The Dirtiest Thing You Know

Микки стонет, переворачиваясь на кровати. Все болит. Его отец использует ремень как символ, но наказание — это всегда другой вид схватки. Он дает Микки шанс, но он преобладает над ним в весе, и его дистанция удара больше, чем у Микки, поэтому Микки обычно может сделать только один или два хороших удара, прежде чем он окажется на полу. Обычно остаются синяки, но ничего подозрительного, если не присматриваться, если не знать, что искать. К счастью, по крайней мере, с одной стороны, следующие три дня заполнены свиданиями с потенциальными невестами, и шансов, что он снимет одежду, не существует. Но боль не мешает ему пойти к Йену, появиться в закусочной и пить кофе во время утренней суеты и не делать ничего, кроме как восхищаться задницей Йена. — Ты занят. — Мой коллега позвонил с похмелья и в нерабочем состоянии. Я сам по себе в течение следующих нескольких часов, — Йен пожимает плечами, наполняя чашку Микки, — надо бежать. Микки еще немного наблюдает, а потом встает, пока Йен принимает заказ. Он заходит за прилавок, хватает кофейник, обходит его и пополняет чашки. Йен поворачивается, чтобы передать заказ на кухню, и хмуро смотрит на Микки. — Что ты делаешь? Микки пожимает плечами. — Помогаю. — Почему? — Потому что ты завален, а я больше ничем не занимаюсь, — он улыбается Йену, — не думаю, что могу облажаться, наливая кофе. — Ты не обязан это делать. — Галлагер? — Микки поднимает брови в ожидании. Его губы изогнуты вверх с намеком на улыбку, — просто скажи спасибо. Йен краснеет и лучезарно улыбается ему своей полной, нелепой улыбкой. — Спасибо. Микки уходит пополнять кофе. Он знает, что Йен продолжает смотреть на него, но он игнорирует его. Это так приятно — знать, что Йен смотрит на него с благодарностью, а не ждет, когда он совершит ошибку. После того, как он заканчивает наполнять чашки, он берет контейнер для мусора и начинает убирать грязную посуду и вытирать столы. Он не сказал бы, что это весело, зато кайфово кружить и передвигаться рядом с Йеном, время от времени задевая друг друга. Спешка, наконец, утихает, и Микки знает, что ему нужно идти, чтобы он не пропустил свои запланированные мероприятия. Он садится на один из барных стульев у стойки и просто наблюдает за Йеном, задержавшимся с несколькими последними посетителями. Он поражен солнцем, проникающим в окно и освещающим его рыжие волосы и ослепительную улыбку. Но более того, он красив. Конечно, его тело как у ебаного бога, но он также так действительно чертовски мил. Трудно поверить, что он настоящий. Еще труднее поверить, что он уделяет Микки время, не говоря уже об удивительном, потрясающем сексе, не зная при этом, кто или что он на самом деле. — Эй, — Йен подходит и садится на табурет рядом с Микки, — ты удивительный. — Ерунда, — Микки чувствует, как румянец заливает его щеки. — Так и есть. Я имею в виду, ты не должен был этого делать, — он наклоняется и мягко толкает Микки плечом, — я не могу представить себе никого другого, кто поступил бы так же. — Ну, если бы я этого не сделал, твоя задница была бы слишком измотана, чтобы хорошенько выебать меня на полу, — Микки усмехается, краем глаза глядя на Йена, — из чистого эгоизма, приятель. — Нет, — Йен протягивает руку и проводит двумя пальцами по бицепсу Микки, — получил удовольствие на шоу бицепсов. — Черт, Йен. У тебя мускулы больше, чем у меня. Дверь открывается прежде, чем Йен успевает что-то сказать, и входит группа людей. Микки вздыхает и соскальзывает со стула. Йен следует его примеру и направляется к двери. — Погоди, — Микки слегка хватает Йена за руку, — я должен уйти. Ты свободен послезавтра? — Да. Но только после двух. Утром у меня занятия. — Встречу тебя после занятий, если напишешь мне адрес. — Хорошо. Но… не уходи пока? Дашь мне пару минут, чтобы разместить их? Микки знает, что время поджимает, но все равно кивает. — Да. — Подожди на кухне, ладно? Микки снова кивает, проскальзывая за стойку, чтобы подождать Йена. Что-то горячее и неистовое поселяется в его животе, и его член наполовину тверд к тому времени, когда Йен выходит из-за угла. Йен даже не останавливается, прижимая Микки к стене и целуя его. Микки стонет в рот Йена, хватая его за бедра и притягивая ближе. Йен по-хозяйски посасывает язык Микки, завладевая его ртом. Йен отстраняется слишком рано и дышит так же тяжело, как Микки. Его глаза потемнели, и Микки разрывается между желанием упасть на колени и желанием нагнуться, — блять, — стонет Микки, — хотел бы я увидеться с тобой сегодня вечером. Черт, как бы я хотел остаться здесь прямо сейчас. — Останься на всю ночь, — голос Йена мягкий, умоляющий, — ну пожалуйста, Микки. — Постараюсь. Не могу обещать, — Микки придвигается ближе, кусает нижнюю губу Йена и посасывает ее, — я постараюсь. Йен кивает. — Мы оба должны идти. — Да. Я позвоню тебе сегодня вечером. Поздно? Йен кивает и снова крепко целует Микки. — Ладно, а теперь иди, пока я не трахнул тебя прямо здесь. Микки стонет, как от слов Йена, так и от того, что ему приходится от него отлепиться. — Черт, это плохой способ заставить меня уйти, — он отталкивается от стены и направляется к задней двери, старательно избегая прикосновений Йена, чтобы не сказать «к черту все» и не оседлать его, как собака во время течки. Он ни за что не пойдет через ресторан, щеголяя своей эрекцией. Ему неудобно перед Йеном, но, по крайней мере, у того есть фартук, чтобы прикрыться. Конечно, у него огромный ебаный член, который надо как-то спрятать, и фартук на самом деле не такой большой.

♚♚♚

Он возвращается в дом и встречает своих телохранителей на обычном месте. Микки бросает каждому из них по пакетику с булочкой с корицей из закусочной. — Вот это да. Подарки, — говорит Грэг, — должно быть, мы были очень хорошими мальчиками. Эван смеется. — Или Микки был очень плохим. Микки показывает обоим фак. — Давайте. У меня сегодня еще одно чертово свидание. — Вот бы все мы были так востребованы, — Эван смотрит на Грэга, — у меня не было свиданий уже полгода из-за его задницы. — Ну извини, что они видят меня и понимают, что не стоит тратить на тебя свое время, — Микки направляется к дому, — черт, неужели никто из вас не может притвориться мной и пойти на свидание с этой девушкой? — Ни один из нас не настолько коротышка или уродлив, чтобы сойти за тебя. — Ты же знаешь, что я могу уволить твою задницу, верно? — Микки оглядывается на них, — вам это прекрасно известно. — Поверь мне, твой отец не может заставить никого другого взяться за работу с тобой, — Грэг поднимает брови, — у вас отличная репутация, ваше высочество. — Да пошел ты со всей этой херней, придурок, — Микки поднимается по лестнице между ними. Они проходят через его комнату к себе, и Микки останавливается у кровати, где для него приготовлена одежда. Микки вздыхает. — Знаешь, твой отец начинает нервничать. Хочет домой. Убедиться, что никто не украдет королевство у него из-под носа. — Никто его здесь не держит, — у Микки сжимается желудок при мысли о том, что он больше никогда не увидит Йена. Тот факт, что он в принципе волнуется из-за этой мысли, заставляет его грудь болеть, а дыхание затрудняться. — Да, но он не оставит тебя здесь одного. Он хочет, чтобы ты женился и переспал с кем-нибудь как можно скорее. Он хочет наследника. — Я убью своих братьев. Почему они не могли удержать свои члены в штанах… — Не похоже, чтобы ты что-то делал со своим. С таким же успехом можно было бы использовать его, чтобы зачать будущего короля, — Эван пожимает плечами, — многие парни хотели бы оказаться на твоем месте. Не всем нам так охуенно повезло. — Я знаю, — вздыхает Микки, — это просто не то, чего хочу я, — он берет рубашку, светло-серую, которая, как кто-то, вероятно, думает, сможет подчеркнуть его глаза, — не то, чтобы то, чего я хочу, имело хоть какое-то блядское значение. Иди ешь. Пойду приму душ и переоденусь. — Ты ведь не собираешься сбежать? Микки качает головой. Он до сих пор чувствует боль от раундов, которые он провел с отцом, теперь, когда он не концентрируется ни на чем другом, теперь, когда обезболивающие, которые он принял, начинают ослабевать. — Я буду хорошим мальчиком. — Ты никогда не был хорошим мальчиком. Микки смеется, — ладно, в этом ты прав, — он направляется в ванную и включает воду, вставая под струи, когда вода нагревается. Он стонет, когда вода бьет по больным мышцам спины, и жесткие брызги одновременно болезненны и совершенны. Он закрывает глаза, одной рукой упираясь в стену, а другой сжимая член, думая о Йене. Это не занимает у него много времени, чтобы стать твердым. Он прокручивает поцелуй в голове, вспоминая давление тела Йена. Микки прикусывает нижнюю губу, не давая тихому голодному звуку вырваться. Он хочет, чтобы этот вечер закончился, этот глупый фарс со свиданиями, притворством о том, что ему не все равно. Он должен просто выбрать одну и покончить с этим, но это означает покончить и с Йеном и интенсивная пульсация его члена, когда он опускается на колени, чтобы иметь возможность засунуть в себя пальцы, представляя вместо них пальцы, язык, и член Йена, говорит ему, что он не готов к этому. Микки глубоко проталкивает три пальца, яростно себе надрачивая, делая глубокий вдох и кончает с именем Йена на губах. Он стоит на коленях в течение нескольких минут, прежде чем подняться на ноги и ополоснуться. Его тело слишком чувствительно, полотенце корябает кожу. Он поправляет волосы и одевается. Проверяет телефон, чтобы посмотреть, с кем он встречается, он пытается представить Ребекку, но ничего не приходит в голову. Он смотрит на себя в зеркало и достает из-под матраса телефон с предоплатой. Он делает снимок в зеркале в полный рост и отправляет его Йену, выключая и пряча телефон, прежде чем получит ответ, чтобы не потерять счет времени, не заблудиться в Йене. Ребекка оказывается длинноногой брюнеткой. Микки знает, что, объективно говоря, она привлекательна, и он знает, что его отец был бы в восторге от того, что у детей будут темные волосы и голубые глаза, как у настоящих Милковичей. Микки удается улыбнуться, когда она садится в машину. Она оглядывает его и улыбается в ответ. — Ты симпатичнее, чем я ожидала. Я думала, что со всей этой кампанией по поиску невесты для тебя, ты будешь достаточно уродлив, чтобы никто не хотел тебя ни по какой другой причине, кроме заполучения королевства. Почему я никогда не видела твоих фотографий? — Я не люблю папарацци. — Но ты хорошо выглядишь. И, ты знаешь, — она проводит пальцами по его руке, сжимая бицепс, — подкачанный. — Э. Ага. Спасибо. — Твой отец разговаривал с моим всю неделю. Я думаю, что мы — дело решеное. — Мы что? — Микки качает головой, — исключено. Если я женюсь, то я выбираю невесту. — Твоя женитьба — это деловая сделка, так же, как и для меня. Ты идиот, если думаешь иначе. Мой отец вовлечен в несколько видов бизнеса, а твой отец практически пускает слюни, чтобы оказаться в доле, — Ребекка пожимает плечами, — не беспокойся об этом. Мы будем в порядке. Я не собираюсь влюбляться. Это просто бизнес. Микки делает глубокий вдох и выдыхает. — Так почему мы вообще этим занимаемся? — Я хотела встретиться с парнем, с которым проведу остаток жизни, чтобы убедиться, что ты не придурок. — И как проходит? — Ну, пока ты не полный придурок. У тебя есть потенциал. — Боже. Какая прекрасная основа для брака. Он не полный придурок, и она не бешеная сука. — Это просто бонус. В основе этого брака лежит ваше королевство и нефтяные и технологичные активы моего отца. Она пожимает плечами. — Улыбайся. Обещаю, все не так уж плохо. И не похоже, что кому-то из нас придется надевать мешок на голову, когда мы будем трахаться. — Дело не в этом. Это… Она протягивает руку и кладет ее ему на бедро. Это идет вразрез со всеми инстинктами Микки, чтобы не вздрогнуть от ее прикосновения. Он вообще не двигается, его мышцы деревенеют под ее рукой. — Все будет хорошо. Мы заделаем несколько детей, обеспечим семейное продолжение рода, и все будут счастливы. — Да. Так, — его бедро дергается, и она улыбается, скользя рукой выше. — Так, — она наклоняется ближе, касаясь пальцами промежности Микки, — так как это в значительной степени готовая сделка… Микки кусает губы и осторожно хватает ее за запястье, убирая руку. — В значительной степени совершенная сделка и фактически совершенная сделка — это две совершенно разные вещи. Давай просто поужинаем. — А я-то думала, что это я должна играть в недотрогу. — Я не думаю, что кто-то из вас играл в недотрогу, — вздыхает Микки, — кроме того, я только за то, чтобы забить на стереотипы. Он пожимает плечами и смотрит в окно. — Сейчас здесь сидят не мои братья, потому что они приняли «почти» за реальность. Я чертовски умнее их. — Может быть, я недостаточно неотразима, — она выкручивает запястье, чтобы схватить его руку, и прижимает ее между ног, его пальцы касаются ее нижнего белья, когда он оказывается в капкане ее бедер. — Какого хрена? — Микки пытается вырвать руку, но, учитывая то, как она схватила его за запястье и удерживает бедрами, он оказался в ловушке, если не хочет причинить ей боль. — Ребекка. — Я начинаю думать, что не нравлюсь тебе, Микки. — Ты мне очень даже нравишься, — он снова тянет руку, но ее бедра сильные и подтянутые, — дерьмо. Просто… просто отпусти меня, ладно? — Ты должен убедиться, что мы заключили сделку. Понял? — Она скользит рукой от его запястья к тыльной стороне ладони, сильнее прижимая его пальцы к своим влажным трусикам. Ее голос не терпит возражений, — понял? Микки кивает, наконец-то сумев отдернуть руку. — Боже. Ты какая-то гребаная психопатка. Ребекка откидывается на спинку сиденья. — Ну, ну. Разве так можно разговаривать со своей невестой? Микки падает обратно на сиденье и смотрит на ее самодовольную улыбку. Он трет глаза, но это не облегчает головную боль, нарастающую позади них. Он хочет, чтобы вечер закончился. Точнее, он хочет, чтобы вечер никогда не начинался. К счастью, она ведет себя нормально во время ужина, хотя на его лице больше вспышек от камер, чем обычно, поэтому он ослеплен. Он также уверен, что, либо Ребекка, либо кто-то из ее родителей созвали прессу. К счастью, они, как правило, сосредоточены на ней, поэтому у Микки есть некоторый шанс, что его лицо не будет видно на большинстве снимков. Он совершенно уверен, что Йен не читает светскую хронику, но предпочел бы не рисковать. Как только репортеры исчезают, Ребекка оставляет его в покое до конца вечера, и когда они подвозят ее, он провожает ее до двери дома, потому что, по крайней мере, он научился быть гребаным джентльменом. Когда они подходят к двери, она притягивает его к себе и прежде, чем он успевает что-либо сказать или отстраниться, целует его крепко и властно. Микки берет себя в руки, когда ее язык проникает в его рот. Он делал это и раньше, соблюдая приличия, но ему никогда не было так трудно с этим справиться. Конечно, у него никогда раньше не было Йена. Блять. Она отстраняется с ухмылкой на лице. — Не забудь. Мы заключили сделку, — она похлопывает его по губам, — и я позволю тебе время от времени играть ведущую роль в постели. Обещаю. Она исчезает в здании, и Микки потирает лицо обеими руками, возвращаясь к машине. Он опускается на мягкие кожаные сиденья и закрывает глаза, как только захлопывает дверь. Он не смотрит на водителя, не хочет никого видеть. — Отвези меня, блять, домой, пожалуйста.

♚♚♚

Он достает предоплаченный телефон из тайника и бросает его на кровать, прежде чем раздеться до боксеров. Он лежит, растянувшись на матрасе и снимает телефон с блокировки. Есть сообщение от Йена, отвечающее на фото Микки. — иди сюда и дай мне трахнуть тебя Микки сильно прикусывает нижнюю губу, приказывая себе оставаться в постели. Он делает глубокий вдох, прежде чем ответить. — ты не спишь? Телефон звонит почти сразу. — Эй. — Эй, — одного голоса Йена, низкого и хриплого, невнятного ото сна, достаточно, чтобы член Микки затвердел, — как дела? — Было бы лучше, если бы ты был здесь, — Йен тихо смеется. — Что на тебе надето? Микки вторит его смеху. — Боксеры. А на тебе? — Ждал тебя. На мне ничего нет. — Черт, — стонет Микки. Его пальцы касаются нижней части живота, скользя по треугольнику волос, который исчезает в боксерах, — ты меня убиваешь. — Мой член такой твердый для тебя. Я думал о твоих губах на мне. — Да? Как я сосу у тебя? — Ммм. Лежишь на кровати, я на тебе сверху. Трахаю тебя своим языком и пальцами, пока ты сосешь у меня. У Микки перехватывает дыхание. — Йен. — Ты хочешь, чтобы мой язык вошел в тебя? Лизал и сосал твою тугую дырку, Микки? Пробовал тебя на вкус? Ел твою задницу? Микки всхлипывает, обхватывая рукой член, — да, — он сильно прикусывает нижнюю губу, чувствуя вкус крови, — ебать, да. — Твоя задница на вкус так же хороша, как твой член? Что я должен проглотить в первую очередь? Сосать твой член, пока не кончишь мне в глотку, а потом выебать тебя языком? Или мне съесть тебя прежде, чем отсосать? — Не… блять. Все равно. Просто… просто хочу, чтобы твой рот был на мне. Во мне, — Микки пытается действовать медленно, чтобы продержаться для Йена, но от одного разговора об этом его член начинает болеть от желания кончить. — Что насчет тебя? Ты собираешься смазать свои пальцы и трахнуть меня? Микки стонет. — Т-т-вою мать. Нахуй это. Я приеду, — он почти уверен, что это худшая идея, которая у него была за последнее время, и остаточная боль напоминает ему об этом. Хотя, ему насрать, если альтернатива — Йен. — Сейчас приеду. Дай мне полчаса. Д-д-ождешься меня? Теперь очередь Йена стонать. — Ага. Просто, блять, поторопись. Микки сильно сжимает основание своего члена, а затем щелкает его по кончику, в попытке избавиться от своего стояка. Это отчасти срабатывает, но недостаточно, и даже небольшое давление от его брюк — это почти слишком. Он надевает ту же одежду, что и на свидании, и тайком уходит из дома, с территории. Он проходит несколько кварталов, прежде чем чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы поймать такси. Его эрекция в основном утихла к тому времени, когда он добрался до Йена, но его мозг продолжает проигрывать слова Йена снова и снова, и поэтому у него все еще есть кое-какие проблемы. Йен рывком открывает дверь, как раз в тот момент, когда Микки стучит. Он голый и не тратит время впустую, затаскивая Микки внутрь и толкая спиной к двери, рот жесткий и голодный, пожирающий. Йен начинает расстегивать брюки Микки, толкая их вниз, когда Микки снимает свою обувь. — Ты выглядишь чертовски сексуально, — бормочет Йен в губы Микки, — дрочил раньше, глядя на твою фотографию, желая избавить тебя от всего этого. Микки целует Йена, отталкиваясь от двери, чтобы подойти ближе. — Давай заберемся на чертову кровать. Йен прикусывает нижнюю губу Микки, расстегивая его рубашку, когда они направляются к кровати, Йен пятится назад. Пальцы Микки впиваются в бедра Йена, чтобы удержать их рядом. Они с Йеном обмениваются укусами, влизываясь в рты друг друга. Йен, наконец, расстегивает рубашку Микки, стягивая ее с плеч и вниз по рукам. Микки инстинктивно пожимает плечами, пытаясь снова надеть ее, но Йен настаивает, дергая ткань, пока Микки не сдается и не убирает руки с бедер Йена, позволяя рубашке упасть на пол. Йен садится на кровать, пятясь на коленях и утягивая за собой Микки. Микки следует за ним легко, становясь на колени перед Йеном, все еще крепко целуя его. Как только они оба оказываются на кровати, Йен делает то, что обещал, и направляет Микки вниз на матрас. — Смазка, — Микки утыкается носом в горло Йена, а затем кусает, с силой посасывая отметины от зубов. Йен тяжело дышит в волосы Микки, и тянется к смазке. Он пихает ее в руку Микки, затем прижимает его к кровати и собственнически целует. Это совсем не похоже на поцелуй Ребекки. Йен ощущается тепло и правильно. — Блять, — он не уверен, то ли это от переизбытка ощущений, то ли от осознания того, как он охуенно потерялся в Йене, что поражает его. Йен отстраняется и садится верхом на Микки. Член Микки прижимается между ягодицами Йена. Грудь Йена влажная от пота, вздымается и опадает с каждым неровным вздохом. Он проводит пальцами по груди Микки, обводит соски и делает то же самое, когда достигает пупка. — Не двигайся. Микки толкается вверх, его член скользит по гладкому изгибу задницы Йена. — Уверен? — Если хочешь, чтобы я отсосал тебе, — Йен наклоняется вперед и снова целует Микки, прежде чем слезть от него. Он следует по пути, который только что проделали его пальцы и рот, и оставляет горячие, влажные поцелуи на груди Микки. Он утыкается носом в темные завитки у основания члена Микки, затем продолжает целовать твердую длину его члена до набухшей головки, почти не останавливаясь, прежде чем взять Микки в рот. Голова Микки падает обратно на матрас, когда Йен хватает его за задницу так сильно, что Микки знает, что у него будут синяки. Он тянет Йена за талию, чтобы переместить его на себя, затем грубо стонет напротив члена Йена, прежде чем направить его в рот. Бедра Йена дергаются, и рот Микки сжимается вокруг него. Йен сосет сильнее, впиваясь ногтями в кожу Микки. Умудрившись открыть смазку, Микки набирает некоторое количество на пальцы и трет их об отверстие Йена, смазывая его, прежде чем прижать их сильнее. Тело Йена напрягается, а затем сжимается. Микки заглатывает Йена глубже, горло сужается, щеки втягиваются от сосания. Когда Йен издает шум вокруг него, и звук отражается от члена Микки, он продавливает один палец сквозь кольцо мышц, медленно работая им внутри Йена. Микки сосет сильнее, когда толкает палец внутрь, удерживая разум Йена сосредоточенным на его члене, а не на давлении, не на первоначальных ударных волнах боли. Йен снимается с члена Микки и задыхается, звук меняется, когда Микки оттягивает палец назад, а затем снова толкает его немного глубже. — Господи, Мик, — Йен берет член Микки обратно в рот и сильно сосет, а затем снова отрывается, когда Микки начинает задавать ритм. Его дыхание прерывистое, обдувает влажный член и яйца Микки, а затем Йен сдвигается, член Микки располагается у его шеи, когда он прижимается ближе, наклоняя голову, чтобы он мог скользить языком по отверстию Микки. Все тело Микки пробивает дрожь, и он выгибается дугой над матрасом, когда Йен начинает ласкать его кожу, ловя и дразня, кончиком языка обводя маленький круг плоти. Палец Микки все глубже проникает в Йена, медленно, но неуклонно двигаясь внутри него. Йен сильно толкается в рот Микки, член истекает естественной смазкой в его горло. Микки смыкает глотку вокруг Йена, прижимая языком его член к небу, сильно посасывая. Голова Йена слегка наклоняется вперед, и Микки чувствует, как собственный член скользит по щеке Йена, чувствует липкий след смазки, который он оставляет на коже Йена. Ладони Йена скользят под задницу Микки, обхватывают ее и раздвигают ягодицы. Он слегка наклоняется вперед, угол его члена меняется во рту Микки. Он сосет и приспосабливается к новой позе, хотя его рот непроизвольно открывается, когда язык Йена входит в него. Йен лижет и сосет, толкаясь твердо и глубоко, вылизывая Микки внутри. Такое ощущение, что все нервные окончания находятся в заднице Микки, как будто язык Йена касается провода под напряжением. Он толкает еще один палец в Йена, работая ими, разводя и соединяя. Рот Йена горячий и требовательный у задницы Микки, он сосет, облизывает и толкается в него, отстраняясь ровно настолько, чтобы впиться зубами в нежную плоть бедра Микки. Член Микки дергается снова и снова, скользя по влажной щеке Йена. Микки работает тремя пальцами, слегка прокручивая их. Все тело Йена дергается, и он кончает. Микки сглатывает, выдаивая все, пока член Йена не опустеет. Он продолжает давить на комок нервов, и это заставляет Йена дрожать, пока он не кусает сильно внутреннюю сторону бедра Микки. Он посасывает кожу между зубами, а затем отодвигается от Микки. — Чт… — губы Микки распухли, рот онемел. Йен двигается между ног Микки и разводит их шире, прежде чем обхватить задницу Микки и приподнять ее. Микки нащупывает подушку над головой и передает ее. Йен делает паузу, чтобы засунуть подушку под Микки и подтолкнуть его бедра вверх, а затем его лицо погружается в промежность Микки, его рука смыкается на члене Микки и дергает влажную кожу, пока его язык толкается и вылизывает, и ебет отверстие Микки. — Блять. Боже. Черт, Йен, — голос Микки грубый, дыхание хриплое, когда Йен трахает его языком и дрочит ему. Его член мокрый от движения руки Йена, предэякулят скользкий и липкий одновременно. Микки вжимается плечами в кровать, не обращая внимания на боль, которая все это время оставалась на краю его сознания и толкается ближе к Йену, встречая язык Йена и желая его еще глубже. — Блять. Д-да. Микки слишком поглощен ощущением языка Йена, чтобы понять, насколько близок его оргазм, пока он не кончает на руку Йена, свой живот, в волосы Йена. Он издает удивленный смешок, отчасти похожий на стон. Он начинает что-то говорить, когда Йен поднимает голову и смотрит ему в глаза, а затем облизывает член Микки. — Твой член, потом твоя задница, потом это, — Йен засовывает большой палец в рот и ссасывает сперму Микки, — я же говорил, что собираюсь попробовать тебя всего, — он облизывает головку члена Микки, а затем использует свой язык, чтобы провести полосу через белую жидкость на животе Микки. — Господи, Йен, — Микки тяжело дышит. Его дыхание, похоже, застревает в груди, когда Йен вылизывает и выцеловывает свой путь вверх, язык на вкус, как сперма, когда он, наконец, достигает рта Микки и вталкивается в него. Когда он отстраняется, то нависает над Микки и улыбается. Микки начинает смеяться, а Йен хмурит брови. — Что? — Я просто подумал, что у тебя на лице дерьмовая ухмылка, и понял… Йен смотрит на него с минуту, а потом его вдруг прорывает, и он утыкается лицом в ключицу Микки. Его смех теплый и сладкий на коже Микки, его тело горячее и потное, когда он накрывает собой Микки. Микки чувствует, как Йен закрывает глаза, как его ресницы щекочут кожу. Он чувствует себя хорошо до поры до времени, пока эндорфины, адреналин и предвкушение не рассеиваются. Йен слегка напрягается, приподнимаясь. — Ты в порядке? — Да. Просто… Йен садится, оседлав бедра Микки, и смотрит на него прищуренными глазами. — Ты не в порядке. — В порядке. Обещаю. Просто… Йен слезает с Микки, и Микки подтягивается в сидячее положение. Йен сидит чуть позади него, прислонившись спиной к стене. Он протягивает руку и проводит пальцами по спине Микки. Микки вздрагивает от прикосновения. — Я ожидал увидеть шрамы. — Что? Он проводит пальцем по лопатке Микки. — Ты никогда не позволяешь мне снять с тебя рубашку. Я ожидал, что у тебя будут ужасные шрамы или что-то в этом роде. Что глупо, так как я чувствовал твою спину. — Нет. Все мои шрамы на внутренней стороне, — он говорит это легко, но это правда, и он подозревает, что Йен это знает. Йен проводит пальцами по синякам, которые остались. — Кто это с тобой делает? — Просто мои обычные тренировки. Бокс, дзюдо. Что-то типа того. — Брехня, — Йен надавливает на синяк, и Микки судорожно вдыхает, — кто причинил тебе боль? — Я не хочу об этом говорить, — Микки слезает с кровати и идет, чтобы схватить свою рубашку. Йен ловит его за руку и качает головой, потянув его назад. — Не надо, — он качает головой и снова тянет Микки на кровать, — останься. Микки смотрит на часы. — Пару часов. Нужно вернуться домой до рассвета. Йен подводит его обратно к кровати, притягивая Микки так близко, что его голова покоится на груди Йена. — Я поставлю будильник, — он достает телефон, устанавливает будильник, как и обещал, и заключает Микки в объятия, — ты правда не женат? Я имею в виду, я не уверен, что меня бы это волновало, но… — Я не женат, — Микки поднимает голову и целует его. — Тогда почему? — Йен снова проводит рукой по спине Микки, находя синяки, как будто он запомнил карту кожи Микки. — Ты не умеешь закрыть тему, Йен. — Да. Я вроде как цепкий. Микки фыркает. — Ты заноза в моей заднице. Йен начинает смеяться, уткнувшись в волосы Микки. — Буквально. — Ты долбаный идиот. Йен целует его в макушку. — Ты жалуешься? Микки качает головой и прижимается поближе к Йену. — Не-а.