220 вольт

Чонин даже до дома не доехал. Менеджер, который вёз его, резко затормозил, а потом и вовсе развернулся в неположенном месте и повёз Чонина в агентство. - Что случилось? – с Чонина мигом слетела усталость, а адреналин заставил сердце колотиться как ненормальное. - Увидишь, - менеджер не скрывал своего раздражения. – Тебе же было сказано… - Что я сделал? – Чонин по-настоящему испугался. Ужасно, стыдно, до дрожащих рук и взмокшей спины испугался и машинально потянулся за телефоном, чтобы позвонить Чунмёну, но наткнулся на такой взгляд менеджера, что застыл и сидел так всю оставшуюся дорогу. У здания агентства его, на потеху собравшейся там публике, за ухо вытащили из машины и так затолкали внутрь, и Чонин уже знал, что скоро все доступные социальные сети и новостные порталы будут пестреть этими фотографиями. Вопрос только в том, как они будут подписаны. Произвол менеджера или провинившийся стажёр. Чонин своей вины не знал. То есть, он знал свою общую большую вину, знал, что должен понести наказание за то, что вообще вписался в роман с Кристи, но ведь больше он ничего плохого не делал. И после того разговора с руководством… Чонин испытал острое чувство дежа вю и передёрнул плечами. Такое с ним уже было совсем недавно. - Явился, - господин Ли перехватил его в холле, спасибо, что хоть не за другое ухо, а всего лишь за плечо, и потащил в свой кабинет, где уже ждали остальные. – Объясняй. - Что? – Чонин потирал плечо и смотрел совершенно растерянно. Он по-прежнему не понимал, что произошло, что он сделал, что теперь с ним можно было вот так обращаться. - Вот это! – в лицо Чонину полетела какая-то распечатка, и он машинально отступил. Листок спланировал на пол, Чонин поднял его и прищурился, не понимая, что на нём написано. «Моим фанатам, которые… Люблю вас… прошу прощения… Мы встречаемся уже больше года… Не хочу держать это в тайне, обманывать вас… Я прошу вас поддержать…» Чонин помотал головой и начал читать заново. Понятнее не стало. Какое-то письмо, какие-то извинения перед фанатами, тонна соплей и сахара. - Что это? – Чонин с искренним недоумением перевёл взгляд на господина Ли. - Чонин, ты нас за дураков держишь? - менеджер спросил тихо и так вкрадчиво, что Чонин сразу понял, живым ему из этого кабинета не выйти. - Да объясните вы, что случилось! Что я должен объяснять? Что я успел сделать, пока меня домой везли? – отчаяние захватило его с головой, захлестнуло и выплеснулось криком. – Я не понимаю ничего, я просто выступил, дождался окончания и поехал домой! Что я опять не так сделал! - Не ори! – господин Ли встряхнул его за плечи. – Зачем вы это опубликовали? – он кивком указал на распечатку. - Мы? - Чонин посмотрел на листок в своей руке как на ядовитую змею, которая шипела и пыталась его укусить. – Мы опубликовали? - Ты хочешь сказать, что не имеешь к этому отношения? - Нет, - Чонин покачал головой. – Нет! – он снова сорвался в крик. – Я ничего не публиковал, я ни с кем не договаривался… Я просто выступил и поехал домой! Я ничего не делал! - Тихо! – господин Мин поднялся со своего места и подошёл ближе к Чонину, сжал его плечо, но это было совсем не похоже на то, как держал его господин Ли. – Чонин? - Да, господин Мин. - Успокойся и расскажи по порядку, что случилось. - Я сам не знаю! – Чонин вскинулся. – Я ничего не понимаю, я просто ехал домой. С менеджером, как мы и договорились. Потом мы вдруг развернулись, приехали сюда… И вы начали на меня орать. Я даже не знаю, что я сделал не так. - Ясно, - господин Мин облизал губы. – Ладно, я объясню тебе, что произошло. И надеюсь, после ты сможешь сказать нам больше. Кристи опубликовала в своих социальных сетях признание в том, что у вас роман. И фотографии загрузила, чтобы уж наверняка. - Опровергнуть эти публикации мы не можем, потому что… вот, смотри, - вмешался господин Ли, сунув Чонину в руки ещё несколько распечаток. – Как ты понимаешь, такое уже не опровергнешь. И даже на монтаж не спишешь. Чонин поднёс распечатки к глазам и задрожал. На всех фотографиях был он. В одних джинсах, когда одевался после секса с Кристи, в душе, когда ей вдруг захотелось растянуть удовольствие, в постели. Чонин брезгливо отстранил листочки от себя и закусил губу, чтобы не разрыдаться, как девчонка. Кристи развела его как школьника. Она предложила ему расстаться, чтобы он расслабился, и нанесла свой удар. Теперь их отношения стали достоянием общественности, а репутация Чонина оказалась разрушена до основания. Даже если он произвёл впечатление своим танцем, едва ли кто-то собирался об этом помнить. Чонин понимал, что в ближайшее время обсуждать будут только эти фотографии, это признание, этот роман, а также ряд других пикантных деталей вроде нарушения контракта. - Ты же понимаешь, что из-за тебя мы полностью в дерьме? – ласково спросил господин Мин. – И что мы должны принять какие-то меры… - Из-за меня? – Чонин так поразился, что слёзы моментально пересохли. Он сглотнул ком в горле и посмотрел на представителей руководства с искренним удивлением. – Из-за меня? Я же сделал всё, как вы сказали… Я больше… - Ты должен понимать, что Кристи у нас известная артистка, она популярна, она приносит деньги. И у неё огромная фанатская база. Они сейчас заваливают её комментарии словами восхищения и поддержки. А заодно пишут, что она достойна большего, а не какого-то сопляка, который даже струсил признаться, - пояснил господин Ли. – По факту, они не так уж и не правы. Ты всего лишь вчерашний стажёр, один из многих. Трейни, который нарушил контракт. За тобой не стоит группа поклонников, ты не приносишь денег… Ты же понимаешь, что никто не станет напрягаться, чтобы спасти тебя? - Спасти меня? – Чонин переспросил, потому что решил, что не так расслышал, не так понял то, что ему сказали. - Мы приняли решение разорвать контракт с тобой, - господин Мин снова подошёл ближе, стиснул пальцы на плече Чонина, как будто пытался его поддержать. – У нас нет возможностей тебя вытащить, а просто держать тебя в компании в надежде, что о скандале забудут… У нас нет столько лишних денег. Юристы уже начали готовить бумаги, твоим родителям придётся заплатить неустойку за преждевременный разрыв контракта и возместить затраты на твою подготовку… - Я понял, - на самом деле Чонин не понял ничего. Его, похоже, только что уволили, да ещё и решили поиметь с него немалые деньги. В том, что деньги будут именно немалые, Чонин не сомневался. - Раз ты всё понял, то утром зайди в отдел кадров и подпиши всё, что тебе там дадут. И можешь быть свободен… - Хорошо, - Чонин кивнул. – Я могу идти? Чонин дождался кивка, вышел за дверь и несколько секунд просто постоял на одном месте, пытаясь сообразить, что ему делать дальше, куда ему идти. Чонин слишком расслабился, слишком быстро забыл об опасности, которая над ним нависла, и теперь он принёс проблемы в свою семью. Он опозорил родителей и собирался в скором времени их разорить. Чонин заставил себя выйти на улицу. Глубоко надвинув капюшон своей толстовки, он двинулся вниз по улице, бездумно пиная ногами мелкие камешки. Куда идти, Чонин понятия не имел. Он испугался, растерялся, отчаялся, поэтому сейчас просто шёл куда глаза глядят, не зная, как ему жить дальше. Уйдя с головой в саморазрушение, Чонин даже не заметил, как его телефон начал вибрировать в кармане джинсов. Только пронзительный и громкий звук смог достучаться до его сознания. Чонин вскинул голову и замер, ослеплённый фарами автомобиля. Оказалось, что он вышел на дорогу, и сейчас только чудом не попал под колёса. - Куда прёшь, придурок? Жить надоело? – рявкнул на него какой-то пожилой мужичок, высунувшись в окно. – Красный свет, идиот, для кого горит? А ну пошёл вон отсюда! Чонин поторопился попасть на тротуар, только там позволив себе отдышаться и начать соображать. Телефон продолжал вибрировать в кармане, и Чонин вытащил его дрожащей рукой: наверное, мама его потеряла. - Да? - Чонин! – в голосе Чунмёна звенела самая настоящая тревога. – Чонин, где ты? Скажи мне, где ты? - Я… - Чонин глубоко вздохнул, огляделся по сторонам, словно хотел узнать место, в которое его занесло, но силы покинули его, он мешком осел на тротуар, и слезы хлынули из глаз самым настоящим водопадом. Господи, какое позорище! – Меня выгнали… Я… Я всех подвёл, - рыдал в трубку Чонин, не в силах справиться с собой. – Я ничтожество… - Чонин! – Чунмён попытался вклиниться в поток этой ненависти к себе. – Чонин, детка… Послушай меня. Послушай, пожалуйста… Давай, ну, - он уговаривал, просил очень ласково и нежно, и от контраста отношения к себе Чонина трясло ещё сильнее. – Давай, малыш, просто посмотри по сторонам, где ты? Что ты видишь? - Не знаю, - захлёбывался Чонин. – Я ничего не вижу… Я не понимаю… Почему я? Почему я один? Я же… Я же думал, что всё закончилось. - Тише, тише, мой хороший. Помоги мне тебя найти, и я позабочусь о тебе, - упрашивал Чунмён. – У тебя же есть опция геолокации в телефоне, детка? Давай, помоги мне, последний рывок… И я всё сделаю сам. - Я не знаю, - Чонин помотал головой. Первый поток слёз схлынул, оставив после себя резь в глазах и заложенный нос. Чонин шмыгал им и вертел головой по сторонам, пока наконец не заметил табличку с адресом на одном из строений. Он назвал Чунмёну этот адрес и всхлипнул. – Я не знаю… Что мне делать? - Подождать… Просто подожди меня совсем чуть-чуть, я уже рядом, - пообещал Чунмён. – Мне не нужно было вообще тебя сегодня оставлять, и ничего бы этого не было. - Было бы, - Чонин шмыгнул носом. – Они всё равно бы меня уволили… И вообще, - он вытер глаза рукавом толстовки. – Я неудачник, тебе не надо со мной связываться. - А вот это я уже сам решу, - твёрдо заявил Чунмён, а вскоре рядом с Чонином взвизгнули шины: резко остановилась знакомая, огромная, как танк, чёрная машина. Чунмён выпрыгнул из неё буквально на ходу под шокированными взглядами своей охраны. – Детка! – Чунмён легко, словно Чонин ничего не весил, поднял его с земли, встряхнул и обнял так крепко, что у Чонина затрещали рёбра. – Не плачь, не надо плакать, всё же хорошо… - Хорошо? – Чонин так искренне удивился. – Хорошо? Это хорошо? Меня вышвырнули на улицу, меня… опозорили! А я опозорил родителей. И ещё эти деньги… - Подожди, детка, не горячись, - Чунмён погладил его по голове. – И на тротуаре ты сидел зря, мог же простудиться, - Чунмён мягко подтолкнул его к машине. – Давай, садись, сейчас поедем домой, а по пути я тебе расскажу, почему всё хорошо. - Домой? - Да, домой, - Чунмён заметил недоумение в глазах Чонина и пояснил. – Ко мне домой. Мне кажется, так будет лучше. - Но… - С твоими родителями мы поговорим утром. А пока можешь просто им позвонить, сказать, что ты в порядке и побудешь у меня… - Я не могу с ними говорить, - Чонин представил, как скажет маме, что по его вине они должны компании кучу денег, и едва не разрыдался снова. - Хорошо, тогда ты дашь мне телефон, и я сам с ними поговорю. Твоя мама удивительно мудрая женщина, она всё поймёт правильно, - Чунмён притянул Чонина к себе и обнял. – Всё, давай, успокаивайся, я всё улажу… - Я так не хочу, - Чонин вывернулся и попытался отсесть подальше, но Чунмён не позволил, вернул его в свои объятия. - Хорошо, тогда мы сейчас приедем, и ты расскажешь мне, как ты хочешь. И что ты хочешь вообще, - Чунмён погладил Чонина по голове. – А пока я тебе скажу, что не ошибся. Ты действительно уникальный талант, таких просто больше нет. - Я? Я талант? - Да, детка, - Чунмён явно пытался его отвлечь, и у него получалось. – Я видел тебя на сцене, как ты и хотел. А вместе со мной и все основные акционеры моей компании, а также педагоги… И мы все единогласны во мнении, что ты уже настоящая звезда. Тот самый бриллиант, который сверкает всеми гранями и стоит больше, чем все богатства мира. - Что ты говоришь такое? - Чонин смутился, спрятал лицо. В этом кошмаре он совершенно забыл, что совсем недавно впервые выступал на сцене. – Я же… по-моему, я даже ошибся немного… Просто… - Чонин, прекрати. Не было там никаких ошибок. И все, кстати, заметили, что твоя партнёрша – бревно бревном, за что только деньги платят… - А как же… Химия там, всё такое, - Чонин вспомнил комментарии к видео, что показывал ему Сехун, когда всё ещё было в порядке. - Я тебя умоляю, - Чунмён махнул рукой. – Всю химию придумали её фанатки, а она сыграла на этом, выбрав наилучший момент для признания. Но давай я объясню тебе это дома. Выпьешь немного? У меня есть отличное вино. - А покрепче? - Есть и покрепче, но тогда, я боюсь, ты рухнешь раньше, чем мы поговорим. А нам очень надо поговорить и именно сегодня, пока мы не упустили время… - Хорошо, - Чонин кивнул и притих, просто уткнулся носом Чунмёну в шею и стал дышать его запахом, пытаясь успокоиться хоть немного и взять себя в руки. Чунмён тоже молчал, давая Чонину время прийти в себя, и заговорил только тогда, когда они остались наедине в его квартире. - Детка, - Чунмён погладил Чонина по щеке. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, что хочется только плакать, наверное, напиться и что-то разбить… Но… - Не хочется, - прислушавшись к себе, признался Чонин. За прошедшее время его эмоции преобразились в нечто другое. Да, у него внутри всё ещё кипела его обида, его боль и отчаяние, его стыд и смущение. Но сейчас он хотел совсем другого. И не видел ни единой причины отказывать себе в этом желании. Он слишком долго старался быть честным, уважал даже те токсичные отношения, что у него были, не позволяя себе переступить черту. Сейчас же у него не осталось совсем никаких сил. Чонин шагнул к Чунмёну, неловко стянул с него пальто и принялся расстёгивать рубашку. Чунмён на секунду перехватил его руки, сжал запястья, но потом отпустил, позволил продолжать, только нервно облизал губы. Чонин оторвал две пуговицы, но всё же справился, бросил дорогую рубашку на пол у входной двери, а потом через голову стянул с себя толстовку вместе с нижней майкой. Чунмён задержал дыхание, и это неожиданно подстегнуло Чонина действовать ещё активнее. Он сократил расстояние между ними, подтолкнул Чунмёна к стене и опустился перед ним на колени, требовательно дёрнул ремень его брюк и пробормотал: - Как я тебя хочу! - Детка, - Чунмён стукнулся затылком о стену. – Мой хороший… Такой славный, - Чунмён запустил пальцы Чонину в волосы, чуть сжал и потянул книзу, чтобы Чонин посмотрел ему в глаза. – Я люблю тебя, детка. - Я знаю, - Чонин кивнул, снова возвращаясь к своему занятию. – Я тоже… И я умру сейчас, если я тебя не получу. - Ты уже меня получил, - Чунмён помог ему справиться с ремнём, переступил на месте, чтобы брюки сползли с бёдер. – Я весь твой, мой хороший… А ты всегда будешь моим, - Чунмён сорвался на тихий стон, когда Чонин наконец добрался до его кожи своими горячими губами. - Ты же разрешишь мне? - Всё, что угодно, - ещё один стон, который для Чонина звучал, как музыка. Наконец Чонин был с тем, с кем хотел быть. И в том, что он делал, не было ни капли унижения, ни капли пошлости или грязи. Он невероятно хотел этого человека, хотел его любви и его желания. Он с ума сходил от ощущения его кожи на своих губах, от его запаха, от его рук, которые гладили его по волосам. В голове Чонина не осталось ни единой лишней мысли. Всё, о чём он мог думать, сконцентрировалось в Чунмёне, который тяжело дышал, не пытаясь скрывать чувства, которые его обуревали. Чонин как будто опьянел, впал в спасительное забытьё, которое не позволило ему сойти с ума. По крайней мере, не сойти с ума от того, что случилось. Сойти с ума от любви и желания Чонин был совершенно не против, и Чунмён поощрял его, когда ласкал его в постели, в которую они перебрались из коридора. Потом была ещё огромная ванная, снова постель и даже кухонный стол, с которого потом Чонин, красный от ушей до груди, спешно стирал отпечатки своей задницы под ехидные комментарии Чунмёна. Напряжение улеглось ближе к рассвету, когда за окном уже начало светлеть. Чонин подобрал с пола рубашку Чунмёна, завернулся в неё и устроился за столом, стараясь не смотреть на след, который пропустил. Чунмён, который даже джинсы застегнуть не потрудился, налил ему бокал вина и пристроился на всё тот же многострадальный стол, поболтал ногой и вздохнул: - Ну что, теперь поговорим?