Сучья ловушка 2: На грани фола

Люция

Так. Лекция начнётся в 15:00, это значит, что где-то в 13:30 мне надо выехать. Разглядываю расписание в ноуте, быстро печатая по клавиатуре. От этих стуков пальцами просыпается Глеб. — Мм, доброе утро! — зевает мальчик и протирает глаза. — Доброе. — не отрываясь от экрана кидаю я. — Ты вообще спала? — Да. Я с семи утра не сплю. — А сейчас сколько? Поднимаю взгляд на настенные часы: — Почти одиннадцать. — Бляя. У меня в час встреча с Филом. — Это который кореш? — Ага. — отвечает брат и поднимается с постели. Вижу боковым зрением, как он подходит к моему зеркальному шкафу и открывает дверцу, окончательно проснувшись. — Ого! Нормально так. Я выключаю ноутбук и откладываю его на тумбу. Блондин вытаскивает с полки кожаные наручники, которые выглядят как браслеты. — Что? Я люблю жёсткий секс. — Хм, я подозревал, но… почему не говорила? Пожимаю плечами и искривляю губы в улыбке: — Да тут и говорить не надо. Помнишь мой танец? — парень кивает. — Ну вот. Это ты у нас такой нежный. — Нежный? Хах, а в машине на скорости было разве нежно? — Средне. — Давно этим пользовалась? — крутит он в руке наручники. — Давно. Мальчик откладывает кожу, а затем достаёт из шкафа ещё одну круглую штуковину. Меня забавляет его юношеское любопытство. — А это что такое? — вертит он в руке баранку. — Ты серьёзно никогда такое не видел? Ахахах — Такое не видел. — улыбается братик и глядит то на вещь, то на меня. — Дак что это? — Тцс, положи на место! — Э, не. Ну-ка объясняй! — Объяснить не смогу. Можно только ощутить. — Хм, его уже кто-то использовал? — Нет. Он новый. — А почему он не в коробке тогда? — брат вскидывает брови. — Потому что я не хочу, чтобы такие вещи использовали не помытыми. А Глаша потом выкидывает коробки. — В смысле, Глаша? Она их моет? — Да. — Пиздец. А тебя это не смущает? — Нет. Особенно когда я ей отдельно плачу за это и за то, чтобы она делала это незаметно и тихо. Родители точно не знают о моих пристрастиях. — Жесть! Я слезаю с кровати и встаю напротив мальчика. Вытягиваю ладонь, и Глеб вкладывает предмет мне в руку. Беру парня за плечи, поворачиваю к постели и командую: — Ложись! Блондин выполняет приказ и уже лежит на спине, разглядывая меня. Его глазки волнительно бегают по комнате, он облизывает свои губки и уже предвкушает. Забираюсь на постель и сажусь на колени к братцу. Пока откладываю вещь в сторону и тяну руки к боксерам мальчика. Хм, да на нём больше одежды то и нет. Снимаю ткань с его ног и кладу в сторону. Хах, у него такой невинный вид. Кто бы мог подумать! — Руки, пупсик! — улыбаюсь и припечатываю его запястья к постели на уровне головы. — Блять, мне страшно. — выдыхает он, хлопая ресничками и покусывая губки. — Больно не будет. — делаю серьёзный вид, а после смеюсь. Беру кольцо и надеваю его на головку члена парня. Он ещё не возбужден. Хах, сейчас мы это исправим. Этот стимулятор заставит его молить о трахе, но он пока этого не знает. Чуть регулирую диаметр для размера малыша, чтобы полностью прилегало. — Постарайся не орать. — Чё?... А-АХ!!!... — вскрикивает мальчик и выгибает спину, когда я включаю стимулятор.       Кольцо начинает вибрировать, а я продвигаю его невыносимо медленно по всей длине миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром. Глеб хватает в кулачки одеяло и кусает свои истерзанные красные губы. Его дыхание сбивается и пропускает кислород тщетными рывками.       Голубин закатывает глаза вверх, задирая голову назад, и его «мальчик» уже стоит колом. Добравшись до середины полосы, прибавляю интенсивность ещё на пункт. — Блять!!! А-ах!... Это пиздец! Ах, да!... Ммм! — Да не ори ты! Тебя похоже весь дом слышит. — Да по… ах… ху-у-уй! А-а-х-х! — стонет рэпер и опускает руки. — Ну-ка! Руки! — гаркаю я, и Глеб тут же возвращает их на место. У него вид как у ребёнка в кроватке. Ручки согнуты, а пальчики вцепляются в одеяло. Дохожу до самого основания, чуть больше сжимая орган и добавляю ещё мощность. Парень уже бьётся в конвульсиях и зажимает свой рот ручками, чтобы не кричать. Бля, точно все услышат. Но нашу Глашу ничего не смутит. Она и не такое слышала из моей комнаты.       Смотрю на Голубина, у которого коленки неумолимо трясутся, и понимаю, что он уже на пределе. Быстро провожу последний рывок по всей длине и резко снимаю кольцо. — Ах!... Блять! — Тшш! — приставляю пальчик к губам и встаю на пол. — И чё дальше?! — задаёт вопрос запыхавшийся молодой мужчина, поглядывая на меня и склонив голову. — Ничего. Пошли завтракать. — как ни в чем не бывало отвечаю я и убираю предмет в шкаф. — Ты нахуй издеваешься?! Мне кончить надо. Иди сюда! — Э, не, братец! Я ж обещала, что не буду к тебе приставать. Я своих обещаний не нарушаю. — Чё блять?! Сюда иди, я сказал! — привстаёт он на локтях. — Попу показал. Отстань! Хм, ну хотя есть способ. — Я весь во внимании. — Не тупи! Подрочи и всё пройдет. — Сука! — Да. А знаешь, я хочу посмотреть, как ты это делаешь. — произношу я и сажусь в кресло у окна, в шаге от кровати. — Ну и мразь же ты, сестрёнка! — Меньше слов, больше дела. Давай, братик. Кончи для меня! — бля, где-то я это уже слышала. — А я тебя стесняюсь. — Ты серьёзно? — Нет. — ухмылка, и блондин обхватывает пальцами свой каменный ствол, который сейчас точно взорвётся на куски, если его не усмирить.       Глеб начинает активно двигать рукой и прикрывает веки. У меня всё в животе сводит от этого зрелища, отчего я скрещиваю ноги в надежде не возбудиться. Мои щёки начинают адски гореть, а сердце стучать быстрее. — Ах, блять… мхм!... мммм — мальчик стонет так сладко, нежно облизывает свои губы и быстрее двигает по члену. — Это всё не то! Ах, Люция, возьми в рот, прошу тебя! — Не хнычь! Давай, милый. Немножко осталось. — улыбаюсь я, глядя на часы, и поджимаю ноги к подбородку. Да я сейчас сама кончу от такого вида. Кусаю свои коленки и не чувствую боли, так как всё моё внимание устремлено на любимого активно ананирующего ублюдка. — А-ах! Фак!... Да блять!... Не могу дойти. Чё за нахуй? — он поворачивает голову в мою сторону и жалобно глядит. — Люция, спаси меня! Почему я не могу кончить? Это ведь всегда быстро! Не понимаю. — Когда пользуешься этой штукой, она разгоняет кровь совсем иначе, поэтому продлевает удовольствие. Ещё минутку и, думаю, тебя отпустит. Ты ведь не профи в этом деле. — Аха, и много у тебя этих профи было? — спрашивает брат, продолжая скользкие движения. — Нормально. — Мхм, шлюха! Ненавижу тебя! Из-за тебя я сейчас лежу и дрочу как подросток. И даже блять кончить не могу. Сука! А-ах… — Это с непривычки. Давай, ещё маленько, братик! — проговариваю, когда встаю с места и двигаюсь к двери. — Ах, да!... Да!... Мхм… — парень изливается себе на живот, на что я лишь ухмыляюсь. Белая жидкость скатывается каплями у пупка, и рэпер поворачивается на бок, жадно хватая ртом воздух. — Ну вот! Молодец. Жду тебя внизу. — поворачиваюсь к выходу, в меня тут же летит подушка, но я вовремя ускользаю за дверь.

***

— Ох, это просто божественно! Ты – чудо! — восклицаю я, когда уплетаю уже второй пончик с шоколадом. — Доброе утро! — щебечет Глаша вошедшему в просторную белую кухню Глебу. На нём джоггеры с адидасами на ступнях и чёрная толстовка. — Эм, доброе! — мешкается он и садится рядом со мной на соседний стул. — Чай или кофе? — Кофе пожалуйста. Домработница поворачивается лицом к гарнитуру и берёт в руки чашку. Я перестаю жевать, когда вижу, что Глеб смотрит на служанку, а после прикладывает ладонь ко лбу как знак смущения. — Меня поди сильно слышно было? — тихо-тихо шепчет он мне на ухо. — Сильно. — отвечаю шепотом. — Блять! Мне стрёмно. — Не парься! Она и не такое здесь слышала. — абсолютно спокойно отвечаю я, и Глаша уже поворачивается к нам. — Кхм, спасибо. — говорит Голубин, когда служанка ставит перед ним наполненную чашку с блюдцем.       Братец глядит на меня с ярым возмущением. Ох, никак не может привыкнуть, что у меня до него были мужчины. Это у всех мужиков так? Неужели каждый хочет быть первым и единственным?! Сами то ебутся налево и направо. А женщина чем хуже, чтобы отказывать себе в удовольствии?! — Доброе утро! — появляется перед нами мама уже накрашенная и одетая, как жена президента. — Доброе. — синхронно произносим с Глебом. — Мария Игнатьевна, присаживайтесь! Каша уже готова. — Спасибо, Глаша. — улыбается женщина и похлопывает служанку по плечу. — Эм, Глеб. Можно с тобой поговорить? Наедине.       Голубин бросает взгляд на меня, затем встаёт со своего места и уже идёт за мамой куда-то в коридор. И естественно, я не смогу просто сидеть тут и ждать их. Я пошла за ними, как шпионка.       Они вышли на улицу, а я через полуоткрытое окно в пол скрываюсь за шторкой в прихожей и пытаюсь вслушаться в их разговор. — Глеб, я вспылила вчера. Ты извини меня, потому что это было очень бестактно. — говорит мама, опираясь рукой на перила небольшой веранды на крыльце. — Вы меня тоже извините. — сдержанно отвечает брат и так же ставит обе руки на деревянную опору. — Ты её любишь? — Да. — легко и спокойно кивает он. — Когда любишь, готов отпустить. — Я отпустил её. Это было полтора года назад. — рэпер прикрывает веки и продолжает. — Я тогда чуть не умер. Когда она уезжала с Каем на свадьбу, я опять не держал. Я никогда не ограничивал её в выборе. — Хм, мда! Она же сама потом сбежала к тебе. — мама опускает глаза в пол, затем снова смотрит во двор. — А что у вас сейчас? Ты не думаешь, что это всего лишь страсть? — Я думаю над этим постоянно. Но сейчас… хм, это любовь. Я молод, но поверьте, я могу отличить влюблённость от любви. Я люблю её! Если она снова захочет уйти, я отпущу её. Меня каждый раз разрывает на куски, когда она выбирает не меня. Но сейчас она сделала выбор. И вы заставляете её чувствовать вину за этот выбор. Вам не кажется, что это чересчур? — Да, ты прав. Я просто не могу привыкнуть, что она уже взрослая девочка и сама принимает решение. Кай хороший парень и я надеялась, что она выйдет замуж и у неё появится своя семья. Но вдруг всё перевернулось. Я подумала, что это ребячество, но оказалось, что всё гораздо серьёзнее. — она поворачивается к парню и смотрит прямо в его глаза. — Глеб, ну вы ведь родные брат и сестра! Двойняшки… Что же вы творите? Вы ведь даже детей не сможете завести. — А мы усыновим. — отвечает блондин, а мои ладошки вмиг холодеют. Значит, он об этом думал? — Не говори ерунды. Усыновить могут только муж и жена, а вам даже пожениться никто не даст, так как на законодательном уровне запрещено расписывать брата и сестру. В США это вообще уголовно наказуемо. — Хорошо, что мы не в Штатах. — улыбается Глеб, когда его глаза плачут без слёз. — Фух, в общем, я всю ночь не спала. Я не буду мешать вам. Если она приняла тебя, то тебя приму и я! Мама обнимает Глеба, и он отвечает ей взаимностью. Она поглаживает блондина по спине, а после отпускает. Я резко отскакиваю и как назло роняю шкатулку, что стояла на столике у окна. Чёрт! — Ага! Подслушиваешь! — восклицает мама, отдёргивая штору и улыбается. — Да! — смеюсь и выбегаю через окно к ним. Бросаюсь брату на шею и целую в губы. Он отвечает и кладёт руки на мою талию. Делаю ещё маленькую затяжку и прерываюсь. Смотрю на маму, которая обнимает себя руками и улыбается, глядя на нас. — Мам, он правда важен для меня! — Я это поняла. — улыбается она так, словно сейчас заплачет. Выпускаю из тисков Глеба и уже подбегаю к маме. Заключаю её в кольцо из рук и вдыхаю нежный запах французских духов и чайной розы.

***

Глеб

— Какие люди в Голливуде! Фара! — распахивает руки Фил, когда я вхожу в какой-то местный бар в центре города. — Привет, брат! Погода хорошая, но на мне всё равно пальто-кофта с шерстью и такие же тёплые джоггеры. — Здарова! — пожимаю руку братану и обнимаю его, похлопывая того по плечу. Сажусь на стул за стойкой и сигналю бармену о бокале пива. Здесь светло и народу нет, так как днём по барам особо никто не ходит, и заведение переходит в режим обычного кафе. — Ну рассказывай, как ты тут? Вижу, что не скурился. Уже хорошо. — Да иди ты нахуй! Я ж теперь важный человечек. Папаня сделал меня своим замом, теперь заведую всем. — Хули ты гонишь? У тебя ж образования нет. — делаю глоток чешского и разглядываю друга.       Мы с ним познакомились ещё в Америке, когда я проебывал школу, а он – универ. Я то ЕГЭ сдал, а Фил был отчислен. Вот и вся разница. Он никак не связан с музыкой, зато был отлично повязан с травой, которую мы всем сквадом у него закупали. Мы даже проводы ему устроили, когда тот оповестил нас о том, что уходит из «большой торговли». Как ему вообще удалось вылезти из этой мафии?! Ну да, папочка. — Дак батя сделал. Я, конечно, и сам кое-чё подучил. Потому что смотреть, как эти офисные крысы шепчутся о том, что я нихуя не соображаю в продаже автомобилей, было невыносимо. Вот я и закончил эти ебаные курсы по специальности. Хоть теперь на тупого не похож. — Ну не знаю, не знаю! — Да пошёл ты! — толкает он меня в плечо и заливается смехом. — Ты, вообще, как? Все СМИ тебя только и обсуждают. Как в инет не зайду, обязательно твоё ебало во всех новостях молодёжи! — Прям-таки во всех? — Ну да. Ты чё не видел? — Давно туда не заходил. И чё говорят? — То, что ты ебёшься со своей сестрой. — Мм. — Так это правда? — Да. — Бля, а почему я её не видел? — Я сам недавно об этом узнал. Короче, долгая история. Там ещё в роддоме нас разлучили. Двойняшка она моя. — Ого! Пиздец, конечно! Зато понятно, почему ты её хочешь. — А ну-ка просвети меня. — вскидываю подбородок и вглядываюсь в глаза приятеля. — Ну вы не росли бок о бок. Не видели друг друга каждый день и всё такое. Я со своей сестрой вообще дерусь постоянно. В шутку конечно, но в детстве хреначили друг друга по-черному. Сам знаешь! Хм, кстати… — Что? — Ты ж мою сестру выебал! — Ии? — Ну око за око. Ты ж говорил: «бро, выеби тогда мою сестру, хахаха!». Твои слова. Ты ж думал, что у тебя её нет, поэтому так сказал. Но по факту… — Иди нахуй! Даже не думай об этом! — тычу в него пальцем. — Оу-оу! — он выставляет руки в знак поражения. — Ладно, не кипятись! Значит, правда влюбился. А я думал так, трахаться нравится. — Бля, давай закроем эту тему! — Окей. — Фил делает глоток из своего бокала и утирает губы запястьем. — Как продвигаются дела в музыкальной индустрии? — Ох, блять! А курсы пошли тебе на пользу. Слова то какие выучил. — Ну дак, а хули?! Ахаха.

***

Получив позитивные эмоции от общения с давним другом, я с улыбкой направился к Люции. Я уже опаздываю, хоть бы на концовку успеть. Хочу посмотреть, как что она там рассказывает. Ещё утром в дом прибежала эта её подружка… Вера, точно. Она вроде как помощница её. Вот у неё то я незаметно и выцыганил адрес и время лекции сестры. Я не сказал ей, что собираюсь заглянуть на её семинар. Так даже интереснее, инкогнито.       Поэтому я уже вылетаю из такси и бегу к двери какого-то университета с табличкой «Государственный Варшавский институт гуманитарных наук». Открываю двери и на входе уже стоит турникет. — Вы куда? — тормозит меня охранник с упитанной рожей. — На лекцию «Любовь без границ и другие методы борьбы». — как я вообще запомнил это название?! — Вы – студент? — Нет. Меня пригласили в качестве тайного слушателя для проверки проведения мероприятий в университетах. — Удостоверение есть? — Нет. Я же сказал, что я – тайный слушатель. Наше начальство строго настрого запретило их брать с собой. Если вы с чем-то не согласны, можете обратиться к нашему непосредственному руководству. Я дам вам контакты. — Проходите. — кривит он свои плоские губы, и я прохожу через турникет.       Хм, надо было на актёрское поступать. Хотя по этому мужику и так видно, что ему не нужен лишний геморрой ещё и узнавать, кто я такой. У меня оружия с собой нет и ладно.       Ничем не примечательное здание института, обычные коридоры, шпаклёвка на стенах и большие окна. Нахожу на втором этаже табличку «актовый зал» и тихонько открываю дверь. Здесь темно, так как свет потушили из-за показа какого-то видеоролика. Хорошо, что я могу незаметно проскочить на задние ряды так, чтобы меня никто не увидел. Сажусь в деревянное кресло и обращаю всё внимание на Люцию, когда включают свет и видео останавливается. — Таким образом, можно сделать вывод, что любовь как медицинский фактор считают болезнью. — говорит сестра, пробегая глазами по залу. — Можно вопрос? — поднимает руку студент с рыжими волосами и встаёт со своего места. — Да, конечно. — Я – студент математического факультета университета с информационным уклоном, но захотел посетить вашу лекцию. Скажите мне, как математику, есть ли точная формула любви? — Благодарю за вопрос, присаживайтесь! — она прижимает планшет к груди и делает шаги туда-сюда. — Знаете, точной формулы нет. Потому что у каждого человека она своя. Например… — девочка подходит к доске и пишет маркером по белому холсту. — Для кого-то любовь равно деньги, секс и взаимопонимание. Для кого-то любовь равняется дети, бабочки в животе и нежность. Для кого-то любовь равно риск, самопожертвование и страсть. Видите, у каждого формула своя. — И какая у вас лично формула? — выкрикивает девушка во втором ряду. Хм, а мне вот тоже интересно. — Мм… — моя девочка задумывается, прикрыв глазки. — Для меня, наверное, любовь равно ломка, самоотречение и поддержка. — А как же секс? — восклицает парень с русыми волосами из третьего ряда. — Ну без него вообще никакой любви не получится! — хохочет Люция, и все подхватывают её смех. — Если мы, конечно, рассматриваем любовь парня и девушки, а не родственников. — У меня вопрос! — поднимается на ноги брюнетка с каре. — Да, слушаю. — Является ли инцест психическим отклонением? Хм, а вот и провокационные вопросы посыпались. Я сжимаю кулаки и наблюдаю за тем, как будет выкручиваться моя двойняшка. — Медики считают, что да. Но я думаю иначе! — отвечает сестрёнка. — Если вы что-то чувствуете к своим родным, это не значит, что это плохо. Возможно плохо, если вы вступаете в интимную связь, не имея любви. Тогда это уже заболевание. — А у вас тогда что? Отклонение или заболевание? Люция опускает глаза в пол, а затем снова смотрит на аудиторию: — Я могу не отвечать на этот вопрос, так как он личного характера. — Да не скромничайте Люцита Вольфовна! — встревает парень с дредами. — Я понимаю, этот Фараон наглухо отбитый, но вы то… чем вы только думали? Неужели тоже купились на это смазливое личико? А может, это всё ради хайпа?       У девочки бегают глазки, а губы поджимаются. Я чувствую то же, что и она. Только мои костяшки на кулаках уже белеют. Ну пиздец. Этот парень уже труп. — Моя личная жизнь не относится к теме нашей лекции. Спасибо за внимание! — строго говорит она и выдыхает.       Все встают со своих мест и аплодируют. Я тоже присоединяюсь и хлопаю в ладоши. К Люците подбегают какие-то девочки и мальчики и просят автограф и селфи. Я же выхожу из зала и останавливаюсь за углом в тёмной стороне.       Вижу, что этот недоносок с дредами выходит в коридор и направляется к лестнице. Я заворачиваю и хватаю того за капюшон куртки. Он не понимает, куда его тащат, лишь брыкается и материться. — Какого хрена?! — горланит он.       Ничего не отвечаю, лишь молча затаскиваю парня в первый попавшийся туалет и швыряю как щенка на пол. Его рюкзак отлетает в сторону, а глаза уже устремлены на меня снизу-вверх. — Фара? — Это кто тут наглухо отбитый? — наклоняюсь к нему, замах руки и его губа разбита. — Щас ты убитым будешь, уёбок! Пинаю мальчика в живот, отчего он скрючивается и уже лежит на кафеле. — Сука! — подхожу и бью его по носу. Через секунду лицо щенка уже измазано в крови. Делаю шаг к нему и заглядываю в глаза: — Ещё раз, блять, чё-нибудь вякнешь в её сторону, я тебя отхреначу так… — со всей силы пинаю его в грудную клетку. — что тебя мать родная не узнает!!! Он сплёвывает кровь на пол, а затем глядит на меня. Хм, даже кулаками не машет. Боится? — И только попробуй сказать кому-нибудь, что у нас с тобой такое незабываемое знакомство получилось. — шиплю я, наклонившись к мальчику. — А то мои парни давно не драли таких смелых девочек, как ты!       Подхожу к раковине и смываю водой следы его крови и разбитые костяшки на руках. Кидаю взгляд на парня, который молча смотрит на меня, улыбаюсь как Джокер и выхожу в коридор. Смотрю на дверь, пхахаха это ещё и девичий туалет. Охуеть!       Рассекаю по коридору в поиске сестры и уже в поле моего зрения появляется Люция. Когда она идёт по направлению к месту моего приближения, я хватаю её за руку, тяну в лестничный пролёт и припечатываю к стене. — Голубин, ты что тут делаешь?! — восклицает сестра и бросает свою сумку на пол. — Хотел послушать твою лекцию. — улыбаюсь я и прикасаюсь пальцами к её щеке. Адреналин от того, что я только что уебал этого пидораса, разгоняется по моим венам. Меня уже трясёт, а зрачки походу наполняются кровью. — Мм, и как тебе? — Я попал на концовку, но довольно неплохо. Дак, значит, у тебя ломка со мной? — провожу большим пальцем по её полуоткрытым губам, из которых вылетает воздух. Девочка прижимает меня к себе за талию, и я упираюсь пахом в её бёдра. — Да. — выдыхает она словно только что пробежала марафон. — Даже сейчас. Как будто суставы выворачивает. — девушка опускает очи на мои руки и берёт их в свои ладони. — Глеб, это что? Ты чё подрался? — Ххах, просто разукрасил одну рожу! — обнажаю клыки и сильнее вдавливаю девочку в стену. — Только не говори, что это тот парень с дредами? — Теперь он не будет поднимать на тебя свой облезлый хвост, потому что я его вырвал с корнем! — Ах, хулиган ты мой! Ты сейчас такой сексуальный. — закусывает она свои губки и уже трётся об меня промежностью. Склоняю голову влево и едва касаюсь её губ своими и отпрянываю. — Хочешь? — хриплю я и дразню девицу. — Ах, сволочь!... Мхм, хочу. — меня забавляет её вздымающаяся грудная клетка и затуманенный взгляд. Накрываю её губы и вылизываю кожу. Прикладываю руку к её голове и сильнее прижимаю к себе. Мой язык по-хозяйски вторгается в её ротик и уже смакует вкус кофе и печенья. Как же сладко и жадно. Кусаю её нижнюю губу, оттягивая, и снова засасываю девицу. Мы оба тихо стонем в горло друг друга и не можем, блять, оторваться. Сердце бешено колотиться, я уже не чувствую ничего, кроме дикого желания отыметь её хорошенько прямо здесь. На лестнице какого-то задрипаного универа. Её пальто расстегнуто, поэтому мне не составляет труда трогать её ляжки. Запускаю руку под короткую шерстяную юбку. Через тонкие колготки сжимаю ягодицы девочки, отчего она поднимает ножку и уже обхватывает ею мои бёдра. — Ах, Глеб давай не здесь! — упирается она в меня ладошками. — Пойдём. Мне приходится приложить все усилия, чтобы оторваться от девчонки. Блять! Придётся ещё и идти по коридорам с эрекцией, которую, слава богу, не видно под широкими шерстяными джоггерами.

***

      Таксист глядит на дорогу так внимательно, что походу он первый год водит. Молодой парень, весьма скромный. Думаю, он нам не помешает. Минуту назад у меня в голове созрел маленький план поиздеваться над красавицей. Люция сидит молча и смотрит в окно, прислоняя лоб к запотевшему стеклу. На улице уже темно, потому что зимний, мать его, вечер. Фонари вдоль трассы хорошо освещают путь. В салоне авто включена печка и становится немного жарко. Но это ладно, всё-таки декабрь как никак. Но мы и не в Сибири.       Сижу и смотрю прямо перед собой. Кладу ладонь на коленку сестрёнке, поглаживаю сустав, а после опускаю руку ниже по направлению к краям ткани. Задираю юбку, и меня заебал этот капрон на её ножках. Встречаюсь глазами с Люцией, которая обеспокоенно глядит то на меня, то на водителя. Я прикладываю указательный палец к своим губам в знак того, чтобы девочка была тише и не издавала ни звука.       Беру двумя руками капрон и почти бесшумно разрываю его в том месте, где её трусики. Забираюсь рукой под чёрный шёлк и проникаю средним пальцем. Девушка тихо ахает, смотрит на водилу и прикусывает язык. Хм, знаю, что она не хочет палиться.       Поглаживаю бугорок и дразню её. Блять, она так интенсивно течёт. Боже, убейте меня! Сестрёнка так сильно хочет, что начинает скрещивать коленки, но моя свободная рука останавливает её. Смотрю в окно переднего вида, куда устремлены зрачки худощавого парня, и потираю ладонью ещё. Люцита зажимает свой красивый ротик рукой и поглощает меня взглядом, когда я поворачиваю голову.       Толкаю палец чуть глубже, и девочка хватается за ткань на моих ногах, отчаянно пытаясь совладать с возбуждением. Ухмыляюсь и склоняюсь к её уху: — Не кончай! — шепчу я и двигаю пальцем туда-сюда, доводя девицу до эйфории. Люция откидывает голову назад, упираясь волосами в подголовник, и закатывает глазки. Цепляется пальчиками в мою ногу всё сильнее, уже подходя к финишной прямой. Я прерываю удовольствие и вытаскиваю руку. Ловлю на себе недовольный взгляд сестрёнки и тихо хохочу.

Люция

      Ублюдок! Кто дал ему право доводить меня? Да ещё таким, блять, способом! Я была на грани, и он взял и всё остановил. Это настоящая пытка для меня. Сука! Как же я его ненавижу и люблю.       Поправляю юбку и застёгиваю пальто, так как не хочу, чтобы родители задавали лишние вопросы. Потому что выгляжу я сейчас как проститутка, которую отымели на трассе, разорвав колготки. Хм, а неплохая мысль. Может, попробовать? — Приехали! — говорит водитель, поглядывая в зеркало.       Я отдаю ему несколько польских злотых, и мы выходим из авто. Но стоит подойти к территории дома, то можно увидеть дым, поднимающийся к небу.       Бегу к воротам, которые раскрыты. Тут стоит пожарная машина, несколько зевак тупо пялятся на полыхающий огонь, который режет глаза. Повсюду запах дыма и звук сирены. — Девушка, сюда нельзя! — останавливает меня пожарный в каске и костюме. — Что? Это мой дом! — кричу я, но меня оттаскивает в сторону Глеб. — Тише, Люция! Стой здесь! — Уведите её! — орёт бригадир и поворачивается к своим помощникам. — Давайте быстрее, полыхает всё! — Там мои родители! Где они??? Что происходит? — вырываюсь из родных рук, но всё тщетно. — АААА!!! Глеб, пусти меня!