Сучья ловушка 2: На грани фола

Люция

— Да красивая ты, хватит штукатуриться! — произносит Глеб, когда я добавляю ещё капельку блеска на губы. — Отстань! Ты ничего не понимаешь в женских штучках. — бросаю финальный взгляд в зеркало заднего вида, поправляя локоны в сто первый раз. — Глеб, если девушка ярко красит губы, это значит, «красный свет» для тех, кто захочет её поцеловать. Или я могу всё-таки целовать других? — Только попробуй! Иначе… — шипит он, прожигая на мне дыру. — Пройдусь чем-нибудь острым по ним. Я серьезно, только попробуй.       Легкий смешок, и я выхожу из авто. Даже не знаю, почему мы не поехали на такси. Глеб не будет пить? Хм, вот я сегодня точно не откажусь от чего-нибудь крепкого и терпкого.       Внутри этого бара довольно мило. Кирпичные стены, кожаные чёрные диваны, лампы с приглушенным светом и много-много дыма кальянов. Тут уже полно народу. Оставляем верхнюю одежду в гардеробе и проходим дальше. Глеб идёт уверенно впереди и тянет меня за руку.       Замечаю голодные взгляды на брате, которому вообще нет дела до этих куриц в коротких красных платьях, зажимающих между губ трубку кальяна. Музыка повышает громкость, так как уже часов одиннадцать вечера и бар плавно переходит в режим клуба. — Фиу, Фара! — сигналит рукой Миша, и мы подходим к столику. — Здарова! — пожимает Голубин руку парню, затем ещё каким-то двум парням. — Привет! — добавляет он девушке, сидящей рядом с Мишей. — Привет! — игриво улыбается девушка с пепельными волосами и пухлыми губами с нюдовой помадой. — Знакомьтесь, это моя девушка Люция. — представляет всем присутствующим меня блондин. Хм, так вот в каком я у него статусе? Мне нравится. — Люция, это Макс и Федя (или Айсиксван). — Очень приятно. — киваю и мы садимся на диванчик напротив Михаила и этой девицы, которая слишком пристально глядит на меня. — Ах да, это Даша. — добавляет братик. — Так вы правда брат и сестра? — Да. — отвечает вперёд меня Глеб, откидываясь на спинку дивана и заводя руку мне за голову. — Но… вам разве не мерзко? — надувает она губки и делает глоток шампанского. — Мерзко сосать за айфон! — вкидываю вперед моего спутника, открывшего рот. — У тебя, кстати, не от этого губы опухли?       Слышу тихие смешки тех двух парней, что сидят рядом. Девушка затыкается и делает вид, что ей позвонили. Кукла. И что Миша в ней нашёл? Хотя всё ясно. Он с ней несерьезно. — Что будете заказывать? — подходит молодой официант в чёрном фартуке. — Шампанское? — спрашивает меня Глеб, чуть поддаваясь в мою сторону. — Ром со льдом. — говорю официанту, активно делающему пометки в блокнотике. — Ммм. Двойной виски. — блондин вытягивает два пальца вверх. — Со льдом? — Да. Парень в фартуке уходит, а я тяну руку к Мише со словами: — Дай!       Он вскидывает бровь, улыбается и протягивает мне трубку. Зажимаю во рту и смотрю на брата, который не сводит с меня глаз. Вдыхаю сладкий дым с привкусом вишни. Мм, приятный аромат. Делаю ещё затяжку и отдаю шланг Михаилу, который тоже с интересом наблюдал за мной секунду назад.

***

      Спустя каких-то полчаса мне уже наскучили их беседы о рэп-батлах, футболе и новостях в СМИ. Я поддерживала разговоры, как могла дабы не показаться по типу той барышни, что вернулась и кошкой тёрлась о туловище Миши. Но мою участь спас один момент: — Ну ты посмотри, кто там! — Кто? — Глеб поворачивается и фыркает, делая ещё глоток виски. — Это… Слава Михаилов? — указываю я пальчиком. — Ага, он самый. — отвечает Миша. — Ой, да отстаньте вы от ребенка! — закатывает блондин глаза и затягивается пряным дымом.       Так, это шанс. Давно хотела с ним познакомиться. Наклоняюсь к Голубину и шепчу, что скоро вернусь, на что он лишь кивает и заглядывает в экран телефона. Беру с собой стакан ещё недопитого рома и бреду в сторону.       Я знаю официальную версию об уходе Морти из Династии, но это неправда, я чувствую. Уже не раз пыталась узнать причину у Глеба, но он наотрез отказался говорить об этом. Поэтому я сейчас всё ближе подхожу к барной стойке, у которой сидит на высоком стуле парень с дредами и в какой-то жёлтой толстовке. — Привет. — обнажаю зубы и сажусь за соседний стул. — Не помешаю? — Привет. Эм, нет. — улыбается блондин, крутя в руке бокал с коньяком. — День не задался, да? — С чего ты взяла? — Ну ты такой поникший сидишь, будто тебя кинули. — Хах, что-то типа того. Ставлю стакан с алкоголем на стойку и вытягиваю руку: — Люция. — Слава. — пожимает он мою ладонь. — Стой, а я тебя где-то видел… Мм, ща погоди. — Вспоминай. — улыбаюсь и сигналю бармену. — Две текилы.       Тот кивает, отставляя натёртый до блеска бокал в сторону. Трогаю карманы мини-юбки и понимаю, что сумочка лежит рядом с Глебом. Блять!       Но Михайлов достаёт купюру и протягивает бармену рядом с двумя наполненными рюмками. Благодарно улыбаюсь и беру стопку с лаймом в руку, протягивая вторую собеседнику. — За знакомство! — чокаемся и выливаем в себя содержимое, закусывая лаймом.       Ох, пробирает сразу, что удивительно. Наверное, из-за того, что мы с братом не так уж часто и употребляем что-то. — Точно. Бля, ты – девушка Фары! — тычет блондин пальцем в небо. — Я видел тебя в какой-то статье в журнале. — Я не только девушка, но и сестра. — Даже так? Охуеть! А чё вы так вдруг? Глебу вроде баб хватает. — Наверное, потому, что я не баба, а девушка… — Извини. — Мы просто любим запретное. Хуй его знает. Ладно, давай лучше о тебе поговорим. — вглядываюсь в эти карие глазки, которые приняли немного уставший вид. — Ты сейчас чем занимаешься? Я слышала, что ты не так давно ушёл из Династии. Что было после? — Ну… я всё так же занимаюсь рэпом. Пишу тексты, музыку. Потихоньку нарабатываю аудиторию. Концерты, все дела. — Ммм. Девушка есть? — Нет. Я со своей месяц назад расстался. — А чё так? — А хуй его знает! — натянуто улыбается парень и роняет глаза на мои ноги. — А ты здесь одна? — Нет. — С Глебом? — А это важно? Забей. Слушай, а почему ты ушёл из Династии. Что вдруг случилось? Всё же хорошо было. — Ой, ток не веди себя как фанатка ДД. Тебе это не идёт. — Но меня правда это беспокоит. — Просто так решил и всё. Не бери в голову. Мальчик делает глоток коньяка, а я понимаю, что ничегошеньки он мне не расскажет. Ох, с этими парнями одни проблемы. Закрываю глаза и прислушиваюсь к треку, который заиграл довольно громко. — Пошли потанцуем! — тяну за руку Славу, который сопротивляясь всё же встает на ноги. Кладу руки ему на шею, когда его ладони мирно ложатся на мою талию.

«Эта сука хочет моих денег Она хочет не меня, а хочет трахнуть телек Чем я заслужил внимание этих дам? Им нужно только со мной фото в Instagram Только не веди себя, как моя сука Ведь моя сука — твоя лучшая подруга Лёд в стакане, лёд на шее, мой бриллиантовый ошейник Детка не для отношений, эта детка — украшение! Я пинаю эти деньги — футболист Но она не любит игры, она любит игристое Эта детка одевается, будто лицом хайпбист Но сразу раздевается и уползает вниз Я кидаю лёд в Bacardi, я кидаю лёд на wrist Я тот самый грязный заяц, но перед ними я чист Знаю, что сука мне врёт, я до последней капли Тебе верил, пока не понял, что Эта сука хочет денег!» [Thrill Pill - Грустная песня (ft. Егор Крид & MORGENSHTERN)]

      Смотрю в сторону нашего столика и натыкаюсь на яростный взгляд Глеба, сжимающего кулаки. Он сидит на том же диванчике и прожигает на мне дыру, когда его друзья увлечены обсуждением чего-то «важного».       Хах, он ревнует? Ща проверим. Ох, беспощадная я. Какая я плохая. Поворачиваюсь к Морти спиной и трусь попой о его пах, но всё довольно скромно. Даже в женском монастыре мне бы не всыпали плетей за такие невинные движения. Но Голубину ведь только дай повод. Пальцы Славы активно поглаживают мой живот, сильнее прижимаясь. Чувствую его дыхание над моим ухом, которое особо не возбуждает, хотя это одна из моих эрогенных зон. — Слав, музыка уже закончилась. — негромко произношу я, не отводя глаз от брата, который потихоньку встает с места и делает размеренные шаги к нам. Ну всё, лев в ярости. Крадется как перед убийством, просчитывая свой каждый шаг. — Мм, давай ещё потанцуем! Ты так … классно пахнешь. — Ооо, кому-то пора в постельку! — говорю и улыбаюсь, всё ещё стоя в том же положении обнимашек. — Только если вместе с тобой. — Мм, а Глеба не боишься? — Боюсь, но мы ведь убежим. — Хах, хитро. — всё же отпрянываю я и поворачиваюсь к мальчику лицом. — Езжай домой, отоспись! И главное, помни, живи своим умом. Не ведись!       Тот кивает, обнимает меня на прощанье с тяжелым вздохом сожаления и покидает бар.       Я же подхожу к Глебу, который подхватывает меня под локоть и ведёт в другой конец заведения. Тут какой-то закуток, пустые столики в углу. — И чё это, блять, было?! — шипит парень, нажимая на мои запястья над головой в кирпичную стену. — А что такого? — писклявый голосок ангела и блаженная улыбка. — Какого хера ты о него тёрлась? — Я не тёрлась, мы просто танцевали. — Угу. Может, мне тоже позволить тереться о себя какой-нибудь девушке? — Хах, она тебя не сможет завести! — Почему это? Приближаюсь к его уху, всё еще с задранными руками, и шепчу: — Потому что она – не я. — Ты слишком самоуверенная в последнее время. Пора повоспитывать тебя! — В каком смысле? — спрашиваю, когда мои руки уже освобождены от натиска.       Глеб идёт к столику, а я плетусь за ним, перебирая ножками в ботинках на каблуках. В двух шагах от компании мне говорят: — Будешь сидеть и молчать! И только попробуй ослушаться.       Я ничего не отвечаю, лишь закатываю глаза, и мы падаем на мягкие удобные диванчики. Миша воркует с уха на ухо с этой Дашей, Макс засел в телефоне и, судя по выражению лица, переписывается он с девушкой. Вот только Фёдор глядит на меня, выпуская смесь белого как облако дыма.       Мне ничего не остаётся, как проверить ленту в инсте. Какая-то дребедень: Киркоров съездил на Бали, Крид снова подстригся, а Брежнева сделала ещё одну подтяжку. Лазарев забросал ленту своими детьми, а Фейс анонсирует новый альбом. В принципе, ничего нового. Глеб тоже уткнулся в смартфон, переписываясь с каким-то репером, если аккуратно вглядеться в фото профиля. Кладу телефон в карман юбки и беру из рук Айсика трубку. Он смотрит на меня, а я на него. Ну и что? Вбираю в лёгкие аромат, затем с губ проходит дымка. — Глеб, можно я украду твою спутницу ненадолго? — подаёт голос Приходов, тем самым получая презрительный взгляд блондина. — Да не бойся, верну в целости и сохранности. М?       Я молча смотрю на моего рэпера, который окидывает меня недовольными глазами, но всё же кивает. Я встаю, вкладывая свою ладонь в руку Айсиксвана, и иду за ним вдоль заведения.       Усаживаемся за барной стойкой, на тех же местах, где я недавно была с Морти. Федя рассказывает мне о том, как они поддерживают отношения с Глебом после Янграши, несмотря на разногласия других участников. Задаёт вопросы о том, чем занимаюсь я. Мне ничего не остается, как вкратце описать свою деятельность, не нагнетая тоску, так как мы выпили ещё по стопке мексиканской водки.       Когда подходит момент, я говорю: — Так я не пойму, почему Михайлов ушел из Династии? Что случилось то? Ты знаешь? — Знаю. — кивает он, уже немного пошатываясь, но в сознании. — Расскажешь? — Я обещал Глебу и Славе не палить. — Ну я же не левый человек, всё-таки роднее меня у Глеба никого нет, не считая Германа. Расскажи! — ставлю ладони в лотос и строю моську как у кота из Шрека.       Мой собеседник в конце концов сдаётся и рассказывает: — Ой блин! Хрен с тобой! Короче как-то мы втроем, то есть я, Славик и Глеб, решили нахуячиться у меня на хате. Я как раз тогда снял новую квартиру в Москве, новоселье все дела. — киваю, а он продолжает. — Значит, обдолбались мы в хлам. Тогда был ещё период всей этой движухи с предложениями от разных брендов, концерты и так далее. Мы ж сразу такие тип опа, так мы вообще невзъебенные парни! — Ахаха. — Вот. Ну и увлекались всей этой херней с феном, экстази. Короче, мы со Славкой решили приколоться и размешали в стакане Фары немного. Его через пару минут вштырило так, что он лежал на диване и орал, чтоб его уже быстрее трахнули. Я сижу ржу, понимая, что переборщил с дозой, но у самого уже всё поплыло в глазах. — И что было дальше? — спрашиваю, ожидая развязки. — В общем, Морти не удержался и поцеловал Глеба. Я хз, может Фара реально нравился Славику, или они просто оба ебанулись от порошка, без понятия. — Фёдор поправляет свои спутавшиеся пряди на лбу, затем продолжает: — Глеб был в шоке, но не мог оттолкнуть его в таком состоянии. Слава стал активно засасывать Глеба и уже расстёгивал его ремень. Я уже понял, что пора это останавливать, потому что не хотел, чтобы ебля двух мужиков произошла именно на моём диване, хотя к ЛГБТ я нейтрально отношусь. — Ии? — Чё и? Я с горем пополам оттащил Морти от Фары. Они быстро вырубились и уснули. На утро я рассказал, что было, потому что был единственным, кто вообще что-то помнил. Они сначала не верили, но нахуя мне врать то?! — И из-за этого Глеб выгнал Славу? — Нет. — Тогда не понимаю. Из-за чего? — Я говорил с Глебом, и он по пьяни мне сказал, что Славик потом предложил встречаться Глебу. Ну Фара то, блять, по девочкам. Уж ничего не поделаешь, хотя его парни соблазняли и не раз. Со слов Глеба, он сказал Морти, тип не надейся на что-либо. Дальше у них уже начались ссоры из-за музыки, битов, плагиата и прочей поебени. И в конечном счёте всё сводилось к тому, что Славику просто надо было уйти. Глеб не мог его сам выгнать, он чувствовал какую-то опеку над ним. Ну тип как о ребёнке заботился. Вот Славик сам и ушёл. Только никому не говори, а то мне Глеб голову оторвёт и скормит собакам! — Не беспокойся. — улыбаюсь я.       Я очень рада, что наконец ситуация в моем мозгу прояснилась и теперь мне не нужно ломать голову об этом инциденте. Вот оно, значит, как. Эх, мой братик настолько привлекателен, что и мальчики удержаться не могут. Какая прелесть!

***

      Весь следующий час мы от души поболтали с приятелем Глеба, а теперь и похоже с моим приятелем, так как Федя довольно милый и интересный парень. Может, он хочет казаться таким, а может и на самом деле такой. Но по впечатлению, Айсик довольно неглупый парень и с отличным чувством юмора. — Хочешь усилить веселье? — вдруг шепчет он мне на ухо. — Как? — включаю дурочку, уже понимая о чём он. — Пойдем!       Поворачиваю голову, смотрю как какая-то курва домогается моего бойфренда, который кокетничает, но делает вид, будто его ещё уломать надо. Одаривает её своими секси-взглядами, как я их называю. Сигналю Айсику, что извиняюсь и достаю смартфон. Набираю смс братику:       «Уже договорился?»

Ответ не заставил себя долго ждать. «О чём?»

      «Осчастливить эту девицу»

«Ты этого хочешь?»

      Я не отвечаю, тяну за руку Приходова в туалет, отчего тот пучит глаза. Оказавшись в уборной, мы запираемся в одной из кабинок.       Федя достает скрученную палочку и поджигает её. Затянувшись, подаёт мне. Это же действие делаю и я. Едкий дым, сильно отличающийся от кальяна, проникает в организм и заставляет немного прокашляться. Давно я не брала эту дрянь в рот, но почему-то сейчас вообще не хочется думать.       Джоинт быстро даёт эффект на глаза и на всё ебучее сознание.

«Я иду тихо через холл, белый балахон Будто через хром нос кровоточит молоком Это холокост, суке не хватило на Лакост Будто полигон, джоинт не рассчитан на лохов, ай Курю дерьмо тут от комы до комы Рядом паршивка с еблом Седоковой Телом, порезанным богом наколок Три стрелки, пидрила, я мертвый эколог, (ай) Лицом вниз, тварь, это молодой джанк Гетто на ладонь взяв, с виду на район дрянь Тело выдает грязь, ты не научился Ты не получил часть, пока джей не иссяк» [1-800-Siemensixone — Pharaoh & i61]

      Молча передаём друг другу трубочку, пока дымок не доходит до конца. Вообще ни слова не роняем, просто смотрит друг другу в глаза. Хотя, что вообще говорить?! Наверное, это… — Я хочу тебя! — подаёт голос парень, выкидывая бычок в урну и приближаясь ко мне.       Я молчу как рыба, когда он вжимает меня в хлипкую стенку туалетной кабинки и опускает руки на бедра. Всеми силами пытаюсь противостоять затуманенному сознанию и оттолкнуть мужчину, но выходит хуево. Мышцы расслаблены, ноги ватные, а сердце скачет.       Вижу на потолке розовый дым и понимаю, что уже глюки пошли. Бля-я-ять! Спасите! Чувствую чужие губы на своей шее, особенно член через джинсы, которые ко мне прислоняют. — Тшш! Федь, нет! Убери руки! Не надо. — хриплю я как можно громче, но это лишь жалобный вопль восьмиклассницы, которой предложили закурить. — Ах… — дышит Приходов в мою шею.       Меня начинает воротить от него. Нет! Это не тот, кого я хочу. А кстати, где он? Обжимается там с какой-то шалавой, а до меня и дела нет. Но мои молитвы о спасении были услышаны, когда я ахаю от приближающихся шагов к кабинке по ту сторону двери.       Со всей силы толкаю парня в грудь с криком «Нет!» и дверь открывается. На пороге стоит охуевший Глеб. — Это чё за хуйня?! — рявкает брат и хватает за шкирку друга. — Фара, мы просто… — щебечет Приходов, пока его выталкивают из туалета. — Че блять просто? Ты совсем мозги скурил? Я тебе щас хуй отрежу за такое! Ты забыл чья эта сука?! — Глебас, прости, ну она такая…       Не дают договорить парню, как его бьют по лицу. Губа в крови, а взгляд нашкодившего кота. — Глеб, оставь его! — пытаюсь вступиться я, хватая блондина за плечи. — Уйди нахуй, шлюха! — рычит он, со всей дури толкая меня к стенке, отчего я падаю на пол, потому что ноги вообще не стоят. — Ещё раз, блять, подойдёшь к моей сестре, я тебя на органы продам! Ты понял меня, хуйлище?!       Тот виновато кивает и скорее покидает туалет, прижимая пальцы к губам.       Я сижу на полу, пытаясь сфокусировать взгляд на приближающемся разъяренном льве, и потираю щёки. Ахаю, когда Голубин берёт меня за волосы, как кошку и заставляет встать на ноги. Толкает к раковине, всё ещё не расслабляя кулака: — Ты охуела? Че за хуйню ты творишь? Покурить решила, сука?! — Ты там неплохо проводил время с этой куклой, я тоже могу расслабиться. — отвечаю, пытаясь собрать ошметки сил. — Я не позволял тебе расслабиться! Я разрешил тебе поговорить с ним, а не ебаться. Это, блять, большая разница. — он сдавливает мои скулы и высоко задирает голову, что приносит только боль. — Захочу, будешь стоять рядом и смотреть как я трахаю другую. Захочу, будешь стоять на коленях и выпрашивать у меня воды. Я что угодно могу с тобой сделать! — Даже наказать? — выдыхаю, как тут мою голову оставляют в покое. — Да.       Запрыгиваю задом на раковину и тяну за ремень брата к себе. Где мой инстинкт самосохранения? Растворился к хуям. Бесстыдно раздвигаю ноги, отчего юбка задирается до пояса, и эротично задыхаясь, произношу: — Так накажи меня, Фараон!       Шутки плохи, атмосфера накаляется. Я прям ощущаю эти микроволны, которыми меня хочет обжечь рэпер. Он внимательно всматривается в мои зрачки, а после выдает: — Ты говорила, что я – недочитанная книга. Сейчас познаешь ещё одну страницу. — блондин достаёт из кармана ключи от авто и подаёт их мне. — Жди в машине!

***

Глеб

      Попрощавшись с друзьями и захватив сумку сестры, я метнулся к Люции, что мирно ждала меня в тачке. Мы едем уже минут сорок за город. Она сидит и скрещивает ножки, вжимаясь в сидение. Её до сих пор не отпустило. Судя по запаху, дрянь сильная. Такая водится только у Айсика. Дебил, блять! Ладно, с ним я позже разберусь. А вот воспитывать суку придётся сейчас. Я очень зол, меня нахуй трясёт от неимоверного желания уебать её.       Хочу выломать ей все суставы, чтобы даже думать не могла ослушаться меня.       Останавливаю тачку на обочине какой-то пустой трассы, вдоль которой стоят ели с грудой снега на ветках. Ветра нет, но холод даёт о себе знать. — Снимай колготки! — говорю, смотря перед собой и заглушая двигатель.       Девочка колеблется, но выполняет приказ и снимает с себя капрон. — Трусы тоже.       Она стягивает белье и откидывает всё на заднее сидение. Смотрит на меня в полном непонимании своими расширенными зрачками, поджимая губки. — Ботинки надевай обратно. — Зачем?       Поворачиваю голову и бросаю строгий взгляд, что ей лучше вообще заткнуться сейчас. Сестра надевает ботинки обратно и непонимающе глядит на меня. — Выходи из машины. — Глеб… — Выходи, я сказал!!! — рявкаю я и открываю дверцу.       Огибаю авто, из которого так и не решается выползти девочка. Сам открываю дверь, хватаю её за запястье и выталкиваю на воздух.       Снег под ногами скрипит. Девушка топчется на месте, так как небольшой, но холод, обдает её кожу на ногах. На ней так и висит норковая шуба, а голова без шапки, как и моя. Расстегиваю свой пуховик для удобства и толкаю девушку к капоту. — Руки на капот!       Люцита судорожно кладет руки на чёрное железо, в котором видит своё отражение. Давлю на её спину, заставляя лечь полностью. Задираю её юбку и мне открывается вид на оголённую попку и стройные ножки.       Член уже давно стоит, но не сейчас. Не сейчас! Звенит бляшка моего ремня, вытягиваю его из петель и складываю вдвое. Замахиваюсь и со всей дури ударяю им по ягодицам бестии, отчего та вскрикивает. — Тварь! Молчи нахуй!       Ещё удар. А я знаю, что это больно. Особенно в такой холод, когда морозный воздух закаляет ремень и делает его ещё твёрже и беспощаднее. — Ах, Глеб, мне больно. — жалобно пищит сестренка. — Заткнись, шлюха!!! — ещё безжалостный удар до красноты.       Как же она меня нахуй бесит. Блять, сука заебала! От меня блять верности просит, а сама… — ААА! — кричит она, когда я опять бью, но уже по ляжкам.       Девочка скатывается по капоту, как кусок масла, но я вовремя подхватываю её и возвращаю в первоначальное положение. Трасса пуста, и никто не видит этого, но мне похуй! Пусть хоть снимают на видео. — Будешь ещё так делать?! — снова удар. — Нет. — всхлипывает она, уже роняя слёзы на машину.       Замахиваюсь и бью ещё: — Ещё хотя бы раз… — сильный шлепок крепкой кожей. — Только посмей! Только посмей возразить мне! Сука, хоть только раз раздвинь ноги перед кем-либо, кроме меня, я тебя убью нахуй!!!       Отбрасываю ремень в сугроб и уже расстегиваю ширинку джинс. Беру суку за бедра и насаживаю на себя. Всё это время было каком-то приторно сладким, ванильным. Но сегодня эта стерва вернула из ссылки того маньяка, которого я пытался в себе заглушить. Я убью её! Убью! — Мхм… — срывается с её уст. — Теперь... ах, я буду трахать тебя, пока ты не закричишь!!!       Начинаю толкаться. По сравнению с морозом вокруг, там внутри так тепло и сладко. Задаю нужный темп и давлю пальцами на шею девушки, чтобы она касалась лбом капота. — Ах… да… — не могу сдерживать стоны и зажмуриваюсь. — Когда. Ты. Стала. Такой. Блядью??? — А-ах, Глеб… ахх       Пар выходит изо рта, холод обжигает кожу, но удовольствие разгоняет кровь по венам, особенно ниже пояса. Трение наших тел, а точнее некоторых их частей, согревает лучше печки. — Мхм… Потаскуха! Ненавижу… тебя! Ах… — я уже в ебаной нирване вдалбливаюсь всё быстрее, прикрывая веки от небывалого экстаза.       Эта дрянь научила меня задавать нужный нам обоим ритм, но она не получит сегодня сладенького. Не заслужила, блять! Наращиваю темп, всё быстрее и быстрее. Всё ещё держу Люцию за шею, желая разбить её голову о железо, но сдерживаю этот порыв, чтобы окончательно не сорваться с цепи, о чём потом могу пожалеть. Другой рукой держусь за талию девицы, которая отчаянно умаляет меня быть помедленнее.       Да! Ещё блять! Ещё! Ещё ебаная секунда. Да! Да! Ненавижу её. Ненавижу! Как можно быть такой падшей вещью? И эта тварь называет себя моей сестрой. Да как она смеет влюблять меня в себя?! Но эти мысли слишком поздно влетели в мою черепную коробку, потому что я привязан к этой шлюхе окончательно. Навсегда.       Я вру! Вру всем. Вру ей. Вру себе. Не отпущу я её никогда! Она моя. Если захочет уйти, придушу собственными руками. А потом с собой, блять, покончу, потому что моё сердце уже ни на кого не встанет, кроме неё. — Ах… блять… мхм… — вырываюсь из лона раньше времени и надрачиваю себе рукой, прикрывая глаза.       Я не дам ей кончить. Неа! Девочка не понимает, что происходит, так как не в состоянии даже говорить. Провожу рукой по всей длине и выдыхаю, кончая на её ноги рядом. Белая жидкость скатывается по её ляжкам, тут же превращаясь в иней, а я упираюсь лбом в шубу сестры. Но это ещё не всё. Совсем не всё. Её наказание только началось.       Застёгиваю брюки, поднимаю ремень и стаскиваю с капота малышку. Она жалобно смотрит на меня, но от слёз не может и слова произнести. Знаю, что ей обидно. Она не любит, когда её обламывают. Жестом приказываю ей вытянуть руки перед собой, которые я тут же связываю ремнём.       Сажу скованную девочку в машину, и завожу двигатель. — Даже не думай к себе прикасаться! — рычу, вталкивая в губы сигарету.       Бэха трогается с места и несётся обратно в город, домой. Но спустя некоторое время по пути я замечаю, как Люцита не выдерживает и тянет связанные руки к своей промежности. Резко останавливаю автомобиль, отчего шины скрипят, а мы тянемся головой вперёд, но благо мы пристёгнуты. — Только попробуй, блять!       Дёргаю ремень, змея недовольно шипит. Перекидываю её руки назад через подголовник так, что теперь он держит их высоко и не даёт ими шевелить. — Глеб, ну ты с ума сошел?! Пусти. — Рот свой закрой! — грубо кидаю я и давлю на педаль, так как недовольные моей неожиданной остановкой водители начинают сигналить и орать из окон.

***

      Когда мы подъехали к дому и нашли место на парковке прямо в шаге от подъезда, я вытаскиваю стерву из тачки. Она перебежками идет за мной, когда я демонстративно тяну её руки за ремень, как собачонку.       Изумленные взгляды бабушек на скамейке, которые должны быть дома в такой поздний час, так и падают на нас. Я улыбаюсь и кидаю громкое «Здрасте», толкая девицу в подъезд.       Ключ в замке, и Сезам откройся. Проходим в квартиру, скидываю с себя пуховик. Затем по одной руке освобождаю сестру и снимаю с её плеч шубу. Стягиваю блузку, и теперь девочка в одном лифчике, юбке и ботинках. Опять скрепляю её запястья ремнем и кидаю хриплое: — На колени! — Ты охуел? Да пошёл ты! — фыркает девочка, закатывая глаза. — Ты хочешь опять кнут или всё-таки заслужить пряник?       Люция на секунду задумывается, наверное, взвешивая варианты, и в итоге опускается на колени к моей большой радости. — Стой и жди.       Сбрасываю ботинки, захожу в комнату и скидываю с себя свитер, оголяя торс. Джинсы ещё на мне, и иду босиком по полу в коридор, где меня покорно ждёт стервочка. Беру её за ремень и приказываю встать. Она идёт в уличной обуви в спальню, я толкаю её на не застланный с утра диван.       Завожу её связанные руки за голову и смотрю прямо в эти глазищи. Наконец, я вижу океаны, а не чёрный омут как следствие затяжки травой. Вытаскиваю вещь из кармана. Щелчок и нож уже у её лица. — Глеб, ты чего? — выпучивает она глазки.       Но мне и ответить нечего, я просто хочу этого. Прикладываю лезвие к сахарным губкам и начинаю дышать чаще. — Оближи.       Люция с недоверием высовывает свой язычок и аккуратно проводит им у острия. — Умница. — улыбаюсь и веду орудием ниже.       Кожа сестрёнки покрывается мурашками, когда лезвие касается её и ползет к груди. Оттягиваю лифчик и разрезаю его беспощадно. — Глеб, это же Виктория Сикрет! Блять, ах… штука баксов!!! — недовольный вопль, но уже поздно.       Кидаю лоскуты куда-то на пол, а затем принимаюсь за кожаную юбку. Завожу нож прямо над телом принцессы и оттягиваю край ткани. — Нет!       Но мне похуй. Я хочу рвать и метать! С остервенением разрываю одежду и тоже отправляю в нокаут. Убираю нож на тумбу и встаю с постели. Снимаю ботинки с куколки, а после иду в коридор. Беру шарф, затем путь лежит к холодильнику.       Достав кусочек льда из морозилки, вкладываю его в свой рот и иду к девушке. Сестра лежит всё ещё в том неудобном положении. Сажусь на неё сверху, завязываю глаза шарфом, а после придвигаюсь к её губам.       Люцита ничего не понимает и вертит головой. Хватаю ту за скулы и вкладываю в рот кусок застывшей воды. Лёд стучит о её зубки, она всасывает его, затем я языком забираю его.       Зажимаю зубами кубик и веду им по шее сестры. Она громко выдыхает, когда вода тает на её груди. — Мхм! — срывается из ротика стон, когда я провожу льдом по её соскам.       Сука выгибает спину, когда кубик идёт вниз по животу, уменьшаясь в размерах, потому что её кожа горит как пламя. Оставляю маленький остаток затвердевшей воды в её пупке и принимаюсь расстегивать джинсы.       Люция сгибает ножки в коленях, когда я тупо трусь о её промежность членом, не входя внутрь. Потираюсь, дразню, но не вхожу. — Ах, Глеб… войди ты уже! — Знаешь, что я чувствую? — резко вхожу на три сантиметра внутрь, немного толкаюсь взад-вперед, а затем покидаю складки, что легко сделать, так как я уже кончил на трассе и теперь могу вдоволь поиздеваться над соблазнительным телом и душой. — Вот это. Когда ты не делаешь так, как я хочу. Почему же я должен делать так, как ты хочешь? М? Отвечай! — Глеб, пожалуйста… ах, я всё ведь делаю. — Нет, не делаешь. Ты не слушаешься меня. Перечишь, делаешь всё наоборот. И трёшься о чужие хуи! — вхожу снова, но уже до середины длины. — А-ах… — стонет девочка с завязанными глазами и связанными руками.       Боже, она прекрасна в таком положении. Вечно бы смотрел на неё такую. Она такая беспомощная, слабая и уязвимая выпрашивает у меня оргазм. Выхожу из тела и слышу: — Голубин, блять! Аааа! Ну пожалуйста… мммм — Проси лучше. — Пожалуйста. Глеб, умоляю тебя. Братик, ну же! Я ведь умру так. Не убивай меня!       Толкаюсь внутрь и заполняю до основания, но стою на месте. Вообще нет движения. — Ты меня будешь слушаться? — Буду. — Мхм… ты моя, поняла меня? — начинаю плавно двигаться внутри. — Ах, да! Я твоя… Глеб, я твоя. — Скажи ещё! — хриплю я, заводясь с той же силой, что и час назад. — Мхм… я твоя. Я буду слушаться, правда!       Снимаю с её глаз шарф и ложусь телом на девушку. Целую эти губы, врываясь языком и высасывая всё себе. Это всё принадлежит только мне, и никто нахуй не смеет прикасаться к этому. Даже смотреть запрещаю!       Вжимаю сестрёнку в диван и ощущаю мокрую кожу на животе. Лёд растаял, но оставил холодные капли на этом стройном теле. Наши животы прижаты к друг другу и трутся при каждом движении бедер. Сталкиваемся лбами и дышим в лица друг друга. — Мхм… — гортанные стоны из меня так и летят, когда толкаюсь медленно, размеренно. Не хочу спешить. Надо оттянуть этот момент, но с этой сукой делается такое с трудом.

«Но мы делим все это плавно, как Макаров делит ебланов Как туса Фары, парни Сиксвана — бойс Уфа Как стильный орнамент, вайб как пламя Делай, как надо делать Дымится так, что всем пахнет Мир, в котором я самый главный Кушаешь дятла так, как не надо Сука не видит меня, ведь я жив в интернете На вечные звуки я численный код Эпидемия вируса, веяние пуль Девяносто девятая тает во мгле Мелодичная нота на пуск ухудшения Верного зонта, зачем ухудшать понимание?»

      Её ножки уже давно обхватывают мои бедра, а я вдалбливаюсь в лоно, вырывая из Люции стоны удовольствия. Держу её руки над головой и смотрю в глаза. Самый эротичный момент, когда оба понимаем, что творим друг с другом и с интересом наблюдаем за этим.       Молча смотрю прямо в глаза и трахаю так, как мне хочется. Она сейчас слушается и мирно лежит, отдав мне всю власть. А я и не просил. Я буду брать её так, как мне надо, где мне надо и когда мне надо! Я не покажу этой шлюхе, что я сам давно перед ней стою на коленях. О, нет. Она не узнает. — Тсс… ах, Глеб. Мхм… я люблю те-бя!       Я, наверное, должен ответить, но нет. Вот хуй ей! Я всего лишь хищно улыбаюсь и толкаюсь сильнее, набирая оборот, не желая больше растягивать удовольствие. — Ммм… да! Ах… — кричу я, когда кончаю внутрь неё.       Девица успевает и тоже сжимает меня всего складками, захлебываясь волной желанной разрядки. Только выйдя из её тела, я понимаю, какой я долбаеб, что забыл про презервативы. Сука! Ну может, пронесёт. — Будешь спать с ремнем на руках. Если вздумаешь развязать, я их за спиной свяжу. И ты вообще спать не сможешь. — Ты серьезно? — вскидывает она бровь. Наклоняюсь к ней и целую в лоб: — Серьёзней некуда. Это твоё наказание.

***

Люция

      Просыпаюсь от того, что все кости ломит, а во рот будто земли насыпали и залили бетоном. Открываю глаза и понимаю, что мои руки так и связаны этим проклятым ремнем. Сажусь на постели и зеваю, окидывая взглядом пустое место рядом с собой. — Доброе утро! — входит в комнату Голубин с кружкой в руке. — Угу.       Он садится на край дивана рядом со мной и прислоняет кружку к моему рту. — Выпей это, полегчает.       Беру кружку связанными ладошками и выливаю кислую жидкость в горло. Когда Глеб отставляет бурду в сторону, он берёт мои руки и развязывает ремень.       С облегчением потираю краснючие запястья и гляжу на брата. — Помнишь, что вчера было? — К сожалению, да. — Извиниться не хочешь? — Я понесла своё наказание, так что извиняться не за что.       Блондин сводит мои волосы на затылке в кулаке и приближается к губам. — Ещё один такой закидон, и я тебя придушу своими руками! — шипит он и впивается в мои губы.       Грубо. Дерзко. Властно. Но я поддаюсь этому порыву и отвечаю, пытаясь перевести всё в нежность. Глеб чуть ослабляет хватку и сцепляется с моим языком.

***

      Приняв душ и придя в себя, я вылетаю в комнату и скорее напяливаю одежду, так как мне уже Ира обзвонилась насчёт пациента, на встречу с которым я опаздываю.       Накидываю на плечи шубу, и кричу краткое: — До вечера!       Финальный взгляд в зеркало, чмок любимого, даже после того, что он со мной сделал, и выскакиваю в подъезд. Набираю номер и мне отвечает милый женский голос: — Добрый день. Вас слушает Мария, клиника «My health». Чем могу помочь? — Здравствуйте. Я хочу записаться к гинекологу…