Год дракона

* * * Тронный зал был пуст, если не считать двух стражей у входа во дворец. Азула скорым уверенным шагом приближалась к ним, а эти увальни с копьями, завидев жену Вождя, даже не удосужились встать по стойке смирно. — Откройте, — приказала она раздраженно, хотя намеревалась вести себя как подобает привычному для северян образу принцессы — быть кроткой и благостной. Причин для плохого настроения было предостаточно: ладно эти кретины, которые не могут сразу сообразить, что она идет к ним не поздороваться, так теперь за ней по пятам повсюду будет следовать тень, которую Сокка представил как «Кунья». Подруга детства, которая знает всех служанок и может быть полезна — ох, если бы. Эта дерзкая дикарка даже сама одеться не в состоянии. — Госпожа желает прогуляться? — почесал бороду один из стражей. — А зачем еще мне просить вас открыть двери? — Азула выдавила из себя легкую приятную улыбку, чтобы скрыть за ней язвительный тон. — Нас не предупреждали, — пробасил второй. — Придется вам подождать, пока мы не найдем кого-то в сопровождение. — Сопровождение не требуется, — резче, чем того хотела заметила Азула. — Сопровождение уже здесь! — раздался со стороны главной лестницы неуместно жизнерадостный крик. В их сторону во всю прыть спешил один из стражей, этой ночью охранявший покои. Был довольно высок и широк в плечах, на поясе носил меч, а на лице глупую легкомысленную улыбку, которую, видимо, считал частью своего обаяния. Иттар, так его звали, вприпрыжку приближался, широко размахивая рукой. Еще не старик, но достаточно немолод, для подобного ребячества. — Друже, — приветственно кивнул ему один из караульных. — Я думал ты уж не жилец. — Это после битвы в Туй? Ай, считай обычная вылазка в Ледяную Тундру. — Я про последний наш вечер в таверне, где ты облапал дочь Хуна. Как Вель не убила тебя на месте? Все присутствующие воины разразились громогласным смехом, сотрясающим тронный зал. Решив напомнить о себе, Азула звучно хлопнула в ладоши, после чего повторила приказ: — Я так и буду ждать у закрытых дверей? — Прощенья просим, — поклонился ей Иттар. — Открывай, госпожа желает подышать свежим воздухом. Караульные расступились, потянув могучими руками за кованные кольца на дубовом полотне, и Азула наконец-то шагнула навстречу ослепительно яркому свету и хлынувшему потоку морозного ветра. Как и ожидалось, людей на ледяных дворцовых ступенях было немного. Впрочем, откуда им взяться у главного входа? Слуги пользовались дверью, что у кухонь, туда же спешили поставщики свежей рыбы, стражи и разного рода мастера, когда в их услугах нуждались. Но стоило парадным воротам закрыться, откуда ни возьмись на поклон Азуле пришли ученики советника Пакку, да поголовно принялись своей магией превращать скользкую наледь под ее ногами в снег. Словно длинная ковровая дорога, он расстелился по ступеням тонким рыхлым слоем, и каждый шаг по нему стал отзываться тихим скрипом. — Так, куда мы идем? — напомнила о себе ее новая «служанка». Иттар шел на четыре шага позади них, чтобы не слушать пустых дамских разговоров. За ним пристроилось еще двое — те самые маги-ученики. Неудивительно, что советник Пакку наказал им присматривать за королевской особой из некогда вражеской страны. Но лучше бы устроил тайную слежку: наблюдатели Товака всегда остаются в тени, а потому куда менее докучают. — Туда, где от тебя будет польза, — вполголоса произнесла Азула. — Раз ты знаешь всех в племени, то расскажешь о каждом, на кого я укажу. — В таком случае, нам нужно людное место. В этот час больше всего жителей закупаются на рынке. Но вряд ли вы встретите там кого-то интересного. — Это уже мне решать. Как только дворцовые ступени закончились, началась городская площадь. Та самая, где не так давно состоялась свадьба Азулы, а месяцем ранее казнь адмирала Джао. На том и другом событии площадь преображалась и была полна людей, теперь же пустовала, если не считать кучки детей играющих с магией воды у фонтана, да старухи наблюдающей за ними. Заметив принцессу, один из мальчишек пихнул другого локтем и указал пальцем в ее сторону, другие же замерли и немо пялились. Смотрели завороженно, будто увидели сошедшего с небес Духа в облике прекрасной дамы, и в то же время боязливо топтались на месте. От этих маленьких дикарят точно не ждать приветственного поклона. Старуха и та позабыла о манерах, а может вовсе не заметила ее: не ожидала, что дочь Хозяина Огня покажется среди людей, которых угнетали ее предки. — Старая Нэн, — шепнула Азуле Кунья. — Всю свою долгую жизнь прожила в Северном Племени, помогая присматривать за детьми. И продолжает это делать, хоть и ходит с трудом, плохо слышит и едва видит. Ее младший брат погиб на охоте много лет назад, больше у старушки нет родни. А эта Кунья не так безнадежна — сообразила поведать о старухе без каких-либо подсказок. Значит, ни родни, ни причин винить магов огня во всех своих бедах, а потому, вероятность связи с мятежниками крайне мала. Впрочем, кто стал бы подозревать седовласую слепую горбунью? Нет, чтобы собрать отряд несогласных и готовых поднять оружие нужна не только идея, но и силы на ее реализацию. Азула свернула на горбатый снежный мост пролегающий над каналом — путь, что вел к храму целителей, — и задержалась на нем, чтобы осмотреться. По левую сторону стояли дома зажиточных господ: с первого взгляда созданных из прозрачного льда, но на деле выложенных из того же серебристо-белого мрамора, что и дворец. В этих строениях, высотой свыше пяти метров (не считая вытянутых острых шпилей), проживали советники, учителя магии воды и потомки древних семей... — ...Сами про себя говорят, мол род их остается чист тысячелетия, — поведала Кунья. — Постоянно припоминают дни, когда аватар Курук был гостем за их столом. Мнят себя невесть чем. Вот и дома их стары и почитаемы словно храмы. Далее за ними, ближе к порту, здания более скромные — дома торговцев. У рынка же селились в основном рыбаки, о чем можно догадаться по пришвартованным вдоль канала лодкам. Довольно умно, раз основным товаром была именно рыба и прочие дары моря. По левую сторону дома были куда меньше, а если глянуть еще левее, у самого подножья ледяных скал можно разглядеть наскоро сколоченные деревянные хижины. Там Вождь разместил своих собратьев из Южного Племени — дальше некуда, разве что строиться ввысь на просторах Ледяной Тундры. — Я не вижу таверны, — огляделась Азула. Конечно, с высота моста весь город не разглядеть, не то что с ее балкона. — Она по другую сторону дворца, слева от восточного канала, прямо перед казармами. Но сейчас в ней вы найдете только пустые столы, вчерашнюю еду, недовольного ранним визитом хозяина Хуна, да его вечно сонную дочь Ханку. Впрочем, у храма целителей вас ждут только ученицы Пануки — верховной целительницы северян. «Северян», а не «Племени Воды» — так она сказала. Не такие уж и родственные их племена, даже для самих жителей. — То есть женщины, владеющие магией, но скованные в правах по ее использованию? — Ох, вот вы что затеяли, — протянула Кунья, задрав подбородок. — Не выйдет, госпожа. Женщины Северного Племени считают ремесло целительства священным даром от Духов Луны и Океана, и свои знания трепетно передают из поколения в поколение. Как я уже говорила, они не стремятся найти свое призвание в воинском деле. Только чувство долга да любовь к собратьям заставляет этих ученых неженок отправляться на войну — чтобы лечить союзников, а не убивать врагов. Они не поднимут мечей и копий чтобы сражаться, тем более за вас, уж простите за честность. Про мечи с копьями — так у нас в народе говорят, но речь о магии, ясное дело. А раз уж магия запретна, то... — Они не нарушат правил по прихоти чужеземки, — согласилась Азула. И впрямь проницательная девица. Раз Кунья, пусть не полностью, но понимает ход ее мыслей, может стоить говорить открыто? Она хочет помочь, почему бы этим не воспользоваться? Азула решила рискнуть: — И мне никак не переманить их на свою сторону? — Отчего же? Я слыхала о вашем подарке храму: несколько сундуков с целебными травами и мазями, верно? Наставница Панука была очень благодарна. Но ее ученицы — то девочки да девицы. Не учеба у них на уме и тем более не политика. Они видели вас по приезду: разодетую в тонкий шелк по фигуре, с блестящими от масел волосами. И приметили взгляды, что бросали на вас мужчины, тут уж вы сами понимаете. Азула понимала. Еще в годы своего ученичества в Стране Огня она познала алчные взгляды мужчин и завистливые шепотки придворных женщин. Первые хотели ее внимания, вторые же ненавидели ее за это и завидовали: красоте, положению, таланту, умению подать себя. Разумеется, она не видела возможности превратить дикарок-пингвиних в царственных лебедей, но вполне в ее силах было протянуть им руку полную царских даров. И она даже знала, как именно преподнесет их. Азула окинула Кунью взглядом: в приталенной шубе и кожаных сапожках та уже не была похожа на себя прежнюю. И перемена эта красила такую обыкновенную на вид девицу — даже не северянку, привыкшую наблюдать за прежней ухоженной принцессой Юи, — а беженку из Южного Племени. Наверняка ее подруги заметят эти изменения и обязательно пристанут с расспросами. А что же будет, если привести в порядок ее волосы и натереть кожу ароматными маслами? И подарить несколько пузырьков — пусть поделится ими с парой-тройкой служанок. Пройдет неделя, и все женщины во дворце придут на поклон к своей новой госпоже, позабыв что она урожденная принцесса Страны Огня. Спустя месяц половина Северного Племени будет улыбаться и кланяться ей за каплю аромата белых цветов и сочных цитрусов... — Да, ты права, — задумчиво протянула Азула. — Рада, что... угодила? — Еще нет, но угодишь. Впрочем, об этом мы поговорим по возвращению во дворец. А сейчас отправимся на рынок, там ведь люднее всего в это время? Путь Азула выбрала кратчайший, в конце-концов, все они были одинаковы: все пролегали вдоль каналов, все были узки и вымощены обледенелой брусчаткой. Кунью она взяла под руку, словно та была ей близкой подругой, а сопровождающие Иттар и двое магов воды шли следом, держась на уместном расстоянии. Иной раз из окон встречных домов показывались удивленные лица. Господа благородного происхождения наблюдали за процессией сдержанно, купеческие дочки всем торсом выглядывали наружу, не боясь ни мороза, ни порицания, а жены и сестры рыбаков вовсе выбегали на улицу, чтобы поближе рассмотреть ее. Пусть глазеют, на то и был расчет. Жителям Племени Воды давно пора увидеть, принять и запомнить, что дочь Хозяина Огня теперь их принцесса. Их новая госпожа, которая ничем не хуже сестры Вождя или дочери Вождя Арнука. Пусть взглядом ловят каждый ее незначительный грациозный жест, запоминают каждый неспешный царственный шаг. Пусть встречают и провожают, словно она северное сияние в священную ночь, что озаряет небо раз в двенадцать лет. Пусть замирают не в силах шелохнуться, ведь перед ними дракон, пролетающий над овечьим стадом. Отныне это ее дом — ее владения. И если найдется кто несогласный или противящийся тому, Азула непременно заметит его фигуру в толпе, запомнит его лицо — распознает мятежника. Пусть тот и не будет ее отравителем, но, как говорит ее новая подруга-южанка, «рыбак рыбака видит издалека». Позже он непременно приведет Азулу к тому, кто осмелился испортить ее любимое вино ядом, кто отправил своих псов убить ее в Ледяной Тундре. Немного времени, толика терпения, и она вычислит их всех. — Какие товары желаете посмотреть? — раздался в дюйме от затылка раздражающий своей жизнерадостностью голос Иттара. Вот они и на рынке. Задумавшись, Азула не сразу заметила, даже не услышала криков торговцев и резкий запах свежего улова, от которого, признаться, подступала дурнота. Отовсюду на нее пустыми мертвыми глазами смотрели вытянутые чешуйчатые монстры. В первую их прогулку сюда Сокка указывал на каждую рыбину, знакомя свою спутницу с названиями, но Азула не запоминала — за ненадобностью. Тогда она и помыслить не могла, что останется жить здесь. Сколько времени прошло с того дня? Месяц? Почти полтора. Так мало, и в то же время впечатлений она получила больше чем за год: путь сюда среди айсбергов, впервые увиденные неприступные стены и дворец Северного Племени, решение отца выдать ее замуж за Вождя, сразу после объявление войны Царству Земли, взятие объединенной армией базы Фонга, сражение в провинции Туй, полученное ранение, которое могло бы стать для нее смертельным... Уже пять дней как Азула стала женой своего спасителя и одновременно виновника всех ее несчастий, пять ночей она согревает пустое ложе — опять же по его вине. А в это время в ее покоях в Стране Огня осваивается какая-то дикарка: нежится на алых шелковых простынях, завтракает свежими фруктами и гуляет у дворцового пруда, греясь в лучах солнца. — Госпожа-а? — протяжно позвал Иттар. — Вы ведь не за рыбой пожаловали? На что изволите посмотреть? Меха? Резные шкатулки? Зеркала в самоцветах? — Может, талисманы и обереги? — спросила Кунья, и чуть повела локтем, тем самым потянув Азулу за руку. — Вы говорили, что хотите больше узнать о нашей культуре, обычаях и традициях. Как, например, о древних тотемах, которые были на вашей свадьбе. Разве говорила она подобное? Ей нет дела до деревянных божков. Но, встретившись с Куньей взглядом, Азула поняла намек: раз уж мятежники почитают свою древнюю религию, то велика вероятность, что пытаются донести ее важность до других. Например, проведением ритуалов, публичными выступлениями и, конечно же, продажей вещей, якобы наделенных особой магической силой. И где же продавать их, как не на рынке? — Конечно, — подтвердила Азула. — Веди. И Кунья повела ее подальше от канала и вони рыбьих потрохов, мимо мясного ряда, где на прилавках красовались отрубленные головы скота, мимо кожаных изделий, пропахших дубильным отваром, все дальше и дальше... — Здесь продают всякое, — пояснила она, сворачивая. — Тут и браслеты с ожерельями, и настенные украшения, и пояса. И, вот, куклы. Но не детские игрушки, верно, Галла? — Все так, — улыбнулась старуха, скорчившаяся над чучелками из нитей. — Их призвание защищать, а не развлекать. Подвесь такую малышку над входной дверью и любое зло обойдет тебя стороной. Азула задумалась было, считается ли дверь в ее покои входной, после чего представила лица стражей главных ворот, прикажи она повесить чучелко в тронном зале дворца. Но куклу все же купила — она, как-никак, должна показать, что осваивает культуру народа Воды, уважает и разделяет их традиции. Благосклонность местных не повредит. — А вот и фигурки из дерева от резчика Талока. Точь-в-точь миниатюры тотемов, что были на ее брачной церемонии: грубо вырезанные птицы, рыбы, волки и медведи, разве что без светящихся синевой глаз — на их месте были глубокие выемки. — На вид жуткие, — подметила Азула. — Верно-верно, — посмеялся резчик. — На то они и Духи — существа могущественные и свирепые, но в то же время мудрые и честные. Ведь ни один зверь не убивает ради забавы, не отдаст свое дитя ради наживы, не предаст любимую. Они учат нас быть сильными перед уготовленными испытаниями, доблестными в бою, щедрыми с друзьями и ласковыми с любимыми. — Ласковые свирепые Духи? — Не все же быть берсерком с окровавленным топором? — Талок, казалось, подмигнул ей. — Порой воинам не хватает любви, тепла и уюта. Да и не все амулеты предназначены мужам, для дам тоже найдется. Как вам вот эта, госпожа? Медведица — хранительница очага, оберегающая детей. Нежная с родными, но безжалостная к врагам. На древнем наречии — Урса. Азула поморщилась, услышав имя из своего прошлого. «Урса» — это она-то оберегающая своих детей? Готовая быть рядом и защищать от любых напастей? Вот уж нет. — А этот? — спросила Кунья, указав на волка с раскрытой в хищном оскале пастью. Он, в отличие от других фигурок, был из белого дерева. Нет, не дерева вовсе — из кости. И сделан куда искуснее, детально проработан. — Страж-хранитель, издревле почитаемый южанами, не так ли? — обратился резчик к Кунье. — Древний настолько, что легенды о нем позабыты. И только его потомки хранят их, но рассказать людям, увы, не могут — только воют на луну. А одинокий дух его скитается по заснеженным равнинам. Отвергнутый? Изгнанный? Проклятый? Не узнать, ибо Белый волк не показывается даже шаманам племени в их снах и видениях. — О, как закрутил, — хмыкнула Кунья. — А то! Так мне матушка рассказывала, когда мал был. Умела она историю подать так, что озноб пробирал. — Ваши жрецы... то есть шаманы, — поправила себя Азула, — общаются с Духами? — Да, четырежды в год — в ночь смены сезонов, они уходят в священный лес и проводят там свои ритуалы. В последний раз перед праздником Духов ходили... Ох, точно, спросить хотел: правда, что Вождь родился под их сиянием? — Пра-пра его уверяет, что так, — кивнула Кунья. — Сама подтвердить не могу, родилась пятью годами позже. — Так это, ему получается... — Талок отсчитал на пальцах дважды по двенадцать. Слабо он считал для торговца. Впрочем, и резчиком был не лучшим. Зато умел завлечь прохожего короткой мистической байкой. — А с людьми ваши шаманы общаются так же охотно? — прервала его Азула. Талок потупился: — Разве что найдется человек, который сам пожалует поболтать. Охотцев мало, госпожа. Шаманы, само собой, старцы уважаемые, да вот только... Магия Духов это вам не воду заклинать. Мало ли какая беда случится? Ну, всякое может быть. Азула глянула на Кунью, ища подтверждения или опровержения услышанному. И, судя по скучающему виду той, поняла, что в магию шаманов севера южанка ничуть не верит. Однако зачем-то привела ее сюда, сама же остановилась у миниатюрных резных тотемов. И внимание уделила конкретному талисману... — Я беру его, — решила Азула, показав на волка из белой кости. Довольный резчик ударил рука об руку, после чего протянул покупку на выкрашенной в синий цвет плетеной нити. После чего Кунья повела свою госпожу дальше по ряду. Она прошла мимо прилавка с изделиями из оленьих, бычьих и козьих рогов, не остановилась посмотреть железные подвески изображающие топорики, мечи и стрелы, не придала значения продолговатым глиняным дощечкам с символами и отпечатками лап, кажется, полярных лис и рогатых кроликов. — Глядите, — внезапно замедлилась Кунья и перешла на полушепот, — вон та женщина слева, видите? Посмотрите ее товары. Азула остановилась у указанного прилавка, приподняла один из поясов с причудливой вышивкой поверх тонкой кожи и замысловатыми креплениями с двух сторон. — Ремень для сумок, — оповестила торговка. Была молода, внешне груба, всем своим видом нахальна и, судя по тону, явно недружелюбно настроена к подошедшим. — Вышивка — моя работа, зажимы сделал Угг-кузнец. Ношу выдерживает немалую, коль вдруг пожелаете таскать что-то тяжелее перстней да браслетов. Возмущенная таким отношением, Азула подумала поставить торговку на место, но Кунья опередила: — И тебе хорошего утра, Мирта. Что, продажи не идут? — Не в продажах дело. Ты ведь родня того пьяницы Кунора — сама все знаешь. — Твоего жениха так и не нашли, — кивнула Кунья. — Но сам Хакода взялся за его поиски... Мирта возмущенно хохотнула, сердито скрестив на груди руки. — Мне что с того? Пусть хоть все племя ищет — найдут разве что кости Янора, если их не растащили дикие звери. Уж месяц прошел, никто не возвращается из Ледяной Тундры спустя такой долгий срок. Ледяная Тундра? Янор... Азула уже слышала это имя. Да, в тот вьюжный вечер, когда на нее напали пятеро мятежников. Его упомянул один из воинов в дозоре, перевернув носком сапога обугленное тело... Янор был убит ею лично. Точным ударом молнии. Азула всмотрелась в лицо северянки: обветренное, раскрасневшееся от мороза, со зло прищуренными синими глазами, тяжелой челюстью и точеными скулами. Мирта знает, что ее жених не вернется, но догадывается ли зачем он отправился в Ледяную Тундру? Что был послан убить принцессу Страны Огня? Что погиб от ее руки? Тогда никто не подозревал, что дочь Хозяина Огня владеет магией. Теперь же, после событий в Царстве Земли, ее секрет раскрыт. Достаточно умна Мирта, чтобы догадаться? Не потому ли смеет ей дерзить? Если бы знала наверняка, то духу бы хватило прилюдно обвинить, не страшась ни гнева, ни расправы. Выходит, доказательств нет. Да и откуда бы им взяться? Ее возлюбленный мертвец был искалечен лично Соккой: избит обугленным поленом, чтобы скрыть следы. А после... уж кто знает? Сжег тела Канук, следуя приказу или оставил на растерзание зверью? В любом случае, их не найдут. А спустя годы и имен не вспомнят. — Сколько ты хочешь за ремень? — спросила Азула деловито. И не дожидаясь ответа, бросила на прилавок три серебреника — цена сверх той, что заслужила эта дикарка. — Расскажи мне о шаманах, — обратилась она к Кунье, как ни в чем ни бывало продолжив прогулку. — Ох, госпожа, сама я знаю не много. Все они ветхие старцы с морщинистыми лицами. Живут чуть поодаль в шатрах из лосиных шкур — как предки завещали. Людей сторонятся, потому и не показываются без особой надобности, но праздники священные никогда не пропускают. Они пели на вашей свадьбе, помните? Если тот душераздирающий вой, что пришел на смену боя барабанов, можно назвать пением. Азула слышала его, но самих «певцов» было не разглядеть из-за тумана и количества народа на площади. — В чем заключается их общение с Духами? Они предсказывают будущее? — Если и предсказывают, то на своем непонятном языке. Как Талок и сказал, охотников их повидать да послушать мало. Знавала я одну девицу, которая гаданиями бредила, но та ходила... — Кунья замешкалась, будто сболтнула лишнего. После нахмурилась задумчиво, но только плечами пожала: — К какой-то старухе, имени не припомню. Не так много в племени осталось почитателей Духов. Большинство вообще не верит, что они существовали, Взять хоть Сокку. Он, говорят, родился под их сиянием, чутьем звериным обладает, удачлив, словно за ним покровитель присматривает — точно Духов любимчик. — А сколько раз был на волосок от смерти, — вклинился Иттар, подслушав их беседу. Казалось бы, шел на пять шагов позади, все время глядел по сторонам, но вот он снова дышит им в затылок. — Я довольно историй слышал, да и сам видел. Взять хоть град стрел тогда в Туй... — Много болтаешь, — осадила Кунья, магией метнув тому в лицо снегом... Как выяснилось, к его же удовольствию, потому как Иттар ничуть не возмутился, а наоборот рассмеялся. «Ох уж эти южные женщины!» — заметил он, обращаясь к ученикам Пакку, после чего принялся о чем-то увлеченно им рассказывать. А вот и выход с рынка, поняла Азула по закончившимся прилавкам. Впереди виднелся мост, по которому они проходили часом ранее, за ним храм целителей. — Не ожидала вас увидеть, — вдруг обратилась к Азуле незнакомая дама, почтенно склоняясь в приветствии. На вид средних лет, с хорошими манерами и речью, в сопровождении двух девиц помоложе. Подскажи Кунья кем та приходилась, то поставила бы обеих в неловкое положение, но Азула и сама догадалась: даму и ее учениц выдали пояса с вышитым серебряной нитью гербом Племени Воды, которые носили лишь женщины-маги. — Вы Панука — верховная целительница, — также поприветствовала она поклоном. — Рада встретиться лично. И лично поблагодарить за оказанную вами поддержку нашему храму. До сего дня мы имели честь знать только вашу подданную. К слову, как ее здоровье? Здоровье? Речь вероятно о Мэй, ведь именно ей Азула поручила доставить в храм лекарства. Но та на здоровье не жаловалась. Разве что, Панука имеет в виду морскую болезнь? Странно представить, что Мэй переступила через свою гордость чтобы признаться в недуге незнакомой северянке и попросить у той целебное средство. Но, как бы то ни было... — Уверена, она пошла на поправку, благодарю. — Я только рада помочь. И буду рада видеть вас в нашем храме. Как и вашу весьма талантливую спутницу. Вновь поклонившись друг другу, теперь уже на прощанье, каждая пошла своей дорогой. — Речь о таланте к целительной магии, не так ли? — обратилась Азула к Кунье. — Сама верховная жрица приглашала тебя? — Она приглашает всех женщин умеющих заклинать воду. — Но ты отказалась? И в чем же причина? Зачем переселенке с юга отклонять предложение, которое повысит ее статус в племени? — Моя задача помогать отцу по хозяйству. Да и с обучением я припозднилась лет на десять. Кому захочется осваивать азы, слушая скучные лекции в окружении маленьких дочек зажиточных господ? — Ты сказала, что Панука приглашает на свои уроки всех магов воды. — Вот только не все могут позволить себе эти уроки. Потому дочек прачек вы там точно не найдете. — Она берет за это плату? Кунья покачала головой: — Нет, не в этом дело. Так повелось, что в семьях бедняков даже у детей ей свои обязанности: наколоть дров, накормить скот, почистить котлы, принести или натопить воды... У таких как я нет времени на уроки. К тому же Панука не забывает напоминать, что храм нуждается в помощи. А чем может помочь дочь торговца рыбой? Сами понимаете, на голод верховная целительница не жалуется. Ей подавай лекарственные мази, которые в наших краях готовятся из тертой коры, дробленых шишек, диких ягод да мха. Прочие компоненты раздобыть непросто. Наш покровитель холодная луна, не ваше щедрое на дары жаркое солнце, не та у нас земля, чтобы выращивать... Рука Куньи вдруг напряглась, да и сама она словно одеревенела. — ...Лекарственные травы. — Что не так? — спросила Азула, останавливаясь посреди городской площади. Ранее игравших у фонтана детей и наблюдавшей за ними старухи больше не было. Никого, кроме них, да троих сопровождающих, держащихся поодаль. — Прощенья прошу, госпожа, но мне надо отлучиться по срочному делу. Кунья обернулась к мосту, готовясь бежать, ее рука выскользнула из под локтя Азулы, но не тут то было. — Стой, — велела она, успев ухватить Кунью за рукав. С самого начала их прогулки она вела себя странно: подсказала пойти на рынок, увела на ряд, где продают важные для верующих в Духов амулеты, указала на лавку Мирты — невесты мятежника. Все это было неспроста, вызывало подозрение... Азула все утро сдерживала свое любопытство, но внезапный побег посреди разговора переполнил чашу терпения. — Тебе явно есть что мне сказать. Так говори. Оглянувшись по сторонам, Кунья скривилась то ли от боли, то ли в немой мольбе. После подошла так близко, почти обнимая, и зашептала на ухо: — Не могу. Не от меня ты должна все узнать, госпожа. Пораженная ее словами, Азула и думать забыла об опущенных Куньей формальностях. Какое ей дело, что служанка обращается к госпоже на «ты», если у той имеется важная информация? — Если не ты, то кто мне все расскажет? Отвечай, — прошипела Азула, отпуская рукав и тотчас хватая за запястье. Если не заговорит, то она сожмет сильнее. Будет упрямиться и дальше — подпалит меховую опушку. — Не могу, — мольбы в голосе как не бывало. И взгляд совсем не жалостливый, скорее хитрый лисий прищур. В нем вызов: «попробуй, догадайся». Подсказок ведь было дано немало, и каждая сводилась к одному. Кунья хотела помочь ей отыскать мятежников, вопреки настоятельному совету Сокки оставить это дело ему и его воинам. И ведь точно, тогда все сходится: — Все из-за него? — спросила Азула. — Он велел не болтать лишнего? Ни слова, ни писка, ни кивка — даже бровью не повела. Но и возражать не стала. Выходит, Сокка знает больше, чем говорит. — Ты так всполошилась, упомянув лекарственные травы, — припомнила Азула. — Почему? Не отвечает, но и не врет ей нагло в лицо. Быть может, сама того хочет — чтобы правда раскрылась? А говорить не желает потому как держит слово, которое дала своему другу-Вождю. Пусть Азула велела ей докладывать о каждом встречном, Кунья могла бы и смолчать, и солгать, и приукрасить, но со своей задачей справилась прилежно. Выходит, на то есть личные причины. Так даже лучше: люди, действующие в своих эгоистичных интересах куда более старательны и честны. — Так и быть, — ухмыльнулась она, ослабив хватку. — Я отпущу тебя, раз дело не терпит промедления. Только скажи куда я отпускаю свою служанку — на случай, если Сокка спросит. — Скажи ему, госпожа, что после нашей беседы я пошла к старухе Наанке, — отступила Кунья. — Он все поймет. Наанке — имя, ни о чем не говорящее Азуле, незвучное, безликое, пустое. Удивительно даже, что только одно упоминание о нем приоткроет завесу тайны. — Сегодня же вечером, — решила для себя Азула. — Вы что-то сказали, госпожа? — подбежал к ней Иттар. — Прощенья просим, не расслышал издали. — Планирую сюрприз для своего мужа. — А-а, потому и отпустили Кунью? — Верно, — улыбнулась Азула. — Мне и твоя помощь не помешает. Разыщи его и передай, пусть явится в наши покои на закате. — Ох-хо, уверен, он будет вовремя и наготове. Один из учеников Пакку нервно откашлялся, явно подсказывая Иттару, что пошлое уточнение было лишним. Второй же недоумевал: отчего так улыбается его госпожа — неужели шутка могла прийтись ей по вкусу? Вполне пришлась. Учитывая, что к уготованному вечеру Сокка явно не будет готов.