — Ваше высочество не в том состоянии чтобы участвовать в подобных тренировках. Зуко моргнул, видимо, наконец, признав в ней свою невесту, выпрямился гордо расправив плечи. — Я тренируюсь так с самого детства. — Вы получили серьезную травму в недавнем бою. — Даже если так, придворный целитель осмотрел меня и не нашел причин для запрета на тренировки. Прошу меня простить. «Ах так?» Зуко отвернулся, намереваясь продолжать, уже сделал шаг прочь от нее, затем второй... «Так не пойдет» Пруд был в пределах досягаемости ее магии, а потому Катара вскинула руку, водная гладь дрогнула, и миг спустя водяной хлыст лизнул босые пятки Зуко, обвил его ноги и обернулся льдом. — Как ваш предыдущий целитель, — заметила Катара, делая акцент на последнем слове, — Я все же попросила бы вас воздержаться. Даже через решетчатые забрала шлемов было видно как маги огня ухмыляются, забавляясь ситуацией. Зуко же стоял спиной, не торопясь оборачиваться, а позади... — Ваше высочество! — вскрикнула Ли Мао, если этот тонкий пронзительный полушепот можно назвать вскриком. — Госпожа, немедленно прекратите это! Ну точно, наверняка замораживать ноги принца Станы Огня на глазах у поданных тоже противоречит правилам приличия. В ее родном Южном, да даже в Северном Племени Воды, над этой ситуацией бы только посмеялись. Катара опустила руку и лед тотчас обратился в воду, которую впитала земля. — Прошу простить мне мою грубость, — обратилась она к спине Зуко. — Я бываю не в меру резка с теми, кто отворачивается от проявления заботы. Зуко не ответил, не обернулся, даже не взглянул на нее. Катара хотела объяснить что ее слова не упрек — скорее баловство, но служанки уже обхватили ее с обеих сторон и под руки вывели в коридор. — Молю вас, принцесса, — засвистел ей в ухо шепот Ли Мао, — воздержитесь от подобных выпадов. — Мы понимаем, что вам трудно освоиться в незнакомой стране, — присоединилась Ли Пей, — но впредь, прошу, спросите нас и мы подскажем как следует поступить. «Вернее как поступать не следует». Что ж, Катара и сама поняла, что совершила глупость, думая, что раз поблизости нет этой чопорной знати, то и принц будет чувствовать себя свободнее. Оказалось, что ее представление ошибочно. Ох, сколь многого еще она не знает? — Мне нужен учитель, — тотчас решила Катара. Некто вроде генерала Айро, кто мог бы рассказать ей как можно больше о Стране Огня: истории, правящей семье, придворном этикете, обычаях и традициях — обо всем, что должна знать принцесса. Ох, прав был Сокка, приглашая ее на уроки. И почему он вечно оказывается прав? — Учитель, госпожа? Лорд Озай уже распорядился об этом. Учитель посетит вас чуть позже. Катару завели в ее покои: просторные и красные до ряби в глазах, как она себе и представляла. Роскошная кровать с тончайшим воздушным балдахином, мебель из красного дерева отполирована до глянцевого блеска, зеркало превышающее в размерах дверной проем, столик с ящичками на крохотных золоченых ручках и еще десятки и сотни крошечных деталей для ее туалета, разглядывать которые не было никакого интереса. А на жердочке у распахнутого окна сидел знакомый ястреб. — Ты уже здесь? Скучал по мне? — Катара подошла ближе, на что ястреб поднял крыло и принялся чистить клювом перья. — Как погляжу, не очень. И правда, ведь всего несколько часов прошло как мы с тобой расстались... У тебя есть имя? Ястреб отвлекся от своего занятия, смерив ее таким взглядом, каким иной раз смотрел Сокка или старик Пакку. — Умей ты говорить, сказал бы какую-нибудь колкость, да? Но так или иначе, тебе нужно имя, не могу же я звать тебя просто птицей? Перышко? Нет, ты прав, имя глупое для такого важного птаха. Катара подошла ближе, протянула руку, думая погладить ястреба, но внимание ее отвлек вид из окна. Оказалось, что за распахнутыми ставнями пестрила зеленью та сама тренировочная площадка, вот только сама тренировка уже закончилась. Не из-за ее ли вмешательства? Катаре хотелось бы верить, что Зуко прислушался к совету. — Принц упрямец, верно? Несколько бессонных ночей у его постели, а этот высокородный выскочка чихать хотел мои старания. — Упрямец, этого не отнять. Катара узнала голос, но настолько не ожидала появления гостьи, что сначала резко обернулась, по привычке ища на поясе бурдюк с водой. — Дверь была открыта, — вяло проговорила Мэй. — Ты мой учитель? — Скорее друг, который может помочь советом. Вот первый: когда придет твой настоящий учитель, не задавай вопросов, а поклонись и предложи присесть. После разлей напитки и подай ему чашу, но не вкладывай в руку, оставь на столе. Говоря это, Мэй оставалась стоять в дверях, а потому Катара последовала ее совету и проделала все вышесказанное. Но гостья не спешила занять кресло за столиком. — Почему не подойдешь и не выпьешь со мной? — Боюсь, у меня есть дела, которые никак нельзя перенести или отложить, — сказала она и ушла, оставив Катару в недоумении, будто их встреча была плодом воображения и только. В животе забурлило. В последний раз она ела на корабле, но сколько часов назад это было? Процедуры в императорском спа, казалось, заняли целую вечность, а по прибытию во дворец был... полдень? Или солнце в Стране Огня всегда остается ровно над кальдерой и светит так ярко? Разумной идеей показалось позвать слуг и попросить принести в покои чего-то съестного, вот только в коридоре не было ни Ли Мао, ни Ли Пей, ни еще каких-либо слуг или стражей. Даже странно, что Озай не приставил за принцессой Племени Воды магов огня, если не охранников так наблюдателей. Катара нерешительно прошла дальше по коридору: по длинному тканому ковру, который заглушал звуки ее шагов; под тусклым светом маленьких огней, дрожащих за плотным багряным стеклом. Удивительно: одни светильники располагались под потолком, но сверху не капало ни воска, ни масла, другие же танцевали в стеклянных вазах, стоящих на одинаковых смоляно-черных кованных столиках. Все здесь было иным, чужим ей, неизведанным и оттого немного пугающим. По правую руку были каменные стены, иногда задрапированные алой тканью, словно шторами на окнах. Иной раз занавес колыхался, и Катара инстинктивно ежилась и отступала на полшага. По левую сторону показалась запертая дверь, до третьей Катара считала шаги: десять... пятнадцать... восемнадцать. И эта выглядела точь-в-точь как предыдущая и та, что была перед ней — дверь в ее покои: красное дерево с вырезанным по центру витиеватым крылатым змеем. А за четвертой дверью показался просвет — поворот, где огни горели ярче, откуда доносились голоса. — ...Доложили что случилось в дворцовом саду, — узнала она голос Озая и, сама не зная почему, затаилась за углом. — Сестра Вождя сорвала твою тренировку? — К ее появлению я почти закончил, — ответил ему Зуко. Катара медленно отступила. Медленно и осторожно, чтобы ее не заметили. Ковер по-прежнему заглушал стук каблуков, но она все равно старалась двигаться на цыпочках. — Ты должен быть любезнее со своей невестой. Но я рад, что ты научился проявлять терпимость. — Да, отец. — А теперь иди и позови ее на ужин. И, Зуко, пусть там будем только мы, я жду от тебя должного поведения. Ответа Зуко, наверняка очередного «да, отец» Катара уже не расслышала. Она быстро, почти бегом, спешила в свои покои, где ей и полагалось быть. Одна дверь, вторая, третья, и вот та сама, пусть и такая же как предыдущие. Потянуть за ручку, прошмыгнуть внутрь, запереть, глубоко вдохнуть и выдохнуть — унять стук собственного сердца. Затем снова. И снова. И тогда... Зуко коротко постучал. Катара выждала несколько секунд, дождалась повторного стука. Почти так же, как сегодня на корабле — эта мысль слегка позабавила. — Не ожидала вашего визита, — повторила она свои слова. Что ж, в этот раз то было не совсем правдой. — Вот как? — Зуко протянул руку, но поднял выше, потянулся к ее волосам, чтобы поправить выбившуюся из прически прядь. Затем отпрянул, смутившись. Совсем как мальчишка, дернувший за косу понравившуюся ему девочку — перепуганный тем, что его чувства раскроют. Он был мил. Мил и добр с ней, несмотря на то, что произошло часом ранее. Кстати, об этом... — Я сожалею, что помешала твоей тренировке. — Это я не должен был... Ведь ты была моим целителем... Слова давались ему с трудом. Катара уже поняла, что извиняться принцу непривычно, но не смела останавливать его. Ведь он был так мил.