Громкий рот, большая жопа

Аластора приглашали на официальные ежемесячные оргии раз сто, и каждый раз в течение пары лет он разыгрывал приглашение в прямом эфире. Одно из приглашений, отправленное самим Люцифером, он разыграл масштабно, решив, что такая тусовка точно привлечет внимание. Тогда задание было простым, рассчитанным больше на скорость: убить случайного прохожего удушением, позвонив в студию радио. Часть населения города назвала его ебанутым, но телефон обрывался. Победил какой-то бариста, заваливший своего босса. Он искренне не понимал, в чем прикол звать его каждый раз. Возможно, кто-то и считал ежемесячную оргию чем-то интересным, налаживал там связи, поебывая чьих-то жен. Аластору были неинтересны все аспекты данного мероприятия, поэтому он предпочитал воздержаться и попросту выкидывал приглашения, но после случая, когда эти утырки указали его адрес как место проведения, он стал говнить. Самое последнее приглашение Аластор даже не открывал, сразу сообщил, что разыграет среди постояльцев отеля Шарлотты Магне, что оказалось неплохой рекламой. Чарли сразу сказала, что их методы рекламы ужасны, потому что такие души ни за что не могут измениться. Аластору так казалось интереснее, ведь к горе-дрочилам присоединились меркантильные недоебари. Казалась интересной мысль, чтобы собрать в одном отеле «счастья» все смертные грехи. В себе он собрал практически все, и ему совершенно не нравилось, что до окончательного добора осталась самая малость. Как будто что-то настолько никчемное могло повлиять на него. Даст весь извелся, услышав про золотой билет. Он нашел Демона радио первым, схватил за рукав, но тут же убрал руки, поняв, что перегибает палку. — Ты же отдашь его мне, да? — сразу улыбнулся он. Аластор эту улыбку помнил. — У нас честная игра, — ласково ответил Аластор. — Ты и честность? В Аду? Сидящий рядом демон — Аластор никогда не запоминал их имен — рассмеялся в голос. Аластор тихо цокнул. Какой противный смех. Парню мгновенно переломало кости на одной из рук, ведь крик был куда приятнее. Он что-то провыл, но Аластор его давно не слышал, смотрел на Даста, который продолжал оказывать на него повышенное сексуальное давление. У Энджела было множество разных способностей на разных уровнях. Например, он мог подолгу стоять на своем или за пару секунд найти себе жертву, которую быстро обработает — не безвозмездно, конечно же. Сейчас он отрабатывал сразу все, не давая Аластору даже выдохнуть. — Ну мы же такие хорошие друзья, — ворковал Даст. — Друзья? Еще что придумаешь? Я же, вроде как, твой любовник? Или ты забыл? — Аластор подошел к нему вплотную взял за подбородок двумя пальцами. Даст тут же недовольно отступил, мотая головой. После того маленького инцидента у Аластора дома Даст пришел в отель злющий и пьяный, растрепал всем, что его ебет сам Радио Демон, как будто кто-то из тех, кому он рассказал, считал это новостью. От него пахло Аластором, к тому же ходил уже такой слушок. Энджел думал, что этим насолит поганому Аластору, а его самого наконец отпустят фанаты, а на деле сделал хуже лишь себе. К нему реально никто не подходил, боясь разгневать одного из самых сильных демонов в Пентаграмм Сити. Все понимали, что это может быть неправдой или реальным лишь частично, но все-таки не рисковали. Аластор, услышав эту замечательную историю, долго смеялся. — Надеюсь, ты хотя бы немного от этого страдаешь, — выплюнул Даст. — Вообще ни грамма. Валентино сказал, что у него совершенно нет вкуса. Аластор, конечно, хотел ответить ему, у кого тут проблемы со вкусом, потому что подозревал, кто и за что сделал его порнокоролем. От одного образа становилось тошно. Однако, он промолчал, решив не подогревать интерес к своей личной жизни. Валентино вскоре понял, что сболтнул лишнего, и вообще заткнулся. Теперь они в глазах окружающих, вроде как, были любовниками. У Аластора вообще нигде ничего не екало. Он подумывал совершить пакость года и стереть все записи того злосчастного фильма, который так и не вышел, но уже был разрекламирован повсюду, чтобы слух не распространился дальше и шире, но и здесь он решил не напрягаться. Чем больше он прилагал усилий, тем хуже это могло сказаться на его репутации, поэтому Радио Демон отпустил ситуацию, наслаждаясь ее последствиями. Для него они были минимальными, а вот Даст страдал. Возможно, Аластор разозлился бы и снес Дасту голову, однако, не каждый поверит в их порочную связь. Он понял это, когда вспомнил, что никакой особенной связи-то и не было. Радио Демон любил мучить Даста, но он делал это и с другими. Да, конечно, способы сильно отличались. Может, был у них некий бэкграунд, но ведь суть не менялась. Возможно, Аластор был не совсем честен с собой, но и это его не тревожило. Он пережил это однажды, переживет и потом. Энджел был из той породы людей, которые быстро переключались. Даст, наверняка, никогда при жизни и не жалел, что Аластор оставил его, что у них не было нормальных отношений. Даст не умел нормально, а Аластору это было неинтересно. Чего хотел Радио Демон? Пару десятков лет назад он хотел иметь власть и статус. В данный момент он желал поужинать олениной под брусничным соусом, выпить хорошего вина. Но перед ним стоял Энджел Даст. — Ты ревнуешь же, да? — улыбнулся парень. Старые добрые попытки наебать. — Предпочитаю не нарушать традиции, — ответил Аластор. Он никогда не ревновал — по-прежнему не научился. — А если я сопру? — с прищуром спросил Даст. — Что тогда? Вообще Аластор планировал простейшую лотерею, но Энджел дал ему неплохую идею, которая казалась слишком сложной. Устроить квест?.. Можно было заставить Чарли заняться организацией — она такое обожала. Аластор мог наблюдать за представлением, пустить что-то из этого в эфир. Сто процентов прольется чья-то кровь. Однако, он все еще мечтал свалить из этой помойки, вернуться к себе. Может быть, принять ванну. — Попробуй, — улыбнулся Аластор Дасту. Бросить вызов Энджелу Дасту означало неплохо скоротать вечер-другой. Парень не был глупым, но совершенно не умел ждать. Нетерпеливость погубила бы его, но Аластор верил, что Даст способен понять это рано или поздно. Хотелось надеяться, что он поймет это как можно скорее, поскольку тогда их игра могла стать куда интереснее. Любой план должен быть изощренным, тщательно продуманным. Здесь не стоило торопиться и бросаться на сильного противника сразу. Даст сузил глаза, глядя на него через тонкие щелочки. — Только, думаю, стоит повысить ставки, — сказал Аластор. — Могу предложить к билету… — Свою жопу? — лукаво улыбнулся Даст и глупо захихикал. — Ну уж нет. Могу предложить тебе еще несколько вот таких вот билетов, — Аластор достал приглашение. Реально золотой билет. — Буду отдавать тебе все, которые мне отправят в ближайшие пару лет. Даст задумался. Он, наверняка, понимал, что повышение ставок необходимо с обеих сторон. Аластор же не придумал, что попросить взамен, поэтому хотел, чтобы это сделал Даст. Он хотел, чтобы Энджел сам придумал себе достойное наказание. Но Энджел действительно был умнее, чем казался. — Да ну нахуй. Ты же какое-нибудь дерьмо в ответ придумаешь, — решил он. — Мне проще спереть у реального победителя. Или обменять. — В чем дело? Потерял жажду азарта? — продолжил давить Аластор, встал ближе, касаясь грудью нежного пушка груди парня. Демону жуть как захотелось, чтобы Даст проиграл ему. В кончиках его пальцев покалывало от предвкушаемого восторга. — Предпочитаю достигать целей минимальными потерями, — Даст пожал плечами, быстро пробежался пальчиками по кромке алого костюма и отстранился. Он никогда так легко не сдавался. Это касалось как развлечений, так их с Аластором недоотношений. Радио Демон продолжал гнуть свою линию, однако, сдавал позиции каждый раз, когда Даст позволял себе отступить. Аластор не хотел проводить эту отвратительную пошлую аналогию с магнитами, поэтому предположил, что все-таки Даст просто был уникальным. Конечно, он умел страдать, любил, когда его истязали, но, само собой, и не был конченым психом, поэтому просил помимо боли чуточку нежности. Аластор не знал, что такое нежность. Его жизнь была таковой, что сложные отношения с родителями и друзьями сделали его чуточку кровожадным. Он жил в непростое время, узрел муки миллионов людей по вине других людей. Он был пропитан этим дерьмом, поэтому не считался с чувствами других. Энджел же был по-своему эгоистичным, был одним из самых ярких персонажей в этом отеле, доказывал мысль Аластора о том, что Ад никогда не менял души к лучшему. Аластор попросту не верил в то, что конченые души способны что-либо понять. Он загонял в этот отель самый странный сброд, наблюдая за тем, как идея Чарли катится к чертям, доказывая, насколько это глупо, но по возможности и весело. Каждый из находящихся здесь заслужил свое место в Аду. Мысль о том, что Энджел так старательно изгибается перед ним из-за каких-то там чувств, казалась настолько же глупой, как и идея создать отель реабилитации. Энджел прожигал время при жизни, тратя его на свое удовольствие, то же самое делал и сейчас. Однако, Аластор все чаще ощущал себя нужным, словно Даст действительно хватался за него не только ради какой-то выгоды. Приглашение выиграл какой-то черт. Аластор пожал ему руку и принялся наблюдать из-за угла, но Энджел не спиздил билет и не стал виться вокруг победителя. Аластор решил, что тот мог найти еще один обходной путь, поэтому наблюдение ему вскоре надоело. Он представил, что могло бы произойти, явись Энджел на ту оргию. Его бы там с радостью приняли, а потом стали бы высылать личные приглашения. Таких парней обожали: гибкий, умелый, раскрепощенный. Будь Аластору это все интересно, он бы, пожалуй, долго не отпускал Даста из своей постели. Эта мысль заставила его ужасно улыбнуться. К счастью, задница Даста не особенно его интересовала. Более ему предложить было нечего. Крутить романы с Дастом Аластор не собирался. Но он думал о нем и думал так часто, что в голове создавались мелкие радиопомехи. Он вспомнил, как они гуляли по ночному Нью-Йорку. Солнечный Энджел хватался за его локоть, и тогда слегка вдатый Аластор впервые подумал, что не хочет убивать этого парня. Прохладный город словно согревала лишь его улыбка. Даст долго смотрел на него, обнимая плечо, а потом исчез, прячась в темной подворотне. Это был идеальный момент для убийства. На улице — ни души. Даст один посреди темноты, а Аластору достаточно было сжать пальцы на его тонкой шее. Аластор подошел к нему, схватил за шею, но не сжал, а мягко погладил. Энджел сразу полез целоваться. Они долго лизались, обжимались в темноте, приятно ласкаясь языками. Даст сжал пальцы на его ягодице, притянул к себе ближе и шепнул что-то на итальянском. Аластор не понял, да и языка не знал. Потом Энджел странно хохотнул, уткнулся лбом ему в грудь. Они расстались неожиданно быстро. Аластор долго валялся без сна, думая о том, что с ним произошло в тот момент. Он пришел к выводу, что просто выпил лишнего. Порой его тянуло на киношную романтику с перепития. Это по-прежнему был идеальный момент для красивой смерти, но не менее прекрасный для того, чтобы позвать Даста в свой номер. Энджел не появился на оргии. Вместо тусовки он помог Чарли в работе благотворительной столовой, хоть не особо на это и рвался. Чарли хвалила его, но также сказала, что Даст разоделся как дешевая блядь. Аластор жалел, что упустил этот момент, как когда-то жалел, что не сделал свое дело в Нью-Йорке. Но тогда Энджел мог попасть в рай. Тогда… Вновь глупо было думать, что Энджела развратил Ад. Даст при жизни был точно таким же. Куда логичнее казалось, что Ад делает всех еще хуже. Аластор в последнее время почему-то все чаще возвращался в свое унылое прошлое к светлому и вечно веселому Энджелу. Тогда он не совершил то, о чем так долго думал, мог наконец-то облегчить все свои страдания прямо сейчас, но подозревал, что после смерти в Аду они уж точно не встретятся снова.