Небо Лондона

– И здесь эти долбаные цветы? – зарычал Чейз, перекосившись от одного вида свежих кремово-желтых лепестков. Именно пионы, а не мольберт или массивный письменный стол, были первым, что бросилось в глаза, когда он вошёл в кабинет. Они почти не отличались от тех, которые всучили его экономке. Руки сами собой сжались в кулаки. – Это пионы, – Вэйд не сводил взгляда с Ангела, как если бы тот был заряженным револьвером в руках полицейского. Чейза это забавляло. – Вы не любите цветы, лейтенант? – Я не слепой! – огрызнулся Цзян. – Их срезали сегодня рано утром, – продолжал художник, не замечая его раздражения. – Мне больше нравится сорт Coral Charm, его бутоны похожи на атласные шары и по мере распускания приобретают менее насыщенный, персиковый оттенок. Чейз поверить не мог, ему заговаривали зубы! Может, не зря он тогда тряс не того Ланя? Однако Честер выглядел совершенно непричастным к этой истории с пионами. К тому же было крайне трудно вообразить его затевающим такой гнусный розыгрыш. – Кстати, об оттенках, – всполошился художник. – Я, кажется, забыл палитру. Он выскочил из кабинета с удивительным для хромого проворством. Ангел встал, но Чейз не велел преследовать художника, а осмотрелся. Помещение было обставлено примерно так же, как кабинет Хавьера, в котором он с любовником… приятно провел время. Это какое-то помешательство! Он находился в совершенно другой комнате, на другом конце дома, но всё равно умудрился подумать о том, что было между ним и Хавьером! И это когда ему необходимо сосредоточиться на деле, уму непостижимо… – Честер, – из-за неплотно прикрытой двери донёсся приглушенный голос Инна. – Где же Вы были? Он едва не сожрал меня живьем! – Ангел? – не поверил тот, заслужив уважение Чейза. – Его хозяин, – раздался непринужденный смех художника. – Может, мне и ему подарить букет, чтобы перестал так беситься? Чейз окончательно удостоверился, что цветы притащил Вэйд, осталось выяснить: один или оба букета… Конечно же, оба! Не бывает таких совпадений… Чейз не смог улучить момент и стащить кусочек сыра со стола, но теперь с мстительной решимостью достал лакомство для Ангела из кармана и спрятал в коробку между тюбиками с красками. Терьер завилял хвостом. Теперь точно будет крутиться вокруг художника, не давая ни минуты покоя. Цзян ещё раз посмотрел на младшего Ланя и его гостя, когда те входили в кабинет вместе и ожидаемо без палитры. Что могло связывать эту ледяную глыбу и вращающегося в совершенно других кругах Инна? Его связь с криминальным миром Чейзу никак не удавалось доказать, но он чуял: что-то тут нечисто. Не бывает людей, которые просто так появляются в городе ниоткуда, снимают жилье у его матери и живут в своё удовольствие, мелькая в сомнительных местах. – Я начинаю думать, что избавляться от боязни собак таким способом было не лучшей идеей, – пробормотал художник, боясь подступиться к своему рабочему месту. – Ангел чувствует, что Вы его боитесь, – хмыкнул Цзян, нехотя подзывая пса, чуявшего вовсе не это, а дразнящий аромат лакомства, которое было не так-то просто достать. Он уселся в кресло и потрепал пса между ушами, поощряя упорство. Настоящая полицейская ищейка будет искать до тех пор, пока не найдет, и не спасует перед преградой в виде какой-то пары баночек. Пусть этот хуедожник поближе познакомится с эрдельтерьером! Только вот Чейз не обещает, что это поможет избавиться от страха, а не наоборот. Лань держался в стороне и вроде был занят своими делами, но Чейз постоянно чувствовал его взгляд – холодный и колючий, как снежная пороша. Нужно было выждать подходящий момент, к тому же пока ничего особенного не происходило. Вэйд Инн размечал что-то простым карандашом на холсте и не требовал от него неподвижности или какой-то определенной позы. Цзян попробовал вспомнить, как сидел прадед на картине в кабинете матери, откинулся ли он на спинку или, наоборот, наклонился вперед, как расположил ноги и куда дел руки. Когда в детстве Юфимия Цзян вызывала сына к себе для серьезного разговора, тот часто рассматривал предка, поражаясь сходству молодого незнакомого мужчины и своей матери. Кажется, ему совсем не нравилось позировать для картины, взгляд так и метал молнии. Ожидание затягивалось. Хоть бы этому Ланю приспичило по нужде! Несмотря на открытое окно, непривычный запах от краски отчетливо чувствовался в воздухе. Чейзу было странно, по-своему это занятие даже умиротворяло. Давно у него не было времени, чтобы привести мысли в порядок. Вчера он был слишком взвинчен для того, чтобы смотреть на вещи беспристрастно. Погрузившись в себя, Чейз потерял бдительность и проклятый малеватель этим воспользовался! Из задумчивости полицейского вывел его голос и будто бы оценивающий взгляд. Совсем не такой, какие мистер Инн бросал из-за холста последние полчаса, более проницательный и без улыбки, вызванной любимой работой, не иначе. Это странным образом напомнило Ланя. Тот тоже смотрел так выжидающе, словно выискивал что-то. – Я, кажется, начинаю понимать, что Хавьер в Вас нашел, – заметил мужчина, взяв ещё одну кисть к тем, что уже использовал. – С чего Вы взяли?! – Чейз ошарашенно взглянул на художника, которого стоило немедленно пристрелить как опасного свидетеля. Будь у него при себе оружие, уже бы наставил на Вэйда. Хорошо, что младший из близнецов куда-то пропал. Задумавшись, он пропустил это и проворонил отличный шанс. – Замрите! – воскликнул художник так неожиданно, что Чейз действительно застыл и только потом понял, что выполнил приказ этого типа, даже не задумавшись. – Не шевелитесь, это именно то, что надо! Лейтенант прижег мерзавца убийственным взглядом, а тот лишь довольно кивнул и принялся что-то быстро и вдохновенно рисовать, больше глядя на Чейза, чем на холст. Что такого, черт бы его побрал, он видел? – Из-за чего Вы так разозлились, лейтенант? – невинно уточнил художник, только больше распалив ярость собеседника. – Я всего лишь хотел сказать, у Вас интересное лицо – таких людей редко встретишь на улице. А ещё Вы, похоже, действительно любите эту зверюгу. Что вообще он мелет?! Чейз на какой-то момент даже подумал, что речь идет о Хавьере. Зато его терьер понял всё правильно, поднял ушки и потрусил к художнику. Вэйд застыл, пытаясь заслониться от пса палитрой, на которую нанес понемногу масла из доброго десятка тюбиков и, кажется, не собирался на этом останавливаться. Приходилось признать, работал он не как дилетант. – Почему, мистер Цзян?! – запаниковал мужчина, когда пес приблизился к гипсу на его ноге и заинтересованно принюхался. – Почему Вы позаботились обо всем, кроме надёжного поводка?! Если он не ослышался, только что художник умудрился похвалить его внешний вид! Чейз зло откинул чёлку с лица и против воли испытал смущение: да он ни за что не стал бы чистить мундир и ботинки ради какого-то обормота, ещё чего! И Ангела он чесал только чтоб руки занять. Не хватало, чтобы Лань дошел до таких же выводов… – Если Вы, мистер Инн, не будете дергаться, Ангел Вас не укусит, – заверил Цзян, осклабившись. Чейз приказал псу вернуться к ноге как раз вовремя, чтобы Честер застал идиллическую картину и убедился: они втроем прекрасно ладят. Цзян даже выдавил подобие улыбки, больше походившее на оскал, но Лань смотрел на портрет, а не на него, и выражение его лица было таким, что Чейза мутило. Оторвать бы Санфорду язык, чтобы не слышать, как тот повторяет в его голове снова и снова: «Тебе стоит просто ближе с ними познакомиться…» *** Потрясение на лице близнеца заставило Хавьера обнять его, успокаивая. Что могло случиться за время его отсутствия, не такого уж продолжительного? Утром звонок брата сбил весь рабочий настрой. Хавьер с трудом удержался, чтобы немедленно не сорваться домой, но всё же уговорил себя остаться и разобраться хотя бы с первоочередными задачами. Конечно же, он догадывался, что Чейз не послушает его и не оставит затею устроить Вэйду допрос. Если бы только Хавьер предполагал, что тот начнет действовать так скоро! Тогда послал бы к нему Картрайда с запиской сразу после разговора с художником… увы, в тот момент его мысли были заняты совершенно другими вещами. – Брат, – кажется, Честер не мог дождаться его возвращения, а теперь ухватил за рукав так, будто Хавьер, едва переступив порог, уже собирался уходить. – Прямо сейчас… в моём кабинете… Кто другой на его месте уже встревожился бы, но Хавьер слишком хорошо знал Честера. Тот вполне мог справиться с конфликтом между полицейским и художником. Дело было в чем-то другом, что очень взволновало брата. Настолько, что он не мог найти слов, чтобы выразить свои чувства. Хавьер улыбнулся, вспоминая, как настойчиво близнец спрашивал по телефону: «Прошу, скажи, что я вчера делал?» – Когда ты звонил, я был не один в кабинете, – нарочно вернулся к тому разговору Хавьер. – Что именно ты хотел знать, Честер? Вчера ты почти всё время был рядом со мной, а из Брайт Хауса мы отправились прямиком домой. – Почти? – переспросил он, по-прежнему не желая отпускать. Они так и стояли посреди холла в окружении картин. – Ты выходил подышать свежим воздухом вместе с нашим арендатором, – Хавьер прекрасно видел, какими довольными оба вернулись в клуб, но нарочно сделал вид, будто припоминает нечто незначительное. Брат насторожился, почувствовал, что старший лукавит. Сложно было сохранять серьёзное выражение лица, глядя сейчас на Честера. Ужасно хотелось узнать, что произошло между ним и Вэйдом сегодня. Явно что-то любопытное, судя по реакции. Он никогда не видел брата таким и был весьма благодарен художнику за представившуюся возможность. Вот бы Честер всё ему рассказал, как в детстве. Но увы, детство кончилось. Да и он рассказывал брату далеко не всё... Родные постоянно предпринимали попытки познакомить младшего из близнецов с кем-нибудь. Тот неизменно был вежлив и обходителен, но ни разу Хавьер не замечал хоть какой-то заинтересованности с его стороны. Брат как будто всю жизнь ждал кого-то. Свою родственную душу? Оставалось надеяться, что художник не разочарует его… но только время покажет. Почему-то после недавней беседы ему верилось в то, что из этого увлечения может получиться крепкая связь, если оба постараются. – Вэйд… Ты знал, кто он такой? – прямо спросил Честер, но голос его слегка прерывался от волнения. – Он сделал пару намеков, но я убедился, едва взглянув на портрет. – Узнал вчера вечером, как и ты, – заверил Хавьер, что было почти правдой, и сам разволновался не меньше брата, благо тот навряд ли обратил на это внимание: – Мистер Инн дал тебе взглянуть на портрет? Он пишет маслом? И насколько уже продвинулся? Мы можем прямо сейчас пойти и немного понаблюдать, как ведет себя… Ангел. Ну, разумеется, Ангел, а не его хозяин. Разве Хавьер мог говорить о Чейзе? Конечно, он обещал приглядеть за поведением детектива, но это было давно… Братья направились к кабинету, где вовсю шла работа над картиной. Из-за неплотно прикрытой двери слышались голоса, но звучали они относительно миролюбиво, значит, Чейз в этот раз проявил сдержанность и не стал сразу набрасываться на подозреваемого с наручниками. – Так я прав? – уточнил художник. – Вам не кажется, что это немного… не Ваше дело? – зашипел Чейз, и Хавьер послушал бы, что тот скажет дальше, однако брат уже взялся за ручку. Фабриканту несказанно повезло. Вэйд работал спиной к двери, и ему представилась возможность увидеть портрет, встретиться с черными, мечущими искры глазами Чейза. Выражение было поймано с такой точностью, что казалось, холст вот-вот займется и вспыхнет. А то, что фон был лишь слегка намечен цветом, и очертания не приобрели законченную форму, лишь усугубляло впечатление. – Господин Вэйд, я хочу купить этот портрет, – выдохнул Хавьер, отчего испепеляющий взгляд перекинулся с художника на него. – Мистер Лань, не смотрите! – возмутился Инн, пытаясь заслонить собой работу. – Он ведь даже не закончен, как Вы можете знать, что хотите его?! Это было очень и очень двусмысленно. И судя по лицу детектива, не только для него. Потребовалось собрать волю в кулак, чтобы отвести глаза от рисунка, который уже превосходил все ожидания Хавьера. Нет, он должен заполучить это полотно, как только оно будет завершено и подписано автором. – Простите, – Хавьер тактично отвернулся и обошел мольберт, встав поближе к Чейзу, чтобы поздороваться сдержанно, как требуют приличия. Детектив при этом выглядел так, будто его застали на месте преступления. Ангел немедленно ткнулся носом в руку фабриканта, напрашиваясь на ласку. – Надеюсь, я не испортил композицию? – Ничего, – Вэйд махнул рукой, совершенно не обращая внимания на то, что Честер продолжает смотреть. – Это милое чудовище только и делало, что отиралось возле меня вместо того, чтобы работать. На что Вы меня обрекли, мистер Лань? Я ведь каждый раз думал, что моё сердце остановится! Вам просто необходимо подарить мистеру Цзян короткий поводок! – Ты слышал, Чейз? – заулыбался Хавьер, и в голове у него нарисовался весьма соблазнительный образ. Полицейский ответил просто чудовищным оскалом, но с места не двинулся. – Не пора ли нам прерваться и пообедать? – протянул художник, разминая затекшую спину. Что-то отчетливо захрустело. – Сегодня-завтра нужно будет написать букет, пионы такие нежные! Я немного поработаю с обстановкой и… мистер Цзян, когда мы сможем продолжить? – Да Вы издеваетесь! – Чейз вскочил на ноги так резко, что его повело в сторону. Похоже, он провел в неподвижности достаточно продолжительное время, и всё его тело затекло и протестовало против столь порывистых движений. Хавьер среагировал мгновенно и спас любовника от падения, обхватив его за талию. Вэйд лукаво улыбнулся, довольный реакцией натурщика… а может быть, тем, что дал Ланю повод обнять детектива так, чтобы со стороны это выглядело, как дружеская поддержка.