The Dirtiest Thing You Know

Микки просыпается до того, как зазвенит будильник, и садится, глядя на Йена. Он протягивает руку и откидывает волосы Йена назад, скользя ладонью по его голове. ‒ Черт, ‒ шепчет он себе под нос. Если бы он был достаточно умен, то убрался бы к черту из квартиры Йена и пошел домой, держался бы подальше, потому что это то, чего он абсолютно не может позволить себе иметь. Даже если бы над его головой не висела угроза взаимовыгодной свадьбы, отец убил бы его, не задумываясь, если бы узнал или даже заподозрил, что Микки гей. ‒ Йен? ‒ Ммм... ‒ Йен поворачивает голову и утыкается носом в ладонь Микки. ‒ Сработал будильник? ‒ Нет. ‒ Тогда возвращайся сюда. ‒ Йен хватает Микки за запястье и притягивает к себе для поцелуя. Микки стонет, осторожно убирая сигарету в сторону. Он медленно отстраняется и качает головой. ‒ Мне пора. Йен снова притягивает Микки, прижимая их рты друг к другу. Микки целует его в ответ, отдаваясь накалу поцелуя Йена. Он неуклюже пытается держать сигарету на безопасном расстоянии, прежде чем усесться на Йена. ‒ Еще нет, ‒ бормочет Йен в рот Микки. ‒ Останься. ‒ Йен. ‒ Это скорее стон, чем слово. ‒ Мне нужно идти. Йен обвивает руками шею Микки, зарываясь пальцами в его волосы. Поцелуй углубляется, Йен пробует на вкус всю поверхность рта Микки, облизывая и дразня кончиком языка. Микки прижимается к Йену, а Йен закидывает ногу за заднюю часть обеих ног Микки. С медленным рывком вверх Йен смещает равновесие и переворачивает их. Он склоняется над Микки и улыбается. ‒ Собираюсь трахнуть тебя еще раз. Микки покачивает бедрами, и Йен смеется, мягко и тихо. Он упирается коленом между ног Микки и раздвигает их. Микки приподнимает бедра, хватает подушку и упирается руками в кровать, чтобы подсунуть ее себе под задницу. Йен снова встает на колени и потирает руками внутреннюю часть бедер Микки, разводя их еще шире. Микки одной рукой тянется за презервативом, а другой шлепает Йена по руке, когда тот тянется за смазкой. ‒ Я готов. Просто трахни меня. Хочу почувствовать тебя внутри. Йен надевает презерватив. Микки раздвигает ноги еще шире, и Йен направляет свой член в отверстие Микки. Один длинный, легкий толчок, и Йен уже внутри него. Микки стонет и притягивает голову Йена вниз, захватывая его рот в поцелуе. Йен начинает двигаться: несколько медленных толчков, а затем он толкается сильно, глубоко. Микки вторит Йену удар за ударом, обхватывая его обеими ногами и впиваясь пятками в задницу. ‒ Блять, ‒ задыхается Микки. ‒ Бля, Йен. ‒ Боже, ты так хорошо ощущаешься. Твоя задница так плотно меня обхватила. ‒ Йен зарывается лицом в горло Микки. Его толчки становятся короткими и жесткими, ритм устойчивым, в то время как он лижет и посасывает кожу на шее Микки. Микки подтягивает ноги, нуждаясь в том, чтобы Йен вошел еще глубже, нуждаясь в трении для своего члена, оказавшегося зажатым между ними. Йен распалён, пот скользкий и липкий между ними. Микки одной рукой вцепляется в волосы Йена, а другой пробегает вверх и вниз по его спине. Он почти ничего не слышит из-за стука крови в ушах, только эхо собственного голоса, задыхающегося и умоляющего Йена о большем. Йен сильно кусает Микки за горло и плечо, заставляя его выгнуться дугой над кроватью. Он меняет ритм, въезжая в Микки все глубже, прежде чем нависнуть над ним, задавая более жесткий и быстрый темп. ‒ Микки, ‒ стонет Йен и целует Микки даже сильнее, чем шлепки их бедер. Поцелуй горячий и ранящий ‒ языки и зубы ‒ и Микки удерживает голову Йена руками, чтобы они не могли оторваться друг от друга. Они оба задыхаются и в отчаянии, и их тела сталкиваются тем более беспорядочно, чем дольше продолжается поцелуй. Микки не уверен, кто кончает первым. Тепло оргазма Йена, кажется, заполняет его в тот же момент, как его собственная сперма покрывает оба их живота. Микки наконец прерывает поцелуй и откидывается на кровать, грудь вздымается, голова кружится. Он держит глаза закрытыми и упивается тяжестью тела Йена. Когда Микки открывает глаза, Йен смотрит на него сверху вниз. Его локти находятся по обе стороны от головы Микки, и, как обычно, он улыбается, он ухмыляется, как чертов псих. Йен слегка наклоняет голову. ‒ Будильник. ‒ Что? ‒ инстинктивно реагирует Микки, но он уже слышит его, звук, наконец, проникающий в посторгазменную негу. ‒ Черт. Кажется, что Йену требуется целая вечность и в то же время одно мгновение, чтобы отстраниться от Микки. Он слезает с кровати, пока Йен избавляется от презерватива. Он весь в поту и сперме, и желание забраться обратно в постель к Йену становится почти болезненным. ‒ Ничего, если я быстро приму душ? Йен кивает. Он падает обратно на кровать, растянувшись, закинув руки за голову и нахально ухмыляясь. ‒ Конечно. Он потягивается, и Микки наблюдает за игрой мускулов под бледной кожей Йена. ‒ Черт, да ты просто засранец. ‒ Микки хватает свою одежду и спешит в ванную, прежде чем сделать какую-нибудь глупость. Какую-нибудь еще большую глупость. Блядь. Он принимает самый быстрый душ, в основном просто ополаскиваясь. Он одевается так же быстро и выходит в главную комнату. Йен все еще в постели, простынь прикрывает его живот и бедра. Его глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание ровное. Микки не знает, как долго он стоит и смотрит, но ему удается уйти до восхода солнца.

♚♚♚

Мэнди сидит на кровати Микки, когда он возвращается домой. Ее бровь поднимается до линии волос, и она смотрит, как Микки скидывает туфли. ‒ Как ее зовут? Или знаешь ли ты ее имя вообще? ‒ Отвали. ‒ Микки падает на кровать, кладет руку на грудь и закрывает глаза. ‒ Разве ты не должна где-то шлюшничать, шлюшка? ‒ Королевская шлюшка, попрошу. И, похоже, ты уже сделал это за меня. Папаша тебя прикончит, если прознает. ‒ Так значит просто держи свой гребаный рот на замке. ‒ Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее. Он уже подумывал о том, чтобы сказать ей, рассказать ей правду. Он не думает, что ей будет до этого дело, но он не хочет рисковать. ‒ Я не собираюсь ставить под угрозу генеральный план отца. Мне просто нужно было выбраться. ‒ Папе совершенно насрать на то, что ты просто хочешь выбраться. Ты знаешь, что его волнует только то, собираешься ли ты делать так, как тебе велят, а ты этого не делаешь. ‒ Она поворачивается, ложась животом на кровать и смотрит на него. ‒ Итак. Как прошло твое свидание? ‒ Чертовски жутко. ‒ Оу, неужели ты боишься хорошенькой девушки, Мик? ‒ Совершенно уверен, что она хотела меня на завтрак. И не в хорошем смысле. Мэнди смеется. ‒ Серьезно? ‒ Я бы предпочел сразиться с тобой и папой одновременно, чем остаться наедине с этой девушкой. ‒ Микки вздыхает. ‒ Черт. Они все просто... ‒ Не Миссис, верно? ‒ Ага. Что-то вроде того. ‒ Сколько еще потенциальных кандидаток? ‒ Одна. Тогда мне придется принять решение, кому я буду подчиняться всю оставшуюся жизнь, или папа сделает это за меня, и из всех тех, кого я встречал до сих пор, сегодняшняя барракуда*, скорее всего, будет его первым выбором. ‒ Он потирает лицо руками. ‒ Черт, Мэндс. * Род морских лучеперых рыб, которые обитают в тропических и субтропических водах Мирового океана вблизи поверхности и питаются более мелкой рыбой, кальмарами, крупными креветками. Обычно барракуды подстерегают свою жертву в засаде. ‒ Он хочет наследника. Законного, а не одного из ублюдков Игги или Колина. Микки стискивает зубы и вздыхает сквозь них, низкий свист заполняет тишину. ‒ Я хочу жениться на том, на кого мне на самом деле не насрать, понимаешь? Ком-то, для кого не важно, каких я кровей. ‒ Ага. Удачи с этим. Он вздыхает. ‒ Ага. ‒ Микки! ‒ Глаза Мэнди сужаются. ‒ Ты кого-то встретил. ‒ Как я с кем-нибудь познакомлюсь? Не будь дурой. ‒ Это ты ведешь себя глупо. Если они не знают, кто ты, они не те, кого папа одобрит. ‒ Никого нет. ‒ Микки! Не будь идиотом. Я серьезно. ‒ Я и не собираюсь. Поверь мне, я следую линии партии. Страдание гарантировано. ‒ О, да ладно тебе. ‒ Мэнди садится, скрестив ноги. ‒ Одна из них должна быть милой. ‒ Не особо. Единственная, с кем было нормально провести время, не хочет женитьбы даже больше моего. По крайней мере, со мной. ‒ Он качает головой, волосы цепляются за одеяло. ‒ Была парочка, которая не вызывала у меня желания выколоть себе глаза. ‒ По крайней мере, это кое-что. ‒ Да. Отличная основа для брака. ‒ Он поворачивает голову и смотрит на Мэнди со слабой улыбкой на лице. ‒ Я не хочу этого делать. ‒ Я знаю. ‒ Издержки моего положения, я полагаю. ‒ Он трет глаза. ‒ Черт, мне нужно поспать. ‒ Завтрак с мамой, помнишь? ‒ Черт. Ладно. ‒ Он приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на нее. ‒ Ты ведь ничего не разболтаешь, правда? ‒ Да пошел ты, если тебе нужно спрашивать. ‒ Спасибо, Мэнди, ‒ говорит он с искренней улыбкой. ‒ Я могу попытаться отмазать тебя от завтрака, если хочешь. ‒ Нет. Я должен быть там. Я действительно чувствую себя плохо, когда подвожу маму. Мэнди тычет его в живот. ‒ Ты такой чувствительный. ‒ Фигня. ‒ Угу... Не думай, что сможешь меня одурачить. Я слишком хорошо тебя знаю. ‒ Она соскальзывает с кровати. ‒ Ты мог бы влюбиться в нее, когда узнаешь получше. Это не должно быть ужасно. ‒ Я знаю. Спасибо, Мэнди. Она бьет его кулаком по бедру. ‒ Просто помни, что я все знаю, так что не думай, что можешь со мной шутить. Он кивает и показывает ей фак, когда она выходит из его комнаты. Как только она уходит, он встает и запирает за ней дверь. Он достает свой предоплаченный телефон и пишет Йену. ‒ не могу прийти на завтрак. завтра день стирки. Послезавтра? ‒ экзамены. на следующий день? ‒ надеюсь. ложись спать. ‒ спокойной Микки прячет телефон и ложится на кровать. Проходит около десяти минут, прежде чем он опять вытаскивает телефон, пролистывая фотографии Йена, расстегивает свои брюки, чтобы иметь возможность снова дрочить. Он закрывает глаза, когда кончает, желая чтобы Йен все еще был внутри него.

♚♚♚

Ребекка сидит за завтраком, не сводя глаз с Микки. В ее взгляде он видит и собственничество, и предупреждение. Аудралина тоже там, и она одаривает Микки искренней улыбкой, прежде чем исчезнуть в толпе. Микки и его братья ‒ единственные присутствующие мужчины, поэтому они уходят, как только поздороваются со всеми и как только ими навосхищаются, позволяя женщинам продолжать пить мимозы, а сами направляются в бар. ‒ Микки. ‒ Ребекка подходит к нему сзади и кладет руку ему на плечо, впиваясь ногтями в его кожу сквозь рубашку. ‒ Ты поговорил со своим отцом? ‒ Нет. Ее рука сжимается, и ногти впиваются сильнее. ‒ Неужели? ‒ У меня сегодня еще одно свидание. Он не собирается ничего слушать, пока я не встречусь со всеми. На всякий случай. ‒ Никто не сделает тебе лучшего предложения. ‒ Ну да, видишь ли. Я знаю своего отца. Все, что меньше, чем полное исследование, просто информация к размышлению. ‒ Я ‒ это не просто информация к размышлению. Думаешь, ты улов? ‒ Учитывая, что я наследник престола? Ага. Я в этом уверен. ‒ Он возвращается к своему напитку, игнорируя ее. ‒ Ты пожалеешь об этом. ‒ Я уже сожалею о тебе. Она уносится прочь. Колин и Игги дают пять друг другу, а потом Микки. - Мужик. Это было чертовски эпично. Она собирается вручить тебе твои яйца в гребаном бумажном пакете. ‒ Она и близко не подойдет к моим яйцам. Ни сейчас, ни когда-либо еще. ‒ Ты уверен, что у тебя будет выбор? Микки вздыхает. ‒ Нет. Они выпивают в течение нескольких часов, прислушиваясь к женщинам в соседней комнате. Они научились держать себя на публике. По крайней мере Микки, и именно он тот, кого тщательно изучают, так что, когда приходит время обменяться последними сплетнями, Микки только слегка подшофе. Учитывая то, как Ребекка все еще смотрит на него, он хотел бы быть в стельку пьяным, чтобы сказать ей засунуть свои угрозы в задницу. Хотя тот факт, что его мама разговаривает с ней, заставляет Микки нервничать больше, чем тогда, когда она положила свою руку ему на промежность. Его предоплаченный телефон жужжит, и Микки идет в уборную. Он получает сообщение от Йена с подписью «небезопасно открывать на работе», поэтому Микки заходит в кабинку, прежде чем открыть прикрепленную фотографию. Это стопка шоколадных блинчиков с шоколадом и кленовым сиропом, и взбитыми сливками, окружающими их, как ров. Кусочки бекона посыпаны сверху. ‒ господи, Йен. ты пытаешься убить меня? ‒ просто показываю, чего тебе не хватает. ‒ я знаю, чего мне не хватает. я все еще чувствую тебя. ‒ только не в том месте, где я могу показать тебе это особое блюдо для завтрака ‒ держи это в своих штанах. пока что ‒ надеюсь, скоро увидимся. ‒ как только смогу Микки убирает телефон, надежно пряча его во внутренний карман пиджака. Его мама прощается с гостями, а Мэнди разговаривает со слишком многими девушками, с которыми у Микки были свидания, чтобы он чувствовал себя комфортно. Тот факт, что Ребекка не одна из них, каким-то образом еще больше нервирует. Он направляется к машине с Игги и Колином после общего прощания. В машине больше нечего пить, что, вероятно, к лучшему, учитывая, как сильно он чего-то хочет. Оба его брата пьяны и прислонились друг к другу. Он ненавидит их обоих за то, что они поставили его в такое положение, хотя он почти хочет, чтобы он мог облажаться, как они. Конечно, в таком случае, все это ляжет на плечи Мэнди, а он этого не хочет. Наконец к ним присоединяются его мама и Мэнди, и водитель отвозит их домой. Отец Микки кричит на кого-то по телефону, скорее всего, на одного из советников, который отвечает за главного, пока они в Чикаго. Терри замечает Микки, когда тот проходит мимо, прикрывая трубку на середине крика, чтобы вместо этого закричать на Микки. ‒ Иди сюда! И закрой дверь. Микки глубоко вдыхает и делает, как ему говорят, пытаясь подавить чувство страха, нарастающее в груди. Он садится напротив отца, радуясь наличию большого дубового стола между ними. Его отец наконец заканчивает разговор и с грохотом бросает трубку. Он встает, наливает себе выпить и откидывается на спинку кресла, наблюдая за Микки поверх края своего бокала. ‒ Я устал от того, что ты все время валяешь дурака. Нет никакой паники, потому что его отец не стал бы его предупреждать, если бы знал о Йене. ‒ Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, папа. ‒ У тебя два варианта. Брайтман или Кендалл. ‒ Его отец роется в папке. ‒ Сегодняшняя претендентка не стоит того, чтобы тратить на нее время. Я хочу получить ответ к вечеру. Перед ужином. ‒ Кендалл. ‒ Аудралина была его первым выбором, несмотря ни на что. Даже принимая в расчет ее парня, она была единственной, с кем Микки мог иметь дело, и они могли легко договориться. ‒ Боже. Ты гребаное ссыкло. Почему? Потому что она была мила с тобой? Она сказала, что сможет полюбить тебя? У тебя нет яиц, малыш, тебе нужно найти женщину с чертовой парой таковых, чтобы у тебя был ребенок, который когда-нибудь действительно сможет управлять ебаной страной. ‒ Тогда какого хрена ты спрашиваешь? Для человека его габаритов Терри двигается быстрее, чем должен был бы. Прежде чем Микки успевает среагировать, Терри протягивает руку через стол и хватает Микки за рубашку, поднимая его одной рукой, в то время как его другой кулак ударяет по зубам Микки, его голове. Отец толкает его назад и вниз. Микки хватается за подлокотники кресла, чтобы не упасть, и подтягивается обратно на сиденье. ‒ Ребекка и ее отец будут здесь завтра вечером, чтобы подписать предварительные условия, а потом мы на хрен отправимся домой в эти выходные. Микки хочет спорить, хочет драться, но он ни за что не сможет победить своего отца. Он потирает челюсть, исследуя зубы и десны языком. ‒ Да, сэр. ‒ Хельга уже начала строить планы. Если ты все испортишь, я тебя нахуй закопаю. Понял? Микки кивает. ‒ Мы закончили? ‒ Да, на данный момент. Уебывай отсюда и пришли сюда свою мать-суку. Микки встает и выходит из кабинета. Его голова раскалывается, а мысли путаются. Он передает маме сообщение и игнорирует ее извиняющийся и встревоженный взгляд. Она такая же жертва Терри, как и любой из них, но она давно научилась быть ровным ковром под его ногами, а не складкой, пытающейся сбить его с ног. Микки запирает за собой дверь и прислоняется к ней спиной. Он знает, что должен просто отправить Йену сообщение и порвать с ним, или еще лучше просто выбросить телефон и пусть Йен сам сообразит. Вместо этого он пристально смотрит на кнопки, прежде чем сдаться. ‒ освободилась ночь. занят? ‒ ничего, что я не могу бросить. Грудь Микки сжимается от потребности и желания увидеть Йена и осознания того, что это будет в последний раз. Он был хорошо и по-настоящему трахнут во многих отношениях. ‒ как скоро? ‒ как скоро ты сможешь быть у двери? ‒ как можно скорее.

♚♚♚

Он не утруждает себя тем, чтобы переодеться. Он пишет обоим телохранителям о том, чтобы они отвалили, что он будет дома утром и что им чертовски необходимо научиться лгать. Он не дожидается ответа и оставляет свой официальный телефон на кровати. Он не хочет, чтобы его отвлекали. Если он не сможет иметь ничего другого, он полностью отдаст себя и эту ночь Йену. Йен ждет у входа в закусочную. Сигаретный дым клубится вокруг его головы, прежде чем рассеяться, и он выдыхает после еще одной затяжки, когда Микки выходит из такси. ‒ Пойдем. Йен хмурится и протягивает руку, легко пробегаясь пальцами по синяку, расцветающему на челюсти Микки. ‒ Ты в порядке? Микки поворачивает голову и выдыхает в ладонь Йена. ‒ Пойдем. Пожалуйста. Йен кивает и идет в ногу с Микки. Они идут к метро, их руки соприкасаются во время движения. Прежде чем они добираются до станции, Микки толкает Йена под линию рельс, прижимая его к бетонной опоре, целуя с потребностью и отчаянием. Он целует крепко, втрахиваясь языком между губ Йена. Йен грубо стонет, хватая Микки за бедра и притягивая к себе. ‒ Бля, Йен, ‒ выдыхает Микки, его голос почти срывается. Он скользит рукой между ними, чтобы обхватить и сжать член Йена. ‒ Сейчас. ‒ С-сейчас? ‒ Йен стонет, выгибаясь дугой от бетона, когда Микки расстегивает его ширинку. ‒ Вот черт, Мик. Йен неуклюже пытается вытащить член Микки из джинсов, а Микки отодвигает боксеры Йена в сторону. Он начинает поглаживать, но потом Йен достает член Микки, и его длинные пальцы обхватывают их обоих, дроча их вместе в горячем скольжении кожи по коже. ‒ Господи, ‒ хрипло выдыхает Микки. Колени Йена слегка согнуты, так что они одного роста, а Микки заключен в скобки ногами Йена. Он снова крепко целует Йена, пытаясь приблизиться, получить больше. ‒ Йен. Д-да. Да. Йен стонет в рот Микки, когда его бедра подергиваются, давая Микки знать, что Йен так же близко, как и он. Скользнув рукой вверх по их стволам, Йен концентрируется на чувствительных головках, и Микки сильно прикусывает нижнюю губу Йена, когда кончает. Еще несколько взмахов, и Йен тоже проливается на них, прижимаясь лбом к Микки и хватая ртом воздух. Йен сдвигается и наклоняет голову, чтобы снова поцеловать Микки. ‒ Боже. Давай вернемся ко мне. Я так много хочу сделать для тебя. ‒ Он отстраняется от Микки и вытирает руку о траву, пока Микки поправляет свои джинсы. Йен поправляет свои собственные, его горячий взгляд прикован к Микки. ‒ Какого хрена ты смотришь? ‒ в голосе Микки нет остроты. Это чисто защитный механизм, он больше лает, чем кусается. ‒ Собираюсь съесть тебя. Засунуть в тебя кулак, а потом трахнуть. Связать и отсосать тебе. Я заставлю тебя умолять. Голос Йена ‒ чистый секс, полный обещаний, которые молнией пронзают спину Микки. Он крепко целует Йена, и его руки собственнически скользят вверх по спине Микки. Микки всхлипывает в рот Йена, не в силах сдержаться, и пытается придвинуться еще ближе. ‒ Господи, пожалуйста. Йен кивает в сторону станции, и они садятся в поезд. Микки отстраняется от Йена, зная, что если он будет рядом, то обязательно прикоснется к нему. Зная, что у него заканчиваются возможности, заканчивается время. Зная, что после этого у него не будет другого шанса быть самим собой, быть свободным. Йен стоит напротив него, его глаза горят, когда они двигаются по телу Микки так же властно, как и его руки. Микки с трудом дышит под этим взглядом, и когда они наконец добираются до остановки Йена, они оба идут быстро, стараясь не касаться друг друга, не разговаривать. Ощущение такое шаткое, будто Микки балансирует на краю обрыва. Йен отпирает дверь, хватает Микки за запястье и втаскивает внутрь. Он чувствует хватку Йена, как клеймо, и проходит целая вечность, прежде чем Йен прижимает его к двери, прежде чем он начинает пожирать рот Микки так, словно голоден. Микки хватает Йена за рубашку и рывком задирает ее, прерывая их поцелуй ровно на столько времени, сколько нужно, чтобы она проскользнула мимо рта Йена. Йен расстегивает рубашку Микки и стягивает ее с него. Микки стонет, когда она застревает на запястьях, а его руки оказываются за спиной. ‒ Господи, ебаный Боже, ‒ выдыхает Йен, снова отталкивая Микки назад так, что его руки оказываются в ловушке за спиной. Он целует Микки сильно, до синяков, затем сдвигается к его шее, кусая и посасывая чувствительную кожу. Дыхание Микки вырывается из него с содроганием, и он приподнимается на цыпочки, выгибаясь от стены. Он чувствует жжение в плечах, но это ничто по сравнению с жаром в его крови. Он обхватывает Йена ногой и потирается о него, запрокинув голову, чтобы предоставить Йену лучший доступ. ‒ Й-Йен. Черт. Йен не отвечает, слишком занятый тем, что спускается по горлу Микки, покусывая ключицу, а затем проводя языком по его соску. На смену языку приходят его зубы, и он прикусывает сосок, перекатывая его между зубами, когда его язык касается плоского пика. Микки стукается головой о дверь, ошеломленный. Его сердце колотится в груди, и он прижимается к Йену, пытаясь толкаться против него. Он пожимает плечами, его рубашка наконец спадает, так что он может зарыться пальцами в волосы Йена и держать его так, чтобы тот не мог пошевелиться. Йен продолжает дразнить и мучить сосок Микки, зубы впиваются в него острыми укусами, за которыми следуют успокаивающие движения языка. Йен просовывает руки под задницу Микки и поднимает его так, чтобы Микки мог обхватить обеими ногами его талию. Йен несет его к кровати и укладывает на нее, а затем устраивается сверху. Когда он смотрит на Микки, его глаза темнеют, зрачки расширяются и зелени становится почти не видно. ‒ Вверх. ‒ Губы Йена влажные и красные, голос грубый и хриплый. Он приподнимается ровно настолько, чтобы Микки смог продвинуться дальше по кровати. Йен ползет за ним и садится на него верхом, проводя пальцами по груди Микки до пояса джинсов. Микки дрожит, и его бедра качаются вверх под весом Йена. Микки пристально смотрит на Йена, не в силах отвести взгляд. Его будут преследовать рыжие волосы и зеленые глаза до конца его гребаной жизни. Он прикусывает нижнюю губу и облизывает ее. ‒ Могу остаться на ночь. ‒ Мне нравится, что ты думаешь, будто я позволю тебе уйти. ‒ Йен наклоняется и медленно целует Микки, исследуя языком каждый дюйм, всю поверхность. Микки скользит руками вверх и вниз по бедрам Йена, царапая ногтями джинсовую ткань. Мик хрипло смеется, когда Йен прерывает поцелуй. ‒ Черт, ты мне нужен. ‒ Я серьезно насчет того, что сказал. ‒ Йен наклоняется к тумбочке и вытаскивает два куска белой веревки. ‒ Чтобы связать тебя. Если ты хочешь. ‒ Господи Боже. ‒ Стонет Микки. Есть определенные вещи, которые он держит надежно запертыми в уголке своего разума под названием «Фантазия», и Йен, кажется, полон решимости превратить их все в реальность. ‒ Да. Йен отстраняется от него. ‒ Догола. Сейчас. У Микки не уходит много времени на то, чтобы подчиниться, хотя он делает паузу, чтобы посмотреть, как Йен раздевается. Глаза Йена полузакрыты, он скользит взглядом по обнаженному телу Микки, пока тот растягивается на кровати. Как только он устроился, Йен берет один кусок веревки и прикрепляет его к кровати, прежде чем надеть петлю на руку Микки и затянуть ее. Микки тянет экспериментально, и веревка удерживает его на месте. Его член сильно дергается, и он не может отвести взгляд от Йена, когда тот обходит кровать, чтобы сделать то же самое с другой рукой Микки. ‒ Ты выглядишь охуенно... ‒ Йен качает головой и хватает подушку. ‒ Бедра вверх. Микки подтягивает ноги и приподнимает свою задницу с кровати. Йен подсовывает под него подушку и наклоняет бедра Микки. Микки снова тверд, и его дыхание становится неглубоким от горячих глаз Йена, исследующих его тело. ‒ Раздвинь для меня ноги. Микки делает, как ему велят, упираясь пятками в кровать и согнув ноги. Йен достает смазку из ящика тумбочки и становится на колени между ног Микки. Он опускает голову и дышит, уткнувшись носом во внутреннюю поверхность бедра Микки. Стон Микки грохочет в его груди, и он инстинктивно натягивает путы. Они удерживают его крепко, и веревка, вдавливающаяся в его кожу, заставляет его член снова дергаться. Йен облизывает губы и смотрит на член Микки. На его головке блестит предэякулят, и Йен высовывает язык, чтобы поймать его. Бедра Микки качаются вверх, но Йен давит на них, удерживая его на кровати. ‒ Йен, ‒ стонет Микки. ‒ Тсс. ‒ Йен усмехается и снова лижет, используя реакцию Микки как отвлекающий маневр, чтобы лизнуть мягкую плоть его бедра, прежде чем погрузить зубы в тонкую кожу на стыке ноги и таза Микки. Микки вскрикивает, и Йен проводит языком по следам от зубов. Он продолжает лизать, продвигаясь вниз, скользя влажным теплом по основанию члена Микки, его яйцам, промежности, а затем, наконец, тугому отверстию его входа. Он обхватывает руками задницу Микки и перемещает его, пока угол не станет правильным, чтобы Йен мог лизать и сосать, продвигаясь мимо мышцы внутрь. Кровь громко пульсирует в его голове и вибрирует в его члене, Микки наблюдает за тем, как темно-рыжие волосы Йена шевелятся, задевая ствол Микки. Микки знает, что он бормочет, выпрашивая у Йена больше, глубже, сильнее. Он чувствует себя мокрым и скользким, когда Йен лижет его, чтобы открыть и трахает языком. ‒ Да. Да, Йен. Блять, да. Твою мать. ‒ Голос Микки срывается, имя Йена заканчивается на более высокой ноте. Йен открывает крышку смазки и позволяет ей стекать по члену и яйцам Микки, а его язык продолжает двигаться, пока медленный поток влаги не достигает отверстия Микки. Язык Йена резко ударяет по мышце, прежде чем он отстраняется и скользит двумя пальцами по смазке. Он прижимает их к Микки и медленно толкает внутрь, работая ими, не торопясь. Микки с трудом сглатывает и пытается раздвинуть ноги шире. Обхватив рукой ногу Микки, Йен перекидывает ее через плечо. Микки задыхается от смещения угла, используя другую ногу в качестве рычага, чтобы он мог насаживаться на пальцы Йена. ‒ Так чертовски туго. Твоя шикарная, тугая попка. ‒ Йен снова кусает Микки за бедро. ‒ Хочу трахать тебя и есть несколько часов. Я хочу разорвать тебя на хрен, Мик. ‒ Да. Черт, Йен. Да. Пожалуйста. ‒ Его голос звучит грубо, и он знает, что у него проблемы, если он уже умоляет Йена, а они еще только начали. Йен продолжает трахать его, два его пальца толкаются и раздвигаются «ножницами», он использует слюну и смазку, чтобы открыть Микки. Длинные пальцы Йена царапают и скользят по чувствительной плоти, и Микки не может держать рот на замке. Йен хрипло смеется. ‒ Я собираюсь расслабить тебя. Подготовить к себе. Микки не может толком разглядеть Йена, но он слышит грубую заминку в его дыхании, слышит, как Йен борется за воздух. Микки впивается пяткой в спину Йена, заставляя его снова рассмеяться, густо и мягко, словно бархат. Микки тянет за веревки, желая прикоснуться к Йену, прикоснуться к себе. ‒ Ты так хорошо принимаешь мой член. ‒ Йен наклоняется и облизывает головку члена Микки. ‒ Ты можешь взять все, что я хочу тебе дать? ‒ Да. Блядь. Да. ‒ Микки энергично кивает, задыхаясь, когда Йен проталкивает в него еще два покрытых смазкой пальца. ‒ Бл-бл-блядь. Требуется несколько погружений, прежде чем Микки расслабляется настолько, чтобы Йен мог начать его растягивать. Этого слишком много и в то же время недостаточно, когда Йен растопыривает пальцы. Микки ругается себе под нос, задыхаясь каждый раз, когда Йен задевает его именно там, где нужно, и ударная волна проходит сквозь его тело. Он снова слышит, как открывается смазка, и чувствует ее на своей коже. Пальцы Йена скользят еще легче, а затем появляется сильный ожог от иного растяжения ‒ клина всей руки Йена, проникающей в него. ‒ Й-Йен. Блядь. Блядь. ‒ Микки едва справляется со словами, даже не уверенный, что это на самом деле слова, что они имеют смысл вне его головы. Он не думает, перекидывая вторую ногу через плечо Йена. Обе его пятки сильно впиваются ему в спину, и Йен по инерции движется, чтобы взять член Микки в рот. Все теряется в потоке белого света и шума. Рука и рот, и дыхание Йена топят Микки, пока он не разваливается на части, когда оргазм разбивает его вдребезги. Вечность спустя он моргает и его тело сгибается, ноги все еще лежат на плечах Йена. Губы Йена приоткрыты, и он тяжело дышит. Микки чувствует жар члена Йена, его головка трется о дырочку Микки. ‒ Собираюсь трахнуть тебя, ‒ рычит Йен. ‒ Собираюсь похоронить себя в тебе. В уголке рта у Йена белое пятно спермы, и Микки слизывает его, не отводя взгляда от темных глаз Йена. Он кивает. ‒ Пожалуйста.

♚♚♚

Каждый дюйм тела Микки болит, когда он просыпается. На его запястьях едва заметны следы веревки, но он чувствует синяки на шее от губ Йена. Он может только представить себе их, пурпурные и красные, не собирающиеся исчезать в ближайшее время. Он не знает, сколько сейчас времени, так как его телефон где-то на полу, а телефона Йена нет у кровати. А Йена нет в постели. Микки садится и стонет. Он чувствует себя ужасно и удивительно, и он хочет сделать все это снова. Немедленно. ‒ Йен? ‒ Он оглядывается и видит прилепленную на подушку Йена записку. Ему требуется время, чтобы расшифровать его кривую писанину, но Микки наконец понимает, что Йен ушел за пончиками и кофе. Микки тянется к пиджаку и достает телефон из кармана. Сейчас четыре утра. Слишком, блядь, рано, так что Микки снова растягивается на кровати. Он не хочет думать о возвращении домой, женитьбе, отъезде из Чикаго. О том, чтобы оставить Йена. От этой мысли у него скручивает желудок, и он быстро встряхивает головой, чтобы прояснить мысли. Дверь открывается, и Микки сдвигается, чтобы приподняться на подушках. Он начинает что-то говорить, но вместо этого получает удар чем-то в лицо. Он поднимает это, смотрит на газету, потом на Йена. Его желудок снова скручивает, но совсем по-другому. ‒ Что случилось? ‒ Что случилось? ‒ голос Йена срывается, руки дрожат, когда он забирает у Микки газету, переворачивает ее и с силой швыряет обратно на колени Микки. Микки смотрит вниз, и его желудок сводит судорогой, а горло сжимается. Над сгибом в ярком цвете находится изображение Йена и Микки под линией метро, фотография обрезана, чтобы сделать картину чуть более изящной, но тот факт, что Йен и Микки целуются на фотографии, достаточно убийственен, даже без учета снимка лица Микки с приоткрытым ртом и закрытыми глазами, слизывающего сперму с руки Йена. Но еще хуже ‒ это заголовок. ‒ Его королевское высочество гомосексуалист, ‒ усмехается Йен. В его глазах ‒ боль, предательство, гнев. ‒ Наследный принц Акоритании должен был быть в Чикаго в поисках невесты, но, похоже, он нашел что-то другое. Кто знал, что принятие штатом Иллинойс закона, разрешающего однополые браки, означает, что невеста принца на самом деле будет другим принцем? Кто же такой новый прекрасный принц наследного принца? Микки тяжело сглатывает, читая слова в статье, пока Йен их произносит. Остальная часть истории находится на странице A9, но Микки на самом деле не нужно читать, видеть или слышать больше. Он открывает рот, чтобы заговорить, но не может ничего сказать, и он не уверен, что бы он сказал, если бы мог. Он потирает лоб тыльной стороной ладони и наконец справляется. ‒ Мне очень жаль. ‒ Ты сожалеешь. ‒ Смех Йена достаточно острый, чтобы им можно было резать. ‒ За что ты извиняешься? Что попался? Лгал мне? Был со мной? За все это? Скажите мне, о чем вы чертовски сожалеете, Ваше Величество. ‒ Я никогда не лгал. Я никогда... Я никогда не лгал тебе. ‒ Правда. Действительно. Ты прав. Моя собственная ебучая вина, что я не спросил тебя прямо, являешься ли ты членом долбаной королевской семьи. О чем, черт возьми, я только думал? ‒ Если это поможет, мой отец отречется от меня, как только увидит это. Больше не буду принцем. Особенно, если сначала он убьет меня. ‒ Совершенно уверен, что я первый в очереди, чтобы убить тебя. ‒ Йен пристально смотрит на Микки, и Микки вынужден отвести взгляд. ‒ Какого хуя, Микки? ‒ Мой отец хочет наследника. У обоих моих братьев есть внебрачные дети. У моего отца нет ни малейшего желания видеть на троне какого-то ублюдка без родословной, без денег и без каких-либо привилегий. И поскольку я вроде бы ни за кем не волочился, а он хочет быть наставником всего царственного, он решил, что пришло время обзавестись настоящим внуком, а это означает, что мне нужно жениться. ‒ Он смотрит на газету и проводит пальцем по линии подбородка Йена на фотографии, не в силах больше выдерживать его взгляд. ‒ Поэтому он выставил меня на продажу. ‒ И ему насрать, что ты гей. ‒ Йен ухмыляется. ‒ Или вот по какой причине эти синяки? Папочка гее-ненавистник? Думает, маленькая киска заставит тебя перестать умолять о члене в заднице? ‒ Нет. Синяки потому, что я умник, который не делает того, что мне говорят. ‒ Микки смеется, хрипло и болезненно. ‒ Когда он узнает, что я гей, он просто забьет меня до смерти. ‒ Точно. Микки откладывает газету и встает с кровати, чувствуя себя более обнаженным, чем это может быть обусловлено только отсутствием одежды. ‒ Мне очень жаль. Я никогда... Я никогда не хотел причинить тебе боль. Никогда не хотел... ‒ Он качает головой. ‒ Я... ‒ Он хватает свои боксеры и натягивает их, одеваясь так быстро, как только может, стараясь не обращать внимания на Йена и его гнев. ‒ Прости, Йен. Ты не знаешь, как... ‒ Убирайся к черту. ‒ Да. ‒ Микки достает свой телефон и протягивает его Йену. ‒ Там все фотографии и сообщения. Больше нигде. Я не хочу, чтобы кто-то мог использовать что-то против тебя. Я... Я попрошу кого-нибудь связаться с тобой насчет того, как вести себя с прессой, если они доберутся до тебя. Я... ‒ Его голос срывается. ‒ Мне очень жаль. ‒ Убирайся к черту! ‒ голос Йена тверд, никаких эмоций, что поражает Микки больше всего на свете. ‒ Сейчас, блядский ты… Микки кивает и кладет телефон на пол у двери Йена, прежде чем выйти. Он прижимает тыльную сторону ладони ко рту, чтобы сдержать всхлип, застрявший в горле. Он слышит, как что-то разбивается о дверь, и может только предположить, что это его телефон. Он не уверен, куда ему теперь идти, но надеется, что еще достаточно рано, чтобы его отец или королевские советники не закрыли доступ к его счетам. Тогда он мог бы получить деньги, достаточные для того, чтобы продержаться некоторое время. Он разберется со всем остальным по ходу дела. У него нет другого выбора.