Сучья ловушка 2: На грани фола

Глеб

— Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в международном аэропорту имени Фредерика Шопена города Варшава. Сейчас 19 часов 37 минут по местному времени. Температура воздуха -5 градусов Цельсия. Благодарим, что воспользовались услугами нашей авиакомпании. — проговаривает борт – проводница, когда мы с Люцией выходим к трапу, неся в руках по одной небольшой сумке. После того, как мы наконец покинули здание аэропорта, я ловлю такси, в которое мы тут же садимся. Водитель крутит руль своего бежевого коня и напевает слова «за тебя калым отдам…», изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Я же утыкаюсь глазами в окно и изучаю местные красоты. Уже темно, но фонари так ярко освещают местность, от чего дух захватывает. Автомобили спешат скорее домой, торговые центры зазывают к себе яркими табличками, а небоскрёбы светят разными цветами, напоминая Москву и, наверное, Париж. Архитектура очень похожая. Поворачиваю голову и смотрю на Люцию, которая что-то усердно печатает в телефоне. Было странно, когда она вдруг сорвалась и сказала, что нам нужно вернуться в Москву, потому что ей нужно провести очень важные семинары по своей этой психологии. Но сначала ей необходимо забрать вещи из дома, поэтому мы сейчас здесь. Честно говоря, я сам был только за. Потому что мне уже обзвонился Денис, напоминая о том, что я – уёбок, забросивший всю работу над альбомом. Я до сих пор не могу завершить его. То нет времени, то вдохновения, то желания. Я настолько увлёкся сестрой, что совсем забыл о собственной жизни. Ритм жизни у меня был совсем другой до встречи с ней. Не знаю, будет ли всё как прежде. Наверное, нет.

***

Таксист оповещает нас о прибытии на место по адресу, указанному Люцией. Она достаёт из кармана местную валюту и расплачивается за поездку. Дом очень даже пейзажный и внушительного размера. На дворец больше похож. — Добрый вечер, Люцита Вольфовна. — подходит к нам высокий русый парень в чёрном костюме и улыбается своей белоснежной улыбкой. — Добрый, Толик. — кидает сестрёнка, подходя ко входу в домик. — Эм… ваш спутник? — Глеб. — чеканю я и грубо дёргаю ему руку в знак приветствия. — Я её брат. — Я – Анатолий, очень приятно. А по отчеству вы…? — Ох… просто Глеб! Тот кивает. Люцита закатывает глаза, парень же бежит вперёд нас и открывает нам дверь словно портье. Захожу внутрь и сразу в глаза бьёт классический викторианский стиль обстановки вперемешку с евроремонтом. Хм, довольно неплохо тут дизайнер постарался. — Здравствуй, доча! — появляется в поле видимости рослый мужчина лет пятидесяти. — Папа! Привет! — радостно восклицает моя спутница и бежит навстречу. Крепко прижимается к нему и целует в щёку. — Я так соскучилась. — Я тоже, милая. — целует он её в макушку, затем переводит взгляд на меня. — Вечер добрый. — уже говорю я и подхожу к парочке. — Добрый. — отвечает он на моё рукопожатие. — А ты и есть Голубин Глеб Геннадьевич, так ведь? — Совершенно верно. — Глеб, это мой отец Вольф Рустамович. — молвит Люция. Замечаю небольшое смятение на лице мужчины. Он оглядывает меня с головы до ног. Ну естественно. Дайте угадаю, он думает «вот на что она променяла такого успешного и обаятельного Кая». Пфф. — Ах, девочка моя! — залетает с воплями женщина того же возраста, но пониже ростом и с белыми кудрявыми волосами. Она тоже заключает Люциту в объятья, но не отпускает гораздо дольше в отличие от отца. — Моя красавица. Я так скучала! Почему ты так редко звонила?! — Мам, я просто была очень занята и … потом расскажу. — Здравствуйте. — киваю я женщине, которая выпускает из рук дочь и уже переключает всё внимание на меня. Чувствую себя клопом под микроскопом. Но если мы открыли наши отношения, то надо раскрыть всё. Просто нужно немного потерпеть. — Здравствуй, Глеб, да? — её голос сразу изменился на надменный и холодный. — Да. — Глеб, а это моя мама Мария Игнатьевна. — Ну что ж, проходите! Скоро ужин. — чеканит отец Люции, показывая рукой в сторону гостиной. — Ой, мы сначала быстренько в душ сбегаем и спустимся. — защебетала сестра и берёт меня за руку. — Хорошо. Мы вас ждём. — отвечает Вольф Рустамович и приобнимает свою жену за плечи, когда та даже перестаёт скрывать своё недовольство. Мы поднимаемся на второй этаж по массивной лестнице, покрытой коричневый ковром, и сталкиваемся лбами с ещё какой-то тётей. — Ах, Люцита Вольфовна! Как давно я вас не видела. — Привет, Глаша. А я соскучилась по твоим фирменным пончикам. — Поняла, завтра утром будет готово. — Ох, я тебя люблю! — восклицает девушка и обнимает седовласую женщину. — Знакомься, это Глеб Геннадьевич. Мой брат-двойняшка. — Рада знакомству, Глеб Геннадьевич. — Ой, просто Глеб. — выдыхаю, чувствуя, как меня уже бесят эти формальности в их доме. — Вы проходите. Постельное бельё я уже поменяла. Так, я ещё тогда Глебу подготовлю спальню. — Нет. Не нужно. Мы спим вместе. — Вместе? — вскидывает она свои брови на морщинистый лоб. — Да. Мы с ним встречаемся, как парень и девушка. Фух, в общем, долго объяснять. Прими как факт. Мы спим вместе. — Эм, как скажете. Я вас поняла. Девушка тянет меня в комнату, в которой так и веет прохладой. Окно открыто, понятно. Дверь захлопывается. Обычная комнате в белых тонах, но довольно дорого и роскошно выглядит. Я бросаю сумку у кровати и оглядываю обстановку. Люция включает свет маленьких лампочек по бокам потолка, не трогая большую хрустальную люстру. Свет приглушённый, что не может не радовать мои глаза. — Не нужно слепо надеяться, что они меня полюбят. — говорю я, когда снимаю пуховик и бросаю его на кресло у комода. — Они… хорошие. Они всегда принимали мой выбор. Им придётся принять и тебя. — отвечает девочка, снимающая одежду. Скидываю с себя кофту и расстегиваю ремень. Вижу, что сестрёнка быстрее меня разделась до нижнего белья. Я вмиг преодолеваю расстояние между нами и засасываю её. Она ахает, отвечая на поцелуй. Прижимаю её к себе за волосы, когда сам делаю шаги в сторону ванной комнаты. — Мм, я первый! — с улыбкой выдыхаю я и бегу в ванную. — Козёл! — кричит возмущённая двойняшка, уже за закрытой дверью.

***

Горячий душ помогает смыть с себя весь пот перелёта и аромат китайских благовоний. Выхожу из ванной, накинув полотенце на бёдра, и вижу суетящуюся сестру, которая бегает из угла в угол, как заполошная. — Блять, да загружайся ты! — гавкает она на ноут, присаживаясь на край кровати. — Чё такое? — обращаю на себя внимание, проходя к сумке за чистой одеждой. — Мне нужно будет завтра провести семинар один. Он очень важный. Придётся полночи готовиться. Так что завтра я пойду его проведу, а ты займи себя чем-нибудь. — Чем например? — не оборачиваясь, спрашиваю я и перебираю шмотье в поиске Calvin Klein. — Погуляй по городу. — Хм, а мысль неплохая. — надеваю боксеры, широкие штаны из приятной ткани и футболку. — Кстати, у меня тут один кореш живёт. Как раз навещу его. — Супер! — говорит Люция, не отрываясь от экрана компа. — Ты в душ то идёшь? — Да-да, сейчас…

***

Когда Люция наконец закончила принимать водные процедуры, мы оба спускаемся вниз, откуда доносятся вкусные запахи специй. Зайдя в гостиную, можно увидеть, как родители Люциты что-то увлеченно обсуждают, а когда они видят нас, то резко замолкают. Похоже, речь шла обо мне. Пфф, не привыкать.       Это пиздец. Из-за этой напряжённой обстановки мне очень неуютно. Мы сидим за столом и каждый уткнулся в свою тарелку с мясом средней прожарки. Отец девушки ещё более-менее заводил разговор на левые темы, и я активно их поддерживал, но, когда все снова замолкали, я только и делал, что ловил на себе недовольные взгляды её матери из-под опущенных длинных ресниц. Я больше не могу. Беру бутылку красного вина и наливаю себе ещё в бокал. Предлагаю остальным, но все вертят головой, кроме Люции. Доливаю ей напитка и ставлю почти пустую бутылку на край стола. Делаю глоток и чувствую, как мою лежащую на стуле руку сжимает рука сестрёнки. Смотрю на неё, она мельком бросает взгляд на меня, потом на родителей. Девочка, похоже, тоже волнуется. Мы переплетаемся пальцами в замок, а я делаю ещё глоток терпкого виноградного напитка. — Глеб, а ты чем занимаешься? — задаёт вопрос Вольф Рустамович после долгого невыносимого молчания. — Я – рэпер. — Тексты сам пишешь? — Да. — А музыку? — Биты я покупаю. — Ммм. Я, конечно, мало разбираюсь в современных направлениях музыки, ты уж извини. — мужчина отправляет в рот кусочек мяса, прожевывает, а затем продолжает: — Но, значит, довольно успешно всё продвигается? — Надеюсь, что да. — пожимаю плечами и сталкиваюсь глазами с Марией Игнатьевной, которая подпёрла руку под лицо и пристально меня сканирует. — Не скромничай! — возникает Люция, отпуская мою руку. — Пап, он очень известен. Один тур на 50 городов чего стоит. А это уже уровень! Мне даже пишут его поклонники и спрашивают, когда он выпустит новый альбом или приедет с концертом в их городок. Ты не представляешь, какая у него многотысячная аудитория! Даже в Штатах оценили его творчество. — Вот как? Что ж, это здорово! Я впечатлён. Ого. Какие познания. Смотрю на улыбающуюся сестру и не понимаю, почему она меня так восхваляет? Может, просто любит? — А вам не кажется, что это всё сейчас полный кошмар?! — вдруг встревает мать Люциты и глядит на нас обоих с нескрываемой злостью. Ну наконец-то! А я всё сижу и жду, когда же её прорвёт. Ха-ха, ну-ну! Давай. — Мам, ты чего? — Ничего! Это всё просто возмутительно! Глеб, я не буду сидеть и делать вид, что всё нормально. Ты понимаешь, что ты испортил моей девочке жизнь? — Мам, хватит! — Нет, не хватит! Молчи лучше! — тыкает она пальцем в дочь и продолжает вопить. — Она собиралась выйти замуж за Кая. Такой замечательный парень, но тут влез ты! Кроме того, ты ещё и её брат. Я конечно, понимаю, что у Люции своя голова на плечах, но она как девушка может потерять её. Но ты?!... Как ты это допустил? Неужели ты настолько идиот, чтобы спать со своей собственной сестрой?! Это омерзительно! Не могу поверить просто. Тебе девушек мало??? — Мама, прошу тебя. Успокойся! — восклицает Люция. — Молчи! — затыкаю сестру и перевожу взор на её мать. — Знаете, я согласен с вами отчасти. Я сделал свой выбор, но вот отчитываться перед кем-либо я не намерен! Даже перед вами. Это наш с ней выбор и вам ничего не остаётся, как принять это как факт! Я люблю её и не оставлю, пока она сама этого не попросит. — "Пока"… Хм, она попросит! Не сомневайся. Рано или поздно придёт момент, когда вы увидите всё со стороны и поймёте, что всё это неправильно. — Я… — Мама, у нас был уже этот чёртов момент! Я бросила его! — перебивает меня девица и стучит кулаком по столу. — Ты не представляешь, через что мы с ним прошли. Мы год пытались забыть друг друга, хотели притвориться и привыкнуть любить друг друга как брата и сестру, но это ничем не помогло. Мы любим друг друга совсем по-другому. Может, мы оба психически больные и нас надо сдать в какой-нибудь диспансер и пичкать препаратами. Но я тебе предлагаю просто оставить нас в покое! Я не желаю больше выслушивать о том, что я делаю что-то неправильно. Девочка встаёт из-за стола и упирает руки в бока. — Меня это достало. Сколько я себя помню, я всегда делала так, как мне велели. Когда я была маленькой вы ставили меня на стул и заставляли рассказывать Деду Морозу стихи. В школе была отличницей и примерной девочкой. В четырнадцать я пилила на скрипке, а в восемнадцать я поступила на психологический факультет. Хотя ты, мама, прекрасно знаешь, что я собиралась поступать на вокально-эстрадное отделение! Я всю жизнь делала то, что вы велели! Но больше я не намерена делать так, как вы хотите. Это моя жизнь и только моя! Мне абсолютно плевать на то, кто Глеб. Чем он занимается и кем мне приходится. Я просто люблю его и всё! Больше я не буду тебе объяснять и давать отчёт о своих поступках. Я сама за себя отвечаю. Люция выдыхает и смотрит в потолок. Отец сидит с задумчивым видом, когда Мария Игнатьевна просто начинает всхлипывать и вытирать глаза салфеткой. Сестрёнка видит это и лишь закатывает глаза. Она взглядом сигналит мне о том, что лучше пойти наверх. Это я и делаю.

***

Полумрак в спальне не мешает разглядеть обстановку благодаря полной луне в окне. Люцита садится на край кровати и упёршись локтями в колени начинает рыдать в ладони. Я сажусь рядом с ней и поглаживаю её по спине. — Глеб, я… я… — Всё будет нормально. — Да что нормально? Что нормально?! Я ей всё высказала, понимаешь?! Для неё это неожиданность. Я всегда следовала их инструкциям, потому что думала, что это правильно. Но теперь… мне плевать! — она поднимает на меня глазки. — Я люблю тебя и буду любить, даже если это, блять, неправильно! Я выдыхаю и прикрываю глаза, когда до меня доходит смысл её слов. Вот он, этот шаг в пропасть. Она сделала это ради меня, ради нашей любви. Не замечаю, как хватаю девушку за голову и целую в губы. Всё внутри так и трепещет от осознания того, что она любит меня. До этого я верил, но не до конца. Всегда был страх, что Люция вдруг исчезнет и уже навсегда. Перевожу наши тела в горизонтальное положение и продолжаю смаковать этот ротик, крепко закрыв глаза. Двойняшка придерживает мою голову, зарываясь пальцами в прядях. Вкладываю в этот поцелуй всю любовь, ласку, заботу и нежность. Я хочу, чтобы этот поцелуй был особенным, чтобы отличался от остальных. Все те разы – всего лишь страсть, безумие, покусывания без жалости. Но сейчас… — Мхм… — лёгкий стон с уст девочки, когда я отпрятываю. Лежу на боку и тупо гляжу в эти океаны сквозь лунный свет, который так отлично падает на её белую кожу. — Я люблю тебя. — шепчу я и убираю прядь волос девушки за ухо. — Я буду бороться. А ты? — Я буду бороться! — отвечаю, и сестра придвигается ко мне и ложится головой мне на грудь. Обнимаю девицу, лежа на спине и потирая ладонью маленькое плечо, и молча смотрю в потолок. В голове играет Ryan Otter – Zara. Скрипка очень подойдёт под это настроение и положение. Мысли куда-то улетучиваются, когда девочка закрывает глазки и начинает мирно посапывать. Я перебираю пальцами её волосы, а после опускаю глаза в окно без штор на эту ярко-белую луну. Мы сделали свой выбор, и теперь пошла расплата за него.