you came into my life

День второй       Луи бежит через парковку, хотя знает, что это не спасёт его от опоздания. У него совершенно выскочило из головы, что надо было надеть что-то «не сковывающее движения» сегодня, и он, блядь, не понимает, зачем. После примерки всего, что у него вообще есть в шкафу, он оставляет свою комнату в ещё большем беспорядке, чем было до этого. Он тяжело вздыхает, думая об уборке, которую потом придётся делать.       Добравшись наконец-то до гаражной двери, он останавливается на секунду, чтобы собраться с мыслями, разглаживая голубую кофту Adidas, которую надел с белой футболкой и чёрными джинсами. Уже слишком поздно думать о том, что кофта была лишней.       Перешагивая через порог, он автоматически идёт к лестнице, чтобы взять чашечку кофе, как и в обычный рабочий день. Стуки молотка, слышимые из кухни, напоминают ему, что та территория недоступна.       — Лу! Сюда!       Луи поворачивается на голос Найла, который стоит с группой людей возле импровизированной рабочей станции, дополненной несколькими ТВ экранами, ноутбуками и, конечно, клипбордами. Смотря на всё это, Луи пересекает гараж, чтобы присоединиться к ребятам. Похоже, они смотрят прямую трансляцию, что ведётся с кухни, пока Лиам и Тэн стоят рядом.       Луи вскидывает брови. Он думал, что Лиам даже не собирался сюда приходить.       Хор приветствий встречает его, и Луи улыбается до момента, пока его глаза не находят самодовольного Ника.       — Утра, Луи, — произносит Ник, хитро улыбаясь, будто он знает что-то, неизвестное Луи. Томлинсону интересно, может быть, его только что обсуждали с группой или у Ника просто всегда такое лицо.       — Утра, — отвечает Луи. — Простите, что опоздал.       — Всё нормально, — отвечает Фиона за Ника. — Мы всё равно пока не собирались выезжать, потому что ждём прибытия ещё одного микроавтобуса из Атланты.       — Выезжать? — спрашивает Луи. Расписание, высланное на электронную почту, было раздражительно немногословным.       — Они везут нас куда-то, — отвечает Найл, подходя к Томлинсону сбоку и передавая ему стаканчик с кофе. — Позже поблагодаришь, сливки вон там.       Луи произносит губами «спасибо» и проходит к столу с закусками. У него не было времени на еду этим утром, поэтому он размышляет, что взять к кофе.       — Утра, — произносит Гарри, появляясь буквально из ниоткуда, чтобы встать рядом с Луи и заставить его отпрыгнуть на метр. — Прости, не хотел напугать.       Луи оглядывается и понимает, что Стайлсу так же неловко, как и ему самому. Почему Гарри такой милый? Лёгкий румянец на щеках, нервное приглаживание волос, его… футболка с Hanson?       — Нчстршнг, — отвечает Луи, потом прочищает горло и повторяет уже чётче. — Ничего страшного. Правда. Просто, эм, думаю, что я могу успеть съесть до нашей таинственной поездки.       — О, тебе стоит попробовать черничный маффин, — предлагает Гарри оживлённо. — Они очень вкусные.       — Больше люблю шоколад, Кудряш, — отвечает Луи, пытаясь не сморщиться от использования прозвища Гарри. Снова.       Гарри надувает губы, пока Луи тянется за маффином. И теперь у Томлинсона точно проблемы, если их не было раньше. Он не может сдержать улыбку, прежде чем откусывает слишком большой кусок от маффина, к явному ужасу Гарри.       — Как вкусно! — произносит Луи, ухмыляясь, как только проглатывает кусок.       — Я испеку тебе маффины с черникой, — отвечает Гарри с очаровательно недовольным видом. — По своему рецепту. Я использую мёд вместо сахара и добавляю овсяные хлопья. Они тебе понравятся.       Луи размышляет, что на это ответить, когда его спасает сигнал. А точнее Ник, хлопнувший в ладоши для привлечения внимания.       — Так, ребята! — обращается он ко всем. — Давайте готовиться к отъезду.       И все начинают готовиться: Шон помогает Джейд вынести её сумки на улицу, а Ник спорит с Фионой о съёмках. Гарри улыбается и слегка пожимает плечами, прежде чем взять небольшую кожаную сумку и проследовать за Найлом к выходу. Луи закрывает стакан с кофе крышкой, думая, не надо ли ему было тоже взять с собой сумку. Но с чем? Опять же, то электронное письмо не содержало достаточно деталей.       Выйдя на улицу, Луи видит, как Стив загружает всё оборудование в белый фургон, когда подъезжает ещё один. Луи задаётся вопросом, куда они вообще едут, и врезается в стоящих перед ним парней. Внезапно кто-то выходит из фургона.       — Доброе утро, милые! — восклицает Джонатан, широко раскинув руки и шевеля пальцами. — Какой же замечательный день для танцев!       Луи вскидывает брови в недоумении. Танцы?       Все трое идут по направлению к Джонатану, когда тот резко вздыхает.       — Hanson? — он визжит, указывая на Гарри. — О боже, тебе нравятся Hanson, ты идеален, как ты стал ещё более совершенным за ночь?       Луи оглядывается и видит, что Гарри ухмыляется. Он почти спотыкается о свои собственные ноги, пока глядит, как тот довольно красуется.       — Это те, кто исполняют «MMMBop»? Эти Hanson? — спрашивает Найл, забираясь на заднее сиденье микроавтобуса.       — О боже, дорогуша, только не говори мне, что ты один из таких, — Джонатан кривится. — Ты слишком хорош, не говори мне, что ты не ценишь Hanson.       — Никто не ценит Hanson, — бурчит Гарри, садясь рядом с Джонатаном и пристёгивая ремень безопасности. — Как будто люди не хотят быть счастливыми.       Луи залезает в машину и садится рядом с Найлом. Он снова откусывает маффин и хочет узнать что-нибудь про танцы, но понимает, что тема с Hanson всё ещё не закончена.       Фиона садится на переднее сиденье, спрашивает, все ли готовы и поворачивается обратно, чтобы поговорить с рыжеволосым оператором, Эдом, сидящим за рулём. Она достаёт телефон, видимо, рассылая указания, и машина трогается. Джонатан поворачивается к Гарри, пока они выезжают с парковки.       — И как же ты стал фанатом? Через девушку?       — На самом деле, их слушает моя старшая сестра, — произносит Гарри с гордостью. — Именно она купила мне эту футболку.       — Но у них же всего одна песня, я прав? — спрашивает Найл.       Луи знает, что тот не старается быть козлом, но гнев Гарри и Джонатана растёт на глазах.       — Они никогда не прекращали выпускать песни, Найл, — сухо произносит Гарри. — Они просто решили делать это на своих условиях. Они постоянно внедряют инновации и ищут новые способы увлекательного общения со своими поклонниками.       — Я рыдал как ребёнок, когда слушал «Strong enough to break», дорогой, а ты? — спрашивает у Гарри Джонатан, располагая руку на спинке сиденья и утыкаясь лицом в ладонь.       — О да! — восклицает Гарри, и его лицо светлеет. Он пожимает плечами, продолжая. — Я плачу во время почти всех фильмов, а теперь ещё и из-за этой песни.       Луи качает головой, когда Найл поворачивается к нему, чтобы спросить, о чём, чёрт побери, они разговаривают. Но он концентрируется на своём кофе и маффине, слушая одним ухом, как Гарри и Джонатан посвящают Найла во все тонкости Hanson, в то время как пейзаж за окном проносится мимо. Луи ничего не знает ни об их альбомах, ни об их благотворительной деятельности, ни о туре. Всё, что он действительно знает, — это то, что парень с футболки Гарри, что стоит в центре, — милый, но он не хочет этим делиться.       Удача сегодня на его стороне, поэтому они прибывают в пункт назначения как раз в тот момент, когда Луи допивает кофе. Он выглядывает из окна и видит…       — Танцевальная студия? — нетерпеливо спрашивает Найл, без сомнения испытывая облегчение от прекращения речей о Hanson.       — Выходим, ребята, — произносит Джонатан, щёлкая пальцами. — Позволим этому случиться.       Они выходят из фургона один за другим, и Луи только сейчас, пока они стоят на парковке, замечает наряд Джонатана, состоящий из всего чёрного. Он немного похож на представления Луи о балеринах в их облегающих кардиганах и леггинсах. Или это колготки?       Луи потирает затылок и старается не пялиться, не желая показаться грубым. Ему нравится Джонатан, и он не хотел бы его обидеть. Но дело в том, что он находит Джонатана очаровательным. Он высокий парень в отличной форме, но даже с длинными волосами он выглядит довольно мужественно. И всё же он смотрится совершенно непринуждённо в этом… женственном наряде.       Но ведь должны же быть мужчины-балерины? Должны быть. Они наверняка носят именно такие вещи, ведь этот наряд подходит под определение «не сковывает движения».       — Луи! — Найл смеётся. — Давай за нами, ты отстаёшь.       Луи старается успеть за Найлом, который возглавляет группу, направляющуюся ко входу в танцевальную студию.       — Тебе надо было выпить побольше кофе, — шутит Найл, обнимая Луи за плечи. — Ты какой-то медлительный сегодня.       — Да-да, — Луи слабо смеётся. — Не самое лучшее утро, ты ж меня знаешь.       И ему немного больно говорить это, потому что Найл на самом деле его не знает. Или, по крайней мере, не так хорошо, как мог бы. Он подумывал несколько раз о том, чтобы раскрыться Найлу: тот бы принял это нормально. Найл не из Ковингтона, он переехал из Нью-Йорка, где определённо видел всё. И Луи даже не может представить, как добродушный Найл может кого-то ненавидеть. Луи точно знает, что он за демократию, а также то, что он клеит наклейки с политическим содержанием на свою машину. Не то чтобы они были друзьями всю жизнь… так что, если Найл всё-таки плохо воспримет такую новость, будет ли это тяжёлой потерей? Однако Луи всегда заканчивает свои размышления тем, что отговаривает себя от признания, потому что слова вернуть назад невозможно.       Луи никогда не сможет возвратить обратно слова «Найл, я гей».       — Давай, слоупок, — смеётся Найл, поднимая обе руки к плечам Луи и мягко подталкивая того к двери, которую Шон держит открытой. — Пора посмотреть, как ты сможешь двигаться в этих узких джинсах.       Они проходят через маленькую приёмную в большую комнату, светлую и просторную. Стив, Эд и ещё несколько парней устанавливают оборудование, пока Ник и Фиона совещаются с мужчиной и женщиной в центре комнаты. Джонатан крутится рядом: видимо, его энергия никогда не иссякнет.       Луи хотелось бы, чтобы он был также взволнован из-за сегодняшнего дня, но уверен, что не очень-то и любит танцы, которые они собираются исполнять.       В школе каждый год устраивали несколько недель танцев: вальса, фокстрота, иногда даже танго. Все парни говорили, насколько это отстойно, но по итогу всегда спорили между собой за самых горячих девушек, чтобы встать с ними в пару.       Мысль о том, чтобы крепко прижать к себе девушку, положив одну руку ей на талию, а в другой сжимать её ладонь, не слишком радовала Луи даже тогда, поэтому он обычно просил свою подругу, Перри, стать его партнёром. Правда была в том, что она была весёлой и благодаря ей танцы становились немного терпимее.       — Не унывай, сладкая булочка! — кричит Джонатан, встречаясь с Луи взглядами в зеркале от стены до стены. — Это будет так весело! На уровне «Танцев со звёздами»!       — Да, давай, сладкая булочка, — произносит Найл, толкая его локтем. — Это будет забавно. Мы все будем выглядеть как придурки. Особенно Лиам.       Луи заливается смехом, после чего снова оглядывается вокруг. Ник прижимает руку к наушнику, внимательно выслушивая человека, с которым говорит. Он произносит несколько слов и нажимает на кнопку.       — Ладно, слушайте, — громко произносит Ник. — Вторая команда уже почти здесь, так что пожарные, Джонатан, идите в заднюю комнату. Джейд, время для микрофонов.       Луи следует за всеми в маленькую комнату, что расположена в задней части здания, кивая и улыбаясь проходящим мимо мужчине и женщине, которые, как он полагает, являются их инструкторами. Их ободряющие улыбки не слишком успокаивают нервы, которые начинают сдавать. За последние пару дней Луи сдал позиции: если он не возьмёт себя в руки, Ник будет не единственным, кто понял, что он не такой, как все.       И не только его друзья и семья. Любой, у кого есть пароль от его аккаунта на Netflix, узнает его секрет, если он не будет более осторожным.       — Хорошо, как только вы закончите здесь, ждите у выхода, — Фиона инструктирует Джейд, которая расстёгивает одну из своих тяжёлых сумок. — А потом, ребята, просто поболтайтесь тут. Мы отправим Тэна сюда, как только все приедут, и позовём вас, когда Карамо и Лиам встретятся с преподавателями танцев.       Она сверяется со своим надёжным планшетом, листая страницы. Луи, если честно, нравится её серьёзность. Его мама привила ему здоровое уважение к женщинам, которые берут на себя ответственность.       — И помните, ребята, — произносит Фиона, поднимая глаза, — выходите энергично! Вам всем весело, вы широко улыбаетесь и так далее.       — Да, дорогая, — пронзительно трубит Джонатан со своего места в углу. — Ты же знаешь, что тебе не нужно просить меня об энергичности. Я приведу этих ребят в форму, не беспокойся ни о чём.       Фиона всё ещё выглядит капельку не впечатлённой, но Луи думает, что она удовлетворена. Он ждёт своей очереди к Джейд, наблюдая за тем, как она работает.       Гарри расстёгивает молнию на рюкзаке и достаёт светло-жёлтую рубашку с коротким рукавом. Он взмахивает руками, чтобы встряхнуть её, и внезапно останавливается, когда Джонатан судорожно взвизгивает.       — Что это такое? — спрашивает он, прижимая руку к груди. — Что ты делаешь, красавчик?       — О, когда я ответил на электронное письмо с расписанием, Ник сказал, что они, возможно, не смогут получить разрешение на показ футболки с...       Шон фыркает на это, и Найл толкает парня в плечо, стреляя в него искрами из глаз.       — … с изображением группы, — надменно продолжает Гарри. — Так что я взял это.       Джонатан надувает губы, но кивает и предлагает Гарри закатать рукава. Луи не может не желать оказаться с ребятами в одном углу, чтобы обсуждать бойз-бэнды и вкусы Гарри, но он остаётся на месте и молчит.       Луи прислушивается к разным обрывкам разговоров, пока Джейд управляется с парнями один за другим. Появляется Тэн, и Луи украдкой изучает его наряд, пока Джейд проверяет микрофон и провод, которые ему уже прикрепили. Томлинсону нравится эта рубашка с короткими рукавами и серыми пуговицами, которые Тэн застегнул до самого воротника. Луи тоже нравится носить подобные, но они слишком тесные иногда.       Здесь не хватает стульев для всех, и Найл с выражением надежды на лице машет Тэну, чтобы тот разделил его место с ним, указывая на свои серые брюки и заправленную в них белую футболку.       Луи наблюдает, как Тэн смеётся и кивает, делая комплименты Найлу, и снова задаётся вопросом, какой совет он мог бы получить от Великолепной Пятёрки. Он никогда не проводил так много времени с геями и понятия не имеет, что они о нём думают. Его интересует только это. Когда он ходил в клубы в Атланте и встречал парней, они все были там только для того, чтобы потешить самолюбие.       Судя по оценивающим взглядам Ника на него и Гарри, Луи уверен, что Ник любит парней. Он также всегда ухмыляется Томлинсону. Это же хорошо? Или нет?.. Ну, а Джонатан всегда такой милый, поэтому он не стал бы грубить, но, может быть, он думает, что Луи — это просто беспорядок?       В любом случае вся основа этого шоу — шутка. Не похоже на то, что каждый гей знает, как одеваться, ухаживать за собой, готовить и самореализовываться, или что там за специальность у Карамо.       Луи слышит, как люди разговаривают в большой студии. Болтовня в их маленькой комнате затихает, пока они ждут, когда их позовут. Он встаёт и подходит ближе к двери.       Пора сделать счастливое лицо.       — Ребята! — зовёт Карамо. — Выходите же!       Луи выходит вслед за Джонатаном, который снова кружится, и улыбается, наблюдая за тем, как светлеет лицо Лиама. Это хорошее напоминание о том, почему всё это стоит того, поскольку Эд и Стив документируют каждый их шаг.       — Я привёл своих и твоих братьев! — произносит Карамо, когда они входят в студию. Он одет в кофту, похожую на куртку Луи, но с камуфляжным рисунком. Похоже, что Луи справился с выбором одежды.       Найл запрыгивает на Лиама в приветствии, когда все обнимаются и хлопают друг друга по спине, как будто они были разлучены больше чем на день. Через минуту или две они собираются вокруг Лиама, чтобы обратить внимание на Карамо, который выступает сейчас за главного.       — Я хотел бы представить вам наших сегодняшних инструкторов, — продолжает Карамо, указывая на мужчину и женщину справа от него. — Вот эта великолепная женщина — Биби, а этот высокий мужчина — Бресси.       Когда Биби и Бресси начинают улыбаться и махать в знак приветствия своей маленькой группе, Луи ухмыляется, глядя на забавную картину, складывающуюся, когда эти двое стоят рядом друг с другом. Биби действительно великолепна, с её платиновыми светлыми волосами и макияжем в стиле ретро, который Лотти любит практиковать на Физзи. Даже на каблуках она миниатюрна, а Бресси возвышается над ней — высокий парень, это уж точно, он определённо должен быть выше шести футов. Немного не во вкусе Луи, но он ценит, как Бресси стоит на шаг позади Биби: по языку их тел он может сказать, что Биби — лидер.       — Вы когда-нибудь танцевали вальс? — спрашивает Карамо, снова привлекая внимание Луи. — Бальные танцы?       Раздаётся возбуждённый гул, и Луи приклеивает на лицо фальшивую ухмылку. У него получится, это нормально. Всё в полном порядке.       — И вот что я думаю, — продолжает Карамо, — сегодня мы научим вас нескольким движениям, а потом на благотворительном вечере в конце недели вы сможете выставить на аукцион танец с пожарным.       Господи, это никогда не кончится.       — Я бы сделал ставку на любого из вас, вы все потрясающи, и совершенны, и просто «муа»! — вставляет Джонатан, с размаху целуя кончики пальцев. — Вы заработаете столько денег на этом вечере, да, королевы, давайте сделаем это!       Карамо щёлкает пальцами, делая шаг назад, чтобы присоединиться к группе.       — Сегодня мы покажем вам вальс, — объявляет Биби знойным голосом. — Давайте встанем в несколько рядов, хорошо?       — Так волнуюсь, — шепчет Джонатан, когда ребята выстраиваются в две шеренги.       К почти определённому разочарованию Луи, Лиам находится в первой из них, в самом центре, стоя позади Биби. Карамо стоит слева от него, так что Луи подкрадывается справа и толкает Пейна локтем.       — Прямо как в старших классах, да? — тихо произносит он. — Но никакой Софии Смит, которая заставила бы тебя нервничать так, что ты бы даже не смог заговорить.       — Эй, прекрати сейчас же! — ругается Лиам, указывая на него. — Та, чьё имя нельзя называть, помнишь?       — Окей, мальчики, — бросает Биби через плечо, поворачиваясь к зеркалу от стены до потолка. — Смотрите на меня и старайтесь повторять.       Она начинает двигаться, и даже Луи может распознать по тем точкам, куда ступают её ноги, простой квадрат. Парни шаркают, пытаясь не отставать, когда она повторяет: «Вперёд, в сторону, вместе, назад». Каждый из них сталкивается друг с другом, по крайней мере, один раз, и все хихикают, когда Биби деловито поправляет Гарри:        — Не левая нога, а правая, — Бресси отходит от передней части зала, где он делал те же движения рядом с Биби, чтобы обойти ребят и помочь им, мягко напоминая тем следить за девушкой, а не за своими ногами.       — Хорошо, ребята, очень хорошо, — произносит Биби, по мнению Луи, вполне снисходительно. — Ладно, Бресс, почему бы нам не продемонстрировать это до того, как все разобьются на пары?       Уши Луи навострились, услышав это. Было совершенно очевидно, что именно к такому раскладу дел всё и шло. Почему ему не пришло в голову до того, как Биби объявила об этом? Возможно, он бы успел придумать какой-нибудь план.       К чёрту жизнь Луи, честное слово. Нет, к чёрту это электронное письмо с расписанием.       Изо всех сил стараясь обратить внимание на то, как Биби и Бресси легко скользят по комнате в том, Луи уверен, что является идеальным вальсом, он рассматривает свои варианты.       Только не Гарри. Кто угодно, только не Гарри.       — Это может выглядеть устрашающе, — произносит девушка, когда они с Бресси перестают кружиться. — Но мы начнём медленно, и вы поймёте, что к чему.       — Почему бы вам, ребята, не разбиться на пары? — предлагает Бресс. — Мы будем танцевать вместе с вами, пока Биби будет считать, а потом пройдёмся рядом, дабы исправлять ваши движения.       — О, мне это нравится! — восклицает Лиам, когда Тэн берёт его за руку и кладёт себе на плечо, объявляя своим партнёром. — Давай назовём это движением, а не танцем, чтобы не было так страшно.       — Как захотите! — Биби смеётся. — Вы справитесь! Давайте, ребята, найдите себе партнёра.       Найл и Шон пожимают друг другу руки, и Джонатан направляется прямиком к Луи, пока Карамо указывает на Гарри и кричит: «Супермен, ты весь мой!».       Гарри краснеет, но выглядит довольным. Когда Джонатан устраивает руки Луи так, как ему хочется, тот одновременно испытывает облегчение и кипит от ревности.       Гарри даже не похож на Супермена, о чём этот парень вообще говорит? Это всё глупо, так чертовски глупо.       — Возьмитесь за руки вот так, — наставляет их Биби. — Вам должно быть комфортно.       — Я чувствую себя изящной маленькой девочкой, — смеётся Карамо в объятиях Гарри. — А я чернокожий мужчина ростом в 6 футов и 3 дюйма.       Остальные парни хохочут, занимая нужное положение, в то время как Луи отчаянно пытается придать своему лицу счастливое или даже нейтральное выражение.       — Дорогой, я не думаю, что тебе нужно так сильно напрягать руки, — произносит Джонатан с озабоченным лицом. — Ну же, расслабься, это всего лишь вальс, и мы с тобой будем лучше всех, давай сделаем это.       Луи встряхивает руками, надеясь, что выглядит спокойно и непринуждённо, но он уверен, что волнение в его сердце отражается и на его лице. Они снова занимают свои места, и Джонатан ободряюще кивает ему, прежде чем переключить внимание на Биби и Бресси.       — Ладно, ребята, — терпеливо продолжает Биби, выглядя в сильных руках Бресси женственной, но не хрупкой. — Квадрат, поняли? Ну вот, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…       Многие пялятся на ноги вместо того, чтобы смотреть на Биби и Бресси или на лица партнёров. Луи рискует оглянуться: никто ещё не врезался друг в друга, но это ненадолго.       Лиам и Тэн выглядят серьёзными, сосредоточившись на каждом движении. Лиам всегда был перфекционистом, может быть, поэтому Тэн и выбрал его своим партнёром. Найл и Шон — хорошая команда, они смеются. Хоран не выглядит так, будто он воспринимает это слишком основательно, но они на самом деле довольно хорошо двигаются вместе. Луи интересно, как они решили, кто будет вести.       Луи совершенно не смотрит, когда слышит, как Карамо говорит Гарри: «Мы сейчас как слепые, ведущие слепых». Сосредоточившись на своих шагах, Луи произносит «раз, два, три», а затем внезапно натыкается прямо на колени Джонатана. Он отступает назад и переводит дыхание, не слушая, как Бресси объясняет Джонатану, что именно пошло не так.       — Потому что он должен вести? О боже мой!       Джонатан поворачивается к нему и снова сцепляет их руки, отчего Луи почему-то чувствует себя немного увереннее.       — Дорогой, ты ведёшь. Боже, я не могу поверить, что пытался руководить, это было ужасно.       — Нет-нет, это просто… сбило с толку, — произносит Луи более искренне, чем намеревался. Джонатан сжимает его плечо, прежде чем кивнуть.       — Хорошо, хорошо, — отвечает Биби всей компании. — Отлично, теперь начинайте вращаться в танце...       Все хихикают, и блондинка добродушно закатывает глаза, продолжая: «Господи, начинайте вращаться и пытайтесь никого не задеть по возможности».       Луи некоторое время наблюдает за Биби и Бресси, прежде чем попробовать. Он и Джонатан немного дёргаются в своих движениях, но двигаются довольно неплохо для новичков. К сожалению, эта смена положения ставит Гарри и Карамо прямо в поле зрения Луи.       Гарри двигается нерешительно, и похоже, что Карамо улавливает настрой: его обычная, практически буйная уверенность превратилась в нервозность, как кажется Луи. Когда он начинает двигаться более естественно, не думая сознательно о каждом шаге, его мысли блуждают вокруг того, как Гарри мог бы танцевать с ним.       Гарри, возможно, требуется какое-то утешение, нежность, поддержка и похвала, когда у него получается. И немного поддразниваний, чтобы отвлечь его от того, что он часто витает в своих мыслях. И рука, которая бы взъерошила его волосы или погладила по пояснице. Луи втайне считает, что Гарри — очень тактильный человек. Он держит объятия чуть дольше, чем большинство здешних людей, он постоянно касается локтем или коленом того, кто сидит рядом с ним, и практически мурлычет, когда кто-то треплет его волосы. Похоже, никто больше этого не замечает, и от этого Луи в равной степени грустно и радостно.       — Милый, ты сейчас в своём маленьком мирке, не так ли? — произносит Джонатан, пытаясь поймать его взгляд. — Но ты так хорошо справляешься, поэтому у нас всё получается на раз-два. Я чувствую себя потрясающе, разве ты не чувствуешь себя потрясающе?       — Да, действительно, — отвечает Луи.       Биби хлопает в ладоши, и все поворачиваются к ней за инструкциями.       — Ну какой же вальс, — произносит Биби, — без поворота через руку?       — Тот, который я не захотел бы танцевать, определённо, — невозмутимо отвечает Джонатан, и все хихикают.       — Смотрите на нас, ребята, — произносит Бресси. — Давайте попробуем вместе.       Бресси поднимает руку, позволяя Биби скользить под ней, придерживая другой рукой её руку. Движение было слишком быстрым, чтобы Луи мог уследить за ним, и он пожимает плечами и вздыхает.       Из всех пар только у Найла и Шона получается с первой попытки.       — Что? — спрашивает Найл, ухмыляясь. — Как будто это трудно.       — Я думал, что ты крутишься! — восклицает Лиам в другом конце комнаты.       — Нет, ты должен был, — возмущается Тэн, указывая на него.       Джонатан понимающе смотрит Луи в глаза, и он уверен, что они оба думают об одном и том же: двум перфекционистам определённо не следовало позволять вставать вместе.       Гарри и Карамо делают поворот, и Карамо произносит: «Это было отлично, ты действительно хорош!».       — Насчёт этого я не совсем уверен, — отвечает Гарри, глядя на Луи. Может быть, ему просто нужно поощрение за свои успехи от подходящего человека.       Джонатан крутится и пересекает студию, прежде чем поднимает руку и направляется обратно к Луи. Он драматично снимает свой тесный кардиган, позволяя ему упасть на пол, и это, кажется, сигнализирует о каком-то неофициальном конце вальса. Руки опускаются, и все начинают болтать. Ник выходит из того места, откуда он наблюдал за происходящим, и тихо разговаривает с Карамо, прежде чем уходит обратно.       — Хорошо, мне очень нравится, что вы все научились бальным танцам, — произносит Карамо, — но у меня есть и другая идея, давайте поставим музыку.       Луи хмурит брови: изначально он этого не заметил, но прежде музыка не играла. Он не хочет выглядеть глупо перед Карамо, поэтому ничего не спрашивает. Лиам, вероятно, уже знает все объяснения касательно последующего добавления музыки в эпизод, и Луи сможет спросить его, если захочет.       Карамо объясняет, что он хочет увидеть их лучшие «сексуальные движения» и показывает им свой первый вариант движений. Всё начинается с того, что он быстро идёт вперёд, затем опускается на колени и натягивает куртку, чтобы удержать её ниже плеч. Честно говоря, что такого сделал Луи, чтобы заслужить это? Кроме того, что он был хорошим и верным другом Лиама?       Они сменяют друг друга с разной степенью успеха. Найл в конце выступления немного крутится, наклоняется и заканчивает тем, что позирует с рукой на заднице. Шон свекольно-красный, но ему удаётся прилично продемонстрировать свой вариант движения. Луи делает глубокий вдох, собираясь с духом, когда наступает его очередь. Он уверенно шагает вперёд, довольно грациозно опускаясь на колени и натягивая куртку на плечи, как это делал Карамо, что приносит ему бурные аплодисменты.       — Ты молодец, парень! — произносит Карамо с широкой улыбкой. — Это было потрясающе!       Он хлопает Луи по спине, его улыбка ещё не исчезла, и с близкого расстояния Луи может сказать, что она искренняя.       — Ты выглядишь чертовски круто, — добавляет Карамо, оглядываясь по сторонам. — Напомни мне, что мы должны сделать селфи позже.       — Да, окей, хорошо, — соглашается Луи, пытаясь незаметно отодвинуться. Он с ревностью думает о том, что Карамо на самом деле может быть довольно хорошим парнем. С лучшей кожей, что Луи когда-либо видел.       — Давай, Супермен! — внезапно кричит он, и Луи поворачивает голову, чтобы запечатлеть момент, когда Гарри опускается на пол. Это охренительно красиво.       Лиам встаёт последним после внимательного наблюдения за остальными. К сожалению, утром он предпочёл надеть шорты цвета хаки — вероятно, Шерил всё-таки не выкладывается по полной — и его колени скользят по полу, как только он падает на них. Смотреть страшно, все скорчиваются, но Лиаму как-то удаётся вытерпеть это всё. Он заканчивает, протягивая руки, как Олимпийский гимнаст, заканчивающий свою программу, и все заливаются смехом, после чего и Лиам начинает смеяться. Он знает, что ребята смеются вместе с ним, а не над ним.       Каждое новое движение становится всё смешнее, поскольку Карамо настаивает на том, чтобы увидеть их лучшее сексуальное выступление, и все расслабляются, пытаясь превзойти друг друга. Луи наконец отвлекается и на некоторое время забывает о своих мыслях. Аплодисменты становятся более шумными, и Джонатан кричит: «Сексуальные пожарные, о даа!», — а Карамо, пытающийся заставить Гарри снова снять рубашку, говорит: «Здесь так жарко». Луи закатывает глаза, однако на этот раз Гарри вежливо отклоняет предложение.       Слава Богу.       Ник машет руками из-за камер в углу, чтобы привлечь внимание Карамо, и делает вращательное движение рукой. Карамо встаёт перед группой, и Луи понимает, что у них должен быть фрагмент, чтобы закончить эту сцену.       — Ну что, ребята, вам сегодня было весело танцевать вальс? — спрашивает Карамо.       — Да, конечно, — серьёзно отвечает Лиам, кивая. — С ребятами было весело.       Все кивают, смотря друг на друга, и улыбаются, прежде чем снова переключить своё внимание на Карамо.       — Это отличный способ для вас всех собрать много денег, — уверенно произносит Карамо. — Отличный способ, чтобы взаимодействовать с обществом, ведь кто не хочет упасть в объятия прекрасного пожарного?       Джонатан похлопывает Луи по плечу и многозначительно поднимает брови. Сбитый с толку, Томлинсон одними губами отвечает ему: «Что?».       — Давай, подними меня, — предлагает Джонатан, прыгая в объятия парня. — Выбираемся отсюда.       Пока ребята смеются, прощаются и благодарят Биби и Бресси, Луи обнимает Джонатана и выходит из студии, неся его на руках. Джонатан, кажется, впечатлён почти до обморока, но Луи надеется, что на самом деле тот не удивлён из-за того, что он может нести его. Несмотря на рост Луи в 5 футов и 9 дюймов и шутки Найла, он регулярно тренируется, даже если всё ещё немного худощав.       Нет, он не худощавый. Стройный.       Их группа останавливается в вестибюле, находя закулисный персонал, с некоторыми из них Луи знаком, с некоторыми — нет. Он продолжает держать Джонатана, который, кажется, совершенно доволен тем, что находится в его объятиях, в то время как какая-то женщина разговаривает с Ником и Фионой. Неуверенный, видел ли он её раньше (вчера в пожарной части было много людей), Луи обращает внимание на её красные туфли на платформе, узкие джинсы и укороченный топ в горошек. Её светлые волосы похожи на тот оттенок, который сейчас у Лотти: не совсем светлые, но розово-золотистые, как его не раз поправляли.       Чья-то рука гладит место, где находится сердце Луи, и тот снова поворачивается к Джонатану, который ласково улыбается ему.       — Сколько бы я ни жил ради этого, сладкий, — произносит он, — ты можешь сейчас же опустить свою девчонку. Я думаю, что мисс Джейд собирает микрофоны, и я не хочу её задерживать, милый, тем более пора обедать, и нам тоже нужно поесть.       Внезапно Луи чувствует себя голодным, шоколадный кекс сегодняшнего утра всплывает в памяти. Осторожно опуская Джонатана на пол, он размышляет, каков будет обед и почему Джонатан всегда на шаг впереди него в отношении их планов. Луи делает быстрый и игривый поклон Джонатану в знак благодарности за то, что тот был его партнёром по танцам.       Джонатан подносит тыльную сторону ладони ко лбу и восклицает: «О боже, дорогой, какой джентльмен!».       Луи замечает, что большинство драматичных высказываний Джонатана не привлекают особого внимания: он знает, что их эпизод — один из последних в процессе съёмок, поэтому, возможно, все уже привыкли к нему. На этот раз, однако, Ник и его маленькая группа смотрят на ребят с любопытством, и Гримшоу ухмыляется ему.       Он всегда ухмыляется, смотря на Луи. Какого хрена?       Джейд прерывает их, чтобы собрать своё оборудование, прежде чем Луи успевает закатить глаза или, что ещё хуже, послать Ника. Джонатан разматывает свои провода, протягивая их ей, и замечает: «Джейди, разве наш мальчик не был хорош? Ты видела, как он водил старичка, то есть меня, по танцполу?».       Луи слегка краснеет, когда Джейд смотрит на него. Она улыбается ему, Луи едва знает её, но он видит, как в её глазах вспыхивает искорка под названием «Я же тебе говорила». Он кивает ей, до того как она успевает что-то сказать, и Джонатан улавливает безмолвный обмен репликами.       — О боже, что? — восклицает он. — Что это такое, о чём вы тут сговорились?       — Ни о чём, — смеётся Джейд, убирая их микрофоны в сумку. — Луи просто знает, что я была права, когда говорила, что ему будет весело, пока мы здесь. Надо было спорить на деньги.       — Господи, да ты сияешь, — восклицает Джонатан, протягивая ладонь, чтобы коснуться руки Луи. — Малыш, тебе весело, и знаешь что? Мне тоже, это самое интересное, что у нас пока было.       Луи не может сдержать ухмылку, которая появляется на его лице. Он веселится, несмотря на гложущее чувство в глубине души, появившееся из-за того, что вещи, которые он так упорно старался сохранить такими, какие они есть, меняются.       — Окей, ребята, — кричит Ник, привлекая всеобщее внимание. — Обед за наш счёт, а потом кто-нибудь из вас может получить свободное время. Эйми возвращается, чтобы снять кадры реконструкции на пожарной станции, а потом, Карамо, вы с Лиамом встречаетесь с поставщиками для сбора средств, верно? Я думаю, что это должны быть только вы двое, да?       Карамо кивает и обнимает Лиама за плечи, проходя через комнату. Луи надеется, что он забыл про селфи, о котором упоминал.       — Хорошо, — произносит Ник, кивая. — Ну что ж, пошли, я замолвил за нас словечко, и они уже приготовили для нас столик.       Луи хмурится. Почему Ник не сказал, куда они едут обедать? Если бы это снова был кейтеринг, ему не пришлось бы звонить заранее.       Луи следует за всеми, выходя из танцевальной студии, отмечая, что теперь у них на парковке стоят три фургона и блестящий чёрный пикап, который Великолепная Пятёрка использует для съёмок. Похоже, что все естественным образом разделяются на те же группы, в каких они прибыли, чтобы уехать отсюда. Забравшись в свой фургон, Луи рассчитывает снова сесть на заднее сиденье рядом с Найлом.       Но этот предатель уже занял место рядом с Джонатаном, так что теперь Луи на неопределённое время застрял в задней части машины с Гарри.       — Ребята, все готовы? — спрашивает Фиона с переднего сиденья. — Если вы не успокоитесь, мы опоздаем и они не предоставят столик.       — Куда мы вообще едем? — наконец спрашивает Луи, пристёгивая ремень безопасности. Его ладонь почти касается руки Гарри, когда он кладёт её на сиденье. Луи очень осторожно отдёргивает её — это было слишком близко, всё это слишком близко.       — «Mystic grill», — отвечает Фиона. — Слышал о таком?       — Подожди, почему это звучит так знакомо? Что это такое? — спрашивает Джонатан, глядя то на Фиону, то на Луи.       — Серьёзно? «Mystic grill»? — спрашивает Луи, прежде чем повернуться к Джонатану. — Он находится на площади в центре города, он вроде как туристический, потому что был создан для сериала, который раньше снимали здесь. Приличная еда, но она стоит слишком дорого, поэтому местные жители обычно не ходят туда на обед.       — Да, — вмешивается Найл. — Иногда я захожу в бар на крыше, который они открывают летом, там довольно прохладно. Но в этом-то всё и дело.       — Какой сериал? — спрашивает Гарри, выглядя очаровательно озадаченным. Луи вспоминает, что он переехал сюда всего несколько месяцев назад.       — «Дневники вампира», — ровным голосом отвечает Фиона, явно скучая. — Это один из любимых сериалов Ника.       И это… действительно имеет смысл, когда Луи думает об этом. Ник — не Джонатан, но Луи чувствует в нём склонность к драматизму. Он задаётся вопросом, какие ещё мыльные оперы прайм-тайм любит Ник, пока смотрит в окно, избегая взгляда Гарри. Обычно он предпочитает что-то более тяжёлое, когда речь заходит о драмах, может быть, «Во все тяжкие», но даже у Луи была фаза с просмотром «Холма одного дерева».       У них не занимает много времени, чтобы добраться до центра Ковингтона и найти уличную парковку. Луи указывает на историческое здание суда, расположенное по соседству с рестораном, где иногда снималось шоу, заинтересованным Джонатану и Гарри, а также скучающей Фионе. Индустрия, построенная за последние десять лет в Атланте, распространилась и на внешние районы, такие как Ковингтон, что, вероятно, и является причиной, по которой «Queer Eye» выбрали эту область для съёмок. Здесь всё ещё сохраняется атмосфера маленького городка, в котором Луи вырос, но он начал задаваться одним вопросом особенно часто в последние несколько недель: стали ли люди, проживающие в подобных маленьких городках, более открытыми.       Они входят в ресторан последними и видят, как Ник топает ногой у стойки хостесс. Он поднимает глаза и раздражённо вздыхает: «Фиона...».       — Мы приехали так быстро, как только смогли, — парирует Фиона. — Успокойся, они всё равно рассадят нас, верно?       Луи улыбается, наблюдая за тем, как они продолжают препираться, словно брат и сестра. Это довольно мило.       — Ваш столик готов, — объявляет хостес. Она выглядит смутно знакомой, и Луи думает, что она могла бы пересекаться с ним в средней школе. Может, она была чирлидершей. Он бросает попытки вспомнить её имя, ведь он может украдкой взглянуть на её бейджик позже, если решит поздороваться.       Луи оказывается на одном конце длинного стола рядом с Шоном, который, кажется, очарован Джейд, что сидит с другой стороны рядом с Ником. Пока официантка деловито движется вдоль стола, принимая заказы на напитки, Ник оглядывает ресторан с едва сдерживаемым ликованием.       — Итак, «Дневники Вампиров»? — спрашивает Луи, стараясь быть вежливым, но в то же время нуждаясь быть частью одного из сотен разговоров, происходящих вокруг них. — Был фанатом?       — Да, мне нравился сериал, — рассеянно отвечает Ник, разворачивая меню.       — Вся наша компания друзей собиралась у Ника дома и смотрела его каждую неделю, — произносит Эйми, сидя с другой стороны от Ника. — Чертовски понравилось. Они никогда не исчерпывали историю, просто продолжали поднимать ставки. Ты смотрел его? Или это было чем-то совершенно немодным для здешних мест и жителей?       — Я смотрел его то тут, то там вместе с сёстрами, но никогда особо не увлекался, — признаётся Луи, делая глоток воды, чтобы хоть как-то занять руки. — Мне понравилась… как её звали? Та блондинка. Кэролайн!       Голова Ника резко поворачивается в его сторону, глаза сужаются.       — Мне тоже нравится Кэролайн.       Луи делает паузу. И что ему теперь делать? Поздравить его?       — Кэролайн — всеобщая любимица, — произносит Эйми, толкая локтем Ника. — Ладно, Луи, важный вопрос: какие из её любовных увлечений тебе больше всего понравились?       — Хм-м, — Луи обдумывает вопрос, пока Ник и Эйми наблюдают за ним, как ястребы. Или соколы. Неважно. — Я имею в виду… Честно говоря, я думаю, что она была слишком хороша для всех них, но я считаю, что этот первородный парень был ближе всего к тому, чтобы быть равным ей.       — Клаус? — Ник усмехается, глядя с явным отвращением. — Да ладно! Это безумие, любой в здравом уме шипперил Кэролайн и Стефана.       — Стефан? — спрашивает Луи, внезапно втягиваясь в дискуссию. — Но он был таким скучным.       Брови Эйми взлетают вверх, когда она переводит взгляд с Луи на Ника и снова на Луи, ожидая.       — Послушай, — произносит Ник через мгновение, стиснув зубы. — Мы должны проработать вместе ещё несколько дней, так что я думаю, будет лучше, если мы остановимся и никогда больше не станем упоминать об этом разговоре, хорошо?       И теперь Луи действительно чувствует себя оскорблённым.       — Ты хочешь мне сказать, что я как-то неправильно смотрел «Дневники вампиров»?       Он смотрит на стол, пытаясь понять, является ли кто-нибудь свидетелем этой несправедливости, и его взгляд падает на Гарри, который, сморщив нос, в ответ глядит на Луи. Единственное слово, которым можно обозначить выражение его лица, — «влюблённость». Луи обнаруживает, что не может автоматически отвести взгляд, как он приучил себя, и они просто тупо смотрят друг на друга.       — Знаешь, жена Лиама, Шерил, работает экскурсоводом по местам съёмок «Дневников вампира», — замечает Найл, сидя на месте напротив Гарри. — Ты должен попробовать одну экскурсию, Ник.       Глаза Ника загораются, и он хватается за грудь.       — Ты что, блядь, издеваешься надо мной? Лиам, как я мог этого не знать?       Взволнованный разговор уходит от Луи, и он начинает чувствовать себя немного одиноким, сидя на конце стола. Внезапно чья-то рука опускается ему на плечо, и он вздрагивает, чуть выплёскивая воду из стакана, который всё ещё держит в руке. Он поднимает глаза и видит, как Карамо улыбается ему.       — Привет, парень, — приветствует он Луи, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Вот, дай-ка я сделаю это селфи.       Луи пытается изгнать из головы образы Карамо и Гарри, вальсирующих вместе, чтобы не выглядеть серийным убийцей, в то время как Карамо открывает приложение камеры и протягивает телефон, чтобы сделать селфи. Глупый, косоглазый взгляд на селфи, который Луи иногда делает, кажется неуместным, поэтому он натягивает на себя полуулыбку, и Карамо кажется удовлетворённым.       — Мне нравится эта куртка на тебе, чувак, — произносит он, садясь напротив парня, рядом с Ником. — Она тебе очень идёт, правильно подходящий естественный тон, ты действительно знаешь свои цвета.       — Спасибо, эм, да… спасибо, — выдавливает Луи. Он неловко жестикулирует между ними, пытаясь сделать усилие. — Да, мы вроде как не подходим друг другу, но… похожи, да.       — Ага! — восклицает Карамо, протягивая руку вперёд и подставляя кулак для удара. — Я люблю бомберы, ношу их постоянно. И даже в такую жару, как в Джорджии, я всё равно мёрзну, чувак, так что хорошо иметь что-то такое.       — Да, — неуверенно отвечает Луи, невольно потеплев к Карамо. — Да, то же самое. Я очень легко простужаюсь.       — И он становится очень раздражительным, когда ему холодно, — произносит Найл с другого конца стола. Он весело поднимает бокал, когда Луи показывает ему средний палец.       Официантка возвращается, чтобы принять заказы на еду, и все заняты своими меню. Луи выбирает бургер наугад и делает ещё один глоток воды, пока официантка идёт дальше.       — Чувак, я должен тебе сказать, — непринуждённо произносит Карамо, и Луи оглядывается, но кажется, что он единственный, с кем Карамо разговаривает. Он заставляет себя смотреть прямо в глаза парню, который продолжает: — Семнадцатилетний Карамо, который просто хотел пойти на выпускной бал с мальчиком, жил ради вальса с Гарри сегодня. Это было действительно что-то.       О. Вау. Ладно, теперь Луи может перестать ненавидеть Карамо. Потому что он, блядь, всё понимает.       — Да? — отвечает Томлинсон, потому что ему нужно что-то сказать, но он не может сказать всё, что ему хочется.       — Ага, — смеётся Карамо. — Ух ты, я чувствую себя так, словно только что закончил сеанс психотерапии или что-то в этом роде. Как будто это исцелило какую-то часть меня, понимаешь? — он поднимает телефон. — Вообще-то я только что разговаривал об этом со своим парнем.       — Ах, да? — боже, Карамо подумает, что Луи тупой. Или гомофоб. Или и то, и то.       — Ага, хочешь посмотреть его фотографию? — Карамо снимает телефон с блокировки, не дожидаясь ответа, и стучит по экрану несколько секунд, прежде чем снова поднять гаджет. — Это мой папочка-малыш.       — Папочка-малыш? — пищит Луи, подняв брови. Господи Иисусе, в какой-то момент ему придётся умудриться связать вместе больше двух слов, а то это же просто смешно.       — Ну, я его так называю, — произносит Карамо, снова набирая номер. — Вот, смотри, это мои сыновья, они оба живут с нами, а я живу со своим парнем всего восемь лет.       Луи в замешательстве смотрит на фотографию двух молодых людей на экране.       — О, я думал… ты не выглядишь… ты выглядишь слишком молодо для родителя двух подростков.       — Спасибо-спасибо, — отвечает Карамо, прихорашиваясь на мгновение, прежде чем рассмеяться над собой. — Нет, старик, мне было шестнадцать, когда родился мой старший сын.       — Он… значит, они твои? — спрашивает Луи, умирая от желания узнать, но также чувствуя себя навязчивым.       — Я раскрылся в школе, но до этого у меня было несколько подружек, — серьёзно начинает Карамо, нисколько не раздражаясь. — У меня была последняя девушка, когда мне было пятнадцать, и мы, очевидно, занимались незащищённым сексом. Ну, она ушла, и мы потеряли связь. Тогда я ещё не знал, что она беременна. И я имею в виду, что это было до того, как социальные сети стали тем, чем они являются сейчас, тогда не было такого рода слежки друг за другом.       Луи зачарованно кивает, больше не думая о том, что Карамо разговаривает только с ним.       — Так что мы потеряли связь, у меня были другие дела, и, честно говоря, я вроде как забыл о ней, ты же знаешь, как это бывает. А потом, десять лет спустя, я получаю по почте документы на выплату алиментов и думаю, что это какая-то шутка, верно? — Карамо смеётся, проводя рукой по лицу. — Типа… ребята, я не тот, кто вам нужен. Но потом я вижу её имя в документах, вижу его имя, и я узнаю, что у меня есть девятилетний, почти десятилетний сын. И я испытываю целый спектр эмоций. Я потрясен, смущён и нервничаю, но я также немного взволнован, потому что, например, это не совсем то, что я видел в своём будущем, будучи геем. Ну, ты понимаешь?       — Да, — слабо отвечает Луи. Он всё понимает.       — Так что я звоню родителям, и они покупают мне билет до Хьюстона, потому что я должен явиться в суд и проделать всю эту бумажную работу, а там ещё тест ДНК и всё такое. Я жду в доме моих родителей в течение трёх недель результаты, они приходят и бум. Я отец.       — Вау, — выдыхает Луи, начиная жалеть, что этого не может случиться и с ним. Он так далеко заходил только с одной девушкой, с которой пытался встречаться, но она никогда не уезжала из города, и Луи точно знает, где она живёт и работает, сколько у неё детей и когда они родились. Вам не нужен Facebook, чтобы знать всё о людях, проживающих в таком маленьком городке, как этот.       — Да, вот такая длинная история вкратце, — произносит Карамо, откидываясь назад, когда прибывает официант, чтобы поставить поднос с тарелками. — Я остался в Хьюстоне и получил полную опеку над своим сыном, а также над его младшим братом.       — Правда? — Луи хотел бы услышать длинную версию, но не знает, как спросить.       — Да, для них было важно оставаться вместе, понимаешь? — Карамо отвечает легко, как будто любой на его месте сделал бы то же самое.       — Да, это важно, — отвечает Луи, думая о своих единокровных братьях и сёстрах от двух маминых браков. Он знает, как им повезло, что они остались одной сплочённой семьёй после смерти его матери, знает, какого хорошего человека она нашла в Дэне.       Когда перед ним ставят еду, Луи замолкает. Он не обращает внимания на болтовню вокруг, заставляя себя есть. Слишком много всего крутится у него в голове, чтобы чувствовать голод, но он не хочет, чтобы кто-нибудь это заметил. Он даже не замечает, как Ник встаёт из-за стола, пока тот не возвращается с футболкой из сувенирного магазина с надписью «зайди перекусить».       Покончив с гамбургером и картошкой фри (по совместительству со своим предлогом не вмешиваться в разговоры), Луи оглядывается и начинает прислушиваться. Джейд обсуждает планы на свой следующий день рождения, Шон ловит каждое слово, а Карамо, Ник и Эйми дают советы.       — Да, я замолвлю за тебя словечко, — произносит Карамо. — Я знаю парня, который делал макияж на Drag Race.       — О Боже, спасибо! — взвизгивает Джейд. — Работа на этом шоу — это работа моей мечты. Я бы оставила вас, ребята, в мгновение ока, если бы получила оттуда предложение.       Все смеются, когда начинают вставать и собирать свои вещи. Оглядевшись, Луи понимает, что Ник, должно быть, позаботился о чеке, пока он думал о чём-то своём. Луи оказывается рядом с Джейд, когда они идут к выходу.       — Значит, скоро твой день рождения? — вежливо спрашивает он.       — Не смейся, — отвечает она, ухмыляясь, — но это будет лишь на следующий день после Рождества.       — Джейд! — он смеётся, и его настроение немного улучшается. — Сейчас август! Я думал, ты говоришь о вечеринке, которая состоится чуть раньше Рождества.       — Я взволнована, ясно? — произносит она, хлопая его по плечу, как будто они знакомы гораздо дольше, чем на самом деле. — У меня появилась идея несколько недель назад, и потребуется время, чтобы всё организовать. Есть торт, украшения, музыка. И я хочу сделать пожертвование Стоунуоллу и попросить их помочь с подарочными пакетами для гостей, которые делают пожертвования. Кроме того, ты не понимаешь, каково это — быть Рождественским ребёнком: едва успеваешь отпраздновать свой день рождения — так что извини меня за то, что я так спешу на своё 25-летие.       — Вообще-то, — начинает Луи, когда они выходят на улицу, — мой день рождения — канун Рождества, так что я знаю, каково это. Я никогда не планировал вечеринку в конце августа, но, может быть, стоит. Ты умнее меня.       — Луи! — ахает Джейд. — Ты должен прийти на «кики», ты будешь почётным гостем, и мы сделаем для тебя мини-торт! Люди, у которых день рождения в Рождество, должны держаться вместе.       — «Кики»? — спрашивает Луи, нахмурив брови. — Что это такое?       — О, это сленг, который появился из драг-культуры, — терпеливо объясняет Джейд. — Вроде вечеринки, но довольно неформальной? Люди собираются вместе, чтобы хорошо провести время, и обычно сплетничают.       Карамо догоняет их и добродушно смеётся.       — Да, — добавляет он, — как будто ты тусуешься, развлекаешься, общаешься с друзьями. Ты можешь раскрыть чей-то секрет, а можешь и нет. Не со злобы, конечно, просто чтобы хорошо провести время.       — «Ты можешь раскрыть чей-то секрет, а можешь и нет», — цитирует Ник, ухмыляясь и идя под руку с Эйми. — Тогда считай, что вся моя жизнь — «кики», дорогой.       Пока Джейд болтает о шансах Луи поехать в Нью-Йорк для её «кики», Луи думает о том, что каждый ответ, который он получает во время её рассказа, только приводит к новым вопросам. Есть многое, чего он не знает. Также есть то, что он мог бы знать. Всегда есть какая-то часть его, которая постоянно одинока, независимо от того, как сильно он любит свою семью, своих друзей, своих коллег. Всегда было слишком страшно рисковать этим обществом, но посмотрите, где он теперь. Он не может делиться ничем с теми, кого любит. Он отрезал себя от общества, с которым мог бы поделиться всем. И в итоге он остаётся один. Он один, и он не хочет быть таким.       Он смотрит вверх, чтобы перейти улицу, и видит, что Гарри радостно улыбается, когда Найл что-то говорит ему. По какой-то причине Гарри оглядывается именно в этот момент, и их глаза встречаются. Выражение лица Гарри меняется с весёлого на озадаченное, и сердце Луи сжимается. Он не уверен, что видит Гарри, понятия не имеет, как выглядит его собственное лицо, но всё, что видит Луи, — это возможность.       Возможности пугают его. Это сбивает с толку после стольких лет убеждения себя в том, что он не может иметь то, что имеют другие. А что, если он ошибся? Он не уверен, что сможет жить с самим собой, если выяснится, что он просто зря тратил своё время.       Он слепо следует за группой обратно к фургону и снова смотрит в окно во время короткой поездки обратно к пожарной станции. Все оставляют его в покое, хотя он чувствует, что Гарри наблюдает за ним. Если он хоть чуть-чуть повернёт голову, то наверняка услышит «Ты в порядке, Лу?», и поэтому он не поворачивается.       Луи не уверен, в порядке ли.       Как только они припарковываются на стоянке пожарной части, все вылезают из фургона и немного тянутся, как будто они были заперты в фургоне намного дольше того времени, что занимает поездка из центра города. Луи улыбается, видя, какие все они забавные, сдаётся и тоже вытягивает руки над головой.       — О боже, — произносит Джонатан, разминая спину. — Я знаю, что сегодня утром мы вытанцевали наши маленькие сердечки, но я чувствую себя очень тяжело после этого обеда. Кто-нибудь ещё нуждается в тренировке?       Луи кивает, думая, что тренировка может быть именно тем, что ему нужно на самом деле. Вытащить лишние мысли из собственной головы, дать эндорфинам выплеснуться.       — Как насчёт йоги? — спрашивает Гарри, проводя рукой по волосам. — Я так и не показал тебе никаких поз, Луи.       — Йога, о боже, дорогой, это звучит, как настоящий рай, — вздыхает Джонатан, беря Луи под локоть и направляясь к станции. — Малыш, ты ведь будешь заниматься с нами йогой?       О, нет, нет, нет. Нет. Это не то, что Луи имел в виду.       — Конечно, — отвечает он сдавленным голосом. Луи позволяет отвести себя в участок и идёт в раздевалку. Как он вообще попадает в такие ситуации?       Луи быстро переодевается в серые спортивные шорты и выцветшую футболку с V-образным вырезом. Гарри, Шон и Найл также переодеваются у своих шкафчиков, а Джонатан отдыхает на скамейке, перечисляя своих самых любимых фигуристов. Оказывается, есть разница между профессионалами и конькобежцами-любителями, и он как раз собирается начать рассказывать про зимние Олимпийские Игры 1994 года, когда вдруг Энтони входит в раздевалку, одетый только в маленькие оранжевые шорты с белой полосой.       — Энтони, боже мой! — восклицает Джонатан. — Чем ты сейчас занят? Мы будем заниматься йогой, займись с нами йогой, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Энтони вытирает пот со лба и кивает.       — Вообще-то звучит здорово. Я был на пробежке, что оказалось глупым решением, учитывая такую жару, и мне не помешало бы немного остыть.       Куда бы Луи ни посмотрел, он видит только обнажённую грудь Энтони. Она практически блестит от пота. Наконец, он отворачивается, чтобы закрыть свой шкафчик, и видит справа от себя Гарри, впивающегося взглядом в Энтони. Он выглядит, как особенно напряжённая лягушка, и Луи едва сдерживает смех. Этот мальчик такой смешной.       — Вы все готовы? — Найл кричит, и Луи видит, как Шон и Гарри вздрагивают вместе с ним. Неважно, как долго Найл пробудет в Джорджии, «вы все» никогда не будет звучать правильно из его уст*.       (*имеется в виду сленговая форма «you all» — y'all)       Увидев их лица, Найл закатывает глаза.       — Ладно... готовы ли вы, говнюки? Так лучше?       — О, честное слово, милый, — отвечает Джонатан, вставая и театрально закутываясь в кардиган. — Я леди, и вы будете говорить со мной, как с таковой. Но да, я готов. Йога!       Они толпой отправляются в спортзал, хватая бутылки с водой с одного из маленьких столиков для закусок, установленных по пути к залу. Стив видит их и подходит, чтобы присоединиться, болтая с Гарри о преимуществах горячей йоги.       Луи не хочет знать, что это такое.       Все выстраиваются в группу в центре комнаты, Гарри стоит впереди. Луи удаётся оставаться сзади с Шоном, но он не уверен, что эта позиция поможет ему пройти через это всё.       — При-ивет, — произносит Гарри, растягивая слово на три или четыре слога и слегка взмахивая присутствующим рукой. — Так, значит, я несертифицированный инструктор, я переехал раньше, чем смог закончить курс, так что давайте не будем торопиться и будем очень осторожны, хорошо? Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. Мы просто сделаем базовые позы для начинающих, вам даже не нужно будет их подстраивать под себя.       — Милый, ты просто великолепен, — спешит успокоить его Джонатан.       — Спасибо, — отвечает Гарри, краснея и улыбаясь. Луи облизывает губы, недоумевая, какого хрена парень снова надел эту майку.       — Ладно, начнём с позы горы, — серьёзно отвечает Стайлс. — Итак, начните с того, что поставьте свои ноги вместе, а затем встаньте на носочки, перекатываясь по внутренней стороне стопы на пятку, раздвигая их.       Луи смотрит на Гарри, чтобы скопировать его позицию, прижимая пальцы ног к полу. И это всё, чем на самом деле является йога? Стояние?       — Мы буквально стоим, Эйч, — произносит Найл спереди. — Я не думаю, что кто-то пострадает, можешь дать что-нибудь посложнее.       — Оставь его в покое! — ахает Джонатан, поворачивая голову к Найлу. — Не слушай его, милый, покажи нам позу горы. Ты делаешь всё идеально, ты совершенен.       — Это больше, чем просто стояние, Найл, — снова серьёзно уверяет Гарри. И если даже он смущён, Луи думает, что он хорошо это скрывает. — Окей, теперь вам надо задействовать свои четырёхглавые мышцы, чтобы поднять коленные чашечки и подтянуть внутреннюю поверхность бёдер.       Что, чёрт возьми, это значит? Луи будет проклят, если попросит о помощи, поэтому он, конечно, кивает, задействуя свои четырёхглавые мышцы без проблем. Никто, похоже, не шевельнул ни единым мускулом, но откуда ему знать?       — Втяните живот, — продолжает Гарри, — поднимите грудь и опустите плечи.       Хорошо, хорошо. Луи может это сделать, у него получится.       — Вы должны чувствовать, как ваши лопатки приближаются друг к другу, открыть грудь, но держать ладони обращёнными к телу.       О, чёрт, он забыл о своих руках. Правильно, ладонями к его телу, хорошо.       — Представьте, что верёвка тянет вашу макушку к потолку, и глубоко вдохните. Мы задержим позу на пять-восемь выдохов.       Луи украдкой бросает взгляд на Гарри, когда тот делает глубокий вдох, и видит, что он наблюдает за ним с глупой улыбкой. Он почти уверен, что Гарри видит его насквозь, и он знает, что сделал только половину этой позы правильно. Луи пожимает плечами и улыбается в ответ, прежде чем поднять глаза к потолку вместе со всеми остальными.       — Это было хорошо! — с энтузиазмом произносит Гарри через минуту. — Мы уже можем переходить к следующей позе, но я готов помочь любому попрактиковаться в этой позже. Если кто захочет.       Щёки Луи пылают, он знает, что это замечание адресовано ему. Он держит свои глаза приклеенными к полу.       — Собака мордой вниз, — внезапно заявляет Гарри. Луи резко вскидывает голову.       Какого хрена?       Гарри невинно смотрит на него. Луи вдруг вспоминает, как Гарри говорил о вечерах игр и о том, как он любит выигрывать. В какую кокетливую йога-игру они начали играть? Луи проиграет, он в этом уверен.       — Я знаю, что у нас нет ковриков, извините, — с сожалением произносит Гарри, — но эта поза очень важна, она растягивает и укрепляет всё тело, она того стоит.       Они немного больше отодвигаются друг от друга, и Луи опускается на колени, ожидая указаний. Голая спина Энтони и её пульсирующие мышцы находятся между ним и Гарри, так что всё в полном порядке. Здесь не о чем беспокоиться. У Луи всё под контролем.       — Значит, встаём на четвереньки, — продолжает Гарри, вставая в позицию. И в первый раз Луи всерьёз беспокоится о том, что может возбудиться. Он совсем не так представлял себе Гарри, приказывающего ему встать на четвереньки. О, это была ошибка. Большая. Огромная ошибка.       Луи сглатывает и встаёт в позу, отчаянно пытаясь очистить свой разум.       — Хорошо, ваши колени должны быть прямо под бёдрами, — инструктирует Гарри, — а руки должны быть немного впереди, вот так. Видите? Разведите ладони, ступни находятся параллельно.       Луи пытается сосредоточиться на словах Гарри, а не на его глупо-сексуальном и глубоком голосе. Он говорит достаточно медленно, чтобы Луи мог следовать за ним, и до сих пор Томлинсон думает, что справляется с этой позицией. Дерьмо. Возможно, Луи следовало более тщательно подбирать слова.       — А потом мы выдыхаем и отрываем колени, — добавляет Гарри, продолжая двигаться. — Сначала слегка согните колени, а пятки поднимите над полом.       Луи замечает, что он не единственный, кто отчаянно пытается оглянуться на пятки окружающих, и хихикает.       — Вопреки возникающему сопротивлению, поднимите седалищную кость к потолку и…       Луи перестаёт слушать. Он запутался. Полностью. Он сдаётся и просто немного выгибает спину, пытаясь подражать другим, которые, похоже, всё это понимают.       — Окей, выдохните и отодвиньте верхнюю часть бёдер назад, а пятки опустите на пол, — продолжает Гарри слегка приглушённо из-за своего положения. — Вам надо выпрямить колени, но не смыкайте их. Напрягите внешнюю часть бедра и слегка поверните её внутрь. Вот так.       Луи поднимает глаза и не понимает, что Гарри имел в виду, говоря «Вот так». Его руки начинают гореть, а на лбу выступают капельки пота.       — Напрягите руки и вдавите основание указательных пальцев в пол, — продолжает Гарри, — а лопатки прижмите друг к другу, затем раздвиньте их и подтяните к копчику. Держите голову между предплечьями, не позволяйте ей свисать. Мы поддержим это пару минут, а потом я расскажу вам, как двигаться в позе ребёнка.       Не может быть, чтобы Луи работал всеми мышцами, которые он должен задействовать, правильно, но он на самом деле не испытывает боли, и он думает, что проделывает приличную работу, удерживая своё тело в положении, близком к остальным. По крайней мере, до тех пор, пока Гарри не встаёт, чтобы начать поправлять их, как Биби и Бресси этим утром. У Луи всё должно быть в порядке.       Гарри поднимается и начинает изучать позы всех присутствующих. Конечно, чёрт возьми. Луи краем глаза наблюдает, как Гарри поправляет плечи Найла, прежде чем похлопать его по спине и двинуться дальше. Он показывает Стиву большой палец, но Луи не уверен, что тот увидел это из-за своих длинных волос, свисающих на лицо. Гарри даже не взглянул на Энтони, а сразу перескочил к Джонатану и одобрительно кивнул.       Затем он возвращается к Шону, очевидно, оставляя Луи напоследок. Блядь.       Собака Шона, обращённая лицом вниз, выглядит прилично и зарабатывает улыбку от Гарри, прежде чем он смотрит на Луи.       Луи, вероятно, просто кажется, когда он видит, как темнеют глаза Гарри, когда он приближается. Он обнажает зубы и тихо произносит: «Могу я потрогать?».       «Могу я потрогать»? Что за херь?       Луи кивает, не в силах вымолвить ни слова, а Гарри подходит сзади и кладёт руки на бёдра Луи, слегка приподнимая их. О Господи, о Господи, о Господи. Луи в полной заднице. И не в том смысле, в каком хотелось бы.       — Вот и всё, Лу, — произносит Гарри, похлопывая его по бедру. — У тебя всё получилось, ты само совершенство.       Он кивает, закрыв глаза. Он не может смотреть. Он не в состоянии видеть сейчас лицо Гарри.       Луи — твёрдый человек. И твёрдый в своих спортивных шортах из-за этого глупо-сексуального и очаровательного мужчины. Он воображает, как Гарри трахает его, как он трахает Гарри. Блядь.       Гарри возвращается в переднюю часть комнаты и снова принимает позу. Луи пытается, но он не может думать о вещах, которые не сексуальны, чтобы успокоиться: весь его ум — это Гарри, Гарри, Гарри.       — Ладно, пора принять позу ребёнка, — произносит Гарри, оглядываясь по сторонам. Луи избегает его взгляда. — Сведите колени и ступни вместе, когда сядете задом на пятки, и вытяните руки вперёд. Затем опустите лоб на пол и расслабьтесь всем телом.       Боже, если бы Гарри только знал о расслаблении, которого сейчас жаждет Луи. Томлинсон встаёт в позу и опускает лоб, радуясь, что ему не нужно смотреть вверх. Он вдыхает и выдыхает, вдыхает и выдыхает, и его тело (каждая его часть, слава богу) начинает расслабляться.       Гарри просит встать их в простую планку, которую даже Луи может сделать идеально, а затем в позу треугольника, которую Луи находит удивительно удобной для исполнения и удержания. Гарри смотрит на него, его выражение лица — смесь удовольствия и раздражения. Луи теряет равновесие во время позы дерева и сдаётся, смеясь. Он замечает Шона, когда остальные парни пытаются удержать того вместе с Гарри.       Гарри терпеливо учит их двум разным позам воина, и Луи думает, что он сделал обе позы довольно хорошо, хотя Гарри внёс незначительные коррективы в его положения. Каждый раз, когда он подходит ближе, Луи пытается вызвать в воображении образ своей подруги с выпускного — совершенно милой, но совершенно мягкой девушки по имени Даниэль, — чтобы его тело не предало его снова.       — Окей, ребята, — объявляет Гарри, — давайте теперь займёмся позой моста. Ложитесь на спину, а затем расставьте ноги на ширину бёдер.       Ладно, это достаточно просто. Поза моста, никаких проблем.       — А теперь твёрдо встаньте на ноги и поднимите задницу с коврика, — продолжает Гарри. Ладно, может быть, тут есть проблема. — Теперь сожмите руки вместе и прижмите кулаки к полу под собой, чтобы ещё больше открыть свою грудь.       Луи чувствует себя идиотом, но тщательно следует инструкциям Гарри. Если он всё сделает правильно, у Гарри не будет повода прикоснуться, и Луи сможет выбраться отсюда невредимым.       — А теперь представьте, что вы тянете пятки по коврику к плечам, чтобы задействовать подколенные сухожилия, — объясняет Гарри.       Представить, что тянете? Или действительно тянуть? Боже, йога — это так глупо.       — Мы задержим позу на 8-10 выдохов, а затем опустим бёдра вниз, — произносит Гарри. — А потом повторим ещё два раза.       Гарри встаёт и ходит вокруг, чтобы предложить помощь, и Луи не может поверить, что в основном выпячивает свой таз и надеется, что Гарри подумает, будто он делает это правильно.       — Хорошо, Лу, — бормочет Гарри, когда подходит к нему. — Это действительно хорошо.       Луи выдавливает из себя «спасибо» и пытается не встречаться с ним взглядом, но он слишком слаб. Гарри приседает на корточки, слегка прижав ладони к бёдрам Луи, показывая, что тот должен подняться чуть выше.       — Это так хорошо, — почти шепчет Гарри. — Видишь ли, тренировки, которые вы делаете, хороши для наращивания мышечной массы, но йога действительно может помочь с гибкостью.       С этими словами он убирает руки, и Луи чуть не падает. Никто никогда не выбивал из него весь воздух так, как Гарри.       Гарри возвращается назад на своё место и принимает ту же позу, но Луи больше не может этого выносить. Он не может смотреть, как Гарри делает это. Стайлс в тех же обтягивающих джоггерах, которые не скрывают его выпуклости, что значительная даже в мягком состоянии, а Луи — слабый, очень слабый человек.       Он возвращается в детскую позу, не зная и не заботясь, что другие подумают об этом, когда он упирается лбом в землю, желая, чтобы его эрекция ушла. На этот раз ничего не сработало, он просто слишком долго занимался этой богом забытой йогой, а Гарри специально дразнил его, он в этом уверен.       — Это было так здорово, ребята! — произносит Гарри, хлопая в ладоши. — Что вы думаете?       Луи откидывается на пятки, обхватывает руками промежность и кивает, пока ребята хвалят наставления Гарри. Он должен выбраться отсюда.       Сейчас же.       Луи хватает бутылку с водой и неловко держит её перед собой, когда встает. Он поворачивается к двери.       — Луи? — Гарри зовёт его. Блядь. — Тебе понравилось?       — Это было… Эм… интересно, — выдыхает Луи, поворачиваясь к нему лицом. Он действительно должен уйти. — Но хорошо! Да, эм, было неплохо. Спасибо, Кудряш.       Гарри лучезарно улыбается ему.       — Мне надо идти, я просто собираюсь... — произносит Томлинсон, медленно продвигаясь к двери. — Просто направлялся в душ, ужасно вспотел.       Он нервно смеётся, чувствуя себя полным идиотом.       — Ты уверен, Лу? — спрашивает Найл. — Мы с Шоном собираемся сделать круг, а потом несколько повторений, чтобы больше размяться.       — Нет-нет! — пронзительно кричит Луи. — Этого было достаточно для меня! Прочувствую все последствия завтра.       Гарри ухмыляется. Блядь.       Джонатан и Энтони потягиваются, а Стив использует скакалку, которую нашёл в углу. Это оставляет всех занятыми до тех пор, пока...       — Гарри, пошли, — произносит Найл. — Пойдём, пройдёмся с нами по улице. Съешь ещё один свой вегетарианский бургер.       Гарри в последний раз смотрит на Луи, прежде чем подойти к Найлу и Шону. Они выходят на улицу, и Луи практически бежит к лестнице. Он перешагивает через ступеньку, его эрекция неуклюже подпрыгивает между ног. Луи хватает своё полотенце, держа его перед собой, после того как он срывает свою тренировочную одежду и бросается в душ.       Он не помнит, когда в последний раз был так возбуждён. Может быть, никогда?       Луи торопливо включает душ и опирается одной рукой о прохладную кафельную стену. Когда тёплая вода стекает по его спине, он начинает поглаживать свой член, проводя большим пальцем по головке. Это не займёт много времени, слава богу, он вот-вот кончит. Он прислоняет голову к руке, кусая её, чтобы не шуметь, и начинает представлять себе, как Гарри перемещает его тело в нужное ему положение, хвалит его, когда он делает всё правильно. Он вздрагивает, вспоминая, как Гарри выглядел вчера в той же майке, но насквозь мокрый, и задыхается, ускоряя свои движения.       Уставшие ноги Луи становятся ватными, и он наклоняется, чтобы прислониться спиной к прохладной плитке, протягивая другую руку, чтобы обхватить свои яйца. Он прикусывает губу, его рука летает над собственным членом, пока, наконец, Луи не кончает с сильными судорогами по всему телу. Вздохнув с облегчением, он поворачивается лицом к душевой кабине, смывая все улики.       Измученный, он пытается выбросить из головы то, что только что сделал, пока ищет шампунь и гель для душа. Гарри оставил свои вещи в душе, но Луи не сможет уйти отсюда, если будет пахнуть как Гарри. Решив после осмотра полок, что вещи Лиама вполне сойдут, он быстро моется. Может быть, ему удастся вернуться в свою квартиру, никого не встретив, если повезёт.       Это был долгий день.       Когда он выходит из раздевалки, Лиам ловит его, весь в суете из-за приготовлений к сбору. Луи слушает его болтовню в коридоре в течение нескольких минут, но он не может понять, что говорит его друг. Он кивает и пытается вставлять «угу» когда надо.       Лиам ловит момент, когда Луи практически начинает засыпать, и смотрит на него своими фирменными щенячьими глазами.       — Ты ведь не слышал ни слова из того, что я сказал, не так ли? — спрашивает Лиам, изучая лицо Луи.       — Извини, старик, нет, — признаётся Луи. — Я просто устал и пытался улизнуть, чтобы вздремнуть. Но я хочу услышать обо всём этом позже, хорошо?       — Да, конечно, Лу, — отвечает Лиам, похлопывая его по плечу. — Эй, несколько парней хотят устроить «счастливый час» позже, я могу записать тебя.       Луи съёживается. Ему просто нужно немного побыть одному, чтобы прочистить мозги.       — Конечно-конечно, — произносит он, чтобы отвязаться от Лиама. — Напиши мне подробности, увидимся позже.       Лиам притягивает его к себе, чтобы быстро обнять, прежде чем всё ж таки позволить Луи уйти. Он проходит через пожарную часть и парковку, не останавливаясь, и забирается в свой грузовик. Наконец-то он один. После короткой поездки домой он поднимается по лестнице в свою квартиру на втором этаже, отпирает дверь и падает на кровать.       Усталый до костей, Луи сразу засыпает.       Тёплое послеполуденное солнце, падающее на его лицо, и жужжащий рядом телефон будят Луи через несколько часов. Он кое-как нащупывает гаджет, умудряясь заставить свои пальцы работать и проводит по экрану, чтобы ответить на звонок, после того как, кажется, проходит целая вечность.       — Да? — хрипит он, прочищая горло. — Алло?       — Лу! — весёлый голос Лиама потрескивает в трубке. — Я у твоей двери, впусти меня.       Смутившись, Луи трёт глаза.       — Что? Почему?       — Луи, я у твоей двери, — повторяет Лиам. — Подними свою ленивую попку и впусти меня.       Луи интересно, как долго он там пробыл. Вместо ответа он нажимает кнопку, чтобы закончить разговор, и встаёт, чтобы впустить Лиама, качая головой оттого, что Лиам цензурит даже «ленивый зад» на «ленивую попку». Он открывает дверь, щурясь от яркого солнечного света.       — Луи, ты что, забыл? — спрашивает Лиам, входя и поворачиваясь к нему лицом. — Счастливый час!       Луи стонет.       — Ну же, ты должен подготовиться, — продолжает Лиам. — Ты уже поел? Во что ты собираешься переодеться?       — Ли, я действительно не хочу...       — Нет! — Лиам обрывает его, качая головой. — Ничего подобного, братан, ты идёшь. Ты хочешь выбрать свой наряд, пока я буду готовить тебе рамен, или мы поступим наоборот?       — Я просто не чувствую, что готов к этому, — отвечает Луи тихим голосом, дёргая нить на своей футболке и не глядя Лиаму в глаза. Ему нужно какое-то время побыть одному, прежде чем он снова столкнётся со всем и со всеми лицом к лицу.       — Послушай, парень, — серьёзно произносит Лиам, кладя руки на плечи Луи и глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, как тебе было тяжело последние полтора года. И я пытался дать тебе немного тишины, оставить тебя в покое. Но нельзя вечно избегать людей, избегать жизни. Я скучаю по тебе, понимаешь?       И когда Луи смотрит в тёплые глаза своего друга, он видит в них беспокойство. Он знает, что Лиам пытается ему помочь. Как бы Луи ни заботился о Лиаме, он всегда держался к нему спиной. И, может быть, Лиам не совсем понимает, чего он хочет избежать сегодня вечером, но… возможно, он прав. Может быть, не имеет смысла просто пытаться избежать этого.       — Только ненадолго, ладно? — он сдаётся. — Максимум пару часов.       И это того стоит, потому что всё лицо Лиама светится. Луи не знает, что бы он делал без Лиама. Он просто надеется, что никогда и не узнает этого.       — Я сам смогу выбрать себе одежду, хорошо? — твёрдо произносит он, указывая на Лиама. — И забудь про рамен, у меня в холодильнике есть несколько покупных салатов, я просто съем один из них, прежде чем мы уйдём.       — Салат? — спрашивает Лиам. — Кто ты такой и что ты сделал с Луи?       — Заткнись, — смеётся Луи, толкая Лиама в плечо. — Физзи заставила меня пойти с ней за продуктами, она боится, что я заболею цингой или ещё чем-нибудь.       Лицо Лиама, как и следовало ожидать, слегка тает. Прежде чем он успевает окончательно разнежиться, Луи направляется в свою спальню. Он взрослый человек и вполне способен сам выбрать себе одежду.       Он останавливается в дверях, уже позабыв, какой беспорядок устроил, примеряя одежду этим утром. Лиам оказывается у него за спиной и заглядывает через плечо.       — Ладно, — произносит он, — ты складывай всё на полки, а я повешу рубашки на плечики. Потом ты оденешься, и я получу право вето.       — Договорились, — решает Луи. Они работают в тандеме, быстро и тихо, Луи высматривает варианты на сегодняшний вечер. Он действительно легко простужается, и, если он останется на улице на большее время, чем намеревается, ему понадобится верхняя одежда.       Лиам стряхивает пыль с простой джинсовой куртки, и Луи быстро принимает решение, что может сочетать её со светло-серой майкой. Он не хочет сомневаться в себе сегодня вечером.       — Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает он Лиама. — Пиво, кока-кола? Сходи за чем-нибудь, я оденусь и сразу выйду.       — Пива мне не надо, — отвечает Лиам, направляясь в коридор. — Сегодня вечером я назначен водителем, взял микроавтобус на всякий случай.       Конечно же.       Одевшись и немного поправив причёску, Луи направляется в кухню-гостиную, где Лиам потягивает воду из стакана, сидя на диване. Он поставил салат для Луи на кофейный столик, а на экране телевизора появился эпизод сериала «Парки и зоны отдыха».       И если Луи вынужден выйти в люди сегодня вечером, это идеальный способ расслабиться заранее и подготовить себя.       Они прибывают в бар в центре города немного позднее для настоящего «счастливого часа». Лиам объясняет, что все хотели перекусить и освежиться заранее. Они занимают несколько столиков рядом с баром, и им не приходится долго ждать, когда Найл и Шон приходят, смеясь над чем-то.       Луи прищуривается, разглядывая бело-голубую полосатую футболку Найла. Он указывает на него, приподняв брови, выжидая.       — Ты же не серьёзно, — вздыхает Найл, прислоняясь к стойке в ожидании пива.       — Полоски? — холодно отвечает Луи. — Это немного спорно.       Стив присоединяется как раз вовремя, чтобы услышать, как Найл достаточно громко, чтобы весь бар услышал, настаивает: «Ты не можешь присвоить себе полоски, ладно?».       Луи пожимает плечами и отхлёбывает пиво. Все знают, что полоски — это его фишка, но на этот раз он поведёт себя достойно и промолчит.       Они смеются над своими ошибками на уроке танцев, с пивом в руках, когда Ник входит с Эйми и Фионой. Найл толкает Луи локтем и кивает на красную поясную сумку, которую Ник повесил через плечо. Так она выглядит ужасно похожей на сумку посыльного. Лиам часто ходит с этими сумками именно так, и мальчики постоянно смеются над ним из-за этого, и даже сейчас ни один из них не может удержаться от хихиканья.       — Что? — требует Ник. — У меня что-то на лице?       — Ничего-ничего, — смеётся Найл. — Пойдем, я угощу тебя выпивкой.       Их группа плавает между столиками и баром по мере того, как приближается ночь, каждые несколько минут появляются новые два или три человека. Джонатан — единственный из Великолепной Пятёрки, кто появился, спеша объяснить, что Бобби работает по четырнадцать часов в сутки, а никто из остальных не пьёт, поэтому они все направились в свой отель в Атланте.       — Ещё для меня, милая, — объявляет Джонатан, подмигивая барменше. Она смеётся и добавляет ещё одну вишенку в его бокал.       Стэн рассказывает Джейд и Джонатану о тех двух годах, когда Луи никогда никуда не ходил без закатанных брюк, чтобы показать окружающим свои лодыжки, когда что-то привлекает внимание Джонатана, и тот с грохотом ставит свой стакан на стол.       — О мой бог.       Джонатан, разинув рот, смотрит на вход в бар. Луи поворачивается, дабы посмотреть, что привлекло его внимание, и внезапно у него пересыхает во рту.       Гарри приближается к их столику, его длинные ноги обтянуты самыми узкими чёрными джинсами, которые Луи когда-либо видел, а на его теле красуется кружевная рубашка.       Жёлтая кружевная рубашка.       Жёлтая прозрачная кружевная рубашка.       Жёлтая, прозрачная, наполовину расстёгнутая кружевная рубашка.       Луи собирается убить Лиама.       — Посмотри на себя, — воркует Джонатан, вставая и протягивая Гарри руку. Он заставляет Гарри повернуться, когда тот подходит к ним, а затем сцепляет их руки вместе, в кои-то веки не находя слов. Луи стоит, загипнотизированный татуировками листьев, которые обрамляют бёдра Гарри, выглядывая из-под рубашки. Возможно, это теперь любимая татуировка Луи из всех татуировок Гарри. Во всяком случае, из тех, что он хотя бы видел.       — Привет, — произносит Гарри, слегка помахав рукой. — Я что, опоздал?       — Да, ты сильно опоздал, — настойчиво отвечает Джонатан. — Где ты был всю мою жизнь, красавчик, я ждал тебя. Я не могу поверить, что ты так долго не появлялся, я оскорблён.       — Гарри, ты выглядишь великолепно, — восклицает Джейд. — Мне нравится твоя рубашка!       — Думаешь, я могу натянуть подобную, чувак? — Стэн шутит. — Как ты считаешь, понравится ли это моей жене?       — Ладно, я знаю, что ты шутишь, — серьёзно произносит Джонатан, поворачиваясь к Стэну, — но, честно говоря, ты шикарен, ты можешь время от времени выглядывать из своей коробки и, например, искать приключения и исследовать новые вещи, и да, некоторые из этих вещей могут не сработать, но ты никогда не узнаешь, что чувствуешь в кружевах, пока не попробуешь.       — Мне хорошо в кружевах, — просто отвечает Гарри.       — Как ты и должен себя ощущать в них, дорогой, — отвечает Джонатан, щёлкая пальцами. — Как. Ты. И. Должен.       — Давай выпьем, Гарри, — предлагает Джейд, вставая. — Я всё ещё трезвая.       Луи может только улыбнуться Гарри, прежде чем тот отворачивается, чтобы пойти к бару с Джейд. Пока Джонатан и Стэн обсуждают достоинства рубашек поло, Луи хочется, чтобы земля поглотила его. Гарри заслуживает кого-то, кто скажет ему, как великолепно он выглядит не только по особому случаю, но и каждый грёбаный день. Он никогда не видел никого красивее Гарри, как снаружи, так и внутри. Луи должен положить конец этой игре, в которую он играет, флиртуя и собирая крупицы информации о Гарри, пока он не будет действительно готов что-то сделать с этим.       О. Пока он не будет готов. Луи не уверен, когда если изменилось на пока.       Луи вздыхает, оглядываясь по сторонам. Вот почему ему нужно было побыть одному — чтобы немного проветрить голову. Он ждёт, пока Джейд и Гарри направятся на танцпол, а потом встаёт, чтобы выпить ещё пива.       Ник и Стив болтают у стойки бара, а Луи бочком пробирается к ним.       — Чувак, я устал, — произносит Стив. — Этот график был убийственным.       — Знаю-знаю, — отвечает Ник. — Почти закончили, ещё несколько дней, а потом обратно в Нью-Йорк.       — Нью-Йорк? — Луи замолкает. — Я почему-то думал, что вы из Лос-Анджелеса.       — Нет, — фыркает Ник. — Лос-Анджелес делает меня одиноким, это ужасное место для жизни. Даже в поездке.       — Да, моя кровать ждёт меня в Бруклине, — отвечает Стив. — И я буду так счастлив увидеть её снова.       — Это ваша последняя серия съёмок, верно? — Луи просит подтверждения, и парни кивают.       — Да, вы, ребята, номер восемь, — произносит Стив. — Снимали сезон безостановочно. Но замечательно, что он заканчивается именно вами. Вы ребята весёлые, энергичные.       — Не такие эмоциональные, как люди в прошлых эпизодах, — добавляет Ник. — Но в хорошем смысле, понимаешь?       — Ах, да? — спрашивает Луи. — Что ты имеешь в виду?       — То, что у всех этих парней, — объясняет Стив, — есть причина, по которой они нуждаются в шоу, есть что-то, что сдерживает их в некотором роде. Дело не только в том, что натуралы носят плиссированные брюки цвета хаки.       — Хотя таких слишком много, — язвительно замечает Ник, прежде чем сделать глоток тёмного алкоголя.       — Как один из наших героев, Эй-Джей, — начинает Стив.       — О боже, Эй-Джей, — причитает Ник. — Стив, зачем тебе понадобилось его упоминать?       — А что случилось с Эй-Джеем? — спрашивает Луи, сбитый с толку, но старающийся не отставать.       — Боже, ладно, — произносит Ник, беря на себя рассказ. — Итак, на этот раз шоу просто называется «Queer Eye» без добавления части «для натурала». Эй-Джей — один из тех парней, с которыми мы познакомились несколько недель назад. Он гей, у него есть парень, но не все знали об этом, и он хотел рассказать.       Сердце Луи останавливается, буквально останавливается на секунду. Он заставляет себя вдыхать и выдыхать.       — Ты знаешь, что мы заканчиваем эту неделю вечеринкой и сбором средств? — спрашивает Стив. — У Эй-Джея была вечеринка с друзьями, парнем и мачехой, и он хотел раскрыться перед ней.       — Его единственным сожалением в жизни, — мягко подхватывает Ник, — было то, что он не раскрылся отцу до того, как тот умер.       — Господи, — отвечает Луи. Ничего из этого он не ожидал услышать. Он проводит рукой по лицу.       — Да, это было непросто, чувак, — качает головой Стив. — Он отличный парень, нам с ним тоже было весело. Мой отец умер несколько лет назад, а отец Ника умер в прошлом году.       — О, — произносит Луи, глядя сначала на Ника, потом на Стива. — Мне очень жаль.       — Спасибо, — тихо отвечает Ник. — Итак, Стив был единственным оператором в комнате с Эй-Джеем и его мачехой. Они стояли перед этой стеной семейных фотографий, где был изображён отец, и все были такими эмоциональными. Так что мы все очень надеялись на удачу, но никогда не знаешь, как пойдёт разговор такого рода, и я не мог просто так сказать ему «Хорошо, мы можем пропустить этот важный момент». Я сказал, что нужно просто пройти через это, нам обоим, и очистить разум.       — В то же мгновение, как мы крикнули «снято», — продолжает Стив, — мы с Ником просто упали в объятия друг друга, рыдая. Я имею в виду, что подобные моменты делают то, чем мы занимаемся, того стоящим, но это не просто долгие часы работы, понимаешь? — Стив качает головой, указывая на Луи. — Конечно, ты понимаешь, чувак, о чём я говорю. Посмотри, чем ты зарабатываешь на жизнь.       — Да... да, — рассеянно отвечает Луи, чувствуя себя перегруженным. Он действительно думал, что это всего лишь шоу по преображению.       — Хочешь ещё пива? — спрашивает Стив, указывая на Луи.       — Нет, спасибо, приятель, мне хватит, — отвечает Луи. Ему действительно не нужно больше пить сегодня вечером.       Джонатан подбегает и резко падает к стойке.       — Вода! Вода, пожалуйста, у меня пересохло во рту, а этот диджей не проявляет милосердия.       Бармен наливает Джонатану стакан воды, и он осушает его как раз в тот момент, когда Джейд зовёт его обратно на танцпол. Начинает играть знакомая поп-мелодия, и Луи хмурится, пытаясь вспомнить, что это такое. Наличие четырёх младших сестёр дало ему богатый опыт в области поп-музыки.       — Да-а! — кричит Джонатан, ставя стакан на стол. — Это моя песня.       Луи смотрит, как он бежит обратно на танцпол, чтобы присоединиться к Джейд и Гарри, и ловит взгляд Гарри, когда Селена Гомес начинает петь: «Когда ты готов, приди и забери».       И разве это не чертовски прекрасно?       Гарри буквально не отрывает взгляда от Луи, а потом становится ещё хуже. Он начинает танцевать. И он ужасен. Как этот безумно горячий парень в грёбаной кружевной рубашке делает самые неловкие «папа-готовит-барбекю» движения? И как это работает на Луи? Типа... Это реально работает.       Чёрт, Луи может снова возбудиться.       — Пойду покурю на улице, — вдруг произносит Ник. — Луи? Ты пойдёшь?       — Ага, — решает Луи. — Да, я в деле.       Он следует за Ником, пробираясь сквозь толпу к двери. Тёмное ночное небо и прохладный воздух приветствуют их вместе с благословенной тишиной. Луи не осознаёт, насколько громко в баре, пока шум не стихает.       Ник прислоняется к стене здания, расстёгивая поясную сумку, чтобы достать сигареты и зажигалку. Луи берёт предложенную Ником сигарету и даёт прикурить её, с благодарностью затягиваясь. Боже, как хорошо.       — Сколько прошло с момента, когда ты в последний раз курил? — спрашивает Ник.       — Откуда ты знаешь? — спрашивает Луи, прислоняясь к стене рядом с ним.       — Я хорошо разбираюсь в людях, — беззаботно отвечает Ник. — Именно это и делает меня хорошим специалистом в этой области. И эта работа сделала меня ещё лучше в чтении людей, так что... И как долго?       — Несколько месяцев, может, четыре? — вслух удивляется Луи. Он помнит, как однажды вечером после ужина сёстры усадили его за стол для серьёзного разговора, но точно не помнит, когда именно.       — И как давно ты влюблён в Гарри? — спрашивает Ник небрежно, как будто он не разрушает весь мир Луи.       Луи вздрагивает от этого вопроса, но молчит. Он не уверен, насколько доверяет Нику. Он хочет сказать, вот в чём дело. И лицо Ника открытое, обезоруживающее. Не похоже, чтобы у него были какие-то скрытые мотивы. На этот раз он даже не ухмыляется.       — С тех пор, как он переехал сюда? — мягко спрашивает Ник. Он выпрямился и теперь смотрит на Луи. Он не настаивает, но не похоже, что он хочет оставить эту тему.       — Я не… — начинает Луи, качая головой и стряхивая пепел. — Всё не так, я не такой...       — Но ты можешь им стать, — перебивает Ник.       — Да, чёрт с ним, ладно, — безумно отвечает Лу, откидывая волосы со лба и поворачиваясь к Нику. — Я мог бы быть, но не могу, ясно? Так почему бы тебе просто не...       — Я не собираюсь отставать, Луи, — настаивает Ник. — Я наблюдал, как вы двое танцуете вокруг друг друга, и ты знаешь, что он чувствует то же самое. Что именно вас останавливает?       Как можно себя чувствовать, словно какие-то стены давят на Луи, когда он, блядь, снаружи здания? Ему нужно двигаться, он не может стоять на месте, поэтому он отталкивается от стены и начинает идти.       Ник следует за ним.       — Послушай, — произносит Луи, глядя прямо перед собой. — Ты не должен судить меня, хорошо?       — Хэй, — отвечает Ник, дёргая парня за рукав. — Эй, мне очень жаль. Я не имел в виду...       — Нет, конечно, нет, — усмехается Луи, бросая окурок и наступая на него. — Не все из нас живут в Нью-Йорке, это не так просто для всех.       — О, безусловно, — саркастически произносит Ник. — Это легко для всех в Нью-Йорке, верно? Никакой гомофобии, ничего. Такое существует только на юге, верно? Пошёл ты, Луи.       Луи поднимает глаза на Ника, тот выглядит немного раздражённым, но не собирается уходить. Он всё ещё не ухмыляется.       — Извини, — бормочет Луи.       — Нет, всё в порядке, — отвечает Ник. Он снова расстёгивает эту дурацкую красную поясную сумку. — Хочешь ещё?       — Да, — Луи думает, что ещё одна сигарета ему понадобится.       Они закуривают, и Ник позволяет Луи вести их по центру города.       — Послушай, — наконец произносит Ник. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть в шкафу, особенно если это то, что заставляет тебя чувствовать себя в безопасности, эмоционально или, боже упаси, физически. Прости, я не хотел сказать ничего такого. Ты же не… Ты значишь так же много, как и все остальные, ясно?       Блядь.       Луи останавливается на секунду, когда слова Ника доходят до него.       Блядь.       Он смотрит на лицо Ника, его озабоченность освещена уличными фонарями. Откуда этот относительно незнакомый парень знает слова, которые Луи нужно было услышать, когда он сам и не понимал этого?       Он угрюмо кивает, не в силах вымолвить ни слова, и снова начинает идти.       — И я знаю, что не понимаю, каково тебе жить в этом городе, проведя здесь всего несколько дней, — продолжает Ник, не отставая от него. — И неправильно говорить тебе, как жить дальше. Но, честно говоря, я не понимаю. Почему ты не можешь сказать Гарри?       Луи закатывает глаза и на мгновение опять начинает ненавидеть Ника.       — Ты же знаешь, что всё не так просто, — вздыхает он.       — Так объясни мне, — бросает вызов Ник.       — Ты прав, ты не знаешь, каково это — жить здесь, — начинает Луи, — расти здесь будучи… геем. Ты просто… не можешь. Здесь нет ни одного гея.       — Ну, это не может быть правдой, — отвечает Ник. — Ну, скажем, статистически. Ты просто не знаешь, кто здесь гей.       — Верно, — соглашается Луи. — Наверное, потому, что все они переезжают в большой город, где могут быть геями.       — Ну, просто для ясности: ты… гей?       — Да, Ник, — Луи поворачивает голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Я гей.       — Ух ты, Луи, — тихо произномит Ник, глядя на него с каким-то трепетом. — Спасибо, что сказал мне. Это… это был первый раз, когда ты кому-то рассказал?       — Нет-нет, — отвечает Луи, оглядываясь по сторонам, прежде чем они переходят улицу. — Нет, моя мама, она, ну, она была моей лучшей подругой, понимаешь? И я никогда ничего от неё не скрывал. Она знала.       — Да?       — Да, она никогда не давила на меня, — продолжает Луи. — Мой биологический отец уехал на той же неделе, когда я родился, и мы были вдвоём в течение многих лет, и она знала, каково это — жить здесь и быть другой, быть матерью-одиночкой, которая работает и всё такое, поэтому она не хотела подталкивать меня к выходу из шкафа, если я не был готов. Мол, это должен быть я, от кого должно исходить желание. Она понимала меня.       — Это удивительно, — комментирует Ник. — Да, я никогда бы не смог это долго скрывать, поэтому все всегда просто знали, мне даже не надо было раскрываться. Но, очевидно, в моём отце всегда была часть, которая хотела бы, чтобы я просто, например, смотрел с ним футбол, понимаешь?       — Да, мой первый отчим был таким же, — отвечает Луи. — Но здесь, в этом городе, вы должны любить футбол, без вариантов. Я даже был в команде, когда учился в старших классах.       Несколько минут они идут в дружелюбном молчании. Луи понимает, что подсознательно он начал путь к своей квартире, но не упоминает об этом. Он не думает, что сможет вернуться в бар сегодня вечером.       — Слушай, ты можешь послать меня к чёрту, — произносит Ник, — но что насчёт настоящего времени? В плане, ты работаешь с этой замечательной группой парней, которые чертовски любят тебя. Я всё время слышу, как они поддерживают тебя. Что мешает тебе раскрыться сейчас?       Луи отвечает не сразу, шум в голове слишком громкий, чтобы думать.       — Знаешь, это не обязательно должно быть «всё или ничего», — замечает Ник. — Тебе же не нужно устраивать Парад гордости в центре Ковингтона. Ты можешь обратиться к нескольким людям, которым действительно доверяешь. Например, к Лиаму. Или Найлу. Посмотрим, как всё пойдёт.       — Это не просто, — огрызается Луи. — Перестань пытаться говорить так, чтобы это звучало настолько легко. Я не хочу рисковать, ясно? Да и вообще, Лиам может перестать со мной разговаривать. Я — крёстный отец его ребёнка, а что, если он больше не захочет видеть меня рядом с собой?       — Но ты же не думаешь, что это произойдёт на самом деле? Отдай должное Лиаму, Луи.       — Но такое возможно, — настаивает Луи. — И ладно, допустим, что это не так, но всё равно это будет означать, что всё изменится. Он будет смотреть на меня по-другому, как будто я теперь не тот парень, с которым он вырос. Я не думаю, что смогу это вынести.       — Все перемены — это стресс, — глубокомысленно замечает Ник. — Даже хорошие перемены. Я услышал это на парах социальной психологии в колледже, и никогда больше не забывал. Это правда. И да, раскрытие означало бы, что всё изменится. Но я думаю, что это было бы в хорошем смысле, правда. Иначе я не стал бы говорить с тобой об этом.       — Почему ты говоришь со мной об этом? — требует Луи. — Тебе какое дело? Я тебе даже не нравлюсь, ты всегда ухмыляешься мне, как будто смеёшься надо мной или что-то в этом роде.       — Это просто моё блестящее остроумие, Луи, — отвечает Ник. — Нет, но серьёзно, мне просто нравится получать удовольствие, дразня людей, но у тебя у самого это так хорошо получается. Мне это нравится.       — Значит, ты не смеёшься надо мной? — уточняет Луи.       — Нет, не над тобой, — легко отвечает Ник. — И я говорю с тобой, потому что мне не всё равно и потому что я думаю, что ты можешь просто не заговорить с кем-то другим. А тебе это необходимо.       Луи вздыхает. Он пожимает плечами, пытаясь снять напряжение, о котором до сих пор не подозревал.       — Я просто… это то, что это есть, ясно? — Луи вздыхает.       — Необязательно, — отвечает Ник, его глаза опускаются туда, где сказанные Луи слова вытатуированы на его груди.       Луи ничего не говорит, просто засовывает руки в карманы и продолжает идти. Он просто больше не уверен, прав он или Ник.       — Так что, давай пройдёмся по списку, — произносит Ник, — просто чтобы убедиться, что я всё понял, — он начинает считать на пальцах. — Люди в Ковингтоне просто не геи, твои друзья могут не принять тебя, но даже если они это сделают, всё равно всё изменится. И это всё?       Луи колеблется.       — То, что я перечислил, — это не веские причины, Луи, — продолжает Ник. — Но ты взрослый человек, ты можешь жить так, как считаешь нужным, пока это делает тебя счастливым. Я просто думаю, что ты как раз-таки несчастлив, вот и всё.       — А я и не счастлив, понятно? — Луи лопается. — Я не счастлив. Я одинок, и я не счастлив, и я боюсь, ясно?       — Чего боишься? — мягко спрашивает Ник.       — Я всего боюсь, — Луи невесело усмехается. — Боюсь… я… — он делает глубокий вдох, заставляя себя быть храбрым хотя бы в этот раз. — Я боюсь быть с кем-то вроде Гарри.       Ник ждёт продолжения, кивая, как будто Луи не сказал ничего глупого.       — Я боюсь быть с Гарри, — признаётся Луи. — Потому что, типа… он такой, понимаешь? Он единственный человек, вместе с которым я когда-либо действительно мог видеть себя. Например, я могу представить себе жизнь с ним. И это пугает меня до чёртиков, потому что он может уйти.       — Зачем ему уходить, Луи? — озадаченно спрашивает Ник. — Я видел его рядом с тобой и могу сказать, насколько сильно ты ему интересен.       — Потому что люди уходят, Ник, — отвечает Луи срывающимся голосом. — Посмотри на мою маму, она была потрясающей, лучшим человеком, которого я когда-либо знал, и два мужа оставили её. Но она, наконец, нашла того самого, правильного человека, и она, наконец, стала счастливой. А через несколько лет она умерла. Вот так, игра окончена.       — Луи, — выдыхает Ник. — Луи, мне очень жаль.       Луи качает головой, пытаясь сморгнуть слёзы, но вместо этого они начинают капать на землю.       — Послушай, я самый плохой человек, который может дать совет по такому поводу, — продолжает Ник. — Просто спроси Эйми, она могла бы написать книгу о моих проблемах с ответственностью, но Луи… ты действительно хочешь так жить? Избегать этого? Не иметь никаких переживаний только потому, что они могут закончиться?       Блядь.       Он прав. Луи может признать это, даже если в данный момент это касается только его самого.       Он говорил с мамой обо всём, но так и не смог заставить себя признаться ей, как ему страшно. И, может быть, потому, что он знает, что она сказала бы.       — Ты знаешь, — размышляет он вслух. — Каждый раз, когда я или кто-то из моих братьев или сестёр чего-то боялись, моя мама говорила одно и то же.       — Ах, да? Что это было?       — Она говорила, что это не причина, чтобы не делать что-то, — произносит Луи, чувствуя себя легче, чем когда-либо. — Она говорила: «Вот почему ты должен это сделать». Иногда она подкрепляла свои слова матом, ну, в зависимости от того, сколько нам тогда было лет.       Ник смеётся.       — Она кажется потрясающей, Луи. И умной.       — Да, она была такой, — тихо отвечает Томлинсон.       — Жаль, что я не смог с ней познакомиться, — замечает Ник. — Это несправедливо, что её здесь больше нет. На самом деле многое несправедливо. Но я предполагаю, что ты тоже был тем, кто делал её счастливой, Луи.       Луи выдыхает воздух. Боже, он надеется, что Ник прав. Он оглядывается по сторонам, оценивая обстановку.       — О, вон там моя квартира.       — Дай-ка угадаю, ты ведь не хочешь возвращаться? — спрашивает Ник, расстёгивая молнию на сумке и вытаскивая телефон. — Всё в порядке, я могу взять такси.       — Тебе лучше просто позвонить Лиаму, чтобы он тебя подвёз, — отвечает Луи. — К тому же он будет счастлив быть полезным со своим минивэном.       Ник с минуту постукивает по телефону, прежде чем поднять глаза.       — Эйми говорит, что Лиам будет здесь через несколько минут. Хочешь ещё покурить?       — Да, но я не должен, — с сожалением отвечает Луи. Господи, как же ему не хватает человеческой возможности спокойно покурить.       — Не возражаешь, если я это сделаю? — спрашивает Ник, подняв брови.       — Не-а, дерзай, — ответил Луи. — Я подожду с тобой.       — Я ведь не перешёл сегодня грань, верно? — спрашивает Ник, закуривая.       — Перешёл, — печально отвечает Луи. — Но всё в порядке. Ты был прав, мне нужно было с кем-то поговорить.       — Видишь ли, Луи, — продолжает Ник, жестикулируя рукой, в которой он не держит сигарету, — это больше, чем просто шоу с перевоплощением. Мы добираемся до корня проблемы.       — Ты же знаешь, что предпосылка для твоего шоу — дерьмо, верно? — вдруг спрашивает Луи. — Типа: все геи — эксперты в области моды и дизайна.       Ник преувеличенно закатывает глаза, и у Томлинсона возникает ощущение, что парню уже не в первый раз приходится вести этот разговор.       — Ни хрена подобного, Луи, — отвечает он, защищаясь. — Но вот в чём дело: для гея более приемлемо выражать интерес к уходу за собой, чем для натурала, верно? Мы используем это в шоу. А пока мы общаемся с людьми, они понимают, что мы больше, чем просто шоу по перезагрузке, верно? Понимают, что быть геем — нормально. Геи — такие же люди. Такие же, как и все, только, возможно, даже чуть лучше.       Луи смеётся, когда Ник заканчивает свою речь подмигиванием.       — Хорошо, Николас, ты победил, — произносит он, поднимая руки.       Фары вспыхивают рядом с ними, когда микроавтобус въезжает на стоянку многоквартирного дома, где они в данный момент находятся. Луи машет Лиаму, сидящему за рулём. Ник направляется к машине, и Луи окликает его: «Ник?».       Ник останавливается и оборачивается.       — Да?       — Спасибо.       — Всё будет хорошо, Луи, — уверенно произносит Ник. Он бросает окурок сигареты на землю. — Подумай о том, о чём мы говорили, ладно?       — Да, хорошо, — отвечает Томлинсон, роясь в кармане в поисках ключей. — Увидимся завтра.       — Увидимся завтра.