Небо Лондона

В полусне Честер подумал, что проснулся ужасно рано, но когда попробовал повернуться, увидел сквозь опущенные веки яркий свет. Он все еще заторможенно поднял руку и протер глаза. Сколько прошло времени, он не знал, но тело было словно чужим. – Доброе утро, – прозвучало мягко-насмешливое приветствие. Голос Вэйда бархатно прошелся по раздраженным нервам, успокаивая. – Ты не храпел, если что. – Уже утро? – хрипло спросил Честер. – Полдень, – лениво отозвался художник, с шуршанием откладывая книгу, забытую на диване, кажется, еще неделю назад. Должно быть, небольшой томик не вернулся на свое место на полке, потому что спрятался в щель между подлокотником и мягким сиденьем. – Но когда проснулся, тогда и утро, разве не так? – И ты все это время читал? – он почувствовал себя виноватым, что так долго не давал Вэйду сдвинуться с места, и поспешно сел. – Я, наверное, не смогу без смущения смотреть на книги в ближайшее время… Честер умолк. Так хотелось, чтобы случившееся вчера оказалось просто кошмарным сном, призванным напомнить, что жизнь не всегда преподносит только хорошие сюрпризы… Он слишком расслабился. Сначала опера и свидание в Поинт, потом необыкновенная ночь – хотя каждый раз близость с Вэйдом была восхитительна! – и, наконец, небольшое пиратское приключение в кругу семьи. Не хватало только вишенки на торте… И ею стало исчезновение племянника... Художник непременно разбудил бы его, появись хоть малейшая зацепка. Значит, тишина. Никто до сих пор не знает, где Майкл и что с ним. Неизвестность убивала! – Пока ты спал, я поразмыслил хорошенько и решил отправить Еву заказчику, – проговорил Инн, заставляя отвлечься от тоскливых мыслей. – Ты ведь говорил, что картина еще не закончена, – напомнил Честер, недоуменно взглянув на Вэйда, но тот выглядел решительным. – Конечно! – воскликнул он, схватив начавшую съезжать на пол книгу только, чтобы ее захлопнуть и затолкать куда-то между подушками. – Кроме прелестной девушки и миниатюрной копии Адама там целый Райский сад и в нем должно быть очень много мелких деталей, с которыми можно здорово закопаться. Я ведь только начал прорисовку, но знаешь, мне даже нравится, как вышло. Это заставляет наблюдателя следовать за моим взглядом и подмечать то, на что я смотрел. Разве не здорово? Все было именно так, как и говорил Вэйд, но Честер отчетливо слышал напряжение в его голосе. Казалось, художник так себя успокаивает. Зачем ему это, если он не хочет? И что должен делать Честер? Отговаривать или сказать, что картина по-настоящему хороша? Необычная внешность Юдифь как нельзя лучше подходила Еве. Она получилась невероятно выразительной и… Честер не был уверен, что смог бы правильно описать то, что было мастерски передано на холсте. Эту чистоту и непосредственность, граничащую с отсутствием понятий о нормах и правилах приличия, принятых среди далеких потомков первой женщины. Намного лучше это сделал сам художник, когда добавил травинку, запутавшуюся в густых кудряшках. – Я хочу, чтобы Ева выглядела так, будто только что любовалась юными небесами, – он тогда заговорщически подмигнул Николасу, имевшему привычку приходить с супругой в импровизированный зимний сад. – И кто-то в меру своей испорченности непременно подумает, будто она только что играла с мужем на мягкой траве. Не придя ни к какому определенному выводу, фабрикант молча обнял Вэйда. Тот завозился в его руках, устраиваясь поудобнее. Притих, начиная пригреваться. Потом вдруг отрицательно замотал головой, пытаясь освободиться из его рук: – Нет-нет-нет, прошу, только не отговаривай меня, – забубнил он, утыкаясь в помятую одежду фабриканта. – Я даже лаком ее покрывать не буду. Упакую, напишу рекомендации и пошлю с Картрайдом… или лучше позвать Санфорда к нам? Ему не мешает узнать о том, что случилось. – Мистер Нэттли – адвокат, а не частный сыщик, – счел необходимым напомнить Честер. – Чем он сможет нам помочь? – Может, и ничем, – резонно заметил живописец. – Но и лишней его консультация не будет. Только надо предупредить Хавьера о том, что мы собираемся пригласить его. – Не думаю, что брат будет против, – Честеру совсем не хотелось отпускать Вэйда, потому что с ним рядом становилось не так тревожно. – Но я скажу ему. Как бы сильно он ни переживал, когда любимый держал его за руку, на душе становилось спокойнее. От простого прикосновения! Честер почувствовал себя намного увереннее, как будто и правда знал, как следует поступить, и мог найти слова поддержки для брата. Напрасно он уснул, допустив, чтобы близнец остался совсем один, когда так сильно в нем нуждался. Честер очень любил племянника и тоже с ума сходил, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что переживал Хавьер, разлученный с единственным сыном. – Мы как будто провели всю ночь в дороге, – подметил Инн, хотя не было похоже, что несколько часов в неудобном положении как-то сказались на его самочувствии. – Точно-точно, в поезде, но там сиденья кажутся мягкими только первую пару часов! Наверное, он привык к подобному за время своих путешествий, но Честер не спросил, как далеко от Лондона можно забраться, если так долго ехать без остановок? Как-нибудь потом представится случай проверить, а пока Честер критически осмотрел себя. Ночь, проведенная на диване, не пошла на пользу ни одежде, ни ему самому. Вэйд выглядел менее помятым, но и ему придется переодеться перед встречей с адвокатом. – Теперь бы выпить крепкого кофе! – продолжал он. – Я попрошу Уотсона сварить… – он запнулся, потому что с легкой руки Вэйда обычный напиток был переименован в эликсир неслыханной бодрости. Вэйд замер в ожидании, но язык так и не повернулся. Пришлось быстро поцеловать его в щеку и уйти восвояси. Дворецкий, как будто постаревший за ночь сильнее, чем за все время, что они с Хавьером распоряжались фабрикой, тоже ждал, что Честер назовет вещи своими именами… Однако уточнять Уотсон не стал. Только спросил, должен ли накрыть на троих в гостиной или мистер Инн предпочтет легкий полдник у себя на веранде. – Мистер Хавьер сейчас в беседке, – предупредил Уотсон и добавил с ноткой беспокойства в голосе. – Не похоже, что он собирается уходить оттуда. – Я приведу брата, – пообещал Честер. – В библиотеку. Предосторожности могут оказаться излишни, но все почувствуют себя спокойнее, если Хавьер будет находиться в доме. Что вообще погнало его на улицу? Не мог больше оставаться в четырех стенах? Это можно было понять, вынужденное бездействие давило и на Честера, но он не почувствовал облегчения, выйдя в сад. Воскресенье выдалось неуместно солнечным. Брат предпочел прятаться в тени внутри беседки и не среагировал на тихие знакомые шаги, но заметно вздрогнул, когда Честер постучал костяшками пальцев по одному из опорных столбов. Видимо, ожидал увидеть кого-то другого. Мистера Цзян? Или… Мейсона, который едва ли сунется в дом, когда бдит охранник. Брат выглядел не просто уставшим, а измотанным. Свет, упавший на его лицо под неудачным углом, еще больше выделил тени, залегшие под глазами. Обойдясь без взаимных приветствий, Честер сел рядом и уловил запах спиртного, исходящий от Хавьера. – Ты пил? – спросил он, хотя сам теперь видел, что брат вышел проветриться. – Немного, – тот пожал плечами, потом потер переносицу. Наверняка после длинной ночи его мучила головная боль. – Больше размышлял. – М-м, – неопределенно протянул Честер. – Пойдём в дом. Заметив тень несогласия, он подумал, что задачка предстоит не из легких. Близнец бывал порой невероятно упрямым. И все же попытаться стоило, вот только как? Нужно осторожно выбирать слова, чтобы не усугубить ситуацию. На ум пришли вчерашние слова Вэйда на счет детектива, почему-то запечатлевшиеся в памяти. – Ты обещал, – он решился немного надавить и на удивление это подействовало, брат подался вперед, собираясь встать. – Уотсон варит кофе. – Честер, – Хавьер тяжело поднялся на ноги, опершись о его колено. Его слегка повело. – Ни слова родителям и дяде. – Брат! – воскликнул он, возмущенный таким требованием. – О случившемся знает столько людей. Это неправильно, если наша семья узнает обо всем от чужих. – Я понимаю! – брат повысил голос, но тут же сокрушенно покачал головой и заговорил уже тише, спокойнее. – Понимаю. Но мы можем подождать еще день? Вдруг он потребует выкуп и отпустит Майкла? Выкуп… Честеру стало не по себе. Вот для чего Вэйд так торопился отправить картину. Он думал, что деньги могут потребоваться очень скоро. Может быть, нужны уже сейчас. Сердце почему-то сжалось в груди, заставив мимолетно прикоснуться к ребрам. Он поспешил опустить руку, пока Хавьер не решил, что нужно позвать не адвоката, а врача. – Один день, Честер, – попросил он, взяв его за плечи и не давая увести себя в дом. – Ведь Чейз даже еще не позвонил, чтобы рассказать, как идут поиски. – Если к утру так ничего и не прояснится, – сдался младший из близнецов, предпочитая не напоминать, что детектив, вероятно, и не обещал отчитываться о ходе расследования. – Нам придется связаться с родителями и все им рассказать. Успокоенный, Хавьер отпустил его и вспомнил о кофе, дожидающемся их в библиотеке вместе с легким завтраком, к которому Честер, скорее всего, не притронется. Может быть, аппетит появится к приходу адвоката, а вот брату точно не мешало бы закусить выпитое, даже если он и правда выпил не так уж много – по своим меркам, разумеется. Честеру доводилось видеть Хавьера в намного худшем состоянии, когда он даже на ногах устоять не мог, не то, что объяснить связно, что с ним произошло, и почему Мейсон не удосужился привезти его домой. *** Чейз не стал задерживаться в квартире. Что бы там Жэнни ни говорила, а спать сейчас он просто не мог. Не хотел и не собирался тратить время попусту. Уж лучше он немедленно вернется в участок и сделает что-то полезное. – Цзян! – воскликнул Дженс, завидев его в дверях. – Легок на помине. А я уже ехать за тобой собирался. – Лично? – Чейз сощурился. – Кончай сиськи мять, что надо? – Негашеная известь, – торжественно объявил секретарь, как будто это открытие было исключительно его заслугой. – Наши умники нашли ее на перчатке, которую ты раздобыл. Весь участок только об этом и говорит! С какой стати ублюдку разгуливать по Риджентс-парк, обсыпавшись известкой? Выпитый перед выходом кофе не давал нужного эффекта, извилины скрежетали одна о другую. Что вообще этот урод забыл в парке? Мысли возвращались к Майклу, через которого ублюдок мог добраться до Хавьера, но что, если мальчишка подвернулся случайно? Вдруг Мэйсона просто потянуло на природу? Или он выполнял поручение своего одноглазого покровителя? – Думай, – Дженс лучился от удовольствия. Ему-то отгадку поднесли готовенькую на блюдечке. – Этот пидорас зарыл кого-то под кустом, – не своим голосом взревел Чейз. – Так какого хуя мы еще здесь? Он потрепал терьера, который услышал голос хозяина и тут же примчался, чтобы поприветствовать его, тычась мокрым носом и норовя слегка обслюнявить и основательно обшерстить. От этого на душе становилось тепло. Ангел каждый раз так искренне радовался новой встрече – даже если Чейз уходил на какую-нибудь четверть часа. – Не завидуй, – посоветовал он Дженсу, но вполне дружелюбно. В конце концов, тот принес хорошие новости. Может, Жэнни этого и не одобрит, но Ангел демонстрировал завидный энтузиазм и готовность хорошенько поработать носом, и именно с хозяином, а не с суперинтендантом или сержантом. Чейз может просто подпирать деревья где-то поблизости, а Ангел уже будет искать эффективнее, чтобы его порадовать. И если повезет, то он будет не единственной собакой, которая будет прочесывать парк, понемногу отдаляясь от конюшни. Хорошего мало: преступник на свободе и он снова убил, а кого – еще предстоит выяснить. Казалось бы, никаких поводов для радости. Но у Чейза было стойкое предчувствие, что они подобрались по-настоящему близко. Мэйсон не прятал тела предыдущих жертв, так зачем понадобилось так напрягаться теперь? Рубить корни, чтобы вырыть яму, пусть даже и неглубокую, пачкаться, обсыпаться негашеной известью. Ее следы на земле здорово облегчили бы поиски, если бы не прошедший утром дождь… Зачем она? Чтобы поскорее испортить тело? Но куда надежнее взять камень потяжелее и превратить лицо убитого в кашу, чтобы мать родная не узнала. Мертвец надежно хранит тайну. Но он пролежал в земле недолго – меньше суток – и если поторопиться, то есть еще шанс ее выведать.