That is Really Nice / Это действительно хорошо

— Томми — не единственный Риццоли с прекрасным умом, — тихо сказала Джейн, уходя от шахматной доски и её владелицы горделивой походкой. Просто на всякий случай, она слегка хлопнула Мору по спине по пути к дивану, где быстро включила игру, вытянув конечности и заняв гораздо больше места, чем была её справедливая доля. Томми, возможно, невольно выбил её из игры на последние пару дней, но, Боже, она вернулась. Всё ещё выглядя немного потрясенной, невысокая женщина застыла на том месте, где они играли. И улыбалась. Она никогда не понимала, как Джейн делала это с ней, но каким-то образом каждый раз, когда её лучшая подруга брала над ней верх, или, на самом деле, если она удивляла её каким-либо образом, Мора чувствовала, как её равновесие восстанавливается, что всего несколько месяцев назад могло произойти только с помощью йоги. Быть растерянной почти в любой другой ситуации было, ну, в общем, тревожно. Если это сделала Джейн, то все было в порядке. Шум вокруг неё только усиливался. Джейн уже начала кричать на большую игру по телевизору (почему все игры были большими, Мора так и не смогла понять), Анджела хозяйничала на её кухне и делала вещи, которые пахли чудесно, а Томми, снова появившийся у своей старшей сестры, громко рассказывал о новой работе якобы своей матери, чтобы преодолеть смущение из-за того, что превзошли его лучшую технику флирта. После минуты рассеянности она снова начала двигаться, чувствуя себя не слишком энергичной, будто в ошеломленном состоянии, но смутно осознавая, что, если она этого не сделает, кто-то обязательно заметит; и окруженная Риццоли, особенно женщинами Риццоли, они наверняка поймут причину удивления Моры. Проблема, занимавшая методично размышлявшую женщину, когда её тело выполняло движение очистки стола, заключалась в том, что она точно знала, что происходит внутри неё. О, она могла бы составить список психологического жаргона или описать свои физические симптомы в медицинских терминах которые, вероятно, запутали бы их на несколько секунд, но она знала, что на самом деле происходит: Джейн взволновала её. Всё, что Мора чувствовала к Томми, она также чувствовала к Джейн, и в большей степени. Все, что ей нравилось в Томми, ей сначала понравилось, и сильнее, в Джейн. Единственным преимуществом Томми был его пол — и это было не столько преимущество в мыслях Моры, сколько в его. Томми мог быть достаточно уверенным, что, если он приблизится к женщине, пахнущий обаянием и немного плохим парнем, она, скорее всего, будет хоть немного благодарна, и мог чувствовать себя прекрасно, признавая этот факт. Джейн, если она вообще чувствует влечение, скорее всего, не будет действовать подобным образом, решила Мора. Они могли жить в одном из самых либерально настроенных штатов, но учитывая учения католической церкви, членом которой она, хотя бы номинально, была, и сопротивление, которое она почти наверняка почувствовала бы к идее стать ходячим стереотипом (о, как оригинально, лесбиянка-коп), к которому ещё добавилось бы беспокойство из-за того, что она испортила прекрасную дружбу с ней… Здесь Мора сделала мысленную остановку. Это были её тревоги. Она не должна проецировать это на Джейн. Тем не менее, учитывая все то, с чем Джейн будет иметь дело, даже если её привлекает Мора, что женщина с карамельными волосами не назвала бы чем-то даже близким к точному выводу, её лучшая подруга, вероятно, не захочет пойти на эмоциональный риск, признавая это вслух. На самом деле, она казалась очень обеспокоенной тем, что кто-то может даже подумать о такой возможности. Теперь это было что-то. Зелено-карие глаза резко сфокусировались, хотя и не на чем-то, что было физически перед ними. Вместо этого, упаковывая еду в обеденные контейнеры, которые она не видела и не хотела видеть, Мора смотрела в прошлое, воспроизводя с точностью видеорегистратора коллекцию моментов, в которых Джейн заявляла о том, что её не привлекает Мора или другие женщины. Заметила ли она неуклюжие попытки Моры составить мысленное досье на историю свиданий и вкусы Джейн, и попыталась подвести черту, чтобы она, Мора, не перешагнула её и не смутила их обоих? Была ли она чрезмерно чувствительна к таким вещам, делая карьеру в «мужской» профессии, где женщины, когда они вообще присутствовали, имели тенденцию быть в некотором роде «псевдо-мужчинами», часто с точки зрения их сексуальности? Возможно ли, что её в целом привлекают женщины, но не Мора, и она не хочет, чтобы её социально неловкая лучшая подруга нервничала из-за её намерений? Была ли это просто разновидность «по-моему, леди слишком много возражает?»*. Чего-то не хватало. Была информация, которой Мора не обладала; она не могла сформировать правильную гипотезу, не говоря уже о том, чтобы придумать способ её проверить. Нет, не так. Не хватало чего-то ещё. Мора резко вышла из оцепенения и огляделась. Её кухня была чистой. Кастрюли сверкали в сушилке. Посудомоечная машина весело гудела, издавая лишь слабый гул, указывающий на то, что она работает. Запах цитрусовых проникал в воздух, но быстро исчезал, когда влага из недавно вытертых стоек испарялась. Еда, смутно вспомнила она, на ближайшие несколько дней была упакована. Полотенце для посуды даже было заменено на свежее. Шахматные фигуры были сброшены для будущей партии, более того, кухонный стол был чистым, как и обеденный. Кроме Джейн, кричащей о ленивой заднице какого-то неповоротливого скота, несущего мяч в сторону или, возможно, навстречу другим неповоротливым скотам, здесь никого не было. — Джейн, — несколько удивленно спросила Мора, когда игра прервалась на рекламу какого-то пива, — Когда ушли Томми и Анжела? Когда Джейн вытащила свою MGD 64 из холодильника, ей даже не пришлось осматриваться, чтобы заметить, что её семья ушла, — Минут пятнадцать назад. Томми пошел в бар, чтобы посмотреть игру с Фрэнки, а мама ушла позвонить Карле Талуччи. — У Джейн не было никаких реальных оснований указывать фамилию Карлы каждый раз, когда она упоминала женщину, с которой Мора никогда не встречалась. Джейн сняла крышку с пива, своего любимого напитка, когда она хотела выпить ради вкуса, а не чтобы напиться, и мастерски развернула крышку между большим и указательным пальцами, бросив её в мусорное ведро. — Три очка, — самодовольно объявила она Море, — Ничего, кроме чистоты. — Хороший бросок. Знаешь ли ты, что баскетбол был изобретен в 1891 году доктором Джеймсом Нейсмитом из Онтарио? Он был- — Не-а, — немедленно вмешалась Джейн, быстро присваивая его своему родному штату, — Он был из Массачусетса. — На самом деле, не был, — настаивал Мора, — Он родился в Онтарио и переехал в Массачусетс только в зрелом возрасте. Он был канадо-американцем. Тем не менее, он жил здесь, когда изобрел игру, так что, я полагаю… И снова вмешалась Джейн, все ещё довольная собой после своего спортивного подвига — попадания пивной крышкой в мусорную корзину, или, возможно, всё ещё из-за того, что одолела своего брата и поставила мат своей лучшей подруге-гении от имени Томми. — Он стал крутым, только когда переехал сюда. Он наш. Понимая, что она не сможет выиграть этот спор, независимо от того, сколько логики использует, Мора отпустила это и вернулась к более ранней теме, захватив стакан воды по пути к дивану с Джейн. — Зачем Томми идти в бар, чтобы посмотреть игру, когда она прямо здесь, на лучшем экране, и его не окружает… столько людей, которые кричат и заглушают комментаторов? Возможно, неосознанно, Джейн вытянула руку на спинке дивана. Если бы она была мужчиной, у движения были бы очевидные коннотации. Это моя рука. Тебе нужно прижаться ко мне. Но, однако, так как это была Джейн, сигналы были запутаны. — Девчонки, наверное. Он не собирался проводить время с теми, кто здесь. — Джейн посмотрела на новую входную дверь. — У тебя все хорошо? К счастью или нет, Мора поняла намёк, и сделала это с готовностью и восторгом, хотя также присутствовало напряжение, на случай, если она ошиблась. — Я в порядке, — заверила она свою подругу. — Я говорила тебе, Джейн, это были просто шахматы и немного безобидного флирта. Мне нравится держать себя в форме. В теле Джейн не было никакого оцепенения или напряжения, когда Мора прижилась. Во всяком случае, высокий детектив продолжила расслабляться. За исключением её глаз, которые закатились от удивленного разочарования. — Я имела в виду дверь. Дойл. — Джейн вздохнула и втиснула пиво между колен, чтобы схватить пульт и уменьшить громкость до такой, какую Мора считала разумной. — Если ты хочешь настоящую игру в шахматы, просто дайте мне знать. Ум Моры работал быстро, даже в самые худшие времена. Между тем, как последнее слово полностью покинуло губы Джейн, и временем, когда её собственные губы раздвинулись, чтобы она могла вдохнуть, готовясь к речи, её сознание отправилось в длительный отпуск. Она считала шахматы сексуальной игрой еще до того, как увидела оригинальную «Аферу Томаса Крауна» с Фэй Данауэй и Стивом МакКуином. Это была игра стратегий, война в миниатюре, в которую играл главным образом разум, а не тело, но разум был самой эротичной из эрогенных зон, и участие в шахматных играх раскрывало чей-то стиль мышления так, как могли только немногие виды деятельности. Можно было легко увидеть в колебаниях или смелости противника, в том, как они атаковали, защищались, отступали, парировали, обманывали, устраивали засады, определенную корреляцию между игрой и соблазнением. К тому моменту, когда одному из двух игроков будет поставлен мат — и разве это не было красноречивым словом для поражения в игре? всё, кроме крика «итак, теперь ты облажался» — связь была налажена. Стиль игры каждого игрока различался — дружеская борьба, жестокое и неприятное завоевание или мастерское поднятие обоих игроков до лучших показателей. Долгое время занимаясь обоими видами искусства, Мора подошла к игре с Томми только тогда, когда он заметил, что она убирает игру, которую расставила накануне вечером, тщательно утвердив и сохранив своё превосходство над старомодным другом по переписке из Украины. Она хотела просмотреть их ходы на физической доске, а не в сети, которой они пользовались в течение двух дней. Когда вошел Томми с полными руками посуды, которую он по настоянию своей матери забрал из гостевого дома, где она и её младший сын жили, пальцы Моры танцевали над клавиатурой ноутбука, делая ход, затем она вскочила со стула, кружась и крича, — Всоси, Василий! Тебя только что сделал непрофессионал! Кто теперь твой папочка? Ей действительно стоило удалить «Мистера и миссис Смит» из её списка Netflix. Как бы то ни было, Томми сразу это увидел и предложил игру, в течение которой удивил её. Не то, чтобы он был гением, но он был очень умен и владел хорошей техникой игры. Он даже знал имена некоторых гамбитов, которые выудил из своей врождённой хорошей памяти. Мора была впечатлена и сказала это; и сделала одно кокетливое замечание. Оно ничего не значило: она любила шахматы, любила флиртовать, и комбинация была неотразимой. В какой-то момент. Хотя идея быть с Томми привлекала, встречаться с братом своей лучшей подруги, она была проинформирована ледяным тоном во время своего третьего курса в колледже, НЕДОПУСТИМО. Использовать для одноразового секса, хотя при этом и не встречаться, было ещё больше за гранью. С Томми не было возможности ни того, ни другого, поэтому не было причин идти дальше. Это действительно было безобидно. Но сейчас Джейн хотела поиграть с ней в шахматы. Это вообще не было безобидно. Это было абсолютно предательски, особенно, если бы она играла так же, как (слегка) соблазнительно играла с Томми, пока социальные нормы не утвердились в её уме. Осознавая, что молчание затянулось всего на секунду — разве это были всего три или четыре сердцебиения? — Мора откашлялась, — Может быть, позже. Кто выигрывает игру? Губы Джейн изогнулись, а выражение лица стало любопытным, оно подразумевало, что у неё был вопрос, но она не собирается его задавать. — Они. — Её раздражение от этого признания было очевидным. — Мы — в зеленом, — запоздало добавила Джейн, чем вызвала едва слышимый вздох облегченного понимания у женщины, расположившейся под её рукой. Какими бы ни были чувства Джейн насчёт Томми и Моры, она сегодня их хорошо скрывала. Почти незаметно, тело Джейн перетекло к Море, так что они соприкасались всеми частями. — Эй, ты съела весь ужин? — в подтверждение её мыслям живот Джейн заурчал, привлекая внимание. — Нет, — ответила женщина поменьше, немедленно вставая и избавляя себя от некомфортно комфортного ощущения от пребывания в объятиях Джейн. — Должен быть ещё тепло. Ым. Тёплым. Я принесу; просто расслабься и смотри свою игру. Только когда еда разогрелась, и она поставила её на уголок для завтрака рядом с креслом с лучшим углом для просмотра телевизора, она осознала, какую картину домашнего уюта она только что представляла. Я разыгрываю каждый стереотип 1940-х годов о гендерных ролях. За исключением того, что я делаю это для женщины. И я даже не сплю с ней. — Джейн. Ужин теплый. Когда Мора встала, голова Джейн последовала не за большой игрой, а за её лучшей подругой. — Я всё ещё не могу есть на диване, хах? — Пошутила она, поднимаясь и скользя в кресло у уголка для завтрака. Как ни странно, это было не место с лучшим обзором телевизора, а место напротив Моры. — Нет, ты не можешь, — пришел очень твердый ответ, — Помнишь нарезанный кубиками ахи-севиче? * Мне пришлось отправить эту подушку в химчистку. Не клюнув на наживку, Джейн улыбнулась, — Ты самая лучшая подруга, Мора, ты знаешь это? — Джейн подвинула коврик к своему выбранному месту и откусила кусочек, — Умм, это ошень вкушно! — почти простонала она с полным ртом. Мора усмехнулась, когда села на место, которое первоначально назначила для Джейн. — Так и должно быть. Технически это приготовила я, но твоя мама показала мне, как. Она сказала, что это был рецепт её бабушки, а не твоей Нонны Риццоли. Это на удивление тонкое блюдо для того, что готовилось по одному и тому же рецепту в течение как минимум ста лет. Я почти даже не заметила эстрагон. — Секретный ингредиент, который Анжела добавила, когда Мора повернулась спиной. — Мама говорит, что если ты делаешь это с любовью, блюдо на вкус лучше. Я думаю, что это тмин, — она подмигнула Море, — Ты хорошо поработала. Я должна как-нибудь приготовить тебе ужин. Я делаю отвратный салат из капрезе и тортеллини. — Итальянский скатился с языка Джейн с практической легкостью. — Хотя, мне больше всего нравится домашний томатный соус, и ты должна сделать его за день до того, как он станет правильного вкуса. — Джейн оглядела кухню Моры, словно собираясь приготовить его там. Сложив губы в заинтригованном ооо, Мора решила, — Мы можем сделать это в любое время, когда захочешь. Просто скажи мне, какие ингредиенты купить. Может быть, в ответ я смогу показать тебе кое-что, чему я научилась у шеф-повара, с которым встречалась раньше. — Договорились, — согласилась Джейн, не задумываясь. Потом она заколебалась и странно смутилась, — Эй, слушай. У меня скоро день рождения, и я подумала… — Джейн умолкла, — Знаешь, неважно, — она слегка покраснела и вернулась к ужину. — Нет, важно. Что? — Мора наклонилась вперед, поставив локти на стол, язык тела указывал, что она заинтересована и в нетерпении. — Ты знаешь, чего хочешь? Румянец оставался на щеках Джейн. — Нет, — быстро сказала она. Затем непоследовательно добавила, — Да. — Со стоном разочарования она опустила вилку на тарелку и откинулась назад. — Я знаю, что я не хочу, но я не думаю, что даже тебе под силу помешать урагану Анджела устроить мне неожиданную вечеринку. — Подсознательно Джейн сложила руки вместе, вероятно, в психосоматической боли. — Я не хочу вечеринку. Я просто хочу приятный тихий ужин. Как этот. — Она почти застенчиво посмотрела на Мору. Как у них. Прежде чем она смогла это остановить, рука Моры оставила занимаемую точку и скользнула по столу в сторону Джейн, останавливаясь, возможно, на расстоянии чуть меньше пальца от цели. — Я попробую, — тихо пообещала она, улыбка мягко исчезла, — Но если я не смогу предотвратить большую шумную вечеринку, я все равно позабочусь, чтобы на следующий день или послезавтра мы сделали что-нибудь спокойное. Это слишком. Она снова вышла за территорию лучшей подруги. Оттянув руку и снова прислонившись спиной к стулу, она добавила, — Но ты все еще получаешь настоящий подарок. Анжела сетует на то, что ты никогда никому не говоришь, чего хочешь, с тех пор, как тебе исполнилось девять лет, и тебе не нравится то, что ты получаешь. Но ты знаешь, что я не очень хорошо понимаю намёки, так что ты можешь сказать мне, чего хочешь, или ты можешь получить взрослый эквивалент твоего подарка на девять лет. Это, как однажды сказала ей Джейн, была розовая кровать с балдахином.