Он всегда возвращается.

Намджун присел рядом с Сокджином на скрипучий диван, подогнув правую ногу под себя, в пол оборота к старшему, слегка задевая того коленом и потянувшись через разделяющее их пространство, положил горячую руку ему на бедро. Джин повернул к нему свое заплаканное лицо. Его нос опух, глаза сузились, на коже расцвели уродливые красные пятна, но для Намджуна он все равно был прекрасен. Слишком красивый, слишком мягкий и такой беззащитный. - Ты ведь знаешь, что я всегда любил тебя? - тихо спросил Намджун, стараясь скрыть дрожь в голосе. Дыхание его участилось, стало глубже. - Конечно, Джуни. Я тоже любил и люблю тебя, - немного замешкавшись ответил Джин, удивленно замечая испарину на висках младшего, а потом перевел взгляд на его руку на своем бедре, что начала движение вверх, - Ты мой любимый дон…сен. Он подавился словами. - Не притворяйся, хен. Ты прекрасно понял о какой любви я сейчас говорю. И я не считаю уместным дальше молчать об этом. - Но это не правильно… - растерялся Сокджин, ощущая, как его сердце набирает обороты. Он схватил руку Джуна, что скользила по его бедру в попытке остановить движение. - Мы братья... - Для кого неправильно, Хен? - перебил его младший, отстраняясь. В одно короткое мгновение его взгляд поменялся, теперь в нем читались ярость и разочарование. - Для этой бесчувственной серой массы людишек вокруг "неправильно", или для наших родителей "неправильно"? Мне плевать на них всех. Есть только ты и я. Позволь мне любить тебя, как единственного мужчину и я весь мир положу к твоим ногам, обещаю, только будь моим, - уже мягче продолжил Намджун, пересаживаясь на корточки к ногам Джина. Джин не шевелился, опустив руки на колени, застыл в одной позе, сил у него хватало только чтобы дышать. Его разум был в огне, хоть внешне он старался не выдавать себя. Все чувства захлестнули разом, казалось, комната на периферии зрения размывается, чётким остается лишь Намджун, сидящий напротив и как самый преданный пес заглядывает в глаза, ждет ответ. Он ощутил себя в ловушке - в ловушке Джуна. Руки донсена, как крепкие цепи стянули его бедра. - Позволь мне любить тебя, - шепотом повторил младший, замечая меняющийся спектр эмоций на лице старшего, он всегда умел читать его. Боясь растревожить и без того нестабильную психику брата, Джун медленно подался вперед и легко коснулся губами губ Джина. - Позволь мне быть первым, - выдохнул он, борясь с собственным волнением. Сокджин поднял влажные глаза, посмотрел в упор, и вдруг ясно осознал , что если не доверить себя Намджуну, который бесконечно любит его и заботится, то кому вообще можно довериться? Он не отстранился и Намджун понял - ему позволяют. Джин позволяет сделать себя принадлежащим ему, поднимает белый флаг, отдается в чужие руки. Для Намджуна - это сигнал к действию. Он обхватил руками лицо любимого и снова поцеловал уже с большим напором. Он помнил, что даже этот поцелуй первый в жизни Джина и старался контролировать дикую страсть, клокочущую в его душе, как лава в жерле вулкана. Нежно обхватил своими губами такие теплые, мягкие губы хена, боясь углубить поцелуй. Руки Джина обвисли плетями вдоль тела и младший убирает свои ладони от его лица, и гладит плечи до локтя и обратно, чувствуя, как старший постепенно расслабляется. Его губы размыкаются на выдохе, и Намджун, воспользовавшись моментом, осторожно проникает своим языком в чужой рот. Он водит им по языку и зубам Джина, дотрагивается до нёба и понимает, что тот начинает копировать его действия и их поцелуи постепенно становятся жаркими и мокрыми. Они целуются до тех пор, пока воздух не заканчивается в легких, голова начинает кружиться от нехватки кислорода. Сокджин отстраняется первым, ему надо отдышаться, грудная клетка поднимается и опускается с силой закончившего забег марафонца. Желание бурлит внутри Намджуна, губы Джина в десяти сантиметрах от его собственных, он думает, что отвоевал эту территорию себе, заберет и остальное. Прислонился лбом ко лбу старшего, глубоко втягивая воздух. - Ты в порядке, хен? - сиплым голосом спросил Джун. Сокджин мотнул головой в подтверждение и сам потянулся за новым поцелуем. Не отрываясь от желанных губ, Намджун перемещает руки с плеч на грудь Джина, находит пуговички на рубашке и одну за одной высвобождает из петель, убирает ткань в разные стороны, водит кончиками пальцев к нежной коже, находит бусину соска и легко сжимает. Джин ахает ему в рот, и Намджун разрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы спуститься своими губами ниже, выцеловывая мокрую дорожку от шеи по груди вниз. Старший снова ахает, когда язык проходится по соску, вызывая табун мурашек, от чего золотые волоски становятся дыбом. Он стонет, выгибает спину и кусает губы, его глаза закрыты, незнакомые ощущения захлестывают с головой. Джун продолжает ласкать грудь старшего, чувствуя, как парень под ним выгибается. Лижет воспаленную страстью кожу, слегка покусывает и дует. Мокрые от слюны соски, под потоком прохладного воздуха твердеют и он всасывает их в рот каждый по очереди. Пальцами спускается ниже, ведет по впалому животу. Сокджин рефлекторно втягивает его в себя, ему так нравится, как двигаются руки младшего, гладя и ощупывая каждый дюйм его обнаженного торса. Все мысли покинули его голову, он сосредоточен только на инстинктах и желании, которое разлилось горячей волной внизу живота и наполнило его член кровью. Намджун, наигравшись, выпускает сосок изо рта с хлюпающим звуком, поцелуями спускается ниже, его руки добрались до ширинки джинсов, он расстегнул замок и прижался лицом к напряженному паху Джина, шумно втягивая терпкий запах его тела. Старший напрягся. Он распахнул глаза, желтые круги расплываются, ему кажется в комнате нестерпимо жарко. Действия донсена вызывают желание спрятаться и он пытается свести колени, между которых расположился младший. - Хен, расслабься, я сделаю тебе приятно. Доверься мне, - уверенным голосом сказал Джун, - Приподнимись. И, старший подчиняется. Он опирается руками о плечи Джуна и напрягает ноги, чтобы оторвать ягодицы от поверхности дивана. Младший ловким движением сдергивает джинсы вместе с бельем, высвобождая увитый венками член, он подергивается от ощущения свободы, на головке поблескивает капля вязкой жидкости. Намджуна ведет от зрелища перед ним, он опять опускает лицо, трется и нюхает. - Боже, как ты пахнешь, хен. Я столько раз видел тебя таким в мучительных сладких снах. Не могу поверить, что это реальность. Джин не ответил. Он закусил ребро ладони, боясь издать хоть один звук, он все еще не может расслабиться. То, что происходит сейчас, эти новые ощущения держат его в тонусе. Его мир перевернулся с ног на голову, он не знал, что может быть так хорошо. Нам отрывается от разглядывания промежности Джина, поднимает глаза, видит смятение на лице любимого. - Все нормально, хен. Не сдерживай себя. Стони, если хочешь, - шепчет он. Потом возвращается к тому, от чего на мгновение отвлекся. Он зажимает чужой член в ладони, водит вверх и вниз, от основания до края головки, другой рукой нежно перекатывает яички, ласкает пальцами мошонку. Блестящая капля на конце становится больше и младший не в состоянии сдерживать себя слизывает ее кончиком языка, пробуя на вкус. Наконец, старший отпускает себя и стонет протяжно и громко. Сдавленный звук разлетается по комнате. Для Джуна этот стон, как песня мифической сирены для моряка. Он знает, что готов продать душу за то, чтобы слышать эти протяжные ноты до конца жизни. Больше не медля, он обхватывает головку члена губами и спускается ртом ниже, стараясь захватить всю длину, он достигает лобка с мелкими завитушками волос, рвотного рефлекса нет, член у старшего небольшой, ровный и красивый. Делает несколько движений головой, переменно напрягая и расслабляя губы, обводит языком тонкий рисунок вен и неопытному Джину этого достаточно, чтобы кончить без предупреждения, заливая горло донсена вязкой белёсой жидкостью. Джун еще раз напрягает губы, выпуская член изо рта, собирает всю влагу и сглатывает. Он поднимает глаза наверх, его мальчик до сих пор в послеоргазменной эйфории, загнанно дышит и жмурит с усилием глаза. Намджун с улыбкой наблюдает, как он приходит в себя, его лицо расслабляется, крепко сжатые кулаки отпускают полы расстегнутой рубашки. - Прости меня, - слышит он от старшего, - Я должен был предупредить, что подхожу к концу. - Все в порядке, хен, ты не должен извиняться, - ответил Нам, с довольной улыбкой, - Мы оба этого хотели. Я отнесу тебя в кровать. Джун стягивает джинсы с ног Джина, которые, все еще, были на нем. Снимает с плеч рубашку и абсолютно обнаженного берет на руки. Хен мягкий и податливый, льнет к теплому телу младшего, припав щекой к плечу. Намджун повернул голову, чтобы поймать его губы в нежном, почти невесомом поцелуе. - Засыпай, хен-и, - шепчет он, не переставая улыбаться. Джин на мгновение отрывает голову от плеча, часто моргает, стараясь прогнать накатившую сонливость. - А как же ты? Ты все еще возбужден. - Я справлюсь, не думай об этом. Спи.