Одаренные

Я даже не пытаюсь остановить этот неудержимый плач всю ночь. Этот болезненный комок у меня в груди вызывает удушающее чувство тошноты, поэтому я не иду завтракать. Я не могу появиться в таком состоянии при дочери. Там найдутся всегда люди, которые опять придумают, что я заболела. Ненавижу ее за те слова. Ненавижу себя за то, что люблю и тешила себя надеждами. В который раз я опять дура? Уже сбилась со счета. Слышу стук в дверь, не реагирую никак. Хочу остаться одна хотя бы на день. Я настолько сейчас опустошена, что с дочкой поиграть кажется мне невыполнимой задачей. В спальню входит Анья с подносом еды, а я лежу голая, обернутая простыней, и мне все равно. — Кларк, тебе нужно поесть, — произносит она с неким сожалением. Сейчас я зла настолько, что мне хочется крушить все. — Я поем. Оставь меня, — сухо отвечаю, мне плевать. Шатенка уходит, понимая, что на меня повлиять не сможет: силенок маловато. Где-то к обеду я засыпаю, но даже во сне я ощущаю себя нелюбимой, брошеной. Одним разом на меня накатывают все мои фобии: боязнь высоты, грома и молнии, страх остаться одной... С брюнеткой я забывала обо всем, а в ее объятиях, хоть их и можно было пересчитать по пальцами, я чувствовала себя в безопасности. Когда я с ней, мне не было дела до убийств и убийц. Командующая – самовлюбленная эгоистка! Мысленно обзываю ее, делая тем самым больнее только себе... Как я смогу жить с ней в одном доме? Это извращение, мазохизм, садизм какой-то... Что я буду делать? Пытаюсь сконцентрироваться на дочке. Жить ради нее, как и планировала с момента ее появления на свет. Я уже не плачу, глубоко вдыхаю и выдыхаю...

Конец POV Кларк.

— Что ты с ней сделала, Лекса? — С кем? — Не строй из себя дурочку. Командующая хмурится. — Ань, это не твое дело. — Мое дело, если это касается твоих эмоций! — А что с ними не так? — Издеваешься?! Да скоро вся техника в доме перегорит! Не хочешь разговаривать, не можешь сдержать эмоции, пей блокатор! А то эмпат, живущий в тебе, доберется так и до нас с Алишей! — Я просто не сдержалась вчера... — мямлит брюнетка. — Об этом мне подсказало банное полотенце на лестнице, дальше. — Что дальше?! Да, я ее люблю, но сама все порчу! — Кери злится, и верхняя люстра взрывается в кабинете. — Она... Я не могу, она предала меня! Шатенка спокойно включает несколько светильников. — Прекрати мучить уже и себя, и ее! И нас пугать с ребенком! Ну да, предала, да, ошиблась, но не доказала ли она тебе уже свою верность? В Швеции Кларк вела себя хорошо, ни единого побега за целый месяц. И здесь тоже. Ты ее отталкиваешь, а она все равно готова тебя принять. Ты – дура! — Если бы это было так легко! Я вчера ей наговорила такого, что сама бы себя ни за что не простила! На столе вспыхивает ноутбук. Анья берет вазу, вытаскивает из нее цветы и выливает воду на расплавляющуюся пластмассу. — Ты бы, может, и не простила себя, а Кларк простит. Она – не ты. Она умеет прощать. Научиться тебе бы у нее, — шатенка подходит к девушке, положив свои руки на ее предплечья, задействовав свой дар.— Успокойся, Лекса. Все решаемо. Просто нужно сделать хоть чуточку больше, чем ничего. — Я итак много чего сделала! — И никто не спорит с этим. Вот только Кларк это знает? Что ты сделала для нее? — Нет. Я не собираюсь ей рассказывать. — Думаю, она умная, и сама обо всем догадается. Вот только ты начни с чего-то, и я тебе помогу! Я заберу Алишу на день к своей подруге. У вас сутки, чтобы разрушить дом и собрать его обратно! — Все шутишь? — А разве тебе не смешно? — с улыбкой спрашивает шатенка. — Ты выла этот месяц без Кларк, а как вернула ее назад, так сторонишься. Но любовь не обманешь. Анья намекает на вчерашний день, отходя от Командующей, ведь та успокоилась. — И ничего я не выла. — Это ты мне будешь рассказывать?

POV Кларк.

К вечеру я все-таки набираюсь сил, плюхаю в душ, навожу макияж, чтобы скрыть свое бледное лицо, круги под глазами. Мне тяжело, трудно, я чувствую, что в любой момент опять могу расплакаться, как только увижу Лексу, но просто не могу себе это позволить. Я должна быть рядом с дочкой, несмотря ни на что. Я не могу ее покинуть еще на неделю или больше, она – самое дорогое, что есть у меня, и она то, почему я все еще жива. Спускаюсь вниз и замечаю, что везде приглушен свет, лишь небольшие бра на стене освещают лестницу и то не все. Они зажигаются только ночью. В моей голове неразбериха: я до ночи провалялась? Все возможно, когда находишься в таком спутанном состоянии. Даже если и перепутала, то мне нужно хотя бы перекусить. Я сегодня ничего не съела из принесенного Аньей. В обед она еще что-то заносила, когда я спала, а ужин не принесла, похоже, понимая, что все зря. А если я что-то не запихну в себя сегодня, завтра буду очень слаба, что недалеко и до обморока, а это может напугать Алишу. Спускаюсь ниже и замечаю, что в гостиной на журнальном столике стоит железный подсвечник с тремя зажжённые свечами. Также на столе стоят какие-то блюда, играет медленная и даже романтическая музыка. Не пойму, я чему-то помешала или кому-то? Тут же вижу Лексу в центре помещения и бегло прохожусь по ее лицу, отводя свой взгляд. Она такая красивая: черное приталенное платье, которое открывает вид на ее аккуратные ножки, прекрасные плечи, сексуальную ключицу, декольте... Мои глаза начинает щипать от слез. Это все для кого-то, она никогда не будет со мной... — Я сейчас уйду, просто спустилась... — меня резко перебивают, но странно: голос не грубый, обращен ко мне. — Кларк... — в этот раз все по-другому. Поэтому, наверное, я не могу поверить в то, что надо мной снизошли и смягчили тон. — Я не хочу ничему мешать. Я сейчас уйду, — проговариваю, разворачиваюсь, чтобы привести свои слова в действия. — Нет! Кларк, стой! — слышу шаги за собой и резко разворачиваюсь, оказываясь слишком близко. Испуганно отшатываюсь от брюнетки. Не хватало, чтобы еще повторился «просто секс» вчерашний. — Дай мне сказать! Ну а тут я уже узнаю приказной тон в мою сторону, делаю саркастическое лицо. — Что сказать? Я лучше пойду, чтобы не мешать свиданию с твоей ночной нимфой! — брызгаю желчью и повторяю попытку уйти, но тут меня резко хватают на руку. — Что ты несешь, Кларк?! — злится, слышу и вижу это. — Какая еще нимфа?! С твоим появлением в моей жизни одна нимфа! Пытаюсь вырвать руку, думая, что она говорит о дочери. Но она молниеносно притягивает меня к себе так, что я слегка пружиню своей грудью об ее, но она продолжает притягивать меня к себе. — И это ты, — шепчет девушка, опаляя мои губы теплым, приятным воздухом. И это признание сводит меня с ума. Но я слишком часто была наивной, не в этот раз. Начинаю безумно колотить ее в грудь, так как боюсь не устоять от этой близости. Она болезненно хмурится. Да, удары болезненные, я это могу представить, так как совсем не рассчитываю свою силу. — Кларк! Успокойся! Я тебя люблю! Она встряхивает меня, чтобы привести в чувства, хоть и говорит на повышенных тонах. А на меня наоборот это «успокойся» действует как красное полотно на быка. — Прекрати врать! И отпусти меня! — ору как сумасшедшая. — Какая любовь?!! Это просто секс! Напоминаю ей ее же слова, и ее лицо искажается в болезненной гримасе. — Отпусти!!! — Ты не права, Кларк, — пытается она сохранять спокойствие под моими ударами. — Да, я так сказала, но это всего лишь потому, что злилась на тебя за предательство... А это совсем не так, не просто секс! И подумай сама, почему, если это был просто секс, я не могла найти другую девушку на твое место и заняться с ней сексом, как раньше? А так намного проще, никаких обязательств. Ее слова еще больше раздражают, взмываю ввысь, вспоминая, что совсем не пила блокатор за эту неделю. Мой дар опять меня и спасает. Собираюсь по воздуху покинуть гостиную, но следующее, что я вижу, заставляет меня зависнуть наверху. Лекса падает на колени, но смотрит вверх на меня безотрывным взглядом. — Я люблю тебя, Кларк, люблю! — голос ее срывается, а щеки окропляют соленые дорожки. — Я просто не знаю, как до тебя достучаться! Я и в камере пыталась показать, что отношусь к тебе не как ко всем. Да, держала тебя там, но если бы я тебе сразу дала свободу, то ты бы сделала миллион попыток сбежать, а я не могла тебя то и дело останавливать шкафами... Я почувствовала к тебе что-то с первого взгляда, а твой дерзкий язычок каждый раз подогревал, разогревал, распространял это чувство по моему телу. Боже, когда я случайно не сдержалась и накинулась на тебя в камере, переспав, тогда я все и поняла, что люблю и не хочу отпускать от себя. Все мои угрозы, связанные с Алишей, были лишь угрозой, так как ты была неуправляема, но я никогда бы их не привела в действие! А так хоть могла тебя сдерживать. Ты думаешь, я сильнее, это неправда! Я слаба, когда в деле замешана ты. Ты делаешь меня слабой... Вздрагиваю, когда слышу, что бра, располагающиеся на лестнице, начинают поочередно взрываться, и свет гаснет; мы погружаемся во тьму. Но брюнетка как ни странно спокойна. Тут я и догадываюсь, что это дар эмпата, с которым в данный момент Командующая не справляется. И именно этот единственный дар сильно зависит от эмоций, поэтому она всегда спокойна, не то что сейчас. Я медленно спускаюсь и становлюсь перед подрагивающей от слез Командующей, предугадываю, что ее такой даже Анья не могла видеть. Сажусь на колени перед ней, обхватив руками ее шею. — Ты сильная! Очень сильная! Для меня ты самая могущественная в мире! — тянусь к ее губам. Впервые это делаю именно я, Кларк, а не Элайза. Робко прикасаюсь и ощущаю трепет чужих губ тоже. Страсть разгорается в нас моментально, и я становлюсь смелее, рьяно проникаю своим языком внутрь рта. Она не менее безумно начинает ласкать своей упругой плотью языка все мои темные закоулки рта, исследуя самые потаенные места моей ротовой полости. Затем мы сталкиваемся языками. Кажется, каждая из нас прощается сейчас со здравым смыслом. Хотя все же мы оказываемся на мягком пледе среди подушек на полу, которые были подготовлены не совсем для того, чем мы занимаемся сейчас, а для принятия еды по-турецки.*