Солнечный зайчик

Номер в дешёвом мотеле Лос-Анджелеса и номер в дешёвом мотеле пригорода Сиэтла — две принципиально разные вещи. Эшли уловила это сразу же, войдя в небольшую комнату. Кровать, крохотный столик с парой табуреток, шкаф, старый телевизор, мини-холодильник и свой санузел. Этого было достаточно для жизни, идущей по распорядку дом-работа. Впрочем, примерно тем же набором обходилась девушка и дома. Город встретил Эшли теплом и ароматом свободы. Впервые за очень долгое время она смогла вздохнуть полной грудью как в прямом, так и в переносном смысле. Казалось, что даже ходить здесь легче. Словно спали какие-то воображаемые оковы. Всё было проще. Мисс Уильямс до трагедии никто в родном городе и не знал, однако стоило Кортни погибнуть, как девушку сразу же все начинали жалеть. Это положение казалось Эшли неудобным. Она понимала, что из всего можно извлечь выгоду, но наживаться на смерти матери не хотелось. Да и никто не предлагал — большинству было плевать на то, как будет выживать девушка, а выразить своё (никому ненужное) сочувствие было прекрасным поводом показать свою доброту за счёт чужого горя. Пусть и проходило время, но Эшли продолжала ловить на себе взгляды и слышать фразы о том, как ей когда-то не повезло. Да, это давило. Да, это ворошило старые раны. И да, этого не было в Лос-Анджелесе. Эшли, будучи по своей натуре интровертом, от нового города получала только наслаждение. Её никто не знал, она никого не знала. Ей было всё равно на других людей, а им — на неё. Они просто сосуществовали в одном обществе. Огромные толпы с непривычки давили, причиняли дискомфорт, но даже в них Эшли чувствовала себя уютнее, чем в родном городе. К обеду, выспавшись после дороги и длительного перелёта, девушка отправилась покорять новый город. Она садилась в первый попавшийся автобус, записывала в заметки его номер и остановки, которые проезжала, после чего выходила в месте, которое когда-то могла увидеть в фильмах или журналах. К несчастью, вернуться в мотель следовало до темноты — располагался он, как поняла по местному окружению мисс Уильямс, в одном из самых неблагополучных районов города ангелов. Прогулка выдалась отменной. Впервые, пожалуй, за всю свою жизнь Эшли приняла решение тратить на себя деньги с удовольствием. Она пила латте в кофейнях, покупала себе пирожные, когда хотелось перекупить — просто делала это, а не раздумывала, есть ли у неё для этого финансовая возможность. Это были маленькие каникулы от всех работ и забот, которые девушка решила сама себе подарить. Пусть она и не планировала заниматься тратами больше одного дня, но даже этого хватало для того, чтобы насладиться жизнью. Говоря про жизнь, Эшли наконец могла улыбнуться. Искренне, довольно. Она жила, а не существовала, как было до этого. Пусть это состояние и длилось совсем недолго, но… Оно заряжало бодростью, помогало вырастить крылья и оторваться от земли хотя бы на миг. Лишь начав улыбаться самостоятельно, девушка поняла, что улыбаются и все вокруг. Да, многие делали это из вежливости, но было ведь много по-настоящему искренних людей! В общем потоке можно было без труда отделить туристов от местных, и получалось это делать не по печальным лицам. Печали в этом городе словно не было. Ну, или Эшли очень умело её игнорировала. Оказавшись к вечеру на Аллее славы, Уильямсон была вне себя от восторга. Конечно же, в хорошем смысле. Но даже это не выделяло её из общего потока людей: здесь такими были многие. Кто-то фотографировался у звезды с любимой медийной персоной, кто-то просто гулял. Эшли разглядывала каждую звезду отдельно, не собираясь ничего фотографировать — показывать было некому, а вернуться сюда она однозначно планировала ещё не раз. Конечно же, промелькнули мысли и о том, что одна из звёзд могла бы принадлежать когда-нибудь и ей, но это были лишь мечты, и осуществлять их девушка не планировала. Купив в одной из палаток очередную дозу кофеина, девушка огляделась. Присесть было абсолютно некуда. Пришлось дальше медленно прогуливаться, разглядывая всё новые и новые звёзды. Ноги уже прилично устали, но эта усталость была для Эшли новой. Это было приятно. Она понимала, что, вернувшись в мотель, уснёт без задних ног, отчего улыбалась. Но, взглянув на часы, девушка удивилась: время шло слишком быстро. Она написала адрес мотеля в строку поиска навигатора, тот быстро составил маршрут. Попасть туда по кромешной тьме Эшли не хотела, отчего выбирала для себя кратчайшие варианты маршрута. Но темнело быстрее, чем ей хотелось. На очередной остановке Уильямс встретила тьма. Как на зло, фонари в этом районе либо мигали, либо не горели вовсе в большинстве своём. Идти до мотеля было не меньше пятнадцати минут. Вместе с темнотой пришла прохлада, отчего девушка периодически вздрагивала. В какой-то момент Эшли почувствовала на своей спине пронзительный взгляд. Она ускорилась и обернулась, понимая, что за ней следуют. Девушка бегло взглянула на открытую на смартфоне карту, понимая, что может повилять переулками. Лишь зайдя в один из них Уильямс осознала, что столь поспешное решение было ошибкой. Незнакомец так и продолжал следовать за девушкой. Вновь обернувшись, Эшли поняла, что есть только один вариант. Она побежала. Незнакомец не отставал. Девушка перебегала с одного переулка в другой, уже не смотря в карту, понимая, что дистанция сокращается. Она знала, что остановку себе не простит, и в какой-то момент выскочила на дорогу. Шаги продолжали громко топать позади и встали лишь тогда, когда одинокая Эшли замерла посреди проезжей части. Раздался резкий и пронзительный писк клаксона, после — ещё более въедающийся в слух визг тормозов. Девушка, ведомая паникой, от этого застыла пуще прежнего. Удар — и вот она уже не стоит посреди дороги, а лежит на тёплом калифорнийском асфальте. Человек, бежавший за ней, тоже застыл, словно ожидая продолжения. Но Эшли уже было не до него.