Одаренные

Лекса отрывается от меня, когда я пытаюсь ее осторожно уложить спиной на плед. Я вижу перед собой испуганный взгляд и знаю, что сама виновата в этом. Не Элайза, а я. Мои глаза тоже пропускают жидкость, и я вижу доверительный, но осторожный кивок головой. Она опять доверяет мне, и я просто не могу, не хочу потерять это доверие. Командующая сейчас колеблется, когда стягиваю черное платье. Пытаюсь ее успокоить, что не Элайза стягивает с нее трусики. — Я люблю тебя, Лекса. Я никого и никогда так не любила, как тебя. Девушка верит мне, замечаю это по подсыхающим хвойным глазам, и ослабляет хватку моих рук, вручая активную роль. Интересно, разрешала ли всемогущая Командующая брать над собой «кукловодство»? Боже, мне сейчас настолько плевать, когда вижу перед собой ее подрагивающее то ли от желания, то ли все же от страха тело. Лекса помогает мне снять платье через голову, и я сразу замечаю, как ее страх уходит, когда она раскрывает передо мной свою сверкающую соками промежность. Здесь же меня начинает преследовать страх: я никогда не была инициатором чего-то. Пытаюсь скрыть в себе стеснительность, укладываясь аккуратно на нее, и завлекаю ее в очередной поцелуй. Он очень пылкий, разжигает в нас невероятный, всепоглощающий огонь страсти. После него я уже и не соображаю, что творю. Мои руки блуждают по смуглому телу, и я готова выть как волк на луну, когда пальцы достигают ее небольших и упругих окружностей. Поглощенная страстью и своим возбуждением, спускаюсь к чужой груди, начиная с нежных поглаживаний пальцами: основу, ареолу и сам торчащий сосок. Господи... Они эрогированы донельзя! Как можно такое терпеть?.. Аккуратно захватываю темный бугорок губами, сжимая его, и мои старания вознаграждаются тяжелым и частым дыханием. Ощущаю, как грудная клетка Лексы практически сходит с ума. Далее делаю то же самое, но уже зубками, насильно сдавливая коричневое «напряжение» Командующей, и она испускает приглушенный стон. Мне нравится так воздействовать на нее, и я совсем забываю о своей скромности, захватываю губами сосок, начиная его интенсивно сосать. Брюнетка выгибается, стонет, и я чувствую под своей рукой, которая массирует вторую грудь, бешеное биение ее сердца. Ее утробные и надрывные стоны заставляют мое влагалище стремительно извергать смазку. Даже не могу представить, что в том же месте творится у нее. Переношу свои губы на другой сосок, продолжая сосать. Пальчиками левой руки быстро пробегаюсь по плоскому животу, утопая в горячей влажности. Ее бархатные выделения обволакивают каждый мой пальчик, заставляя и меня выпустить сдавленный стон. — Кла-арк... сколько можно меня мучить? Я уже покаялась, — всхлипывает Кери, когда я очень медленно перебираю ее шелковые складки. И это совсем не так. — Я не мучаю тебя, а изучаю, — признаюсь, что увлеклась исследованием этого невероятного смуглого тела. А мой все же похотливый мозг хотел подольше продлить себе удовольствие от стонов Командующей. Какой же она милой и сладкой может быть, находясь на грани. Слышу опять звук от взорвавшейся лампочки и вздрагиваю. — Боюсь, если ты не закончишь свое исследование быстрее, я разнесу дом, — говорит она с придыханием и улыбкой на губах. — Не очень-то хочется, чтобы нас нашли голыми среди развалин, — смеюсь и слышу страдальческий стон. — Кла-а-арк, ну хватит болтать, мы еще успеем это... Просто закончи, прошу... Командующая практически хнычет, и это вообще из ряда вон выходящее. Я больше не собираюсь ее томить, поэтому плавно перебираюсь с груди в сладкое и влажное гнездышко. Оно блестит от обилия соков, и брюнетка выгибается навстречу моему лицу, так как я опять затормозила, шокированная такой безграничной красотой! Раньше казалось, что женское естество у всех одинаковое, а это совершенно не так. Проникаю языком к опухшим складкам и ощущаю, как новый поток горячего жара охватывает меня, а изо рта брюнетки вырываются невнятные чертыхания, намешанные с жалобным скулежем. Начинаю интенсивно водить языком вокруг клитора, посасывать его в быстром ритме и чувствую, как бедра рядом с моими ушами напрягаются, сдавливают мою голову, но я ни на миг не останавливаюсь в своих движениях. Смуглое тело начинает трястись как от сильной лихорадки, и она притягивает мое лицо еще ближе, застывая в позе изогнутой дуги. Весь ее оргазм сопровождался неимоверными криками, которые изредка пропускали мое имя, и, конечно, ее любимым словечком: «Блядь». Я останавливаю движения своего языка, но не шевелюсь, жду, когда она сама распахнет свои бедра. Мой рот же омывает влажная пульсация, извергаемая ее тугим мышечным кольцом. Этот запах меня еще больше опьяняет, и впервые хочу пропустить руку в свои намоченные трусики, что я и делаю. Там кипящая лужа не хуже. Я выпускаю стон, когда своими пальчиками касаюсь своего же клитора, и сразу слышу, как в моих ушах звенит сердитый голос Командующей. — Не смей, Кларк! — слышу недовольство и чувствую, как меня, хватая за подмышки, меняют местами, а после выуживают мою руку из трусиков. — Не смей притрагиваться к себе! Только я могу это делать! — шипит она, разрывая на мне трусики, а я слышу, как опять где-то вдалеке что-то взрывается. — Может, кому-то стоит попить блокатор? — усмехаюсь, а мой лифчик подвергается такой же процедуре, что и трусики. — Ты – мой блокатор! Как только тебя станет больше в моей жизни и в моей постели, тогда я успокоюсь навсегда! Хмурюсь. Как-то мне это фраза не особо нравится. — Ты – мое успокоение, так же, как и мои нервы, — добавляет, объясняя она, при этом начиная смянать мою грудь, и мои разговоры сразу заканчиваются. Далее она не церемонится, а резким толчком врывается в меня тремя пальцами на всю длину. Я вскрикиваю, но совсем не от боли, а от трепета, накатывающего на меня все больше и больше. Начинаю стонать практически сразу, не понимая, как мое тело начинает бешенно сокращаться и... только не это... я взмываю вверх... Лекса заземляет меня быстро, одним нажатием руки на живот. — Вот кому нужен блокатор! Кто не может справиться со своим даром, — усмехается она. Я приподнимаюсь и пытаюсь заткнуть девушку ртом. У меня неплохо получается, пока я не начинаю ощущать внутри себя толчки. Поначалу они нежные и медленные. Лекса аккуратно выходит, а затем опять входит на всю длину. Тут уже и я срываюсь. — Лекса, просто трахни меня! От моих слов Командующая, кажется, забывается и просто начинает безжалостно долбить меня. Ее толчки настолько сильные и резкие, что почти болезненные. Но мне эти движения даже нравятся, ибо я уже не замечаю, как мои крики вырываются наружу и как я ногтями впиваюсь в смуглую кожу спины, проводя ими сверху вниз. Меня бьет в неконтролируемых судорогах от бурного оргазма, и я чувствую, что мое восхитительное освобождение выливается ей в руку. Мы заваливаемся на нашу импровизированную кровать, вместе тяжело дышим, но кутаемся в объятиях друг друга. — Извини, — произношу я за разодранную спину, когда ко мне все же приходит осознание происходящего. — Все нормально, не нужно извиняться. Поверь, ты еще не раз это сделаешь, — она усмехается, оставляя короткий поцелуй на моем подбородке. Я не заостряю на этом внимание, так как для меня это слишком стеснительно, задыхаться от такой страсти. И я перевожу тему: — Значит, это все для меня? — указываю на стол со свечами и какой-то едой. — Да, — отвечает она, присаживаясь, и берет в руки влажные салфетки, протирая ими мои руки. — Ты должна поесть. Анья сказала, что ты сегодня ничего не ела. — Так я думала, что только что, — перенимаю у нее сарказм. — И я очень этому рада, но поверь, Кларк, мной ты не наешься. — И в этом твоя правда, Лекса Кери. Тобой не насытиться! — не знаю, откуда во мне проснулась такая пошлость, но я просто счастлива. — Садись, малышка. Я сейчас только все подогрею, а то мы потеряли счет времени, — ухмыляется она, а я хватаю ее за руку. Просто не могу представить, как она, обнаженная, дожидается отключения микроволновки или еще хуже... перемешивает лопаткой, подогревая на сковороде, в чем мать родила. Вскакиваю и отрицательно покачиваю головой. — Секс пробудил во мне зверский аппетит, так что я готова и в ледяном виде все смести! — хохочу и в подтверждение своих слов отрываю ножку от курицы. Она заботливо накрывает меня и себя пледом, стянутым с дивана, а потом разливает вино по бокалам. — Не секс, а занятие любовью! — Даже так? — усмехаюсь от серьезного взгляда. — Кларк, ты когда-нибудь молчишь? — улыбается брюнетка, протягивая мне бокал игристого красного. — Да-а-а, во время се... занятия любовью пытаюсь, — исправляюсь, и все, мой смех уже не остановить. Она хмурится, но затем коварно улыбается, а я сглатываю, ощущая ее руку у себя на лобке. В одной руке у меня кость, в другой бокал, я просто не могу откинуть ее руку. — Кажется, я знаю, как сделать это, — она недолго проводит там и переключается. — Кларк, почему ты не пьешь блокатор? — Я... — пугаюсь: мне до сих пор не верят? — Я ничего не сделаю, Лекса. Я люблю тебя. — Я знаю, малышка, и я не об этом. Ты не умеешь контролировать свою силу, но это пока. Я тебя научу со временем, а пока просто пей его, чтобы не напугать нашу дочь. — Я контролирую себя! — возмущаюсь. — Ну да, если бы я тебя сейчас не поймала, ты разбила бы себе голову. На эмоциях ты левитируешь, а так не должно быть. Прокручивая картинки в своей голове, понимаю, что Лекса во всем права. Соглашаюсь кивком головы. Она встает и уходит со словами. — Принесу блокатор, чтобы ты случайно ночью не упорхнула из моей кровати. Это очень смешно, но одновременно разливает невидимое тепло по моим жилам. Неужели это не сон, и я наконец счастлива? Доедаю кусок курицы, выпиваю бокал красного, а затем и предложенный мне блокатор. — Пойдем, — протягивает мне руку Командующая. — Здесь становится прохладно. — А как же убрать все? — не представляю просто утренние лица дочери и Аньи. Первая еще ничего, а вторая точно все поймет. — Анья и Алиша... — Их нет дома, они у подруги Аньи и задержатся там до завтрашнего вечера. Дом полностью в нашем распоряжении. — Чувствую, мы точно не вылезем из постели до следующего вечера, — поднимаюсь и следую за Кери. — Тебе что-то не нравится, Кларк? Напомни-ка мне свои недавние слова? — Трахни меня, — моему смущению нет конца и края. Помимо того, что я обнаженной гуляю по дому, я еще и повторяю то, что сказала в порыве страсти. Командующая рассмеялась, открывая передо мной дверь в свою спальню. Я, честно, начала уже подмерзать, а тянучие ниточки из моей промежности приносили еще больше прохлады. Дверь распахнулась, и я еще больше удивилась. — Это тоже для меня? Весь пол был усыпан лепестками алых роз, дорожка к кровати состояла из маленьких зажженных свечей, а на маленьком столике были: свежая клубника, клубника со сливками и клубника в шоколаде, а также ведро с охлажденным шампанским. — Да. Планировалось сначала перекусить внизу, затем подняться сюда и перекусить тобой, но как обычно с тобой все идет не по плану, — уголки губ брюнетки приподнялись вверх. Казалось, что ее все же еще что-то пугало... Возможно, мое предательство именно в этой спальне... — Идем, а то ты совсем замерзла. Похоже, она почувствовала это по моим рукам или увидела, что меня начал бить озноб. Лекса мягко меня уложила в кровать и накрыла теплым воздушным одеялом. К слову, постель была настолько мягкой, что мне показалось, будто я проваливаюсь в облако. Но она не дает мне никуда провалиться, так как Кери под одеялом с головой, и я чувствую, как ее влажный язык поглаживает меня между ног, скользя вверх-вниз. Я еще не отошла от предыдущего оргазма. Эта девушка точно доведет меня до смерти! Уже сама раздвигаю шире ножки, снова готовая принять ее пальчики в себя, но внезапно чувствую, что в меня проскальзывает... язык? — Господи... — начинаю стонать, ощущая гладкое тепло внутри себя. Лекса движется быстро, доводя меня до умопомрачительных стонов. Толкается глубже, носом задевая мой клитор, и я взвизгиваю, сама не ожидая от себя такого удовольствия. Затем ощущаю, как язык начинает подпирать мои стенки, описывая окружность, и меня захватывает новое чувство, не менее возбуждающее, как все то, что я делаю с ней. Слегка согревшись, открываю ее голову. Так и задохнуться недолго! Она широко улыбается и приподнимается от меня. Замечаю поблескивание ее лица. Боже... Почему мне так стыдно? Ведь это вроде все не противоестественно. — Тебе нравится, малыш? Как загипнотизированная, киваю слишком много раз, и она стягивает меня за ноги, чтобы моя голова скатилась с подушки. — Сделаем это вместе? Совершенно не понимаю, о чем она. Но Командующая объясняет своими движениями, перекидывая ногу через меня, оказываясь сверху, но вальтом. Голова вновь идет кругом, как только она начинает дотрагиваться до моего клитора. Я приподнимаю свой взгляд и замечаю раскрытую вульву. Я обезоружена. Тягучая ниточка спускается к моему лицу из влагалища... И тут мое самообладание сходит на нет. Резко хватаю брюнетку за бедра, надавливаю на них, заставляя припасть к моему лицу. Быстрее прежнего начинаю все там вылизывать и слышу, как райские стоны сыпятся в мою промежность. Только скорее мычания, ибо Лекса ни на минуту не останавливается. Ощущаю, как в меня входят пальчики, а губы остаются на клиторе, и повторяю все до мелочей, правда, совсем теряюсь и не знаю, сколько во мне пальцев. С силой проникаю тремя, и она начинает изгибаться в спине. Наши стоны в унисон красноречивее любых слов. Мы любим друг друга, а так изливается наша любовь. Из краев, так как мы переполнены этим чувством, этой всепоглощающей любовью! Наши тела потные, перед глазами все плывет, и новый оргазм плещет из меня свежими волнами, взрываясь во мне, захватывая душу и тело. Мы кончаем одновременно, только в этот раз я настолько поглощена своими эмоциями, что не уследила за оргазмом любимой Командующей. Она переползает ко мне лицом, и мы страстно целуемся, обмениваясь нашими жидкостями посредством языка. Сейчас я понимаю, насколько принадлежу ей, и она мне тоже. И я права. Лекса отрывается от меня, смотря в мои глаза своими счастливыми, но слегка влажными очами. — Кларк, ты станешь моей? Ничего себе предложение... А это как? Девушкой, рабыней, заключенной или все же женой? Серьезность зашкаливает в глазах напротив. — Да, — отвечаю. И да, мне все равно кем, лишь бы быть рядом. Меня вознаграждают чувственным поцелуем. Скажем так, на ее кровати не осталось ни единого сухого места. Мы всю простынь залили шампанским, своими выделениями, когда дурачились с клубникой и занимались любовью. С рассветом я, уже полностью измученная, прилипаю к Лексе мокрым телом, она обнимает и накрывает нас одеялом. Хотя это нас не останавливает. Даже в полудреме мы обмениваемся все теми же ненасытными поцелуями, пока не замечаем, как погружаемся в глубокий сон.