Солнечный зайчик

Дэйв менялся, он сам это чувствовал. Каждый день начинался для него как нечто новое, а не как просто очередной шанс на безрадостное существование. Мужчина вставал с мыслями не о своих трудовых подвигах, а об Эшли. И ему это нравилось. Фостер то и дело думал, как лучше её удивить, какую мелочь ей будет приятно получить за ужином, что лучше сказать, чтобы она улыбнулась. Появилась муза, и работа не пошла, а поехала. Дэйв сам замечал, как возросла его продуктивность. Ощутил, что легче стало общаться — люди будто сами к нему потянулись. Несколько раз, конечно, мужчина слышал вопросы из разряда «а не влюбился ли ты?», но старался отшучиваться на них, пусть сам и знал ответ: да, влюбился. И это прекрасно. Но остальным знать правду было вовсе не обязательно. Хоть но создании семьи речи пока не шло, Дэйв точно знал, что готов разделить свою жизнь с Уильямс. Он понятия не имел, какая из неё получится мать, какой она будет женой, но то, что он видел сейчас, однозначно сигнализировало о том, что жалеть о чём-либо вряд ли придётся. С другой стороны, даже если всё это лишь розовые очки, Дэйв был уверен, что, когда придётся снять их, разницы он не ощутит. Как можно больше времени хотелось дарить Эшли. Она была этому только рада. Несмотря на то, что практически все их встречи оставались тайными, девушка каждый раз жадно набрасывалась на Фостера. Однако в тот день с самого утра Эшли была мрачнее грозовой тучи. Сначала Дэйв это списал на рабочие моменты, но после, когда они встретились в обед, мужчина неприятно удивился: Уильямс так и ходила в поникшем состоянии. На сообщения с вопросами она отвечала одной лишь фразой: «Вечером расскажу». Фостер был озадачен этим. Он и без того ждал ужин, ведь они собирались уединиться вновь, а тут и вовсе время начало тянуться настолько долго, словно один час включал в себя несколько. Всё же настал тот момент, когда съёмочная команда была распущена. Дэйв, то и дело глядя на часы, спешил. Они в последнее время встречались с Эшли в небольшой неприметной кофейне, мужчина держал туда путь и в этот раз. Он быстро доехал, припарковался. Зашёл внутрь. Задумчивая Уильямс уже сидела за столиком, тыкая десертной вилкой в шоколадный эклер. Дэйв поморщился, выражая тем самым недовольство от самого себя: он явно опоздал, заставил её ждать. Но Фостер не мешкал. Он решительно подошёл к столику и присел напротив девушки. Только скрип, с которым стул придвинулся к столу, заставил Эшли сконцентрироваться не на своих мыслях, а на мире вокруг. Увидев Дэйва, она сначала испуганно вздрогнула, словно не ждала его, но после кое-как улыбнулась. — Прости, — мужчина взял руку Эшли и поцеловал её. — Я сильно опоздал? Ты долго меня ждёшь? Уильямс взглянула на экран смартфона. — Мы договаривались встретиться минут через десять, — она отложила гаджет в сумку. — Я сразу после работы приехала. Так что ты даже опередил бы меня. — Лучше рассказывай, что у тебя случилось, — Дэйв, несмотря на всю свою обыденную сдержанность, сейчас всё же выглядел обеспокоенным. — Моего отца амнистировали, — Уильямс закрыла лицо ладонями. — Я боюсь, что он найдёт меня. — Зачем ему тебя искать? — Ох, — девушка вновь взяла вилку и принялась вновь издеваться над эклером. — Я давала против него показания, когда он убил маму. И я… Не понимаю, как он вообще попал под амнистию. Но я чувствую, что он будет меня искать. — Эшли, милая, — Дэйв задумчиво вздохнул и посмотрел избраннице в глаза. — Я постараюсь сделать всё, чтобы он до тебя не добрался. Но, прошу тебя, чтобы я чувствовал себя более уверенно в твоей безопасности… Переезжай ко мне. Хотя бы на время, пока ты не будешь знать, где твой отец и чем занят. Уильямс задумалась. Она вновь положила вилку на блюдце. Девушка смотрела то на Дэйва, то бегала глазами по крошечному залу. — Наверное, ты прав, — Эшли всё же сфокусировала взгляд на мужчине. — Так будет лучше. Но… — Что «но»? — Дэйв был рад положительному ответу, отчего улыбнулся. — Я не стесню тебя? — У меня просторный дом, — Фостер вновь взял руку девушки и поцеловал её. — Если хочешь, можешь даже спать в гостевой комнате. Но… — Но? — Но я этого не хочу, — он хитро улыбнулся. Не смогла сдержать своей улыбки и Эшли. С поднятием настроения мужчина справился на «отлично». Тем же вечером они решили заняться переездом. Дэйв не видел смысла медлить, если решение уже было принято, а Эшли скорее боялась за сохранность своей жизни, чем рассматривала варианты развития их отношений. Однако Фостеру за всё была очень благодарна. Вещей оказалось немного, но собирать их пришлось долго. Дэйв к имуществу девушки относился осторожно, умудрился даже раздобыть несколько коробок, пока она собирала менее хрупкие вещи, нежели посуда, в большие пакеты. Когда дело дошло до постельного белья, Эшли долго не могла заставить себя снять его с кровати. Она держала край простыни в руках и смотрела на него. Это было последней вещью, которая стояла между этой квартирой и домом Дэйва. В какой-то момент мужчина эту заминку заметил. Он посмотрел на Уильямс и улыбнулся, собираясь спросить, не будет ли она скучать по тому, что они вместе вытворяли на этом белье, но сдержался. В голове же Эшли вновь начали крутиться слова Кайлин про Дэйва и то, как он их сам признал правдивыми. Всплыл в мыслях и недавний конфликт с Томом. Почувствовав на себе взгляд, Эшли в итоге обернулась. Она несколько секунд думала, стоит ли поднимать эту тему, но в итоге не выдержала и спросила прямо: — Дэйв, скажи честно. Ты хочешь, чтобы я к тебе переехала, чтобы тебе было проще меня контролировать? Улыбка резко исчезла с лица Фостера. Даже если он попытался бы скрыть удивление, у него определённо не получилось бы. Однако в течение нескольких секунд мужчина сумел взять себя в руки, его лицо стало совершенно спокойным, он сделал глубокий вдох и задал вопрос: — С чего ты это взяла? — Я… — Эшли задумалась. — Забудь. На важно. Но Дэйв понимал, что пусть это и безобидная ложь, но всё же ложь. Он подошёл ближе к девушке, встал напротив неё и взял за руки. Некоторое время он молча смотрел ей в глаза, подбирая слова, в итоге — обнял. — Я понимаю, что если у тебя возникла такая мысль, то она не беспочвенна, — Фостер поцеловал Эшли в макушку. — Поделись же: что привело тебя к этому вопросу? — Вся эта ситуация с Томом. Ты сам говорил, что ты ревнив… — Да, Эшли, я ревнив, иногда даже слишком, — Дэйву определённо не нравилось это признавать, но он старался быть честен не только перед девушкой, но и перед собой. — И то, как вышло всё с Томом, мне тоже не нравится. Мне очень неприятно то, что я потерял друга, но, — мужчина на несколько секунд замолчал, после чего его голос стал более мягким и нежным, — я обрёл дорогого моему сердцу человека. И знаешь, если такую цену мне пришлось заплатить за то, чтобы быть с тобой, то я не жалею. — Ты… Ты правда так считаешь? — Да, — Дэйв отстранился от девушки и, посмотрев в её глаза, уверенно кивнул. — Если бы я так не считал, я не был бы готов впустить тебя в свою жизнь и, тем более, в свой дом. — Твой дом — твоя крепость? — Эшли улыбнулась. — Мой дом только для избранных гостей, — он нежно поднял подбородок девушки и коснулся своими губами кончиков её губ. Эшли не считала нужным задавать лишние вопросы. Стало спокойнее, пусть некоторые вопросы ей ещё хотелось задать. Однако она ответила на поцелуй, который становился всё жарче, и с каждым его мигом эти вопросы исчезали. Дэйв не хотел упускать этот шанс. Он продолжал целовать Уильямс, ощущая, как она прижимается к его телу. Девушка начала первой. Она потянулась к ставшими для ней привычными пуговицам, медленно начала расстёгивать их одну за другой. Поцелуй прерывался только на крошечные мгновения, за которые можно было успеть ощутить горячее дыхание друг друга. Фостеру нравилось то, к чему всё идёт. В какой-то миг он всё же решился разорвать контакт их губ. На лице мужчины появилась улыбка. Эшли сначала удивилась, но быстро всё поняла: он аккуратно, придерживая её за талию, переводил их тандем в горизонтальную плоскость. Дэйв вновь раздевал её, и ей это нравилось. Она изгибалась, чтобы ему было проще, а после наблюдала, как он снимает с себя свою одежду сам. Уильямс это чертовски возбуждало, особенно когда мужчина оставался в расстёгнутой рубашке: его тело было превосходно сложено, и смотреть на него можно было вечность. Дэйв не сковывал себя в ласках, он щедро осыпал тело Эшли горячими поцелуями. Но он не спешил. Он словно ждал, пока девушка сама на него наброситься, и не прогадал. К собственному же удивлению, мужчина упустил тот момент, когда Уильямс оказалась сверху, но был положением доволен, ведь перед ним открывался прекрасный вид. И вид этот стал ещё более чудесным, когда после пары ловких движений бельё Эшли оказалось на полу. Девушка ритмично двигалась, закрывая глаза от удовольствия и заставляя Дэйва тем самым крепче сжимать сначала её талию, а после — грудь. От каждого прикосновения к соскам Уильямс хотелось растаять. Фостер быстро принял правила этой игры. Довольно жёстко, но при этом аккуратно, он уложил девушку на спину, после чего перевернул. Она всё поняла и встала на колени. Дэйв продолжил, но теперь он двигался быстрее, а входить получалось глубже. С губ Эшли всё чаще срывался громкий стон, она невольно выгибала спину. Руки начинали подкашиваться от усталости. Когда локти девушки всё же согнулись, Фостер наклонился к ней и властно, на ухо, прошептал: — Рано. Дэйв схватил девушку за волосы и «помог» вернуться в нужное положение. Девушка не проронила ни звука: он точно знал, что делает, ведь больно не было. Уильямс пошла у него на поводу, ни на миг об этом не пожалев. Каждое движение Фостера сопровождалось вздохом Эшли, граничащим со стоном. В какой-то миг девушка резко напряглась, после чего, так же резко, всё её тело расслабилось. Не заставил себя долго ждать и Дэйв. Они легли рядом, и Фостер быстро обнял девушку. Эшли долго рассматривала Дэйва, поражаясь тому, как быстро он сумел отдышаться и вернуться в спокойное состояние: он прекрасно контролировал не только свои эмоции, но и всё своё тело.