Вкус подчинения

Боль в коленях и заложенных за голову руках – старая подруга – сегодня доставляла особенный дискомфорт. Наверно, потому что Северус был как никогда строгим и отстраненным. Приказав ей принять позу покорности, он ушел в ванну и отсутствовал уже около десяти минут вместо привычных двух-трех, которые требовались для того, чтобы вымыть руки перед сессией. Однако сколько Гермиона ни прислушивалась, так и не смогла уловить звук шумящей воды, что заставляло нервничать еще больше. Она уговорила Снейпа показать ей на этой сессии то, что нравится ему самому, и он, хоть и не воспринял это предложение с восторгом, к ее большому удивлению, все же согласился. Сначала она сочла это маленькой победой и шагом вперед к их сближению, чего она с некоторых пор втайне желала, но теперь это уже не казалось ей такой удачной идеей. С самого утра Северус был неразговорчивым и напряженным, а стоило начаться сессии, и вовсе замкнулся в себе. Отрывисто бросив ей пару приказов, один из которых включал запрет на разговоры без разрешения, он заставил Гермиону почувствовать себя так, словно она опять пришла к нему в бар в первый раз, не зная, чего ожидать. И теперь она с опаской наблюдала за дверью ванной, желая, чтобы та побыстрее открылась, и одновременно страшась этого. Северус появился в спальне бесшумно, возникнув перед ней, словно призрак, и Гермиона вся подобралась, когда он замер перед ней, оценивающе рассматривая ее дрожащие от напряжения руки, по-прежнему заложенные за голову. – Опусти руки и сядь на пол, – холодным равнодушным тоном распорядился он, и Гермиона с облегчением подчинилась, поморщившись от боли в затекших мышцах. Звякнула пряжка ремня, и брюки Снейпа вместе с нижним бельем с помощью невербального заклинания улетели куда-то в сторону. На нем, как всегда, осталась лишь простая черная футболка, однако, увидев качнувшийся перед лицом твердый член с капелькой предсемени на головке, Гермиона мгновенно позабыла обо всех своих предположениях, почему Северус снова не разделся выше пояса на сессии. – Открой рот и высунь язык, – сухо приказал он, подходя ближе. Его член почти ткнулся ей в лицо, и Гермиона, не сумев удержаться, подалась вперед, чтобы поймать головку языком. И тут же получила хлесткую пощечину – не болезненную, но обидную и весьма поучительную. Конечно же, он не разрешал ей облизывать член, а всего лишь сказал открыть рот, поэтому ее действия можно было трактовать как самовольство. Гермиона виновато опустила взгляд, не решаясь произнести слова извинения: позволения говорить она пока тоже не получала. Снейп молчал, давая ей самой осознать свой проступок, однако вместо этого в ее голове возникло понимание, в каком ключе пройдет сегодняшняя сессия. Неужели это то, что нравится Снейпу: загонять свою нижнюю в жесткие рамки и безжалостно наказывать за малейшую провинность? Стоило признать, что в самом начале их отношений он действительно был гораздо строже, но со временем смягчился, узнав Гермиону поближе и явно подстроившись под ее нужды. Он стал проявлять больше заботы, дав ей то, чего ей так не хватало в жизни, и умело переплетя это с дисциплиной и наказаниями, так что в итоге получился идеальный микс, подобранный специально для нее. Однако, если ему больше по душе авторитарность и жесткость, выходит, не так уж они и совместимы, как ей казалось поначалу? Гермиона подняла на него испуганный взгляд, и Снейп, истолковав ее эмоции по-своему, удовлетворенно кивнул. – В следующий раз наказание будет гораздо строже, – предупредил он, зарываясь рукой в ее волосы и до боли сжимая их. – Расслабься. Гермиона не успела как следует выполнить его приказ, когда в ее рот на всю длину ворвался его член, сразу проникнув в горло. Она издала булькающий захлебывающийся звук, но все же сумела подавить тошноту. Задержавшись внутри всего на несколько секунд, Снейп отстранился и, оценивающе взглянув на свой покрытый вязкой слюной член, обхватил основание и провел головкой по щеке Гермионы. Она с радостью подалась навстречу, ласкаясь, словно кошка, и Северус несколькими уверенными движениями вытер об нее член, покрыв ее лицо густой слюной. – Знаешь, как ты сейчас выглядишь? – вкрадчиво спросил он, и Гермиона густо покраснела. Конечно же, она понимала, как ее лицо выглядит со стороны: словно ее долго и безжалостно имели в рот, как самую доступную женщину, с которыми она обычно не любила себя ассоциировать в ролевых играх. Но прямо сейчас такое сравнение вызвало волну смущения и жара, распространившегося по телу вниз и сконцентрировавшегося внизу живота. Снейп, без сомнения, прекрасно умел унизить, не сказав, по сути, ничего унизительного и заставив ее мозг додумать все необходимое. Не имея возможности ответить, Гермиона подняла на него взгляд и робко кивнула. Положив руку ей на затылок, он притянул ее ближе и заставил ткнуться губами в основание члена. – Вылизывай, – отрывисто приказал он, удерживая ее на месте. – И не останавливайся, пока я не разрешу. Тебе всё понятно? Гермиона, прижатая головой к его паху, постаралась кивнуть, но вышло лишь потереться носом об его член. Высунув язык, она поспешила исполнить приказ и принялась медленно ласкать яички. Хватка на ее волосах стала жестче, и Снейп, слегка расставив ноги, направил ее ниже, так что она, уже без всякого стеснения, слегка сместилась, чтобы было удобнее, и, скользнув языком между его ягодицами, коснулась колечка ануса. Она вылизывала его долго, то обводя вокруг, то стремясь проникнуть внутрь, и Северус, до боли сжимая пряди ее волос, направлял ее, заставляя замедлиться или ускориться. Чувствуя, как по ее бедрам растекается липкая смазка, Гермиона подавила в себе желание коснуться ноющего клитора и для верности обхватила ладонями ноги Снейпа, чтобы случайно не забыться и не поддаться соблазну. Понимая, что Северус почти сидит на ее лице, она задрожала, когда ее охватила новая волна сладкого возбуждения от такого явного унижения. Из груди вырвался стон, и Снейп оторвал ее от себя, грубо оттолкнув. Тяжело дыша, она подняла на него мутный от похоти взгляд и облизала губы. – На колени, лицом в пол, – скомандовал он, и она поспешила подчиниться, прижавшись щекой к шершавому ковру и развратно выпятив задницу. Услышав удаляющиеся в сторону ванной шаги, она слегка расставила колени, чтобы продемонстрировать оба жаждущих внимания отверстия Снейпу, когда он вернется. – Удивительно, насколько тебя возбуждает стыд, – донесся до нее его голос от ванной. – Я даже отсюда вижу, как блестят твои бедра от натекшей смазки. Так любите вылизывать мужской зад, мисс Грейнджер? Тихие шаги приблизились и остановились позади нее. Боковым зрением Гермиона могла рассмотреть силуэт Снейпа, но понять, что за странный предмет с помощью заклинания левитации парит рядом с ним в воздухе, у нее не получалось. Всем телом ощутив близость Северуса, она инстинктивно подалась задницей назад, страстно желая, чтобы он дотронулся до нее: погладил, шлепнул, вставил пальцы внутрь одного из отверстий – неважно, лишь бы почувствовать его прикосновение. Однако Снейп продолжал держать дистанцию, и у нее из груди вырвался разочарованный стон. – Тебе определенно нравится, когда тебя используют для чужого удовольствия, раз ты настолько завелась, что даже без слов буквально умоляешь трахнуть тебя, – негромко проговорил Снейп, и от его бархатного голоса, произносящего нечто настолько грязное, по коже побежали мурашки, а из влагалища просочилась новая порция влаги. – Интересно, тебе хотелось бы, чтобы я проник в какое-то определенное отверстие, или такой похотливой нижней, как ты, все равно, лишь бы ощутить внутри себя член? Гермиона застонала, понимая, что каждое его слово попадает в точку, и, даже если бы ей было разрешено говорить, от стыда она не нашлась бы, что ему ответить. Снейп медленно обошел ее по кругу, словно наслаждаясь ее мучениями, и остановился перед ней. На нем, как обычно, не было обуви, и прямо у ее лица оказались длинные изящные пальцы его ноги. – Сегодня я трахну тебя в зад, – сказал он, и у нее перехватило дыхание от контраста мягкости его голоса и грубости слов, что он произносил. – И я хочу, чтобы ты, как послушная воспитанная нижняя, поблагодарила меня за то, что я собираюсь удовлетворить твое желание… Поблагодарила невербально. Несколько долгих секунд, растянувшихся вязкой вечностью, понадобилось Гермионе, чтобы осознать смысл его слов. Растерявшись, она пожалела, что не может оторвать голову от пола и заглянуть ему в лицо в поисках подсказки. Задумавшись, она перевела взгляд на его ногу и на мгновение забыла, как дышать, когда к ней пришло понимание, какую невербальную благодарность имеет в виду ее Верхний. Нерешительно оторвавшись от пола, она потянулась вперед, все еще сомневаясь в правильности своего предположения и каждую секунду ожидая резкого оклика и наказания за самовольство, но Снейп молча ждал, и ее уверенность в собственных мыслях укрепилась. Глубоко вздохнув, она нежно коснулась губами его ноги, а затем потерлась об нее щекой. Наверное, это должно было унизить ее еще сильнее, но даже взяв в рот большой палец и начав неспешно посасывать, она искренне наслаждалась своими действиями и своим положением у его ног. Охватившее ее желание быть рядом, принадлежать, доставлять удовольствие стало настолько всепоглощающим, что даже стыд и возбуждение отошли на второй план, уступив место странному, незнакомому, робкому и трепещущему чувству, которое постепенно затмевало собой все остальное. Если унижения – это то, что нравится Северусу, она готова принять их, не считаясь с легким дискомфортом, ни физическим, ни моральным. Конечно, подобное слегка противоречило принципам БДР, которые лежали в основе любых здоровых БДСМ отношений, но Гермиона успела узнать Снейпа-Доминанта достаточно, чтобы быть уверенной, что он не причинит ей вреда, и безоговорочно довериться ему. – Пока достаточно, – хрипло проговорил Северус напряженным голосом, и, хотя он никак не выдал своих чувств, она готова была поклясться, что произошедшее вызвало у него не менее сильные эмоции, чем у нее. – Вернись в позу и расслабься. Уверенная, что сейчас он возьмет ее в задницу, Гермиона, насколько было возможно, постаралась не напрягаться, чтобы облегчить проникновение, однако вошедший в нее предмет оказался на удивление тонким и жестким. Это явно была не пробка, и Гермиона насторожилась, борясь с желанием обернуться, чтобы посмотреть, что происходит. – Это клизма, мисс Грейнджер, – равнодушно пояснил Снейп, и она застыла от неожиданности, шока и вновь встрепенувшегося возбуждения. – Здесь не больше литра – оптимальный объем для новичка. Ты ведь не практиковала подобное раньше? Как во сне она помотала головой, все еще пытаясь справиться с эмоциями и осознать происходящее. Он вставил ей в зад наконечник клизмы и собирается залить в нее литр воды, чтобы промыть перед анальным сексом. Жидкость будет распирать кишечник и создавать спазмы, а она под его внимательным взглядом будет терпеть, чтобы потом подставить задницу, позволить ввести туда член и доставить ему удовольствие. Образы, один развратнее другого, калейдоскопом закружились у нее в голове, из груди вырвался стон, и против воли она двинула бедрами, отчаянно желая, чтобы Снейп коснулся ее пульсирующего ноющего клитора. – Судя по тому, как ты извиваешься и как из тебя снова потекла смазка, стоп-слово ты произнести не хочешь? Она отчаянно помотала головой, и тут же теплая жидкость хлынула внутрь нее, заставив вздрогнуть и напрячься от непривычных ощущений. – Расслабься, – настойчивей проговорил Снейп, снова вставая перед ней. – Вероятность спазмов будет меньше. И… можешь продолжать. Полностью сосредоточенная на себе и своем кишечнике, который медленно заполнялся водой, Гермиона не сразу сообразила, что он от нее хочет, но, взглянув на его ногу, поняла и потянулась к ней. Она ласкала его пальцы языком, пока клизма вливалась внутрь, и думала о том, что все отдала бы за его прикосновение к себе. За сегодняшнюю сессию Снейп дотронулся лишь до ее волос, когда она вылизывала ему задницу, и ей стало казаться, что возбуждение сведет ее с ума, если он в ближайшее время не поласкает ее. Словно услышав ее мысли, Северус наклонился и нежно погладил ее по спине, вызвав поток мурашек и желание замурлыкать от удовольствия. – Хорошая девочка, – прогудел он, скользнув ладонью к ее пояснице. – Такая послушная и старательная. Если ты выполнишь все, что я прикажу тебе дальше, я разрешу тебе кончить, когда буду трахать твою узкую задницу. Гермиона в ответ лишь потерлась щекой об его ногу и подняла на него умоляющий взгляд. Темные глаза Снейпа полыхали опасным неистовым огнем, которого она никогда не видела раньше. На мгновение ей стало страшно, но он тут же отвернулся, и его рука снова ласково провела по ее спине, успокаивая. Вода продолжала вливаться, и вскоре Гермионе пришлось бороться с желанием опустошить кишечник. Она замерла, выпустив изо рта его палец, и задрожала всем телом, когда ее пронзил приступ выкручивающей внутренности боли от возникшего из-за распирающей ее воды спазма. Она жалобно застонала, уткнувшись лбом в сложенные перед собой руки, и захныкала от неприятных ощущений, почувствовав давление ладони Снейпа у себя на животе. – Потерпи, – мягко проговорил он, осторожно поглаживая ее круговыми движениями и распределяя воду внутри. Его прикосновения были по-медицински уверенными и точными, почти равнодушными, отчего Гермиона снова жалобно застонала. – Вода почти закончилась. На первый раз я не буду заставлять тебя удерживать ее внутри, и ты сможешь сразу пойти в туалет. Потерпи еще немного. Чувствуя, как спазм понемногу отпускает, и становится легче, Гермиона кивнула, подняв на Северуса благодарный взгляд. Он посмотрел на висящий в воздухе мешок клизмы, видимо, чтобы убедиться, что тот опустел, и медленно вытащил наконечник из ее ануса. Гермиона тут же напряглась, стараясь не упустить ни капли, однако не сдвинулась с места, ожидая разрешения подняться. Увидев перед собой протянутую руку, она с готовностью ухватилась за нее, и Северус помог ей осторожно встать. Распрямившись, она погладила слегка раздувшийся живот, отчаянно желая сразу же броситься в туалет, но заставила себя остаться стоять и вопросительно взглянула на Снейпа. – Очень хорошо, – похвалил он, и она вздохнула с облегчением, сообразив, что все сделала правильно. – Твое послушание сегодня выше всяких похвал. Я еще не разрешал тебе уходить. В его руке что-то блеснуло, и в следующий миг ее сосок пронзила острая боль от тугого зажима. Черные глаза мазнули по ее исказившемуся лицу, впитывая каждую эмоцию, и, не отрывая от нее взгляда, Снейп нацепил второй зажим и обвел ноющий сосок пальцем, словно любуясь. Гермиону начала бить крупная дрожь, а на лбу выступил холодный пот. Ощущений было слишком много, и ее тело явно с ними не справлялось, а мозг бился в панике из-за страха упустить воду. Такого унижения она точно не сможет пережить. Если бы ей было разрешено говорить, она уже умоляла бы отпустить ее в туалет, но вместо этого пришлось снова жалобно застонать. Помедлив еще несколько долгих мучительных секунд, Северус наконец негромко сказал: – Можешь идти. Гермиона бросилась в сторону ванной так быстро, как только было возможно в ее положении. Захлопнув за собой дверь и оказавшись на унитазе, она выпустила наконец воду и смогла расслабиться. Сжатые кусачими зажимами соски ныли и болели, однако между ног было как никогда мокро. Коснувшись внутренней поверхности бедра, Гермиона обнаружила, что струйки смазки стекли почти до колен. Северус был прав: и впрямь удивительно, насколько ее заводят унижения. До сегодняшнего дня она никогда не испытывала столько стыда на сессиях и не знала, какое действие он, оказывается, способен на нее производить. Об этом стоит поразмыслить позже, как и о том, почему Снейпу так нравится унижать партнершу. Как бы то ни было, теперь она была уверена, что они будут практиковать подобное чаще. Избавляться от воды в кишечнике пришлось очень долго, поэтому, почувствовав наконец, что внутри ничего не осталось, Гермиона вздохнула с облегчением и забралась в ванну, чтобы освежиться под душем. Ей пришлось смыть всю смазку с бедер, но она не сомневалась, что вскоре снова будет такой же мокрой, как и во время клизмы. Вытираясь, она касалась полотенцем груди с осторожностью, чтобы не задеть все еще висящие на сосках зажимы, которые по прошествии времени больше не доставляли такую сильную боль. Она была уверена, что Северус скоро их снимет, и одна мысль о том, как его бездонные темные глаза будут смотреть ей в лицо, пока он будет избавлять ее от зажимов, заставила поугасшее было возбуждение вспыхнуть с новой силой. Отложив полотенце, она поспешила выйти из ванной и замерла, увидев сидящего спиной к ней Снейпа. В спальне было темно, и почти прогоревший камин не мог рассеять тьму, которая сгустилась по углам и, казалось, с каждым мгновением все ближе подползала к сгорбившейся на краешке кровати фигуре. Северус выглядел уставшим, и Гермиона поняла, что никогда еще не видела его таким. Обычно именно он был тем, кто заслонял собой других от тьмы, поэтому, не понимая, что с ним происходит, Гермиона поспешила подойти ближе, опустилась перед ним на колени и осторожно заглянула в лицо. Его скрывали спадающие вниз пряди черных волос, и на миг ей почудилось, что тьма клубится не вокруг в комнате – она уже внутри него. И всегда там была. Снейп поднял голову, и наваждение тут же рассеялось. Его острый взгляд кольнул Гермиону своей проницательностью, и бархатный голос тихо прошелестел: – Вы опять слишком много думаете, мисс Грейнджер. Гермиона поджала губы, помня о том, что разрешение говорить перед уходом в ванную она так и не получила, а значит ей остается только опустить глаза и выразить таким образом свое послушание. Северус едва слышно вздохнул, явно смягчаясь, и, поднявшись, аккуратно снял зажимы с ее сосков. Гермиона закусила губу от вспыхнувшей с новой силой боли, и он нежно погладил ареолы большими пальцами, стараясь не задевать места, где были зажимы, чтобы не причинять излишнего дискомфорта. – Введи в себя палец и покажи, насколько ты успела намокнуть после душа, – распорядился он, о чем-то размышляя, и Гермиона, вспыхнув, подчинилась и продемонстрировала ему густой слой вязкой смазки, покрывший ее палец после всего лишь одного проникновения. – Недостаточно, – равнодушно бросил он, едва взглянув. – Всего десять минут без унижений, и ты уже не способна потечь как следует. Может быть, мне стоит снова наполнить твою задницу водой и заставить удерживать ее до тех пор, пока ты не отчаешься настолько, что будешь готова выпустить ее при мне? Сердце Гермионы заколотилось как безумное, но она лишь покорно склонила голову, показывая, что примет любой его приказ. Снейп молчал очень долго, и Гермиона так и не решилась посмотреть на него и теперь гадала, был ли он удивлен ее послушанием или просто снова погрузился в свои мысли. – Сегодня ты была очень хорошей девочкой, – наконец сказал он, и его голос прозвучал отстраненно. – Поэтому я позволю тебе выбрать, куда принять мою сперму, после того как я оттрахаю твою задницу. Напоминаю, что тебе все еще запрещено говорить. Покажи мне. Отступив назад, он снова сел на кровать и принялся наблюдать за ней равнодушным взглядом. Чувствуя себя будто на сцене, Гермиона замешкалась, не зная, что делать и как лучше выразить свое желание. Наконец, решившись, она закрыла глаза и широко открыла рот, высунув язык. Тишина, наполнившая комнату, стала почти физически ощутимой, пробежав мурашками по коже. Гермиона мелко задрожала, а щеки вспыхнули от понимания, насколько откровенной выглядит сейчас ее поза. Кажется, череда унижений этим вечером никогда не закончится. – Значит, ты предлагаешь мне кончить тебе в рот? – словно услышав ее мысли, проговорил Снейп. – Вытащить член из твоей задницы и дать тебе облизать его и высосать из него всю сперму до последней капли? Ты уверена, что одной клизмы было достаточно, чтобы хорошо промыть тебя? Или, может быть, ты предлагаешь мне просто слить сперму в твой открытый рот? С каждым произнесенными им словом Гермиона все сильнее заливалась краской, хотя, казалось, что сильнее уже некуда. Северус и раньше использовал «грязные разговоры», чтобы смутить ее, но ничего подобного она никогда от него не слышала. Сегодня он определенно открылся ей с новой стороны – как она и просила. Возбуждение мешало ей связно думать, но потом она обязательно проанализирует все случившееся и, возможно, что-то о нем поймет. Снейп задал ей вопросы, но она знала, что реагировать нельзя, поэтому просто продолжала стоять, открыв рот. Она надеялась дать ему понять, что сделает так, как пожелает он, пребывая в полной уверенности, что ее Верхний не допустит никакой грязи. Сложно было сказать, правильно ли он истолковал ее «ответ», но наконец его голос мягко скомандовал: – Сместись немного назад, повернись спиной и предложи мне себя, как послушная нижняя. Чувствуя, как начинает ныть челюсть, Гермиона наконец закрыла рот и сглотнула уже почти начавшую капать слюну: возможно, Снейп именно этого и ждал, чтобы заставить ее окончательно смутиться. Она аккуратно переступила по полу коленями и повернулась к нему спиной. Встав на четвереньки, она снова уткнулась лицом в ковер и, потянувшись назад, постаралась как можно шире развести ягодицы в стороны. Снова повисла тишина – Снейп явно хотел, чтобы Гермиона в полной мере прочувствовала каждое унизительное положение, в которое он ее ставил на этой сессии. И, словно послушные его воле, в ее голове заметались образы самой себя, стоящей перед ним на коленях и предлагающей трахнуть ее в задницу. – Вот теперь ты течешь как надо, – наконец проговорил он, и в тоне его голоса на миг промелькнуло удовлетворение. Громыхнул ящик комода, и ее ануса коснулся палец со смазкой. Быстро распределив ее снаружи и слегка проникнув внутрь, он смазал вход и исчез. И через мгновение его сменил напряженный член, сразу вошедший наполовину одним плавным, но настойчивым толчком. Гермиона застонала, почувствовав боль, и постаралась расслабиться. Сегодня Северус не дал ей передышку и продолжил медленно, но неуклонно продвигаться внутрь, раздвигая узкие стенки. Ощутив, как половых губ коснулись его яички, Гермиона обмякла и выдохнула – самое болезненное было позади. – По-моему, вы потекли еще сильнее, мисс Грейнджер, – промурлыкал у нее над ухом бархатный голос, распространив по телу мелкую дрожь. – Так бывает всякий раз, когда я беру тебя в зад. Правильной и чопорной «стальной Грейнджер» слишком нравится заниматься таким вопиюще непристойным и запретным видом секса? Или тебя так заводит терпеть боль ради удовольствия своего Верхнего? И к огромной неожиданности Гермионы Снейп вдруг невозмутимо добавил: – Я разрешаю тебе ответить на вопрос. Гермиона похолодела, понимая, что попала в ловушку коварного слизеринца. Ее анус распирал его член, рассудок был затуманен вожделением, и в мозгу билась одна-единственная мысль: сегодня на протяжении всей сессии она была безупречно послушной, и в самом конце, когда вожделенная награда в виде оргазма была уже так близка, Снейп решил устроить ей самое сложное испытание, зная, как тяжело ей дается произносить подобные слова вслух. Полная решимости ответить ему и не разрушать свой сегодняшний образ идеальной нижней, она открыла рот и замерла, не зная, что сказать. – Я жду, Гермиона, – мягко напомнил Снейп, но в его голосе прозвучало предупреждение. Первое и последнее предупреждение. Он немного подался назад и тут же резко толкнулся внутрь, заставив ее вскрикнуть. – Я люблю терпеть боль и доставлять вам удовольствие, сэр! – выкрикнула она, уткнувшись лбом себе в предплечье. – И… – И? – спокойно переспросил он, делая еще один резкий толчок. – М-м-м… И я чувствую себя грязной и развратной, когда… подставляю вам задницу, сэр, – решительно выпалила она, надеясь, что этого будет достаточно и ее ответ удовлетворит ее требовательного Верхнего. – Хорошая девочка, – протянул Северус, возобновляя толчки, на этот раз мягкие и неторопливые. Склонившись над ней, он проник одной рукой спереди между ее ног и принялся медленно и ритмично потирать клитор. Гермиона задрожала и вскрикнула: после того, как он на протяжении всей сессии продержал ее в состоянии сильнейшего возбуждения, не давая тому погаснуть, ей не потребовалось много времени, чтобы кончить. Оргазм прошел по ее телу освободительной волной, но распаленное вожделение и не думало униматься. Движения члена в ее анусе, постепенно ускоряющиеся и становящиеся все жестче, разгоняли ощущения до максимума, приближая второй оргазм. Гермиона тихонько постанывала в такт толчкам, но, ощутив на заднице хлесткий шлепок, громко вскрикнула. – Кончай, – выдохнул Снейп, до боли впиваясь пальцами в ее ягодицы. – Кончай… и я… накормлю… тебя… спермой… Гермиона взвыла, почувствовав, как вбивающийся в нее член что-то задевает через тонкую стенку, отчего все мышцы влагалища тут же сжались и начали сокращаться. Она распласталась на полу, тяжело дыша и подергиваясь от мощного оргазма, но жалобно застонала, стоило Снейпу отстраниться и вытащить член, оставив после себя ощущение пустоты. Жесткая рука властно вздернула ее наверх, заставив сесть, и развернула. Все еще одурманенная наслаждением, Гермиона тем не менее послушно открыла рот, и горячие терпкие струи спермы полились ей прямо на язык. – Не глотать, – задыхаясь, проговорил Снейп и вытер остатки об ее лицо. Сделав шаг назад, он окинул взглядом сидящую у его ног нижнюю, покорно держащую его семя во рту и борющуюся с естественным желанием сделать глотательное движение. Ее затуманенный взгляд был направлен на него, и в нем читалось лишь безоговорочное доверие и желание угодить. Наконец Северус кивнул и, дождавшись разрешения, Гермиона с облегчением проглотила семя. – Сессия окончена, – бросил Снейп, отворачиваясь, и змейки на ее шее послушно перестроились в колье. Подойдя к кровати, он сел и поманил к себе Гермиону. Она помедлила, приходя в себя: голова все еще немного кружилась после двух мощных оргазмов, но мысли, на удивление, были четкими и ясными. Она посмотрела на сидящего перед ней Северуса, ждущего, пока она подойдет, и словно увидела его впервые: ее строгий и язвительный бывший профессор зельеварения, который оказался жестким, но таким чутким и заботливым Верхним, сегодня открылся ей с новой стороны, и ей срочно нужно было сопоставить все, что она знала о нем раньше, с новой информацией, иначе это просто сведет ее с ума. Гермиона скользнула по нему взглядом, снова мысленно отметив, насколько усталым он выглядел: волосы безжизненно спадали на лоб, лицо казалось еще более бледным и болезненным, под темными провалами глаз залегли синеватые тени. Северус всегда обладал невероятной внутренней силой и притягательной загадочностью, но никогда не был привлекательным внешне. А в юности, будучи угловатым подростком, наверняка выглядел еще хуже и вряд ли пользовался популярностью у противоположного пола. В отличие, например, от Джеймса Поттера, который, судя по колдографии, которую Гермиона видела у Гарри, был красавчиком и разбивателем женских сердец. Нетрудно догадаться, что Северус и Джеймс, скорее всего, недолюбливали друг друга из-за Лили, а, учитывая, что за спиной Поттера всегда стояли Мародеры, в то время как угрюмый Снейп вряд ли мог похвастаться большой компанией друзей, преимущество в неизбежных стычках было не на стороне последнего. Иными словами, над Северусом наверняка издевались в школе, и желание возвыситься над своими обидчиками вполне вероятно и могло подтолкнуть его в руки Волдеморта. Отсюда и подсознательное стремление унижать других, которое в компании Пожирателей Смерти неизбежно укрепилось и расцвело, а также нашло свое проявление в сексе, как зачастую бывает со всякими бессознательными желаниями. Почему-то Гермиона не сомневалась, что сегодня увидела далеко не весь спектр тайных желаний Северуса, базирующихся на старых комплексах: наверняка он, несмотря на ее просьбу, продемонстрировал ей только верхушку айсберга, чтобы не задеть ее собственные душевные раны. Однако того, что она увидела, хватило, чтобы четко осознать: Снейп такой же, как она, с той лишь разницей, что психологические травмы привели его к доминированию, а не к подчинению. Возможно, здесь также сказалась неблагополучная семья, в которой он вырос. Его рассказ об алкоголике-отце и судьбе его матери глубоко тронул Гермиону и позволил понять, что та забота, что он проявляет по отношению к Кэрол и ее детям, произросла из затаенного желания иметь крепкую семью, которая будет способна в ответ подарить ему тепло и уют, которого он был лишен. Гермиона ощутила, как больно заныло сердце, когда в душе вспыхнула робкая надежда при мысли, что, может быть, его забота о ней самой не является простой формальностью, входящей в обязанности хорошего Верхнего, а тоже связана с тем же самым – жаждой тепла… и любви. Пошатнувшись, она поднялась на ноги и сделала два шага по направлению к кровати, откуда за ней внимательно наблюдал Северус, решивший, видимо, не торопить ее и позволить прийти в себя после выматывающего секса. Взгляд Гермионы, скользнувший по его голым ногам, остановился на неизменной футболке: она уже не раз замечала, что он никогда не снимает их во время сессий, и это давно не давало ей покоя. Но сегодня после всего произошедшего, начав догадываться о причине, она преисполнилась желания преодолеть и этот рубеж между собой и Северусом. Подойдя, она остановилась между его коленей, положив ладони ему на плечи, и тут же почувствовала его теплые руки у себя на талии. Они скользнули вверх, а затем снова вниз, к бедрам, невесомо поглаживая, и в этом жесте больше не было ничего эротичного и возбуждающего – лишь нежность и ласка, и Гермиона замерла на миг, наслаждаясь ощущениями. А затем осторожно проникла одной рукой под воротник футболки Снейпа и коснулась голой кожи. Северус мгновенно замер и напрягся, а затем поднял на нее свои черные бездонные пугающие глаза. – Нет, – его голос прозвучал глухо, но твердо, и Гермиона остановилась на мгновение и успокаивающе погладила его второй рукой по плечу. – Позволь мне. Пожалуйста, – прошептала она, опускаясь перед ним на колени. Губы Северуса дрогнули, будто он собирался что-то сказать, но передумал, и она медленно, не делая резких движений, взялась за кромку его футболки снизу и аккуратно потянула вверх. Несколько долгих, похожих на вечность секунд Снейп сидел неподвижно, но затем все же поднял руки и позволил стянуть с себя футболку. Отбросив ее в сторону, Гермиона перевела дыхание: казалось, она не просто раздевает мужчину, а пытается разминировать взрывное устройство, которое может сработать от любого неосторожного движения. Слегка переступив коленями и отодвинувшись, она посмотрела на Северуса снизу вверх, желая заглянуть в глаза, но он опустил голову, скрываясь за прядями волос, упавших на лицо. Она поймала и мягко сжала его безвольно повисшую руку, а затем перевела взгляд на его грудь. И задохнулась от ужаса, сообразив, что на коже нет ни единого участка, не испещренного шрамами разных форм и размеров, некоторые из которых пересекались и накладывались друг на друга. Гадая, почему же она не заметила все это раньше, когда помогала Кэрол справиться с раной от пули, Гермиона вспомнила, что тогда было слишком много крови, которая и скрыла все эти шрамы. К тому же в тот момент ей было не до разглядывания его груди: страх, что они с миссис Уитби не справятся, затмил все остальное. Машинально поискав глазами шрам, который должна была оставить пуля, она так ничего и не нашла, сколько ни вглядывалась: похоже, сильнодействующим зельям ничего не стоило залечить такую простую магловскую рану без следа. А значит все остальные раны, навечно оставившие свой отпечаток на груди Северуса, были нанесены заклинаниями. Его явно зверски и многократно пытали, и сомнений, что за чудовища могли сотворить подобное с человеком, у Гермионы не возникло ни на мгновение. Подняв руку, она одними кончиками пальцев невесомо коснулась изрытой шрамами кожи, чувствуя, как душу разрывает боль: пока они с Гарри и Роном спокойно учились, Северус Снейп в буквальном смысле закрывал их собой от всех тех кошмаров, что принес с собой возродившийся Волдеморт, так что они застали лишь самую малость из всего того, что могло случиться, самый финал войны. Северус подарил им счастливое детство, а они платили ему ненавистью и недоверием. Каждый шрам, каждый малейший след на его теле – это история Второй магической войны, и трудно представить, сколько людей еще спас Северус, закрыв своим телом от гнева безумца. Картинка перед глазами начала расплываться, и по щекам хлынули горькие слезы. Скорчившись на коленях перед Снейпом, Гермиона захлебывалась рыданиями, оплакивая искореженную судьбу человека, которого полюбила. Позже, уже успокоившись и приняв душ, она лежала рядом с Северусом в постели, нежно водя пальцем по шрамам на его груди. Он не сказал ни слова с той секунды, как объявил об окончании сессии, но выйдя из ванной и обнаружив, что он так и не надел футболку, Гермиона ощутила, как потеплело у нее на душе. И все же она была в смятении: за сегодняшний день произошло так много событий, и столько разных чувств кипело и бурлило у нее внутри, что, когда Северус нарушил наконец молчание и спросил, останется ли она сегодня на ночь, ответ родился сам собой: – Я… пожалуй, пойду домой... если, конечно, ты не хочешь, чтобы я осталась. Мне нужно уложить все это в голове… в одиночестве, – извиняющимся тоном проговорила она, не сомневаясь, что Снейп поймет ее лучше всех, как и всегда. – Тогда я провожу тебя вниз, – спокойно ответил Северус и успокаивающе провел рукой по ее волосам, словно показывая, что знает о происходящем у нее на душе, и Гермиона расслабилась и еще крепче прижалась к нему. – Еще пару минут, – прошептала она, не в силах выбраться из его объятий и заставить себя куда-то пойти. – Пожалуйста… – Я тебя не тороплю, – проговорил он, снова зарываясь пальцами в ее волосы, когда она уткнулась носом ему в грудь и закрыла глаза. Она лежала так очень долго, слушая, как уверенно и звучно бьется его сердце. Этот ритмичный звук убаюкивал, и, почувствовав, что ее клонит в сон, она наконец неохотно поднялась и, напоследок погладив Северуса по груди, встала с кровати и прошла в ванную за своей одеждой. Собравшись, она вышла в кабинет, и сидящий за столом Снейп, уже одетый для улицы, поднял глаза и незамедлительно встал, пряча в карман брюк пачку сигарет. – Идем, – сказал он, но Гермиона, решительно преградив ему путь и не обращая внимания на его вопросительно поднятую бровь, крепко его обняла. – Спасибо, Северус, – пробормотала она, вдыхая аромат его кожаной куртки, пропитанной запахом табачного дыма. Он не ответил, но, когда она отстранилась, наклонился и ласково коснулся губами ее лба, заставив вспыхнуть щеки. Смущенно отвернувшись, Гермиона первой поспешила к двери, чувствуя в душе железную уверенность, что когда-нибудь этот по-отечески невинный поцелуй превратится в настоящий: ей просто нужно дать Северусу время. Робкая, глупая улыбка не сходила с ее губ до самого выхода из бара. Обернувшись на слегка отставшего Снейпа, прикуривающего сигарету, она вдохнула чистый морозный воздух и двинулась к проулку между домами, откуда обычно трансгрессировала. Завернув за угол, они оказались на месте и некоторое время стояли молча, пока Северус курил. Как ни странно, молчание не было неловким: Гермиона с удовольствием наблюдала за его изящными пальцами, сжимающими сигарету, а он задумчиво смотрел на нее спокойным умиротворенным взглядом, в котором больше не было ничего мрачного или пугающего. Наконец он отбросил окурок, сверкнувший в темноте ярким огоньком и исчезнувший прямо в полете. Гермиона уже открыла было рот, чтобы попрощаться, как вдруг на проезжей части взвизгнули тормоза, и в глаза ударил слепящий свет фар. Снейп мгновенно оказался впереди, заслонив собой Гермиону, и она сумела разглядеть черный автомобиль, перегородивший им выход из проулка, и высокую темную фигуру на фоне бьющего в глаза света. – Мистер Снейп, вы пройдете со мной, – чеканя слова, проговорил грубый мужской голос, и Гермиона застыла, чувствуя, как внутри все холодеет от ужаса.