220 вольт

Чонин был уверен, что ему кусок в горло не полезет после всего, что было, но Чунмён поставил перед ним тарелку с жареным мясом, и желудок буквально свело от того, как сильно ему хотелось есть. Он посмотрел на Чунмёна виноватым взглядом – за свой голод было даже как-то неловко – и на время выпал из жизни, только приборы постукивали о край тарелки. Чунмён сидел напротив и не столько ел сам, сколько присматривал за Чонином, очень осторожно, ненавязчиво. Чонин почти не ощущал его взгляда, но замечал его каждый раз, когда находил в себе силы оторваться от тарелки. Когда Чонин наконец наелся и отвалился от стола, как сытая пиявка, его тут же потянуло в сон. Он зевнул, спохватился, прикрыл рот рукой, как будто это могло ему помочь. - Проводить тебя? – Чунмён хоть и стоял спиной, – загружал тарелки в посудомоечную машину – но всё равно всё увидел. - Куда? – Чонину совершенно не хотелось двигаться. Здесь, у Чунмёна, он чувствовал себя даже не в безопасности, а как-то ещё более безопасно. Как младенец в материнском животе: вокруг могло происходить всё, что угодно, а у него внутри было тепло, еда и очень много любви. - В постель, конечно, - Чунмён усмехнулся, обернулся к нему, вытирая руки крохотным полотенчиком. – Я же не могу допустить, чтобы ты спал за столом. - Но я не… - от мыслей про постель Чонин мучительно покраснел. - Ты не, я помню, - Чунмён кивнул. – В моём доме достаточно спальных мест, чтобы тебе не пришлось мучиться… - Нет! Ты не так понял, - Чонин даже попытался на ноги вскочить, но сила притяжения победила, и он остался сидеть за столом. – Я не про это. - А про что? - Ты сказал, что отвезёшь меня домой, когда мы поговорим. - Я помню, - Чунмён кивнул. – А мы уже поговорили? - Нет, - Чонин покачал головой. – Или да… - он внезапно растерялся, когда понял, что не знает, что ему говорить. Он уже сказал про Кристи, про этот дурацкий секс в раздевалке. Больше добавить ему было нечего. - Так нет или да? – Чунмён отложил наконец полотенчико и присел рядом, ловко просунул руку Чонину под спину, чуть потянул на себя – и вот уже Чонин обнаружил себя у Чунмёна на коленях. Стало ещё спокойнее, ещё безопаснее. Правда, и спать захотелось ещё сильнее. – Так что, везти тебя домой? - Я не знаю, - Чонин тяжело вздохнул. - А кто знает? - Ты? – он спросил с такой надеждой, что Чунмён даже улыбнулся. - Я знаю, что я не хочу тебя никуда везти. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Я хочу, чтобы ты был здесь, у меня дома, у меня на руках вообще идеально, - Чунмён погладил Чонина по голове. – Но у нас есть твои принципы… - Принципы, да, - Чонин снова зевнул, но сейчас уже даже дёргаться не стал, чтобы это скрыть. – Но я же… - его вдруг осенило, - я же могу переночевать у своего друга, правда? Это же не измена? - Нет, конечно, - Чунмён улыбнулся снова. – Даже в одной постели это всё ещё не измена. - В одной постели… - Чонин повторил зачем-то, послушал сам себя и добавил: - Тебе очень повезло, что я так наелся. - Иначе что бы ты сделал? - Я бы нарушил все свои принципы, - признался Чонин, повозился и прикрыл глаза. – Но я уже почти сплю, - он сделал такую длинную паузу, что едва вспомнил, что собирался сказать дальше, - и ты можешь не беспокоиться. - Могу, да? Вот спасибо, - Чунмён умудрился подняться с ним на руках, перенёс его по коридору в какую-то другую комнату, но у Чонина не было сил осматриваться. Он отключился сразу же, едва его голова коснулась подушки, и не заметил, как Чунмён аккуратно раздел его, устроил удобнее и укрыл одеялом. Несмотря на все свои любовные приключения, спал Чонин крепко и без снов, как спят люди с чистой совестью. Конечно, он чувствовал за собой вину, но он собирался её искупить. Проснулся Чонин неожиданно рано и точно не по своей воле: его мобильный телефон разрывался звуком входящего звонка. - А? – Чонин сел на постели, кое-как нашарил телефон и едва сообразил, что нужно сделать, чтобы его разблокировать. Чунмён проснулся тоже, посмотрел на Чонина встревоженно: - Да? Сехун? Ты сдурел? – начал было Чонин, но Сехун его перебил: - Это ты сдурел! - Что я сделал? - А то ты не знаешь, - для такого раннего времени – за окном ещё даже светлеть не начало – Сехун был поразительно бодр. – Зайди в интернет! - А что там? - Ты зайди! - Я же с тобой говорю по телефону, как я зайду? – наконец сообразил Чонин. – Да скажи ты толком, что случилось! Или ты хочешь, чтобы у меня сердечный приступ случился? - Сейчас он у тебя и так случится, - Сехун чуть сбавил обороты. – Ты где вообще? Дома? - Нет, - Чонин покосился на Чунмёна, который внимательно прислушивался к разговору. – Я у Чунмёна… - Попроси его, пусть он посмотрит. - Сейчас, - Чонин прикрыл трубку рукой и повернулся к Чунмёну всем телом. – Там Сехун звонит, говорит, что-то случилось, надо в интернет выйти… - А что случилось? - Он не говорит, хочет, чтобы я сам увидел, - Чонин пожал плечами. Он всё ещё не отошёл ото сна, поэтому не мог до конца осознать масштабов случившегося, да он даже понять толком, что произошло, не мог. Поэтому он просто сидел и ждал, пока Чунмён разблокирует телефон, откроет браузер и доберётся до раздела новостей. - Опаньки, - Чунмён добрался, присвистнул и сунул телефон Чонину под нос. – Смотри-ка, - он даже показал, куда именно смотреть. Чонин послушно посмотрел, прочитал заголовок, но ничего не понял, перечитал снова и едва в самом деле не получил сердечный приступ. Щекам тут же стало жарко, а по спине как будто куском льда провели вдоль позвоночника. - Что это? - Это война, детка, - Чунмён забрал у него телефон. – Скажи Сехуну, что ты увидел, и приходи на кухню, будем думать, как дальше жить, - Чунмён спустил ноги с кровати. - А ты? - А я пойду сварю себе кофе. Тебе чай сделать? - А? – Чонин помотал головой, досадуя, что та никак не хотела начинать соображать. – Чай? Да… Пожалуйста. - Без проблем, - Чунмён скрылся в коридоре, а Чонин наконец отнял ладонь от трубки. – Сехун! Ты тут? - Тут, куда я денусь-то? – вздохнул Сехун. – Кёнсу говорит, что это очень плохо. - А то я сам не понимаю. - Откуда ты что понимаешь. Мы этого понимать не можем, мы ещё мелкие… - Мелкие, - согласился Чонин. – Но не совсем же тупые. - Как тебе сказать, - Сехун фыркнул. – Ты, будучи трейни на контракте, запрещающем отношения, завёл роман с девой старше себя, которая на таком же контракте. Убеди меня, что ты не совсем тупой. - Ты же знаешь, как этот роман завёлся. - Я знаю, - согласился Сехун. – Но ты этого не докажешь. В нашем мире не бывает такого, чтобы женщина сама прыгала на шею, лезла в штаны и всячески приставала. Это ты окажешься грязным подонком, покусившимся на её девичью честь. - Какая там честь? Ей тридцать один! - Вот такая честь, - хмыкнул Сехун. – Выдержанная, как коньяк. - Фу! - А ты не фукай, ты думай, что ты говорить будешь и делать, когда тебя прижмут. - Может, ещё не прижмут, - осторожно предположил Чонин. - Вот увидишь, и пикнуть не успеешь, - Сехун не был настроен так радостно. – Ты только поговори со своим Чунмёном, может, он тебе посоветует сразу что-то дельное. Потому что, наверное, такие проблемы только он один и умеет решать. - Посоветуюсь, конечно, - Чонин кивнул, словно Сехун мог его видеть. – Ладно, я тогда пойду… Чай пить. Спасибо, что позвонил. - Не за что, - Сехун помолчал немного, а потом добавил. – Ты маме только сам позвони, ещё не хватало, чтобы ей про такое соседи рассказали. - Позвоню, - Чонин представил себе мамино лицо и тяжело вздохнул. Как же мама была права, когда просила его думать головой. Вот думал бы он ей сразу, сбежал бы от Кристи так быстро, как только мог бы. А сейчас что? А поздно уже бежать, теперь надо держать удар. Чонин этого не умел никогда и не слишком хотел учиться. В его фантазиях жизнь виделась ему простой и безоблачной. Он занимался танцами, выступал на сцене, ему аплодировала публика, а потом он спускался со сцены и шёл к себе домой, где было так же хорошо, как у мамы: диван, телевизор, чай в большой кружке. - Чонин, ты там уснул опять? - Нет, - Чонин вздрогнул, вырванный из своих фантазий. Явно ничего из этого ему не светило, в ближайшее время так точно. - Иди ко мне, - Чунмён пришёл за ним, заглянул в спальню. – Дать тебе другую футболку? - Дать, - Чонин кивнул. - Лови. Одевайся и иди ко мне, будем думать, что делать, - Чунмён улыбнулся, пару секунд полюбовался Чонином в одном белье, а потом всё-таки вышел. Чонин, поймав чистую футболку, тут же принюхался и вздохнул, даже глаза прикрыл. Вещи Чунмёна пахли холодно и горько, и от этого запаха внутри Чонина всё собиралось в тугой комок и буквально звенело от напряжения. Если бы он мог сейчас, он бы с разбега запрыгнул Чунмёну в руки, обнял бы его за шею и не отпускал никогда, так и висел бы на нём, как детёныш коалы. Но висеть было нельзя. Нужно было просыпаться и думать, как себя защитить. Чонин натянул мятые джинсы, ещё раз понюхал футболку и как каторжник на эшафот поплёлся на кухню. - Чай уже остыл, - Чунмён кивнул на большую чашку. – Лимон и сахар на столе. Могу молока добавить, если хочешь. Мёд? - Да не надо ничего, - Чонин устроился на кухонном диване с ногами, обнял чашку ладонями и вздохнул: - Всё так плохо? - Пока ещё не очень, - Чунмён выпустил дым в форточку и затянулся снова. Чонин посмотрел сначала на его руку с сигаретой, потом на губы, потом на обнажённый торс, который без свитеров и футболок оказался неожиданно широким и крепким, потом на низко посаженные домашние штаны и с трудом сглотнул: - Господи. - Что такое? - Ты себя в зеркале давно видел? – Чонин мысленно себя даже ругал. Он о себе должен думать был, о своей карьере, которая рушилась, не начавшись, о маминых нервах, в конце концов, а получалось только пялиться на выступающие тазовые косточки Чунмёна и глотать слюну, которой неожиданно стало очень много. - Так нравлюсь? – Чунмён всё понял правильно. Он потушил окурок в пепельнице, отхлебнул кофе и улыбнулся Чонину неожиданно соблазнительно. Очень многообещающе улыбнулся. Чонин поперхнулся своим чаем, раскашлялся до слёз и едва смог отдышаться. - Чунмён! - Извини, я не смог удержаться, - Чунмён подцепил со спинки дивана толстовку и набросил себе на плечи. – Я успел посмотреть немного… - И что там? - Там, Чонин, большие проблемы, я скрывать не буду. - У кого проблемы? У меня? - В первую очередь, - Чунмён кивнул. – Пока информация подана так, что остаются сомнения. - В смысле? - В прямом, - Чунмён присел за стол. – Я пролистал статьи, фотография везде одна и та же, довольно мутная и расплывчатая. Кристи, конечно, узнать можно, тебя нет. То есть, можно сказать, что там был кто угодно. Вернее, можно было бы сказать, если бы твоё имя не прокатилось по всем этим статьям. Тот, кто опубликовал фотографию, хорошенько подготовился. - И что это значит? – Чонин беспросветно тупил. - Это значит, что теперь ты не сможешь и шагу ступить. Фотографы и журналисты будут осаждать тебя, а любой твой контакт с Кристи будет расцениваться как прямое подтверждение. - Но я же в одной компании с ней! - Вот именно, - Чунмён кивнул. - И у нас с ней номер! – Чонин наконец осознал весь масштаб проблемы. - Вот именно, - снова повторил Чунмён. – Я же говорю, нулевой пациент очень хорошо подготовился. - Кто? - Нулевой пациент, - Чунмён заметил непонимание в глазах Чонина и пояснил. – В фильмах про эпидемии всегда его ищут, человека, который заразился первым и распространил вирус. В нашем случае, это тот первый человек, который нашёл информацию и выбросил её в сеть. Дальше уже сделала своё дело глобализация и любовь к непроверенной информации. Никто не станет выяснять, правда это или нет, если есть возможность опубликовать это на двадцать минут раньше, чем конкурирующие ресурсы. Тем более, такая горячая тема. - Я? Я горячая тема? - Не ты, - Чунмён хмыкнул. – Горячая тема – это твоя Кристи. А ты просто расходный материал. Ты только вообрази, как сегодня взлетят просмотры и прослушивания. - А они взлетят? - Разумеется, - Чунмён кивнул. – Как минимум, люди захотят посмотреть, что это за певица такая, что заполонила все новости. Это те, кто её не видел и не слышал. А те, кто видел и слышал, будут эти новости читать, писать свои собственные, делать перепосты, обсуждать, писать комментарии, плохие и хорошие, ругать тебя за то, что ты посмел отнять последнее сокровище бедной девушки… - Какое? Репутацию? - Чонин, - Чунмён вздохнул. – Это образное выражение. Нет уже там давно ни последнего сокровища, ни предпоследнего. И я не уверен даже, что ты входишь в первую сотню кладоискателей. Суть же не в этом. - А в чём? - Тебя в сети защищать некому, - Чунмён потёр глаза. – У тебя нет фанбазы, нет поклонниц в таком количестве, чтобы можно было на что-то влиять. И если твоя компания не захочет тебя защитить, они просто оставят тебя на растерзание журналистам и пользователям интернета. Тебе надо говорить, что это значит? - Что? - Ты не сможешь вернуться, - Чунмён поморщился. – По крайней мере, в этом уверена твоя компания, твои коллеги. Если ты вылетишь, да ещё со скандалом, ни одна уважающая себя компания тебя к себе не возьмёт. - А ты? – Чонин вскинул на него глаза. - А что я? – Чунмён дёрнул плечом. – Я возьму.