Сучья ловушка 2: На грани фола

Люция

— Люция! — кричит знакомый голос, и я бегу к воротам. — Мама! — заключаю женщину в объятья и начинаю всхлипывать. — Всё хорошо. — Где папа? — Он ещё в офисе. Скоро должен подъехать. — Боже, я так испугалась! Что случилось? — отпускаю маму, и к нам подходит Глеб. — Не знаю. — отвечает она и смотрит на моего брата, а потом на меня. — Я сидела в доме, а потом бах и взрыв. Я увидела в окне, что взорвалась твоя машина. Выбежала с Глашей на улицу и вызвала пожарных. — Ох, боже! Моя машина! Ну да ладно. Главное, с тобой и папой всё в порядке. — Люцита Вольфовна, тут такое! — подбегает к нам заполошенная Глаша в фартуке. — Я уже знаю. — меня прерывает звонок на мой телефон, что вибрирует в кармане пальто. Отхожу на шаг и принимаю вызов с незнакомого номера. — Ну как тебе, детка? Понравился фейерверк? — смеётся эта тварь по имени Кай. — Сука! Дак это ты?! Ты чё нахуй творишь? В «Бумер» решил поиграть? — Это тебе напоминание о том, что я тебя жду, жду, а ты всё не приезжаешь! Я ведь скучаю. — Да пошёл ты, урод! — шиплю в трубку. — Давай приезжай в Москву, а то в следующий раз я ударю побольнее. Например, кто-нибудь мимо пройдёт и случайно Глебушку твоего заденет. — Сука! Даже не думай об этом. — бросаю взгляд на Глеба, который обнимает за плечи мою маму и успокаивает. — Только попробуй и я тебе обещаю, что запихаю твои яйца тебе же в глотку! Только тронь его… — Ой, какая отчаянная девочка. Так сильно любишь его? — Завтра я прилечу в Москву, и мы встретимся. — заканчиваю разговор и выключаю мобильник. Подхожу к родственникам и чуть выдыхаю. К нам подбегает бригадир: — Всё в порядке! Сгорел только автомобиль и сарай. До дома огонь не дошёл. Можете вернуться в дом, но только хорошенько проветрите. — Хорошо. Спасибо вам. — говорит мама. — Мария Игнатьевна, пройдёмте. Распишитесь в протоколе. — Да-да. Мама бежит за мужиком в каске, за ней плетётся и Глаша, а я поворачиваюсь к Глебу, который кладёт руки на мои плечи и внимательно смотрит. — Глеб, не отходи от меня ни на шаг! — вглядываюсь в парня, а затем с силой прижимаю его к себе. Утыкаюсь носом в его шею и вдыхаю нежный аромат его одеколона, спасаясь от жуткого запаха дыма и копоти. Не пущу никуда. Даже представить себе не могу, что с ним что-то случится. Я тотчас же вены вскрою, клянусь! Я не переживу просто. И я сделаю всё, чтобы защитить его.

***

Мы все заходим в дом после того, как все ненужные люди покинули территорию особняка. На диване в гостиной лежит Толик с пачкой пельменей на голове и разбитой губой. — Хуёвый из тебя охранник! Какого хера ты не уследил, что на территорию кто-то пролез? — ворчу я, складываю руки на груди. — Простите, Люцита Вольфовна. Всё сзади произошло. Даже и намёка не было. Сигнализация не сработала почему-то… — привстаёт он, но мама его останавливает тихим «лежи». — Я схожу за обезболивающим. — чеканит Глаша и убегает на кухню. — Проверь всё. Все видеокамеры кто и как, ясно? Иначе я тебя уволю к херам! — Люция! Что за тон? — встревает мама. — Он и так пострадал. Я фыркаю и беру Глеба за руку, который всё это время сидел в кресле с задумчивым видом. Мы поднимаемся по лестнице вверх в мою комнату. Зайдя в спальню, я сразу скидываю с себя пальто и принимаюсь снимать юбку. — Глеб, наполни ванну пожалуйста! Там есть пена с жасмином под тумбой. — Эм, хорошо. — отвечает парень и направляется туда, попутно скидывая с себя всю одежду. — Блять! Я забыла взять алкоголь. Застёгиваю обратно юбку и бегу в гостиную. Мама ушла в коридор и разговаривает по телефону, а Толик уснул на диване с компрессом на лбу. Беру из стеклянного шкафа бутылку Jameson и два стакана. Поднявшись в спальню, уже могу скинуть с себя всю одежду, включая нижнее бельё, и зайти в ванную комнату, где меня уже ждёт Глеб. — Уии! Какая прелесть. — восклицаю, когда вижу Голубина, сидящего в воде с большими сгустками приятно пахнущей пены. — А чё не шампанское? — вскидывает мальчик брови. — А нахуй щас нужно это бабское пойло?! Хочу виски. Парень лишь смеётся, а я ставлю всё на туалетный столик рядом с братом и сажусь в ванну напротив него. — Ай, горячая. — погружаюсь в воду наполовину и чувствую тепло, медленно разливающееся по телу. Блондин улыбается и тянет руку к бутылке. Откручивает крышку и наполняет стаканы, протягивая один из них мне. — За что пьём? — За то, чтобы у нас было всё и нам за это ничего не было! — поднимаю бокал и уголок моего рта ползёт вверх. — Отличный и банальный до безобразия тост. Стук стекол, и мы делаем глотки. Горячая жидкость приятно обжигает горло, проникая куда-то в грудную клетку. — Ты правда хотела поступать на вокально-эстрадное? — Запомнил, да? — улыбаюсь и делаю ещё глоток. — Ну да. Я ж неплохо пою, ну такое себе. На любителя. Тогда-то я думала, что из меня невъебическая такая Пугачёва выйдет. Но потом… родители настояли на психфаке и я так чёт пораскидала мысли и поняла, что на психфак надёжнее в плане стабильной работы. — Мм. Побоялась, что не пройдёшь? На сцену трудно попасть. — Ну ты же как-то попал. — Это был нелёгкий путь, поверь мне! — Глеб крутит пальцами стакан и изредка поглядывает в мою сторону. — Постоянно сталкиваешься с полным непринятием твоего творчества. Ну это поначалу. Потом пошёл тернистый путь от маленьких песен до больших туров. Пока нахуй договоришься со всеми… эти постоянные пьянки для налаживания контактов… — Наркоту ты употреблял тоже для налаживания контактов? — Отчасти. — тычет он в меня пальцем с бокалом в руке. — Это было… тип юношеский нигилизм. Представь, перед тобой открываются все двери, и ты можешь зайти в каждую по очереди! — Ммм, и в какую первым делом ты зашёл? — В каком плане? — Ну веществ, творчества. — киваю я и делаю ещё глоток. — Трава. — сдержанно выдыхает парень, поглядывая на меня с недоверием. — Первые треки и тысячи просмотров на ютубе. — Так. А дальше. Какая была следующая? — Глеб фыркает, не желая говорить дальше. Прикасаюсь ступней к его животу и чуть поглаживаю торс. — Глеб, ну расскажи! — Ох, любопытная Варвара. Экстази и тур по городам. — Это уже после Плакшери было? — Ого, ты осведомленная. — распахивает он глазки. — После. — А потом? — Суп с котом. — спокойно отвечает Голубин и поглаживает пальцем по моей голени. — Ну Глеб! Скажи, это ЛСД, да? — Отстань! Не хочу об этом говорить. Ты лучше расскажи что-нибудь. — Что например? — Ты хочешь вообще петь на сцене? — Нет. Уже не хочу. — Почему? — Психология мне стала интереснее, чем музыка. Изучать людей оказалось более весёлым занятием, чем изучать ноты. — Умеешь читать людей? — отставляет блондин стакан на тумбу и тянет руки ко мне. Я придвигаюсь и уже сажусь спиной к нему, ощущая лопатками его грудную клетку. Упираюсь ягодицами в эмаль ванной и расслабляюсь. Хорошо, что сейчас эрекции нет и мальчик не создаёт помехи, чтобы прижаться к нему вплотную меж его стройных ног. — Умею. — Меня прочитала? — Тебя я уже который год читаю. Всё никак до конца дойти не могу. Но это хорошо. — Почему? — Потому что как только ты дочитал всё до конца, книга перестаёт тебе быть интересной, ты берёшь в руки другую и к этой больше не возвращаешься. — Хм, а друзей моих сможешь прочитать? — Думаю, что да. Кстати, как там Миша? — делаю ещё глоток и убираю стакан в сторону, так как щёки уже немного горят от поднятия градуса в организме. — Нормально. Сказал, что голову мне оторвёт за то, что так долго пропадал и редко выходил на связь. — братик кладёт руки на мою талию и прижимает меня к себе, а я провожу пальчиками по красной надписи Redrum. — Надо ещё с мужиками встретиться, пора уже вливаться в ремесло. И так уже сколько концертов проебал. — Завтра вылетаем. Мне тоже нужно в Москву. — Зачем? — Я собираюсь открыть кабинет психолога. Вера уже подбирает подходящее местечко в центре. — говорю чистую правду. Не хочу ему врать. Поворачиваюсь к блондину лицом и обхватываю правой рукой его шею, когда левая перебирает его волосы. Глеб смотрит на меня своими изумрудами с серым отливом и поддаётся ласкам. Прикасаюсь пальцами к его щеке и тону в этих глазках с мокрыми от воды ресничками. — Я так люблю тебя! — шепчу и слёзы сами уже выливаются из глаз. — Я в тебя погружаюсь и растворяюсь. Глеб, я ведь так потеряю себя… мне страшно. — Я тоже тебя люблю и тоже тону, девочка моя. — он прикрывает веки, а я уже сажусь на него сверху и держусь за шею. — Я боюсь… — Чего? — шепчу и провожу ладонью по "крыльям" на груди. — Любить тебя. Я боюсь опять… на те же грабли, понимаешь? Блять, мне так страшно! — блондин закрывает лицо ладонями. Он сейчас такой настоящий. Неужели только со мной он может быть таким искренним? Фараон не такой, как сейчас Глеб. Тот Фара, который выходит на сцену, ведёт себя более агрессивно и не поддаётся чувствам. Может, у него раздвоение личности?! Я убираю руки с его лица и смотрю в упор: — Глеб, даже если ты сам попросишь, я не оставлю тебя! Мы – одно целое. Мы родились, блять, вместе. Думаешь, я просто так отдам тебя? — хватаю его за скулы, как он обычно делает со мной. — Ты только мой! Я даже тебе самому тебя не отдам! И мне похуй чё ты там думаешь о своей свободе!!! Брат убирает мою руку, освобождая своё красивое лицо, и цепляется за мои волосы. Его губы мгновенно впиваются в мои, а руки сжимают талию. Царапаю когтями его плечи и завожусь как мотор феррари. Как там в его песне?

«И я вмазан, и я болен. Ты напомнишь мне море. Я тону в алкоголе, ты горишь на танцполе. И я, хочу ещё, ещё, ещё. Все эти суки не в счёт, И не в счёт, не в счёт! Знаешь, я хочу ещё, ещё и ещё, Ещё, ещё и ещё, хочу ещё!»

Так хочу ещё, когда Глеб хозяйничает языком и заставляет стонать, сжимая мои ягодицы. — А-ах! — вскрикиваю, когда парень слишком больно вжался пальцами в мышцы. Его дьявольский взгляд и огонь, полыхающий в глазах похлеще того, что был на моём авто. Этот падший ангел сейчас просто смотрит на меня и проникает в душу, поглощая воздух, вылетающий из моей грудной клетки от крышесносного возбуждения. Припадаю к его ключице и кусаю нежную белую кожу возле "святого духа", оставляя красные отметины. Мой лев рычит и стонет от боли, которую приносят мои зубы и заглушает язык. Через мгновение снова терзаю розовые губки, издавая горловые стоны.

«И мы в ванной, в ванной, снова в ванной; И мы в ванной, в ванной, снова в ванной; И мы в ванной, в ванной, снова в ванной; В ванной, снова в ванной, в ванной, снова в ванной»

— Я давно просекла, что губы – твоя эрогенная зона. — выдыхаю и созерцаю распутный взгляд и голодные очи хищника. — А знаешь, какая твоя? — Ну? — мальчик привстаёт и обхватывает губами левую грудь. Я выгибаю спину и поддаюсь ласке. — Мхм! Да!... Глеб, ах… Он втягивает сосок, а после с лёгкой болью кусает его. Мне это сносит башню окончательно, и я уже ничего не могу соображать. Голубин убивает меня. Медленно и беспощадно. — Тебя весь дом слышит. — тяжело дыша, говорит блондин, оторвавшись от груди. — Не кричи так! А то там ещё этот охранник… мама твоя… — Да пошёл этот мир к чёрту! Ах, продолжай… — рэпер всасывает теперь правую ореолу и оттягивает, поджигая во мне фитиль, который скоро дойдёт до бомбы. Боже, да мне одних его губ и рук достаточно, чтобы вознестись до небес. — Мхм!... Ах, ещё! А-а-ах… — Хочешь? — улыбается этот дьявол, отодвигаясь. — Попроси. Всматриваюсь в эти кристаллы и его вздымающуюся грудную клетку, припадаю к уху парня и шепчу: — Трахни меня, братик! Возьми так, как ты хочешь. Делай всё, что хочешь. — тем временем поглаживаю ладонью его тату в виде сердца и чуть ниже задеваю маленький шрам. Отодвигаюсь и вижу ухмылку на его лице. Он обнажает клыки и трогает большим пальцем мою верхнюю губу. — Я могу быть беспощадным. — Только дай мне кончить, о большем не прошу. — Скажи мне что-нибудь особенное. — закусывает он свою губу и упирается глазами в мои. — Могу вспомнить строки перевода одной песни. — он кивает, и я мысленно проигрываю американский трек. — Любовь к тебе сделала меня сумасшедшей, я сошла с ума из-за любви к тебе. — приближаюсь к его лицу ещё ближе. — Я тихо говорю своим друзьям: «Да кто он такой? Что он о себе думает?» И посмотри, что ты со мной сделал! Тянусь навстречу ещё и уже дышу в его полураскрытый рот, изогнутый в демонической улыбке. — Мне уже всё равно во что одеваться, не нужны обновки. Если тебя нет рядом, мне и некого впечатлять. Ты знаешь обо всём, что знаю я. — повышаю интонацию и встаю на колени, становясь выше Глеба. — Когда ты со мной, моё сердце бешено колотится. И всё же мне непонятно, как ты делаешь со мной такое?!!! Останавливаю кричащий монолог и нервно дышу. — Сестрёнка! — хрипит Фараон и улыбается как главный герой фильма ужасов, получивший Оскар. — Так сильно любишь меня? — Да. — Сделаешь всё, что я захочу? — Да. — Убьёшь за меня? — Да. — Ты уже обещала такое и не выполнила. Сейчас точно уверена? Приближаюсь к его губам и склоняю голову влево: — А ты сомневаешься?       Блондин берёт мои бедра и резко насаживает моё тело на уже возбуждённый орган. Я ахаю и вцепляюсь когтями в его плечо, где изображено какое-то растение. Капли лавины соблазна разливаются по телу и ударяют в голову. Скачу на мальчике так неистово, что вода начинает громко хлюпать. Глеб тоже не хочет уступать и царапает мою кожу на талии, отчего я кричу и задираю голову вверх. Смотрю в белый потолок и плавно двигаю бёдрами. Из горла выходит пар от горячей воды. Зеркала вмиг запотевают, так как мы выдыхаем ртом, словно сейчас у нас обоих заберут воздух навсегда. Все проблемы падают в бездну. Прямо сейчас мы с Глебом пинаем всех людей, кто против этого союза, в огромную пропасть. Да в гробу я видала всех этих никчёмных людишек, говорящих о том, что трахаться с братом это плохо!       Когда подхожу к грани, Голубин нагло отодвигает моё тело и выходит из меня. — Ах, ты чего? — Ты доверяешь мне, сестрёнка? — встаёт он на колени, упираясь в скользкую гладкую поверхность ванной. Мне становится страшно от этого жуткого взора, но я киваю, потому что не могу уже выдавить и слова из себя. Пусть делает, что хочет. Пусть только подарит фейерверк. — Задержи дыхание. — приказывает он и я делаю глубокий вдох.       В эту же секунду Глеб толкает меня в грудную клетку и прижимает ко дну ванной. Вода наполняет мои уши, глаза и всё тело. Я полностью окунулась в прозрачную жидкость, пытаюсь встать, но крепкая рука моего боя держит меня на месте. Смотрю сквозь пенистую воду, и Голубин стремительно входит в меня. Двигается всё быстрее, я терплю без дыхания как могу, но через несколько секунд воздух начинает выходить из моих лёгких. Я брыкаюсь, когда уже пузырьки появляются, но рэпер лишь сильнее держит меня и вдалбливается в лоно. Страх и паника, переплетающиеся с возбуждением и удовольствием внизу живота, сводят с ума. Это нереальное чувство. Я начинаю задыхаться, вода каплями попадает в моё горло, и от этого мои стенки только сильнее сжимают член брата. Закрываю глаза и расслабляюсь. Кажется, я умираю.       Но покинуть этот грешный мир мне мешает Глеб, хватающий меня за талию и вытаскивающий из воды. Я открываю глаза, кашляю и пытаюсь восстановить дыхание. Спустя миллисекунду сама продолжаю двигать бёдрами вверх-вниз, прижимая к себе мальчика за шею. Сажусь до основания, всё ещё урывками глотая кислород. Волосы становятся очень тяжёлыми от того, что намокли, но мне это не мешает. Наши грудные клетки крепко прижаты друг к другу, потираясь с каждым толчком. — Кхм!... Да! Мхм! — кричу я, уже не ограничивая себя в голосе. Сталкиваемся лбами, я загипнотизирована этим взором на меня. Я теряю разум, мне нужно всё и сразу. Глеб громко стонет, уже не стесняясь кого-либо в доме. — Кровь моя… — толчок и вздох. — Боль моя… двойняшка моя. Ах, я так люблю тебя! — целую его губы, крепко прикрыв веки. — И я тебя. Мхм… давай, сестрёнка! Кончай… ну же! — я привстаю на коленях, и братик управляет моими бёдрами. — Давай, девочка. Я разрешаю тебе кончить. — Мхм! Глеб… ах, ещё! Ах… — стоны разрывают мои связки и душу. Всё внутри трепещет, особенно колокола в животе, бьющие басом. Ещё чуть-чуть и я с громким стоном кончаю. Чувствую, как так же кончает и мальчик, изливаясь в меня. И похуй, что без защиты. Таблетки выпью. Ах, главное, что наконец разрядка. Такая долгожданная и яркая. Оба падаем на спинку ванной и лихорадочно глотаем кислород, которого так не хватает в этой парилке. — Вот видишь! Не надо нам ни к какому врачу. — хрипит рэпер, поглаживая меня по спине.

***

После того как нам всё-таки удалось собрать остатки сил мы приняли душ и смыли с себя запах дыма и секса. Провожу ладонью по запотевшему зеркалу с характерным звуком и всматриваюсь в свой внешний вид выжитого лимона. Глеб копошится в своей сумке в поисках боксеров. Открываю полку туалетного столика, вижу коробку тампонов и застываю на месте. — Ты чего? — спрашивает вошедший Голубин, одетый в шорты. — Сколько дней прошло с момента нашего приезда в Китай? — Эмм, почти три недели. А что? — Глеб, у меня задержка. — поворачиваюсь к нему и ловлю растерянный вид на его лице. — Месячные. Их нет. — Не пугай меня. — Да не. Не парься! У меня они с 14 лет ненормированно идут. Могут и до двух месяцев не приходить. Просто опять придётся эти витамины, похоже, пропить. — закрываю комод и подхожу к мальчику, обнимая за талию. — Не волнуйся. Пойдём лучше поедим, а то я такая голодная! — Угу.