Моя ненормальная жизнь

— И как это понимать? — снова спросила я. — Ну вот, из огня — да сразу в полымя. Бежим! И мы побежали. Я не видела от чего, но было дико страшно. Наконец, я смогла чуть выбиться из толпы и обернулась, о чем сразу пожалела. За нами бежали МАТЬ ИХ огромные волки. Я матернулась и прибавила ходу. Мы бежали так, что ветер в ушах свистел, но всё же когда мы прибежали к утёсу, на котором тут и там торчали сосны, нас нагнали. Я поняла, что надо драться, взбодрила паникующих таракашек и достала меч. — Ууу, сука, ууу сука, иди сюда, говно мордорское! Я начала делать из своего волка милый шашлычок, но потом увидела ещё кучу таких же Шариков на подходе. Однако наш великий мыслитель Гэндальф и здесь нашёл выход. Мы, гонимые желанием выжить, прям таки взлетели по этим деревьям. Я оказалась на одной сосне с Фили и Кили. Бильбо внизу немного замешкался, но тоже смог взобраться. Однако варги тоже были не лыком щиты, так что они начали прыгать, пытаясь нас достать. Блин, смотреть вниз было реально страшно. Но ещё страшнее было, когда на камне появился абсолютно белый Варг, и верхом — здоровенный орк, злобно ухмыляющийся. — Азог! — с ненавистью выдохнул Торин. — Да это не просто Азог, это Говна Кусок. — отозвалась со своего дерева я. — Когда он в последний раз мылся? Азог устремил свой взгляд на Торина и начал нести какую-то чушь на своём родном языке. Я поняла что-то про «страх» и «твоего отца». Потом я поняла, что нифига не поняла. — Так, мужик, эльфы уже наступили на эти грабли, хочешь, чтоб мы тебя поняли — говори, как нормальный человек. Торин же на своём дереве тихо офигевал от этого всего. — Не может быть… Азог ещё что-то сказал своим, и стая волков подбежала к деревьям, запрашивая на них. Я сначала не допетрила, для чего, но потом наше дерево стало подозрительно скрипеть и крениться. — Да ты ж… Ветка, на которой сидел Фили, обломалась, тот едва успел подскочить выше. Тогда целая куча варгов навалилась на наше дерево, и оно начало падать. — ФАААК! ПАРНИ ПРЫГАЕМ! Мы оттолкнулись и перелетели на соседнюю сосну. Но деревья стали падать и толкать друг-друга, как костяшки домино, пока не осталось одно единственное дерево на самом краю утёса. Но тут в мудрую голову Гэндальфа пришла ещё одна мысль — он взял здоровенную шишку, зажёг её посохом и швырнул вниз. — Вас понял! — сразу сказала я, сорвала пару шишек, прошептала заклинание — и они вспыхнули. Парни задали от моих снарядов свои и тоже начали бомбить врагов. Многим волкам подпалил шкуру, кое — кто уже полыхал. Мы продолжали обстрел. Уже раздались торжествующе крики, но тут дерево начало клониться вниз, и мы начали материться и орать. В этот момент у Торина явно поехала крыша, ибо он слез со своей ветки и попёрся к Азогу. Меня же нехило так придавило, но мне это не помешало также сильно материться. — Не лезь, блять, дебил сука ебаный! Торин срать хотел на то, что я говорю, и побежал к камню с этим оркским дерьмом. — Оно тебя убьёт, нахуй ты!.. Азог подпустил Торина как можно ближе, а затем прыгнул, сильно его толкнув. Торин со всей силой навернулся на спину, а меня ещё сильнее придавило деревом. — БЛЯЯЯЯЯ! Торин еле успел подняться, как получил булавой по башке. — ДА БЛЯЯЯЯ, СУКАА! Я кое-как начала выползать из-под ветки, но орк уже подошёл к Торину, и волк взял беднягу в зубы, после чего швырнул спиной на землю, да так, что у меня тоже спина заболела. Один здоровенный орк уже занёс меч, и я поняла, что не успею. Но тут случилась офигеть какая неожиданность. Бильбо, мать его, Бэггинс, налетел неожиданно, как понос, и ушатал здоровенного орка своим небольшим кинжалом. Я, оправившись от офигевания, наконец выбралась из-под треклятой ветки и тоже рванула туда. Мы встали перед камнем, на котором лежал полутрупик Торина, и вытащили мечи. — Ну всё, Бильбо, пиздец нам. Если что, это я убила все твои галстуки. Тут послышались воинственные крики, и гномы тоже попёрли на волков. Я сказала напоследок: — Забудь всё, что я тебе сказала! — и присоединилась к махочу. Однако махоч продлился недолго. Я услышала птичьи крики и повернула туда голову. — Орлы! Чтоб тебя, это охрененно большие орлы. Кто-то из огромных птиц хватал гномов и сажал на спины товарищей, кто-то сталкивал в пропасть оглушительно воющих варгов, кто-то взмахами крыльев раздувал огонь и загонял туда несчастных орков. Я напоследок ткнула Варга в нос мечом и прыгнула на спину тёмно — коричневому орлу и… — Уииииии! Я живаааяяяя!!! Урааа! Рядом со мной летели два брата — акробата и восторженно орали. Мы хихикали и обменивались анекдотами всю оставшуюся ночь, пока орлы несли нас вперёд, рассвету.

***

Солнце уже поднялось из-за горизонта. Под нами клубились пушистые облака, кое-где торчали верхушки гор и редкие деревья. Мысленно я радовалась, что Торин не очнулся во время полёта, а то его бы точно дед Кондратий посетил — проснулся ты, а под тобой километра два. Орлы начали медленно снижаться, и наконец они опустили нас на высокую скалу. Гэндальф спрыгнул с орла и подбежал к валяющемуся Торину. Я тоже неуклюже слезла со своей птицы и направилась туда. Все гномы уже столпились там. Торин был как с похмелья, но все же открыл глаза. Мы все дружно вздохнули с облегчением. — Бобёр выдыхает! — сказала я. — Как полурослик? — это было первое, что гном сказал. — Всё в порядке! — ответил Гэндальф. — Бильбо здесь, он невредим. Торин поднялся — ей-богу, как с похмелья — и обратился к Бильбо. — Куда ты полез? «Торин, ебать ты козёл» — подумала я, ударив себя по лицу. — Ты ведь мог погибнуть! — не унимался гном, подходя к хоббиту, который явно обосрался испугался. — Я говорил, что ты будешь мешать. Что ты не выживешь в походе. Что тебе не место среди нас. *И ТУТ МЫ ВСЕ ОФИГЕЛИ* — Я никогда так не ошибался в своей жизни. Торин тупо взял и обнял ещё больше орхеневшего хоббита. А я тупо улыбалась, как умственно отсталая. — Уф, Бобёр опять выдыхает! Торин отпустил Бильбо и повернулся ко мне с очень подозрительным взглядом. Я сразу от этого наложила кирпичей. — Всё, пиздец мне… — Ди, я тебя недооценивал. Ты оказалась куда лучше всех эльфов которых я знал. Прости, что подозревал тебя. Я радостно улыбнулась. — Да всё нормально. И тут мы все дружно заржали. И ржали минут пять. Наконец, отпустила. И тут Бильбо спросил кое-что важное. — Народ, а как будем спускаться?