Механическое сердце

      Идти в техники, по примеру Эммы, было как-то совсем западло. Алишер почти не сомневался, что как только увидит родной док, в котором вместо его «Черной молнии» припаркован какой-то чужой, незнакомый дирижабль, он шагнет в небо прямо с причала.       Если уж суждено теперь ползать - так ползай качественно! Саперные войска именно этим и занимались, откапывали и обезвреживали неразорвавшиеся снаряды при помощи веществ-нейтрализаторов. К изготовлению этих веществ допускали только алхимиков, остальные бродили по полям сражений с металлоискателями. Прибор был довольно громоздкий и представлял собой ранец с основной машинерией, да длинную палку с чем-то вроде веера на конце и тремя лампочками возле рукоятки. Если зажигалась одна, значит ничего интересного, осколки, обломки, запчасти, одним словом мелочь. Две уже серьезнее, нужно отметить флажком и залить люминисцентом, ночью-то флажок хрен рассмотришь! Три - звать алхимиков, они-то и должны делать основную работу. Из лагеря приезжал мобиль, место оцепляли, всем велели разойтись, а дальше три или четыре манипулятора, похожих на несуразных железных скорпионов, начинали быстро и аккуратно подкапывать грунт. После того, как снаряд оказывался на поверхности, за дело брались специалисты: осторожно вскрывали верхнюю часть и заливали обезвреживающий реагент. Если внутри начиналась реакция, из снаряда валил едкий синий дым, мгновенно вызывающий головокружение, тошноту и жжение в глазах, если на лице нет респиратора и гоглов. Выжидали пару минут, отгружали безопасную уже болванку на транспорт и увозили на склад. Раз в месяц со склада эти болванки забирали на завод, чтобы промыть изнутри металлический корпус и отправить в переплавку.       В целом, дело нехитрое, если не вдаваться в подробности. Для военных нужд нужно много металла, не бросать же гнить в полях ценный ресурс? Империя не может позволить себе такой роскоши. Впрочем, еще как может, но к чему такая расточительность?

***

      Поначалу немного странно было ходить пешком по тем же местам, над которыми раньше летал. Когда металлоискатель натыкался на особо крупный объект, Сат каждый раз задавался вопросом: а не с его ли "Молнии" эта бомба? Месяца через два перестал. В конце-концов это уже не имеет значения.       – У тебя нюх на них что ли? Может, тебе и искатель не выдавать?       Уильям Корнер не зря назывался Зубоскалом. Завидует он что ли? Вот как ему объяснить? Помимо искателя, есть еще куча примет. Диаметр «норы» указывает на размер снаряда, если вся местность в воронках, большая часть «нор» находится с краю области покрытия, в центре-то все бомбы детонируют друг от друга. Если «нора» старая, там и трава растет не так густо, и впадина характерная. Нюх тут не при чем. Кому, как ни бывшему пилоту, разбираться в бомбах и снарядах? В их видах, кучности воронок, высоте, с которой они были сброшены? Никто не учил, все как-то логически сложилось в голове. Сатана ничего объяснять не стал, просто поддел Зубоскала плечом и буркнул:       – Завидуй молча.       В смене Сат прослыл молчаливым и мрачным типом, даже позывной оставили тот же. В саперных войсках оказалось не так уж плохо. Ни одного сраного голема! И даже людей с протезами нет. Если что-то взрывается, приделывать их обычно уже не к чему. Смена, как на подбор, состояла из нормальных, хоть и рисковых парней: Зубоскал, близнецы Майс и Макс, Том Хард по кличке «Тяжеловоз» (он, в основном, грузил «болванки»), тощий, но смышленый Майкл и еще пара человек, чьих имен Алиш пока не запомнил. Друзьями они еще не стали, да и дружить Сат особо не умел. Просто никто не лез ему в душу, не пытался ни о чем спрашивать, что вполне могло бы сойти за повод для благодарности.