Сучья ловушка 2: На грани фола

Люция

      Какое же холодное это гинекологическое кресло, хотя спасают ситуацию нежные и тёплые руки доктора, который сейчас роется в моём теле в поиске чего-то интересного. Ха, ну яйца он там точно не отыщет. — Так что там? Нет ли воспаления? Всё-таки секс на холоде… — Нет. Никаких симптомов воспаления нет. — отвечает человек в белом халате и маске на лице. Он надавливает одной рукой на мой живот, что заставляет меня вскрикнуть. — Ай! — Матка увеличена. — В смысле? Мужчина, вы там лучше пощупайте. — Девушка, я щупаю, и она увеличена. — он делает ещё нажим, а после снимает перчатки, отодвигаясь от меня. — А ну-ка давайте на кушетку. — Зачем? — вытаскиваю ноги из зол и напяливаю бельё. — УЗИ сделаем на всякий случай.       Полностью одевшись, я ложусь на эту клеенчатую кушетку, а врач пододвигается на своём маленьком табурете на колесиках ко мне. Я задираю кофту, и на мой живот выдавливается холодный гель, а после и вовсе прислоняют гладкий ролик. — Угу. Ну вот, что и требовалось доказать. — Что там? — тяну голову к экрану, на котором ничего не видно. — Поздравляю, вы беременны. — Ч-что? — У вас уже срок 11 недель. Вы что, не замечали? — Н-нет. — заикаюсь я, находясь в полнейшем ступоре. Как это беременна? Что нахуй?! — Так, сейчас… — доктор нажимает на какую-то кнопку на экране, а у меня в глазах темнеет. — Слышите? Сердце бьётся.       Такие чёткие стуки из колонок доносятся до моего слуха и вызывают слёзы, которые сами собой уже катятся по моим щекам. Смотрю на экран и вижу маленький сгусток белого цвета на чёрном фоне. Совсем кроха. Боже мой! — Я не м-могу… мне нельзя… я… — Хотите аборт сделать? Что ж дело ваше. — Ох. Я просто не уверена. Эм… — мужчина в маске подает мне сухие салфетки, которыми я тут же вытираю живот, а после принимаю сидячую позу на кушетке. — Понимаете, моя прошлая беременность… эм, в общем, ребёнок был с синдромом Дауна и я сделала аборт. Я не хочу, чтобы… и этот ребенок был больным. Поэтому, наверное, сделаю аборт. — Ну подождите. Можно решить так… Мы можем сделать обследование плода и результаты покажут нам, здоров ребёнок или нет. А потом уже решите, делать ли аборт. Согласны? — Эм, хорошо. Давайте обследуюсь. — поджимаю губы и вытираю слёзы на щеках. — Тогда я выпишу вам направления на все необходимые анализы. — делает он пометки в каких-то бумажках, стягивая маску с лица. — Только такое обследование делается не так быстро. Вам где-то месяц ждать придется. Вы ведь понимаете, что если мы не уложимся в сроки, то никто вам уже не сделает аборт? — Я понимаю, и вы это учтите. Уж постарайтесь пожалуйста всё успеть. — подаю я строгий голос, уже немного приходя в себя. — Да не волнуйтесь так. Всё будет хорошо. — улыбается мужчина и подаёт мне несколько бумажек с его подписью и пометками.

***

      Какой кошмар! Вот что мне теперь делать? Это просто катастрофа! Нам ведь нельзя с Глебом заводить детей. Ужас какой! А что скажут близкие? А разве есть, кто-то ближе, чем мы с Глебом? Нет.       Сажусь на кресло в своём кабинете в ожидании пациента, когда сама не могу не перестать поглаживать живот. Во мне ещё одна жизнь. Я так не хочу его убивать, но придётся. Боже, если Глеб узнает… он убьет меня. Меня и ребёнка одним выстрелом.       Так, надо собраться! Надо успокоиться. Пока я не дождусь результатов анализов, я никому ничего не скажу. Надеюсь, у меня хватит сил не разболтать об этом.       О Господи! Я ещё и пила, и курила траву будучи беременной. Блядство! А если это повлияло на ребёнка?! Ну я ж не знала, что беременна. Вот что теперь блять делать?! — Люцита Вольфовна, к вам Виктор. — оповещает меня Ира по громкой связи телефона на столе. — Пригласите. — отвечаю, зажимая кнопку ответа.       Да мне самой сейчас психолог не помешает. На мой телефон тут же приходит смс от Глеба: «Сегодня встреча с моими друзьями в ресторане Soda. Я подъеду за тобой в 19:00».

***

— Только не как в прошлый раз, окей? — фыркает Глеб, приобнимая меня за талию. — Окей. — неестественно улыбаюсь и прохожу внутрь ресторана.       Ну как ресторана, какое-то заведение с хорошей музыкой и теплотой мягких кресел. Здесь собрались очередные друзья брата, а я его сопровождаю как спутница жизни. Хотя, я надеюсь на этот статус.       На мне чёрные кожаные легинсы и длинная шерстяная туника белого цвета, не считая пуховика, когда Глеб одет в чёрное худи и джинсы.       Через сорок минут мне уже плохо от этой скучной беседы за столиком. Глеб рьяно обсуждает предстоящий тур после дропа альбома, что активно поддерживают его друзья и коллеги. Тут я никого не знаю, но успела познакомиться с Даниилом, брюнетом с длинными волосами до плеч. Я вспомнила его как Белого Панка, который тоже покинул Династию Фараона. Глеб был очень возмущён тем, что тот пришёл сюда. Они ведь тоже из-за чего-то поссорились. Но эти двое ребят, что сидят напротив заверили, что у него есть отличный бит под какой-то трек одного из парней.       Я вообще не разобралась в этих всех разговорах и современных терминах Новой школы, поэтому тупо попиваю уже третий стакан апельсинового сока и сканирую Бумагина. Довольно скромный парень со своей Вселенной и мнением. Закрытый, судя по скрещенным рукам на груди и отстранённому взгляду.       Пока братик даёт распоряжения о том, что пора зависнуть на студии и перезаписать очередной трек, который войдёт в историю, я пересаживаюсь на диванчик рядом с Панком, смотрящего в телефон. — Я смотрю, тебе тоже не по кайфу тут сидеть? — начинаю я хоть с чего-то, чтобы взять внимание парня. — М?... Да… заебался я уже. Домой хочу. — он убирает смартфон в задний карман и уже глядит на меня. — А чего тогда тут сидишь? — Хм, видишь того рыжего. — показывает в сторону собеседника Голубина, а я киваю. — Он меня сюда притащил. — Зачем? Я не совсем поняла, но это всё из-за трека, да? — Неа. Он хочет, чтобы мы с Глебом помирились и сделали фит. Но я никогда на это не подпишусь. — Почему? — гляжу в эти уставшие глаза и улыбаюсь. — Мы вообще не поддерживаем связь. Никак. — Эм… вы поссорились же, да? — Угу. Ну как мы и не ссорились особо. Просто решили разойтись в разные стороны. Ничто не вечно. — Ничто не вечно? А как же любовь? — вскидываю бровь в ожидании ответа.       Брюнет лишь скромно улыбается, как десятиклассница, прочитавшая "Ромео и Джульетта" на уроке литературы, заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и делает глоток виски из стакана. Парни так и не могут договориться о чём-то с Глебом, судя по энергичной жестикуляции компании. — Да это хуйня всё! — восклицает блондин, прикладывая руку к губам. — Я тебе говорю, это такой зашквар будет… — Фара, ты не понимаешь!!! — Всё я нахуй понимаю. Ты чё меня за дурака держишь?! Блять, я уже не такой наивный как эти твои рэперы-однодневки, которые тысячный зал только на ютубе видели… Всё я сказал! Или мы делаем по-моему, или… — Или? Ну-ну! — подстрекает рыжий, добавляя масло в огонь. — Развалится твоё объединение. Попомни мои слова. — стучит по столу Глеб и встаёт в полный рост. — Проницатель херов!... Так, иди остынь, потом решим.       Голубин демонстративно закатывает глаза, смотрит на меня и уходит в сторону туалета. Через секунд двадцать я иду за ним. Вижу табличку «М» на двери, которая меня не останавливает толкнуть деревянную преграду и войти внутрь.       Глеб стоит, оперевшись руками на раковину и сканируя глазами кафельный пол. Судя по тишине и открытым кабинкам, никого нет. Мне повезло. — Это мужской туалет. Чё ты тут делаешь?       Я игнорирую вопрос брата и подхожу ближе. Беру за руки и обнимаю. Утыкаюсь носом в его кофту и вдыхаю родной аромат, который свойственен только этому мужчине. Сигареты, мята и его кожа с одеколоном. — Всё хорошо. Я рядом. — говорю куда-то в шею парню. — Они хотят водить меня за нос, но не выйдет! Я ненавижу, когда меня обманывают и держат в неведении. — А если тебе не нужно знать правды, что тогда? — отстраняюсь и смотрю в зелёный омут. — Лучше правда, чем неведение. — Мм. — мычу я и снова заключаю в капкан любимого, сильнее прижимаясь.       Этот миг, ах. Мы ведь сейчас обнимаем нашего малыша, когда наши с братом животы соприкасаются. Что же делать то?! Я ведь предаю Глеба, не говоря о ребёнке. Хотя, что я вообще несу? Никакого ребёнка не будет. Всё равно нельзя и… что же делать? Я так запуталась. — Ну проходи, чё встал то? — улыбается Голубин.       Я оборачиваюсь и вижу какого-то парня, который с изумлением смотрит на меня. Бля, я ж в мужском туалете. Он заходит в кабинку, немного смущаясь, и я понимаю, что пора выходить отсюда. Мне тоже неловко. — Пойдём. — тяну за руку брата, и мы выходим за дверь.

***

      Спустя ещё некоторое время Фара и эти двое смогли достичь хоть какого-то компромисса, так как обеим сторонам, как я поняла, выгодна эта сделка.       Я же душевно поболтала с Даней, имеющим богатый внутренний мир и жизненный опыт рэпера и простого парня. Но нашу идиллию прерывает сок из моего стакана, который льётся мне прямо на кофту. — Шлюха! — Ах… чего? — поднимаю глаза и вижу Лесю в каком-то дорогущем пальто и на каблуках. Её волосы растрепаны, а глаза красные от слёз. — Ненавижу тебя!!! — орёт блондинка на весь ресторан. — Ты забрала его у меня! Шлюха, я думала ты нормальная, а оказалось, что ты очередная подстилка, пытающаяся увести у меня Глеба. — Ты какого хрена тут делаешь? — уже встревает брат, поднимаясь с места. — Лесь, чё ты тут устраиваешь? — Глеб, как ты мог?! Как ты мог со мной так поступить?! — она подходит ко мне, когда я уже встала в полный рост, и начинается биться в истерике, особенно когда трепет меня за кофту. — Ненавижу шлюха! Зачем ты забрала у меня его?? Тебе тоже захотелось с ним потрахаться? Даже будучи сестрой не удержалась?! Проститутка!... — Так успокойся! — блондин обнимает сзади девицу и оттаскивает от моих волос, в которые она вцепилась. — Слышишь, тихо блять! Лесь, хватит!       Он поворачивает её к себе лицом, девушка начинает реветь, а после брат уже обнимает её и успокаивает, поглаживая по голове. Меня эта картина начинает раздражать. Подхожу и хватаю Алесю за волосы, отчего она вскрикивает. — Отойди от моего парня, тварь! — теперь я уже вне себя и начинаю бить девицу по щекам. — Так, девки брейк! — брат с силой оттаскивает меня от Кафельниковой, а после и вовсе отдаёт в руки Бумагина. — Дань, держи её!       Панк прижимает меня к себе за плечи, но я пытаюсь вырваться изо всех сил. — Отойди от него, сука! — кричу, но потом замолкаю, так как Глеб берёт за лицо Алесю и что-то ей говорит.       А затем кидает: — Панк, увези Люцию домой пожалуйста! — Эм, хорошо. — голос над моим ухом, так как меня всё ещё не отпустили.       Но меня беспокоит вовсе не это, а то, что Голубин на моих глазах обнимает свою бывшую и уводит из ресторана. Через окно вижу, как он садит её в машину и уезжает с ней вдвоём. Это что блять такое??? — Люция, поехали? — подаёт голос Данил и ослабляет хватку. — Угу. — тупо пялюсь в одну точку перед собой и слёзы сами увлажняют глаза.

***

      Дорога домой пронеслась как одно мгновение. Я прислоняю лоб к окну, на котором красуются узоры снежинок, а мороз так и проникает в салон автомобиля Бумагина, что крутит баранку, не роняя ни словечка. Я съёживаюсь ещё больше и слышу: — Замерзла? — Угу.       Панк включает печку и я чувствую тёплый воздух, доносящийся до моего продрогшего тела. Почему-то очень холодно, может, это из-за моего положения? Ох, даже думать об этом не хочу. Но не могу выкинуть из головы. Мысли о ребёнке сильно въелись в моё сознание, что теперь, похоже, никогда не покинут меня.       Почему он поехал с ней, а не со мной? Что происходит вообще? Он до сих пор любит её и таким образом просто решил от меня избавиться? Чем она его так приворожила? Ненавижу его! Как он мог? Как он мог так взять и бросить меня, отдав другому? Хоть и подвезти, но это было так…       Когда мы подъехали к уже знакомой многоэтажке, Даня оставляет мне свой номер телефона и домашний адрес, как он сказал «на всякий случай».       Захожу в холодную квартиру, снимаю пуховик и ботинки, и прохожу на кухню. Даже свет не включаю. Всё отлично освещает луна. Чувство разбитого и брошенного котёнка так и не покинули меня. Меня мутит, но я сдерживаю порыв беготни в туалет, запив стакан прохладной воды.

***

      Уже около двенадцати ночи. Где его носит? Наверняка остался с этой шмарой. Ну естественно, она ведь такая ослепительная, с обложки журналов. Богатая девочка с яркой и насыщенной биографией. Но она ведь пустышка! У неё за душой ничего нет. Она кукла! Разве нет?       Звук замочной скважины и отпирающейся двери заставляют меня вытереть лицо пальцами и сесть в невозмутимую позу как в сериалах перед серьёзным разговором с мужем. Хм, а он мне и не муж. И похоже, не парень, раз он так долго был у бывшей.       Я так и не раздевалась, разве что надела другой свитер розового цвета, и сижу за столом на кухне. Глеб это замечает и проходит сюда, включив светильники на стене около стола. Лампочки дают эффект по глазам, но он быстро сменяется приятными нотками оранжевого цвета. — Ну как? — смотрю на сидящего мужчину напротив меня. — Что как? — отвечает он, потирая лоб и зажмуривая глаза. — Утешил? Сколько раз? Предохранялся хоть? — Ты хоть понимаешь, чё за хуйню ты несёшь?! — А что? — встаю я с места и уже смотрю на него сверху-вниз. — Конечно, надо утешить бывшую. Ты теперь ко всем бабам бегать будешь? Ах да, я ведь забыла, что у тебя баб было побольше, чем у Казановы. Конечно, никто не устоит перед этим смазливым личиком, а ты не упустишь возможности пофлиртовать с какой-нибудь марамойкой! — Ты ебнулась совсем? Я не спал с ней! Ты вообще за что мне сейчас предъявляешь, девочка??? — говорит он строгим тоном, прям как мой отец Вольф, когда я устраивала тому истерики в пятнадцать лет.       Я поворачиваюсь к шкафу и достаю оттуда груду тарелок. Беру в руку одну из белой посуды и кидаю в стену возле Глеба, что тому приходится увернуться. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — кидаю ещё одну тарелку, которая с грохотом разбивается вдребезги.       Глеб встаёт с места и вмиг преодолевает между нами расстояние. — Успокойся блять! Чё за истерика?! — Да пошёл ты! Как ты мог? Ты бросил меня! Ты поехал с этой шмарой, а не со мной! Я! Я твоя девушка, а не она! Я - твоя сестра, я ближе ВСЕХ!!! Какого хера ты попёрся с ней, а меня отдал первому встречному? — Я тебя не отдавал! А её я не мог бросить. — Да что ты?! — теперь с усилием разбиваю кружку о пол, что та разлетается на части. — Мать Тереза ты наша! А чё к Кищук не ездишь? Или я чего-то не знаю?! — Блять, истеричка нахуй! — блондин берет моё лицо в свои ладони и глядит в упор. — Я уехал с ней, потому что знаю её. Она могла покончить с собой, ты не понимаешь. У нас были очень тяжёлые отношения. В этом отчасти я виноват. Я просто не мог её бросить! — А меня? Вот-вот. Меня ты, блять, бросил. Предпочёл мне ЕЁ!!! Я ненавижу тебя, Голубин! — вырываюсь из его объятий и делаю шаги по полу со стеклом. — Хм, а если бы я вскрыла себе вены, то что тогда? Не пришёл бы спасать? — Нет. Ты не сделаешь этого! — Почему ты так уверен? — Потому что ты мудрее её.       Я молчу и лихорадочно хватаю ртом воздух, складываю ладони на животе и поглаживаю кофту, но вовремя прихожу в себя и убираю руки от себя. — Ты спал с ней? — прерываю я оглушающую тишину. — Что? Ты не доверяешь мне?       Ничего не отвечаю, только стискиваю зубы и иду в прихожую. Надеваю ботинки и собираю рюкзак, скидывая туда ключи, телефон. — Далеко собралась? — его руки останавливают меня за плечи и разворачивают к себе. — Пошёл ты нахуй! — вырываюсь из клетки его рук, когда блондин прижимает меня к стене. Толкаю его в грудь, желая, чтобы он был как можно дальше от меня. — Уйди! Ты мне противен! Не трогай меня! Она тебя касалась, ты её трогал. Да пошли вы оба!!! Пусти меня! — Дура, блять, чё творишь?! — рявкает рэпер и настойчиво впивается в мои губы.       Я не отвечаю на порыв, а лишь со всей силы отталкиваю парня и хватаю куртку. Цепляю пальцами рюкзак и открываю дверь. — Ещё шаг и можешь не возвращаться!       Оборачиваюсь к Глебу и выплёвываю: — А ты меня не жди.