Одаренные

Вторник, как мне подсказывает мое чутье, утро раннее. Я не успеваю еще проснуться, как слышу неизменный рык Командующей. Похоже, как и с Финном, между нами ничего не было. — Вставай, Кларк. — Еще рано, куда мне вставать? Мне не нужно на работу или куда-то еще, — отвечаю я сонным голосом и отворачиваюсь к стене. Пусть будет так, я тоже сделаю вид, что ничего не было и быть не должно, если бы не каждое мое пробуждение от мокрых трусиков... Меня уже задрало их стирать, ведь наутро то же самое. Благо, менструация закончилась, а то эта мокрота меня добила совсем. — Ну-у, если тебе и к дочери не надо, я так ей и передам. Вскакиваю быстро и удивленно смотрю на Лексу. Неужели что-то изменилось, и она подобрела? А, нет, всего лишь показалось... — Но если ты хоть слово промолвишь ей о чем-то, напугаешь... Богом клянусь, ты ее никогда больше не увидишь! Я отрицательно покачиваю головой в знак согласия, что ничего не скажу. — И не смей выкинуть что-то, — предупреждает, протягивая мне голубую жидкость. Я уже и забыла о блокаторе. Живу себе, как неодаренная вовсе. Выпиваю и иду вперед. — Спальню ту помнишь? — Да. А зачем? — Душ, Кларк. Ты не можешь заявиться к дочери в таком виде. Ну да, она права. Поднимаюсь по лестнице. — Ты так заботишься о том, чтобы она ничего не узнала, что ты сделала с нашей семьей, со мной... — опять мне не живется спокойно. — Но возишь ее везде с собой по своим кланам. Там и оружие точно везде есть. — Я не вожу ее по своим кланам. Алиша в жизни не видела пистолета, автомата, я и игрушки ей такие не покупаю. — Что? — не верю ее словам и останавливаюсь перед дверью в спальню. Брюнетка силой пропихивает меня туда и закрывает за нами дверь. — Кларк, я хочу, чтобы наша дочь не знала всего этого. Я постараюсь ее уберечь. Возможно, ты не заметила, но охраны с оружием в моем доме нет. А когда ты впервые появилась в моем доме, все их оружие было спрятано за спинами или в карманах, — хмурюсь: да, я совсем не помню того момента. — До восемнадцати я ее научу обращаться со своими силами, и пусть она выберет свой путь дальше сама: принимать блокаторы или нет. Но после я отправлю ее настолько далеко от всего, что она никогда не столкнется с этим ужасным миром убийц и убийств. У нее будет обычная жизнь, как есть и сейчас. Мой взгляд смягчается. Если все эти слова правда, то она и вправду заботится о нашей... моей дочери. А что будет со мной дальше? — Одежда и душ, иди, — кивает она на ванную комнату. — А ты не пойдешь? — замечаю, как ее лицо становится пунцовым. Неужто я смогла ее тоже засмущать? — Я имею в виду следить за мной, чтобы я ничего не натворила. — Ты не маленькая, Кларк, и должна понимать. Натворишь – сгниешь в камере или никогда не увидишь больше нашего ребенка, — отвечает она спокойно, но на меня не смотрит. Не понимаю, как она так может!!! Так же, как и ее брательник! Психую, но беру одежду и испаряюсь. Сегодня я должна увидеть свою дочку, а на остальное мне плевать. В ванной я нашла расческу, резинку, что позволило мне сделать хвост, а еще тушь и помаду. Все новое. Похоже, это комната для гостей. Ну и накрасилась немного, все же я должна походить на обычную маму. И еще одно: как мне надоели эти пижамные костюмы, я так рада, что сейчас одета в обычное классическое платье чуть ниже колен. И, кстати, в этот раз все нижнее белье правильно подобрано. Лекса продолжает не обращать на меня внимание и даже не смотреть в мою сторону, но пока мы спускаемся, напоминает мне: — Алиша уже проснулась и сейчас завтракает. Ты и я тоже позавтракаем с ней. Дальше – как пойдет. Если мне хоть что-то не понравится, я удалю тебя. Ты поняла? — Да. Успокойся, Лекса! И дай мне спокойно провести время с дочкой, — задрали, честно, ее наставления. Я тоже мать и никогда не причиню боль своему ребенку. А если дочка так уж любит Лексу, так тому и быть. Я не собираюсь разбивать эту любовь, хотя где-то внутри меня пробирает на ревность... Мы заходим на кухню, и слышу радостный голос дочки: — Мамочка! — она спускается со стула и бежит ко мне. Сейчас я забываю обо всем и, присаживаясь на корточки, ловлю ее в свои объятия. Кружу, целую в обе сладкие щечки, я просто счастлива обнимать ее. — Вот зачем, Лекс? — слышу шепот Аньи. — Ань! — прикрикивает брюнетка, но также еле слышно. Тащу дочку назад к столу и сажаю ее на свое место. Анья ставит еще две тарелки. Лекса садится на свое место в центре стола, дочка сидит с левого бока от нее, а мне уготовлено место справа, как в правильных английских семьях. Раздражает, но вида не показываю, а улыбаюсь своей малышке. Она очень повзрослела за два года. — Приятного аппетита! А мне нужно убраться кое-где, — произносит Анья, поглядывая на меня. И я знаю на сто процентов, где. Алиша сама держит ложку и ест кашу. Правильно держит ложку! Волосики у нее уже ниже плеч и локонами, в точности, как у меня. Она выросла на целую голову или даже две головы. — Спасибо, — и она культурная, как и Лекса. Хмурюсь и замечаю цвет глаз... Вот он, один процент, откуда. Она взяла ее глаза. Никогда не поверю, что так может быть. Ладно, глаза могут быть и матери Финна и Лексы, но сейчас кажутся ее. Точная копия. — Мамочка, ты выздоровела? — интересуется моя любознательная дочка, а я перевожу свой сердитый взгляд на Кери. Она пожимает мне плечами с улыбкой и сама отвечает: — Еще не до конца, малышка. — А она сможет с нами искупаться сегодня в бассейне? — А это ты уже спроси у мамочки. Хорошо ли она себя чувствует? Дочка переводит свой взгляд на меня, а брюнетка смотрит на мою промежность. Теперь мое лицо точно пунцовое. — Да, я себя хорошо чувствую, солнышко, — отвечаю с улыбкой и утопаю взглядом в своей чашке с чаем. — Мамочка, а в больничке плохо? Вздыхаю, вот и что мне отвечать? — Не совсем, но лучше с тобой. — А тебя там хорошо кормят? — Детка, — Алиша переводит свой взгляд на Лексу. — У мамочки может заболеть голова от стольких вопросов, тем более, когда я ем, то..? — Глух и нем, — добавляет дочка с улыбкой и замолкает. Моим воспитанием тут уже и не пахнет... Я всегда разрешала Алише много разговаривать и никогда не ругала. Она всегда крутилась за столом, практически как веретено, разбрасывала еду по кухне. А Лекса ругает ее? — Ну что, все поели? Мы с дочкой киваем. В кухню входит Анья. — Тогда Анья поможет одеть купальник Алише, а я – Кларк, — все соглашаются, но я почему-то опять чувствую, как мои щеки начинают гореть... Для всех это норма что ли, что тетя помогает одеваться другой тете? И только потом я понимаю, что Лекса – просто-напросто моя охрана. Как я понимаю, кроме нее со мной никому не справиться.