Одаренные

— Я разрешила тебе жить рядом с моей дочерью, не испытывай больше мое терпение! — рычит брюнетка на меня, источая яд, и я сразу пугаюсь. — Но я думала, ты меня простила, раз я здесь... — сглатываю слезы. — Скажем так, я пожалела тебя. Опять! Но не смей больше никогда вставать на моем пути! Иначе я изменю окончательно свое решение и бесповоротно! Ты меня поняла?! — Я... Я... Д-да... — отвечаю заикаясь. Лекса откидывает мою руку в сторону и уходит. Я бесшумно рыдаю... Не понимаю, почему все так? Она никогда не любила меня? Мои чувства все перечеркнули разом... Я бы опять сдалась, но не могу. Теперь хотя бы у меня есть рядом дочь, и только из-за нее я не могу упасть духом. Вытираю слезы с щек, возращаясь на кухню. И таким образом мы живем неделю. Видимся с Лексой только три раза в день, как и было до этого: на завтраке, обеде и ужине. Остальное время провожу с дочкой: гуляем, играем; я больше не достаю брюнетку вопросами, но и на меня не обращают внимание даже в эти несколько минут приема пищи. Мне кажется, что брюнетка стала меньше проводить своего времени с Алишей. Они также видятся на кухне, и еще Командующая по вечерам возит ее в город на развивающие занятия. В это время я остаюсь одна, а позже начала Анье помогать по дому. Сначала шатенка просила этого не делать, а потом смирилась. В это время мы болтаем обо всем, кроме Лексы. Как-то я ее спросила: «Сможет ли она когда-нибудь простить меня?» Анья ответила, что ничего не знает и что больше не нужно затевать разговоры на тему «Командующая», она все равно ничего не расскажет, и это мои проблемы. Не сказать, что шатенка меня не переваривает. Нет, она нормально ко мне относится, просто я немного ее раздражаю в те моменты, когда говорю о Лексе. Говорю я о ней мало, а вот думаю... практически все время. Несмотря на то, что все более-менее хорошо, я ощущаю пустоту, что чего-то мне не хватает. Да, я скучаю даже по ее взгляду на меня! Но ничего не могу с этим поделать. Как я могу догадываться, утром дочку поднимает либо Лекса, либо Анья, а вечером укладываю ее только я. Мне это нравится и Боже, я хотела этого больше всего в жизни, но я уже не знаю просто, что отвечать своей малышке, когда она мне задает такие вопросы на ночь: «Где мама? Почему она тоже не пришла меня поцеловать? А мама дома?» Я отвечаю, что она занята по работе. С каждым днем Алиша засыпает все труднее. Может, она все же привыкла к обществу второй мамы, и ей ее тоже не хватает? Она долго возится, а я уже все сказки перечитаю ей, все колыбельные спою и не знаю, что еще сделать. Две последние ночи я, кажется, засыпала раньше моей девочки и оставалась ночевать в ее спальне. Если так пойдет дальше, ребенок будет просыпаться ближе к обеду. Она итак сейчас встает в одиннадцать, соответственно, завтрак у всех в это время. Думаю подыскать дочке успокоительных на травах, а для этого мне нужно попасть в город. А может, это мой предлог, чтобы заговорить с ней? Сейчас мы сидим вдвоем на кухне, и Лекса читает газету, полностью перекрывая меня бумагой. Анья наверху поднимает дочку. А мы уже так сидим полчаса, даже не поздоровавшись друг с другом. Меня распирает, и я начинаю тараторить. — Лекса, мне нужно в город и... денег немного. Я хотела купить Алише чай на травах. Вы с Аньей не сможете, потому что у вас нет медицинского... — в помещение влетает ребенок. — Доброе утро, мамочка! — подбегает ко мне и обнимает меня, я еле успеваю ее поцеловать, потому что дальше она летит к брюнетке. Командующая сразу откладывает газету в сторону, подхватывая Алишу на руки. — Доброе утро, мама! — Доброе, моя малышка! Они обнимаются, а я отвожу глаза. Почему-то мне кажется это несправедливым. Даже не знаю, по отношению к кому из них... Но точно ко мне. И мне так ничего и не отвечают, как будто я разговаривала сама с собой. Начинаю понимать всю суть тюрьмы, а точнее, камеры-одиночки. Да, потому что мне не заменит Анья разговоров с Лексой, а дочка – это немного другое. И я знаю, что мне никто не заменит Лексу. Хотя, может, я всю эту любовь придумала себе? Накрутила? Как с Финном. Господи, нет! О Финне и его существовании я забыла на второй день. А тут... уже второй месяц идет, а я ежечасно думаю об этой Командующей. Иногда играю с дочкой, а передо мной всплывает образ Лексы с грозным взглядом, а потом мысленно молю, чтобы она еще хоть раз взглянула на меня, пусть даже ненавидя. Из мыслей меня вырывает голос дочери, которая давно уже сидит на своем месте. — Мама, когда мы уже поедем за платьем принцессы и подарком? Тетя Анья сказала, что осталось мало времени уже. — Сегодня, малышка, перед занятиями заедем, — я люблю так ее спокойный бархатный голос. Ну и пусть, что она так мягка не со мной. — А мамочка? Она должна мне в этом помочь! Слышу еле уловимый вздох. — Хорошо. Собирайся, поедем после завтрака. «Собирайся»? Я что-то совсем не понимаю ничего. Дочка запихивает в себя как можно больше хлопьев, запивает соком и убегает наверх. Брюнетка следом встает и выходит, ни словом со мной не обмолвившись. Прям чудненько! Кажется, я начинаю закипать. — А ты что сидишь? Иди собирайся, тебя никто ждать не будет, — произносит Анья за моей спиной. Какой-то детский сад, а я должна угадать, что мне делать. Ничего не отвечаю и ухожу.

***

Мы сидим в машине. Я и дочка на задних сидениях, Лекса впереди. Подмечаю, что за нами следует машина с охраной. Это для меня или так всегда? Думаю, что второе. Лекса пальчиком шевельнет, и я буду уже лежать на лопатках. Алиша играется в детском кресле со своим маленьким мишкой, а я наблюдаю за безупречным профилем. Лекса очень красивая в любом своем проявлении, даже когда зла на меня, и почему я раньше не замечала этого? Мы приезжаем в магазин спустя час. В тишине поднимаемся на лифте на этаж, где только детские отделы, при этом дочка нас обеих держит за руки. А когда мы подходим ближе к отделу с разными платьями, малышка отпускает нас и скрывается среди детских вешалок. Моя модница! Мысленно подмечаю с улыбкой, но улавливаю звук сердитого бархата. — Прекрати пялиться, я тебе не манекен! Командующая заходит в отдел, располагаясь на диване для «отцов», то есть для тех, кто просто смотрит, во что наряжаются их дочки. Периодически они кивают, улыбаются, зевают, если не засыпают под конец, мечтая быстрее покинуть это место. К слову, как я могу увидеть, Алиша привыкла к такому: она сама выбирает себе платья, а консультант ей помогает. Хмыкаю и иду тоже помогать ребенку. Так и получается. В примерочной я застегиваю дочке замки, пуговицы, поднимаю волосы, опускаю пышный подол. Похоже, раньше этим занималась консультант. — Мамочка, какое тебе нравится? — Зеленое! Оно под цвет твоих глаз, — с улыбкой отвечаю. — И мне тоже, — смеется мое солнышко. Я передаю его в руки консультанту и еще несколько штук. — На кассу? — переспрашивает та. — Да, — киваю. — Малышка, зачем так много? Вы же идете на один праздник? — Да, но у принцессы должно быть много красивых платьев. Пожимаю плечами. — А ты не пойдешь с нами к Эмили? — спрашивает озадаченно ребенок, выходя из примерочной. Вот тут у меня немного ступор... И что я должна ответить? Как я всегда замечала, Лекса на все вопросы ребенка отвечала неоднозначно: ни да, ни нет, чтобы не обидеть, не расстроить. А как же мне ответить? — Я не знаю, моя девочка. Меня никто не звал. — Эмили приглашала меня с родителями. Ты должна пойти! Мама! Похоже, я опять себе нажила проблем. Дочка несется к брюнетка, а та откладывает журнал в сторону. — Что? — Почему мамочка не пойдет с нами к Эмили??? — Алиша требовательна и расстроена. Лекса все же поднимает на меня взгляд. В нем ярость, я точно вижу. — Потому что... — она осекается и, кажется, не может придумать причину. — Алиша, давай поговорим об этом дома. Нам еще подарок выбирать. — Но я хочу, чтобы мамочка тоже пошла туда! — дочка капризничает, и я впервые за все время вижу ее такой. — Довольна?! — зло выплевывает Лекса мне. Я присаживаюсь на корточки перед малышкой и беру ее маленькую ручку в свои руки. — Девочка моя, я не могу пойти туда, потому что я там никого не знаю, — пытаюсь заболтать ребенка, чтобы она забылась и перестала упрашивать вторую маму. — Вот когда я познакомлюсь со всеми, то думаю, что буду ходить с ва... с тобой везде. Слегка улыбаюсь, но на дочку действует. — А когда ты узнаешь всех? — Со временем, Алиша. Она кивает, соглашаясь, и мы идем в отдел игрушек. Лекса застревает на кассе, расплачиваясь за платья, и забирает пакеты. В принципе сейчас Алише никто не нужен, когда она оказывается среди новомодных игрушек. Поэтому уже я занимаю диван для родителей, хотя рядом еще и кресла стоят. Но ненадолго. Перед моим лицом всплывает золотая карточка. Я приподнимаю голову, она все так же не смотрит на меня, взгляд вообще отрешенный. — Бери быстрее. И у тебя ровно полчаса, чтобы вернуться сюда! — приказ, я слышу его в стальном голосе. — Или пеняй на себя. Я молча беру и ухожу, опять раздражаясь, но, как я уже поняла, криков, разборок брюнетка не любит в общественных местах, а я пытаюсь себя сдержать, чтобы не нахамить. Мое терпение не вечное.