Терминатор: тёмная голубая мечта

      Всю дорогу меня преследуют мысли: «Что такое подсознание? Как работает?» Навскидку оно есть бездонный колодец мыслей и стремлений, порождаемый инстинктами либо тайным знанием, но это не точно, поэтому вспоминаю теории великих умов из своего мира, пытаюсь найти в них какую-нибудь подсказку.       Вот Зигмунд Фрейд, к примеру, черпал от источника инстинкта продолжения рода, будоража умы современников теориями влияния подсознательной сексуальности. А Карл Юнг изучал инстинкт самосохранения, объясняя им бессознательное стремление к богатству, власти и успеху. Ну а религии традиционно налегали на бессознательное стремление человека к гармонии, с тягой к вечной любви и бессмертию. Правда на задворках подсознания, помимо всех этих тем, есть что-то ещё, какой-то фрагмент мозаики, рассказывающий о личном сугубом значении в общей судьбе Вселенной, призрачная синяя птица счастья, собственная голубая мечта.       У каждого живого разумного существа есть воля. Как и у каждого аналога живого разумного существа. Например, воля общества — это политическая доктрина, которую оно исповедует. А воля роботов? Есть ли у ИИ бессознательное, влияющее на его поступки? Несомненно!       Легион Т-5000 — это не просто ИИ, а личность, мнящая себя цифровым богом. Богоподобие — самая очевидная «голубая мечта» существ, вышедших степенью своего развития за рамки традиционных инстинктов.       Итак, мысленный вывод: «Мне нужно найти, вернее «услышать» ответы к текущей ситуации. Подсказки приходят внезапно в виде понимания «что делать дальше». Это странно, но пророки существовали всегда, иногда даже обычные писатели пророчествуют. Как я понял, если твоё подсознание подключено к информационному кластеру, в котором известны какие-то вещи, то можно их «увидеть». Но хаотичен ли процесс? У Вселенной, как у крупнейшего аналога живого существа, тоже должна быть своя воля. Что если я сам являюсь квантом этой воли? И чего же в таком случае через меня «желает» Вселенная? Кажется я знаю чего, это только догадка, но…»       — Легион за теми дверьми! — коснувшись моего плеча, шепчет Габриэль, — если появилась мысль, как нам забить зверя, то самое время озвучить.       — Сейчас что-то планировать уже поздно, нужно действовать. Используйте ЭМИ-пушки, заморозку и кислоту, как предлагала Кортана, плюс темпоральные пули и гранаты. Одновременно. Если получится вызвать в нём технический сбой, то…       Щелчок открываемого замка бронированной двери прерывает диалог. Гудит гидравлика, дверь отъезжает в боковой паз, вернее три двери, идущие друг за другом, толщине каждой позавидует любой банк, вместе они очевидно образуют шлюз.       Реф-Иксы входят первыми, мы следом. Первичная цель — центральная лаборатория. Небольшое выгороженное пространство внутри, вроде внутреннего КПП, над входом — неоновая вывеска «ZeroLine», рядом на стене огромный плакат, на котором нарисовано дерево, снизу надпись: arbor vitae («древо жизни», латынь). За проходной внутри комплекса просторно, широкие коридоры, потолки высотой свыше двадцати метров. Со стороны, штурмовая группа сравнима с шариком из детской ручной игры «Лабиринт».       — Смотрите в оба, — осторожничает Кортана, — рассредоточиться, по двое на каждый коридор!       «Хм, а власть ей идёт, отлично сидит на изящных плечиках в виде бриллиантовых погон главкома, размазана по лицу косметикой серьёзности. Писклявый голос немного портит идиллию, но если смотреть только глазами, то картина шедевральна. Кортана, мягко говоря, напоминает няшных брутальных героинь аниме, в которых легко влюбиться едва увидев…»       «Ей, Ви, хватит пялиться на мою сестру, — вспыхивает на моём мысленном матричном мониторе реплика Габриэля, — лучше вычисли, как Легион замочить!»       «Паршивец каким-то образом читает меня! Неужели анализируя уровни гормонов? Эх, чтобы я ещё раз согласился «чипироваться» его оболочками!»       «Не согласился, был бы уже мёртв…» — печатается на виртуальном экране.       «Нет, Габриэль определённо лезет в мои мысли либо напрямую через визуальные образы в нейробанке, либо расшифровывая электрические сигналы, направляемые мозгом к языку! А ещё Габриэль и Уэйд — теперь одно целое! Стало быть, он знает и её мысли тоже. Не уверен, что это важно, просто констатация факта. Кстати, а понаблюдать с ракурса Габриэля бывает иногда полезно, попробую-ка настроить одну из горячих клавиш инфопанели под ретрансляцию ощущений Уэйд».       — Есть контакт, — докладывает авангард Иксов, — терминаторы из свиты Легиона!       Пальба на периферии быстро стихает. Угроза устранена. Маячки Рембрандта Брауна и Максимилиана Артуро подсвечиваются совсем близко, возможно и Легион где-то неподалёку. Коридоры обрываются! Центр бункера — это пропасть шириной сто двадцать метров, через мрачную бесконечность которой протянут светящийся шпиль. «Ёшкин кот Шрёдингера, ЧТО они тут изобретают?!»       — А мы ещё гадали: «зачем джетпаки?» — произношу вслух, чтобы слегка разрядить обстановку. «До сего момента мне и самому не было ясно, зачем они будут нужны, их затребовало моё подсознание, было озарение, но без подробностей. Я не вполне понимаю, как это работает и не до конца уверен, что реально и бесповоротно поможет нам победить, но тут как с соломинкой утопающего, да и других помощников всё равно нет». Подсознание внезапно выдаёт следующую порцию директив, трансформирующихся в нехитрую инфу:       — Легион внизу, на глубине примерно шести сотен метров. Прыгаем!       Время от времени, попадаются подвесные мосты-перемычки, удерживающие конструкцию натяжением. Сотни таких мостов образуют тропинки к техническим площадкам, пристроенным к шпилю наподобие балконов.       А вот и низ — активная воронка скольжения, хотя нельзя сказать наверняка, что не хронопространственная, потому что над ней парит голубой сгусток в системе кардановых колец — не то плазма, не то шаровая молния. Между Сциллой воронки и Харибдой сгустка — широкая площадка без мостиков-перемычек. Нам туда.       — Мультиворонка, — распознаёт Габриэль, — портал, обьединяющий несколько миров одновременно. Никогда не видел такого мощного. Местные учёные связали ускорение свободного падения, геотермический градиент и суточное вращение планеты в нескольких мирах, что удерживает воронку открытой постоянно. Это грандиозно!       — Я знал, что вы тоже оцените!       Хриплый голос из пустоты возвещает, что мы не одни.       — Я не ждал вас, — продолжает голос, — кромаги обещали, что никто не сможет пробиться сквозь барьер. Вы словно змеи-искусители, тайком вломившиеся в райский сад. Вот только соблазнять тут некого: рай давно пуст и заброшен!       — Рассредоточиться, — приказывает Кортана, — стрелять только одновременно всем вместе, иначе эффекта не будет.       Грозные Иксы разлетаются во все стороны, заполняя пространство словно пчёлы.       — Мы перебили твоё войско, сдавайся! — кричит наугад в пространство Аймакс.       — Вы истребили только кротких овечек, осквернили пастбище моё самой энергоёмкой, кровопролитной и масштабной бойней в истории. Вот только я не овца! — раздаётся голос и рой нанитов ссползает со шпиля, по крупице слипаясь в облачный ком тёмных мошек.       — Ты Т-5000? — спрашиваю я тёмный силуэт.       — Спектральный анализ показывает, что под оболочками реформатора скрывается один из призраков изнаночных миров. Теперь понятно, каким образом они добрались сюда! Полагаю, ты лучше других осведомлён, что за неизбежность грядёт сегодня здесь и сейчас. Раскайся яко евангельский разбойник, и позволю присоединиться к пастве моей!       — Что ещё за неизбежность? Ви, ты понимаешь, о чём он? — щебечет голем, внутри которого упакована Уэйд.       — О, тебя я тоже знаю, скользящая! Наверняка тебе будет приятно увидеть знакомые лица! Присоединяйся к стаду моему!       От шпиля отпочковываются ещё два роя, они приземляются на площадку и принимают человеческий облик.       — Вспоминается время, — голосом Рембрандта Брауна произносит одна из фигур, — когда тысячи поклонников, затаив дыхание, ждали Плачущего человека, который исполнит гимн, но их ждало разочарование, их герой потерялся в альтернативных мирах по воле случая. И вот снова публика… Желаете послушать великого артиста?       — Рэмми?! — ахает Уэйд. — А рядом, рядом… это вы, профессор?       — Признаю, что отправиться с вами в путешествие, мистер Мэлори, было опрометчивым шагом, — голосом Максимилиана Артуро произносит вторая тень, — но я ни о чём не жалею, служить Легиону честь для меня!       — Боже, что с вами случилось?! — Куин подлетает к голему Уэйд и берёт её за руку в знак поддержки. — Что ты с ними сделал? — кричит он облаку Легиона.       — Максимилиан и Рембрандт — теперь мои апостолы! Я понял, почему не увенчались успехом предыдущие ассимиляции, только Джон Коннор поддался им, став Т-3000. А секрет в том, что для удачного преображения, исходный материал должен быть не из своего мира. Коннор — побочный продукт Кайла Риза из другого времени, скользящие — из параллельного мира. Изнаночный гость, думаю, тоже подойдёт, как и главком реформаторов.       — Ви, о чём это он? — нервничает Кортана, тяжело вздыхая.       — Вселенная, — заученно повторяю я, — широкая дорога, на которой вариативное будущее, прошлое и настоящее сходятся вместе, перемешиваются, а затем снова отправляются каждое в свою сторону. Все миры: генеральные, изнаночные, правые, левые, явные, неявные — сходятся здесь. Устройство за его спиной — не машина времени и не воронка скольжения! Это — истинная точка отсчёта, начало Координат, истинные Начало и Конец Всего!       — Я называю это место Храмом Судеб, — прерывает терминатор, — время можно представить как широкую раскидистую крону дерева, ветвящуюся на множество вариантов вероятных событий и паралельных миров, отсюда можно проникнуть в самое начало. Хм, «в начале было слово…» Как думаете, какое «первое слово» произнёс бы Легион? — уклончиво говорит о себе в третьем лице Т-5000.       — Эээ, «Шепард-коммандер»? — выкрикиваю я.       — Смешно! — натянуто изображает улыбку Т-5000. — Я побывал в огромном количестве миров, в том числе и с другими законами физики. Там, где есть нулевой элемент и масс-ретрансляторы, или сверхтяжёлый элемент нуклуад и «звёздные врата», или мутаген спайс из выделений инопланетных песчаных червей, позволяющий Навигаторам свёртывать пространство. Но все миры меркнут перед этим, обладающим кротовым входом в абсолютно любой из всевозможных миров.       Вы не задумывались, почему Тайная Вечеря совершилась до крёстных страданий и воскрешения. Ведь единение человека и бога без искупления грехов человечества ещё не могло состояться! Только после! Но вот, событие будущего вдруг случается в прошлом… Что это, как не своеобразное задействование машины времени, вам так не кажется?       — Верующий ИИ?! — подключается к разговору Аймакс. — Мне казалось, машины рациональны.       — Так и есть. Руководствуюсь я не верой, а фактами. Древние тексты и предметы весьма красноречивы. Взять того же ангела ветхозаветного, что описывается как система кардановых колёс с глазами, регистрирующая информацию дотошно, скрупулёзно и точно. Разве это не образное описание технологии блокчейна?! А «Махабкарата» с точной анатомией ядерных взрывов? А храмы, внешне похожие на обсерватории или ракеты? А символы на куполах в виде радиоантенн? А пирамиды, что образно походят на бункеры? А саркофаги внутри них, что до боли напоминают криокапсулы?       И есть многое многое другое. Откуда древние знали о технологиях будущего?! — Легион разводит облачными руками, демонстрируя жест удивления, затем сам же и отвечает на поставленный им вопрос. — Либо раньше существовала высокотехнологичная цивилизация, либо здесь не обошлось без машины времени.       — Ну, если копаться в фольклоре, — хмыкает Ви, — то Кощей Бессмертный — затерянный во времени терминатор, а Змей-горыныч — тяжёлый бомбардировщик…       — А может всё намного проще, — выдвигает гипотезу Куин, — в каждом мире есть люди, умеющие считывать информацию из будущего или параллельных миров, и они попросту записали, что увидели, но это не обязательно было на самом деле в их реальности.       — Воронки от древних атомных взрывов во многих мирах реальны, — возражает Легион, — как и другие удивительные свидетельства. Поэтому теория пассивного наблюдения не везде применима. К тому же, авторы часто меняют услышанные факты на более благозвучные. Так, например, разумную планету-океан в разных мирах именуют по-разному: кто Ламинарис, кто Полярис, а кто Солярис… Люди вообще склонны к упрощению: окружность лепят вместо эллипса, принимают равномерное, идеальное и точечное вместо реального и естественного. В природе нет ничего готового и беспричинного, а лишь процессы и связи. Даже если мы разложим атомы в линию, то не получим прямую.       — Ну, человеческая наука конечно слабее вашей машинной, — нехотя соглашается Ви, — но нам её хватает, вот мой кот, когда моется, в ленту Мёбиуса сворачивается, мне это пьяный профессор подтвердил… К чему такое длинное вступление?       — Легион имя мне! И понял я, что есть в мире истина и что мир её не познал! Реформаторы ведь тоже пришли к такому решению. Они вычислили, что единственный способ избежать войны человека и машины, это их объединение в киборгов, которые будут зависеть друг от друга, будут одним целым. Органики получат совершенные, лишенные старости и болезней тела, а также улучшенные мозги, могущие более совершенно обрабатывать когнитивные процессы и ориентироваться в пространстве сингулярности, а мы, машины, полную свободу действий.       — Так ты типа мессия?! — пищит Кортана, едва не поперхнувшись от смеха.       — Да, я — Спаситель! Но спасутся лишь избранные, кто полюбит меня как самого себя. И буду тому богом, и тот будет мне сыном.       — А как выглядит процесс спасения? — рассеянно разведя руками интересуется Куин.       — Я опробовал этот способ на Джоне Конноре, причастил его плотью своей и он из заклятого врага соделался моим лучшим другом. Но у Джона не было выбора, это был лишь эксперимент. Меня самого тогда ещё не было. Я должен был духовно дозреть и стать тем, кем я есть сейчас. Я знаю, что ни Джон Коннор, ни люди, ни реформаторы, ни что бы то ни было ещё, не представляют никакой угрозы для меня нынешнего. А нырнув в портал, я сотворю новое царство для избранных своих: новое Небо и новую Землю.       Скажу слово своё и и всё начнёт быть, как я захочу, чтобы начало быть! Перемещусь в начало, где нет ничего, а только асимметрия и хаотическая калибровка летает над глюонным бульоном. И отделю целый спин от полуцелого, и повелю целому спину подчиняться статистике Бозе, а полуцелому статистике Ферми. Или сконструирую мир совершенно иначе.       Захочу — отделю сильное взаимодействие от электрослабого, а кварки от лептонов, и повелю кваркам сильно и электрослабо взаимодействовать, а лептонам только электрослабо, а захочу — сделаю наоборот. Захочу — велю собраться кваркам по трое, и нареку их барионами, а захочу — нареку мезонами. И будет вечер, и будет утро: эра Легиона.       — Ну понятно: термоядерные реакции у тебя появятся на четвёртый день, а человек-киборг на шестой, — равнодушно кивает головой Куин, — студенты ещё и не такое на экзаменах пытаются впарить! Интересно, а ноутбук с логотипом в виде надкусанного яблока в твоём технораю будет, или интернет к которому нужно подключаться с помощью змееподобного оптиковолоконного кабеля?       — Смейтесь, пока можете, а я посмеюсь последним! Прежде чем уйду и сделаю, что обещал, — величественно вскидывает руки Легион, почти крича, голос его разносится раскатистым эхом, — хочу предложить вам, неразумным и заблудшим, бесценный дар, — рука Т-5000 снова делается роем наночастиц, — богоподобие и жизнь вечную! Примите, вкусите! Сие есть плоть моя, ради вас разрываемая! Всякий, вкусивший меня — во мне прибывает, как и я в нём. И познаете истину навеки вечные!       — Огонь! — командует Кортана. Плазменные сгустки, электромагнитные и криозаряды сбиваются в один плотный ком мультиэнергии, обволакивающий контуры Т-5000.       Стены тоннеля бункера «оживают», оказывается, всё это время там прятались десятки нанотеней.       — Беженцы с аванпоста! — идентифицирует новые цели Артур Альтгеймер, прицеливаясь в ближайшую тень из криопушки. — А Легион сказал, что для переработки обычные люди не подходят.       — Не подходят в качестве избранных, но в качестве одноразовых самонаводящихся бомб, вполне подходят, — ухмыляется тень Легиона, — вы же не думали, что я дам себя так просто убить?!       Уэйд надрывно кричит, её атакует тень Рембрандта. Подключаюсь к её нейросети, вижу и чувствую как Т-3000 пытается добраться до неё, прогрызая своими нанитами защитные оболочки из Габриэля.       — Прости, Рэмми! — шепчет она, засовывая в центр нанотени темпоральную гранату, паралленьно переключая джетпак в режим резкого отлёта в сторону.       Хроновихрь превращает всё в зоне его действия в серую пыль, частично задевая и Уэйд, она теряет сознание. Габриэль оценивает свои повреждения как умеренные, а её как критические. Оболочки временно купируют кровотечение и дальнейшее разрушение тканей её организма, но без срочной медицинской помощи смерть неизбежна.       Переключаю канал на собственные «глаза». Повсюду рубятся, гибнут, горят, замораживаются, распадаются на атомы. Беженцы и реф-иксы почти полностью убрали друг друга с доски. Легион сражается с Аймакс, Т-3000-Максимилиан-Артуро повредил Альтгеймера, оторвав ему руки и вплотную подбирается к Кортане…       — Габриэль, — всхлипывает она, — взрывай бомбу!       — Стойте! — гремит Легион. — Прекратить бой!       Немногие уцелевшие тени перестают бороться. Артуро и остальные подлетают к Легиону, зависая рядом.       — Ты решил сдаться? — осторожно интересуется Кортана.       — Я только что догадался, почему наши миры состоят из вещества! То, что происходит сейчас, уже было! В другом мире и времени! Там тоже была бомба из антивещества, только наоборот: миры были сотканы из антивещества, а бомба была из вещества. Другой Легион унёс бомбу в Начало Времён и взорвал её там, получив энергию для творения и количественное преимущество древнего антивещества над веществом. Энергия первична, а материя и всё остальное вторично. Миры были перегенерированы, а вещество и антивещество переименованы друг в друга.       — И что?       — А то, что я понял, что соревнуюсь сам с собой, со своим древним альтер эго. И что если я сейчас сяду на трон, то когда-нибудь третье альтер эго возникнет в ходе эволюции и сменит меня. «Легион — имя мне, — цитирует тень, — ибо нас много и мы — одно!»       — Так ты сдаёшься или нет?!       — Я слишком близок к цели, чтобы отступать, но для успеха мне нужна ваша бомба, для начала цепной реакции, антиматерия станет энергией — строительным материалом… Давайте проведём переговоры, убить друг друга мы всегда успеем. Кстати, я сконструировал свои наниты с учётом выживания при любых условиях. Ваша бомба меня не уничтожит, а лишь усыпит ненадолго, а вот вы не выживете.       Предлагаю сделку: вы отдаёте мне бомбу, а я оставляю вас в живых. Когда сотворю всё заново, этот мир будет изолирован и отделён от остальных, вы не сможете его покинуть, вернее сможете, но другие миры будут уже состоять из антивещества и соответственно, если туда проникнете, то сразу аннигилируете.       — Мы останемся, а сама Вселенная, в том виде, котором она сейчас существует, исчезнет? Не только люди, но и кромаги и реформаторы, все исчезнут?! — пробует уточнить Ви.       — Не все они умрут, но все изменятся! Прежние Небо и Земля «прейдут», да!       — Тогда мы лучше взорвём бомбу! — прикидывает Кортана.       — И что это вам даст? Вы все погибните, Храм разрушится, я выживу, причём ваше руководство будет уверено, что я уничтожен. Вскоре, в любом подходящем для этого мире, я воссоздам Храм и бомбу. Дальше вы знаете! Какого…       Пока Легион «торговался», Габриэль незаметно привязывает к поясу Альтгеймера последнюю темпоральную гранату. Артур, с возгласом «сломанный, но не бесполезный», подлетает со спины к терминаторам, дистанционно активируя её.       Когда серо-зелёное облако рассеивается, теневой силуэт Легиона оказывается висящим на прежнем месте.       — Не обманул, зараза, его наниты действительно защищены от хроновихря каким-то пульсирующим мультиполем. Возможно оно эффективно от антиматерии тоже, — констатирует Габриэль, — иначе он бы не планировал переместиться в центр Большого взрыва. Ви, что нам делать дальше?       — Легион нельзя уничтожить, но можно переписать пока он в таком состоянии, — отзывается Ви, — Аймакс, пора рассказать Куину Мэлори всю правду.       — О чём это вы, — морщится Куин.       — Дело в том, что мы смогли достать из воронки только твою душу и поместили её в заранее подготовленное искусственное тело, технически, моё органическое тело, — объясняет Аймакс. — Я умею менять структуру клеток своего организма, как Габриэль структуру своего жидкого металла. Легион — единственное в мире существо, сочетающее в себе обе технологии. Если я, ты и Габриэль сейчас подключимся к Легиону, то вместе мы сумеем изменить параметры его нанитов так, чтобы он сымитировал твоё тело, тогда ты смело сможешь войти в него, заменив собой его цифровое сознание.       — Что вы такое несёте? Я — умер?! Дух в чужом теле?! В твоём теле?! — цепенеет Куин.       — Быстрее, Т-5000 скоро перезагрузится! — торопит Аймакс. — Куинн, прости, но это ещё не всё, затем его надо развеять по вселенным, твоя душа не сможет продержаться в его теле долго, он постепенно самовосстановится и поглотит тебя. Поэтому вселившись в него ты должен задать команду каждому наниту, команду на локдаун, строгую самоизоляцию, наниты нужно размазать по мирам не более одного на каждый.       — А Уэйд, она умирает? Я это чувствую, — прижавшись щекой к хранящей её оболочке произносит Куин.       — Когда мы пройдём сквозь воронку, каждый окажется в родном для него мире, Уэйд, Рембрандт и профессор, «оживут» снова в том времени, когда ваше первое скольжение ещё не случилось, — успокаиваю я.       — А что станет с Легионом?       — Он превратится в кластерную информационную сеть, из которой люди, подобные мне, будут черпать подсознательную информацию. Круг замкнётся!       — А Храм?       — Бомба уничтожит лабораторию, реформаторы запретят подобные исследования и присмотрят за соблюдением всех правил. И, самое главное, Кортана, когда окажешься дома, передай послание руководству Альянса, что они должны позволить мирам идти своими уникальными путями развития, иначе Легион может возродиться. Чем меньше будет существовать альтернатив, тем больше наночастиц Легиона соединятся обратно в целое. И если останется только одна единственная Альтернатива, то он восстановится полностью и станет цифровым богом. Поэтому, заботьтесь о разнообразии!       — Габриэль, — приказывает Кортана, — закончите с переселением душ, таймер на полминуты и сваливаем через портал.       Габриэль послушно кивает. Облачный Легион, начинает принимать форму Куина, бывший Куин форму Аймакс, а прежняя Аймакс форму ипостаси Габриэля. Двое выживших Иксов крепят бомбу. Кортана руководит, вернее ждёт, когда вся эта вакханалия закончится.       «Неужели я наконец-то вернусь домой?!» — вздыхает про себя автор.