Небо Лондона

Утром Честер помнил очень мало из событий прошлого вечера. Брайт Хаус был как в тумане, и чёткую картинку из обрывков событий и разговоров составить не получалось. Впрочем, как всегда… Хавьер был рядом. Наверняка он следил, чтобы всё было в порядке, так что беспокоиться из-за противного белого пятна в голове не стоило. Главное он помнил – они отмечали удачное завершение сделки. Теперь на фабрике работы только прибавится… Он долго умывался, приходя в себя, и спустился к завтраку, только когда наконец почувствовал себя сносно. Крепкий кофе должен был окончательно его оживить. Честер был уверен, что не опоздал к завтраку, но безобразно бодрый брат уже заканчивал с яичницей и газетой. Он оторвался от того и другого, чтобы пожелать доброго утра. Не было похоже, что вчера случилось что-то из ряда вон выходящее. – Сегодня ты тоже решил уйти пораньше? – уточнил Честер на всякий случай. – На фабрике полно дел, – отозвался он как ни в чем не бывало. Брат не упрекал его, но Честер и сам понимал, что всё из-за него. Он сегодня будет работать слишком медленно и дольше необходимого копаться с бумагами. Это вызвало тоску… Нет, больше он ни за что не будет пить, особенно в воскресенье! – Если ты всё ещё плохо себя чувствуешь, то можешь остаться дома, – предложил Хавьер, заботливо положив ладонь ему на лоб. – А я хочу плотно поработать, чтобы вернуться домой пораньше. – Мне просто нужно поесть, и буду в порядке, – ответил Честер, смущённый участием брата. Собственный голос прозвучал совсем не так уверенно, как хотелось. Похоже, и правда обошлось. Отделался похмельем и пропажей шейного платка – его не оказалось среди снятых вечером вещей. Досадно, конечно, но он всегда мог приобрести похожий, который уже не будет напоминать ни о ком из прошлого. Без особого аппетита принявшись за куриный бульон, он почти сумел убедить себя в том, что это даже к лучшему. Вэйд появился в столовой сразу после ухода Хавьера, как будто специально дожидался подходящего момента. Глупости! Это Саймон любит подкарауливать обитателей дома под дверью, воображать художника, занимающегося тем же, было просто нелепо! Всему виной выпитое накануне шампанское… – Чудесное утро, Честер! – он помахал рукой от двери, не спеша прихрамывая к столу. – Как спалось? Надеюсь, сны снились хорошие? Он спрашивал что-то ещё, но Лань прослушал. Он только что нашел свой шелковый платок, повязанный на манер браслета, о которых он читал в одной книге, только к нему ещё полагались узелки и бусины… Честер моргнул – ошибки быть не могло – его шелковый платок на запястье Вэйда… Что же произошло накануне? Но собственная память по-прежнему хранила молчание. – Я вчера получил очень трогательное письмо, – признался художник, зашуршав бумагой. – Я не удержался и прочел несколько раз. Хотите тоже взглянуть? Лань отчего-то насторожился. Они сидели рядом, и он отлично мог видеть, что написано на конверте. Конечно же, он сразу узнал цвет чернил и почерк, ведь почерк был его собственный. – Я ведь передал его Санфорду, – мужчина почувствовал, что краснеет. – Как оно попало к Вам, Вэйд? – Мне давно следовало сказать, что я – не совсем тот, за кого себя выдаю, и ещё сразу позвать Вас в сказочную Румынию, – художник выглядел воодушевленным, а фабрикант просто пытался как-то уложить сопротивляющиеся факты в голове. – Непременно осенью, когда в окна видно замок, утопающий в золоте. Я знаю одно местечко, где можно остановиться. Марта, дочурка хозяйки, уже научилась печь самые вкусные слоеные булочки. Я даже в шутку сказал, что приеду к ней свататься лет через десять, когда подрастёт. – Вам следует воздержаться от таких заявлений, если, конечно, у Вас нет определенных намерений, – возмутился такой безответственностью Честер, чтобы скрыть замешательство, – Вэйд… Я просто… – Можете ничего не говорить, – художник мягко взял его ладонь в свои и оставил легкий успокаивающий поцелуй на тыльной стороне ладони. Заглянул в глаза, как будто испытывая. – Мгм, – Честер вздрогнул в полнейшем замешательстве и до крайности смутился. Видимо, что-то всё-таки он натворил, раз художник ведёт себя так странно. – Что я вчера?.. – Вчера Вы вели себя очень смело, – намекнул тот, лишь усугубляя шок. – Даже дерзко. Особенно когда повязали мне это замечательное украшение прямо на глазах у нашего нового знакомого. Признайтесь, Честер, чем Вам не угодил милейший Николас? В голосе Вэйда слышались игривые нотки, но Честер совершенно спал с лица. Мистер Уэйн был неплохим молодым человеком, которому и так частенько доставалось от окружающих. Даже в клубе над ним подтрунивали, временами перегибая палку. Неужели бедняге вчера и от него досталось? – Скажите, а Вы уже заходили в свой кабинет? – невпопад спросил Вэйд и удержал, когда Лань попытался вскочить на ноги. – Ешьте-ешьте, цветы никуда не убегут. Мне просто хотелось узнать, понравились ли они Вам. Честер беспомощно посмотрел на него. Он ничего не помнил ни о каких цветах. Лишь бы не он сам нарвал их с какой-нибудь клумбы! Знал ли художник о затруднительном положении, в которое ставил Честера алкоголь? Похоже, знал, потому что пустился в пространные объяснения. – Я вчера пообещал букет в благодарность за Ваш подарок, но совсем забыл уточнить, какие именно цветы Вам нравятся, – он снова показал импровизированный шелковый браслет. – Поэтому выбрал на свой вкус и хотел узнать, пришлись ли они Вам по душе. – Мистер Лань, мистер Инн, – спас фабриканта дворецкий, хотя обычно не беспокоил их во время завтрака. – Пришел лейтенант Цзян. Показалось, или Вэйд… надо было отвыкать называть этого человека поддельным именем, знать бы ещё настоящее… на миг досадливо нахмурился. Он и сам был не очень рад такому визитеру, однако кто знает, вдруг случилось что-то серьёзное. – Ко мне? – на всякий случай уточнил фабрикант, надеясь, что не придётся приглашать детектива присоединиться к ним. – Не к брату? – У детектива какое-то дело к мистеру Инну, – ещё больше удивил обоих Уотсон. – Что этому типу от меня надо? – забурчал Вэйд, однако делать было нечего. Мэдисон принялась накрывать на стол для неожиданного гостя даже раньше, чем детектив вошел в столовую и обменялся с ними приветствиями. Лань настороженно следил за Чейзом, однако в этот раз тот был спокоен и сдержан. Но позвонить на фабрику и сообщить Хавьеру о его визите всё-таки стоит. *** Чейз промучился весь вечер с момента, как Лань ушел по каким-то своим долбаным делам. Он оставил в спальне бутылку бурбона, однако детектив к ней не притронулся, ему нужно было мыслить ясно. А ещё занять чем-то руки. Для начала мужчина вычесал Ангела особенно тщательно от носа до хвоста, но не для того, чтобы тот получился хорошеньким на картине! Затем вычистил мундир и обувь и даже натёр пуговицы до блеска. Утром решимости ехать в дом фабрикантов значительно поубавилось. Он выпил слишком много кофе, и сон был тяжелым, а на утро болело, кажется, всё тело. Плечи, которые вчера долго находились в неудобном положении, ноги и особенно поясница, как после первой поездки верхом. Однако он поднял себя из кровати, залпом выпил ещё кофе, вывел Ангела, чтобы сделал свои делишки, и направился к знакомому дому с садом. Он всё рассчитал, к этому времени Ланей точно не должно было быть дома и хромоногий якобы художник никуда от него не денется… Он выведет подлеца на чистую воду и подаст Хавьеру на блюдечке с долбаной каемочкой. Дворецкий снова не повел бровью при виде пса, тщательно вытершего лапы и застывшего у входной двери подобием египетской статуи. Кажется, Ангел думал, что расчесывание было наказанием за съеденный шницель, и проявлял излишнее послушание, чтобы задобрить хозяина. Чейз задержался в холле, ещё раз проверил, чтобы мундир сидел идеально, и посмотрел на рисунки этого бумагомарателя. Потом последовал за мистером Стэнли и увидел… его. Было не разобрать, который из фабрикантов поднялся, чтобы поприветствовать его. Вид близнецов приводил Чейза в замешательство. Надо будет навалять Санфорду, у которого язык повернулся сказать, будто они совсем разные. – Мистер Лань, – сказал он, чувствуя себя крайне стеснённо в мундире, но стараясь этого не показывать. – Доброе утро. – Приветствую Вас, мистер Цзян, – ответил тот чересчур официально для Хавьера, который накануне… Или это такое изощренное наказание, за то, что Чейз влез туда, куда ему запретили? Цзян скользнул взглядом в ворот рубашки Ланя, благо верхняя пуговица была расстегнута. Кожа чистая и гладкая, без изъянов. Если бы ожог был, то он заметил бы хотя бы самый его краешек. Значит, перед ним Честер, и в этот раз удалось избежать фатальной ошибки. – Приношу свои извинения, – скрепя сердце сказал Цзян, задержав руку фабриканта в своей. Тот сделал попытку освободиться. – Можем мы начать с чистого листа? Лань мельком посмотрел на проходимца с его неизменным костылем… советовался, что ли?! Тот слегка привстал, как будто готовился бежать, однако в таком случае его ждал сюрприз весом порядка шестидесяти фунтов, легко запрыгивающий на спину и более рослому мужчине. – Мгм, – Честер слегка кивнул, похоже, чувствуя себя так же неловко, как Цзян. – Я тоже прошу простить меня. Фабрикант вовсе не был обязан извиняться, Чейз не мог припомнить ни одной причины для этого. Ему всё ещё было не по себе от этого человека. Слишком похож на Хавьера. Сила пожатия, тепло руки, даже голос… Мороз по коже… Чейзу пришлось пожать руку и художнику, как того требовали приличия, но разве мерзавец мог хоть что-то сделать по-человечески. Из-за того, что он подал для пожатия левую руку, вышла досадная заминка, но пришлось проглотить и это. Он кожей чувствовал, что малейшая ошибка, неприязненная нотка в разговоре и его просто выкинет из дома эта ледяная глыба, как две капли воды похожая на его любовника. А с каким удовольствием Чейз попробовал бы сломать этому скользкому, как намасленная гадюка, типу ещё и руку, чтоб надолго забыл о своей мазне! – Мистер Стэнли сказал, я могу оказать какую-то помощь Скотланд-Ярду, – заметил художник. Прозвучало издевательски… или он надумывал себе что-то? – Лань… Хавьер, – тут же исправился полицейский. – Он взял с меня слово, что я приведу Ангела, когда у меня будет свободный день. Если Вы не передумали рисовать его портрет. Любо-дорого было смотреть на то, как подобрался художник при упоминании пса. Цзян решил, что попробует спрятать кусочек сыра рядом со столом, за которым будет рисовать Вэйд. Или у его мольберта. Чейз сел за стол, хотя не имел ни малейшего желания есть. – Мистер Цзян, – мужчина неожиданно тепло улыбнулся ему и, как будто знал, что об этом детектив старается не думать, напомнил: – Вы, должно быть, забыли. Речь шла о Вашем портрете. Взгляд Честера после этих слов сделался ещё холоднее. Он прикрыл глаза, отпивая из чашки, и в комнате вроде бы потеплело. Ради всего святого, за что Санни предлагал ему узнать этого человека ближе? Хватит с него одного Ланя! Что-то шмякнулось позади Чейза и он резко повернулся на звук, невольно выдав своё напряжение и покривившись от ломоты в спине. Источником шума оказался кот, который грузно спрыгнул на пол и деловито направился к двери. – О, Саймон, иди посмотри, там пришёл твой приятель, – рассеянно проговорил художник, обращаясь к четвероногому. – Знаете, Честер, я бы расположился в кабинете Вашего брата, но делать это без разрешения… – Вы с мистером Цзян можете использовать мой кабинет, – разрешил тот, к неудовольствию Чейза, который предпочел бы другое. – Вы не помешаете мне работать. Он предпочел бы территорию старшего по многим причинам. Для начала, это было место, где Хавьер проводил много времени. Кроме того, ему позарез нужно было остаться с художником наедине, а как это сделать, если второй фабрикант будет постоянно путаться под ногами? Чейз чувствовал, что утрачивает контроль над ситуацией. Час назад всё было просто и понятно, а теперь… он даже не знал, что делать. Неужто действительно придется позировать?