Девушка сына - моя девушка.

Женя вернулся на следующий день. Улыбался как Чеширский кот, ей Богу, когда Катенька нехотя обняла его при первой встрече, крепко прижавшись к нему своим худеньким тельцем. Казалось, что уголки её губ потянулись вверх, озаряя милую мордашку снисходительной улыбкой, однако огромные грустные глаза выдавали мою лисичку с потрохами. Чувство омерзения засело у меня где-то в глубине души, и я изо всех сил старался не «слететь с катушек», набросившись на мерзкого сына с тяжёлыми кулаками. Никогда бы в жизни не подумал, что буду испытывать к собственному ребёнку такую неприязнь, но это было. Он смел прикасаться к моей Катюше, что абсолютно непозволительно. Да-да, очень ясно я помню эти крепкие объятья. Женя набросился на Катю так, словно не видел её годами. Когда его грубые пальцы сомкнулись на узкой спинке девушки, я не без удовольствия представил, как безжалостно ломаю их, как в квартире слышится омерзительный болезненный хруст, а сынишка мой морщится от испытуемой рези, открыв рот в немом стоне. Кстати, об его рте и губах. Он нежно поцеловал тогда мою малышку, а я вообразил, как моя нелёгкая рука точно попадает ему в челюсть. Женя кривится, хватаясь за рот, с которого по подбородку течёт багровая жидкость, жирными пятнами капая на белую отглаженную рубашку. На пол падает красный зуб, а сын захлёбывается собственной кровью, что нещадно попадает ему в горло, кашляя и отхаркиваясь. А ещё захотелось «заехать» ему ногой куда-нибудь в живот, а лучше, если по печени, ибо спазмы будут куда острее. Он обессиленно рухнет, свернувшись на мягком ковре калачиком и не имея никакой возможности вдохнуть хоть немного воздуха. Мышцы будут скованы, связывая конечности и лишая шанса двинуться, а отпрыск лишь отчаянно завопит от боли, ибо терпеть не умел никогда. Такие фантазии как бальзам на душу, сдержали мой очередной приступ ярости, от которого становилось дурно. Я весь кипел от злости, что так резко нахлынула на меня, и поэтому, наверное, чуть не сломал сыну кисть при рукопожатии. Катюша моя мрачнела с каждой секундой всё больше и больше, а затем и вовсе, сославшись на плохое самочувствие, покинула нашу «дружную» компанию, уйдя в комнату. Моё же терпение продолжили упорно испытывать, заставляя выпить вместе с вернувшейся Бог знает откуда Юлей и сыном горького, как мне тогда показалось, чаю. Малышки рядом не было, что совсем немного облегчило моё плачевное положение. Я слушал Женю, который взахлёб рассказывал о рабочих приключениях в командировке, и вновь багровел от гнева, ибо бесил меня этот щенячий голосок неимоверно. Лишь размышляя потом, пришёл к многозначному выводу, что отец я бесспорно плохой, однако никаких мук совести мне испытать при этом не довелось, так как ревность и чувства сделали из меня почти душевнобольного. Я сидел за кухонным столом, отпивая из чашки жидкость коричневого, почти чёрного цвета, ужасаясь вкусу этого напитка. Всё вокруг раздражало донельзя, а голова судорожно думала, что делать дальше. Больной рассудок заявил, что несомненно надо разнести здесь всё в пух и прах, оглушить находящихся рядом людей и сбежать вместе с лисичкой к чертям из этой квартиры, однако почти здоровый разум отчаянно противостоял умалишённой половине моего мозга. Надо было порешать всё спокойно и без мировых скандалов, а как это сделать, если сын тютя-матютя, а жена истеричка, готовая за отпрыска голову любому оторвать, я не знал, обозлившись вновь на всех, в том числе, и на себя. Мои раздумья прервал телефон, что слабо звякнул у меня в кармане, сообщая о том, что пришло оповещение. Взгляды всех сидящих на столом разом устремились на меня, оглядывая мою натуру с превеликим подозрением. Я сглотнул, сдерживая в себе злобу и пытаясь не проронить ничего едкого и язвительного, несмотря на то, что донельзя хотелось. — Коллега написал, — как можно равнодушнее ответил я, не взирая на дикое сердцебиение от увиденного на экране гаджета. А там было на что посмотреть. Моя маленькая лисичка, находившаяся буквально за стеной, прислала фотографию, причём весьма откровенную. Она лежала на кровати, грудки её были оголены. Губу девушка соблазнительно закусила, а волосы раскидала ореолом по кровати, вызывающе смотря на меня из экрана телефона. К фото прилагался текст: «Не убей там никого, пожалуйста…». Такая будоражащая картина не могла не порадовать и не возбудить. Лицо моё озарила мимолётная и еле заметная улыбка, однако и сей жест был замечен почти что сразу. — Что пишут? — фальшиво поинтересовалась Юля. — Ничего такого. На корпоратив приглашают, — спокойно, несмотря на вновь появившуюся раздражённость, отозвался я. Сын отчаянно тянулся своим длинным носом к моему смартфону, пытаясь нагло подсмотреть, но не смог ничего добиться, потому что моя быстрая реакция сработала первоклассно, заставив моментально погасить экран гаджета. Женя, не скрывая разочарования, противно цокнул, уткнувшись глазами в чашку с этой чёрной парашей. Я вновь отпил этого дерьма, брезгливо сморщившись от вкуса и попутно подумав, что Юля, наверное, хочет меня отравить. Итак, я снова впал в раздумья. И не придумал ничего лучше, чем рассказать сыну всё, как оно и есть.

***

С наступлением субботы квартира опустела, оставив меня в одиночестве. Я решил использовать этот выходной по полной, провалявшись в уютной постели чуть ли не до полудня, благо Юли рядом не было, иначе очередной истерики не избежать. Вообще последнее время она очень редко появляется дома и приходит, казалось бы, только чтобы Женю накормить и напоить. А где эта женщина находится, когда сына в квартире нет? Ну, говорит, что у подруги, но верится с трудом. Нет-нет, мне, в самом деле, абсолютно плевать, с кем она и как она, но пришло время подать наконец на развод и разойтись как взрослые люди. В конце концов, я поднял свою тяжёлую тушку с постели. Подошёл к окну, приятно удивившись, ибо погода была поистине прекрасной. Я подумал сразу о Катюше и о том, как здорово было бы вместе прогуляться, и тут же меня накрыло волной негодования, ибо я вспомнил о том, что сын настоял на том, чтобы моя лисичка пошла с ним по магазинам. Это он решил ещё вчера, а моя девочка вынуждена была поддаться, глядя в тот момент на меня глазами, полными какого-то отчаянья. Я же всерьёз планировал поговорить с Женей, рассказав ему правду. И сделать это в спокойной обстановке. И желательно без супруги, ибо иначе будет скандал мирового уровня, а моя, как недавно выяснилось, слабая психика криков в свою сторону не выдержит. Сын рано или поздно всё узнает, но мне казалось, что уж лучше самому и сразу об этом рассказать, чем он нас застукает или ему кто-нибудь нашепчет. Лежащий на тумбочке смартфон звякнул, заставив слегка вздрогнуть от неожиданности. На экране высветился до боли знакомый номер, а над ним только мне понятное слово «лисичка». Малышка прислала сообщение, которое я сразу же бросился читать. От кого:Лисичка Выходи на улицу. Я освободилась! Кому:Лисичка Подожди. Мне нужно одеться, я только встал. От кого:Лисичка Боже, кто так долго спит, мать твою за ногу! Я рассмеялся, направившись в ванную проводить все утренние ритуалы, и десятью минутами позже уже выходил из подъезда. На улице было пустынно, что не хило напрягло, ибо Катенька должна была ждать на улице. Телефон вновь завибрировал, оповещая о СМС-ке. От кого:Лисичка Я у зелёных качелей. Они находились в пятистах метрах от дома во дворе самой обычной пятиэтажки. Малышка сразу оповестила меня о том, что пока никто ничего не знает, мы будем иногда встречаться там, ибо вряд ли туда заблудит кто-нибудь из «наших». Пройдя приличное расстояние, я дошёл до здания, у которого находились те самые заветные качели. На них расслабленно сидела рыжеволосая. Увидев меня, она сразу же встрепенулась, буквально вскочив с сиденья. Я шёл к ней, стремительно сокращая дистанцию между нами, а она стояла в томительном ожидании. Между нами оставались метры, на которые Катя решила плюнуть, подбежав и прыгнув в мои гостеприимные объятья. Её нежные мягкие губки ласково целовали мои виски, щёки, нос, оставляя на них приятные мокрые следы. Шептала что-то нечленораздельное, однако греющее мою душу, прижималась худым тельцем к моему, слишком крепкому для неё. Казалось, что она никогда не была и не является душевнобольной, что лишь мощные чувства связывают её со мной. Я обнимал эту странную особу, удивляясь тому, как у нас всё так быстро сложилось. И ведь действительно сложилось, потому что ощущение, что я кому-то нужен в такой же степени как и всем необходимый кислород, не покидало. Она была искренней со мной, и я это видел. — Он так мне надоел, — на выдохе произнесла малышка, отрываясь от меня. — Мне тоже всё это надоело, — немедленно отозвался я, чмокнув мою маленькую в сладкие губы. — Что будем делать? — Я расскажу всё Жене, — сообщил я о своём решении. — Только не убейте друг друга, — Катенька сморщилась, поглаживая ладошками мою грудь. — Не волнуйся. Всё будет хорошо, — заверил девушку, поцеловав тонкую кисть. — Надо самому всё рассказать. Я уверен, что Женя отречётся от меня, но мне кажется, что так будет лучше. Что такое? — я напрягся, увидев что лисичка моя смотрит мимо меня куда-то вдаль, нахмурив бровки. — Там, по-моему, Юлия* была, — чуть дрожа выдавила она. *Юлия — она же Юля, супруга Влада.