Он всегда возвращается.

Сокджин проснулся не в своей комнате, он понял это когда, раскрыв глаза, уперся ими в плакат на стене с изображением красной телефонной будки и надписью «LONDON». Этот плакат Намджун привез из своей пятидневной поездки в Англию в качестве стажера, и как памятную вещь повесил на стену, в аккурат напротив кровати. Значит, Джин в его спальне, в его постели и кутается в его простынях. Последнее, что он помнил - это как Намджун раздевал его, а потом сильные руки, невесомость, легкий поцелуй в висок и пожелание доброй ночи. Память последовательно воспроизвела картинки произошедшего накануне вечером, и Джин непроизвольно залился румянцем, с головой накрываясь белой хлопковой тканью. Нет, конечно, он солжет себе, если скажет, что не подозревал, что забота младшего обусловлена не только братской любовью, но старался гнать от себя эти подозрения, ведь со стороны общественной морали это неправильно. Но с другой стороны, кто он такой, чтобы быть поборником этой самой морали, когда на протяжении многих лет хранил "неправильную" любовь к представителю своего пола. Эта любовь прожгла дыру в душе Джина, такую огромную, что почти уничтожила его. Он не хотел бы такой участи для донсена и поэтому ему хватило нескольких секунд после признания Джуна, чтобы принять реальность вместе с его чувствами. Младший, конечно, не станет тем, кто мог бы излечить израненное сердце и заполнить пустоту в душе, но, по правде говоря, никто не сможет, и Джин решил плыть по течению, не отказываться от того, что преподносит ему судьба или рок, он еще не определился. И все же, сомнения в правильности решения скребли душу жестокими кошками. Вдруг, среди лабиринта мыслей к Джину яркой вспышкой ворвалось осознание, что проснулся он не под раздражающий звон будильника как обычно, а самостоятельно. Он приподнялся с кровати и посмотрел в сторону окна - плотные шторы задернуты, но и так понятно, что на улице давно рассвет. В момент, когда Сокджин свесил ноги с постели, дверь в комнату открылась с тихим скрипом и вошел Намджун, по обычаю в идеально наглаженной рубашке цвета чистого неба и в черных брюках, стрелочкам на которых мог бы позавидовать любой чертежник. - Доброе утро, Хен, - поприветствовал он широко улыбаясь, так что ямочки на его щеках заломились глубокими краторами. Подошел к окну раскрыть шторы и впустить дневной свет в полумрак спальни, - Решил проверить, проснулся ты или нет. Завтрак уже на столе. - Который час? - вместо утреннего приветствия спросил Джин и бросился искать глазами любой предмет одежды прикрыть свою наготу и выбраться из-под одеяла, - Кажется, я опаздываю на работу. Джун резко развернулся от окна и посмотрел на Джина. Его милая улыбочка пропала, ей на смену пришло холодное выражение лица, а в глазах появилось недовольство. - Ты больше не работаешь в том кафе, хен. Пока ты спал, я позвонил директору и сказал, что ты увольняешься. Заявление напишешь сегодня, а я завезу по пути в университет, - Намджун сказал это голосом, не терпящим возражений, от которого у Сокджина мурашки пробежали по спине, а к горлу поднялся ком. - Но, Джуна, я не понимаю… Почему? Я работаю там со времен окончания школы, уже четыре года. Меня все устраивает и … - горло Джина сжалось еще больше, он хотел что-то сказать, но слова застревали в груди. Он был ошарашен известием и напуган выражением лица младшего. Этот тон его голоса, как будто он имеет полное право распоряжаться жизнью старшего по своему усмотрению. Сокджин надеялся, что может это неудачная шутка, и младший улыбнется и скажет, что-то типа: «Да, ладно, вставай уже и иди на свою работу». Но этого не произошло. Вместо этого Намджун пристально смотрел на Джина секунд десять, потом подошел и присел на корточки возле его босых ног. Взял руки старшего в свои, потирая большими пальцами его нервно вздрагивающие кисти и наблюдал за тем, как Джин пытается успокоиться. Когда дыхание старшего выровнялось, он заговорил опять, прикладывая чужую прохладную ладонь к своей щеке. - Пойми, хен, я сделал так ради тебя, чтобы уберечь от новых слез. Вчера один из одноклассников узнал тебя, подсунул дурацкую записку. Ведь ты не думаешь, что он запросто оставит тебя в покое и больше не вернется? Он подался вперед и поцеловал Джина в губы. - Конечно, я мог бы найти его и поговорить, чтобы такого больше не повторилось, но боюсь не сдержаться и тогда это плохо закончится для нас обоих, а ты знаешь, что мне нельзя ввязываться в дурные истории на пороге моей юридической карьеры. Намджун снова потянулся к лицу Сокджина и поцеловал в его крепко сжатые сухие губы. Провел ладонью по спине, снисходительно похлопал по плечу, как если бы успокаивал капризного ребенка и поднялся на ноги. - Ты найдешь другую работу. А теперь одевайся, приводи себя в порядок и выходи, надо завтракать, - он уже развернулся к двери и сделал несколько шагов на выход, как услышал: «Но, Джуни» дрожащим голосом Джина. - Надеюсь, ты понял меня. И давай поторапливайся, твой кофе остывает. Через несколько дней после неожиданной потери работы, Джин сосредоточился на поисках новой. За дни вынужденного безделья он выспался, отдохнул и постарался привести мысли в порядок. Слишком много всего случилось за короткий промежуток времени, начиная с переезда в квартиру донсена и заканчивая неприятным утренним разговором, когда младший решил, что может принимать решения за них обоих. Сокджин был не согласен с таким раскладом и хотел вернуть себе право распоряжаться собственной жизнью, хотя тогда был вынужден согласиться, что слова Джуна об возможной повторной встрече с бывшим одноклассником имели рациональное зерно. Тем не менее, он не хотел играть роль домохозяйки, готовить обеды и ужины, ждать своего парня, когда тот вернется с учебы или подработки. И «парня» ли? Джин не понимал, как расценивать их отношения. После того памятного вечера, Джун не разу не пытался проявить сексуальный интерес к старшему, хотя теперь они спали в одной кровати, в спальне младшего. Все ограничивалось легкими поцелуями и объятьями перед сном и такими же поцелуями и невесомыми касаниями, когда донсен возвращался домой вечером. Не то, что бы Джин отчаянно хотел близости с младшим, но и отсутствие таковой было необъяснимо, ведь Джун говорил, что желает его каждой клеточкой тела. Может, он хочет, чтобы Джин сам стал инициатором их настоящего первого раза. А если он не сможет решиться, все так и будет в подвешенном состоянии? И кем они друг для друга останутся? Недобратья-недолюбовники? За этими мыслями Намджун застал Сокджина на кухне с бесплатной газетой в руках, открытой на странице с объявлениями о вакансиях. Тот был так глубоко погружен внутрь себя, что не сразу услышал, как открывается входная дверь. - Привет, хен, как успехи с поисками работы? - спросил Джун, снимая верхнюю одежду, - Нашел, что-то стоящее? Он заметил на столе чашку остывшего кофе и пепельницу с одним окурком, значит, до этого старший опять копался в собственной голове и пытался анализировать себя. Джин вздрогнул от неожиданности, повернул голову в сторону донсена и улыбнулся, хотя глаза его оставались по-прежнему грустными. - Ты рано сегодня, все в порядке на учебе? - ответил он вопросом на вопрос. Намджун подошел сзади к сидящему Сокджину, притянул к своей груди, поцеловал в макушку и почувствовал запах дыма в волосах. Он не любил, когда старший курил, но лишать его маленькой радости не собирался. Если ему нравится курить иногда – пусть курит. - С учебой все в порядке, не беспокойся. Просто захотелось побыть дома с тобой. Так что с работой? Ты не ответил, хен. Джин свернул газету и попытался высвободиться из медвежьих объятий донсена, но накаченные в спортивном зале руки младшего не позволили исполнить задуманное и старший остался сидеть, где сидел. - Пока ничего подходящего, - начал он неуверенно тихо, не поднимая глаз от широкой деревянной поверхности стола, - Я еще в поиске. - Может, тебе не стоит искать работу, хен? Я зарабатываю достаточно для нас двоих. На этих словах Сокджин вскинул голову, да так, что чуть не ударился затылком об подбородок Джуна. Стул по инерции отъехал в сторону, царапая паркет, когда он, сбросив с талии чужие руки, выскочил изо стола. Глаза Кима старшего горели огнем негодования. - О чем ты говоришь? Я не собираюсь сидеть дома, и не надо со мной обращаться, словно я твоя жена, которая должна ждать мужа с работы, готовить и убирать. Скажи, ты этого добиваешься? Теперь настала очередь Джуна злиться. - Я обращаюсь с тобой, как с самой дорогой вещью в своей жизни… - Вот именно, Намджун, как с вещью. А я не вещь, я - человек и хочу сам решать, что мне делать, - Джин не заметил, как перешел на крик. Его руки задрожали от внезапного адреналина в крови, а в глазах заблестели первые слезы, - Ты настоял на моем переезде, ты лишил меня работы, а теперь хочешь отобрать право на самореализацию? Тело Джуна залихорадило. В первый раз за все время, что он знает старшего, за все то время, что находился рядом с ним, ему по-настоящему захотелось влепить тому пощечину. Как он не понимает, что все ради него самого? Все, к чему он стремится, все, чего добивается, пробивая все двери собственным лбом - это все для хена. Отдать ему всё. Отдать себя, а хен не ценит, упирается, как баран. - А знаешь что? Я, пожалуй, пойду проветрюсь, пока не закончится твоя истерика. И не жди меня, ЖЕНУШКА, ложись спать, буду поздно, - сквозь зубы процедил Намджун, делая акцент на определенном слове. Джин отвернулся от младшего в попытке скрыть слезы готовые вот-вот скатиться по щекам. Обида застелила глаза и в ушах звенит «женушка, женушка, женушка...» Сквозь хаос отпечатанных в ушах чужих злых слов, он слышал, как шуршит куртка Джуна, пока тот раздраженно просовывал руки в рукава и дергал замок молнии. Слышал, как хлопнула входная дверь и в голове родилась импульсивная мысль: «Я тоже уйду». Джин сорвался с места, в несколько шагов преодолел расстояние до своей комнаты, вытащил сумку из-под кровати и хаотично побросал туда свои вещи. Кое-как застегнув ее дрожащими руками, дернул за лямку и выбежал в прихожую. Быстро обулся, сдернул с вешалки пальто и вышел за дверь. Зимний холод вечерних улиц быстро выстудил праведный гнев Сокджина и пришло понимание, что уйти «куда глаза глядят» - не лучшая идея. От бывшей съемной комнаты он отказался, забрав депозит, туда его не впустят, денег на гостиницу тоже нет, об этом он в спешке не вспомнил. Даже если он найдет место для ночлега, то это всего на одну ночь или на пару ночей, а что дальше? Денег нет, работы нет, жилья нет. Руки без перчаток страшно замерзли и он спрятал их в карманы пальто. Пальцы нащупали бумажную пачку. Достает. Пачка пуста. Кажется, он выкурил последнюю еще днем. Джин вернулся в их общую квартиру и развесил мятые вещи обратно в шкаф задолго до прихода младшего. Намджун опять победил, а победителей не судят.