Небо Лондона

Услышав его шаги, Вэйд проворно вскочил с кресла, в котором только что сидел, по обыкновению подложив под спину кота, и уже через мгновенье оказался в его объятьях. Фабрикант сжал его, поддерживая на всякий случай. Было очень беспечно вот так забыть о трости на следующий же день после того, как сняли гипс. – Честер! – в голосе художника звучала нескрываемая радость и, если минуту назад Лань ещё был не в духе, то теперь на душе посветлело. – Как я же рад тебя видеть! Почти как вчера, когда дожидался твоего возвращения с фабрики! Наверное, я и правда привык, что мы много времени проводили вдвоём, теперь мне этого не хватает. Может, пятница и показалась Вэйду бесконечной, но для Честера она пролетела быстро, заполненная делами фабрики. У него было достаточно времени, чтобы всё обдумать и предложить Хавьеру тоже устроить себе несколько выходных на следующей неделе, хотя брат ни словом, ни поступком не показал, что ему было трудно три дня работать за двоих. Учитывая их последнее приобретение, трудно – было, Честер не сомневался. Старший брат выглядел уставшим и подавленным, но когда он попытался заговорить об этом, Хавьер ответил, что всё в порядке и что ему нужно задержаться после работы, даже если с таким напряжённым графиком он начисто проспит субботу… Похоже, к этому всё и шло… Брат уже пропустил завтрак и ланч, но всё ещё не выбрался из постели, и это вызывало смутную тревогу. Чувство, будто случилось что-то дурное. Он даже зашёл к Хавьеру и проверил, не начался ли у того жар, но нет – близнец просто впал в спячку. – Мне до сих пор так хорошо, ну просто до неприличия! Мир прямо-таки заиграл новыми красками! Хочешь секрет? Вчера я немного прогулялся по магазинам после визита к Сен-Клеру. Так хорошо было просто пройтись немного, тем более доктор советовал разрабатывать ногу, – он жестом фокусника достал миниатюрную голубую коробочку. – И только посмотри, что я для тебя купил! Вчера я спрятал его в тот замечательный тайничок до подходящего случая, а сегодня подумал: почему бы не преподнести его просто так, без всякого повода? Честер осторожно открыл коробочку. В ней сидел черный фарфоровый кролик, даже меньше того, которого подарила ему Анна. Зверек привстал на задних лапках, смешно вытянув мордочку вверх, будто тянулся за угощением. Растрогавшись, Честер поцеловал Вэйда в удачно подвернувшийся висок и слегка улыбнулся, подарок напомнил ему знакомство художника с кроликами на ферме. Сперва Вэйд просто оторопел. Возможно, со стороны и правда выглядело немного жестоко, когда Честер нагнулся и сжал в кулаке пару длинных розовых ушек, покрытых белым пушком, чтобы поднять зверька за них. Тот пару раз дрыгнул лапками в воздухе, но быстро угомонился и притих, позволяя беспрепятственно вытащить его из-за невысокого заборчика и взять на руки. – Осторожно, Честер, ты ведь испачкаешься! – Вэйд смотрел на зверька настороженно, кролик отвечал тем же. – Он не укусил тебя?! – Дай мне руку, – очень серьезно велел Лань. Художник тоже попытался вырваться, стоило сжать его запястье, совсем как кролик. – За… зачем?! Ты что делаешь? – испуг как рукой сняло, стоило положить его руку на спинку зверька. – Честер, какой он мягонький и тепленький! Прямо как животик Саймона! Честер посмотрел на сияющего художника, который по привычке буквально прилип к нему прямо в дверях гостиной, и тоже не смог сдержать улыбку. Саймон в кресле повернул к ним заспанную мордочку, как бы спрашивая, зачем Лань отобрал у него такую большую удобную грелку, и не собирается ли снова украсть Вэйда на несколько дней. – Я просто не удержался, когда представил, как здорово кролики будут выглядеть в паре. Хочешь, прямо сейчас пойдем и поставим его на место, – предложил художник и зачем-то выделил интонацией: – в твоей спальне? Фабрикант облизнул губы. Предложение звучало как-то по-особому заманчиво. Он-то боялся, что Вэйд постарается вытянуть его в сад, чтобы сделать ещё пару набросков к уже имеющемуся множеству. Не то, чтобы Честеру не нравилось позировать, это напоминало физические упражнения на выносливость, предписывающие надолго застывать в напряжённой позе. Однако с каждым разом с него исчезала какая-нибудь деталь гардероба. И по самым скромным подсчётам сегодня это были бы уже брюки. Он велел Вэйду подождать на месте и сам принес трость, зацепленную за подлокотник. Тот благодарно принял её и, прежде чем упереть конец в пол, погладил гладкую, отполированную прикосновениями ручку. Честер невольно проследил за этим движением. Он специально попросил Картрайда отыскать её на чердаке. По тому, с каким интересом Вэйд рассматривал старые снимки, было понятно, что он будет в восторге от возможности снова прикоснуться к истории. Вещь была красивая, витая, Честер хорошо её помнил – бабушка долго проходила, опираясь на костяную ручку с задумчивой овечьей мордочкой. Может быть, Вэйд был прав, и она уже тогда предчувствовала, что однажды ее семья будет владеть фермой, разводить и стричь овец? Больше лестница не представлялась художнику препятствием – он с легкостью одолел её, уже не цепляясь за руку Честера. Похоже, нога и правда срослась как надо, и волноваться было не о чем. Однако волнение не спешило проходить. Даже наоборот, Честер чувствовал, как оно щекочет откуда-то изнутри, теснится в груди. Особенно, когда Вэйд снова обнял его у двери спальни, чтобы протянуть руку ему за спину и провернуть ключ в замочной скважине. Поддался он несколько неохотно, с негромким скрипом, кажется, им воспользовались впервые в этом году, а зима выдалась сырая. Впрочем, какое это сейчас имело значение? – Честер, мне не терпится… – дыхание Вэйда коснулось его губ, – увидеть, как они будут смотреться на полке. Он с легкостью освободился из рук фабриканта и слегка отступил, давая понять, что и правда привел его сюда, чтобы выбрать место для подарка. Лань зачем-то ещё раз осмотрел фигурку и нашел на животе кролика инициалы. Такую же подпись, как на белом. Они были сделаны руками одного человека, поэтому так подходили друг другу. Подумав, он расположил чёрного кролика сбоку от белого, чтобы тот оперся лапками на его спинку. Получилось очень забавно, будто так задумывалось с самого начала. А потом… Потом они с Вэйдом упали на кровать. Как были в одежде, прямо поверх покрывала. Честер уже знал, что последует за этим, и первый поцеловал художника, от которого всё ещё едва уловимо пахло сеном. Что-то медовое и вместе с тем с полынной горчинкой. Это навевало мысли о том, каким податливым был Инн, когда Честер подмял его под себя в сарае, где было сложено колючее шуршащее сено. Это было ново, а в голове роились мысли и сомнения, которых почему-то не было теперь. Время сомнений прошло, осталось только желание быть ближе, разгорающееся сильнее от каждого касания. Честер догадывался, чего ждёт от него Вэйд. Тот ведь показывал ему, просто… В тот раз в раскачивающейся на рессорах коляске после его слов ни Честер, ни сам художник не смогли сохранить серьезность. Всё закончилось, так толком и не начавшись. Честер уже начинал думать, что это всегда происходит вот так: сумбурно, странно и в таких местах, где совершенно невозможно расслабиться. Даже с Вэйдом. Они только распаляли друг друга, но не доводили дело до конца. И теперь ему хотелось повторить всё ещё раз, только более обстоятельно. Он накрыл пах художника ладонью, ощущая тепло и плотность. Вот как это происходит между двумя мужчинами? Касание заставило его слегка выгнуться, но когда Вэйд потянулся к Честеру, тот остановил его звуком, как будто призывал к тишине. Вэйд послушно притих, предоставляя ему полную свободу действий. Как это происходит между мужчинами? Старший брат точно знает, но идти к нему за советом он бы никогда не решился, поэтому просто отложил этот вопрос на время и делал то, что было знакомо и понятно. Никто и никогда не владел его мыслями так, как Вэйд, не пробуждал такого желания, и сейчас Честер видел, что оно – взаимно. Что художник отзывается, отвечает поцелуями на поцелуи, рвано вздыхает, когда Честер всё делает правильно. Ласкать другого человека было необычно, но он по себе знал, что и как нужно делать. Даже если при этом приходится переходить границы. Художник сам охотно приподнялся, позволяя совсем стащить штаны с бедер, а потом потянулся к его ремню и посмотрел как-то по-особому потемневшими серыми глазами. – Я хочу увидеть твое лицо, когда ты занимаешься любовью, – шепнул он и эти слова прозвучали как признание. Честер почувствовал, что вот-вот покраснеет и постарался отвлечься, но с Вэйдом это было просто невозможно. Он с легкостью просунул руку между его животом и поясом всё ещё застегнутых брюк. По телу пробежала дрожь – так узко, пальцы плотно прижались к напряжённой плоти, слегка приласкали головку и попробовали пробраться вдоль неё, насколько это было возможно. – А Адам был немало одарен создателем, – восхитился Инн, всё-таки вогнав Честера в краску. Он чувствовал, как потеплели уши и даже лицо, однако сильнее всего кровь прилила к тому месту, которого касался художник. Сердце колотилось, как сумасшедшее, не помогало даже то, что Честер старался следить за дыханием. Стало до того жарко, что пришлось выпутаться из пиджака. Вэйд же помог избавиться от давления ткани, ни на минуту не останавливаясь, поглаживая, лаская… – Вэйд, я тоже… – ему казалось, ещё немного и… он даже не знал что именно. Просто не мог больше терпеть. Они снова поцеловались жадно, требовательно, изводя друг друга, прижимаясь так тесно, что ближе невозможно. И потом, оторвавшись от губ художника, и без того припухших, он понял, что неудержимо хочет снова укусить Вэйда. И единственное, на что хватило здравого смысла в тот момент – это сомкнуть зубы ниже и левее, на подбородке Инна. А потом весь мир точно закружился в калейдоскопе. *** Пять дней он работал как проклятый, заявив Жэнни, что выспаться успеет и в субботу, хотя на самом деле в этом очень сомневался. Вернувшись в квартиру поздно вечером, с трудом подавил желание вычесать пса и вместо этого выпил кофе и долго сидел на кухне, уставившись в одну точку – до рези в глазах и смутной головной боли. Пять дней он не видел Ланя. Завтра – последний. Он сделает свою работу и сделает её хорошо. А когда психопат будет надежно заперт в клетке, даже не переодеваясь, поедет в дом фабрикантов. Цзян мотнул головой. О чем он думает? Надо ещё раз с лупой изучить карту города. Она, конечно, не блещет особой полнотой, но можно составить представление о возможных путях, которыми может воспользоваться беглец. Идеально было бы поехать на место, чтобы увидеть всё своими глазами. Вот о чем он должен думать, а вовсе не о том, как развязно будет выглядеть Лань, набросивший халат, чтобы встретить позднего гостя. Жэнни запретила приближаться к Карпу, даже если у него и правда будут там дела. Он и сам понимал – слишком много поставлено на кон. Потом детектив бродил по квартире, нигде не находя себе места, курил. Он даже вычистил смокинг, хотя чистка ему не требовалась. Всё это вызывало ощущение дежавю, будто Чейз уже проживал это, и ночь повторялась, снова мучая его. Даже Ангел забеспокоился и в конце концов потянул его за штанину в направлении кровати. Или ему просто так показалось, а пес обращал на себя внимание? Однако, даже улегшись в кровать, он думал, думал, пока не ощутил себя совершенно вымотанным. Утром пришла миссис Флай, но Цзян этого не слышал. Заглянув в спальню, женщина решила не будить Чейза, и сама – хотя это не входило в их договор, вывела Ангела на короткую прогулку. Детектив проспал мертвецким сном до обеда, который проглотил, не чувствуя вкуса. Нужно было подготовиться, в конце концов, это просто нудный светский прием. Что может пойти не так? Например, то, что Чейз перестал узнавать своё отражение в зеркале. Это был какой-то другой мужчина, очень похожий на того, чей портрет висел в кабинете матери. Встреча была назначена на начало пятого, но Чейз решил, что будет лучше приехать заранее и подождать. Он уже не мог находиться в четырех стенах, поездка в кэбе определенно пошла бы ему на пользу. Прибыв на место, он ещё раз сверился с адресом, записанным в блокноте. Заведение было роскошным, впрочем, человек, в которого он превратился, смотрелся здесь органично, совсем не так, как мог бы выглядеть детектив со служебной собакой. Молоденькая девушка-модистка встретила его приветливой улыбкой, она тоже ничего не заподозрила. – Мистер Цзян? – уточнила она, прежде чем предложить ему чай. – Мы Вас ждали. Присядьте, мастер закончит с минуты на минуту. От чая Чейз отказался. Просто усадил себя, чтобы не маячить перед девушкой, выглядящей очень скромно в окружении всей этой роскоши и блеска, а потом в стотысячный раз принялся представлять себе Холли Лань. Ему даже показалось, что он узнал ее, когда та показалась в дверях. Роскошная брюнетка в закрытом серебристо-голубом платье в пол и на невероятно высоких каблуках. Девушка, которая только что очень старалась скрасить его ожидание, совершенно потерялась на её фоне, как полевой цветочек в розарии. Цзян нервно сглотнул, прежде чем подняться с места, чтобы представиться своей сегодняшней спутнице. Лицо Холли оставалось спокойным, а вот глаза… Чейз уже видел этот взгляд, затаенную боль и страх. Ещё шаг и он узнал. И хотя глаза по-прежнему говорили ему, что перед ним женщина, он резко схватил её под руку и потянул за собой. Прочь из этого места, в ждущий их снаружи кэб. – Нам нужно поговорить, – только и сказал он. – Бережнее, Чейз, что, если я надела бы каблуки? – голос точно принадлежал Хавьеру, этого не скроешь ни одеждой, ни косметикой. – Да Вы сбрендили, Лань! – полицейский буквально затолкал переодетого любовника в кэб и велел поезжать через Пикадилли-сёркус. Сел следом, как раз, когда тот расправил подол платья. – Что, черт Вас дери, происходит? – Карп, – ответил Хавьер так, словно это все могло объяснить. – Ты не знаешь, что это за место, верно? – Лань! – взвыл он. – Какая, к черту, разница, что это за место? Я не хочу, чтобы Вы шли в какой-то притон, тем более в таком виде! И терпели… вот это! Почему Вы с самого начала мне не сказали? Чейз сбавил обороты. Лань всё время пытался ему сказать. Снова вспомнился его голос. А ведь Чейз обещал, что не причинит Хавьеру боль. Но единственная причина, почему он сейчас шёл на это – Цзян и его долбанная работа. Что, черт возьми, это всё значит? Кажется, Чейз уже знал ответ, просто не хотел верить в то, что нет и – более того! – никогда не было никакой Холли…