That is Really Nice / Это действительно хорошо

— Послушай, — сказала Джейн, когда Мора взяла штопор и ввернула его в пробку, отвлекая неработающего детектива своими чёткими очертаниями мышц предплечья, силой и способностями рук. — Я не хочу стоять на пути великого романа, хорошо? Мора оторвала взгляд от бутылки, хотя продолжала работать над пробкой. — Что ты имеешь в виду? — Она уже знала, но это выиграет ей время. Она была сбита с толку, и её чувства в течение достаточно долгого времени были очень близки к тому, чтобы выйти на поверхность. Неудачное наступление Томми застало её в подходящий, или неподходящий, момент. Единственное, что было хорошего в этой ситуации, — это то, что у неё хватило ума вовремя осознать последствия того, что на данный момент казалось хотя бы частичным облегчением напряжения, которое она испытывала. Она все еще чувствовала смущение по поводу этого инцидента. Почти-инцидента. Без разницы. — Ты и Томми, — сказала Джейн. — Я имею в виду, конечно, противоположности притягиваются. — Это эволюционная стратегия обеспечения здорового размножения. — По крайней мере, наука всегда была рядом, чтобы дать ей что-то сказать, когда она ничего не думала и не чувствовала. К сожалению, иногда даже научный ответ был неправильным. У Джейн отвисла челюсть. — Хорошо, почему ты должна идти прямо к размножению? С моим братом? — Неприятие, даже отвращение, ясно читалось на её угловатом, красивом лице, таком же, как у её братьев и отца, но острее. Более чистые, выраженные линии черт. Классическая женская красота была классической по какой-то причине, подумала Мора, наблюдая за реакцией подруги, но тип красоты Джейн был на совершенно ином уровне. «Андрогинность», вероятно, было правильным словом, но оно не было достаточно сильным. Красота Джейн сочетала в себе две крайности пола и улучшала их, а затем сводила их на нет и превосходила. На мгновение Море захотелось быть художницей, как её мать. С момента их встречи она посвятила бы оставшуюся часть своей карьеры рисованию, затем написанию и, наконец, лепке этих черт, чтобы запечатлеть их, получить их, понять их и прикоснуться к ним навсегда кистью, карандашом, зубилом и — в основном — руками. Особенно отвлекающей была мысль манипулировать глиной, придавая ей форму, чтобы имитировать эту сильную линию челюсти и шеи, ямочку подбородка и широкий, умный лоб, глубоко зная мускулатуру лица и то, как кости лежали под мягкой кожей, которая… Она пялилась. Нет, изучала. Она тщательно изучала. Светловолосая женщина быстро попыталась скрыть промах собственного молчания. — Послушай, мне нравится Томми. Сильно. Но люблю я тебя. — Эти слова упали в воздух и плавали вокруг них, без преамбулы или извинений, достаточно долго, чтобы Джейн услышала их такими, какие они были: безоговорочное заявление, что, даже если бы она могла выбрать любого из них двоих, она все равно предпочла бы Джейн её брату. Затем, не ради себя, а ради Джейн, она прикрыла яркость этого заявления. — И я ненавижу, когда ты ненавидишь меня, поэтому я не хочу делать ничего, что бы поставило под угрозу нашу дружбу. Джейн была достаточно тихой, чтобы показать настороженным глазам Моры, что она услышала основное послание, когда она ответила, сыграв немного безопаснее, — Хорошо, потому что я ненавижу, когда должна тебя ненавидеть. Получив сообщение, Мора тепло улыбнулась. Они собирались быть в порядке. Она передала один из двух бокалов, которые налила, без сожаления делясь подарком, который стоил Томми месячной арендной платы и лишил его электричества в его новой квартире. — Потягивай медленно, — посоветовала она, в прошлом попробовав ещё одну бутылку из того же виноградника. Не имея ни превосходной степени, ни гиперболы, она, тем не менее, объявила это абсолютным совершенством и с нетерпением ожидала реакции Джейн на вкус, подобный тому, который она помнила. Ожидаемого ответа не последовало. Лицо Джейн изменилось от приятно выжидательного до вежливого страдания. Её оценка вина как сделанного из чеснока и ног ужалила Мору до глубины души; возможно ли, что её лучшая подруга так плохо чувствовала вкус? Но её собственный вкус подтвердил, что Джейн была права. Она вздрогнула и отодвинула бокал от себя, составляя немедленный мысленный план достать дорожную зубную щетку из сумочки и избавиться от послевкусия при первой же возможности. Возможно, пока Джейн ела свой бутерброд… не то, чтобы она не делала этого сейчас. Вливая вино обратно в бутылку и настаивая на том, что винный магазин должен принять его обратно, она немного капнула на бутерброд, испортив его. Пока они смеялись над порчей дорогой бутылки вина, и Мора копалась в ящике с меню на вынос, чтобы найти что-то ещё, что они могли бы съесть на ужин, Джейн прошлась по способности Томми выбирать качественные вещи. — Такой умный покупатель, — снова смеялась Джейн, вымывая тарелку и сковороду. — Знаешь, Томми всегда был таким. Он всегда хотел сделать крутую, классную вещь, но он действительно плох в этом. Он хотел пригласить девушку на выпускной, поэтому он купил ей цветы. Они были пластиковые. Он думал, что будет круче — получить что-то, что будет храниться дольше, чем-то, что будет великолепно только пару дней. Хорошая мысль, плохое исполнение. Серьги, которые он подарил маме на день рождения, превратили её уши в ужасные черновато-зеленые. Он покупал одежду для школы, которая выглядела хорошо в магазине и после одной или двух стирок, а потом они просто разваливались. Он никогда не узнавал качества, когда видел его. — О, правда? — Одна карамельно-коричневая бровь выгнулась, как будто Мора приняла оскорбление. Прежде чем смогла испортить прекрасный момент улыбкой, она отвернулась, чтобы позвонить в греческий ресторан и сделать заказ на некоторые блюда, которые понравились им с Джейн. Джейн пропустила насмешку, юмор в шутливой обиде и бросилась защищать свою позицию. — Не ты! Боже, не ты, клянусь, я не это имела в виду. Я не… — Здравствуйте, Пегас? — Мора подняла палец к лицу Джейн, беззвучная просьба придержать все протесты. — Я бы хотела оформить заказ на доставку. Адрес… Джейн гудела в тишине, пока её лучшая подруга не закончила разговор, и экран её iPhone не потемнел. — Серьезно, Мора, я не имела в виду тебя. Томми может не разбираться в качестве или не ценить хорошие вещи так, как он должен, но это не значит, что он иногда не находит их случайно. Даже сломанные часы правы два раза в день, верно? Он просто не знает, что делать с хорошей вещью, когда она у него есть. Не то чтобы он получил тебя. Он не получил. Потому что ты отшила его. Не то чтобы ты была груба в этом, ты, вероятно, была так мила, что он почти не понял этого, но ему лучше это понять, потому что… — Тсс. Тот же самый палец, который раньше толкнул Джейн, снова поднялся, на этот раз прямо к её губам, прижавшись. Вероятно, это было хорошо, учитывая, что Джейн не знала, куда идти после того, что она уже сказала, но она, четное слово, готова болтать вечно, если это заставит Мору понять, что она не хотела оскорблять её. — Тсс. Я понимаю. — Мора улыбнулась Джейн, выражение её лица стало мягким. — Ты уже назвала меня одной из лучших вещей в жизни. Джейн приложила все усилия, чтобы спасти свой рассеянный ум. Наконец ей удалось. — Значит, ты остаешься на ужин? — Она всё ещё хотела, нуждалась в том, чтобы поговорить с Морой обо всём этом, но каждый раз она только приближалась к тому, чтобы сказать «И я люблю тебя!». Что-то глупое, как случилось с Томми. Или в её случае, с Кейси, который должен был вернуться на следующей неделе для их глупого воссоединения в духе средней школы. Нравился ли он ей на самом деле, или он ей понравился, потому что, как она полагала, не нравился её матери? Несколько лет назад Джейн оценивала привлекательность людей для себя прямо пропорционально тому, насколько они не нравились Анжеле. Я слишком много общаюсь с Морой, подумала Джейн. Я начинаю думать, как она! Не желая и, честно говоря, будучи не в силах разбираться в своих противоречивых чувствах к Кейси, Джейн отступила назад и отошла на свою кухню. — У меня есть более дешевое вино, пиво. Вода. — Она старалась не лепетать, но у неё было чувство, что она в этом не преуспевает. — Вода — это хорошо, — быстро подумала Мора. Неужели она неправильно истолковала то, что увидела на лице Джейн? Возможно; случилось довольно много всего. Джейн была одной из немногих, кого она не могла прочитать мгновенно. Отойдя от стойки, она попыталась придать своим чертам нечто вроде небрежности, всё время зная, что эта небрежность — та самая, когда все могут сказать, что это не реально. Взгляд в сторону дверного проема из кухни дал ей достойный повод покинуть комнату, пока её лицо не станет таким же мягким и приятным, как всегда. — Знаешь, я думаю, что просто собираюсь почистить зубы. Это вино оставило во рту отчетливо неприятный вкус. — Твоя зубная щетка в держателе, — ответила Джейн вслед Море, благодарная за минутную передышку, и налила два стакана воды. У Моры не было льда, как ей и нравилось, и Джейн вздохнула и съела жареный сыр до того, как начался ужин. — Боже, почему я делаю это таким тяжелым для себя? — пробормотала она, полагая, что звук вибрирующей зубной щётки Моры сможет это скрыть. Ох, и снова это. Вибрирующий. Вибраторы. Мастурбация. Быть возбуждённой лучшей подругой. Опасность, Уилл Робинсон! Простонав, Джейн схватилась руками за кухонную стойку и опустила лоб на прохладную поверхность. Возможно, если бы она просто ударилась головой ещё несколько раз, то смогла бы разобраться во всём этом. Бутерброд безвольно болтался в одной руке, когда она пыталась придумать, как бы вы сказали своей лучшей подруге, что вы думаете, что некоторые из этих «элементов» тоже были бы хороши. — Почему она может просто сказать, что любит меня, — прорычала она в стойку, — А я даже не могу снять Хана Соло? В ванной Мора чувствовала себя не намного лучше, хотя, по крайней мере, у неё было что-то, что помогало сохранять мысли немного более организованными. Тщательная чистка каждого зуба маленькими кружочками, как и рекомендовал её стоматолог, плюс язык и верхняя часть рта, занимала достаточно внимания и заставляла её мыслить так же методично, как двигалась чистящая рука. Пока она знала, что: * Они поссорились, но помирились. * Все шло хорошо. * Она и Джейн начали возвращаться к своему обычному ритму подшучивания. * Она сказала, что любит Джейн. * Джейн отступила. Что произошло между этими последними двумя вещами? Мора этого не знала. Она хотела знать. Она хотела быть в состоянии угадать, на самом деле, очень отчаянно пыталась выдвинуть предположение, но не смогла бы сделать этого даже ради спасения собственной жизни. Возможно, она просто неправильно поняла сигналы Джейн. Не то что бы это было чем-то новым. Десять минут спустя Мора поняла, что чистит зубы уже третий или четвёртый раз. Если и было какое-то винное послевкусие, оно наверняка уже сменилось мятой. Прекрасно, это было бы великолепно (в «совсем не так» смысле) с греческой едой, которую она заказала. Вздохнув, она сплюнула, ополоснула рот, повесила зубную щётку в держатель прямо возле щётки Джейн и расправила плечи. Время выходить наружу с её смелым лицом и быть подругой. Просто подругой. Зрелище, встретившее её, было и приятным и неприятным, учитывая угол обзора от ванной комнаты до столешницы и тот факт, что Джейн всё ещё склонялась над последней, погружённая в свой собственный эмоциональный багаж. Беспрепятственный обзор задницы и ног Джейн чуть не заставил Мору вернуться в ванную, в похожую позу, чтобы пройти через это. Знание, что Джейн была расстроена — зачем еще занимать такую позу? — позволило ей просто выйти и стать подругой, которой она решила стать. — Привет, — тихо поздоровалась она, предупреждая Джейн о своем возвращении, положив руку ей на спину, чтобы снять то, что её беспокоило. — Всё в порядке. Всё закончилось. Томми в безопасности, грабители пойманы, и мы с тобой в порядке. Каким-то образом Джейн удалось одновременно напрячься и расслабиться. — Это не так, — она поморщилась и повернула голову, так что её щека прижалась к столешнице. — Ты действительно удивительно смелая. Я завидую тебе, — вздохнула Джейн, с любовью глядя на Мору. — То есть, ты можешь просто сказать, что ты имеешь в виду, или думаешь, или что-то ещё, и у тебя нет всей этого дурацкого дерьма в голове. Я имею в виду, я такая глупая драматичная лама! — Почему бы тебе быть южноамериканским верблюдом? — Мора хотела знать, не понимая чего-то, что ей показалось резкой сменой темы; но прежде чем Джейн смогла ответить, она решила отпустить. — Ничего. Иди сюда. — Обе руки вытянулись, предлагая объятие, и она отступила к дивану, поэтому, если Джейн захочет взять её за руки, ей придется последовать за ней и сесть с ней. — Так. Это то, что ты видишь? Ты видишь, что я храбрая, когда выпаливаю вещи? Ты считаешь меня свободной от всего, что мешает большинству людей сказать, что у них на уме? Я согласна. У меня нет фильтра, большую часть времени. Особенно, когда я нервничаю, или напугана, или взволнована каким-либо образом. Всё просто рушится, и хотя я действительно хочу это уметь, я не особенно контролирую это. После того, как она села и согнула одну ногу под другим бедром, маленькая, ультра-женственная, часто неловкая женщина вздохнула. — Что, я полагаю, является условным обозначением того, что я действительно хочу сказать. Хотя Джейн не взяла Мору за руки, она последовала за ней к дивану, расположившись на спинке, и всё ещё держа бутерброд, как будто это был щит, защищающий её от собственного идиотизма. — Ты полагаешь? — От невозможности солгать говорить правду не становится легче. Это было справедливо, молча согласилась Джейн, слегка наклонив голову. — Знаешь, все так делают. Болтовня, когда мы нервничаем или напуганы. Я точно знаю, — вздохнула она. В своей голове Джейн испытывала огромное желание лепетать прямо здесь и сейчас. — Э-э. Как будто я стараюсь не делать этого прямо сейчас. — Что ж, частичное признание было лучше, чем ничего. Джейн сунула жареный сыр комнатной температуры в рот и пробормотала: — Ах, у-ооо-уу-у. На этот раз Мора взяла свое сладкое время, отвечая. Она с любовью смотрела на свою дорогую подругу, явно тронутая, несмотря на чеддерный аромат заявления и то, как Джейн использовала тарелку и сэндвич в качестве щитов. Одна рука дернулась, словно пытаясь дотянуться до неё, и снова опустилась на колени, маленькая птичка пробовала взлететь, прежде чем присоединиться к своим собратьям по телефонному проводу. — Знаешь, — заметила Джейн, прожевав и проглотив только половину откушенного, частично прикрывая рот рукой, держащей бутерброд с жареным сыром, — Это как-то жутко, ты пялишься на меня, пока я пытаюсь есть. Вопреки себе, Мора усмехнулась. — Изучаю, а не пялюсь. — Она не переставала смотреть, и её улыбка не уменьшилась ничуть, — Детально рассмотреть с осторожным или критическим вниманием. Критическое мнение с умелым суждением, а не в смысле склонности искать ошибки. Джейн вздохнула и закончила ужин перед ужином. — Это всё ещё немного жутко, ты пристально изучаешь меня, пока я ем. — Слизывая масло с пальцев, и совершенно не подозревая о влиянии, которое может оказать на Мору, Джейн думала о разговоре. — Почему ты на меня глазеешь? Мора, не обращая внимания на маслянистые, сырные, рассыпчатые пальцы, пока Джейн их чистила, сначала не ответила, хотя продолжала улыбаться с безмятежным одобрением. Молчание предупредило её о том, что она, возможно, захочет обратить внимание на что-то ещё, и она обратилась к мысленному воспроизведению, подобному DVR, чтобы понять, с чего начать. — Хм? Ой. Потому что я подумала, что это было хорошо, что ты бормотала. Представленные доказательства (или, по крайней мере, вероятный подтекст), что Мора услышала и проанализировала её хлебно-сырное признание, заставили Джейн покраснеть. Как девочка подросткового возраста краснеет, потому что милый мальчик во втором ряду отметил «да» и передал записку обратно. Джейн хотелось взмахнуть ногой и пнуть комок грязи. — Я это и имела в виду, — тихо сказала она. — Поэтому это и хорошо. Избежав румянца, Мора, тем не менее, смогла выглядеть скромно, поглядывая на свои руки, красиво сложенные на коленях таким образом, что это заставило бы гордиться её старую гувернантку. — Я не собираюсь дразнить тебя из-за этого, — сказала она, поскольку молчание и смущение Джейн угрожали хрупкому миру, который они восстановили в своей дружбе. — Хотя это заманчиво. Джейн откинула волосы с лица. — Спасибо, потому что мы уже прошли ту часть, где я курица. — Она начала играть с кончиками волос, прежде чем вспомнить, что это признак сексуальной неудовлетворённости. Не то что бы это не так, подумала она почти мрачно. Потянув локон один раз, она отпустила. — Мне всё ещё есть, что тебе сказать, и я не могу… у меня проблемы с тем, чтобы начать, — Джейн глубоко вздохнула, и проклятый дверной звонок зазвонил. — О, да что ж такое! — Прокричала она в отчаянии. Как собака Павлова, Мора поднялась на ноги, прежде чем дверной звонок замолчал, хотя и остановилась, положив руку на дверную ручку. — Не торопись, Джейн. Я здесь уже пять лет. Я не уйду. — Длинный взгляд, который она послала, говорил о надежде и обещании, и продлился достаточно долго для того, чтобы подчеркнуть её искренность, прежде чем она отвернулась и позволила слишком мускулистому «мальчику» из доставки (почти тридцать, но его отец владел рестораном, так что можно было сделать?) взять её деньги и передать ей коричневый бумажный пакет с белой квитанцией, скрепленной на складке. — Я и правда тупая. Я сказала Кейси, что пойду с ним на встречу выпускников старшей школы, — пожаловалась она, запирая входную дверь, пока Мора раскладывала еду по тарелкам. — Мора, как я уже говорила, еда из контейнеров делает это ещё веселее. — Она потянулась к Море, слегка взяв её запястье сзади. Обе женщины замерли от прикосновения и уставились на тыльную сторону руки Джейн на запястье Моры. Пальцы Джейн вытянулись, но её ладонь осталась на руке Моры намного дольше разумного отрезка времени для чисто платонической гетеросексуальной лучшей подруги. Молчание. Удобно, а потом нет, Мора в конце концов обратилась к тому, что поняла. — Кейси приезжает? — Если это было так, значит, то, что она начала предполагать — и это, напомнила она себе, было именно тем, почему она никогда, никогда не должна была этого делать — было явно неверным. Поэтому ей снова стало комфортно. Не то что бы она была совсем счастлива, но, по крайней мере, она знала, где находится: именно там, где она всегда была. Теперь она знала, что делать. — В таком случае, я помогу тебе подготовиться для него. Для этого. Для встречи. Когда это? Почему-то Джейн была почти уверена, что в этом была неправильная идея. — Это? Встреча? О, в следующую пятницу. — Мгновение прошло, и рука Джейн отпустила запястье Моры. Как, черт возьми, они оказались здесь? О, верно, нога Риццоли во рту Риццоли. Правильно. — Это не имеет большого значения. Я даже не хочу идти. — Она изучила — тщательно изучила — реакцию Моры на это. Возможно, она неправильно поняла действия Моры прошлой ночью. Может быть, это была не я, может быть, я была просто… доступна. Так, стоп. Мора не хотела встречаться с Джейн? Это начинало вызывать у Джейн головную боль. — Ты не хочешь…? Ну, конечно, ты хочешь. Разве нет? — Мора отстранилась и выбрала еду как разумную причину отвлечься, которая выглядела бы естественной, необходимой и находилась прямо перед ней. — Ты увидишь всех своих старых друзей и немного наверстаешь упущенное, отпустишь прошлое и покажешь им, какой удивительной ты оказалась. Можно мне твои оливки? Я дам тебе один из моих помидоров черри и немного моего сыра. Было не по-американски желать, чтобы Кейси был ранен шрапнелью прямо сейчас, не так ли? Да, это было. И это не сработает, потому что он может сказать какой-нибудь медсестре, что его милая подружка (хах!) была в Бостоне, а потом мама Кейси расскажет маме Джейн, и тогда все скинутся, чтобы купить Джейн билет туда, где бы он ни был, лежащим в каком-то армейском госпитале за пределами Афганистана или где-то ещё, и тогда ей придется выйти замуж за идиота. О боже, может, её снова подстрелят? Нет, Кейси просто придет сюда, и тогда Мора будет ранена. Это не принесёт ничего. Оказалось, что Мора была не единственным человеком, способным потеряться в своей голове и продлить молчание дольше необходимого. — Вишни? О, оливки! Да, всё, что хочешь. Она протянула салат Море, чтобы та выбрала всё, что она хотела. — Какая я удивительна? Ты не представляешь, какая мерзкая средняя школа, не так ли? Пока она занималась обменом одного овоща на другой, Мора поздравила себя с тем, что Джейн не заметила разочарования на её лице, прежде чем ей удалось замаскировать его. — Средняя школа не мерзкая! Я любила школу. На самом деле, у нас не было встречи выпускников, но я часто думала, что было бы хорошо, если бы мы собрались. Мне бы очень хотелось посмотреть, что все сделали со своими жизнями, и показать им, что я не превратилась в сериальную жену или в сериального к- ум… не важно, но, во всяком случае, я уверена, что было бы интересно наверстать. А ты, ты ходила в школу с парнями. — Её тон подсказывал, что нет необходимости даже объяснять, почему это было здорово. — О, как Джованни? И Рори. — Джейн начала подробно объяснять, как ужасно было ходить в школу с мальчиками. — О, а потом были злые девочки, которые просто ненавидели меня! Эмили была одной из них, и она была моей лучшей подругой до восьмого класса. Она бросила меня. — Что, естественно, привело к обеденному разговору о старших классах Джейн, включая прозвище Роли Поли Риццоли и короткое словесное благословение, что Джо Грант не придет. — Если бы он был здесь, мне бы пришлось кого-нибудь застрелить, — закончила Джейн, сморщившись, будто укусила лимон. Смех следовал за Морой до самого дивана, где она привыкла обедать с Джейн в своей квартире. — Да, но ты, на самом деле, знала нескольких парней примерно твоего возраста, и тебе не нужно было ехать на двух автобусах и путешествовать автостопом или идти еще три мили, чтобы добраться до школы, в которой они были. Согласись, были и преимущества. И, — добавила она с дополнительной тревожной маленькой искоркой в глазах, — ты воспользовалась этими преимуществами. На этот раз Джейн села на диван к Море, удерживая тарелку поверх стакана с водой. — Вау, это серьезная самоотверженность. Заглядывать под трибуны, чтобы постыдить. — Она одарила Мауру дразнящей улыбкой. Она ей вернулась, но не полностью. Мора прикрыла небольшое несоответствие, откусив салат, отметив свежесть аромата. — Полагаю, так могло бы быть, — согласилась она, когда придумала, что сказать. — Так как я была на четыре года моложе всех в моем классе, у меня не было одноклассников, которые были бы моими ровесниками. К тому времени, когда я стала достаточно взрослой, чтобы пойти и заняться этими вещами, остальные четырнадцатилетки были первокурсниками. Я была старше, и у меня не было общих предметов с ними, поэтому мы не общались. Но я слышала об этом всё, — она оживилась, — и это звучало очень весело. И ты, ты могла делать всё это с людьми своего возраста, и тебе даже не нужно было покидать территорию школы, чтобы встречаться с людьми. Так что давай, выкладывай. Джейн жевала свой салат и изучала лицо подруги. Четырнадцатилетняя Мора шла пешком мили, чтобы найти мальчика, или нет. — Да ладно, это не так уж интересно. Фрэнки уже рассказывал тебе о времени, когда я носила это платье всю неделю, — она поморщилась, — Кроме того, что я надену? Нет, нет, я действительно не хочу идти. Я просто иду, как… одолжение Кейси. Прожевав и проглотив ещё один или два куска, Мора решила, — Ты наденешь то сексуальное маленькое черное платье, которое купила с Анжелой. Оно классическое, но современное, и ты в нём выглядишь сногсшибательно. В конце концов, тебе нужно хорошо выглядеть, собираешься ли ты для себя или просто как украшение для Кейси. Я приеду до встречи и помогу тебе с волосами и макияжем. Это будет весело. И ты никогда не знаешь… Идея, что Мора придёт, чтобы помочь ей сделать прическу и выбрать одежду, и, возможно, Джейн просто придется побродить в лифчике и трусиках. В эту научную дедукционную игру могут играть двое, доктор Умные Штаны. Джейн придала своему лицу выражение самого обиженного щенка. — Хорошо, хорошо. Ты можешь помочь. И может, мне повезет. Просто, наверное, не в том смысле, в каком подумала Мора. Мора широко улыбнулась, а её разум был заполнен единственной мыслью: Я собираюсь подготовить Джейн и сделать её сексуальной для Кейси. Убейте меня сейчас. Я проведу своё собственное вскрытие.