букет ко дню несчастных

— ты умираешь из-за цветов, — говорит кокушибо. ложь, думает кайгаку. ложь-ложь-ложь. враньё, идиотизм, этого не может быть. кайгаку никого не любит. он уверен в этом, но в противовес всем его отрицаниям внутри неприятно сворачиваются стебли цветов. вот же дерьмо. на что он соглашается? взгляд плывет от разъедающей боли внутри, пока кокушибо говорит что-то ещё. кайгаку пьёт чужую кровь, чтобы не умереть так глупо. это было ошибкой. цветы растут сквозь кожу и их приходится постоянно ломать. дурацкие цветы. дурацкие чувства. дурацкий зенитсу. тот наверняка скоро узнает новость. будет больно, понимает кайгаку. будет очень и очень больно и не ему одному. сравнится ли душевная боль от потери с болью физической от лезущих из-под кожи цветов? кайгаку не знает. он появляется перед ним, смотрит в опустевшие глаза и впервые в жизни зенитсу для него красивый. мертвый взгляд ему идёт так же, как и кровь из носа. — красивый, — тихо усмехается кайгаку. у него в глазах — цифры. шестая высшая луна. кайгаку далеко пойдет, у кайгаку большой потенциал. зенитсу хочет схватить меч и резануть по чужой шее, но сил нет. нет внутри ничего, кроме завывающей тоски. и реветь в плечо кайгаку — странно; и ощущать, как тот целует, говоря заветные слова — тоже странно. — я люблю тебя, зенитсу, — говорит он в губы. — но я убью тебя, чуть позже. он ведёт ладонями по щекам, стирает чужие слёзы, а после исчезает в предрассветном тумане. к несчастью кайгаку, из них двоих умирает он, ощутив, как чужой клинок режет шею и позвонки. к счастью кайгаку, у зенитсу теперь есть вечное напоминание о нём помимо умерших внутри цветов.